Глава 1 - История гласит: выйдешь на прогулку - наткнешься на сюрприз

Пик Полушага, как следует из названия, представляет из себя пространство в несколько квадратных цуней: полшага вперед, и вот вы уже стоите на краю обрыва высотой в тысячи метров. На вершине пика возвышались массивные камни и росли дикие деревья, а у подножия безграничной пеленой вздымался туман. Пожалуй, даже кричащий Бог или внезапно появившийся призрак будет не столь захватывающим дух, по сравнению с опасными неровностями этого пейзажа, где, казалось, даже небо и земля не могли соприкоснуться.

Напротив возвышалась другая, не менее величественная и обрывистая вершина, носящая название Пик Сожалений. Её хребет простирался вертикально на сотни метров, словно неведомая сила, искусно орудующая ножом, обрубила его так, чтобы ни одна живая душа не могла ступить туда. Несмотря на то, что там было много зелени, она прорастала прямо на голых камнях без какой-либо почвы, отчего любой, осмелившийся задержать взгляд на этой невообразимой картине, тут же вздрагивал, мгновенно сожалея о своем решении подняться на пик. Отсюда и появилось “сожаление” в его названии.

Между двумя пиками пролегала пропасть. С вершины, море облаков казалось неподвижным, из-за чего определить глубину расщелины было невозможно. Смутно оттуда можно было услышать шум речной воды, протекающей с импульсом, подобно жаждущему тигру или бегущему льву, отчего обычные лесники и охотники не осмеливались ступить туда. Даже Сяньтяньский мастер, окажись здесь, был бы обескуражен ничтожностью воли людей перед волей Небес.

Сяньтянь/Хаутиан (先天/后天): названия двух этапов культивирования, которые появляются в нескольких романах, причем Хаутский этап предшествует Сяньтянскому. Хаутиан может означать заднее небо / пост-небесное / приобретенное. Сяньтянь может означать переднее небо / пред-небесное / врожденное. Очень грубая идея состоит в том, что нечто “Сяньтянь” является изначальным и, следовательно, близким к Дао, в то время как нечто “Хаутянь” деградирует или еще дальше от Дао.

Однако внизу, под облаками и легким слоем тумана, у подножия утеса между рекой и горными склонами, пролегала узкая и каменистая тропинка, проложенная камнями необычной формы. В этот момент по ней шли два человека, один следуя за другим.

Бурная река неслась вперед, время от времени волны сворачивались и разбивались о мокрые и скользкие камни. Шедший по этой тропинке, запросто промок бы если не от падения в реку, то, по крайней мере, от брызг мощных волн. Но даже если кто-то, пытаясь помочь себе, прислонится к скале, то непременно убьется об острую, неровную породу крутых каменных стен. В такой проблематичной ситуации, кто угодно застрянет, подобно тонущей мыши. Было абсолютно невозможно прогуливаться здесь столь беззаботно, как эти двое.

— Говорят, что 20 лет назад даосский мастер Ци с горы Сюаньду победил Хулугу - эксперта номер один в Туджуэ(2), прямо здесь, на вершине пика Полушага, и заставил его поклясться не ступать на центральную равнину(3) в течение следующих 20 лет. Жаль, что тогда я был слишком молод, чтобы стать свидетелем этой битвы. Хотя, я не сомневаюсь, что его великолепию не было равных.

(2)Туджуэ (突厥): кочевая Конфедерация туркских народов в средневековой Внутренней Азии, также известная как гектурки / небесные турки / голубые турки / Кок-турки.

(3)Центральные равнины (中原 zhongyuan): область в нижнем течении Желтой реки, которая образовала колыбель китайской цивилизации. В древнем китайском языке он считался центром мира, и в более широком контексте этот термин также относится к китайской цивилизации и собственно Китаю, регионам, непосредственно управляемым централизованными китайскими правительствами и династиями.

Заговоривший мужчина шел позади. Их темп был умеренным, однако они держали дистанцию в три шага друг от друга.

Мужчина, идущий впереди, шел небольшими шагами с такой легкостью, что, казалось, будто он идет по идеально ровной поверхности. У юноши позади шаги были шире. Хоть он и был бесподобно грациозен, будто шествующий небожитель, сравнивая его с человеком впереди, было несложно заметить разницу.

Янь Уши усмехнулся:

— Учитывая все произошедшее в Поднебесной, Ци Фэнгэ действительно заслуживал звания номера один. Хулугу был всего лишь нецивилизованным варваром, который только и мог, что винить себя в своей же самоуверенности, повлекшей за собой такой постыдный исход. А Ци Фэнгэ настолько сильно одержим принципом отчужденности даосского учения, что даже отказался наносить тому смертельный удар, настаивая на заключении какого-то там двадцатилетнего договора. К тому же, что еще полезного он сделал для вершины Сюаньду, кроме взращивания семени смуты?

Юй Шэнъянь с любопытством спросил:

— Учитель, а правда, что боевые способности Хулугу были настолько хороши?

— Если бы я вступил с ним в бой прямо сейчас, то у меня определённо не было бы шанса на победу.

— Он настолько силен?!

Удивление Юй Шэнъяня сменилось на ужас. Он знал, насколько сильны и непостижимы боевые способности его учителя. В таком случае, раз Хулугу удостоился подобной оценки от мастера Янь У, он точно был очень силен и, вполне может быть, даже входил в первую тройку Поднебесной.

Мастер Янь У равнодушно произнес:

— Иначе зачем мне говорить, что Ци Фэнгэ оставил кучу проблем своим последователям? Хоть и двадцать лет назад Хулугу немного, совсем чуть-чуть, уступал Ци Фэнгэ, но подобную разницу вполне возможно устранить за два десятилетия. Теперь, когда он мертв, гора Сюаньду никогда не сможет найти второго Ци Фэнгэ.

Юй Шэнъянь тихо вздохнул:

— Да, Бессмертный Ци почил пять лет назад!

— А кто сейчас глава секты горы Сюаньду?

— Это ученик Ци Фэнгэ - Шэнь Цяо.

Янь Уши никак не отреагировал на это имя. Он встретил Ци Фэнгэ только однажды, 25 лет тому назад. В то время Шэнь Цяо был принят Ци Фэнгэ в качестве своего личного ученика. (4)

(4) личный ученик (子子 rushi dizi): также упоминается как внутренний ученик, ученик, который имеет очень близкие отношения со своим учителем и выбирается для обучения учителем лично. Обычно их учитель передает все, что они знают и своим личным ученикам

Несмотря на то, что гора Сюаньду носила звание лучшей даосской школы Поднебесной, в глазах Янь Уши, только что вышедшего после десятилетней медитации, кроме Ци Фэнгэ, на вершине не было никого, кто мог бы быть ему равным противником.

Но Ци Фэнгэ уже был мертв.

Увидев, что его учитель не проявляет никакого интереса, Юй Шэнъянь продолжил:

— Я слышал, что ученик Хулугу, Кунье - король левых Туци(5), а так же лидер в Тузцуэ на данный момент, вызвал Шэнь Цяо на дуэль на вершину Пика Полушага, расценивая это, как месть за прошлое. Не хочет ли учитель пойти и посмотреть на это?

(5) Король Туци слева (左屠耆王 zuo tuqi Wang / 左贤王 zuo Xian Wang): Высокий пост сюнну, титул, также известный как “левый достойный/мудрый принц/король”, который является выражением, используемым китайскими аналитиками в отношении Восточно-Туркского каганата (здесь он же Тудзюэ) в 6-8 веках, в котором находится эта новелла.

Левый Царь Туци обычно назначался преемником Чанью/Хана, лидера Конфедерации кочевых групп (сюнну/Туцзюэ). Китайское летописное объяснение было “достойным князем левого (Востока)” и “достойным князем Правого (Запада)”. Такая организация государства была традиционной для Первой мировой войны. Евразийские кочевые государства от ханов до тюркских каганатов.

Янь Уши не удостоил его ответа на вопрос, вместо этого спросив:

— За эти десять лет, что я пробыл в медитации, кроме смерти Ци Фэнгэ, произошло ли что-нибудь стоящее внимания?

На секунду задумавшись, Юй Шэнъянь ответил:

— Вскоре после вашего уединения Гао Вей вознесся на трон как новый император Ци(6). Но он, как человек, погрязший в чувственных удовольствиях и потерявший голову от роскошной жизни, утратил былое могущество за последние 10 лет. Ходят слухи, что Юйвень Юй, император Чжоу(7), планирует атаковать Ци. Увы, думаю, в скором времени северный регион попадет в руки Чжоу.

(6) Ци: Ссылаясь на Северную Ци, одну из северных династий в период южных и северных династий в китайской истории.

(7) Чжоу: Имеется в виду Северный Чжоу.

— После смерти Ци Фэнгэ, рейтинг десяти лучших мастеров изменился. Среди них И Бичень из Чуньяньского Даоистского Храма на горе Цинчэн, дзенский мастер Сюэт из Чжоу и главный мастер Руянь Кэхуэй из Института Линчуань(8), как правило, входят в тройку лидеров и являются представителями трех школ(9) даоссизма, буддизма и конфуцианства.

(8) Институт (学 学 сюэгун)- Официальная конфуцианская школа, основанная правительством. В этой новелле эта школа также выступает как конфуцианская секта.

(9) Три Школы: Используется, как аббревиатура для “трех школ даосизма, буддизма и конфуцианства”.

— Но есть и те, кто утверждают, что мудрец(10) Цзушэ из Тюухуна (11) также должен стать одним из трех. То же касается и Хулугу. Учитывая его продвижение в навыках за последние двадцать лет, ему, снова вошедшему на Центральные равнины, не составит совершенно никакого труда побороться за первое место.

(10) Мудрец (智者 zhizhe): Почетное звание дается монахам из тибетского буддизма с высокими рангами.

(11) Туюхун (吐谷浑): Мощное царство, основанное евразийскими кочевниками, связанное с Сянбэем в Цилианских горах и верхней долине Желтой реки.

Видя, что учитель все еще не проронил ни слова, Юй Шэнъянь продолжил говорить:

— Учитель, Кунье вызвал на дуэль Шэнь Цяо сегодня. Наверняка это будет великолепная битва, узреть подобное доводится не часто. Шень Цао ведет довольно умиротворенный образ жизни. С тех пор, как он взял на себя ответственность за пурпурный особняк Сюаньду (12), он меньше участвует в схватках. Из-за прекрасной репутации своего учителя Ци Фэнгэ, он также входит в состав десяти знатоков. Если учитель захочет посмотреть на истинную мощь горы Сюаньду, сегодняшний бой определенно то, что ему не стоит пропускать. Боюсь, что на данный момент Пик Сожаления уже успел забиться совершенствующимися, которые пришли посмотреть на нее.

(12) пурпурный особняк Сюаньду (玄都紫府 xuandu zifu): пурпурный особняк (Zifu) часто используется для обозначения места/дворца/государства, где живут бессмертные. Фиолетовый особняк Xuandu (Xuandu Zifu), место, где “великий Верховный Господь пожилых людей (太上老君 Taishang Laojun)” жил, который также известен, как “универсально честь добродетелей (道德至尊 Даодэ Zhizun)” или Даосского предка. Здесь он используется как название даосской секты на горе Сюаньду.

— Ты думаешь, что я пришёл сюда, чтобы посмотреть на бой? - наконец остановился Янь Уши.

Юй Шэнъянь занервничал:

— А какие у вас планы, учитель?

Ему было всего семь лет, когда Янь Уши взял его в свои ученики. Три года спустя Янь Уши проиграл в бою великому мастеру демонической секты Цуй Ювану и, будучи раненым, вошел в закрытую дверь медитации, которая продлилась десять лет.

В течение десяти лет Юй Шэнъянь продолжал практиковаться, как велел ему Янь Уши, посещая множество различных мест. Его уровень сильно поднялся с того времени - теперь он числился одним из первоклассных экспертов. Однако с их последней встречи прошло десять лет, и, естественно, сейчас между учителем и учеником пролегала пропасть некой отчужденности. Более того, по мере возрастания боевых способностей Янь Уши, благоговение в сердце Юй Шэнъяня также непрерывно росло. Даже его обычная беспечность перед другими превращалась в своего рода осторожность перед учителем.

Сложив руки за спиной, Янь Уши откровенно выразился:

— Я видел бой между Ци Фэнгэ и Хулугу несколько лет назад. И Шень Цао, и Кунье - их ученики, но они все еще молоды; не имеет значения, насколько они опытны, их сражение не сможет превзойти по зрелищу бой между Ци и Ху. Я привел тебя сюда, потому что благодаря быстрому течению воды и здешнему пейзажу, это место имеет связь с тенями Небес и духом земли, являясь оптимальным для совершенствования и постижения боевых искусств. Когда я находился в медитации, у меня не было времени, чтобы приглядывать за тобой. Сейчас же, выйдя наружу, я больше не могу позволить тебе находиться на прежнем уровне мастерства без дальнейшего совершенствования. Останешься здесь до тех пор, пока не сможешь постичь и добраться до пятой стадии Фундаментальных записей Феникса-Цилинь.

Вдруг Юй Шэнъянь почувствовал себя несправедливо оскорбленным. За последние десять лет, даже во время своих путешествий, он ни разу не пропустил ни одного дня тренировок. Ему совсем недавно исполнилось двадцать, но он уже достиг четвертой стадии фундаментальных записей Феникса-Цилинь и был признан одним из лучших представителей молодого поколения. Эти достижения поражали его самого, но после слов учителя все выглядело так, будто он не совершил ничего достойного.

Словно прочитав мысли Юй Шеньяня, на лице Янь Уши появилась саркастическая ухмылка:

— Когда я был в твоем возрасте, то уже находился на шестой стадии. Чем же ты так гордишься? Вместо того, чтобы соревноваться с этими рыбешками, может сразишься со мной?

Кое-где на на висках мужчины выступала седина, но это никак не влияло на его очарование. А эта еле уловимая улыбка и вовсе не давала отвести от него взгляд.

Белые одежды развевались на ветру, но человек, облаченный в них, оставался неподвижным. Даже просто стоя здесь, сложив руки за спиной, аура высокомерия, акутоящая близлежащее пространство вокруг него, ужасала. Он будто бы находился на вершине мира, бросая вызов любому, кто осмелится подойти.

В этот момент стоящий напротив Юй Шэнъянь почувствовал, как сдавило горло, и это заставило его отступить на несколько шагов. В глубоком почтении и страхе он проговорил:

— Учитель владеет небесными талантами, как я, ваш ученик, смею соперничать с ним?

— Порадуй меня своим мастерством. Я хочу увидеть твой прогресс за эти годы.

Со времен медитации Юй Шэнъянь никогда не использовал боевые техники, поэтому он немного колебался но, услышав вызов, почувствовал приятное возбуждение из-за появившегося соблазна опробовать свои силы на практике. Однако, стоило ему заметить опасный блеск в глазах учителя, колебания тут же исчезли.

— Тогда прошу простить вашего ученика за грубость!

Его голос еще не успел раствориться в воздухе, а тело уже начало двигаться. Рукава мантии взлетели вверх. Одним плавным неуловимым движением он оказался достаточно близко к Янь Уши.

Рукав Юй Шэнъяня взмыл, подобно птице, и он атаковал ладонью. В глазах других это движение не несло в себе особой силы и выглядело так, будто кто-то срывает цветок весенним днем или смахивает пыль летней ночью. Легкость этого движения была почти потусторонней.

Только стоя достаточно близко, можно было почувствовать удар ладони. Все растения в радиусе метра затряслись, казалось, даже течение реки изменилось: ее волны стали порывистее, а пена летела в потоке воздуха, который со звуком поднялся вверх и устремился к Янь Уши.

Однако этот поток, мощность которого была способна остановить течение реки или даже взбудоражить море, разошелся прямо перед Янь Уши таким образом, словно был разделен на две части невидимым щитом.

Он все еще стоял там, ничуть не изменившись в позе. Когда ладонь Юй Шэнъяня приблизилась к его лицу, заклинатель просто остановил ее пальцем.

Одним единственным пальцем.

Этот палец буквально задержал наступление Юй Шэнъяня в воздухе.

Юй Шэнъянь почувствовал, как весь воздушный поток, окутавший его ладонь, теперь был направлен на него самого. Встречно заряженная волна, ударившая в лицо, по силе была в несколько раз мощнее, чем та, которой атаковал он. Пораженный, Юй Шэнъянь воспользовался этой силой, чтобы помочь себе в поспешном отступлении.

Этот поток откинул его аж на десять шагов!

До тех пор, пока он не восстановил равновесие на одном из камней, его тело все еще колотило от страха.

— Благодарю за ваше милосердие, учитель!

В мире боевых искусств было немного людей, способных выдержать такой удар простой ладонью. До этого момента Юй Шэнъянь чувствовал себя вполне уверенным в своих силах.

Но Янь Уши, использовав всего один палец, смог заставить его отозвать атаку.

«К счастью, учитель всего лишь проверял мои способности и не собирался усиливать свое преимущество другими атаками. Если бы я был его врагом…»

Обдумывая эту мысль, спина Юй Шэнъяня покрылась холодным потом и он понял, что больше не может действовать опрометчиво.

Убедившись, что его замысел осуществился, Янь Уши больше ничего не сказал.

— Не трать свои таланты понапрасну. Через несколько дней я уеду в Туджуэ какое-то время. После того, как достигнешь пятой стадии, если больше нечем заняться, можешь пойти поискать своего шисюна. Не слоняйся без дела.

Юй Шэнъянь почтительно ответил:

— Хорошо, учитель.

Янь Уши продолжил:

— Фэн-шуй этого места создан самой природой и его редко посещают. Я хочу осмотреться вокруг, поэтому тебе не нужно…

Не успел он закончить, как откуда-то сверху донесся дребезжащий звук. Оба подняли головы и увидели человеческую фигуру, которая, словно кем-то сброшенная, стремительно летела вниз с вершины пика. Услышав глухой звук приземления, Юй Шэнъянь не смог удержаться от вскрика.

Даже Сяньтянский мастер не смог бы пережить падение с такой высоты.

Не говоря уже о том, что этот человек определенно не упал бы без причины: должно быть, его ранили.

— Учитель?

Он посмотрел на шицзуня (13), ожидая указаний.

(13) (шицзюнь) — самое уважительное обращение к учителю. Состоит оно из иероглифов «мастер, наставник» и «уважаемый, почтенный».

— Иди посмотри - Велел Янь Уши.

Даосские одеяния упавшего во многих местах были разорваны острыми ветками и камнями. Из-за обилия крови, сочившейся из разорванной плоти, было невозможно определить его первоначальный облик.

Этот человек был уже без сознания и не мог удерживать свой меч. Когда он ударился о землю, его оружие последовало за ним и приземлилось неподалеку.

— Боюсь, он сломал немало костей.

Юй Шэнъянь некоторое время рассматривал упавшее тело нахмурив брови и выражая сочувствие пару раз щелкнув языком. Он прощупал его пульс и неожиданно понял, что у этого человека еще есть слабый шанс выжить.

Но для такого пострадавшего, смерть может оказаться куда более приятным исходом, чем спасение.

В конце концов, Юй Шэнъянь был учеником демонической секты. Несмотря на юный возраст, количество его доброты также было ограничено. Поэтому, поразмыслив, хоть в этот момент у него и имелись знаменитые исцеляющие пилюли, он решил, что не будет использовать их на этом человеке.

Однако…

— Учитель, сегодня же состоялся поединок между Шень Цяо и Кунье. Этот человек упал сверху, не может ли быть…

Янь Уши подошел ближе. Вместо того, чтобы взглянуть на мужчину, он первым делом поднял его меч.

Его лезвие было холодным, как осенняя вода, без мельчайших повреждений. Отражающиеся в нем реки и туманы создавали иллюзию колебаний на металлической поверхности. На рукояти были выведены четыре иероглифа печати(14).

(14) иероглиф печати (篆体): древний стиль написания китайских иероглифов, распространенный во второй половине 1-го тысячелетия до нашей эры, первоначально развившийся из письменности династии Чжоу. Позже он широко используется и появляется только в декоративной гравировке и печатях.

Юй Шэнъянь подошел ближе, чтобы посмотреть и удивленно воскликнул:

— Шаньхэ Тунбэй (15)! Это меч принадлежит главе секты пурпурного особняка Сюанду, неужели это действительно Шэнь Цяо!

(15) Скорбящий Небесный (山河同悲 Shanhe Tongbei): буквально означает “горы и реки скорбят вместе [с ними/им]”, в то время как “горы и реки” - это термин, часто используемый для обозначения "мира / всей земли / природы". В китайском языке имеется четыре иероглифа, поэтому в приведенном выше абзаце есть “четыре знака печати”.

Глядя на Шень Цяо, серьезно раненного и находящегося между жизнью и смертью, он ощутил, насколько неправильной была эта картина:

— Ци Фэнгэ был самым сильным в боевых искусствах. Как так получилось, что его личный ученик и лидер секты горы Сюаньду потерпел поражение?

Юй Шэнъянь присел на корточки рядом с Шэнь Цяо и нахмурился:

— Может ли быть, что боевые техники Кунье достигли такой силы, что он превзошел даже своего учителя Хулугу?

Любой другой человек, упавший с горы Сюаньду, не вызвал бы у Янь Уши интереса и не удостоился бы и взгляда. Однако Шень Цяо, который являлся лидером секты, вызывал куда больше интереса.

Он отбросил меч в сторону Юй Шэнъяня и на мгновение задержал взгляд на неузнаваемом лице Шэнь Цяо. Внезапно Янь Уши расплылся в многозначительной улыбке.

— Дай ему целебную пилюлю.

Глава 2 - Не идиот, а слепой

Янь Уши не собирался нести на своей спине раненого, умирающего человека, даже несмотря на то, что тот был главой вершины Сюаньду.

Поэтому эта ноша плавно перетекла на плечи его юного ученика.

У ордена Хуаньюэ имелся резервный особняк в районе Фунин, неподалеку от Пика Полушага. Идти с таким человеком на спине как Шэнь Цяо, было довольно проблематично: почти все кости в его теле были сломаны, из-за чего нести пострадавшего нужно было крайне осторожно, чтобы его состояние не ухудшилось. Хоть цингун(1) Юй Шэнъяня и был на высоте, путь до особняка занял у него почти два часа.

(1)Цингун (Qing qinggong): часто остается непереводимым как “qinggong”. Способность облегчать тело и двигаться с большой ловкостью и стремительностью. При высоком мастерстве, практикующие этот навык могут бегать по воде, прыгать на верхушки деревьев или даже скользить по воздуху.

Янь Уши ушел вперед. К прибытию юноши он уже непринужденно пил чай.

— Учитель, вы правда собираетесь спасти Шэнь Цяо?

Юй Шэнъянь явился к нему с докладом сразу после того, как закончил обустраивать вышеупомянутого на новом месте.

— А не должен? — В ответ спросил Янь Уши.

— Большая часть меридиан(2) сломана. Многие кости также раздроблены. Пусть он и сохранил часть своей внутренней Ци(3), но даже если мы сумеем спасти его жизнь, маловероятно, что он сможет вернуть свои боевые навыки на прежний уровень. Кроме того, при падении был задет затылок. Есть шанс, что он очнется слабоумным.

(2)Меридианы (经脉 jingmai): сеть сосудов/каналов в теле, через которые течет Ци. Как кровеносные сосуды, но вместо крови энергия Ци.

(3)внутренняя Ци : используется вместо внутреннего дыхания (内息 Нэйси), которое иногда также называют внутренней силой (内力 нэйли). Это внутренние силы человека, которые можно приложить к движениям. Увеличиваются они путем развития своего внутреннего мастерства.

Янь Уши улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла.

— Ученик Ци Фэнгэ. Глава вершины Сюаньду. Главнокомандующий всех святых школ. Когда-то он купался в лучах славы, но потерпев всего одно поражение, стал полностью бесполезным. Даже если он сможет вернуться на гору Сюаньду, то навряд ли его снова признают главой ордена. Мне интересно посмотреть как он себя поведет, когда поймет, в какой ситуации находится.

— Вы правы, — Юй Шэнъянь вздохнул. — Даже обычный человек не смог бы смириться с таким сокрушительным поражением, что уж говорить о Шэнь Цяо, который всегда был любимцем Небес. Чем выше стоишь, тем больнее падать!

Однако он тут же засомневался:

— Но все же, с тех пор как Шэнь Цяо стал учеником Ци Фэнгэ и главой вершины Сюанду, а также вошел в первую десятку, его навыки стали по-настоящему выдающимися. Даже если Кунье и смог победить его, то как это вышло настолько сокрушительно? Неужели его боевые навыки превзошли Хулугу?

Янь Уши снова улыбнулся:

— Задай этот вопрос Шэнь Цяо, если, конечно, он не проснется идиотом.

Юй Шэнъяню показалось, что с того момента, как они подобрали Шэнь Цяо, его учитель пребывал в хорошем расположении духа. Даже количество улыбок на его лице увеличилось в несколько раз.

К счастью, этого было недостаточно, чтобы создать ошибочное впечатление, будто великий мастер Янь Уши питает некие чувства к Шэнь Цяо - человеку, которого он встретил впервые, не имея возможности даже лицо толком рассмотреть.

Юй Шэнъянь нерешительно спросил:

— Учитель решил спасти Шэнь Цяо, чтобы вершина Сюаньду была в долгу перед нами?

Не скрывая удовольствия, Янь Уши принялся объяснять:

— Если он все-таки умрет, то непременно избежит неприятностей в будущем. Но что, если он очнется и осознает, что не только все еще жив, но и потерял все, чем когда-то обладал. Тело серьезно повреждено, все меридианы сломаны, а боевые навыки полностью исчезли. Разве не интересно, как он будет себя чувствовать? Чем больше власти и авторитета у него было, тем больнее будет принять поражение. Психика точно не выдержит такого удара. Если потом я возьму его в свои ученики, превращая некогда добросердечного и благородного главу вершины Сюаньду в ученика демонической секты, которая никогда не придерживалась моральных принципов в глазах общества, разве это будет не занимательным зрелищем?

Юй Шэнъянь был ошеломлен.

— ...А что, если он очнется слабоумным?

Янь Уши отмахнулся, мгновенно потеряв интерес:

— Закопай живьем где-нибудь.

Юй Шэнъянь колебался:

— Учитель, у Шэнь Цяо все-таки был статус. Почему бы нам не обменять его на вершину Сюаньду? Репутация не позволит им оставить лидера своего ордена на улице.

Янь Уши усмехнулся. Будь здесь его старший ученик Бянь Яньмэй, тот бы точно не стал задавать столь глупые вопросы. К сожалению, Юй Шэнъянь был еще слишком юн и наивен.

Однако сегодня у его учителя было прекрасное настроение, поэтому он не поскупился на разъяснение:

— Ты же знаешь, что Шэнь Цяо входит в десятку лучших мастеров. Даже если он жил в глубоком уединении и только нескольким людям посчастливилось оценить его навыки, с тех пор, как он смог взять на себя мантию(4) Ци Фэнгэ, насколько изменились его способности? В конце концов, Кунье - не Хулугу, который достиг уровня бессмертного. Даже если Шэня Цяо и проиграл Кунье, почему тот вовремя не отступил?

(4) мантия (衣钵 yibo): буддийский термин, который часто используется для описания передачи положения и знаний. Ученик, избранный учителем, чтобы сменить свое положение, часто упоминается как “мантийный ученик”. Как и здесь, это означает, что Шэнь Цяо смог занять место Ци Фэнгэ в качестве нового лидера горы Сюаньду.

Юй Шэнъянь был не глуп. После услышанного он предположил:

— Должно быть, произошло что-то непредвиденное. Если это как-то связано с внутренними делами вершины Сюаньду, то они могут и не принять его. Более того, мы даже благодарности от них не дождемся и навлечем на себя еще больше неприятностей.

«По крайней мере, он еще не безнадежен»,— Янь Уши искоса посмотрел на своего ученика:

— Пока я здесь, ордену Хуаньюэ не нужно ни с кем торговаться и уж тем более обмениваться любезностями.

Хоть статус Шэнь Цяо был довольно высок, для Янь Уши он ничем не отличался от случайно найденной редкой вещицы.

Он говорил власто и высокомерно, однако нынешний Янь Уши вполне мог позволить себе такую манеру поведения.

Десять лет назад, хоть он и потерпел поражение в схватке с Цуэй Юваном - мастером демонической секты, его противник также не смог уйти целым и невредимым. Более того, в то время уровень Цуэй Ювана был настолько непостижим, что он вполне мог соперничать с Ци Фэнгэ. Тогда ему почти не было равных.

Сейчас же Цуэй Юван и Ци Фэнгэ мертвы, а Янь Уши, познав истину девятой ступени фундаментальных записей Феникса-Цилинь, достиг новых высот. Несмотря на то, что он давно не использовал свои боевые навыки в полную силу, слабее они точно не стали.

Пока лишь немногие знали, что он вновь возвратился на старые земли, иначе в мире заклинателей навели бы еще большую суету.

Возможно, рейтинг первой десятки тоже нуждался в обновлении.

Подумав об этом, Юй Шэнъянь почувствовал прилив адреналина и не смог сдержать возбуждения в голосе:

— Пока вы были в медитации, орден Хэхуань почти каждый день доставлял нам неприятности. Однажды я вступил в бой с Сан Цзинсином и из-за ранения был вынужден уехать как можно дальше, что и стало причиной моих долгих скитаний без дела. К счастью, вы, наконец, вернулись…

Термин "демоническая секта", который использовали все, сам по себе являлся лишь обобщением.

Изначально демоническая секта относилась к ордену Солнца и Луны, расположенному на острове Феникса-Цилиня. В дальнейшем, школа разделилась на три более мелких: орден Хуаньюэ, орден Хэхуань и орден Фацзин(5). Хоть все три ордена и были частью “демонической секты”, они не прекращали сражаться друг с другом, лишь для вида изображая дружелюбие.

(5)Орден зеркальных искусств (法镜 fajing): более точный перевод - зеркало Дхармы, как в “дхарма Будды подобна зеркалу”.

После того, как Янь Уши вошел в закрытую дверь медитации десять лет назад, видя, что орден Хуаньюэ остался без лидера, орден Хэхуань намеревался присвоить его себе. Однако ученики ордена Хуаньюэ не только превосходили числом, они еще и были разбросаны кто где, из-за чего захватить их разом было практически невозможно. Старший ученик ордена Хуаньюэ - Бянь Яньмэй, умеющий решать подобные проблемы, сохраняя спокойствие и невозмутимость, тоже создавал немало проблем.

Все их усилия сошли на нет. В этой битве орден Хэхуань так и не смог заполучить преимущество.

Даже Юй Шэнъянь, вступивший в секту совсем недавно и еще молодой по возрасту, понес немало потерь.

Теперь, когда Янь Уши вернулся, ученики ордена Хуаньюэ, словно потерянные дети, пребывали в полном восторге.

Янь Уши сказал:

— Обычной слуге не под силу справиться с ранениями Шэнь Цяо. Поэтому ты останешься здесь и будешь присматривать за ним, пока он не очнется. Потом возвращайся к подножию Пика Полшага и убедись, что полностью освоил пятую ступень фундаментальных записей Феникса-Цилинь.

— Как прикажете — подчинился Юй Шэнъянь.

Шэнь Цяо получил очень серьезные ранения, но большинство из тех, что были на лице, представляли из себя обычные царапины, полученные от острых веток. Когда с него наконец смыли кровь, мужчина предстал перед ними во всей красе.

Даже раны на лице и полоса марли вокруг головы никак не влияли на его красоту. Будь то изогнутая переносица или плотно сжатые губы, все его черты придавали ему довольно сдержанный вид, полностью соответствующий представлению людей о даосских жрецах горы Сюаньду, не обращающих внимания на грязь человеческого мира. Нетрудно было догадаться, какую привлекательность эта пара глаз добавит к его нынешнему великолепию, когда они откроются.

Юй Шэнъянь и сам определенно не был уродом, раз Янь Уши взял его в свои ученики. Он объездил весь мир и повидал немало выдающихся красавцев. Но даже несмотря на то, что лицо Шэнь Цяо было в ранах, он на секунду замер, прежде чем отвести взгляд и нанести мазь, в душе выражая глубокое сочувствие.

Несмотря на то, что переломанные кости можно было вправить, а сломанные меридианы восстановить, серьезно поврежденные внутренние органы было не так просто вылечить. Более того, его уровень развития сильно упал и, вероятно, станет даже слабее, чем у обычных людей. Просто представив себе потерю всех своих боевых навыков, приобретенных за долгие годы упорного труда, Юй Шэнъянь понял, насколько сложно было бы с этим смириться. Поставив себя на его место, даже близко нельзя было вообразить те боль и страдания, через которые пришлось и придется пройти Шэнь Цяо.

«Какая жалость» — мысленно сокрушался Юй Шэнъянь, смотря на бледное лицо Шэнь Цяо.

Причина, по которой Янь Уши решил протянуть руку помощи, скорее всего, была ни чем иным, как просто внезапный импульс. После того разговора ответственность за пострадавшего полностью легла на плечи Юй Шэнъяна. Янь Уши же больше ни о чем не спрашивал.

****

Фунин был довольно маленьким районом. Обычно там останавливались путешественники, но из-за ажиотажа, который вызвал бой на Пике Полушага, несколько великих знатоков спустились с вершины и, проходя мимо района Фунин, останавливались на ночлег в гостинице. Юй Шэнъянь слышал много разных новостей во время прогулок по улице.

Например то, что бой между Шэнь Цяо и Кунье был великолепен. Но все же, Шэнь Цяо - не Ци Фэнгэ, и его уровень все еще далек от уровня его учителя. С другой стороны, хоть Кунье и не был так бесподобен, как Хулугу, природа щедро одарила его талантами. Поэтому даосский преподобный Шэнь не только не мог конкурировать с Кунье, он также потерпел сокрушительное поражение, упав с вершины пика. Его останки так и не нашли.

Многие люди, услышав о том, что Кунье-лама(6) послал письмо Шэнь Цяо с вызовом на бой, были наполнены праведным негодованием и желали выбить из него все высокомерие народа Туцзюэ. Однако после боя, видя, что их лидер потерпел сокрушительное поражение, все те, кто намеревался вступиться за Шэнь Цяо поджали хвост и больше не смели поднять меч против Кунье.

(6)Лама: “вождь” или “первосвященник”. Это титул Учителя Дхармы в тибетском буддизме.

После этой битвы репутация Кунье значительно возросла, он даже занял место Шэнь Цяо в первой десятке. Говорили, что во время своего путешествия по центральным равнинам он собирается бросить вызов местным великим мастерам. Скорее  всего, следующей его целью станет духовный наставник Чжоу - Сюэтин.

Со времен переселения народа Цзинь на юг и восстания пяти варваров, на земле не было крупных объединений. Сейчас же на севере располагались государства Чжоу и Ци, а на юге была династия Чэнь, в которой находились Туцзюэ и Тогон, каждый из которых занимал огромное пространство земли вокруг пограничной области. Школы и семьи служили каждый своему учителю. Конфуцианство, буддизм и даосизм имели свои фракции, выделяющие четкие различия между каждой школой.

Будучи главой всех даосских сект, вершина Сюаньду твердо удерживала свое нейтральное положение со времен Ци Фэнгэ, держась в стороне от любой борьбы за власть. Но теперь, когда Шэнь Цяо потерпел поражение от Кунье и пропал без вести, никто не знал, кто станет его преемником и будет ли тот придерживаться принципов своих предшественников.

Однако главный виновник переполоха, - Шэнь Цяо, все еще лежал в постели. Юй Шэнъянь и слуги приходили каждый день менять ему повязки и давали лекарства. Без сознания и чувств, не испытывая ни горя, ни радости, он совершенно не осознавал, что происходит во внешнем мире.

Только через полмесяца он наконец очнулся.

Юй Шэнъянь, которого поспешно привели слуги, наблюдал, как Шэнь Цяо медленно открывал глаза:

— Вы серьезно ранены. Сломанные кости еще не восстановились, так что лучше не двигайтесь.

Тот слегка нахмурился. Его губы дрогнули, будто он пытался что-то сказать, но затем лицо снова приобрело отсутствующее выражение.

— Только не говорите мне, что он действительно стал слабоумным.

Подумав, Юй Шэнъянь спросил:

— Вы помните, как вас зовут?

Мужчина моргнул, а затем медленно покачал головой. Движение было настолько слабым, что его с трудом можно было заметить.

Амнезия? На самом деле, это было бы естественно, учитывая серьезную травму головы. Юй Шэнъянь до сих пор помнил, что в тот день, когда Шэнь Цяо принесли в особняк, рана на его затылке была настолько глубокой и длинной, что почти достигала черепа.

— Братец...— слова мужчине давались с трудом и Юй Шэнъяну пришлось наклониться, чтобы расслышать его. — Не вижу ничего, кроме темноты. Мне кажется, я потерял способность видеть…

Юй Шэнъянь был потрясен.

«Значит, он стал не слабоумным, а слепым?»

Глава 3 - Нежный и послушный, красивый и добрый

— Твое имя Шэнь Цяо, ты ученик ордена Хуаньюэ. Тебя тяжело ранил адепт ордена Хэхуань, но, к счастью, я подоспел вовремя. Моих сил не хватило, чтобы противостоять ему, поэтому первым делом я решил отнести тебя в безопасное место. Сможешь отомстить, когда полностью восстановишь боевые навыки.

Пока Юй Шэнъянь нес бред чистой воды, Шэнь Цяо слушал его со всей серьезностью и в конце спросил:

— Тогда… как мне к тебе обращаться?

— Моя фамилия Юй. Юй Шэнъянь. Я твой шисюн(1)

(1) (шисюн) - старший соученик/ученик (со стороны учеников, обращение младших к старшим, либо к тем, у кого есть учитель).

Последнее предложение он явно сказал не подумав. Юй Шэнъяню только в этом году исполнилось двадцать. Хоть внешность Шэнь Цяо и не выдавала его настоящий возраст, но, поскольку тот был учеником Ци Фэнгэ и возглавлял гору Сюаньду в течение пяти лет, он никак не мог быть моложе Юй Шэнъяня.

Очевидно, что Юй Шэнъянь воспользовался чужой слепотой, чтобы получить преимущество в обращении.

Однако Шэнь Цяо покорно поприветствовал его:

— Шисюн.

— «...».

Взглянув на его невинное лицо, Юй Шэнъянь почувствовал укол совести.

— Веди себя хорошо. Ты все еще не можешь встать, поэтому тебе следует оставаться в кровати и отдыхать. Как восстановишься, я отведу тебя выразить почтение нашему учителю.

— Хорошо. — ответил Шэнь Цяо.

Он закрыл глаза, но очень скоро открыл их снова. Из-за отсутствия фокуса его глаза казались блеклыми, присущий им блеск тоже исчез.

— Шисюн..?

— Что-нибудь еще? — Юй Шэнъянь считал себя человеком с очень трепетным сердцем, когда речь шла о красоте. Смотря на Шэнь Цяо, он тяжело вздохнул и подумал: “Очень жаль, что некогда великий лидер всех даосских сект оказался в таком положении. Какой статью, должно быть, он обладал, когда еще возглавлял орден, а его боевые способности были в самом расцвете сил”.

— Я хочу выпить немного воды…

— Не пей пока. Твое лекарство скоро будет готово. Сейчас ты можешь рассматривать в качестве воды только его.

Как только он закончил говорить, вошла служанка с отваром в руках. Возможно именно из-за того, что он сейчас так внаглую наврал Шэнь Цяо, в нем пробудилось дремлющее чувство вины; Юй Шэнъянь взял миску, попросил девушку приподнять голову Шэнь Цяо и подложил ему подушку под шею, а затем принялся поить отваром.

Несмотря на то, что не все кости в его теле были сломаны, он все равно находился в слишком плачевном состоянии. А если учесть поврежденные меридианы, шансы на выживание были близки к нулю. Крепкое здоровье было единственной причиной, по которой юноша смог проснуться так скоро. Теперь его ожидает, по крайней мере три месяца постельного режима, прежде чем он сможет передвигаться самостоятельно.

Несмотря на то, что Юй Шэнъянь испытывал трудности во время тренировок с тех пор, как стал учеником Ян Уши, а образ жизни демонической секты всегда был довольно своеобразным, его повседневная еда и одежда ни в коем случае не уступали по уровню молодой знати из благородных семей. Для него кормить кого-то отваром своими собственными руками было настолько странно и непривычно, что как бы он ни старался, на одежде Шэнь Цяо все же появилось несколько грязных пятен. Однако тот принимал каждую ложку без малейших признаков недовольства. Закончив, он одарил Юй Шэньяня слабой улыбкой и с благодарностью сказал:

— Спасибо, шисюн.

Нежный и послушный, красивый и добрый.

Это была самая обыкновенная улыбка, однако ее хватило, чтобы на бледном лице появился теплый румянец. Сидевшая рядом служанка слегка покраснела и тут же отвела взгляд.

Больше он ни о чем не спрашивал, что очень удивило Юй Шэнъяня. Проснувшись с амнезией, слепой и с настолько серьезными ранами, что и встать с постели не было возможности, даже не сломайся психически, ему все равно было бы очень сложно сохранять спокойствие, как это делал Шэнь Цяо.

— Почему ты не спрашиваешь меня о своем выздоровлении?

— Учитель и шисюн, должно быть, и так уже достаточно набегались из-за меня.

Шэнь Цяо несколько раз кашлянул, из-за чего мышцы вокруг его ран напряглись. Он нахмурился.

— Если я начну задавать вопросы, не добавит ли это еще больше хлопот тебе и учителю?

Юй Шэнъянь потерял дар речи, не зная, что сказать. Может, это произошло из-за того, что раньше он никогда не видел кого-то столь тактичного и внимательного к другим, или, может быть, это потому, что лицо Шэнь Цяо не могло не вызвать сочувствие. Через какое-то время он наконец произнес:

— Тогда тебе следует хорошенько отдохнуть. Сегодня я уеду, но уже завтра вернусь, чтобы помочь тебе с лечением.

— Спасибо, шисюн. Пожалуйста, передай учителю мою благодарность.

— Передам.

Внезапно у Юй Шэнъяна возникло ощущение, что если он сейчас же не уйдет, то ситуация станет еще более неловкой. Пару раз коснувшись кончика своего носа, он бросил пару фраз и ушел.

Изначально у него были подозрения, что с самого начала амнезия Шэнь Цяо была игрой в дурака. Однако он навещал его почти каждый день, и так же, как и в первый раз, тот всегда оставался нежным, оптимистичным и чрезвычайно благодарным Юй Шэньяню.

Что бы ни говорил Юй Шэнъянь, Шэнь Цяо верил ему без единого сомнения. Он был столь же невинен и чист, как белый лист бумаги.

Когда он наконец смог встать с постели и немного двигаться, то сразу же предложил навестить “своего учителя”- Янь Уши, чтобы лично поблагодарить его.

****

Если бы Юй Шэнъянь не напомнил Янь Уши, тот, вероятно, даже не вспомнил бы о существовании Шэня Цяо.

За десять лет его медитации в мире многое изменилось. Это не то, что можно было пересказать несколькими предложениями.

В этом мире было много орденов, и каждый из них имел свою собственную фракцию и политическое влияние.

Семья Гао империи Ци была известна своим абсурдным и импульсивным поведением, поэтому каждые новые поколения императоров все больше стремились присоединиться к Демонической секте. Сейчас это было поколение Гао Вэя, которое находилось в очень близких отношениях с орденом Хэхуань, из-за чего его влияние в империи Ци значительно возросло.

Раньше в стране Чжоу, когда Юйвэнь Ху возглавлял двор, он с уважением относился к буддизму, однажды его даже  удостоили должности Великого Наставника Чжоу. Однако после того, как Юйвэнь Юн пришел к власти, его тенденция изменилась. Этот новый император не верил ни в даосизм, ни в буддизм. Он даже наложил запрет на обе школы по всей стране, из-за чего влияние буддизма в Чжоу сейчас было гораздо слабее, чем в прошлом.

Что касается династии Чэнь на юге, то ее возглавлял Институт конфуцианства - Линьчуань. Главный мастер Жуянь Кэхуэй всем сердцем помогал императору Чэнь в управлении страной, за что его глубоко уважали.

До того как Янь Уши вошел в закрытую дверь медитации, он был чиновником в Чжоу, известный как “личный помощник Юйвэнь Юна”, который в то время был герцогом Лу. Позже, из-за ранения в битве с Цуэй Юваном, ему пришлось скрываться. Однако перед уходом Янь Уши приказал своему старшему ученику, Бянь Яньмэю, оставаться рядом с Ювэнь Юном.

Теперь, когда он вновь вернулся на старые земли, в его планы входило отправиться в Чжоу и нанести визит вежливости Юйвэнь Юну, который уже взошел на трон как император, свергнув Юйвэнь Ху.

В эти годы Северная Чжоу укреплялась шаг за шагом, отчего другие страны, мягко говоря, были не в восторге. Более того, даже три школы конфуцианства, буддизма и даосизма находились в довольно плохих отношениях с императором Чжоу, поскольку тот запретил им создавать общественные учения, чтобы набирать последователей.

Именно такие события на фоне позволяли ордену Хуаньюэ приблизиться и поддерживать Юйвэнь Юна, из-за чего тот, безусловно, получал огромную выгоду.

После встречи с Юйвэнь Юном, Янь Уши покинул Северную Чжоу, по пути посетив гору Сюаньду, а затем отправился на встречу с Кунье, которого теперь именовали как “тот самый непревзойденный знаток номер один в Туцзюэ, сумевший победить Шэнь Цяо”.

Однако одного раунда хватило, чтобы, сражаясь врукопашную, Кунье потерпел поражение. Знаменитое прозвище Янь Уши “Демонический Владыка” вновь дало о себе знать, эхом разнессясь по всему миру. Поговаривали, что в дополнение к Цуэй Ювану, Демоническая секта вырастит еще одного столь могущественного и опасного человека.

Только на этот раз, без Ци Фэнгэ, стало на одного человека меньше, способного сравниться с ним по силе.

По мнению Ян Уши, навыки Кунье были неплохи, а его таланты выдающимися, однако он все еще был далек от уровня Хулугу. Даже по сравнению с остальными в нынешнем списке первой десятки, его нельзя было назвать непревзойденным. Тот факт, что кто-то вроде него смог серьезно ранить лидера секты горы Сюаньду, сам по себе уже вызывал много вопросов.

Но не это его беспокоило. То, что именно послужило травмой Шэнь Цяо и имело ли это какое-то отношение к Кунье – Янь Уши было абсолютно все равно. Единственной причиной, по которой он обратил внимание на Кунье, было распространение новостей о его возвращении в мир боевых искусств. Поскольку Кунье недавно победил лидера вершины Сюаньду, и стал центром всеобщего внимания, он был отличным вариантом.

Что еще более важно, самой большой выгодой из путешествия Ян Уши на этот раз стало не возвращение себе былого величия или победа над Кунье, а выяснение местонахождения одной из оставшихся книг Стратегии Алого Яна.

Легенда гласит, что пятьдесят лет назад великий мастер того поколения Тао Хунцзин встретил бессмертного на горе Мао и получил книгу под названием "Ключ восхождения к Истине". Книга состояла в общей сложности из четырех частей. Тао Хунцзин перенес три из них в другую книгу и назвал ее Секретным ключом восхождения к Истине.

Оставшуюся часть, содержание которой было неясным и связанным с культивированием между Человеком и Небесами, Тао Хунцзин переписал в отдельную книгу, включая туда знания и опыт, полученные им в течение прожитой жизни. Это и была всеми известная Стратегия Алого Яна.

Тао Хунцзин углубленно изучал отношения между Человеком и Небесами. Хотя сам он и был даосским жрецом, он также являлся истинным мастером во всех Трех Школах, благословленный всеми знаниями бессмертного мастера - Даньяна Сунь Йюэ. Таким образом, как человек, чьи боевые навыки достигли такого совершенства, что даже Ци Фэнгэ охотно признал свое поражение против него, он вне всякого сомнения был мастером боевых искусств номер один.

Из-за своего происхождения Стратегия Алого Яна, естественно, стала драгоценным письмом, которое стремился прочитать каждый уважающий себя совершенствующийся. Было сказано, что если бы кто-то смог полностью овладеть всеми пятью книгами, этот человек был бы в состоянии стереть любые ограничения и войти в совершенно новое царство, в котором даже восхождение на небеса(2) больше не казалось чем-то невозможным.

(2)Вознесение на небеса (飞升): Этот термин прямо относится к тому, чтобы стать бессмертным, хотя он часто используется как способ избежать того, чтобы сказать, что кто-то умер, желая ему достичь бессмертия.

К сожалению, после вознесения Тао Хунцзина на землю Бессмертных, орден Шанцзин горы Мао сильно пострадала из-за своего участия в политике. Поскольку каждый из его учеников придерживался своей точки зрения, вместе с гражданскими беспорядками, которые позже захватили династию Лян, пять книг Стратегии Алого Яна были разбросаны по всему миру.

Только спустя десять лет, когда Ци Фэнгэ признался, что его боевые искусства, помимо наследия горы Сюаньду, также включали в себя помощь Стратегии Алого Яна, их местонахождение было обнаружено одно за другим. Ходили слухи, что одна книга хранилась в Чжоу, другая принадлежала секте Тяньтай в Чжэцзяне, а третья  находилась на горе Сюаньду, в то время как местонахождение двух последних было тайной на протяжении нескольких десятилетий и до сих пор остается неизвестным.

В ранние годы у Янь Уши был шанс ознакомиться с рукописью, которая хранилась в Императорском дворце Чжоу. Значительное увеличение его самосовершенствования после Медитации частично можно было приписать той самой Стратегии Алого Яна.

Только испытав на себе, можно было по-настоящему осознать, насколько могущественной была эта книга. Она была плодом кровопролитых усилий всей жизни Тао Хунцзина. Объединив боевые искусства и пути медитации(2) всех Трех Школ, рукопись стала поистине совершенной. Существуй возможность прочесть оставшиеся четыре книги, то не только утверждение владычества мастеров боевых искусств было бы лишь вопросом времени, но даже проникновение в пути небес и единство между Человеком и Небесами уже не казались бы такими невозможными.

(2) Пути медитации (心 xin xinfa): Это особые способы культивирования своих внутренних боевых искусств посредством медитаций, такие как различные виды циркуляции ци и т.д.

Главной целью поездки Янь Уши было проникнуть на гору Сюаньду, воспользовавшись царящей паникой из-за отсутствия лидера, чтобы найти Стратегию Алого Яна. Однако во время боя с Кунье он внезапно понял, что, хотя боевые навыки Кунье напрямую происходили из западных областей, его внутренние способности и ци были довольно странными. Казалось, они имели ту же природу, что и его, и это заставило Янь Уши предположить, что причина, по которой Хулугу едва мог сравниться с Ци Фэнге по силе и в конце концов проиграл, заключалась в том, что он получил помощь от Стратегии Алого Яна.

Как один из мастеров нового поколения Туцзюэ, даже с учетом времени, Кунье не смог бы сравниться с Хулугу. Союз медитативных методов западных регионов(3) и Стратегии Алого Яна воспитал одного Хулугу, значит, определенно, смогло бы воспитать и второго.

(3)Западные регионы (西域 xiyu): Термин, используемый в древнем Китае для обозначения области к западу от перевала Юймэнь, большей части современной Центральной Азии.

Это вызвало большой интерес у Янь Уши, поэтому в последующие дни он следовал за Кунье и несколько раз вызывал на бой. Будучи не в состоянии одолеть его, но и не имея возможности скрыться, Кунье измотал почти все нервы и, в конце концов, решил вернуться в Туцзюэ.

В данный момент у Янь Уши не было никакого желания преследовать его до самого Туцзюэ, поэтому он не спеша вернулся в особняк.

Сразу по возвращению он услышал от своего ученика, что Шэнь Цяо очнулся и уже в состоянии передвигаться самостоятельно.

Когда Шэнь Цяо появился, в руке у него была бамбуковая трость. Шаг за шагом он шел медленно, но уверенно.

Служанка поддерживала его, с трепетом поясняя о различных путях внутри особняка.

— Мое почтение учителю.

С указанием девушки, Шэнь Цяо поклонился в направлении, где сидел Янь Уши.

— Садись.

Янь Уши положил Вэйци (4), который находился у него в руке. Юй Шэнъянь, сидевший напротив, выглядел таким несчастным, что на него было больно смотреть, однако, в то же время, он был доволь воодушевлен, как будто его только что помиловали перед судом. Очевидно, в данный момент он находился в невыгодном положении.

(4)Вэйци (围棋): шахматная игра, в которую играли в древнем Китае, которая также известна в наши дни под названием “го”. (Да! Это игра, в которую играет AlphaGo.)

Служанка помогла Шэню Цяо сесть.

После пробуждения, воспоминания казались очень смутными. Он даже не мог вспомнить как его зовут и откуда он родом. Что же касается Янь Уши и Юй Шэнъяна, то у него вообще пока не сложилось никакого впечатления.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Янь Уши.

— Благодарю учителя за заботу. Сейчас я уже могу вставать с постели и передвигаться без особых трудностей. Руки и ноги все еще слабы, а боевые навыки… кажется, они еще не восстановились.

— Руку.

Шэнь Цяо послушно протянул руку. Пальцы Янь Уши тут же нажали на точку его "врат жизненной силы (5)".

(5) Врата жизненной силы (命门 mingmen): Это критическая точка для мастеров боевых искусств, так как при особом нажатии она может быть использована, чтобы серьёзно ранить или даже убить.

Он проверил пульс, и на его прежде неучтивом лице появилось удивление.

Мужчина бросил на Шэнь Цяо многозначительный взгляд, хотя тот, из-за своей неспособности видеть, смотрел куда-то в пустоту.

Янь Уши спросил:

— Было что-нибудь странное?

Немного подумав, Шэнь Цяо ответил:

— Каждый раз около полуночи, мое тело бросает то в жар, то в холод. Это сопровождается болью в груди, иногда настолько сильной, что я едва могу двинуться.

Юй Шэнъянь добавил:

Лекарь уже осмотрел его и сказал, что это, вероятно, потому, что шиди(6)  был серьезно ранен и процесс восстановления займет еще какое-то время

(6)Шиди (师弟) - вежливое обращение к младшему по возрасту. Например, не к кровному родственнику или брату по ордену.

Ян Уши слегка усмехнулся на это “шиди”, которое выскользнуло из чужого рта без единой доли стыда, а затем обратился к Шэнь Цяо:

— Твои боевые навыки не полностью стерты. Я почувствовал, что внутри тела все еще остался слабый след ци, который кажется незначительным, но на деле может оказаться довольно сильным. Если у тебя хватит терпения, боевые навыки вполне возможно восстановить. Орден Хуаньюэ не потерпит бездельников. У меня есть поручение для твоего шисюна. Можешь отправиться с ним.

— Слушаюсь.

Больше он ни о чем не спросил. Точно так же, как и в отношении с Юй Шэнъянем, он соглашался со всем, что ему говорили. Все остальное время он просто безмятежно сидел, не делая лишних движений.

Но Янь Уши отнюдь не был тронут таким поведением. Покорность, которую проявлял Шэнь Цяо только сильнее злила его и порождала желание разрушить эту безмятежную идиллию.

— Теперь можешь идти отдыхать.

Шэнь Цяо встал и покорно поклонился, а затем, с помощью служанки, медленно вышел.

Янь Уши оторвал взгляд от его спины и обратился к Юй Шэнъяню:

— Направляйся непосредственно в Ци и уничтожь всю семью великого магистра ремонстрации(7) Янь Чживэня.

(7) Великий магистр Ремонстрации (谏议大夫 цзяньи дафу): Один из категории престижных чиновников, называемых чиновниками увещевания или Говорящими чиновниками, основная функция которых состояла в том, чтобы присутствовать и консультировать императора.

— Слушаюсь. — без коллебаний подчинился Юй Шэнъянь. — Неужто он чем-то разозлил учителя?

— Он человек из ордена Хэхуань, а также один из информаторов, которых эта школа имеет в Ци.

Юй Шэнъянь был взволнован услышав эти слова:

— Верно! Орден Хэхуань слишком долго вел себя высокомерно, и Юань Сюсю, воспользовавшись вашим отсутствием, причинял нам много неприятностей. Если мы не преподадим ему урок, то это будет слишком милосердно со стороны ордена Хуаньюэ. Я отправлюсь туда как можно скорее!

Сделав паузу, он попытался утихомирить свой пыл и озадаченно спросил:

— Учитель желает, чтобы я взял Шэнь Цяо с собой? Он растерял почти все свои боевые навыки. Боюсь, что он ничем не сможет помочь.

С тенью улыбки Янь Уши сказал:

— Теперь, когда ты назвал его своим шисюном, то обязан взять на себя ответственность. Конечно, его боевые навыки еще не восстановились, но убийство пары человек не должно стать для него проблемой.

Юй Шэнъянь наконец понял: для учителя Шэнь Цяо был, как лист белой бумаги. Его целью было полностью выкрасить его в черный. Даже если однажды Шэнь Цяо придет в себя и сможет полностью вернуть свои воспоминания, сделанного не воротишь, и он никак уже не сможет вернуться на праведную сторону, даже если этого захочет.

Разве плохо быть таким, как они? Разбираться с делами без ограничений и угрызений совести, делать все, что заблагорассудится, и не обращать внимания на правила морали. Более того, Юй Шэнъянь глубоко верил, что природа человека - зло, и у каждого глубоко внутри есть своя темная сторона. Все зависело от того, был ли шанс ее проявить. Все эти так называемые даосские, буддийские и конфуцианские школы постоянно говорят о добре и морали, о том, что нужно всегда принимать благожелательность, а на деле просто прикрывают свои собственные эгоистичные желания праведными целями. Не говоря уже о том, что когда дело дошло до борьбы за трон, победитель прибрал к рукам все. При таких обстоятельствах был ли вообще правитель, чьи руки не искупались в крови? И кто может утверждать, что он чище остальных?

—  Я позабочусь о том, чтобы шиди обучился всему необходимому.

Глава 4 - Три взгляда(1) Шэнь Цяо получили критический удар в 100 баллов

(1)Три взгляда : взгляд на мир, жизнь и ценности.

Юй Шэнъянь вывел Шэнь Цяо наружу, так и не сообщив цель их поездки.

Округ Фунин находился недалеко от города Е. С привычной для Юй Шэнъяня скоростью дорога не заняла бы больше трех дней но, принимая во внимание состояние Шэнь Цяо, он намеренно сбавил ход, в результате чего прибыли они только на седьмой день.

Но как бы медленно они не шли, тело Шэнь Цяо все еще было слишком слабым для длительных путешествий. Сразу по прибытию в город Е он слег с температурой.

Орден Хуаньюэ не мог похвастаться большим количеством учеников, однако недостатка в деньгах он никогда не испытывал. К тому же орден имел свою резиденцию в городе Е, где и остановились Юй Шэнъянь и Шэнь Цяо. Владел ей лично Янь Уши. Слуги обращались к ним почтительно, как к молодым господам, и организовали пышный прием.

Всю поездку Шэнь Цао вел себя очень тихо; покорно выполнял приказы, шел и останавливался, когда ему велели. Он также ничего не сказал про свой недуг - Юй Шэнъянь сам случайно заметил. Когда тот спросил про его самочувствие, Шэнь Цао только улыбнулся:

— Я знаю, что цель поездки шисюна - выполнить поручение учителя. Из-за слабого тела мое присутствие не принесет никакой пользы. Как я могу беспокоить шисюна еще больше?

Когда он произносил эти слова, его лицо не выражало никаких эмоций. Слабая улыбка придавала его образу толику жалости, но от этого он не становился менее притягательным.

В конце концов, Юй Шэнъянь не был Янь Уши. Впервые за долгое время его сердце немного смягчилось.

— Скажи мне, если станет плохо. Хоть мы и должны выполнить поручение учителя, доля рассудка во мне все же осталась. Что касается нашей миссии, я уже все разузнал. Даже если Янь Чживэнь и является учеником ордена Хэхуань, его жена и дети ничего не знают о боевых искусствах, а сам он всего лишь второсортный заклинатель. К тому же семья Янь не охраняется, поэтому я легко справлюсь в одиночку. Но, поскольку учитель приказал уничтожить всю семью целиком, ты тоже внесешь свой вклад, когда придет время. Как убью Янь Чживэня, я приведу для тебя женщину или ребенка, чтобы ты лично прикончил их.

Только сейчас Шэнь Цяо узнал подробности поручения Янь Уши. Он выглядел крайне удивленным:

— Могу я спросить шисюна, в чем именно заключается наша обида на Янь Чживэня?

Юй Шэнъянь вспомнил, что Шэнь Цяо все еще находился в неведении, поэтому поспешил объяснить:

— Орден Хуаньюэ, Хэхуань и Фацзин произошли от ордена Солнца и Луны, располагавшегося на острове Феникс-Цилинь. Позже в ордене Солнца и Луны возникли разногласия и он распался, разделившись на три. По идее, имея общий корень, мы могли бы объединяться против других орденов, но есть одно “но”: все мы хотим возродить Святой орден(2) под собственным знаменем. Из нас троих орден Хэхуань самый напыщенный. Заправляет там Юань Сюсю, и что ученики, что их лидер - бесстыдно используют свою красоту, как средство для достижения целей. Тем не менее, у них хорошие боевые способности, поэтому, если случайно столкнешься с ними в будущем, лучше держаться подальше.

(2) Святой орден : почтительный способ обращения к ордену Солнца и Луны, в то время как другие обычно называют ее Демонической сектой.

— У Юань Сюсю есть любовник по имени Сан Цзинсин, в прошлом он был учеником Цуэй Ювана. Эта бесстыдная шлюха и ее подонок - те еще соучастники по преступлениям. За последние десять лет они даже предприняли несколько попыток захватить наш орден, воспользовавшись медитацией шицзуня.

Шэнь Цяо кивнул:

— Но Янь Чживэнь всего лишь пешка Хэхуань, и к тому же официальное лицо Ци. Не думаю, что он когда-либо докучал ордену Хуаньюэ. Почему учитель решил убить его?

Не скрывая легкой улыбки на лице, Юй Шэнъянь сказал:

— Шиди, после ранения ты стал, как маленький кролик! У Янь Чживэня особый статус. Из-за того, что он является официальным лицом Ци, мало кто знает, что на самом деле он принадлежит ордену Хэхуань. Если мы убьем его, то, во-первых, сможем припугнуть наших врагов. Во-вторых, после того, как орден Хэхуань поймет, сколько нам известно, они больше не посмеют действовать опрометчиво. И в-третьих, его ученики доставили нам слишком много неприятностей в отсутствие учителя. Теперь, когда он вернулся, если мы не преподадим им урок, разве общественность не посчитает орден Хуаньюэ сборищем слабаков? Изначально после смерти Цуэй Юванга, Хуаньюэ был самым могущественным из трех, а также наилучшим кандидатом  на возрождение Святого ордена.

— А что насчет Фацзин? Он когда-нибудь доставлял нам неприятности?

— На самом деле, среди трех орденов только Хэхуань предпочитает решать проблемы кулаками. Фацзин похож на орден Хуаньюэ: тоже разбросанные по всему миру ученики,  каждый из которых выполняет свою задачу. О своем выходе учитель уведомил только меня, поэтому я сразу же поспешил к нему. Что до тебя, — хмыкнул Юй Шэнъянь, — ты был ранен. Если подытожить, все три ордена не особо ладят друг с другом, но Хэхуань - единственный, кто постоянно создает проблемы, заходя при этом слишком далеко.

Шэнь Цяо вздохнул:

— У каждого злого поступка есть причина, а у каждого долга - свой должник. Поскольку Юань Сюсю является лидером Хэхуань, почему учитель не решит с ней дела напрямую? Даже если он нацелился на Янь Чживэня, его жена и дети не принадлежат миру боевых искусств. Зачем же вовлекать их?

Юй Шэнъянь немного повозился с бахромой у кровати, явно не воспринимая его слова всерьез.

— Давай просто выполним поручение учителя. Какой смысл задавать так много вопросов? Если срезать траву, не вырывая корни, со временем она снова взрастет. Точно так же, если мы не убьем жену и детей Янь Чживэня, нам останется только ждать их кровавой мести в будущем.

Сказав это, он поднялся.

— Достаточно. В любом случае, нам некуда спешить. До седьмого числа есть еще несколько дней. Пока поди отдохни, а когда поправишься, я найду для тебя сопровождающего, чтобы прогуляться по городу. На мой взгляд, сейчас из всех столиц по эксцентричности город Е не уступает даже Цзянькану(3); это также оставляет особое впечатление, которое вряд ли испытаешь в Цзянькане. В общем, на этот город стоит взглянуть, особенно на район красных фонарей(4)…

(3)  Цзянькан (建康):  столица династии Чэнь.

(4) Район красных фонарей (烟花巷 yanhua xiang):  термин, относящийся к району красных фонарей в древнем Китае.

Юй Шэнъяню было чуть больше двадцати, вот только глубоко в душе он остался тем же чувственным и романтичным юношей. Сохраняя свою личность в секрете, он обсуждал поэзию и литературу Южного Чэня, и даже завел несколько знакомств с известными учеными, которые также заработали себе довольно неплохую репутацию. Полный энтузиазма продолжить свою речь, он внезапно вспомнил про состояние Шэнь Цяо. У того, вероятно, не было ни сил, ни желания вести подобные разговоры, поэтому он резко остановился и одарил его легкой улыбкой:

— Не страшно, если ты ничего не помнишь из своего прошлого. В любом случае, ученики ордена Хуаньюэ - это, в основном, выдающиеся заклинатели, живущие в свое удовольствие. В будущем у тебя будет возможность испытать это на себе.

В поездках Янь Уши представлялся богатым владельцем по фамилии Се, о чем гласила деревянная табличка с надписью «Резиденция Се» прямо над входом.

Оставив Шэнь Цяо проводить дни в одиночестве, Юй Шэнъянь больше там почти не появлялся. Несмотря на свое состояние, Шэнь Цяо всегда относился ко всем с трепетом и благодарностью, из-за чего слуги особняка полюбили его и прониклись сочувствием.

В особенности это были девушки, которых назначили личными помощницами Шэнь Цяо. Спустя всего пару дней их отношения стали намного ближе и те вовсю болтали о всевозможных местах и обычаях резиденции Се, пытаясь хоть как-то развеять его скуку.

Когда Шэнь Цяо стало лучше, он попросил вывести его на прогулку, пока на то была возможность. Город Е оказался в точности таким, как и описывал Юй Шэнъянь: улицы вымощены белым нефритом, а крыши покрыты стекловидной черепицей. Поскольку семья Гао империи Ци происходила из Сяньбэй(5), их городские стены, здания, одежда и обычаи сохранили стиль предков. По сравнению с изяществом юга, этот город был более щедр и гостеприимен. Поговаривали даже, что вина, подающиеся в тавернах города Е, на вкус будут намного сочнее тех, что продаются в Цзянькане.

(5) Сяньбэй (鲜卑): протомонголы, проживавшие на территории сегодняшней Восточной Монголии, Внутренней Монголии и Северо-Восточного Китая. Наряду с сунну, они были одной из основных кочевых групп в северном Китае со времен династии Хань.

Экстравагантная одежда, красивые женщины, роскошные кареты... Хоть Шэнь Цяо и не мог увидеть это собственными глазами, теплый воздух, наполненный всевозможными ароматами, заполнил каждую улицу и переулок города Е, что позволяло всецело ощутить процветание и великолепие этой столицы.

Служанка помогла ему войти в аптечную лавку. Пока она ходила за медикаментами, он присел отдохнуть в соседнем зале.

Рецепт был подобран специально для Шэнь Цяо. Поскольку ему приходилось пить по большой чашке травяного отвара каждый день, никто бы бы не удивился, если бы в его в его теле проросла зелень. Хоть Янь Уши и не собирался помогать ему в восстановлении боевых навыков, он все равно не мог позволить Шэнь Цяо оставаться в полумертвым состоянии. Все лекарства, которые он принимал до сегодняшнего дня, были, в основном, для восстановления жизненной энергии, крови и меридианов, в то же время укрепляя кости и согревая его энергию Ян.

Что касается текущего состояния Шэнь Цяо, его внутренняя Ци была полностью истощена. Едва ли была надежда, что ему удасться вернуть свои боевые навыки  в ближайшее время. Однако то, что он уже мог спокойно передвигаться, было заслугой двух месяцев восстановления и покоя.

Лекарства следовало получить уже сегодня, поэтому, чтобы скоротать ожидание, они вышли на свежий воздух. Но, несмотря на слепоту и болезненность, он привлекал к себе слишком много внимания даже просто сидя в аптечной лавке.

Прежде всего, Шэнь Цяо был очень привлекательным. Хоть он и выглядел немного истощенным, это ничуть не влияло на его внешнюю красоту и манеры. Будучи одетым в обычную мантию бамбукового цвета, с деревянной заколкой в волосах, он спокойно сидел, слушая, как служанка разговаривает с владельцем лавки. Слабая улыбка так и не покинула его лица.

Яшь Уши спокойно позволил ему появляться в общественных местах и даже не стал наказывать Юй Шэнъяню прикрыть его лицо, будто совершенно не заботясь о том, что Шэнь Цяо могут узнать.

Причина заключалась в том, что Шэнь Цяо, после того, как стал лидером вершины Сюаньду, редко появлялся за пределами ордена. Ходили слухи, что даже ученики не смогли узнать в нем нового главу. Ни один из известных учеников не смог занять пост главы ордена - а до сего никому не известный Шэнь Цяо смог! Возможно, только один уже почивший Ци Фэнге знал истинную причину.

К тому же, в тот день, когда Кунье бросил вызов Шэнь Цяо, пространство на Пике Полушага было настолько ограничено, что едва два человека могли там уместиться, из-за чего всем зрителям пришлось собраться напротив, на Пике Сожаления. Расстояние между ними было слишком огромным, чтобы детально рассмотреть внешность Шэнь Цяо, не говоря уже о том, что после поражение его имя быстро растеряло былое величие.

Но все это были лишь догадки Юй Шэнъяня.

В душе он даже предполагал, что, учитывая характер Шэнь Цяо, для Янь Уши тот был не более, чем просто забавной игрушкой.

— Господин, лекарства получены. Можем идти?

Шэнь Цяо кивнул, и служанка направила его к выходу. Не успели они достигнуть его, как услышали:

— Этот господин так очарователен и красив, никогда не встречала вас раньше. Могу я  узнать ваше имя?

В голосе слышалось нескрываемое удивление. Служанка замерла, и Шэнь Цяо понял, что обращались к нему.

— Мое имя Шэнь Цяо.

— Господин Шэнь. — Женский голос был звонким и живым, приятно лаская слух.

—  Господин - житель столицы? Или, уместнее будет спросить, какой знатной семье вы принадлежите?

Служанка прошептала Шэнь Цяо на ухо:

— Это Хань Э’Инь, девушка из семьи старшего служителя Хань.

Старший служитель Хань занимал должность далеко не простого слуги в пресловутой семье, а дворцового служителя империи (6)Ци. Он был очень известным человеком, его сыновья женились на богатых принцессах, а его самого, вместе с Му Типом и Гао Анагоном именовали “Тремя Дворянами”(7) Ци, которые держали правительство под контролем. Как дочь семьи Хань, Хань Э’Инь, естественно, могла делать все, что ей заблагорассудится.

(6) Дворцовый служитель (侍中 shizhong) : Дополнительный титул, присуждаемый чиновникам центрального правительства, которые были избраны Императором в качестве его доверенных советников. Иногда они также служили офицерами Имперской Личной Охраны при Четырех Директорах Дворцовых Смотрителей, позже дослужив до должности Младших Великих Советников.

Шэнь Цяо улыбнулся:

— Я наслышан о вас, госпожа Хань. Прошу простить, но сейчас мои глаза не способны увидеть ее превосходительство. Я обязательно нанесу визит в резиденцию госпожи после выздоровления.

Хань Э’Инь уже заметила, что в его глазах нет ни яркости, ни блеска. Почувствовав сожаление от того, что такой прекрасный молодой господин оказался слепым, она произнесла уже без былого интереса:

— Все в порядке. В таком случае вам необходим покой. Сяо-Лянь(7), иди скажи управляющему, чтобы принес немного женьшеня для господина Шэня! Все расходы я беру на себя!

(7) Сяо-Лянь : Сяо буквально означает «маленький». Ласковый способ окликнуть человека моложе/ниже по статусу. Часто используется для обращения к детям младшего поколения или личным слугам.

— Благодарю за вашу щедрость, госпожа Хань. — ответил Шэнь Цяо. — Было бы невежливо не отплатить за услугу. Пожалуй, у меня есть кое-что для вас. Прошу, примите мой скромный дар.

Это вновь пробудило интерес Хань Э’Инь:

— А? И что же это?

— А-Мяо(8), принеси сюда коробку, она лежит в повозке. — попросил Шэнь Цяо.

(8)А-Мяо : «А» является ласковым способом обращения. Может использоваться для личных слуг или людей, с которыми вы находитесь в близких отношениях.

Служанка поспешила принести вещь, о которой секундой ранее упомянул Шэнь Цяо.

Его голос был мягким, а речь плавной и внятной, отчего даже слепота не могла повлиять на его очарование. Даже такая своевольная дева, как Хань Э’Инь, для которой пофлиртовать с красивым мужчиной прямо на улице было обычным делом, бессознательно смягчила тон.

Когда служанка принесла коробку, Шэнь Цяо и Хань Э’Инь как раз обменивались прощальными фразами. Перед уходом юная госпожа поинтересовалась, где живет Шэнь Цяо и пообещала навестить его позже, после чего села на коня и уехала прочь.

По возвращению в резиденцию Се, Юй Шэнъянь, узнав о произошедшем, удивленно прицокнул языком:

— А у тебя определенно талант. Впервые выйдя в город, ты умудрился познакомиться с кем-то вроде госпожи Хань Э’Инь. Она племянница Чжао Чиина из ордена Нефритового Облака на горе Тай. Боевые навыки у нее так себе, но властный отец и известное имя ордена позволяют ей бесчинствовать. .

Шэнь Цяо улыбнулся:

— По своему опыту могу сказать, что она не так уж и плоха. Я бы не назвал ее действия бесчинством.

— Она и впрямь красавица, вот только жаль, что характером не вышла. — рассмеялся Юй Шенъянь. — Только ты мог сказать, что она “не так уж и плоха”!

Шэнь Цяо на это только улыбнулся и ничего не ответил.

Глава 5 - Прислонившись к стене, он источал спокойствие и умиротворение

Через три дня после инцидента, Юй Шэнъянь сделал свой ход.

Поскольку Новый год прошел совсем недавно, а Фестиваль фонарей еще не наступил, весь город Е был окутан праздничной атмосферой.

Официальная должность Янь Чживэня не была высокой. Настоящая причина, по которой орден Хэхуань удостоил его этого поста, очевидно, была банальной необходимостью иметь еще одни глаза и уши, которые следили бы за обстановкой во внутреннем дворе. Имея довольно скудные навыки, он не любил держать охрану возле себя, поэтому для Юй Шэнъяня эта задача была столь же проста, как выпить чашку воды.

Тем не менее, Юй Шэнъянь все же взял с собой Шэнь Цяо и велел тому ждать вне резиденции Янь, пока сам он, перемещаясь с крыши на крышу, направился к Янь Чживэню.

Если верить слухам, Янь Чживэнь был довольно лукавым человеком, что и помогло ему в дальнейшем получить должность в ордене Хэхуань. Его убийство служило лишь предупреждением, поэтому до сего момента он не уделял особого внимания этому человеку. И только войдя в поместье он понял, что что-то не так.

В резиденции все еще находились слуги, а охранники время от времени патрулировали снаружи. Но ни в кабинете, ни в покоях, Юй Шэнъянь не смог обнаружить ни единого следа Янь Чживэня.

И не только Янь Чживэня. Даже его жена и дети, казалось, растворились в воздухе.

Следуя неуловимому боевому стилю ордена Хуаньюэ, Юй Шэнъянь, словно тень, притаился во внутреннем дворе резиденции. Он остановил слугу, зажав его точку безмолвия(1) прежде, чем тот успел среагировать.

(1)Акупунктурная точка безмолвия (哑穴 yaxue): Иглоукалывание, которое может сделать человека неспособным говорить. Часто фигурирует в романах уся.

— Где Янь Чживэнь?

Глаза слуги расширились.Он начал паниковать, обнаружив, что этот красивый молодой человек может взять его под контроль при помощи лишь одного пальца, но не смог издать ни звука.

Юй Шэнъянь улыбнулся ему:

— Если скажешь, куда ушли Янь Чживэнь и его семья, я не убью тебя. Даже если позовешь на помощь, я в состоянии убить каждого человека в этом доме. Понимаешь, о чем я?

До смерти перепуганный слуга неоднократно закивал.

Юй Шэнъянь слегка ослабил хватку и отпустил точку безмолвия.

Слуга тут же ответил:

— Хозяйка и молодые господа ушли два дня назад. Господин сказал, что отправил их на некоторое время в западный особняк на горячие источники.

— Даже если это и так, не говори мне, что Янь Чживэнь уехал вместе с ними. Собрание суда(2) состоится завтра, разве он осмелится не явиться?

(2) Собрание суда (早朝 zaochao): Собрание, проводимое самим императором для обсуждения государственных дел с должностными лицами суда.

— Господин не рассказал подробностей, когда уходил, поэтому мы не знаем… — пробормотал слуга.

Потеряв терпение, он вырубил слугу ладонью, после чего попытался выведать местонахождение семьи Янь у дворецкого резиденции, однако ответ был тот же.

Юй Шэнъянь не был глупцом. К тому моменту он уже понял, что Янь Чживэнь, вероятно, был заранее осведомлен о покушении.

Приказ дал лично Янь Уши. Единственным, кто еще знал про их план был Шэнь Цяо. Даже старший служитель резиденции Се находился в неведении.

Уж сам Юй Шэнъянь точно не расхаживал по всей округе, разглашая эту новость всем и каждому!

Его разум заполнили холод и жажда убийства. Сначала он хотел просто раздавить гортань дворецкого, но, поразмыслив, понял, что убийство слуги бессмысленно, так как он уже не смог устранить всю семью Янь. Поддавшись импульсу, он только даст своим врагам лишний повод для насмешек. Вырубив дворецкого, Юй Шэнъянь покинул резиденцию Янь. Кипя от гнева, он отправился к Шэнь Цяо, который всё ещё ждал его в переулке неподалеку.

— Это ты предупредил Янь Чживэня?

Тот даже не стал отрицать и просто кивнул:

— Верно.

Юй Шэнъяня захлестнула ненависть. Повседневная улыбка, которая обычно имела место на его лице, давно исчезла.

— Зачем?

— Мне известно, что между Хэхуань и нами есть разногласия. Поскольку Янь Чживэнь принадлежит ему, я не могу возразить, если учитель хочет убить его, но в чем вина ребенка? Если наша цель - убить Янь Чживэня, к чему нужда вовлекать его жену и детей?

— Не тебе решать, вовлекать их или нет, — холодно ответил Юй Шэнъянь.— Что действительно интересно, как тебе удалось передать сообщение Янь Чживэню, будучи слабым телом и не имея возможности точно распознать направление?

Шэнь Цяо ответил:

— Ты сказал, что Янь Чживэнь был лукавым человеком, чье подозрение могла вызвать любая мелочь. В выписанном мне рецепте был корень дягиля(3). Мне удалось сохранить небольшую его часть. Сначала я собирался найти возможность доставить его в резиденцию Янь, но в тот же день я столкнулся с Хань Э’инь перед магазином лекарств, поэтому спрятал свое “послание” в коробку и попросил её отправить посылку от моего имени. Вероятно, она подумала, что я знакомый Янь Чживэня и поэтому больше не задавала вопросов. Я полагаю, что Янь Чживэнь, получив от меня медицинскую траву, насторожился и заранее перевез свою семью в безопасное место.

(3) Корень дягиля (当归 dangui): Растение, используемое в китайской медицине. Символы его названия «当归» можно дословно перевести, как «должен вернуться». Шэнь Цяо использовал именно этот смысл, чтобы предупредить Янь Чживэня о надвигающейся опасности.

От злости Юй Шэнъянь даже расхохотался:

— Я действительно недооценил тебя! Кто же знал, что ты такой способный!

Он протянул руку и взял Шэнь Цяо за горло, медленно усиливая хватку.

— Ты сорвал планы учителя. Хоть представляешь, какие будут последствия?

Шэнь Цяо был совершенно бессилен против него. Когда ему стало трудно дышать, цвет с его лица сошел, а грудь начала вздыматься в несколько раз быстрее. Он смог выдавить:

— На самом деле... я ведь не ученик ордена Хуаньюэ, верно?

Этот вопрос застал Юй Шеньяня врасплох и тот разжал руку.

Шэнь Цяо прижался к стене и тут же закашлялся.

— Как ты это понял?

— Чутье, — спокойно ответил Шэнь Цяо. — Хоть я и потерял большую часть воспоминаний, мои принципы и мировоззрение не изменились. Будь то учитель или шисюн, ваше поведение было не похоже на естественное поведение учителя и брата по учению. То же касается и слуг. Все были так осторожны, опасаясь сболтнуть лишнего. Потеряв все свои боевые способности, я стал обузой, но учитель настоял на том, чтобы послать меня к тебе на помощь. К тому же, я сильно пострадал, что не могло не пошатнуть репутацию ордена, но за все это время никто даже слова об этом не сказал. Это весьма странно.

Видя, что собеседник не отвечает, Шэнь Цяо продолжил:

— На самом деле, этот прием нельзя назвать выдающимся. Я смог обойти только слуг в резиденции Се. Если бы ты не недооценивал Янь Чживэня и послал человека следить за ним, он бы не смог сбежать так просто.

Юй Шэнъянь ответил:

— Верно. Янь Чживэнь - ничто для меня, и да, я не обращал на него особого внимания, что и дало тебе такую хорошую возможность. Но знаешь ли ты, какие будут последствия, когда учитель узнает об этом? Ты спас нескольких незнакомцев, которые не имели к тебе никакого отношения. Они даже не знают, что именно благодаря тебе смогли избежать смерти, а узнай, все равно вряд ли отблагодарят. Думаешь, это того стоило?

Шэнь Цяо покачал головой.

— Стоило это того или нет, уже не имеет никакого значения. У каждого злого поступка есть причина, а у каждого должника - свой должник. Нельзя вовлекать невинных людей. Есть такие моменты, когда понимаешь, что если будешь бездействовать, чувство вины не оставит тебя всю оставшуюся жизнь. А благодарны они или нет - меня не интересует.

Юй Шэнъянь никогда раньше не встречался с Шэнь Цяо, поэтому ему неизвестно, каким тот был до получения травмы. С момента пробуждения Шэнь Цяо провел девять из десяти дней, лежа в постеле. За исключением лица, в нем не было ничего достойного внимания. Хоть Юй Шэнъянь никогда и не произносил резких слов по отношению к нему, он, вероятно, глубоко в душе все же презирал Шэнь Цяо, потому что считал, что тот действительно слишком глуп, если, оказавшись в подобной ситуации, отказывается от перспектив ученика демонической секты.

Тем не менее, в этот момент Шэнь Цяо просто стоял, прислонившись к стене; он казался спокойным и безмятежным, без малейших признаков страха, смутно открывая глазам образ бывшего великого мастера.

Юй Шэнъянь усмехнулся:

— Ты не в состоянии даже себя защитить, что уж говорить о других? Если в твоем сердце действительно столько милосердия и добра, почему бы тебе не вспомнить о том, что именно мы спасли тебя у подножья пика? Твой труп давным давно бы разорвали на мелкие кусочки, и вот как ты решил нам отплатить?

Шэнь Цяо вздохнул:

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы достойно отблагодарить вас за спасение своей жизни, однако эти две вещи никак не связаны.

Юй Шэнъянь слегка нахмурился.

Поначалу ему казалось, что это поручение было проще простого. Однако Шэнь Цяо совершенно не соответствовал его ожиданиям и даже сумел прямо под самым носом отправить сообщение Янь Чживэню. Если эта новость дойдет до учителя, тот, очевидно, посчитает его неспособным справиться даже с такой пустяковой задачей.

Статус Шэнь Цяо был особенным, поэтому он не мог вот так просто убить его. Единственное, что ему оставалось, это вернуть его обратно Янь Уши, надеясь на милость.

Словно прочитав мысли, Шэнь Цяо попытался его утешить:

— Не волнуйся. Я объясню все учителю, чтобы это тебя не коснулось.

— О себе побеспокойся! — кисло ответил Юй Шэнъянь.

— Юй-сюн, могу ли я узнать, Шэнь Цяо - мое настоящее имя?

— Верно, — секунду помолчав, ответил Юй Шэнъянь.

Шэнь Цяо снова спросил:

— Тогда кем я был до травмы? Кто-нибудь из моей семьи еще жив?

— Ты можешь спросить об этом учителя, когда мы вернемся.

Но они так и не смогли встретиться с Янь Уши.

Вскоре после их отъезда в город Е, Янь Уши тоже покинул свой особняк. Поговаривали, что он отправился в Чжоу.

— Учитель оставил какие-нибудь поручения перед уходом? — обратился к дворецкому Юй Шэнъянь.

— Господин хотел, чтобы вы вернулись к тренировкам у подножия Пика Полушага. Что касается господина Шэнь, господин сказал, что если поездка прошла удачно, он может и дальше оставаться здесь. Если же мистер Шэнь принес вам какие-либо неприятности, то он должен будет покинуть резиденцию господина Янь. Ему не позволено ничего взять с собой.

Юй Шэнъян был немного удивлен:

— Неужели учитель правда так сказал?

Дворецкий одарил его горькой улыбкой:

— Разве настолько ничтожный человек, как я, осмелился бы врать?

По началу Юй Шэнъянь беспокоился о том, как он будет отчитываться за случившееся, но вопрос уже был решен таким непредвиденным образом.

На мгновение он задумался, затем позвал Шэнь Цяо и рассказал ему о распоряжении, которое дал Янь Уши.

Шэнь Цяо был совершенно спокоен:

— В конце концов, я доставил вам неприятности и стал причиной того, что вы не выполнили порученную вам задачу. То, что в итоге решил учитель, можно считать милосердием с его стороны.

Юй Шэнъянь достаточно хорошо знал своего учителя, чтобы понять - отнюдь не милосердие двигало Янь Уши. Вероятно, у того были свои планы.

Шэнь Цяо был слепым, а ситуация снаружи - обостренной. Там может случиться что угодно. Если в конечном итоге его похитят торговцы и люди узнают, что лидер вершины Сюаньду был «похищен», орден, вероятно, растеряет последние крупицы своей репутации. Как у человека после всего этого хватит смелости утвердиться в мире боевых искусств?

Хоть Юй Шэнъянь и не был столь безрассудным и своенравным, как его учитель, он все равно не мог не подчиниться его воле только ради Шэнь Цяо.

— Если это так, то тебе следует выдвигаться завтра утром. Отсюда в северо-восточном направлении находится город Е, на юго-западе - Южный Чэнь. Если захочешь поехать в Цзянькан, тебе нужно будет отправиться на юго-запад. Это тоже довольно долгий путь. В городе Е ты уже бывал. Несмотря на изобилие роскоши, там часто возникают беспорядки; по пути также много беженцев. Следовательно, если хочешь жить мирной и спокойной жизнью, Южный Чэнь будет лучшим выбором.

Шэнь Цяо кивнул, затем сложил ладони в знак благодарности:

— Спасибо, что сказал мне, Юй-сюн. Я хочу попросить об одолжении. Не мог бы ты поведать мне, кто я и откуда, чтобы в дальнейшем мне было, куда идти?

Юй Шэнъянь равнодушно ответил:

— Тут особо и говорить нечего. Изначально ты был лидером Пурпурного особняка на вершине Сюаньду. Ты проиграл бой с первоклассным мастером из Туцзюэ,  упал со скалы и был спасен учителем. Но не советую возвращаться туда в ближайшее время. До сих пор я не слышал, чтобы вершина Сюаньду из кожи вон лезла, чтобы найти тебя.

— Вершина Сюаньду… — Шэнь Цяо повторил и нахмурился. На его лице появилось отсутствующее выражение.

Юй Шэнъянь усмехнулся:

— Наш орден Хэхуань слывет демонической сектой в глазах общественности, однако у нас тоже есть честь. Если мы хотим убить, то убиваем без стеснений и говорим об этом, в отличие от некоторых даосских сект, чьи заявления разнятся с действиями, как небо и земля! Тебе решать, прислушаться к моим советам или нет.  Если в итоге ты потеряешь свою жизнь, не вини меня в том, что я тебя не предупреждал!

Шэнь Цяо погрузился в молчание.

Утром следующего дня его разбудили слуги и любезно попросили покинуть особняк.

Кроме зеленой бамбуковой палки, он не имел при себе ничего ценного, даже обычного пайка, что уж говорить о деньгах.

Юй Шэнъянь не оставил ему никаких запасов, очевидно полагая, что у Шэнь Цяо и без того нет никаких шансов на выживание.

Утреннее солнце окутало его теплом и запахом весны, не причиняя никаких неудобств.

Шэнь Цяо прищурил глаза, а затем прикрыл их ладонью.

На самом деле, он мог воспринимать определенное количество света извне. Мир вокруг все еще оставался размытым пятном, из-за чего у него даже слезились глаза, но все же это было лучше, чем беспросветная тьма.

Шэнь Цяо обернулся и еще раз взглянул на особняк.

Хоть с самого начала орден Хуаньюэ имел не самые лучшие намерения, однако он все таки предоставил Шэнь Цяо лекарей и медикаменты. Этот факт нельзя было оставить без внимания.

Если у него когда-нибудь появится возможность еще раз встретиться с Янь Уши, то он все равно хотел бы поблагодарить его лично.

Глава 6 - Три лепешки с ослиным мясом

Со времени миграции народа Цзинь на юг прошло более двухсот лет. После восстания пяти варваров северные земли постепенно заселялись людьми.

Страны Ци и Чжоу заняли восточные и западные регионы. Император Ци Гао Вэй был довольно недалеким человеком, чья халатность в отношении национальных дел привела к падению власти Северной Ци, с разбросанными по стране беженцами. В то же время, Северная Чжоу под руководством императора Юйвэнь Юна становилась всё более процветающей, день ото дня увеличивая свою неуязвимость и богатство.

От округа Фунин до империи Чжоу было довольно далеко, а на пути встречалось множество беженцев. Если бы кто-нибудь, будучи не полностью подготовленным, отправился в путь, это, несомненно, стало бы равносильно «безответным молитвам к небесам и земле».

В прошлом году северная часть Ци переживала сильную засуху. Снега не было даже зимой, из-за чего засуха продлилась с предыдущего по нынешний год. Беженцы рассеялись вдоль дороги, простирающейся на юг от города Е до границы Чэнь. Поговаривали, что в некоторых местах люди даже стали обменивать детей на еду. Обдумав это, Шэнь Цяо почувствовал, что его, вероятно, из-за неспособности видеть и отсутствия боевых навыков, схватят одним из первых, если ситуация таки дойдет до людоедства.

Поскольку округ Фунин располагался в северном районе и находился относительно близко к городу Е, поблизости не наблюдалось никаких бедствий, и в целом ситуация была относительно стабильной, несмотря на отсутствие дождей в течение прошедшего года. Окружной город был довольно большим; сейчас в нем проходила храмовая ярмарка(1), которая делала столицу чрезвычайно оживленной.

(1) Храмовая ярмарка (庙会 miaohui): Также известные как храмовые собрания/религиозные собрания, проводимые храмами вокруг китайского Нового года или дня рождения богов. Мероприятия обычно включают ритуалы, отмечаемые в храме, пение на сцене, обращенное к храму, процессии образов богов на повозках по деревням и городам, выступление музыкальных и ритуальных трупп, благословение подношений, принесенных в храм семьями, и различную хозяйственную деятельность.

И Ци, и Чжоу были расположены на севере, и обычаи Сяньбэя(2) преобладали в первые годы их существования. Спустя некоторое время, постепенно китаизировались, в результате чего их одежда и аксессуары включали элементы Сяньбэй поверх изящного стиля народа Хань. Знати высшего класса стремились к элегантному и изысканному наряду, их одежды часто украшались развевающимися на ветру длинными лентами и свисающими жемчужинами и нефритами, которые отзывались ритмичным звоном при ходьбе. Новомодные нововведения оказали ощутимое влияние на общество, поэтому члены богатых семей так же носили длинные платья, доходящие до земли. Некоторые надевали шляпы и струящиеся платья, которые имитировали иностранное происхождение. В ходе храмовой ярмарки, это разнообразие узоров в одежде рисовало картину «маленькой столицы» в окружном городе Фунин.

(2) Сяньбэй (鲜卑): протомонголы, проживающие в сегодняшней восточной Монголии, Внутренней Монголии и Северо-Восточном Китае. Наряду с сюнну, они были одной из основных кочевых групп на севере Китая во времена династии Хань и последующих династических периодах.

Храм князя Цзян, где проходила храмовая ярмарка, был построен в честь Великого Князя Тая - Цзян Шана(3). Первоначальный храм князя Цзян находился в южной части города. Говорят, что впервые он был построен во времена династии Хань, однако после ущерба, причиненного войной, полностью пришел в негодность, не оставив после себя ничего, кроме полуразрушенной оболочки. Даже статую князя Цзян нигде не удалось найти. Этот пустой, потрепанный храм затем стал пристанищем для бездомных и нищих.

(3) Князь Тай, Цзян Шань (姜太公/姜尚/姜子牙): Также известен как князь Тай из Ци или Цзян Цзыя. Известный исторический деятель китайской истории, который также фигурирует в некоторых легендарных историях и мифах.

Недавно к людям, живущим там, присоединился человек по имени Чэнь Гун.

Днем он работал в рисовой лавке, загружая и разгружая мешки с рисом и выполняя прочий ручной труд. Он не желал тратить свое и без того низкое жалование на аренду жилья, потому каждую ночь он проводил в старом храме - для него такая жизнь была вполне приемлемой.

И все же, в храме жили еще два нищих, что делало его непригодным для длительного проживания; Чэнь Гуну приходилось все время носить деньги при себе и даже следить за едой, чтобы они ничего не стащили, ослабь он бдительность.

Вернувшись тем же вечером, он сразу заметил еще одну фигуру.

Внутри старого храма сидел человек в серовато-белых одеждах.

Чэнь Гун невольно нахмурился. Пространство в храме и без того было довольно ограниченным, а теперь, видя ещё одного жильца, он не мог не опасаться, что у него отнимут часть территории.

В руках у человека был бумажный сверток, источающий аппетитный запах. Опустив голову, человек медленно ел из него, откусывая по маленькому кусочку.

Это был аромат лепешки с ослиным мясом. Чэнь Гун не мог не узнать его. Когда отец был жив, он ел их пару раз. Но после смерти отца, его мачеха объединила усилия со своими детьми и выгнала его на улицу. Что же касается пары медяков(4), которые он ежедневно зарабатывал, таская мешки с рисом, его злило уже одно то, что даже разломи он их пополам, количество денег у него от этого не удвоится. Как он мог позволить себе съесть что-то подобное?

Взглянув еще раз, Чэнь Гун увидел рядом с человеком еще один бумажный сверток.

Это означало, что была ещё одна мясная лепешка.

Чэнь Гун был не единственным, кто заметил ее. Двое других попрошаек тоже явились, а один из них закричал:

— Эй! А ты спросил у нас разрешение жить здесь? Этот храм слишком мал для стольких людей. Поторопись и проваливай!

Чэнь Гун знал, что они специально подняли шум. Ничего не говоря, он направился к месту, где обычно спал, и принялся собирать ворох соломы, при этом навострив уши и не отрывая глаз от лепешки с ослиным мясом.

Человек в сером мягко сказал:

— Мне тоже некуда идти. Поняв, что в храме есть свободное место, я подумал о том, чтобы прийти отдохнуть. Если этот братец любезно окажет мне услугу, я буду очень признателен.

— Если хочешь отдохнуть здесь - валяй, — ответил нищий. — Только отдай нам все, что у тебя есть!

Чэнь Гун презрительно усмехнулся:

— А мне вот не нужны твои вещи. Но если заплатишь едой, я готов прогнать этих двоих подальше от тебя!

— Старший Чэнь!(5) — нищий пришел в ярость. — Тебя это не касается, так что не лезь!

(5) Старший Чэнь (陈大/陈大郎): Буквально означает Старший сын Чэнь, так как он, вероятно, является старшим сыном в своей семье.

Чэнь Гун был довольно молод. Будучи всего шестнадцатилетним юношей, он не имел крупного телосложения, но, на ряду с выдающимися гибкостью и выносливостью, обладал боевой силой духа, глубоко укоренившейся в костях. Если бы не это, будучи новичком, он не смог бы взять верх и захватить самую большую «территорию» внутри храма.

— Да неужели. Ты можешь говорить, а я нет? — лениво ответил Чэнь Гун.

Хоть они и были всего лишь попрошайками, правда заключалась в том, что все нищие в городе поддерживали связь друг с другом. Рассчитывая на численное превосходство, они посчитали, что им нет нужды трусить перед Чэнь Гоном.

Потеряв к нему интерес, нищий выпрямился и потянулся к мясной лепешке, лежащей поодаль от человека в сером.

— Просто отдай мне все! Хочешь остаться здесь? Так вот именно я, старик Лай, это решаю!

Но прежде чем его рука успела коснуться еды, кто-то схватил его за запястье. Нищий взорвался от ярости:

— Старший Чэнь! Ты снова суешь нос в чужие дела! Хоть представляешь, как голоден этот старик?

— Я тоже есть хочу, — Чэнь Гун быстро схватил лепешку. — Меня спросить не хочешь?

Сразу после этих слов, он разорвал бумажную обертку и откусил, а затем победоносно сказал:

— Теперь это мои объедки. Будешь?

Попрошайка бросился на Чэнь Гуна, и тот быстро спрятал бумажную обертку в одежду. Двое сцепились друг с другом. Другой нищий тоже присоединился, превратив сцену боя между двумя людьми в схватку троих. Хоть Чэнь Гун не был ни выше, и ни крупнее своих соперников, он всегда сражался так, будто ставил на кон собственную жизнь - иными словами, очень жестоко.

Безжалостно наступив на живот одного из нищих, Чэнь Гун хлопнул в ладоши. Затем, уперев руки в бока, сплюнул:

— Вы ставите себя выше только потому, что обосновались здесь первыми! Думайте, я не замечал, как вы тайно плюете в мою еду? Хотите еще получить? Вперед! Мне в любом случае нечего терять. Единственное, что у меня есть - это моя жизнь. Вставайте, если посмеете!

Видимо, это безрассудство порядком напугало его противника. Услышав слова Чэнь Гуна, он взглянул на своего приятеля, который растянулся на земле, не в силах подняться, и тут же подскочил. Держась за поясницу, он развернулся и умчался прочь.

Видя, что его товарищ сбежал, другой нищий также не решился продолжить драку. Держать за живот, он поднялся, не сдерживая болезненных стонов, а затем неуклюже сбежал, бросаясь ругательствами вроде: «ты, придурок, дождешься у меня!»

Чэнь Гун достал из одежд недоеденную лепешку и, откусив еще раз, довольно воскликнул:

— Неплохо! Ты купили ее в лавке у Ли в южной части города? Мясо легко жуется, и оно все еще горячее. Настолько, что чуть не обожгло мне грудь!

Он почувствовал, что ради одного этого укуса определенного стоило побороться. В любом случае, эти двое уже долгое время были неприятны его глазу. Было бы глупо не воспользоваться возможностью, которая сегодня ему подвернулась, и присвоить себе это место на будущее.

Видя, что человек в сером не реагирует, он спросил снова:

— Эй! Я задавал тебе вопрос.Ты что, немой?

Мужчина поднял голову.

— Сейчас ты отбился от них, но не боишься, что в будущем они вернутся отомстить?

К этому времени Чэнь Гун уже догадался, что у этого человека проблемы с глазами. Они были тусклыми, а когда мужчина смотрел на него, казалось, что взгляд его сосредоточен на чем-то другом.

После того, как его глаза сместились на бамбуковую трость рядом с незнакомцем, ему вдруг стало ясно: «Так он слепой, а не немой».

Цокнув языком, он ответил:

— Бояться? Я ничего не боюсь! Просто посмотри на них! Что они смогут мне сделать?

Чэнь Гун оглядел человека в сером с ног до головы. Грубая одежда на нем не выделялась ни редким материалом, ни кроем; единственное, что в нем было достойно внимания - его лицо.

Да и в целом этот человек больше походил на странствующего ученого, нежели на бездомного.

— Как тебя зовут? Ты не похож на человека в тяжелом положении. Зачем ты пришел сюда? Даже крысы не хотят рыть здесь нор!

— Меня зовут Шэнь Цяо, — с улыбкой кивнул ему мужчина в сером. — Из-за болезни у меня закончились деньги, поэтому я был вынужден остановиться здесь на ночлег.  Я вернусь домой, как только накоплю достаточно на дорогу. Большое спасибо, что прогнал этих людей. Могу я узнать, как мне к тебе обращаться?

То, что сообщил Юй Шэнъянь, было правдой лишь наполовину, поэтому он не мог верить каждому его слову. Однако кроме вершины Сюаньду, Шэнь Цяо было больше некуда возвращаться. Поэтому, подумав немного, он все же решил для начала отправится именно туда.

Вершина Сюаньду находилась на границе между Северной Чжоу и Южным Чэнем. Отсюда до нее можно было добраться двумя путями: либо круговым - следовать на юг, затем, дойдя до территории Южного Чэня, повернуть на северо-восток, либо ехать прямо на юг, что было гораздо ближе и удобнее.

Шэнь Цяо выбрал последнее.

Хотя мир пребывал в хаосе, округ Фунин не затронуло множество катастроф, поэтому он считался в какой-то мере “чистой землей”, что было большой редкостью в это неспокойное время. Как и сказал Шэнь Цяо, оставшись без гроша в кармане, у него не было другого выбора, кроме как ненадолго обосноваться в старом храме.

Его зрение восстанавливалось довольно медленно, но, по крайней мере, прогресс все же был. В дневное время, когда было достаточное количество света, он мог видеть расплывчатые очертания. Уже намного лучше, по сравнению с кромешной тьмой, что окутала его в момент пробуждения.

Чэнь Гун сел.

— Как хочешь. Моя фамилия - Чэнь, а имя - Гун. Можешь просто называть меня старший Чэнь. Я съел одну из твоих лепешек, можешь считать это платой за сегодняшнюю ночь. Также я отогнал этих двоих, так что тебе придется дать мне, в общей сложности, три лепешки с ослиным мясом!

— Конечно, — рассмеялся Шэнь Цяо.

Увидев, как быстро он согласился, Чэнь Гун засомнивался:

— Разве ты не сказал, что у тебя закончились деньги? Тогда на что ты собираешься купить их?

Шэнь Цяо ответил:

— Я всегда могу заработать еще.

— Ты - то? — усмехнулся Чэнь Гун. —Я слышал, что ученые могут считать деньги или писать письма, но как ты можешь писать, когда даже не видишь? Собираешься таскать мешки с рисом, как я? Я сказал, ни меньше трех лепешек с ослиным мясом! Не думай, что сможешь обмануть меня. Походи, поспрашивай вокруг, тебе точно скажут, что я, старший Чэнь, может, и не силен во многих вещах, но когда дело доходит до схватки, даже демоны страшатся меня! Если завтра ты не принесешь мне три лепешки, можешь проваливать и жрать ветер!

Шэнь Цяо обладал добрым нравом. Услышав слова Чэнь Гуна, он не только не разозлился, он даже с улыбкой согласился.

Храм был поистине потрепанным, со всех сторон просачивались сквозняки. Но, к счастью, в дополнение к нескольким алтарям,в нём было достаточно колонн, которые преграждали путь ветру, и несколько охапок сена и дров, принесенных лично Чэнь Гуном - первые использовалось в качестве одеяла, чтобы укрыться от ветра, а послениение - сжигались. Но все это было в его личном пользовании. Теперь, учитывая, что Шэнь Цяо согласился принести свое «подношение», Чэнь Гун неохотно отдал ему часть сена и дров.

Видя, что тот, к его удивлению, был полностью готов, даже имел с собой свой собственный толстый тюк старой одежды, Чэнь Гун не мог не хмыкнуть.

Нищие больше не возвращались, вероятно, найдя новое место для ночлега. Без тени стеснения Чэнь Гун принес одежду, которую те использовали в качестве покрывал. Понюхав их, он ощутил кислое зловоние, поэтому, скривив губы, бросил в сторону и переместился ближе к огню.

Поначалу он хотел сделать тоже самое с одеждой Шэнь Цяо, но, подумав еще раз, решил, что разберется с этим завтра, когда тот принесет ему свое «подношение».

С этой мыслью он невольно заснул.

Проснувшись рано утром, Чэнь Гун, как обычно, собирался идти на работу в рисовую лавку.

Он оглянулся, но Шэнь Цяо уже исчез, оставив после себя только ворох соломы с вмятиной от его тела и груду черного пепла от сгоревшего дерева.

Чэнь Гун не придал этому особого значения и направился в рисовую лавку. Он не верил, что Шэнь Цяо действительно может принести ему три лепешки сегодня. Будь у того лишние деньги, пришлось бы ему жить в старом храме, который даже призраки не желали посещать? Более того, Шэнь Цяо был не только слаб, но и слеп. Как он мог заработать?

«Если вернешься с пустыми руками, я побью тебя так, что даже родная мать не узнает!»  — мысленно сказал себе Чэнь Гун, когда вечером возвращался в храм.

Не дойдя до ворот, он почувствовал знакомый запах.

Казалось, звук его шагов привлек внимание Шэнь Цяо. Мужчина поднял голову и улыбнулся ему:

— Ты вернулся.

— Ослиное мясо... — С мрачным видом Чэнь Гун успел выдавить только два слова, прежде чем резко остановился.

Потому что он увидел три мясных лепешки, завернутые и аккуратно сложенные на стоге соломы, где он обычно спал.

Глава 7 - Не хотите ли стать слепым как я?

Чэнь Гун довольно долго стоял в оцепенении, прежде чем смог ответить:

— Это ты их принес?

Шэнь Цяо кивнул.

— Разве не ты просил у меня три лепешки с ослиным мясом?

Чэнь Гун заметил, что на нем новые синие одежды. Серая мантия, которую он носил изначально, теперь использовалась в качестве покрывала. Мужчина все еще  оставался чистым и аккуратным. Кажется, он даже успел где-то принять ванну и привести себя в порядок.

— Где ты взял деньги? — поражаясь спросил Чэнь Гун.

Шэнь Цяо рассмеялся:

— Честным путем, конечно. Взгляни на меня, кого я могу ограбить?

— Кто тебя знает. — проворчал Чэнь Гун.

Тем не менее, лепешку он все же взял. На ощупь она была теплой и мягкой, очевидно, только что из печи. Он разорвал бумажный сверток и жадно откусил. Тесто пропеклось до золотистой корочки и начинки было - грех жаловаться: из откусанного места тут же выпало несколько кусочков мяса, распространяя вокруг себя манящий аромат(1)

В оригинале 焦 香 - горелый аромат.

Аппетит Чэнь Гуна настолько разыгрался, что он умял две лепешки за один присест. С последней же он не хотел прощаться так скоро, и, немного подумав, решил управиться с ней завтра, прямо перед уходом в лавку.

Он повернул голову и посмотрел на Шэнь Цяо. Тот все еще сидел, закрыв глаза и скрестив ноги, не выпуская из рук бамбуковой трости. Было не ясно, погружен он в глубокие раздумья или же просто отдыхает.

— Эй, а ты откуда будешь?

Шэнь Цяо покачал головой:

— Понятия не имею. В пути я повредил голову. Есть еще множество вещей, которые мне не вспомнить.

— Не хочешь говорить - ну и не надо! Зачем придумывать околесицу! Думаешь, меня так легко обмануть?

Более не желая продолжать разговор, Чэнь Гун лег спать.

Возможно, из-за съеденной накануне тяжелой пищи, он ворочался с боку на бок и таки не смог заснуть. Не удержавшись, он снова открыл рот:

— Эй! Серьезно, где ты был весь день? Как тебе удалось заработать денег?

С другой стороны храма ему мягко ответили:

— Гадание по костям.

Чэнь Гун тут же присел рядом:

— Ты умеешь гадать по костям?

— На самом деле, я не назвал бы это "гаданием", — не меняя позы, рассмеялся Шэнь Цяо. — Независимо от того, богат человек или беден, на его руках всегда есть подсказки. Это всего лишь небольшой трюк.

Чэнь Гун явно заинтересовался услышанным:

— Тогда можешь узнать, разбогатею ли я в будущем?

— Позволь мне коснуться твоих рук, — ответил Шэнь Цяо.

Чэнь Гун подал ему руки, и Шэнь Цяо на мгновение пробежался по ним пальцами.

— Ты привык носить тяжелые предметы, наверняка работаешь в рисовой лавке или на пирсе.

Чэнь Гун не был глупым. Он знал, что его руки покрыты множеством мозолей, и мужчина, должно быть, просто сделал предположение, основываясь на этом.

— Ты упрямый, с непреклонным нравом, не признаешь поражение. Тем не менее, в тебе также присутствует доля настороженности; должно быть, ты разругался с семьей в юном возрасте, и, вполне вероятно, дома тебя ждут мачеха или отчим.

Глаза Чэнь Гуна невольно расширились:

— Что-нибудь еще?

Шэнь Цяо улыбнулся:

— В такое смутное время полно возможностей. Если ты пойдешь в армию, вполне вероятно, достигнешь немалых успехов.

— Как ты обо всем догадался? — спросил Чэнь Гун.

Шэнь Цяо объяснил:

— У тебя местный акцент, значит, ты точно не из беженцев, которых привел сюда голод. У местных жителей должны быть дома, если только что-то не произошло с их семьей. Учитывая твой нрав, осмелюсь предположить, что все произошло именно так, как я и сказал. Но даже так, вряд ли твои родители просто сидели бы сложа руки, зная, что их сын скитается по округе под ветром и дождем. Стало быть, твой отец либо женился на суровой мачехе, либо оба родителя почили, когда ты был мал.

Слушая, как Шэнь Цяо терпеливо разъясняет свои суждения один за другим, Чэнь Гун окончательно убедился в его словах.

Он снова спросил:

— С чего ты решил, что я достигну успехов, служа в армии?

— Ты больше не мог выносить издевательств мачехи, поэтому сбежал из дома, затаив обиду. Кроме того, вчера ты остервенело боролся с двумя нищими за лепешку. Очевидно, ты человек безжалостный как к другим, так и к самому себе. С таким нравом ты хорошо адаптируешься к военной среде.

— Признай, ты просто смотришь свысока на таких, как я! Кто-то вроде меня, неспособный набить даже собственный желудок? Пускаешь мне пыль в глаза, и все для того, чтобы посмеяться надо мной!

Шэнь Цяо рассмеялся:

— Пережив столько несчастий, как я могу смеяться над тобой? Разве не ты сам спрашивал меня о гадании по костям? Я просто продемонстрировал его на твоем примере. Даже если много денег на этом не соберешь, голодным, по крайней мере, точно не останешься.

— Раз уж ты говоришь столь уверенно, то почему сам оказался в таком положении? Тебя что, ограбили по дороге?

Шэнь Цяо ответил:

— Ввиду того, что я почти ничего не помню, можно сказать и так. Обычно мой мозг не подводит меня, но иногда случаются такие вот неприятности. Многое кажется лишь смутным воспоминанием. К моему счастью, ты позволил остаться здесь, иначе я правда не представляю, где и как провел бы эти ночи. На самом деле, мне все еще следует поблагодарить тебя за это!

После столь приятной лести, Чэнь Гун почувствовал себя вразы лучше, что даже полученные лепешки уже казались ему чем-то само собой разумеющимся, будто он и вправду защищал Шэнь Цяо.

— Что ж, тогда завтра неси мне еще три лепешки! Ты же не думаешь, что задобрил меня своей болтовней?

— Хорошо.

Когда следующим вечером Чэнь Гун возвратился в обшарпанный храм, все на том же месте лежали три свежие лепешки с ослиным мясом. В этот раз Шэнь Цяо приобрел и себе одну. Он ел столь безукоризненно, что, казалось, будто он вкушает какой-то изысканный деликатес.

«Какая вычурность!».

Чэнь Гун в свои мятежные с трудом удержался от ухмылки, после чего отвернулся и, развернув бумажный сверток, с жадностью откусил.

На следующий вечер по возвращению Чэнь Гун вновь увидел три лепешки. Несмотря на то, что Шэнь Цяо отвечал на каждый вопрос вежливо и учтиво, Чэнь Гун чувствовал, что они разного поля ягоды, и их разговоры были ему неприятны. Слова другого мужчины были для него непостижимы, и даже издевательства и упреки не возымели никакого эффекта. Подобно тому, как биться с кучей хлопка: изначально именно ты хвастаешься силой, но в итоге сам и проиграешь.

Интуиция подсказывала ему, что этот Шэнь Цяо не так прост; одежды, что всегда оставались чистыми и ухоженными, утонченный вид, больше напоминающий ученого - все это было слишком странным и наталкивало на кое-какие мысли.

Хотя оба они и жили под одной крышей, каким-то образом он чувствовал, что уступает Шэнь Цяо.

Это чувство не нравилось Чэнь Гуну, поэтому сам Шэнь Цяо ему тоже не нравился.

Ночи здесь были чрезвычайно холодными, с ветрами, сквозящими из всех щелей.  Кроме двух мужчин, крысы, вероятно, были единственными, кто посещал это место.

Чэнь Гун вскрикнул, когда почувствовал, что кто-то укусил его за палец. Хоть на нем и были ботинки, они были до такой степени изношены, что через дыры запросто просовывались пальцы. Не желая вставать, чтобы излить свой гнев на крысу, он просто закутался посильнее.

Сквозь свистящий ветер, казалось, послышался звук чьих-то шагов.

Но кто в здравом уме пришел бы в дряхлый храм в столь неспокойную ночь?

Чэнь Гун уже был в полудреме, когда вдруг услышал голос Шэнь Цяо:

— Кто-то идет.

Едва он открыл глаза, как увидел несколько крадущихся фигур с палками и дубинками в руках. Из них два человека выглядели до боли знакомо. Он повнимательнее присмотрелся к ним - без сомнений, это были те два нищих, которых он избил на днях!

По телу Чэнь Гуна пробежала дрожь, мгновенно разбудив его полностью. Он поспешно вскочил на ноги:

— Что вам нужно?!

Один из них рассмеялся:

— Старший Чэнь, а, старший Чэнь.Ты вел себя так высокомерно, когда выкидывал нас на улицу. Мы позвали подмогу из Ордена нищих! Посмотрим, осмелишься ли ты теперь действовать столь надменно!

Чэнь Гун плюнул на землю:

— Какой еще Орден нищих?! Всего лишь сборище дуралеев, а вы осмелились назвать себя орденом?

— Даже перед лицом смерти не закрываешь рот?! — сердито крикнул другой. — Потом не проси пощады! Братья, этот сопляк забрал нашу территорию! Новичок, да еще и имеет при себе деньги. Давайте заберем их и купим выпивки!

Чэнь Гун был явно без гроша. Будь у него деньги, он бы не боролся так остервенело за одну единственную лепешку. Однако рядом с ним сидел человек в чистых и аккуратных одеждах. За одну ее можно было выручить несколько десятков медяков.

Пять или шесть фигур одновременно набросились на Чэнь Гуна. Даже обладая немалой силой, он все еще оставался юнцом, которому не было и двадцати. Противник имел очевидное численное превосходство, отчего, успев обменяться лишь парой тройкой ударов, юноша уже был сбит с ног, получив серию тяжелых атак как по лицу, так и по телу. Поначалу они не хотели убивать его, но бедняки бились так свирепо, что через несколько мгновений рот Чэнь Гуна наполнился кровью. У него не осталось другого выбора, кроме как попытаться защитить как можно больше уязвимых частей своего тела от атак.

Как следует обыскав его, попрошайки обнаружили насилу лишь тридцать вэней(2).

Один из них сплюнул:

Вэнь (文): Денежная единица, упомянутые выше медяки.

— Какая неудача! Он такой нищий! Старший Лай, не ты ли говорил, что у него не меньше пятидесяти вэней?

Старший Лай виновато улыбнулся:

— Может, он уже все потратил? Слушайте, а как насчет этого?

Братия бросила взгляд на Шэнь Цяо, который так и сидел, не меняя позы. С тростью в руках он застыл, подобно каменной статуе.

Кто-то с подозрением спросил:

— Мне кажется, у него что-то не так с глазами. Он что, слепой?

Полагаясь на численное превосходство, старший Лай потерял всякий стыд:

— Эй! Если отдашь мне свои деньги, мы избавим тебя от лишних проблем! Слышишь меня?

Шэнь Цяо покачал головой:

— Эти деньги достались мне тяжелым трудом. Я не могу просто отдать их.

— Да ну? А ты не лыком шитый! Что ж, тогда можешь оставить их себе. Два дня назад ты пожалел даже ослиной лепешки. Сегодня этот старик заставит тебя отхаркивать кровь!

Всей гурьбой они набросились на Шэнь Цяо, совершенно не воспринимая всерьез слабого на вид ученого.

Старший Лай был самым проворным. Одной рукой он направил удар прямо в лицо Шэнь Цяо, а другой попытался ухватиться за край его одежд.

Согласно его плану, как только кулак достигнет цели, противник должен будет откинуться на землю, после чего он сможет усесться на него сверху.

Но внезапно его ладонь пронзила острая боль!

Однако, прежде, чем он успел осознать, что произошло, еще один удар пришелся ему в поясницу, заставив отшатнуться в сторону, прямо на товарища рядом. Сталкиваясь друг с другом, они закружились так, что стали похожи на вертящийся клубок..

В обшарпанном храме была кромешная тьма. В такие ночи луна всегда еле видна, скрываясь за слоями облаков.

Никто не разглядел, как упал старик Лай, поэтому ни один из нападавших не остановился, продолжая бросаться на Шэнь Цяо.

Все же, очень скоро все они попадали на землю, один за другим.

— Что это за колдовство такое? — старик Лай не желал сдаться так быстро. Крича, он вновь сделал выпад в сторону Шэнь Цяо.

Зрение Шэнь Цяо восстанавливалось довольно медленно. Ночью, когда вокруг сгущалась тьма, все, что он видел, было лишь расплывчатыми силуэтами теней. В какой-то момент старику Лаю все же удалось повалить его на землю. Удар тут же пришелся на грудь; боль от него разлилась по всему телу резкой пульсацией.

Одним движением старик Лай ухватил бамбуковую трость в руке Шэнь Цяо, но внезапно все его тело онемело. Конец трости ткнулся ему в бок, и хоть это движение казалось легким, он не успел перехватить его, в результате чего трость заехала ему прямо в переносицу. Крича от боли, он закрыл нос обеими руками и рухнул на колени. Текущая потоком кровь сочилась меж его пальцев.

Никто не ожидал, что дело примет такой оборот. Шэнь Цяо наносил удары то тут, то там, вооружившись обычной палкой! Его движения казались неуловимыми, и нищие так и не смогли приблизиться к нему. Вскоре все они пали от ударов Шэнь Цяо, вопя на весь храм от боли.

Шэнь Цяо холодно бросил:

— Я проявляю милосердие ко всем вам, а вы все не желаете отступать. Ждете, что я сделаю вас слепыми, подобно себе?

Под воем ветра легкий и мелодичный голос звучал особенно ужасающе, будто призрак снизошел в мир смертных.

Старший Лай и его приспешники больше не осмеливались оставаться здесь; они вскочили на ноги и бросились наутек. На этот раз они даже не посмели браниться на прощанье. Очень быстро края их одежд исчезли в полумраке.

— Ты должен был просто вырвать им глаза! —  вскрикнул Чэнь Гун.— Незачем деликатничать с этим сбродом!

Шэнь Цяо, оперевшись на бамбуковую трость, хранил молчание. Смутно можно было разглядеть, что его плечи мелко подрагивали.

И в этот момент Чэнь Гун наконец осознал, что, раз Шэнь Цяо в состоянии отбиться от толпы диких попрошаек, то с ним справиться ему вообще не составит никакого труда. К счастью, тот не утруждал себя подобными вещами, а иначе…

От этих мыслей его пробрало холодом, что даже тон стал более учтивым. Он произнес:

— Эй! Эм... Шэнь Цяо? Господин Шэнь? Старший Шэнь?

Сразу после его слов тот внезапно соскользнул с трости и рухнул на землю.

Глава 8 - Нынешний Шэнь Цяо - это далеко не весь Шэнь Цяо

Проснувшись, первое, что увидел Шэнь Цяо, была старая балка, висящая прямо над головой. Гния годами, она грозилась рухнуть в любой момент.

Кто-то рядом тряс его за плечи.

Еще не успев сообразить, где сейчас находится, Шэнь Цяо бессознательно пробормотал:

— Шиди, перестань…

— Ты о ком? — Чэнь Гун пребывал в дурном настроении. — Ты проспал целых два дня! Моих сбережений оказалось недостаточно, чтобы заплатить за тебя, поэтому я потратил и твои тоже. Но и этого хватило всего на три дня! К завтрашнему дню не заплатим - нас вытворят за дверь! Тогда нам вновь придется вернуться к жизни в нищенском храме!

— О… — ответил Шэнь Цяо. Он простоял довольно долго, глядя пустыми глазами на балку поперек крыши. Чэнь Гун понятия не имел, на что он уставился.

Его раздражало, что мужчина ведет себя так, будто в этом мире ничего его не касается. Он не удержался и еще раз толкнул Шэнь Цяо.

— Скажи хоть что-нибудь! Чего застыл? Сейчас мы находимся в трактире! Я боялся, что этот сброд вернется отомстить, поэтому перенес нас сюда. Даже пригласил для тебя лекаря! Он сказал, что твоя ци... мм... на стадии чего-то, и.... эм... у тебя внутри тела какой-то холод - в любом случае, очень сложная ситуация - и понавыписывал кучу лекарств. Я даже на них потратился!

Шэнь Цяо наконец взял себя в руки и ответил:

— Скажи ему, что нет смысла утруждаться, они бесполезны. По своему телу я знаю, что подобное не вылечить за столь короткий срок.

— Какой смысл говорить об сейчас? Я уже принес лекарства. Думаешь, их можно вернуть?!

— О, тогда забудь об этом.

Чэнь Гун присел на корточки, поровнявшись с Шэнь Цяо.

— Эй! Раз твои навыки так хороши, почему бы нам не зарабатывать на них? Или можем присоединиться к Объединению Люхэ. Здесь, в этом районе, находится их филиал. С твоими то способностями ты точно займешь хорошее положение! А потом сможешь и меня устроить…

— Что за Объединение Люхэ?

Встретившись взглядом с пустыми глазами Шэнь Цяо, у Чэнь Гуна не было иного выбора, кроме как, сохраняя самообладание, терпеливо объяснить:

— Это объединение ведет дела как на суше, так и на воде. На земле, в основном, это транспортировка товара. Слышал, что они также занимаются сбором информации. Это поистине потрясающе! Я ненароком узнал о нем из разговоров других. Что думаешь? Давай присоединимся к ним! Тогда тебе не придется каждый день гадать, а мне не нужно будет носить мешки с рисом!

К концу своей речи он все же не смог сдержать волнения.

Шэнь Цяо покачал головой.

— Я уже говорил тебе, что многого не помню. Прошлой ночью я просто действовал интуитивно. И не забывай о моих глазах. Так о каком положении может идти речь? Лучше продолжать плыть по течению и зарабатывать здесь.

Это предложение, подобно ведру холодной воды, пробрало Чэнь Гуна до костей; даже его улыбка была полностью стерта.

Хоть Шэнь Цяо и не мог видеть, он ясно чувствовал отчаяние юноши.

— Ты еще молод. Не зацикливайся на том, как добиться всего и сразу. Мы не из мира боевых искусств. Поспешное вступление в подобное место, не зная его правил и обычаев, не будет ли верхом легкомыслия?

— Понятия не имею, о чем ты. — Чэнь Гун был очень расстроен. — Денег, которые я получаю от ежедневного ношения мешков с рисом недостаточно даже для оплаты жилья. Еда, лекарства - все стоит денег! Конечно, ты - благородный добродетель! Думаешь, деньги из воздуха берутся? Я не вор и не грабитель. Не выставляй это так, будто мне делать больше нечего, кроме как мечтать о деньгах с неба… Эй! Что такое? Не пытайся меня напугать, я же всего лишь отчитал тебя!

Схватившись обеими руками за голову, Шэнь Цяо ждал, пока не утихнет внезапная вспышка боли, а после медленно произнес:

— Я отправлюсь на вершину Сюаньду.

— Вершина Сюаньду? И где же это? — с любопытством спросил Чэнь Гун.

Выросший в округе Фунин, но так и не получивший образования, в своих познаниях был довольно ограничен. Про Объединение Люхэ юноша знал лишь потому, что прямо здесь находился его филиал. О других орденах, понятное дело, ему не было известно почти ничего.

Мир боевых искусств был слишком далек и недосягаем для него.

Шэнь Цяо молча покачал головой, а затем вновь погрузился в свои мысли.

— Эй! Скажи хоть что-нибудь! Я потратил все свои сбережения на лекаря и лекарства! Только не говори, что не собираешься возвращать долг!

— Я отправлюсь гадать в ближайшие несколько дней, так что очень скоро все тебе верну. — заверил Шэнь Цяо.

Видя, что тот не заинтересован в присоединении к Люхэ, Чэнь Гун почувствовал себя крайне разочарованным. Не имея ничего, кроме той малой силы, которой он достиг от ношения мешков с рисом, кто бы удостоил его и взгляда без Шэнь Цяо?

— Что за место вершина Сюаньду?

— Гора.

“…”

Он был так зол, что чуть было не решил, что Шэнь Цяо собирается свести его в могилу.

— Вздор! И без тебя известно, что это гора! Я спрашиваю, почему ты хочешь отправиться туда!

— Я и сам не знаю. Один человек поведал мне, что я родом оттуда, поэтому хочу вернуться и посмотреть.

— Где она находится?

— Рядом с тройной границей между Ци, Чжоу и Чэнем

Чэнь Гун был потрясен:

— Настолько далеко? Тогда как же ты оказался здесь?

Ощутив некую беспомощность, Шэнь Цяо снова объяснил:

— Разве я не говорил тебе? Многое мною забыто и до сих пор неизвестно. Зная причину, стал бы я говорить ‘’вернусь и посмотрю‘’?

Чэнь Гун на мгновение задумался и предложил:

— Отправимся вместе. Я забуду о твоем долге, если обучишь меня нескольким приёмчикам, чтобы я мог одолеть, ну, например, шесть или семь парней за раз, как это сделал ты! А после, как прибудем в империю Чэнь, я присоединюсь к Объединению Люхэ, а ты отправишься на свою вершину Сюаньду. Что думаешь?

— Округ Фунин - твой родной дом. Здесь довольно спокойно и редко вспыхивают войны. Явно отличается от обстановки во внешнем мире. Я направлюсь прямо на Запад; чем ближе к границе между Ци и Чжоу, тем непредсказуемей ситуация. Мне выбирать не из чего, но зачем тебе отправляться в столь опасное путешествие?

С невозмутимым лицом Чэнь Гун ответил:

— Оба моих родителя давно мертвы, а дом прибрали к рукам дети мачехи. Вместо того, чтобы оставаться здесь и носить мешки с рисом до конца жизни, я лучше рискну и поищу иной способ заработать на жизнь. Не ты ли говорил, что я гожусь для службы в армии? В таком случае мне следует хотя бы добраться до мест, где часто вспыхивают войны и остро нуждаются в солдатах, верно? Я не собираюсь прожить всю жизнь, будучи трусом настолько бесполезным, что даже нищие смеют смотреть на меня свысока!

Шэнь Цяо погрузился в молчание, но потом все же уступил:

— Что ж, хорошо...

Едва он закончил говорить, как Чэнь Гун с грохотом опустился на колени прямо перед его кроватью.

— Уважаемый Учитель, прошу, примите этот почтительный поклон от вашего ученика!

“…”

Уголок рта Шэнь Цяо слегка дернулся, а сам он не знал, смеяться ему или плакать.

— Можешь встать, я не принимаю учеников. Что касается боевых техник, сейчас, вполне вероятно, я не смогу вспомнить их полностью, поэтому, в лучшем случае, смогу обучить тебя совсем немногим. Я и сам не уверен в их эффективности, поэтому не следует называть меня своим учителем.

Услышав его слова, Чэнь Гун быстро выпрямился и сказал:

— Хорошо. Но ты все же старший, так что отныне я буду звать тебя «старшим братом». Если кто-то снова вздумает приставать ко мне, тебе придется за меня заступиться!

Шэнь Цяо только улыбнулся. Ничего не ответив, он вновь погрузился в себя.

Чэнь Гун некоторое время просто посмотрел на него. Видя, что тот не собирается выходить из этого состояния в ближайшее время, ему не осталось ничего другого, кроме как развернуться и уйти.

***.

После падения со скалы Шэнь Цяо был тяжело ранен. По правде говоря, сломав все кости, он находился в крайне критическом состоянии, но все же эти травмы восстановились довольно быстро, всего за каких-то три месяца пребывания в особняке.

Однако его внутренние органы и боевые навыки были повреждены до самого основания, а последние и вовсе стерты. Поскольку у него не осталось ничего, кроме раздробленных воспоминаний и полуповрежденного тела, рассчитывать на полное выздоровление было слишком самонадеянно.

Случись подобное с кем-нибудь другим, это, вероятно, стало бы настоящим потрясением, подобно удару молнии. Однако пока Шэнь Цяо и Чэнь Гун оставались вместе, Чэнь Гун был тем, кого нескончаемый прилив эмоций бросал из крайности в кранйность.

В старый храм они больше не возвращались - им повезло договориться о хорошей цене на месяц с хозяином трактира, в течение которого Чэнь Гун продолжал свою временную работу по ношению мешков с рисом, а ночью изучал боевые искусства под руководством Шэнь Цяо. Небеса щедро наградили его талантами, поэтому уже через месяц его движения стали походить на движения настоящего знатока. Но без внутренней ци тело было лишь пустой оболочкой - достаточно для сражения с местными разбойниками, но бесполезно против истинных мастеров.

По окончании месяца Шэнь Цяо и Чэнь Гун покинули округ Фунин и отправились на Запад.

С тех пор, как он покинул особняк Янь Уши, Шэнь Цяо не видел ни Юй Шэнъяня, ни кого-либо еще. Хоть Фунин и находился недалеко от особняка, гадая возле храма князя Цзян, он не слышал ничего, кроме обычной рыночной суеты и заурядной болтовни простолюдинов.

Теперь мир боевых искусств казался ему чем-то чужим и далеким. Порой Шэнь Цяо даже не чувствовал нужды возвращаться на вершину Сюаньду. Провести остаток жизни в округе Фунин на самом деле было не такой уж и плохой идеей.

Тем не менее, слабая теснота в груди, ноющие боли в костях, которые частенько давали о себе знать в пасмурные и дождливые дни, старые воспоминания, время от времени мелькающие в сознании, и поврежденная внутренняя ци, все напоминало ему: нынешний он - всего лишь малая часть от настоящего Шэнь Цяо.

К западу от Фунин находилась префектура Хуай. Она была довольно большой, к тому же, располагалась в непосредственной близости к Чжоу, поэтому охрана там отличалась жестокостью. Поскольку губернатор(1) префектуры, как правило, непосредственно назначается самим императором, в дополнение к частым визитам проверяющих, в пределах территории часто вводилось военное положение.

[1] Окружной губернатор (刺史 cishi): руководящая должность, предназначенная для обеспечения дисциплинарного надзора за персоналом во всех подразделениях территориального управления в географически привязанном округе.

Несмотря на проведенные границы, страны не ввели никаких запретов на пограничную торговлю между собой. Тем не менее, Шэнь Буи, губернатор Хуай, был единственным, кто вел дела несколько странно. После его вступления на должность он немедленно распорядился перекрыть все торговые пути вдоль границы между двумя странами. Купцы же, пойманные на взаимных торгах, подвергались суровому наказанию. Он также сообщил императору, что торговые пути были легко доступны для проникновения и исследований внутренней обороны Ци, чем и непосредственно пользовались шпионы Чжоу. Были даже предложения о запрете взаимных торгов и в других регионах Ци. Несмотря на то, что император Ци Гао Вэй не принял его предложения, он все равно высоко оценил лояльность Шэнь Буи и даже издал указ в знак признания.

Шэнь Буи буйствовал не только в делах правительства, но и обрушился на высших чиновников и дворян Ци. В результате, часто кто-то из ближайшего министерского окружения императора выступал от его имени, что и послужило причиной уже быстрого роста от мелкого чиновника вплоть до господина губернатора теперь уже целой префектуры.

Учитывая высокие расходы, которые они понесли бы в городе, Чэнь Гун и Шэнь Цяо решили расположиться в монастыре за его пределами, а запасы пополнить на следующий день. Таким образом, уже к полудню они смогли ли бы снова отправиться в путь.

Монастырь носил название «Заоблачный». Пусть его и называли монастырем, на самом деле он мало чем отличался от разрушенного храма в Фунин. В нем служили лишь трое: старый настоятель и двое усыновленных им младших монаха.

Монастырь был довольно скромным, всего с двумя комнатами по бокам. В одной из них располагался старший настоятель, а в другой - двое его сыновей. Кроме этих комнат, здесь были еще и общие покои(3).

[3] Общий спальный квартал (通铺 tongpu): широкая деревянная кровать, позволяющая сразу нескольким людям спать на ней бок о бок.

Чэнь Гун привык к тяготам жизни. В старом храме не было даже одеял, не говоря уже об общих покоях. Так что для него нынешние условия были уже отличными. Шэнь Цяо же просто принимал подобные вещи как само собой разумеющиеся, поэтому,  естественно, возражений у него не было.

И только войдя в общие покои они обнаружили, что помимо них в монастырь прибыла еще одна группа путников. Она состояла из четырех молодых людей, принесших с собой два огромных сундука.

С чужаками Чэнь Гун держался с неприязнью и настороженно, поэтому не торопился открывать рот, чтобы завести новые знакомства. А Шэнь Цяо даже при желании едва мог понять, где они находятся и как выглядят. Четверо людей также не выказывали желания сблизиться. Они украдкой поглядывали на Чэнь Гуна и Шэнь Цяо, осматривая их с ног до головы, и, заметив их нетвердые шаги(4) и простые одежды, больше не обращали на них внимания.

[4] Нетвердые шаги: выражение, указывающее на отсутствие внутренней ци.

Вскоре подошли два младших монаха, неся в руках постельные принадлежности.

С прибытием еще двоих покои, и без того были не очень просторные, теперь казались урезанными вдвое.

Чэнь Гун не смог сдержать недовольного ворчания:

— Шесть человек - это уже слишком, так явились еще двое!

Младший монах, услышав его слова, прошептал:

— Благодетель, среди молодых людей была юная девушка. Ей было бы неудобно отдыхать с нами, поэтому мы выделили ей одну из боковых комнат. В конце концов, поможешь другим - поможешь себе.

Женщины, безусловно, должны были располагаться отдельно, так что Чэнь Гун более не смог ничего возразить. Вскоре он заметил, что четверо носили при себе оружие, после чего желание заговорить смело подчистую. Украдкой бросив на них взгляд, он внезапно обнаружил что-то, что вызвало в нем неподдельное волнение. Выбрав удачный момент, он подкрался к Шэнь Цяо и прошептал:

— Ты видел? Эти ребята из Люхэ! У них на сундуках и одеждах точно такой же символ, как тот, что я видел в округе Фунин!

Шэнь Цяо ответил с улыбкой:

— Скажи, как я мог это увидеть?

Чэнь Гун все не унимался:

— Если я начну разговор и в конечном итоге понравлюсь им, как думаешь, они согласятся принять меня в Люхэ?

Шэнь Цяо знал, как сильно Чэнь Гун жаждет присоединиться к Объединению Люхэ. Даже пройдя столь длинный путь, его первоначальное намерение не изменилось.

Он медленно ответил:

— Думаю, тебе лучше отказаться от этой идеи.

Глава 9 - Ты слепой!

—Почему?- спросил Чэнь Гун.

Шэнь Цяо объяснил:

—Я видел, что они волновали тебя, когда ты пытался завязать с ними знакомство. Кроме того, они хранили полное молчание, когда мы присутствовали. Можно сделать вывод, что они либо остерегаются нас, либо не хотят с нами разговаривать. Боюсь, что твое желание неосуществимо. Чэнь Гун был абсолютно расстроен, но вынужден был признать, что Шэнь Цяо прав.

—Хмф! Я знаю, что они свысока смотрят на людей нижних классов, подобных мне. Но настанет день, когда и я тоже наступлю на всех остальных и заставлю их встать передо мной на колени!

Шэнь Цяо знал, что больнле место в сердце Чэнь Гуна брало своё начало в детстве, и не было способов излечить его, сказав лишь несколько слов. Поэтому он прекратил пытаться переубедить его. Заоблачный монастырь был настолько скромным, что даже его вегетарианская еда не могла быть проще: миска белого рисового киселя и пара небольших гарниров. Впрочем, гарнир был замаринован самими монахами, и на вкус был довольно хорош.

Шэнь Цяо ел довольно медленно, чего не скажешь о Чэнь Гуне. Тот не смог установить отношения с людьми из ассоциации "Шесть Гармоний", поэтому был в плохом настроении. Он лишь поспешно сделал несколько глотков, после чего вернулся в боковую комнату.Вскоре после его ухода двое из тех, кто жил с ними в одной комнате, тоже пришли на ужин. Хотя Шэнь Цяо мог ощущать свет, он все ещё не мог четко видеть вещи. Кроме того, его глаза болели, если он долго смотрел, поэтому он в основном просто держал их закрытыми и пользовался ими только тогда, когда не было другого выбора.В этот момент он смутно разглядел четыре силуэта - двое из которых показались женщинами, судя по их платьям. Они направились в его сторону и сели за другой длинный стол. У Шэнь Цяо была кое-какая идея касательно этой ситуации. Он знал, что ассоциация "Шести Гармоний" должна была сопровождать какой-то груз, который был очень важен в этой поездке. Поэтому вместо того, чтобы прийти ужинать всем вместе, они оставили двоих в задней комнате для охраны. Эти две женщины определенно были теми двумя дамами, которые заняли комнату младших монахов.

Он не вмешивался в их дела. Доев на ощупь свой кувшин, он потянулся за бамбуковой палкой, лежащей рядом с ним. Бах! Палка скользнула в сторону и упала на землю.Шэнь Цяо обречённо вздохнул. Он не мог нащупать палку рукой, поэтому было невозможно, чтобы та упала вот так просто.

—Я случайно наткнулась на нее. Пожалуйста, извините, господин, - мягко сказала женщина, наклонившись, чтобы поднять палку и передать ее Шэнь Цяо.

—Все в порядке,- Шэнь Цяо взял палку. Кивнув в ее направлении, он поднялся, чтобы уйти. Женщина продолжила:

—Поскольку каждая встреча является результатом судьбы, не могу ли я узнать, как зовут достопочтенного господина?

— Моя фамилия Шэнь.

— Господин Шэнь собирается в город?

— Да.

— В черте города есть множество таверн и гостиниц. Так почему же вы выбрали обшарпанный монастырь, чтобы переночевать, вместо того чтобы найти жилье после въезда в город?Она явно пыталась выяснить личность Шэнь Цяо. Если бы это был любой другой человек, он бы обязательно переспросил ее:"Разве ты тоже здесь не остановилась? Кто ты такая, чтобы лезть в чужие дела?"

Но Шэнь Цяо был настроен доброжелательно и все же ответил:

— У нас не так много денег и размещение в городе стоило бы гораздо дороже. В таком случае, мы можем прийти в город ранним утром и не платить за ночёвку там.Его голос был довольно приятным для ушей. В нём было что-то, производящее хорошее впечатление на окружающих; что-то, что заставляло всех хотеть подружиться с ним. Людям было тяжело его игнорировать - несмотря на грубую одежду - и еще труднее считать его человеком того же типа, что и Чэнь Гун.

Поэтому, когда эти двое - кто были абсолютно несовместимы в таких вещах, как правила стиля и манеры - собрались вместе, чтобы идти по одной дороге как компаньоны, это неизбежно привело к тому, что другие стали подозревать их и испытывать словами. Однако они были действительно самыми обычными людьми, которые не владели базовыми боевыми искусствами.Его ответы были разумными и справедливыми. Юн Фуйи не смогла найти изъянов, поэтому осторожно извинилась:

— Простите мою самонадеянность. Моя фамилия Юн, Юн Фуйи. Шэнь Цяо кивнул:— Пожалуйста, наслаждайтесь трапезой, леди Юн, а я сначала извинюсь.Юн Фуйи ответила:— Господин, берегите себя. Шэнь Цяо нащупал палкой дорогу и подошел к двери.Глядя на его удаляющуюся фигуру, Юн Фуйи слегка нахмурила брови, но ничего не сказала.Ху Ю, сидевший с ней, предположил:

— Боюсь, что это не совпадение, что эти двое появились здесь в это время. Другой парень не выглядит большой шишкой*, но этот Шэнь - он выглядит незрячим, но как будет ходить слепой человек? Может, он охотится за товаром, который мы сопровождаем.

П/п. Большая шишка — важный, влиятельный человек.Его младший брат-близнец, Ху Ян перевел на него взгляд.

—Если ты можешь видеть его насквозь, неужели думаешь, что Заместитель Председателя не может?

Юн Фуйи объяснила:

— Я просто оцениваю его. У него нет внутренней ци, и он не слышал ничего о моей фамилии. Не похоже, что он притворяется. В любом случае, будь осторожен сегодня ночью. Во-первых, думаю, что будет безопаснее, если мы не будем входить в город, поскольку в нем слишком много людей и люди разговаривают. Но теперь кажется, что и этот способ может не сработать.

Ху Ю спросил:

— Что за редкое сокровище находится в грузе? С тех пор, как мы в пути, две группы людей уже пытались захватить его, одни за другими, и грабители тоже становятся всё сильнее. Мы все ещё должны двигаться далеко юг отсюда и до Цзянькана.* Единственное, чего я боюсь, так это, что что-то может случиться с грузом. Потерять товар - дело пустяковое, но вот подорвать репутацию ассоциации Шести Гармоний было бы, несомненно, большим событием.

П.п. Цзянькан (建康城 Jiànkāng chéng) — столица империи Восточная Цзинь и Южных Династий, в черте современного Нанкина. Крупнейший город мира в шестом веке.Несмотря на то, что их количество было невелико, эта группа людей могла считаться элитой Ассоциации Шести Гармоний. Просто представьте, даже Юн Фуйи, заместитель председателя лично отравилась в эту поездку. Насколько они могли быть слабы? Несмотря на это, все не осмеливались ослаблять бдительность.Юн Фуйи покачала головой:

— Председатель отдал строгий приказ. Мы должны доставить это в Цзянькан, не важно каким образом. Ранее он послал сообщение, сказав, что он хотел бы догнать нас и встретиться в префектуре Ло, а затем мы вместе отправимся на юг.

Услышав, что председатель был неподалеку от них, оба, Ху Ян и Ху Ю осмелели. Они продолжили свое обсуждение о том, что было в двух коробках, заслуживающих такого серьезного отношения со стороны ассоциации. Филиалы ассоциации Шести Гармоний можно было найти по всему северному и южному побережью Длинной реки*, за долгие годы они провели бесчисленное количество деловых операций. Среди товаров, которые они сопровождали, были и сокровища из императорского дворца, но даже такому грузу высшие чины никогда не придавали такого большого значения.

П.п. Длинная река (в основном используется название Long river) - Речная система в северной провинции Гуанси, Китай.

Следуя в сопровождении заместителя председателя лично и самим председателем - это было впервые в истории.

Ху Ян и Ху Ю были учениками Секты Драконьих Врат и общепризнанными экспертами в кулачном мире. В добавление к этому, они все ещё были молоды. У двух групп разбойников не было ни единого шанса подорвать их боевой дух; наоборот, это вызвало у братьев ещё большее стремление принять вызов. В отличие от них, Юн Фуйи на самом деле терзали тайные опасения.

"Несмотря ни на что, нам лучше оставаться в состоянии повышенной готовности, пока не встретимся с председателем"....

Этой ночью.

На окраинах было спокойно, нежели чем в самом городе. Так тихо, что это несколько пугало.Ночью в маленьком монастыре было мало развлечений, поэтому все находящиеся там легли рано. Кроме пары братьев, Ху Яна и Ху Ю, в ассоциации Шести Гармоний также были двое управляющих залом, которые превосходили братьев в боевых искусствах. Все четверо спали в одной кровати с Шэнь Цяо. Состав, подобный этому, считается впечатляющим даже в масштабах кулачного мира. Чэнь Гун мало знал об этом мире, но имел представление об этих людях. Для того, чтобы присоединиться к ассоциации Шести Гармоний, он испробовал все уловки, какие только мог придумать, чтобы сблизиться и подружиться с ними всеми возможными способами. Однако, несмотря на все его приложенные усилия, всё было напрасно. Они просто холодно передёргивали плечами, уделяя ему лишь половину внимания - они были гораздо добрее к Шэнь Цяо, по сравнению с Чэнь Гуном. Спустя несколько попыток, парень остался обескураженным. Он лёг на кровать, его мысли чередовались между возмущением и мыслью о том, что он все еще недостаточно искренен. Если он поговорит с ними завтра, о том, что желает присоединиться к ассоциации Шести Гармоний в качестве разнорабочего, делая работу по дому, например, разбрызгивать воду и подметать пол, может быть они согласятся. Ему действительно было очень сложно уснуть из-за нагромождения мыслей, крутящихся в его голове. Чэнь Гун много метался и ворочался. Затем он внезапно почувствовал, что кто-то из ассоциации Шести Гармоний пошевелился рядом с ним.Их движения были лёгкими и быстрыми. Надев свою одежду и взяв обувь, они исчезли в мгновение ока. Чэнь Гуна переполняли странные ощущения. Он хотел подняться и взглянуть, но сзади неожиданно появилась рука и прижала его. Это заставило Чэнь Гуна вздрогнуть. Затем он понял, что это Шэнь Цяо прижал его к себе.

— Не уходи. Останься здесь,- тихо сказал тот. Чэнь Гун ответил:

— Я просто приоткрою дверь и посмотрю в щель. Все будет в порядке. Сразу после того, как он закончил говорить, снаружи донеслись крики и звуки драки.

Нервозность и волнение охватили Чэнь Гуна одновременно, когда он резко осознал, что снова стал на шаг ближе к кулачному миру своего воображения.Однако его руки едва ли смогли открыть дверь до того, как кончики пальцев онемели. Дверь с громким грохотом распахнулась, и снаружи налетел ветер, словно ураган! У Чэнь Гуна не было достаточно времени, чтобы убраться с дороги. Он вскрикнул от боли и упал назад, ударившись нижней частью спины о край кровати, его крик немедленно превратился в вопль! Но это был ещё не конец. В следующую секунду кто-то крепко схватил его за горло!

Человек слегка подтянул его рукой, и Чэнь Гун "воспарил" над ним. При таком повороте, меняющем точку зрения, сцена снаружи комнаты сменилась сценой внутри. Глаза Чэнь Гуна расширились от ужаса, но парень не мог произнести ни звука. К тому времени, когда ему с большим трудом наконец-то удалось поймать равновесие, он услышал чей-то смех.

—Третий младший мастер, ты глупец? Достаточно одного лишь взгляда, чтобы понять, что этот парень ничего не смыслит в боевых искусствах. Он не из ассоциации Шести Гармоний. Зачем ты его поймал?

— Что? Он не из Шести Гармоний? Чёрт! Неудивительно, что мне так легко было его схватить! Значит, я поймал бесполезный хлам! Второй разразился проклятиями и крепко сжал руку, причинив Чэнь Гону такую боль, что из его глаз потекли слезы.

'Все кончено! Меня собираются убить!'

Осознав это, он начал жалеть, что не послушал Шэнь Цяо и не настоял на том, чтобы пойти посмотреть, вместо того чтобы тихо спрятаться в комнате.

Кулачный мир был все ещё далек от него, зато смерть была очень даже близко.

Спустя несколько секунд резкая боль обожгла шею Чэнь Гуна - признак того, что его хотели задушить. Но через мгновение человек, собиравшийся прикончить его, неожиданно одернул руку с удивлённым криком и отбежал. Давление исчезло и Чэнь Гуна охватило облегчение. Он упал на колени и непрерывно кашлял, чувствуя слабость с головы до ног.

Когда Мурон Сюнь собирался убить Чэнь Гуна, он знал, что в комнате был ещё один человек, но он не воспринимал этих двоих всерьез. Он никак не ожидал, что другой человек осмелится сделать первый шаг, подло напав на него, когда он будет добивать парня.

Бамбуковая палка была лёгкой, словно пёрышко, без единого следа присоединенной к ней ци. Муронг Сюнь думал, что сможет легко поймать его, но как только его рука коснулась края палки, она странным образом скользнула в сторону, ударив по важной точке на спине.У Муронга Сюнь не было иного выбора, кроме как отпустить Чэнь Гуна и сделать шаг в сторону.

— Кто ты такой?! - он прищурил глаза, с ног до головы оглядывая человека.

— Мы не состоим в ассоциации Шести Гармоний и не владеем боевыми искусствами. Нам просто пришлось ночевать в этом месте. Поскольку мы не имеем отношения к происходящим здесь обидам, не могли бы вы поднять руку в знак милосердия и отпустить нас? - сказал Шэнь Цяо.

Ночь была недостаточно светлой, чтобы он смог разглядеть Муронг Сюня. Он мог только примерно догадаться где находится другой, и поднял руки в том направлении.Но Мурон Сюнь понял об этом с первого взгляда:

—Ты слепой!...

В течение одной ночи в маленьком Заоблачном монастыре поднялась турбулентность, и он стремительно продвигался вперед.Не смотря на то, что Юн Фуйи предвидела нападение заранее, произошедшее ночью превзошло все ее ожидания. Ее рукава взметнулись вверх, когда она провела ладонью, а сама отплыла назад. Поза была элегантной и совершенно сказочной. Окружающим казалось, будто она грациозно танцует; они и не подозревали, какая сила заключена в ее ладони.Ее противник поднял один из рукавов вверх, а другой засучил, легко отразив атаку Юн Фуйи.

Но Юн Фуйи ясно видела выскользнувшие из рукавов Лопасти Крыла Цикады, тонкие, как ивовые листья. Свет исходил от мелькающих лезвий и вскоре исчезал вместе с яростной энергией, созданной ее ладонью, которая также рассеивалась прежде, чем кто-то успел заметить.

'Противник просто ужасен,'- подумала Юн Фуйи.

—Цветочный дождь прошел мимо, уносимый облаками, но не оставил лепестков на одежде.* Ты заслушиваешь должности заместителя председателя Шести Гармоний. Все посторонние сказали, что Юн Фуйи - женщина, и скорее всего марионетка. Но боюсь, что те, кто так говорит, никогда не имели возможности испытать возможности заместителя председателя Юн!

П.п. Цветочный дождь...: Оригинал - "云拂花雨不留衣", строка из поэзии, подписанная именем Юн Фуйи (云拂衣), которая служила названием и похвалой ее мастерству легкости.

Вместе с его словами беззвучный поток воздуха, словно ковер, приближался к Юн Фуйи. Она слегка изменилась в лице. Спокойствия, с которым она сражалась с Мурон Цинь, больше не было. Ее руки развевались на ветру, создавая отпечатки в форме цветков лотоса. Внутренняя ци, которую они несли, поднялась прямо вверх и в мгновение ока сформировалась в стену, которая затем была вытолкнута наружу. Два воздушных потока столкнулись друг с другом. Только тогда Юн Фуйи поняла, что вражеская ци имела такие быстро меняющиеся и непредсказуемые формы. Очень похожие на иглы, они проникали везде, где могли найти щель. Как только ее ладонь достигла его, она сразу же почувствовала волны ледяного сквозняка, проникающие в ее плоть через кожу, а затем дальше, прямо в кости.

Уже было слишком поздно выставлять руки. Противник не дал ей шанса ответить на атаку. Его внутренняя ци продвигалась вперед, слой за слоем, одна волна сменяла другую, как приливы и отливы реки весной. Юн Фуйи получила несколько внутренних травм, и не захотела принимать его на себя, отступив назад, хотя знала, что это оставит ее фронт открытым.К тому моменту, как она опустилась не землю, её грудь заполнила ужасающая боль. Привкус крови заполнил её рот, но вместо того, чтобы выплюнуть её, девушка проглотила ее как ни в чем не бывало.

—Кто вы, господин?Видя, что цвет лица Юн Фуйи все ещё удовлетворительный, человек был поражен, демонстрируя некоторое удивление и признательность:

— Из всех людей в стране Ци лишь немногие способны выдержать эту мою ладонь. Ты действительно очень способная.

—Кто вы такой? - вновь спросила Юн Фуйи. Человек высокомерно хлопнул руками и усмехнулся:

— Вы и ваши люди сейчас находитесь на территории Ци и пытаетесь вывезти вещи Ци из страны. Разве суд не должен уделить этому внимание? Что касается сегодняшнего дела, то если Ассоциация Шести Гармоний согласится оставить предмет здесь, я больше не буду мешать вам и гарантирую, что все вы сможете безопасно покинуть страну Ци!

После уничтожения династии клана Ян, клан Муронг скитался с места на место в течение нескольких династий. Нынешний старейшина клана, Муронг Цинь, стал никем иным, как приспешником Ци, служил ее императору Гао Вэю, несмотря на то, что утверждал, что является потомком императорского рода Муронг. Если бы это было в другой день, даже если бы пришёл Муронг Цинь , Юн Фуйи не испугалась бы биться с ним. Но теперь он явно пришел за товаром, который она сопровождала, и был настроен заполучить его, что означало...

— Где Лю Цинья и Шангуань Синчэн?! - ее выражение лица немного изменилось, когда она спросила о двух других управляющих, которые были с ней в поездке.

Ху Ян тоже вздрогнул, когда услышал вопрос. Он ответил:

—Оба, управляющий Лю и управляющий Шангуань, находятся в задней комнате и охраняют товары. Не должно быть никаких...

Юн Фуйи сказала:

— Не ожидала, что старейшина клана Муронг, великий, величайший эксперт страны Ци, привел бы подчиненных для подлого нападения. Над этим, конечно, посмеются другие, если новости когда-нибудь станут известны!

Муронг Цинь усмехнулся:

— Заместитель Председателя Юн пришла лично, как я мог осмелиться вести себя так высокомерно? Кроме того, мы здесь сегодня не одни... Какая крыса еще прячется в темноте? Пришло время показать себя!

Глава 10 - Я горжусь тобой

После произнесения этих слов вокруг стало тихо. Никто не ответил.

Юн Фуйи нахмурилась, вспомнив настоятеля монастыря и двух маленьких монахов. Все они до сих пор не появились. Она не знала, упали ли они в обморок от страха или же произошли какие-то другие непредвиденные обстоятельства.

Мурон Сюнь и Туоба Лянчжэ, которых отправили на поиски, вернулись, держа в руках Шэнь Цяо и Чэнь Гуна, а также двух управляющих Ассоциации Шести Гармоний.

— Старейшина, в этих сундуках один лишь хлам. Того, что нам нужно, там нет! - сообщил Туоба Лянчжэ, безжалостно повалив Чэнь Гуна на землю.

Чэнь Гун стонал от боли всю дорогу сюда, поэтому они также заблокировали акупунктурные точки, так как он был слишком шумным. Теперь парень не мог даже кричать, все его лицо было искажено болью.

К Шэнь Цяо относились немного лучше. Возможно, из-за того, что его умение, которое он только что продемонстрировал, заставило Мурон Сюня немного испугаться, и он крепко держал его за плечо.

Лю Цинья и Шангуань Синчэнь, два управляющих Ассоциации Шести Гармоний, которые обычно внушали благоговение, сейчас выглядели довольно побитыми и подавленными, а все их основные акупунктурные точки были заблокированы. Но они стиснули зубы и не проронили ни слова.

Мурон Цинь посмотрел на них и сказал:

— Если заместитель председателя Юн все еще заботится о жизни ваших подчиненных, то просто отдайте мне этот предмет.

Юн Фуйи вздохнула:

— Если старейшине Мурону нужны только товары, которые мы сопровождаем в этой поездке, то два сундука находятся прямо там, в боковой комнате, где остановились управляющий Лю и остальные. Просто приведи своих людей и забери их. Мне нечего сказать, так как мое боевое мастерство уступает вашему.

Мурон Цинь усмехнулся:

— Думаешь, что все остальные дураки? Эти два твоих сундука - просто приманка. Боюсь, что настоящий товар, который ты сопровождаешь, все это время находился на твоем теле, я прав?

После этих слов даже люди из Ассоциации Шести Гармоний повернулись и удивленно посмотрели на Юн Фуйи.

Ее лицо потемнело.

— Откуда старейшина Мурон услышал эти слухи, да еще и принял их за правду? Эти два сундука были доверены нам, чтобы мы отправили их обратно в Южный Чэнь. Владелец товаров также хорошо известен нам, и, кстати говоря, это ваш покойный коллега, младший прецептор* наследного принца, Сюэ Жун. После того как он скончался от болезни, его жена и дети попросили Ассоциацию Шести Гармоний помочь перевезти его имущество на родину. Наш председатель был в хороших отношениях с младшим прецептором Сюэ и поэтому приказал мне лично сопровождать его. Вот и все!

П.п. Прецептор — наставник, ответственный за поддержание некоторого учения или традиции.

— Эти два сундука заполнены только старыми вещами Сюэ Жуна, большинство из которых - книги. От двух коробок с книгами можно избавиться на месте. Зачем перевозить их из Ци на Юг?

— Вы спрашиваете об этом меня, но к кому я должна обратиться за ответом?

— Ваша команда неоднократно сталкивалась с махинациями и угонами с тех пор, как вы отправились в путешествие. Только не говорите мне, что все эти люди пришли за двумя коробками старых книг Сюэ Жуна?

— Возможно, некоторые люди считают, что младший прецептор Сюэ накопил много богатств, пока был жив, и думают, что эти две коробки полны золота и сокровищ. Они не знают, что у младшего прецептора Сюэ были чистые руки. Он даже не оставил после себя много денег.

Мурон Цинь холодно ответил:

— Среди оставшихся личных вещей Сюэ Жуна есть книга под названием "Дополнение к Лазурному морю". Я хотел бы попросить заместителя председателя Юн передать ее, пожалуйста.

— Все книги находятся в этих двух сундуках. Если она там, значит, она там. Если нет, то нет. Сундуки уже в вашем распоряжении. Что еще вы можете попросить меня передать?

Мурон Цинь посмотрел на Туобу Ляньчжэ и Мурон Сюня. Последний сообщил:

— Я уже все обыскал. Нет ни одной книги под названием "Дополнение к Лазурному морю".

Из воздуха донеслось бульканье:

— Старейшина Мурон действительно терпелив. Боюсь, если вы и дальше будете так ходить вокруг да около, то заместитель председателя Юн будет до последнего прикидываться дурочкой. Будет лучше, если вы прямо скажете, что Дополнение к Лазурному морю - лишь прикрытие, а внутри него скрыта Книга Свободной Воли Стратегии Вермилион Ян. Попроси ее передать Стратегию Вермилион Ян напрямую!

Неужели здесь прятались еще люди?!

На лицах братьев Ху отразилось удивление и недоумение. Они быстро подняли головы, чтобы оглядеться, но все, что удалось найти, - это густые, жуткие ветви и тихий монастырь. Не было видно даже половины души.

Однако в следующий момент они заметили за колонной крыльца какую-то фигуру.

Чэнь Гун, несмотря на боль, довольно долго внимательно слушал их разговор, но осознал, что не понял ни одного предложения. Надежды на вступление в Ассоциацию Шести Гармоний были давно оставлены. Ему было очень больно, от этого он весь вспотел. Только благодаря тому, что боль немного стихла, он наконец смог найти в себе силы поднять голову и посмотреть на говорившего. Однако этот взгляд так напугал его, что он решил, что было бы лучше, если бы он ничего не увидел.

Фигура под лунным светом была одета в монашеское одеяние - это явно был один из младших монахов из Заоблачного монастыря!

Поскольку в монастыре были гости женского пола, два маленьких монаха уступили свою комнату Юн Фуйи, а сами перебрались спать к Чэнь Гуну и остальным в общий спальный корпус. Когда тот встал, чтобы понаблюдать за происходящим, было уже совсем темно. Он знал только, что люди из Ассоциации Шести Гармоний ушли, и не обратил внимания на то, остались ли там два монаха.

Но, слушая его сейчас, голос монаха был совершенно другим, чем раньше. На самом деле, это был претенциозно сладкий голос женщины!

Чэнь Гун чувствовал, что в его голове царит полный хаос, словно она была заполнена рисовой пастой, и он совершенно не мог понять, что происходит.

Однако остальных больше волновало не то, заменил ли кто-то монаха впоследствии или же его не было с самого начала.

Все взгляды резко изменились, когда она произнесла о "Стратегии Вермилион Ян" !

Юн Фуйи спросила:

— А кто вы, госпожа? Если вы так прячетесь и изворачиваетесь, быть может, вы замышляете что-то скандальное?

"Монах" кокетливо ответила:

— Мой первоначальный план действительно состоял в том, чтобы пробраться внутрь, а затем улизнуть с вещью, но что я могла сделать, когда заместитель председателя Юн просто не дала мне шанса? А тут еще и старейшина Мурон вмешался, и мне ничего не остается, как явиться.

Юн Фуйи не могла понять происхождение собеседницы. Пока она внимательно изучала ее с ног до головы, нахмурив брови, собеседница снова захихикала:

—Заместитель председателя Юн, вы думали, что были достаточно благоразумны, сохраняя все в тайне и не привлекая внимания. Но вы не знали, что с тех пор, как вы покинули столицу, бесчисленное количество людей внимательно следило за всеми вами. Те две группы были всего лишь маленькими рыбками, не заслуживающими упоминания, в то время как эта сегодняшняя группа - настоящее собрание талантов. Боюсь, что кроме моей Секты Гармонии и старейшины Мурона, есть еще эксперты, которые еще не раскрыли себя. Поскольку звезды и лунный свет идеальны, а возможность собраться всем вместе - редкость, почему бы нам не позвать остальных и не поболтать? Давайте усилим нашу дружбу, а также решим вопрос с оставшейся книгой "Стратегия Вермилион Ян"? Как мы должны ее поделить? Она достанется сильнейшему? Или стоит разделить ее на части, чтобы каждый из нас получил по кусочку?

Она дразнила, когда говорила. Звучало довольно юмористически, но никто из присутствующих не засмеялся.

Сердце Юн Фуйи ёкнуло.

Она еще могла справиться с Мурон Цинь самостоятельно, хотя было бы непросто, но ситуация была довольно сложной, ведь Секта Гармонии, известная своим довольно эксцентричным и диким поведением, также вышла на сцену. Кроме того, судя по тому, что сказала таинственная женщина, похоже, в темноте прятались и другие люди, которые еще не выдали себя.

Мурон Цинь сказал глубоким голосом:

—Вы сами видели, заместитель председателя Юн. Сегодня в Заоблачном монастыре слишком много экспертов, чтобы ты могла справиться с ними в одиночку. Если вы согласитесь передать мне Стратегию Вермилион Ян, я отпущу вас от имени императорского двора и гарантирую, что все вы сможете благополучно покинуть страну.

— Правда, что старейшина Мурон работает на императорский двор, но боюсь, что наша Секта Гармонии более квалифицирована, чтобы сказать эти слова, учитывая наше влияние в стране Ци, - улыбнулась честная и простая на вид маленькая монахиня, выходя из-за колонны.

Она не успела ступить и шагу, как Мурон Сюн айкнул где-то сбоку. Он поспешно отпустил Шэнь Цяо и быстро отступил на несколько шагов.

Фигура Мурон Циня немного сдвинулась с места и в мгновение ока оказалась перед Мурон Сюном. Из внутренней стороны его рукавов вырвались два мерцающих луча, а затем и сам Мурон Цинь набросился на монахиню.

Чэнь Гун безучастно смотрел на двух людей под лунным светом; их развевающиеся в воздухе халаты и рукава, а также свет и тени, нависшие над ними, рисовали скрещивание мечей, словно цветущий персик. Он вдруг понял, насколько смешным было его возмущение, когда Ассоциация Шести Гармоний отвергла его раньше, а также насколько невежественным и наивным было его понимание так называемого мира кулачного боя.

Он не мог не посмотреть на Шэнь Цяо.

Тот по-прежнему спокойно стоял с бамбуковой палкой в руке. Половина его тела была скрыта тенью, что делало его почти незаметным для окружающих.

С первого взгляда Шэнь Цяо казался человеком, который не мог быть проще. Но в то же время, казалось, что в нем скрыто множество тайн, так что другие не только не могли понять его, но и вообще ничего не могли понять.

На другой стороне Мурон Цинь и монахиня начали сражаться врукопашную. Юн Фуйи оглядела всех вокруг, ей в голову пришла идея, и она последовала ей.

Ее шаги были быстрыми. Один ее шаг был сравним с десятью шагами обычного человека. Казалось, что при каждом шаге распускается цветок, который задевает одежду, но не оставляет на ней следов.

Тем не менее, она успела сделать лишь один шаг, как сзади на нее обрушилось давление, тяжелое, как гора, и толкнуло ее вниз, прямо лицом.

Без предварительного совещания Мурон Цинь и монахиня, которые боролись друг с другом, решили напасть на Юн Фуйи!

Монахиня хихикнула, не забывая о сарказме:

— Заместитель председателя Юн действительно слишком неискрененна, пытаясь уйти вот так, пока ваши подчиненные все еще здесь. Разве так должен вести себя председатель ассоциации? Если об этом станет известно, кто осмелится в будущем снова пойти за вами, верно?

Юн Фуйи знала, что раз предмет был на ней, то остальные ее люди были незначительны. Мурон Цинь и остальные не обратят на них никакого внимания, а значит, им не грозит опасность еще долгое время. Именно поэтому она решила уйти первой. В данный момент, даже когда монахиня намеренно разжигала дисгармонию между ее коллегами и последователями, она хранила молчание. Мурон Цинь и так был занят, а с появлением еще одной "демонической женщины" из Секты Гармонии давление удвоилось.

Три потока внутренней ци смешивались и сталкивались в круге, сосредоточенном на них троих. Остальным пришлось отступить подальше, боясь попасть под перекрестный огонь. Лю Цинья и Шангуань Синчжэнь, напротив, не повезло. Они не могли двигаться, и, как бы прискорбно это ни звучало, один из потоков внутренней ци врезался в них, заставив их сразу выплюнуть полный рот крови. Ху Янь и Ху Юй были сильно потрясены. Они шагнули вперед, пытаясь оттащить их, но обнаружили, что у них нет ни единого шанса приблизиться к боевому кругу вокруг этих трех человек.

Монахиня и Мурон Цинь, казалось, объединились, хотя на самом деле они также настороженно относились друг к другу. Опасаясь подлостей друг от друга, они были несколько сдержанны в своих действиях. Юн Фуйи изначально находилась в проигрыше, сражаясь с ними в одиночку, но поскольку у двух других были свои зловещие идеи, она смогла найти тонкий баланс в борьбе и упорно цеплялась за него.

Опасная ситуация равновесия вскоре была нарушена, когда Мурон Цинь внезапно изменил свой план. Свет его Крылатых Клинков Цикады изменил свой маршрут, пронесся мимо лица Юн Фуйи и устремился к монахине, неся с собой сильный холодный ветер, замораживающий все на своем пути. В ответ на это она, преграждавшая Юн Фуйи путь к спасению, отпрыгнула в сторону, чтобы увернуться. Но тонкий клинок неотступно следовал за ней, непреклонный до последнего вздоха.

Судя по их фактической силе, Мурон Цинь был немного искуснее, чем "монахиня". Просто этот разрыв не был заметен, потому что до этого момента у них была общая цель. Теперь же, когда ситуация изменилась, монахиня оказался ошеломленной. С колонной позади нее и карнизом над головой у нее не было пути к отступлению. Она огляделась вокруг и краем глаза заметила Чэнь Гуна, лежащего рядом земле. Не раздумывая, она потянулась к нему, намереваясь использовать его как щит.

Эта сцена длилась не более одного мгновения. В глазах людей, практически не владеющих боевыми искусствами, их движения были подобны мелькающим теням, которые те были совершенно не в состоянии воспринять.

Чэнь Гун даже не понял, что девушка тянется к нему. Его голова все еще была повернута в сторону, и он смотрел на Юн Фуйи и Мурон Циня.

Шэнь Цяо увидел это.

В его теле не было ни малейшего следа внутренней ци. Что касается так называемых боевых искусств, то он помнил лишь немногое и часто забывал то одно, то другое. Его здоровье тоже было не на высоте: время от времени он кашлял кровью, а его глаза были слепы. Но он не мог заставить себя просто стоять и смотреть.

Поэтому он выбрал спасти его.

Когда Чэнь Гуна грубо повалили на землю, он все еще не понимал, что произошло.

Увидев, что вместо человека, которого она хотела схватить, появилась бамбуковая палка, монахиня издала удивленный звук.

В тот же миг произошло множество изменений. Свет клинка уже появился, и ей оставалось только отпустить палку, как она, сложив пальцы в виде цветка, с силой ударила тонким лезвием по голове.

Лезвие пробило щит ее внутренней ци, вонзившись прямо в ладонь монахини. Если бы она не схватилась за нее изо всех сил, импульс лезвия наверняка не закончился бы на этом.Рука девушки тут же превратилась в месиво из крови.

Если бы не эта бамбуковая палка, разрушившая ее хороший план, она бы уже давно поймала козла отпущения. Как бы она сама себя в таком случае покалечила? На ее лице появилось свирепое намерение убить. Не обращая внимания на Юн Фуйи и Мурон Циня, она тут же схватила Шэнь Цяо за голову!

Причина, по которой Мурон Цинь решил отказаться от Юн Фуйи и действовать против монахини, заключалась в том, что он знал, что Юн Фуйи вряд ли сможет сбежать сегодня. Поэтому было неважно, кто именно будет удерживать ее здесь.

Как и ожидалось, из мрака раздался звук нефритового колокола*. Для других людей он звучал так далеко и в то же время так ясно, что очищались даже зрение и слух. Однако для Юн Фуйи этот звук не отличался от сотен игл, пронзающих плоть, или тысяч мечей, пронзающих сердце. Все ее тело пронзила сильнейшая боль, и даже внутренняя ци, которая должна была циркулировать внутри нее, застопорилась.

П.п. Перевернутый колокол в форме чаши, который в основном используется для медитации и религиозных целей в буддизме.

'Кто на этот раз?!'

Юн Фуйи была очень напугана. Ей уже было наплевать на все остальное, она хотела бежать изо всех сил, но не могла сделать ни шагу, словно ее блокировала невидимая сеть.

Когда-то она думала, что даже если уровень ее боевых искусств недостаточен для попадания в десятку лучших, они не будут совершенно бесполезны. Только сейчас она поняла, как сильно ошибалась. Не успела она появиться, как кто-то уже решительно подавил ее.

Неужели ей суждено потерять вещь, которая была на ней сегодня? Думая об этом, Юн Фуйи не могла не почувствовать, как внутри нее поднимается отчаяние.

С другой стороны, монахиня схватила Шэнь Цяо, ее пальцы были быстры, как молния, без каких-либо колебаний.

Она могла уступать Юн Фуйи или Мурон Циню, когда сражалась в одиночку, но для борьбы с таким человеком, как Шэнь Цяо, ее мастерства было более чем достаточно, чтобы легко его схватить.

Причина, по которой Шэнь Цяо смог помешать монахине поймать Чэнь Гуна раньше, заключалась не только в изящном движении, но и в том, что он воспользовался моментом и застал ее врасплох.

Когда монахиня серьезно атаковала, у него не было абсолютно никаких сил сопротивляться.

С импульсом лавины, сила ци пронеслась над ним, неся с собой чудовищное убийственное намерение. Несмотря на то, что их все еще разделяло пять или шесть шагов, Шэнь Цяо уже стало трудно дышать. В ребрах запульсировали волны боли, он провалился в полную темноту, не чувствуя под ногами земли. Все его тело обмякло, за исключением одного места на груди, которое, словно поджаренное огнем, было настолько тугим, что освободить его можно было, только выплюнув полный рот крови.

Монахиня совершенно не заботилась о Шэнь Цяо. По ее мнению, этот человек действительно заслуживал смерти за то, что не взвесил свои возможности, прежде чем совать нос в чужие дела.

Такой как он ничего не стоил, как бы красиво ни выглядел.

В ее глазах Шэнь Цяо уже был мертв.

Еще один инцидент произошел, когда кончик ее пальца едва достал до его шеи.

Из темноты внезапно появилась рука и ущипнула монахиню за запястье.

Она не была быстрой, ее стиль также был прозаичен. В ее движении не было ничего причудливого.

Рука была светлой и тонкой, с гладкой кожей без следов шрамов. Можно было сказать, что она принадлежала человеку, и явно человеку, который долгие годы жил в комфорте и роскоши, занимая высокое положение.

Глава 11 - Шэнь Цяо: Мое сердце слишком больно и устало, чтобы снова любить

Мало того, что маленькая монашка была не в силах описать это, на самом деле, она была в крайнем ужасе, ее лицо побелело.

Потому что она совершенно не знала, откуда взялась эта рука, и все, что она могла сделать, это позволить другому человеку держать ее костяшку между пальцами, ибо она была абсолютно бессильна против него!

— «Ааа!!!»

Резкое ощущение боли кольнуло ее запястье. Она не могла не закричать от ужасающей боли.

Любой человек, услышавший этот голос, если не защитит женщину, то хотя бы слегка приостановит свое движение не в силах идти как нив чем ни бывало. Однако жаль, что, ввиду того что у неё было простое о кругловатое честное лицо маленькой монашки, эффект был не очень идеальным, и у человека, с которым ей пришлось столкнутся, было каменное сердце. Потому кость ее запястья была жестоко уничтожена сильной хваткой, ее тело сразу же после этого подлетело. Но это произошло не из-за того, что она взяла на себя инициативу позорного побега — она фактически была в полете.

Нежное тело врезалось прямо в колонну крыльца с такой силой, что даже колонна, казалось, слегка содрогнулась от удара. Маленькая монашка рухнула на землю, и ее вырвало кровью и она выглядела приниженной.

Одно из ее запястий было сломано сокрушительной хваткой, а другая рука только что была пронзена Крыльями Цикады. С парой сильно искалеченных рук она была настолько жалкой, насколько это вообще было возможно.

Но складывалось впечатление, что она не принимала близко к сердцу свое такое сокрушительное состояние. Вместо этого она свирепо посмотрела на человека, который столь жестоко ранил ее, и тихо спросила: «Кто ты…», ее голос был приглушен кровью во рту.

Человек в черной мантии ответил: «Нет нужды так смотреть на меня. Сан Цзинсин и Юань Сюсю точно не осмелились бы похвастаться победой надо мной, даже если бы они объединились, не говоря уже о тебе?»

Выражение лица Бай Жуна немного изменилось:

— «Могу ли я узнать ваше благородное имя, уважаемый господин?»

Вместо него кто-то уже ответил на ее вопрос:

— «Могу ли я спросить, по какой причине Мастер Секты Ян появился в этом месте?»

Мастер Секты Ян… Ян Уши?!

Глаза Бай Жуна слегка расширились. Она с трудом могла поверить в это.

Как самая выдающаяся ученица Секты Гармонии, она часто слышала имя Янь Уши. Несмотря на то, что три Демонические секты произошли от одного корня, они уже давно были в плохих отношениях, не царя в никаком мире. В частности, Секта «Гармонии» часто создавала проблемы для Секты «Очищающей Луны» в течение десяти лет, особенно когда Янь Уши отсутствовал из-за его Медитации-Закрытой-Двери, Секта «Гармонии» используя эту возможность ударить их посильнее, пока они были не способны дать отпор. Теперь же, когда Янь Уши снова появилась в мире боевых искусств, что он ранил ее… Честно говоря, это было так не несправедливо.

Янь Уши зло усмехнулся:

— «Почему я не могу быть здесь, когда даже такой старый лысый осел* (老秃驴 Lao Tulü оскорбительный способ назвать монахом), как ты, может прийти?»

В сопровождении его голоса монах, державший в руке нефритовый колокольчик, медленно вышел с мрака тени. Однако он не был похож на «старого лысого осла», как назвал его Ян Уши. У него было лицо как нефрит, и на вид около тридцати; мужчина был одет в белоснежную монашескую рясу, настолько чистую, что, казалось, что на ней не было даже пылинки. Не было необходимости говорить, все его тело уже было изображено четырьмя словами: «Много уважаемый старший монах».

Его появление не вызвало большого ажиотажа среди молодого поколения, такого как Муронг Сюнь и Туоба Лянчжэ. Однако выражение лиц Мужун Цинь и Юнь Фуи резко изменилось, как только они увидели его.

Мужун Цинь закричал:

— «Я не ожидал, что два сторонних эксперта, такие благородные, как Великий Проницатель Династии Чжоу, Мастер Сюэтин и великий магистр поколения, Мастер Секты Янь, будут действовать так скрытно, прячась в темноте и тайно. пробирается в страну Ци, чтобы захватить оставшуюся книгу «Стратегии Вермиллиона Ян»! Желая воспользоваться нашими спорами, чтобы украсть его, ты все еще хочешь сохранить лицо или нет?

Мастер Сюэтин ответил:

— «Патриарх Муронг, не должен так волноваться. Император династии Чжоу запретил и буддизм, и даосизм с тех пор, как скончался герцог Цзинь. Этот старый монах больше не Великий Наставник Чжоу. Единственная причина, по которой я пришел сегодня, это просьба моего старого друга. Я надеюсь, что вице-председатель Юн сможет передать мне этот предмет, чтобы я мог вернуть его законному владельцу, дабы исполнить его давнее желание».

Бай Жун выплюнул кровь с пеной и хихикнул:

— «Я никогда не видела монаха с таким толстым лицом, как у тебя. Очевидно, что вы задумали план, увидев такое сокровище, но вы только что сказали, что это просьба какого-то старого друга. Всем известно, что «Стратегия Алого Ян» стала бесхозным сокровищем после смерти Тао Хунцзин. Может быть, Тао Хунцзин посетил вас во сне, попросив вас собрать книги и сжечь их для него?»

Мастер Сюэтин не выказывал ни горя, ни счастья. Он сложил руки вместе в знаке приветствие, как будто просто не слышал слов Бай Жуна.

Так как было еще два человека, Муронг Цинь и Бай Жун.

Ибо было еще два человека, Мужун Цинь и Бай Жун не осмелились снова поспешно атаковать Юнь Фуи, хотя девушка тоже не могла позволить себе расслабиться лишь из-за этого. Вместо этого ей стало еще тяжелее на сердце.

После смерти Ци Фэнгэ не было более великого мастера боевых искусств, чем десятка лучших.

Имена дзен-мастера Сюэтина и Янь Уши были заняли место в этом списке. Уровень боевых искусств первого был глубокой загадкой, и вполне вероятно, что он уже попал в тройку лучших. Что касается последнего, то, хотя он пропал без вести на много лет, он сокрушил Кунье, эксперта нового поколения, который победил главу клана Сюаньду, сразу после своего возвращения в мир боевых искусств.

Юн Фуи не сможет справиться ни с одним из них, кто мог предположить, что придут сразу оба?

Она размышляла о задании, которое поручил ей глава Доу Яньшань, и ее рот наполнился горечью. Кто бы мог ожидать, что они оба будут думать о задаче, которую председатель, Доу Яньшань, доверил ей.

Не то чтобы она не старалась изо всех сил, но сегодняшняя ситуация была далеко за пределами ее ожиданий.

Это правда, что эти люди не ладили друг с другом, но у всех у них была общая цель — оставшаяся книга «Стратегия багрового Ян», которая находилась у нее.

«Стратегия багрового Ян», написанная Тао Хунцзином, состоит из пяти книг, в каждой из которых используется один из пяти элементов, соответствующих одному из пяти внутренних органов человеческого тела. Он был разделен на пять разделов: «Знание разума», «Демонические души», «Блуждающие духи», «Мутная энергия» и «Свободная воля», объединяя философии Трех школ, и считался беспрецедентно чудесной книгой. Три книги, которые были известны в настоящее время, находились в Императорском дворце династии Чжоу, на горе Сюаньду и в секте Тяньтай соответственно, в то время как местонахождение двух других книг оставалось загадкой.

Полагаясь на оставшиеся книги в своих руках, гора Сюаньду и секта Тяньтай прочно удерживали свои лидирующие позиции среди даосских сект и буддийских сект, как если бы они были гроссмейстерами среди всех мастеров боевых искусств в мире. Ци Фэнгэ даже стал мастером боевых искусств номер один под небесами благодаря счастливой случайности.

Хотя его ученик, Шэнь Цяо, потерпел неудачу и был фактически сброшен со скалы чужими атаками, Шэнь Цяо был виноват в том, что плохо учился. Это не имело ничего общего со «Стратегией Алого Ян». Даже если бы кто-то мог владеть только одной книгой, изучив ее сущность и постигнув тайны внутри, для того все равно бы было бы невозможно достичь силы, чтобы стать мастером боевых искусств номер один единственный под небесами, как Ци Фэнгэ.

Все три книги, местонахождение которых было известно, хранились в строжайшей безопасности соответствующими сектами. Другим было не так просто захватить их силой. У двух других книг не было владельцев, и они предназначались для способных. Поэтому, когда новость о том, что Юнь Фуи носила на теле оставшуюся книгу «Стратегии Вермиллиона Ян», была тайно распространена, они привлекли группы грабителей за группами.

Люди из Ассоциации Шести Гармоний не знали правды. Они просто думали, что в этих двух сундуках спрятаны какие-то редкие сокровища. Услышав, что Юн Фуи носит с собой «Стратегию Алого Ян», все они были ошеломлены и не могли отреагировать даже до этого момента.

В тишине противостояния у всех участников были опасения и страх по отношению друг к другу. Никто не хотел действовать первым.

Мужун Цинь намеревался вырвать его силой, но он также знал, что, как только он нападет, монах Сюэтин и Янь Уши обязательно нанесут удар, чтобы остановить его.

Находясь в центре вихря, Юн Фуи была глубоко взволнована внутри, словно узел на ее горле был практически завязан.

В глубине души она знала, что даже если она сможет пережить кризис сегодня вечером, после того, как новости станут известны завтра, за сокровищами придет больше людей, а никак меньше. В худшем случае туда притянутся даже люди из секты Нефритового облака на горе Тай и Института Линьчуань. К тому времени можно было бы с таким же успехом сказать, что у Ассоциации Шести Гармоний уже никогда не будет мирных дней.

Она составила в уме план и остановилась на втором лучшем варианте, выбрав человека, который казался самым надежным из всех присутствующих: «Правильная поговорка. «Вещи всегда зарезервированы для способных». Поскольку у Ассоциации Шести Гармоний недостаточно сил, сокрытие сокровищ было бы для нас скорее несчастьем, чем богатством. Я готов передать книгу «Стратегия Алого Ян» в обмен на мир. Могу ли я спросить, может ли господин гарантировать безопасность мне и моим подчиненным, если я отдам вам книгу?

Дзен Мастер Сюэтин заявил Будде* (обычно относится к высказыванию Амитабха) :

— «Вице-председатель Юнь — очень принципиальный человек. Как этот старый монах посмел не приложить всех моих усилий?»

После нескольких раундов серьезных размышлений Юнь Фуи тайно стиснул зубы и достал из-под одежды маленькую бамбуковую трубку. Ху Янь и Ху Юй не могли удержаться и вытянули шеи, чтобы взглянуть, а Бай Жун не могла не выпрямиться. Трудно было поверить, что эта обычная бамбуковая трубка, которая была тоньше женского запястья, на самом деле содержала оставшуюся книгу «Стратегии Алого Ян», чего хотел каждый в мире.

У Бай Жун не было сил соревноваться с ними, так как обе ее руки были повреждены, поэтому она просто уперлась в колонну крыльца, чтобы насладиться зрелищем.

Но Мужун Цинь уже превратился в тень, устремившись прямо к этой бамбуковой трубе.

Однако, прежде чем он смог приблизиться к Юнь Фуи, ветер, созданный ладонью мастера Дзэн Сюэтин, уже прилетел сзади, как бриз, сопровождаемый бесконечными звуками нефритового колокольчика, и каждый звук, казалось, стучал прямо в сердца людей. В ушах Мужун Циня это ничем не отличалось от того, что пережила Юн Фуи совсем недавно. Его шаги вдруг стали на тысячу фунтов тяжелее, а в груди стало так тесно, что его тошнило.

Он знал, что на него определенно повлиял нефритовый колокольчик, поэтому просто закрыл уши и перестал слушать. Но движение его руки не прекращалось. Он все еще тянулся к бамбуковой трубке в руке Юн Фуи.

Никто не знал, о чем думал Янь Уши, поскольку он тоже приложил руку к борьбе. Его фигура немного изменилась. Он мелькнул позади Мужун Циня так быстро, что даже тень цветов еще не успела всколыхнуться от потока воздуха его движений.

Он протянул руку. Но вместо того, чтобы помешать Мужун Циня схватить бамбуковую трубку, он должен был остановить Дзен Мастера Сюэтина.

В мгновение ока эти двое уже сделали более пары десятков ходов. Не говоря уже о Чен Гонге, который уже был ослеплен и совершенно не понимал, что происходит, даже молодые таланты, такие как Ху Янь и Ху Юй, также были совершенно озадачены.

У Чен Гонга закружилась голова от одного взгляда, но он не мог оторвать глаз. Как только он был глубоко очарован, Шэнь Цяо внезапно прижался к его плечу, прошептав:

— «Вставай, иди!»

Обычно всякий раз, когда Шэнь Цяо произносил одно предложение, Чэнь Гун должен был возражать, по крайней мере, с тремя. На этот раз он был на редкость послушным. Стиснув зубы, он поднялся после долгой борьбы и собирался уже уйти, не сказав ни слова.

Однако сразу после того, как он встал, Чэнь Гун почувствовал мощную силу, поднимающую его за спину, когда все его тело взлетело высоко в небо. Он был очень напуган и не мог сдержать крика. К тому времени, когда Янь Уши забросил его на крышу, его ноги были настолько слабы, что он опустился прямо на колени и чуть не упал с крыши.

С самого начала этой ночи ему совершенно не везло. Чен Гун начал впадать в отчаяние. Он посмотрел вниз, дрожа, и увидел еще одного человека рядом с Янь Уши.

Шэнь Цяо тоже подняли на крышу.

У него даже была бамбуковая трубка в руке — ее навязала ему Янь Уши, что-то, за что он не хотел ни держаться, ни выбросить. Он выглядел озадаченным и беспомощным. «Мы всего лишь два человечка, которые случайно остались здесь на ночь и к делу в кулачном мире никакого отношения не имеем. У долга есть должник. Не мог бы мастер секты Ян не дразнить нас так?»

Ян Уши улыбнулся и ответил: «Как ты можешь называть это поддразниванием? Я даю вам огромную пользу. Теперь то, чего хотят все в этом мире, находится прямо в ваших руках. Разве ты не чувствуешь себя хоть немного счастливым?

Никто не ожидал, что Янь Уши ввязывается в драку только для того, чтобы отдать бамбуковую трубку двум неуместным маленьким картофелинам, которые случайно оказались рядом. Какое-то мгновение все там смотрели на Шэнь Цяо горящим взглядом, желая прожечь в нем дыру.

Дзен Мастер Сюэтин нахмурился:

— «Зачем Мастеру Секты Яну нужно вовлекать в это людей, не связанных между собой?»

Ян Уши небрежно возился с нефритовым аксессуаром, привязанным к его одежде.

— «Разве вы все не умираете от желания увидеть, что там написано? Мы не достигнем конца, если будем продолжать сражаться в таком же духе, так почему бы не позволить каждому получить свою долю? Если я буду читать это вслух, остальные точно не поверят тому, что я скажу. Если вы это читаете, я тоже не могу доверять вашим словам. Тогда лучше дать ему прочитать. Однако то, что вы услышите из того, что он читает, зависит от вашей собственной удачи.

Примечание от переводчика:

Часть было отредактирована. И зарание хочу сказать большое спасибо публичным бетам в комментариях, которые нас поправляли, это было очень приятно и реально помогло.

Глава 12 - Никто не мог поверить своим глазам

Многие слышали, что Янь Уши всегда действовал очень непредсказуемо и эксцентрично. На самом деле, Бай Жун в глубине души возликовала, услышав его предложение.

Сегодня она была единственной представительницей школы Гармонии. В присутствии Дзэнского мастера Сюэиня, главы Янь Уши и остальных, даже будучи в своей лучшей форме, она бы не смогла потягаться с ними за “Стратегию Солнца”. Не говоря уже о том, что сейчас ее руки были значительно повреждены.

Если согласиться на предложение Янь Уши, тогда у нее появиться возможность услышать хотя бы несколько строчек. Мало того, что она сама выиграет с этого, так еще и вернется обратно не с пустыми руками.

Подумав об этом, она внимательно уставилась на бамбуковую трубку в руках Шэнь Цяо, не сводя с нее глаз ни на миллиметр.

Мужун Цинь и остальные повели себя также как Бай Жун. Единственным, кто не был с этим согласен, был Дзэнский мастер Сюэинь:

– Глава Янь, этот человек не принадлежит миру боевых искусств. Если сегодня он прочтет эту книгу вслух, новости об этом рано или поздно распространяться по всем окрестностям, и, когда другие не смогут добраться до самой части “Стратегии Солнца”, они попытаются добраться до этого человека. Ты может быть не убьешь его своими собственными руками, однако он погибнет именно из-за тебя!

Янь Уши лениво ответил тому:

– Старый лысый осел, разве то, что ты говоришь, не является чистой воды лицемерием? Скорее всего ты уже ознакомился с той частью, которая храниться в Императорском дворце Чжоу, еще будучи Великим наставником. Более того, ты же изначально ученик школы Тянтай. Твой учитель Хуивэнь еще не скончался, когда ты предал свою школу. Учитывая, как сильно он дорожил тобой, не удивлюсь если ты также ознакомился и с той частью, что хранилась в школе Тянтай. Если добавить еще и эту часть, тогда получается, что ты будешь обладать тремя из пяти частей. Разве выражение “Притворяется жертвой, чтобы заполучить преимущество”, не идеально описывает тебя?

К всеобщему удивлению Мужун Цинь согласился с Янь Уши и ухмыльнулся Сюэиню:

–  Великий наставник, вы действительно ведете себя как профессионал. Если не хотите слушать, то можете просто покинуть этот храм. Зачем же мешать остальным присутствующим? А может все дело в том, что вы не хотите, чтобы секреты этой части достались кому-либо кроме Вас?

Дзэнский мастер Сюэинь лишь тяжело вздохнул, не произнеся более ни слова.

Янь Уши надавил двумя пальцами на одну из акупунктурных точек Шэнь Цяо и приказал тому читать.

Другим со стороны казалось, что Янь Уши тем самым угрожал ему, однако Шэнь Цяо же понял, что Янь Уши скорее всего использовал на нем какую-то тайную технику, раскрывающую в мгновение ока его меридианы. Теплая струйка истинной ци следом расползлась по его телу. Постепенно мрак в его глазах рассеялся и он снова мог видеть.

Никто и представить не мог, что Янь Уши был тем, кто спас Шэнь Цяо жизнь. Несмотря на это, Шэнь Цяо никогда бы не поверил, что Янь Уши обошелся с ним благосклонно. В его голове возникла смутная мысль, и Шэнь Цяо еще больше насторожился по отношению к нему.

Однако Шэнь Цяо все же пришлось смириться с происходящим, он медленно открыл трубку и вытащил содержимое. Внутри находились бамбуковые дощечки скрепленные вместе словно сверток.

[1] Бамбуковые дощечки (竹简 zhu jian) - Бамбуковые и деревянные дощечки были основным способом записи документов до изобретения бумаги.

Сами дощечки были очень тонкими. Развернув их все, он получил свиток длиною не меньше одного метра.

Иероглифы были написаны очень мелко, однако Шэнь Цяо временно мог видеть, и потому при свете луны он все же различал написанное.

Все уставились на него сияющими глазами.

Если бы такой взгляд мог бы прожигать дыры, то Шэнь Цяо давно бы превратился в сыр.

Он нахмурился и начал читать предложения аккуратно, проговаривая каждое слово и каждую фразу медленно и четко:

–  Селезенка - хранилище воли. В посленебесном - свободная воля. Впрежденебесном - вера. Цянь и Кунь - две части дао. Изначальная ци не есть ци общеизвестная. Ее влияние ощутимо. Необходимо отринуть материальное. Человек может достичь безмятежности, не потерять честь и не меняться. Воспоминанием души очистить устремления. Достигнуть добродетели. Ослабить эмоции счастья и гнева, убить источник любви и ненависти. Удача придет сама, а неудачи просто исчезнут.

(Спасибо команде FSG Libertas, за перевод этого абзаца, который я одолжила из субтитров к дунхуа этой новеллы “Сердце меча Шаньхэ”, всем советую посмотреть на оригинале с субтитрами :) хотя бы ради бесподобного смеха Янь Уши)

Человек без истинной ци говорил умеренным голосом, который было бы трудно расслышать с такой дистанции, однако все присутствующие были мастерами обладающими особыми слуховыми навыками, поэтому им не составило проблем расслышать каждое его слово.

Сами бамбуковые дощечки не содержали в себе много знаний. Даже учитывая, что Шэнь Цяо читал медленно, на чтение ушло около часа.

К тому моменту как он закончил читать, во рту у него пересохло. Закончив чтение, он вручил сверток обратно Янь Уши. Тот убрал руку с его акупунктурной точки и теплое течение истинной ци прекратилось. В глазах снова потемнело, и в дополнение к этому, появилось острая обжигающая боль, словно кто-то ошпарил того кипятком в области глаз.

Он накрыл свои глаза одной рукой, а второй попытался вернуть баланс опираясь на свою бамбуковую трость. Немного согнувшись, он пытался вернуть в норму свое дыхание.

Янь Уши не обращал на него никакого внимания. Он перенял бамбуковые дощечки и взмахнул рукавом. Без лишних слов он сжал дощечки в кулак, и те в одно мгновение превратились в пыль, которую тут же подхватил порыв легкого ветерка.

Никто не мог поверить своим глазам.

Будучи молодым и пылким, первым не сдержал своего возмущения Мужун Сюнь:

– “Стратегия Солнца” бесценное сокровище, как ты мог просто взять и уничтожить его?!

Голос Янь Уши звучал безразлично:

– Только то, чего более не существует, можно назвать “бесценным”. Он уже прочитал ее вслух. То сколько ты смог запомнить, сугубо твое дело.

Мужун Сюнь начал задыхаться от возмущения. Какое-то время он безуспешно пытался подобрать слова.

Янь Уши стряхнул остатки пыли с ладоней и со своего рукава. После чего он развернулся и просто покинул храм Чуюнь.

Не многие в этом мире могли остановить его. Дзэнский мастер Сюэинь не спешил действовать, поэтому и другие лишь наблюдали, как его фигура растворяется в темноте.

Бай Жун последовала его примеру и ушла следом, даже не позаботившись о своих ранах. Однако спешила она вовсе не догнать Янь Уши, а найти укромное местечко, где она смогла бы записать все услышанное, что ей удалось запомнить.

Оба Мужун Сюнь и Туоба Лианьчжэ повернулись в сторону Мужун Циня. Тот еще какое-то время что-то обдумывал, после чего скомандовал:

– Идем!

Не бросив и взгляда на Юнь фуи и ее подчиненных, все три покинули храм.

Дзэнский мастер Сюэин медленно вздохнул и обратился к Юнь Фуи:

– Заместитель Юнь многое сегодня пережила. Пожалуйста, передайте приветствие главе Доу.

Пускай он был одним из тех, кто мешал Юнь Фуи безопасно покинуть это место, причина по которой он выступал против нее была уничтожена, а у самой Юнь Фуи не было ни сил, ни желания сейчас спорить с ним, поэтому она просто вяло пробубнила:

– Берегите себя, наставник.

После того как и Сюэинь покинул храм, она попросила Ху Яна и Ху Юя помочь остальным двум подчиненным. После чего она обратилась к Шэнь Цяо и Чэнь Гуну:

– Вся ответственность за произошедшее сегодня с вами лежит на школе Люхэ, и я приношу свои глубочайшие извинения. Могу ли я спросить, куда вы отправитесь дальше? Если нам будет по пути, мы можем подбросить вас.

Если бы подобное предложение прозвучало до сегодняшней ночи, Чэнь Гун был бы на седьмом небе от счастья, однако теперь он прекрасно осознал значение фразы “Всегда найдется кто-то лучше тебя”. Его самоуверенность серьезно пошатнулась, и все же он не мог упустить такой шанс стать частью мира боевых искусств, поэтому он на секунду задумался как бы ответить ей.

Однако Шэнь Цяо сразу же ответил вместо него:

– Большое спасибо за вашу щедрость. Изначально мы планировали идти на юг, чтобы встретиться с родными, кто же знал, что мы переживем что-то подобное. Сейчас мы немного напуганы, поэтому все чего нам хочется, это просто поскорее добраться до юга. Мы не принадлежим миру боевых искусств, и не хотим иметь с этим никаких дел, поэтому прошу нас извинить.

Юнь Фуи на момент задумалась, после чего спросила:

– Ты все еще помнишь то, что только что прочитал?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Мы из бедной семьи. Мой племянник безграмотен, а я владею лишь несколькими иероглифами и не знаком с классическими произведениями. К тому же мои глаза плохо видят. Не знаю какую магию применил тот мужчина, однако, прижав свою ладонь к моей спине, он позволил мне видеть и понимать написанное. Как только он убрал руку, я более не мог ни видеть, ни вспомнить то, что прочитал.

Юнь Фуи заметила, что его глаза ни на чем не фиксировались. Помимо этого они были словно покрыты легкой дымкой, а значит этот человек не врал ей. Ее конечно немного огорчил их отказ, однако она не стала настаивать:

– Что ж, ничего страшного. Тогда мы пожалуй покинем вас первыми, нам надо поторопиться вернуться обратно. Если у вас возникнут какие-то проблемы и вам понадобится помощь, можете обратиться к людям в нашем отделении, просто назовите мое имя [2], Юнь Фуи.

[2] Назовите мое имя - способ сообщить, что они оба знакомы.

Шэнь Цяо поблагодарил ее. Чэнь Гун же сначала бросил взгляд на своего спутника, прежде чем тоже поблагодарить ее.

Юнь Фуи и ее подопечные более не задерживались здесь. Они даже не стали возиться с двумя сундуками. Ху Ян и Ху Ю поддержали двух раненых собратьев и отправились в город так быстро, как только могли. В одно мгновение храм Чуюнь опустел.

Как только фигуры людей из Люхэ совсем растворились за горизонтом, Чэнь Гун слегка похлопал по плечу Шэнь Цяо. Он все еще говорил шепотом, боясь, что другие могут еще прятаться где-нибудь и подслушать их:

– Почему ты отказался от их предложения? Разве было бы не безопаснее отправиться с ними?

Боль в глазах Шэнь Цяо еще не прошла, однако, услышав вопрос Чэнь Гуна, он удержался от легкого смешка:

– Тогда почему же ты не остановил меня и не согласился сразу пойти с ними?

Чэнь Гун на секунду заколебался:

– Конечно же потому, что по сравнению с ним, ты заслуживаешь большего доверия.

Шэнь Цяо вздохнул:

– Я предположил, что единственная причина по которой заместитель Юнь пригласила нас отправиться с ними, заключалась в ее страхе, что она неверно или не полноценно запомнила текст “Стратегии Солнца”, поэтому с нашей помощью она хотела записать услышанное. С наступление утра, новость об этом распространиться по всему миру, и люди попытаются раздобыть копию любыми способами. Если мы отправимся вместе с ними, то обязательно впутаемся в неприятности, и разумеется тогда они бросят нас на произвол судьбы.

Чэнь Гун неожиданно осознал истину, поэтому выругался:

– Неудивительно, что эта женщина вдруг стала такой добренькой. Так значит она хотела обхитрить и воспользоваться нами. Если бы ты меня тогда не остановил, я бы действительно согласился пойти с ними!

– Это лишь моя догадка. Из-за того, что “Стратегия Солнца” бесценное сокровище. В страхе, что они что-нибудь забудут, они сейчас наверняка остановились где-нибудь, чтобы в первую очередь записать услышанное. Эти написанные версии несомненно станут желанным объектом для многих. Мы же не являемся мастерами. Путешествуя вместе с ними, мы только подвергнем себя опасности.

Чэнь Гун был удручен:

– Ты прав. Я хотел присоединиться к Люхэ, когда увидел как великолепно они выглядели в районе Фунин. Но после сегодняшнего, я больше не питаю пустых надежд. Я ничего не смыслю в этих боевых искусствах, поэтому скорее всего всю жизнь проработал бы мальчиком на побегушках, если бы меня вообще туда приняли!

Прошло более часа, прежде чем боль в глазах Шэнь Цяо начала постепенно стихать. Однако теперь же он больше не мог различать и воспринимать свет. Видимо его глаза снова вернулись к самому худшему положению, как когда он только очнулся.

Он задумался над этим. Скорее всего тогда Янь Уши каким-то образом мгновенно улучшил состояние его глаз, на восстановление которых вероятно ушло бы несколько месяцев или даже лет. Вот только теперь ему может понадобиться еще больше времени, в оплату за те несколько мгновение, что он смог видеть.

На лице Шэнь Цяо выступила горькая улыбка.

Наконец он испытал на себе всю жестокость этого человека. Скорее всего и в тот раз, когда Янь Уши спас его, была какая-то причина.

И все же произошедшее сегодня… Было ли совпадением, что Янь Уши оказался здесь?

Неожиданно Чэнь Гун потянул Шэнь Цяо за рукав, его голос звучал немного испуганным:

– Эм, тогда, та женщина притворилась маленьким монахом, а что стало с настоящим настоятелем и двумя маленькими монахами? Их ведь не могли… не могли же просто взять и отправить на тот свет, так ведь?

Шэнь Цяо не ответил ему.

Однако его молчание говорило само за себя, Чэнь Гун побледнел и тоже более не проронил ни слова.

Он всегда считал себя бесстрашным человеком, но сегодня он глубоко осознал всю важность силы.

В этом мире любой, кто был недостаточно силен, мог в любое время стать жертвой подобных обстоятельств.

***

Как они и думали, оба монаха и настоятель были мертвы.

Их трупы лежали в комнате настоятеля. Их убийца даже не стал прятать тела, оставив их беспорядочно лежать на полу. Чэнь Гун ощутил прилив новой волны страха, и его ноги снова сделались ватными. У него не было сил поднять их трупы, поэтому он лишь выбежал из комнаты, то и дело спотыкаясь и врезаясь в объекты по пути. Только после того, как он увидел Шэнь Цяо, он смог немного успокоиться.

Несмотря на свою слепоту, даже тихо и мирно сидя в уголке, он источал некую ауру защиты и силы.

Губы Чэнь Гуна дрожали, когда он спросил того:

– Они были убиты той женщиной, что переоделась в маленького монаха? Она такая сильная. Она же могла просто оглушить их или лишить возможности говорить. Зачем было убивать их?

– Может быть это метод, к которому она привыкла. - Шэнь Цяо задумался на секунду. - Некоторым людям не нужны причины, чтобы действовать тем или иным способом. Они уверены в своем праве повелевать чужими жизнями, поэтому поступить по хорошему или по плохому зависит сугубо от их настроения.

Чэнь Гун смотрел на пол пустыми глазами. Перед его глазами все еще был окровавленный труп старого настоятеля, кровь которого уже успела подсохнуть. Произошедшее сегодня перевернуло весь его мир с ног на голову. Пребывая в глубоком шоке, он никак не мог прийти в себя.

“Я никоем образом не должен стать тем, кем можно управлять. Я сам должен стать тем, кто может управлять другими!” - подумал Чэнь Гун, вспоминая всех присутствующих мастеров, которых ему удалось лицезреть сегодня.

В сравнении со спокойным и зрелым Дзэнским мастером Сюэином, который не обращал внимания на бренный мир, своевольный Янь Уши казался Чэнь Гуну более привлекательным примером для подражания.

Шэнь Цяо не знал, о чем сейчас думал Чэнь Гун, поэтому тому показалось, что тот был просто сильно напуган, поэтому он успокаивающе похлопал его по плечу и мягко произнес:

– Каждая встреча и каждое событие это воля судьбы. Раз уж настоятель храма позволил нам остаться здесь для ночлега, это можно счесть за его благодеяние, почему бы нам не отблагодарить его, вместе похоронив того как подобает завтра утром?

Чэнь Гун глубоко вздохнул:

– Конечно.

Глава 13 - Какой же экстаз он испытает… (16+)

На следующее утро, прежде чем отправиться в город, они быстро похоронили настоятеля и двух маленьких монахов.

После случившегося прошлой ночью, Чэнь Гун был словно подбитая выстрелом из лука птица. Он не хотел задерживаться в этом городе ни секундой дольше. А заметив вдалеке вывеску с гербом школы Люхэ, вовсе расхотел идти дальше и, схватившись за Шэнь Цяо, спешил как можно скорее покинуть это место. Шэнь Цяо не знал плакать ему или смеяться:

– Никто не узнает нас. Они даже не знают наших имен, поэтому мы им не интересны. Тебе не нужно так сильно беспокоиться.

Сразу же после того, как он закончил, они уловили чей-то голос, исходивший со стены рядом с ними:

– Я бы не сказала, что его опасения беспочвенны. Однако, в том храме было ужасное освещение, наверное поэтому тогда я не разглядела, каким же однако красавчиком ты являешься. Я чуть не упустила тебя!

Этот голос был милым и благозвучным, но самое главное - он был очень знакомым.

Чэнь Гун узнал этот голос. Он поднял свою голову и увидел юную девушку сидящую на стене, мило улыбающуюся им обоим. Она была одета в красное одеяние, а его черные волосы были заплетены в два пучка, скрепленные золотыми кольцами. Помимо голоса, более ничего не напоминало им о том “маленьком монахе”, которого они встретили в том храме.

Раньше, если бы Чэнь Гун увидел на улице такую красавицу, он несомненно задержался бы на ней взглядом, но сейчас, вспоминая те ужасные трупы настоятеля и двух монахов в храме Чуюнь, по его спине пробежал холодок, и он больше не имел смелости смотреть в ее сторону.

Бай Жун улыбнулась еще милее:

– Почему ты так напуган? Разве обычно люди не радуются при встрече со старыми друзьями? Я пришла сюда только ради вас двоих!

Шэнь Цяо не мог видеть ее, поэтому он уважительно поклонился по направлению источнику звука:

– Могу ли я спросить, почему это юная госпожа искала нас?

Бай Жун хмыкнула и надула щеки:

– Что это за “юная госпожа”? Звучит так будто мы незнакомцы. Моя фамилия Бай, Бай Жун. Оно также переводиться как “пион”, поэтому можешь звать меня “Маленькими Пионом”!

Еще не договорив до конца, он в одно мгновение спрыгнула со стены и оказалась рядом с ними.

Бай Жун была очень заинтересована в Шэнь Цяо. Она даже попыталась прикоснуться к его лицу.

Когда ее пальцы почти достигли его лица, Шэнь Цяо понял ее намерения и отступил на два шага назад.

Бай Жун засмеялась, после чего сразу перешла к делу:

– Прошлой ночью ты был тем, кто читал часть "Стратегии Солнца", а твой друг все слышал, так что я думаю, что вы оба должны были многое запомнить. Прямо сейчас я собираюсь записать все то, что запомнила, однако есть некоторые моменты, которые я уже не помню так хорошо, поэтому ваша помощь была бы как никогда кстати. Что касается награды… после того как мы закончим, неважно чего вы попросите, красоты или же богатства, я дам вам что угодно~

Последнюю часть предложения она протянула особым образом, явно намекая на соблазнение и кокетство, способное тронуть сердце любого мужчины.

Чэнь Гун почувствовал как горят его уши и уже собирался согласиться, когда почувствовал, как чья-то рука сжала его плечо. Он быстро пришел в себя и энергично замотал головой:

– Но я не умею читать!

Шэнь Цяо дополнил:

– Ты ищешь не тех людей. Он безграмотен, а я слеп. Все что я сделал той ночью, это прочитал вслух слова из книги. Я забыл все, как только закончил читать, поэтому боюсь мы не сможем тебе помочь.

Бай Жун снова улыбнулась:

– Кончено сейчас вы не можете ничего вспомнить, потому что вы напуганы и устали. Вы сможете все хорошенько вспомнить по пути ко мне. Неужели вы откажете такой красавице в помощи?

Не дожидаясь их ответа, она попыталась схватить их.

Чэнь Гун тут же почувствовал тревогу. Он хотел убежать, однако, увидев тонкую белокожую руку, приближающуюся к нему, он неожиданно потерял все силы и мог лишь наблюдать, как эта рука скользнула по его плечу. После чего его ноги подкосились, и он парализованный рухнул на землю.

– Младшая сестричка, а ты в таком хорошем настроении. Неужели опять планируешь прикончить кого-нибудь? - перед ними предстал человек с очень старым голосом, но совершенно юным и симпатичным лицом.

Этот мужчина спрыгнул со стены и приземлился на землю словно перышко. Лицо Бай Жун немного побледнело, когда тот улыбнулся ей:

– Мы часто не видимся с тобой. Разве моя младшая сестренка не рада меня видеть?

Бай Жун пришлось пока оставить Чэнь Гуна и Шэнь Цяо в стороне и переключиться на прибывшего мастера:

– О чем ты, старший братик? Моя реакция показалась тебе недостаточно счастливой лишь потому, что ты застал меня врасплох. Мы так давно не виделись.

Хуо Сицзин уставился на нее с легкой улыбкой. После того, как он осмотрел Чэнь Гуна, его взгляд пал на Шэнь Цяо. Его лицо заметно изменилось, раскрывая его заинтересованность в последнем:

– Этот господин невероятно красив. Сестренка же все равно планирует убить его, почему бы тебе сначала не отдать мне его лицо, а уже затем убивать?

Бай Жун ненавязчиво встала между Шэнь Цяо и Хуо Сицзином:

– Братик любитель пошутить, я никогда не говорила, что собираюсь убивать его. Кстати об этом, по какой причине братик прибыл в это место? Не говори мне, что ты проделал весь этот путь лишь для того, чтобы поболтать со мной о былых деньках?

Хуо Сицзин ответил ей:

– Я слышал, что сестренке вчера ночью несказанно повезло. Поэтому проходя мимо, я решил навестить тебя и поглядеть лично.

Бай Жун же ответила:

– О чем ты говоришь братик? Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду~

Хуо Сицзин лишь слегка усмехнулся:

– Вчера ночью школа Люхэ остановилась в одном храме за стенами города, имея при себе одну из частей “Стратегии Солнца”, но Янь Уши любезно разрушил ее. Ты же присутствовала там. Я слышал, что прежде чем уничтожить ее, Янь Уши приказал кому-то прочесть ее вслух. Учитывая насколько моя младшая сестренка умная, она явно уже записала все услышанное, чтобы в ближайшее время отдать ее нашему Учителю, я прав?

Бай Жун показала тому язык, как это делали маленькие девочки, чтобы кокетливо показать свою злость:

– Разумеется, я так сильно уважаю нашего Учителя, что должна в скорейшем времени передать написанное ему,  а он пускай решает, что с этим делать. Не может же быть, что мой старший братик, услышав подобное, решил забрать всю славу себе, а? Потому что я не позволю тебе этого сделать~

– У твоего брата на самом деле появилась очень хорошая идея. Почему бы тебе не позволить мне сохранить эту запись для тебя? Мы можем вместе вернуться и передать ее Учителю. Таким образом тебе не надо будет переживать о том, что ты “потеряешь” написанное.

Бай Жун рассмеялась:

– Старший брат, неужели ты думаешь, что я настолько глупая?

Хуо Сицзин рассмеялся в ответ:

– То, что моя младшая сестра настолько мне не доверяет, разбивает мне сердце!

Эти двое смеялись и улыбались друг другу, однако в их словах и действиях были очевидно припрятаны колкости и неприязнь. Они оба то и дело бросали взгляды на слабые места друг друга, пока они мирно беседовали.

Бай Жун ни на секунду не позволила себе расслабиться. Она прекрасно знала, что Чэнь Гун и Шэнь Цяо воспользовавшись ситуацией сбежали, однако сейчас ей было не до них. Ей надо было сосредоточится на Хуо Сицзине, из-за страха неожиданно попасться на его уловку.

Хуо Сицзин поднял одну бровь:

– Они ушли. Младшая сестра не пойдет за ними?

Бай Жун улыбнулась:

– Думаю, мой брат важнее их.

Их диалог мог показаться очень радушным и полным сестринско-братской любви, однако оба в душе знали, что это совсем не тот случай.

***

Чэнь Гун не знал, как Шэнь Цяо удалось вытащить его из той передряги и увести прочь. Шэнь Цяо не мог видеть, и даже с помощью своей бамбуковой трости, он то и дело натыкался на объекты на своем пути, убегая прочь. Чэнь Гун все еще был парализован, и все что ему оставалось - это пытаться давать тому указания. Таким образом они убегали целый час, после чего Чэнь Гун наконец извлек из себя, задыхаясь:

– С-стой, я больше… я больше не могу бежать…

Шэнь Цяо замедлился, но его выражение все еще выглядело достойно, когда он направился к ближайшему постоялому двору.

Чэнь Гун поторопился спросить:

– Мы что не собираемся покинуть город? Давай поторопимся и сбежим отсюда, пока это демоница не поймала нас!

Шэнь Цяо объяснил тому:

– Тем больше причин остаться здесь. Они очевидно ожидают, что мы покинем город. В городе много народу, поэтому найти нас будет трудней. Давай сначала остановимся в постоялом дворе и придумаем способ покинуть город уже завтра. Пока тот мужчина здесь, она не сможет уделить нам должного внимания.

Они вошли в постоялый двор и попросили комнату. Только сейчас Чэнь Гун заметил, хоть Шэнь Цяо шел довольно быстро, на самом деле тот выглядел довольно измученным. Только сейчас Чэнь Гун вспомнил, что тело его друга было слабее его собственного, и как обычно тот очень часто останавливался, чтобы перевести дыхание, когда они путешествовали вместе до прибытия в храм Чуюнь. Чувствуя себя немного виноватым, он предложил:

– Сегодня я посплю на полу, а ты ложись в кровать.

В этот раз Шэнь Цяо не стал спорить с ним, так как он действительно находился на последнем издыхании. С тех пор как Янь Уши влил в него свое истинное ци и повредил его зрение прошлой ночью, все его тело тоже стало заметно слабее. Лишь находясь в таком отчаянном и опасном положение, у него появились силы держать себя в руках, сейчас же, позволив себе немного расслабиться, он почувствовал себя резко хуже и был уже готов потерять сознание.

Чэнь Гун был немного любопытен:

– Эти двое были братом и сестрой, так почему же они вели себя так, словно они были врагами? И тот странный мужчина. Голос как у старика, а лицо совсем юное!

Потирая виски, Шэнь Цяо ответил:

– Это потому, что он использовал “Солнечную схему” [1].

[1] Солнечная схема (偷天换日 tou tian huan ri) - дословно переводиться как “Украсть небо и прикрепить фальшивое солнце” или “разрабатывать гигантский план/замысел ”

Чэнь Гун уточнил:

– “Солнечная схема”? Что это?

А заодно подумал “Название звучит весьма впечатляющим”.

Шэнь Цяо пришлось снова объяснять:

– Это искусство замены лица. Срезать лицо с другого человека, чтобы при помощи секретной техники прикрепить к собственному лицу, оставаясь тем самым всегда молодым и красивым. И Бай Жун, и ее старший брат опасные противники. Если бы не их конфликт, нам бы вряд ли удалось сбежать сегодня.

Чэнь Гун почувствовал как его кровь неожиданно застыла и он жалобно простонал:

– Как вообще может существовать такое отвратительное искусство?!

Шэнь Цяо больше не мог держаться в сознании, поэтому он лег на кровать, даже не сняв верхней одежды. Он лег на бок, его тело немного сжалось, а его брови нахмурились - создавалось впечатление, что он вот вот испустит последний вздох.

Сначала, когда они только начали путешествовать вдвоем, Чэнь Гун переживал, что тот скончается в любой момент, однако со временем он привык видеть Шэнь Цяо в таком состоянии все время.

Неожиданно Чэнь Гун осознал что-то и не удержался чтобы не спросить:

– Ты разве не сказал, что не можешь ничего вспомнить? Как же ты тогда узнал, что это искусство замены лица?

– Оу, иногда я вспоминаю что-то.

Губы Чэнь Гуна слегка дернулись.

– Давай спать. Завтра нам рано вставать.

Шэнь Цяо дал тому четко понять, что он больше не хотел продолжать беседу и после отвернулся от Чэнь Гуна.

У Чэнь Гуна не было выбора, кроме как последовать его примеру.

Этой ночью ему приснился кошмар. В нем, его лицо было снято и заменено на лицо какого-то морщинистого старика. Он даже не мог узнать себя, глядя в зеркало. Он был в ужасе, отчего проснулся весь в холодном поту. Был уже почти полдень, а кровать рядом оказалась пустой.

Шэнь Цяо пропал.

Сердце Чэнь Гуна ушло в пятки. Он тут же поднялся на ноги и прощупал кровать. Та была уже холодной. Он уже было решил броситься искать Шэнь Цяо, как тот толкнул дверь и вошел в комнату.

Он облегченно вздохнул:

– Где ты был?

После стольких дней путешествуя вместе, Чэнь Гун пускай и не признавался даже самому себе, но глубоко в душе уже привык к тому, что Шэнь Цяо сопровождал его.

Другим могло показаться, что Шэнь Цяо будучи слепым и больным явно сталкивался с множеством повседневных проблем, поэтому он нуждался в помощи Чэнь Гуна. На самом же деле, это Чэнь Гун нуждался в Шэнь Цяо. Благодаря ему, они избежали множество проблем и опасностей.

Шэнь Цяо закрыл дверь и мягко сказал:

– Здесь и сегодня наши пути расходятся.

Чэнь Гун застыл на какое-то время, после чего резко вскочил на ноги:

– Что?! Почему?!

Шэнь Цяо все также мягко объяснил ему:

– После того, как Бай Жун расправиться со своим братом, она может отправиться на наш поиски. Что касается Люхэ, тогда они может и отпустили нас, однако нет никаких гарантий, что после они не пожалеют об этом. - Он остановился на мгновение и вздохнул. - Еще Мужун Цинь, если не ошибаюсь, являлся государственным служащим. Ему не составит труда выследить и поймать нас. И хоть один из нас безграмотен, а второй слеп, “Стратегия Солнца” слишком бесценна. В конце концов, мы услышали то, чем многие так сильно желали завладеть всю свою жизнь, но так и не смогли достать. По сравнению со всеми остальными из присутствующих той ночью, мы легкая добыча для любого даже самого слабого мастера - им не составит труда лишить нас жизни.

Чэнь Гун продолжил запинаясь:

– Т-тогда что нам делать? М-мы же вовсе не хотели слышать этого. Это хрень звучала такой заумной, никто не захочет слушать подобное!

– Это не вина человека, а богатства, которое тот несет при себе. Вчера мы оба появились на улицах вместе, и это помогло другим вычислить нас. Единственный способ для нас затеряться где-нибудь, это разделиться.

Немного по паниковав, Чэнь Гун действительно пришел к выводу, что это было единственным выходом. Если другие доберутся до них и возникнет конфликт, его прихлопнут одним ударом. В его сердце тут же вспыхнуло чувство беспомощности, и он еще больше отчаялся. Чэнь Гун ненавидел свою слабость, однако ничего не мог поделать.

– ...Тогда… ладно… - Неохотно согласившись, он взглянул на Шэнь Цяо. - А ты справишься сам?

Шэнь Цяо посмеялся:

– Почему бы мне не справиться? В районе Фунин я же сам справлялся.

Чэнь Гун согласился, однако не мог порадоваться не смотря ни на что:

– Мы еще когда-нибудь встретимся, после того как покинем город?

– Если такова будет воля судьбы. Ты планируешь отправиться в Люхэ?

Чэнь Гун отрицательно помотал головой, в этом вопросе он уже давно поставил точку:

– Заместитель уже знакома со мной. Идти сейчас туда все равно, что добровольно прыгнуть в ловушку. Все знают, что я слышал эту дурацкую бредятину, и они обязательно попробуют что-то из меня вытянуть.

– Тогда куда ты планируешь идти?

Чэнь Гун был немного разочарован:

– Посмотрим. Может быть к тому времени как я приду в очередной город, у меня закончатся деньги, и я решу остановиться в том месте. В любом случае людям надо есть, а чтобы купить еду, нужны деньги.

– Люхэ является большой школой, поэтому у них большие стандарты. Даже если ты сможешь поступить туда, вряд ли к тебе будут хорошо относиться. Лучше всего найти какую-нибудь маленькую школу, следующую моральным принципам и чести. С твоей мудростью и талантам, я уверен ты очень скоро сможешь выделиться там.

– Как бы то ни было, я больше не намерен идти к югу, лучше пойду на север в сторону города Е. Я слышал это довольно процветающее место, там у меня будет больше возможностей проявить себя.

Чэнь Гун не звучал очень воодушевленным, говоря это. У него было не так много вещей, чтобы собрать с собой - всего-то несколько комплектов одежды, которые он упаковал в одну сумку. Прежде чем уйти он еще раз взглянул на Шэнь Цяо тихо сидящего с бамбуковой тростью перед собой. Его взгляд хоть и был расфокусирован, а все же был направлен прямо на него.

Чэнь Гун не знал почему, но его нос защекотало, а его голос неожиданно запнулся, когда он произнес:

– Т-ты, береги себя.

Шэнь Цяо кивнул:

– И ты тоже.

Они были двумя незнакомцами, которым по случайности пришлось путешествовать вместе и которые по некоторым причинам пришлось расстаться и пойти каждый своими путями. В этом не было ничего необычного, но Чэнь Гун был лишь подростком, которому придется смириться и пережить подобное в первый раз.

Вскоре после того как Чэнь Гун покинул комнату, Шэнь Цяо тоже начал складывать свои вещи, чтобы покинуть город. Он планировал выйти через южные ворота, чтобы случайно не наткнуться на Чэнь Гуна. Это было правдой, что разделившись, они могли бы скрыться от преследователей, и все же была и другая причина, по которой Шэнь Цяо принял подобное решение.

***

Все время пока Чэнь Гун шел по направлению к выходу, он чувствовал страх и волнение. Однако убедившись, что никто не преследует его, он все же вздохнул с облегчением.

Префектура Хуай находилась недалеко от Чжоу. Путешествующие торговцы часто проходили мимо здешних краев, и даже здесь, за пределами городских стен, можно было встретить людей продающих свои товары. Призывы к покупателям были слышны со всех сторон, делая всю атмосферу ярмарки крайне оживленной. До этого у Чэнь Гуна не было времени разглядывать товары, так как он пытался избегать этих опасных и влиятельных людей. Сейчас же, находясь в таком процветающем месте, он снова превратился в подростка, обожающего такие шумные мероприятия.

Тем не менее слишком долго он тоже не задерживался. Прогулявшись мимо лавок, он купил два свежих блинчика, чтобы подкрепиться по пути и направился на север по центральной дороге.

Когда он ушел примерно на сто шагов от ярмарки, за его спиной послышался громкий топот копыт лошадей, смешивающийся с криками и воплями. Чэнь Гун в спешке обернулся и увидел группу людей вытекающую из города, которых преследовала другая группа мужчин скачущих верхом на лошадях с луком в руках.

Он не понимал, что происходит, и потому стоял какое-то время как вкопанный на месте, однако увидев, что те люди приближались все ближе, натягивая свои луки, готовясь выстрелить, Чэнь Гун до ужаса испугался. Он начал бежать вместе с остальными, хотя все еще не понимал, что происходит и как подобное вообще было возможно.

Не только он, вскоре все простолюдины вокруг городских ворот с криками бросились бежать в разные стороны.

Чэнь Гун даже не осмелился обернуться. Он бежал вперед как быстро только мог, при этом проклиная свою “удачу”. Куда бы он не пошел, везде происходили неприятности.

Пробежав вперед какое-то время, он неожиданно услышал свист пролетающей мимо стрелы, которая тут же скрылась в кусту перед ним.

Его ноги сделались ватными и он чуть не рухнул вперед.

Звуки кричащих и падающих на землю людей были слышны позади него. Смех людей на конях был слышен поодаль, они все звучали довольными собой.

Кто-то польстил:

– Навыки Его Высочества в стрельбе из лука просто восхитительны! Я уверен, что его высочество сможет попасть в цель даже на расстоянии в сто шагов и ни разу не промахнуться!

Смех неожиданно прекратился, и один из них неожиданно повысил свой голос:

– Никому не трогать того самого быстрого впереди. Я сам подстрелю его!

Кто бежал быстрее Чэнь Гуна? Никто!

Он неожиданно понял весь ужас ситуации!

Многие высокопоставленные и чиновники развлекались на досуге охотой, однако у некоторых это проявлялось в довольно извращенной форме. Вместо диких животных они предпочитали охотиться на людей. Чаще всего они выпускали преступников или слуг и приказывали тем бежать так быстро, как только они могли. Таким образом они могли целиться в них стрелой, и их вовсе не волновало погибнет этот человек или нет. Это была так называемая “охота на людей”.

Чэнь Гун узнал о ней, только покинув район Фунин. Тогда ему казалось, что это было редким явлением, и он лишь недоверчиво цокал языком вместе с остальными, считая это какой-то небылицей. Сейчас же небылица стала реальностью, и он стал участником этой реальности, поэтому прямо сейчас ему было не до смеха и придирок!

После осознанного, его сердце забилось еще быстрее грозясь и вовсе выпрыгнуть из груди.

Чэнь Гун неожиданно остановился, обернулся и рухнул на колени, вымаливая громким голосом:

– Прошу пощадите меня, Ваше Высочество! Пощадите меня! Я не игрушка! Я даже не преступник, и не слуга! Я всего лишь обычных хороший человек!

– И что с того? Если я хочу, то могу убить тебя! - Его Высочество небрежно рассмеялся, однако, увидев лицо Чэнь Гуна, удивленно ахнул. - Подними свою голову и дай мне взглянуть на тебя!

Чэнь Гун собрал всю свою храбрость в кулак, чтобы поднять свою голову на наездника. Его глаза были наполнены ужасом и страхом.

Но Му Типо счел это забавным:

– Твоя кожа немного темновата, однако все равно неплоха. Твои руки и ноги тоже выглядят довольно гибкими. Если я сохраню тебе жизнь, как же ты отплатишь мне?

Чэнь Гун был в замешательстве:

– Я с радостью сделаю все, что прикажет Его Высочество…

Му Типо мягко усмехнулся:

– Ладно. Кто-нибудь приведите его обратно и приведите в порядок!

Чэнь Гун покинул дом в довольно юном возрасте, поэтому нельзя было сказать, что он ничего не смыслил в жизни и что он не разбирался в людях. Заметив, как эти люди странно смотрели на него, и соединив эти взгляды со словами, которые только что произнес их лидер, до него неожиданно дошло - эти люди собирались сделать из него мальчика-игрушку [3]!

[3] Мальчик-игрушка или игрушечный мальчик (娈宠 luan chong) - Мужчины, обычно юноши, которых держали при себе богатые и влиятельные люди для сексуальных потех, иногда добровольно, иногда нет.

В государстве Ци среди представителей высших сословий нередко можно было встретить мальчиков-игрушек. Уже многие поколения императоры Ци интересовались как женщинами, так и мужчинами. Так как их подчиненные стремились во всем подражать высшим сословиям, гомосексуализм довольно обширно распространился на всех уровнях.

Чэнь Гун не подозревал, что он встретил одного из самых известных среди таких любителей, который к тому же пользовался особой благосклонностью самого императора, но даже это незнание не помешало ему застыть в ужасе от происходящего. Он снова рухнул в поклонах и прокричал:

– Прошу, Ваше Высочество, сжальтесь! Я-я совсем не выгляжу хорошо. Я не хочу возвращаться с вами!

Лицо Му Типо потемнело.

Сердце Чэнь Гуна бешено колотилось.

Он выучил несколько движений, которым его обучил Шэнь Цяо, однако он не смог бы совладать с такой группой людей, которые к тому же обладали таким палящим взглядом и были вооружены луками. Несколько боевых трюков вряд ли бы подействовали на них. Прежде чем он сможет приблизиться к этому высокопоставленному, его сердце было бы уже пробито тысячами стрел.

Чэнь Гун когда-то думал, что у него нет страха, однако прямо сейчас он осознавал, каким же наивным и глупым он был. Тогда он не боялся, потому что знал, как справиться с теми проблемами, теперь же он жутко боялся, потому что, даже не зная кем эти высокопоставленные люди являлись, он прекрасно понимал, что не имеет права оскорбить их.

Один из слуг рядом с ними вновь начал смеяться:

– Ваше Высочество, я еще никогда не встречал таких бестолковых людей как он!

Другой продолжил его речь:

– Точно-точно! Он вроде как не является красавчиком, но к его превеликому счастью Его Высочество обратил на него свое внимание. Как ты смеешь отказываться! Просто пристрелите его прямо тут!

Му Типо сощурился и слегка приподнял свой лук.

– Ваше Высочество! Прошу, позвольте этому жалкому человеку объясниться!

В голове у Чэнь Гуна гудело. У него не было особо много времени обдумать все, когда его рот уже произносил:

– Этот жалкий человек совсем не хорош собой, поэтому и не заслуживает такого внимания со стороны Его Высочества, однако… однако этот жалкий человек знает… знает одного другого человека! Он намного красивее меня… Нет! Он красивее даже чем все здесь присутствующие вместе взятые!

Все сопровождающие Му Типо были очень привлекательными мужчинами. Поэтому, услышав слова Чэнь Гуна, они разразились хохотом, смеясь над словами его глупыми заявлениями.

– Посмотри на этого деревенщину, он утверждает, что знает кого-то красивее нас всех!

Му Типо ничего не сказал, он просто достал одну из стрел с белым оперением, и уже было приготовился натянуть тетиву для выстрела.

Чэнь Гун покрылся холодным потом. Оказавшись на пороге смерти, он не особо раздумывая выкрикнул:

– Этот человек прямо сейчас находиться в городе. Мы только что расстались. Если Ваше Высочество мне не верит, я могу привести Вам к нему! Он выглядит необычайно красиво, вот только у него проблемы с глазами. Я-я боюсь В-Вашему Высочеству может он может не понравиться, потому что он слеп!

Услышав слово “слеп”, в глазах Му Типо загорелся огонек интереса:

– Если так подумать, я прежде еще никогда не игрался со слепым человеком. Наверное даже не придется завязывать ему глаза в постели?

Его своевольный тон вызвал волну похотливого смеха.

Чэнь Гун наконец узрел, что эти люди были еще более отвратительными, чем он предполагал. Однако он уже озвучил свои слова вслух, и сожалеть о них было уже поздно. Он старался утешить себя тем, что навыки Шэнь Цяо были куда более искусны, поэтому он мог бы справиться с этими людьми. Или к тому времени, как они придут туда, Шэнь Цяо уже покинул бы их комнату.

Множество мыслей сменяли друг друга, пока он молча сидел на земле. Один из слуг приблизился к нему, все еще сидя верхом, и приподняв того за подбородок, скомандовал:

– Поторопись и приведи нас к нему!

Чэнь Гун стиснул свои зубы:

– Ваше Высочество. На самом деле… на самом деле у этого человека проблемы со здоровьем. Он может быть красивый, но я боюсь, что Вы будете разочарованы…

Му Типо рассмеялся:

– Выглядит болезненным… так даже лучше. Играть с ним будет совершенно новым опытом. Даже если он умрет пока мы будем играть, это будет его собственной проблемой, и никто не сможет обвинить меня в этом! Но так и быть, если ты не хочешь вести нас к нему, тогда почему бы тебе не занять его место? Твое тело выглядит сильным и здоровым, поэтому не думаю, что с тобой возникнуть проблемы, пока мы будем развлекаться. Как насчет того, чтобы раздеть тебя и дать тебе возможность поиграть с моими волкодавами? Они как раз сейчас находятся в сезоне спаривания, а я как раз переживал, что не могу найти им кого-нибудь для совокупления!

Чэнь Гун потерял дар речи. Он никогда не мог себе представить, что в мире существовали подобные чудовища. Он дрожал всем телом от слов Му Типо, и больше не находил в себе сил для сопротивления.

“Не вини меня, Шэнь Цяо. У меня нет другого выхода” подумал он про себя.

***

Чэнь Гун привел группу людей в город и направился к тому постоялому двору, где они оба остановились. Прошло всего пол дня с тех пор, как он покинул это место.

Поэтому хозяин постоялого двора еще помнил его. Увидев, что тот вернулся с целой группой мужчин, он не рискнул обращаться с ним пренебрежительно. Он поспешил к нему и приветствовал:

– Эм, вы хотели бы…

Чэнь Гун не удержался от того, чтобы обернуться и посмотреть на Му Типо. Тот прикрыл свой нос и нахмурил брови, рассматривая примитивный интерьер постоялого двора. Он не желал заходить внутрь, поэтому отправил с Чэнь Гуном несколько своих доверенных для исследования.

– Тот человек с которым я остановился здесь? - Чэнь Гун жестикулировал руками. - У него еще проблемы со зрением, и он всегда держит при себе бамбуковую трость.

Хозяин постоялого двора тут же ответил:

– Да, да. Он все еще в своей комнате и еще не спускался вниз.

Чэнь Гун почувствовал одновременно облегчение и горечь, однако у него не было особо времени предаваться чувству вины.

Подчиненный Му Типо пришедший вместе с ним гаркнул на Чэнь Гуна:

– И чего ты ждешь? Живо веди нас наверх!

Этот подчиненный носил макияж, а его манера поведения была противоестественная и даже какая-то женственная. Чэнь Гун даже не хотел еще раз смотреть на него, однако он не мог ослушаться слов этого человека, поэтому все что ему оставалось это отвести его наверх. Поднимаясь вверх по лестнице, он надеялся, что Шэнь Цяо в той комнате не окажется, и в то же время он очень надеялся, что он сейчас застанет его в комнате.

Чэнь Гун остановился у одной из двери и тихо постучался.

После третьего стука, он услышал знакомый голос:

– Кто там?

Чэнь Гун не мог описать словами, какие чувства сейчас испытывал. Тяжело сглотнув он ответил:

– Это я…

– Чэнь Гун? Почему ты вернулся? Входи. - Шэнь Цяо звучал немного удивленным, однако его голос был все таким же мягким.

На сердце Чэнь Гуна стало еще тяжелее, и все чувство вины тут же поглотило его разум.

– Почему ты не заходишь? - приспешник Му Типо потерял терпение и подтолкнул того к двери.

Чэнь Гун пошатнулся и случайно распахнул дверь.

Шэнь Цяо сидел у окна, его лицо было повернуто в сторону улиц, как если бы он мог наслаждаться этим прекрасным видом, однако Чэнь Гун прекрасно знал, что с той ночи он больше не мог видеть.

– Хах, так это тот красавчик о котором ты говорил? Он совсем не…

Шэнь Цяо обернулся в их сторону, и приспешник надолго потерял дар речи, не закончив свою мысль.

Глаза Му Типо загорелись, когда он потерял терпение и решил лично подняться наверх, чтобы посмотреть в чем же дело.

Сам он происходил из бедной семьи, поэтому купаться в роскоши он начал, когда его мать обрела власть. Именно после этого он стал позднее проводить свой досуг с Императором. И именно поэтому он придавал огромное значение внешности человека, и каждый раз испытывал отвращение ко всем, кто не одевался достаточно роскошно.

Одежда Шэнь Цяо была сделано из простой, не самой качественной ткани, а волосы были собраны в обычный пучок, который был украшен даже не самой заурядной нефритовой заколкой, а обвязан обычным куском ткани такого же лазурного цвета как и его одежда.

Однако Му Типо не мог оторвать от него своих глаз.

Эти простые материалы не могли спрятать его истинной красоты.

Во рту у него пересохло, когда Шэнь Цяо бросил на него безэмоциональный “взгляд”. Он с трудом сдерживал свой порыв наброситься на него, сорвать с него одежду и надругаться над ним против его воли.

– Чэнь Гун, кого ты привел вместе с собой?

Му Типо еще больше возбудился, услышав этот холодный и слегка невежественный голос.

Какое же экстаз он испытает, когда заставит этого человека плакать и хмуриться? Он даже не мог себе представить этого.

Му Типо уже все продумал, сначала он оставит этого человека в префектуре Хуай, пока ему не надоест играть с ним, после чего он вручит его самому Императору Ци, Гао Вэю. Как и ему, Гао Вэю нравилось играться с необычными игрушками. Если он предоставит тому такого слепого красавца, то Император однозначно будет доволен.

– Как тебя зовут? - спросил он у Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо же нахмурился, но вместо ответа, снова спросил:

– Чэнь Гун?

Глава 14 - Каково это, быть хорошим человеком? (16+)

Даже зная, что Шэнь Цяо был слеп, Чэнь Гун все равно неосознанно старался избегать его взгляда.

Увидев это, Му Типо усмехнулся:

– Чэнь Гун рассказал нам, что здесь есть красавец, который в сотни раз прекраснее всех моих парней вместе взятых. Сначала я ему не поверил и думал, что этот парнишка много не видал в этой жизни, и только знал как хвастаться, поэтому я последовал за ним. Однако увидев тебя, я понял, что он действительно не преувеличивал.

Шэнь Цяо не проронил не слова, а его лицо было все таким же безэмоциональным.

Му Типо совсем не смущало это:

– Меня зовут Му Типо, я принц Чжэняна. Я являюсь одним из любимчиков Его Императорского Высочества, и если ты пойдешь со мной, то сможешь жить в роскоши и почете, и тебе больше не придется жить в таком захудалом месте как это!

Только после этого Шэнь Цяо вздохнул:

– Чэнь Гун, это ты рассказал ему о моем местонахождении?

Понимая, что пути назад уже нет, Чэнь Гун взял себя в руки и ответил:

– У меня не было выбора! Если бы я не привел его сюда, то сам должен был бы прислуживать этому Му… Его Высочеству Му!

Шэнь Цяо покачал головой:

– Неужели ты думал, что тебе удастся выбраться из этой передряги сухим, приведя его сюда? Почему бы тебе не спросить у принца Чжэняна, собирается ли он отпустить тебя после этого или нет?

Му Типо залился смехом:

– Верно, верно! Несмотря на то, что этот парень не идет ни в какое сравнение с твоей красотой, он по крайней мере не калека. Он достаточно умен, и лицо у него симпатичное. Из него выйдет неплохой слуга!

Чэнь Гун был шокирован:

– Ты же сказал, что отпустишь меня!

Му Типо больше не обращал на него внимания. Одним взмахом руки он приказал людям, стоящим подле себя, схватить Чэнь Гуна.

В это же время он сам медленно приближался к Шэнь Цяо.

Чувствуя, как тот приближается, Шэнь Цяо встал на ноги придерживаясь за стол. Все выглядело так, словно он собирался приветствовать Му Типо.

На лице последнего расцвела улыбка. Все шло как он и ожидал.

Когда речь заходила о силе и власти, все в этом мире либо боялись, либо завидовали. Те кто боялись его, тряслись в страхе и ужасе, а те кто завидовали ему, следовали за ним словно мотыльки за светом. Несмотря на то, что человек перед ним в данный момент выглядел безразличным, Му Типо прекрасно знал, что как только он войдет во вкус, больше не сможет отказаться от этой роскоши, силы и прекрасных девушек. Даже если бы он собирался отказаться от этого, сейчас у него не было подобного выбора.

Му Типо спросил еще раз:

– Как тебя зовут?

– Я Шэнь Цяо.

– “Цяо” как в “Да Цяо” и “Сяо Цяо”[1]? И вправду прекрасно тебе подходит!

[1] Да Цяо, Сяо Цяо (大乔, 小乔) - Имена двух известных красавиц в период Трех Царств.

– Это “Цяо” вместе с “Шан (Гора)” слева.

Му Типо удивленно вскинул брови и рассмеялся:

– Как в “Я пришел, чтобы умиротворить всех богов в мире, включая тех, что обитают в реках и горах (Цяо)”? Это “Цяо” звучит немного слишком свирепо. Это не самое подходящее имя для такого красавца вроде тебя.

Шэнь Цяо же был совершенно серьезен:

– Я считаю, это хорошее имя.

– Как хочешь, пока оно нравиться тебе, я не возражаю. У тебя есть второе имя [2]? Или же мне просто звать тебя Сяо-Цяо? А-Цяо? - Му Типо в очередной раз усмехнулся, в его тоне можно было услышать юмор и учтивость.

[2] Второе имя (字 zi) - Это имя, которое человек получает по достижению совершеннолетия, помимо своего обычного имени, которое часто используется в обращении для проявления большего уважения.

Шэнь Цяо нагнулся, чтобы поднять бамбуковую трость, тем самым оголив часть своей шеи, обычно скрытой за высоким воротником. Она выглядела тонкой и нежной, пробуждая всякие причудливые мысли в других.

Сердце Му Типо пропустило удар. Он больше не мог сдерживаться. Он потянулся, чтобы помочь Шэнь Цяо, а заодно воспользовавшись случаем, притянуть и прижать того к себе.

Температура тела Шэнь Цяо была довольно низкой, скорее всего из-за болезни. Когда Му Типо схватил его запястье, то смог даже почувствовать кости через тонкий слой кожи.

Му Типо, будучи любителем разных типов красоты, не любил подобную худобу, однако в этот раз она сносила ему крышу, и его желание заполучить Шэнь Цяо многократно возросло.

– А-Цяо… - он сказал лишь два слова.

Он "успел" сказать лишь эти два слова.

Прежде чем почувствовал укол в груди.

Он посмотрел вниз. Каким-то образом конец бамбуковой трости был направлена прямо на то место, где находилось его сердце.

Му Типо среагировал медленно. После того как он почувствовал этот колющий удар, он решил воспользоваться моментом и отшатнуться обратно, при том одной рукой собираясь схватить трость, а другой Шэнь Цяо.

Вот только сам он был довольно узко мыслящим. Его взбесила одна мысль о том, что этот беззащитный красавчик попытался напасть на него исподтишка, поэтому в свой удар направленный на Шэнь Цяо он вложил всю силу, не проявляя никакой пощады.

Му Типо тоже практиковал боевые искусства. Хоть он был и второсортным или даже третьесортным мастером, если бы его ладонь смогла достичь Шэнь Цяо, хоть тот не умер бы, однако травм бы не избежал.

Вот только, к его удивлению, бамбуковая трость, которая должна была прямо упасть в его руку, неожиданно ускользнула в сторону, так что Му Типо теперь не мог ее перехватить.

Помимо этого, удар его второй руки тоже не достиг своей цели.

Он думал, что человек перед ним болен, однако этот хрупкий красавец не только смог искусно уклониться от его атаки, но и нанести ответный удар, поразив концом трости его поясницу.

Не имея истинной ци, он не мог нанести особого урона Му Типо. Поэтому он ударил его в его слабую точку между ребер. Му Типо совсем не ожидал этого, и потому не смог вовремя воспользоваться своей истинной ци для защиты. В результате резкая боль едва ли не заставила того расплакаться. Издав тяжелый всхлип, он тут же в спешке отпрыгнул от Шэнь Цяо.

Только после этого его подчиненные поняли, что что-то пошло не по плану. Некоторые из них бросились к Му Типо, чтобы помочь тому, другие же окружили Шэнь Цяо.

Му Типо никогда не думал, что он потерпит поражение в подобном месте, и его лицо тут же потемнело от злости. Яростно глядя на Шэнь Цяо, в его голове прокручивались сотня способов, какими можно было пытать этого человека:

– Схватить его живым!

Некоторые из подчиненных обладали неплохими боевыми навыками. Взяв во внимание, что они превосходили его числом, никто не воспринял всерьез слепого и больного человека, и все же они все в одно мгновение потерпели поражение.

Используя лишь одну бамбуковую трость, он удержал из всех на расстоянии от себя. Ни у кого не получилось приблизиться.

Однако и на этом все не заканчивалось. Шэнь Цяо прекрасно знал, что снаружи Му Типо ждут еще больше подручных, поэтому он не собирался тратить слишком много сил и времени на присутствующих. Его удары стали более безжалостными, а его деликатность сменилась холодом. Один из подручных прокрался за него, чтобы нанести удар со спины, вот только Шэнь Цяо одним взмахов трости за спину нанес тому серьезный удар по ногам. Тот пошатнулся отходя назад, и без какой-либо жалости Шэнь Цяо тут же подхватил его и сбросил с окна.

С улицы послышался глухой вскрик, когда тело подручного рухнуло на землю со второго этажа. Все были так поражены, что они застыли на месте.

– Кто следующий?

Шэнь Цяо бросил на них свой яростный “взгляд”, его лицо было по-прежнему безэмоциональным. Конец бамбуковой трости спокойной коснулся пола, сам он стоял неподвижно и непоколебимо.

Его лицо все еще было болезненно бледным, однако на нем все равно различалась суровость.

Чэнь Гун стоял на месте пораженный.

Первый раз он увидел, как Шэнь Цяо сражался еще тогда, в том ветхом храме, когда они отбили нападение нищих, в тот раз, он уже догадывался, что до того как Шэнь Цяо заболел и потерял свою память, тот без сомнений являлся великим мастером. Однако после увиденной битвы между Янь Уши, Дзэнского мастера Сюэина и остальных в храме Чуюнь, его кругозор расширился, а его непоколебимая вера в силу Шэнь Цяо пошатнулась.

Вплоть до этого момента. Он наконец понял, что Шэнь Цяо скрывал множество секретов, и пусть сейчас он смог разглядеть совсем немного от его истинной силы, кто знает, на что тот был способен на самом деле.

Му Типо почувствовал жуткий стыд, а его ненависть к Шэнь Цяо только возрастала с каждым мгновением. С одной стороны он хотел убить его, с другой же он считал смерть слишком легким наказанием. Он должен был схватить его живым, после чего отыметь его приличное количество раз, или он мог бы бросить его и позволить своим подчиненным измучить того до смерти тем же образом - только тогда его ненависть можно было бы усмирить.

Он осмотрелся по сторонам. Все его люди колебались и никто не собирался выступать против него первым. При виде подобного, Му Типо не удержался от брани:

– Только не говорите мне, что не можете справиться с обычным слепым! Просто раздавите его своим числом!

Однако никто не рискнул двинуться вперед, в основном из-за страха присоединиться к тем раненым, которые сейчас лежал на полу после прошлого захода. Никто из них даже не мог представить, что бамбуковая трость может стать таким опасным оружием.

Лицо Шэнь Цяо же было все таким же безразличным. Он стоял все на том же месте, словно ожидая продолжат ли его противники или отступят.

Му Типо мрачно посмеялся:

– Все это время ты не использовал истинной ци, только с одними такими ударами ты долго не продержишься. Я уже приказал своим людям окружить постоялый двор. Если ты достаточно умен, можешь прямо сейчас броситься передо мной на колени и просить пощады, может быть после этого я все таким сжалюсь над тобой. А иначе…

– А иначе что?

Му Типо испытал жажду убийства:

– А иначе…

Он не успел договорить, наблюдая за тем как Шэнь Цяо направил ладонь в сторону.

Все кто думали, что у того нет истинной ци потеряли дар речи. Поток воздуха созданный ударом его ладони задел огромный шкаф и тот начал падать.

Они не ожидали этого, поэтому все что им оставалось это увернуться от падающего на них шкафа, тоже касалось и Му Типо. Так как шкаф находился совсем рядом с ним, отпрыгнуть назад он не мог, ему пришлось отпрыгнуть в сторону. В это же время Шэнь Цяо воспользовался ситуацией и приготовился нанести еще один удар по спине Му Типо.

Тот развернулся, чтобы контратаковать удар Шэнь Цяо, вот только он угодил прямо в его ловушку. Легким маневром он совершил захват, и скрутил того за запястье. Удерживая своего заложника, Шэнь Цяо отошел обратно к окну, а второй рукой угрожающе схватил Му Типо за шею.

При видя этого, его подчиненные не смели даже дернутся.

Му Типо никак не ожидал, что в этих слабых, худощавых руках будет столько мощи, под хваткой его пальцев он начал задыхаться. Вторая рука Шэнь Цяо была слишком близка к его точке жизненных врат, поэтому он боялся использовать свою истинную ци.

– Подобным образом ты лишь, кхе-кхе, обрекаешь себя на смерть! - даже в самых страшных снах Му Типо никогда не представлял, что наступит день, когда его жизнь будет зависеть от чьих-то рук, и теперь это не он играл с кем-то, а этот кто-то мог сотворить с ним все что угодно. Лютая ненависть клокотала в его душе, однако он не решился действовать опрометчиво.

Кто вообще мог себе представить, что Шэнь Цяо, будучи таким больным и слабым, сможет удерживать всю ситуацию под контролем?

– Не знаю, обрекаю ли я себя на свою собственную смерть, однако я точно знаю, что если сегодня ты не позволишь мне уйти, то свою смерть ты встретишь первым. - голос Шэнь Цяо был не громким, но и не тихим. Даже будучи злым, его голос все равно оставался мягким. - Моя ничтожная жизнь в обмен на жизнь высокопоставленного, как по мне очень неплохая сделка.

Как, черт возьми, он мог так ошибиться в беззащитности и деликатности этого человека?!

Му Типо не осталось выбора, кроме как приказать своим подчиненным отступить:

– Идите и прикажите остальным отступить!

Шэнь Цяо вздохнул:

– Ну вот, почему Его Высочество сразу не поступил подобным образом? Идемте. Прошу, составьте мне компанию до окраины города, и прикажите подать мне карету.

Му Типо усмехнулся:

– И как слепой собирается управлять каретой? Может тебе еще и кучера подать?!

Шэнь Цяо призадумался на мгновение:

– Его Высочеству Му абсолютно прав. Тогда попрошу меня извинить, видимо мне придется задержать вас на еще немного времени. Таким образом, вряд ли кучер рискнет ослушаться меня.

Му Типо был вне себя от ярости.

Несмотря на это, они собирались покинуть город. Му Типо был вынужден вместе с Шэнь Цяо сесть в карету, пока его начальник был в заложниках, кучер не осмелился ослушаться.

Два дня карета ехала в сторону запада, пока не достигла границ Северного Чжоу. Шэнь Цяо убедился в том, что подчиненные Му Типо не следовали за ними по пятам, прежде чем позволил кучеру вернуться обратно. Он потащил Му Типо за собой в один из ближайших постоялых дворов. Сначала он лишил Му Типо сознания, а затем надавив на определенные точки в его теле, лишил его достоинства возможности в будущем причинить вред кому-либо другому. Он оставил того в одной из гостевых комнат, прежде чем покинуть постоялый двор.

Выйдя наружу, Шэнь Цяо быстро направился к городским воротам. Однако сделав несколько шагов, он был вынужден остановиться. Отыскав пустынную улицу, он облокотился об стену, больше не имея сил сдерживаться. Согнувшись, он откашлял огромное количество крови.

Рядом с ним раздался смешок.

Даже не поднимая головы, Шэнь Цяо прекрасно знал, кто был этим человеком. Он вытер кровь с уголков рта своим рукавом и, прижавшись спиной к стене, медленно сполз вниз.

Перед ним стоял мужчина в черном одеянии, однако никто не мог бы сказать наверняка, когда именно он пришел. Его лицо было симпатичным, манера поведения - властной. Когда он смотрел прищуренным и хитрым взглядом, в уголках глаз образовывались морщинки, которые скорее придавали его образу неописуемого очарования.

Янь Уши довольно повседневно стоял перед ним с убранными за спину руками. При виде бледного лица Шэнь Цяо, который в свою очередь был словно на пороге смерти, он лишь цокнул языком:

– Это настолько очевидно, что ты расстался с Чэнь Гунум лишь для того, чтобы не впутывать того в еще большие проблемы. Однако твоя доброта  в ту же секунду была оплачена предательством. Этот парень Чэнь не захотел сам становиться мальчиком-игрушкой для Му Типо, поэтому он решил подставить тебя. Ну что, каково это, быть хорошим человеком?

Шэнь Цяо снова почувствовал приступ тошноты. Он закрыл рот рукой, хотя больше всего сейчас ему хотелось бы просто откашляться кровью еще немного, тем самым облегчив напряжение в теле.

– То, что ты сказал, ошибочно. Я был тем, кто читал этот манускрипт в храме Чуюнь, и из нас двоих лишь я образован. Даже если бы Чэнь Гун обладал феноменальной памятью и запомнил бы пару предложений, он не смог бы понять их смысл. Если бы люди Люхэ решили вернуться за нами, то они искали бы в первую очередь меня, поэтому я решил расстаться с ним, чтобы не впутывать его в свои проблемы. Я чувствовал бы себя виноватым, если бы он пострадал. - Ему пришлось прервать свою речь на мгновение, чтобы немного отдышаться, прежде чем продолжить. - Однако я не ясновидящий. Откуда мне было знать, что по пути Чэнь Гун встретиться с Му Типо, и что он подставит меня под удар, чтобы самому избежать беды. Но даже учитывая это, я не могу злиться и ненавидеть его за то, что в будущем он снова сможет доставить мне проблем.

Глава 15 - Шэнь Цяо показалось, что у этого человека были проблемы с головой

Янь Уши был настолько зол, что не смог сдержать смеха:

– Восприятие Главы Шэнь такое же обширное как и море. Какая жалость, что не все люди на горе Сюаньду подобны тебе. Иначе каким бы образом ты, личный ученик Ци Фэнге, смог бы упасть с обрыва от атаки Кунье?

Шэнь Цяо покачал головой, однако не ответил ему.

Его память еще не восстановилась полностью, поэтому иногда он мог вспомнить что-то, а иногда нет. Из-за того, что он точно не помнил, что именно тогда произошло, ему было нечего добавить.

Однако не с того ни с сего Янь Уши направил на него ладонь.

Этот направленный на него удар не был детской забавой, скорее этот выпад содержал в себе тридцать процентов всей мощи его боевых навыков.

Учитывая его нынешнее положение, даже если бы тот использовал всего лишь десять процентов, сейчас Шэнь Цяо был беспомощен против него.

Наблюдающий со стороны сказал бы, что Янь Уши намеревался убить Шэнь Цяо, и что последний никоим образом не мог бы увернуться от атаки.

Шэнь Цяо стало сложнее дышать, а к горлу поступил свежий ком крови, который тому удалось сдержать в себе. Истинная ци Янь Уши была подобна ее владельцу. Она была невероятно властной, стремительно нарастающей, подобно быстрому течению бурной реки, почти что материализуясь в осязаемую материю.

Это было мгновение между жизнью и смертью - критическое положение - однако Шэнь Цяо в глубине души сумел успокоится. В нем возникло странное чувство свободы.

Перед глазами у него все еще была тьма, но в этот самый момент эта тьма медленно растворилась, открывая его взору совершенно новую реальность.

Эта вселенная была обширной и пустынной. Этот мир был огромен. С самого начала всех времен, природа продолжала бесконечно совершенствоваться! Если бы человек мог стать единым целым с Небесами, возвыситься и стать божеством, вернуться к пустоте, тогда он стал бы горами и реками, солнцем и луной, облаками и небом, и более ничего не отделяло бы его от остального.

Именно это сейчас чувствовал Шэнь Цяо.

Он не был уверен возникло ли это чувство из восстановившихся фрагментов памяти или тому причиной был глубоко впечатавшийся в его сознание отрывок “Стратегии Солнца”. Вместе с этими мыслями, его сердце наполнилось безмятежностью, подобно лунному свету пробившемуся сквозь густую крону деревьев.

До этого застывшая истинная ци в его теле пришла в движение и, подобно шелковым прядям, постепенно стала окутывать все его кости и внутренности.

Удар ладонью Янь Уши весил тяжелее горы и был быстрее ветра. Обычный человек даже не смог бы заметить движения, но Шэнь Цяо смог. Его спина была прижата к стене, поэтому он не могу увернуться и сбежать. Единственным выбором было встретить врага напрямую и принять тридцать процентов всей силы Янь Уши своим больным и слабым телом.

Этот человек однажды вступал в схватку с великими первыми мастерами мира - Ци Фэнге и Цюй Юйван - и не проигрывал им подчистую. Нетрудно было догадаться, какой нечеловеческой силой тот обладал. Что уж говорить о Шэнь Цяо, даже если бы на его месте сейчас находился первый мастер империи Ци, Мужун Цинь, он бы тоже насторожился и действовал осторожно принимая на себе тридцать процентов всей мощи Янь Уши.

Однако Шэнь Цяо смог принять этот удар.

Он не был вжат в стены, не откашлял крови и более того, даже не погиб.

Его лицо стало таким бледным, почти что прозрачным, однако он не сдвинулся с места ни на миллиметр. Его рукава встрепенулись от силы создаваемой потоком истинного ци. Лента удерживающая его волосы, соскочила, позволяя волосам упасть на его плечи и беспорядочно колыхаться на ветру.

Две силы их истинных ци столкнулись друг с другом, одна была сильнее, другая слабее, и все же, какое-то время слабая ци никак не уступала и не иссякала.

Янь Уши немного приподнял брови, хотя случившееся не было для него сюрпризом. Его выражение скорее выражало удовлетворение от подтверждение собственных догадок.

Способы медитации горы Сюаньду миролюбивые и пассивные. Они остаются безразличными к мирским делам. "Встречаясь со слабым, будь слабым, встречаясь с сильным, будь сильным. Как только оно станет единым и будет течь беспрепятственно, твое Небесное Сердце станет прозрачным и чистым словно вода."

Неожиданно он вспомнил эти слова, однако кому именно они принадлежали, он не помнил.

Вскоре он понял, что причина по которой он мог принимать на себя удар Янь Уши, была вовсе не в том, что он был как-то связан с горой Сюаньду, а скорее потому…

Что его истинная ци начала вести себя странно - понемногу сливаясь с ци Янь Уши. Обе силы противостояли друг другу и в то же время сливались в одну. Все дело было в том, что их истинные ци имели одно происхождение!

Однако разница в силе все же была слишком огромной. Янь Уши не надо было даже особо двигаться, лишь немного увеличить силу, с которой он давил на Шэнь Цяо, чтобы тот более не мог удерживать атаку. Его лицо тут же сменилось, и он откашлял немного крови.

К этому моменту Янь Уши уже успел убрать руку.

– Как я и думал, - в его голосе были слышны нотки заинтересованности. - Я предполагал это еще тогда, проверив твой пульс. Еще на горе Сюаньду ты изучил ту часть “Стратегии Солнца”, что хранит твоя школа. Это ведь Ци Фэнге дал ее тебе, я прав?

В ушах у Шэнь Цяо все гудело, а голос его собеседника был далеким и неразборчивым звуком. Его тело просто соскользнуло со стены и он рухнул на землю:

– Значит тогда, в храме Чуюнь, ты нарочно позволил мне прочитать тот отрывок?

Янь Уши кивнул:

– Именно так. “Стратегия Солнца” состоит из пяти книг, одна из них - книга “Блуждающих Душ” - хранилась на горе Сюаньду. Будучи личным учеником Ци Фэнге, скорее всего ты должен был ознакомиться с ней прежде. В противном случае, ты бы не пережил падение с горы пика Баньбу. Более того, даже твое зрение и твои боевые навыки постепенно восстанавливаются. Разве ты не находишь это странным? Все потому, что твое тело запомнило писание из “Стратегии Солнца”. Пускай ты и потерял временно свою память, нить той истинной ци уже стала частью тебя, и сейчас медленно, но верно восстанавливала твое тело. Причина, по которой я позволил тебе той ночью изучить книгу “Свободной Воли”, заключалась в стимуляции твоей памяти вспомнить первую часть. Мне было любопытно, сможешь ли ты воспринять обе и собрать их воедино.

Шэнь Цяо мог с трудом дышать, отвечая:

– Я просто бесполезный человек. Чем же я заслуживаю всех этих усилий, что глава Янь соизволил потратить на меня?

Янь Уши коварно ухмыльнулся:

– Одна из частей “Стратегии Солнца”, книга “Свободной Воли”, наконец-то объявилась, заставляя всех вступить за нее в схватку. К несчастью, тогда в храме Чуюнь, оригинал был уничтожен. Лишь несколько человек присутствовали тогда и смогли услышать ее, поэтому по возвращению домой они все несомненно попытались записать то, что тогда запомнили. Чтобы обмануть остальных, они наверняка добавят туда ложных деталей, а еще распространят фальшивки дальше, чтобы остальные попались на их уловки и уничтожили друг друга. Множество школ не смогли присутствовать тогда в том храме. После того как до них дойдут эти новости, они просто не смогут сидеть спокойной и попытаются любыми способами заполучить копию оригинала. Разве эта возможность наблюдать за их открытыми и скрытыми противостояниями не кажется тебе забавной?

Шэнь Цяо закрыл глаза:

– И как это пойдет на пользу тебе?

– Конечно же я получу массу бонусов с этого, но ты в них не входишь, поэтому можешь не переживать почем зря. Все, что тебе нужно знать, это то, что в ту ночь ты тоже получил огромный бонус. В конце концов не каждый может похвастаться знаниями оригинального отрывка. И еще меньше людей могу похвастаться тем, что они владеют даже целыми двумя книгами “Стратегии Солнца”. Продолжишь изучать оставшиеся и кто знает, может твои навыки восстановятся до прежнего уровня. Кстати говоря, разве тебе не подобает поблагодарить меня соответствующе?

– Глава Янь…

Янь Уши взял того за подбородок и заставил посмотреть на себя:

– Разве раньше ты не называл меня Учителем? Почему же ты так быстро отказался от этого?

– Мне надо… - пробубнил Шэнь Цяо неразборчивым голосом.

Янь Уши присел и немного нагнулся к Шэнь Цяо, чтобы расслышать его бормотание.

В этот же самый момент, тот неожиданно откашлялся кровью. У Янь Уши не было времени отпустить его, и потому его рука тут же была испачкана кровью.

В глазах Янь Уши вспыхнула жажда убийства.

Шэнь Цяо бессильно ответил:

– Я же сказал, мне надо откашлять кровь. Я не нарочно…

Прежде чем он смог закончит свою мысль, он потерял сознание и окончательно рухнул на землю.

***

Находясь без сознания, он словно парил в невесомости, а его мысли уплыли в самую даль его сознания. Он не был уверен сколько времени прошло, когда он наконец пришел в себя. Открыв глаза, Шэнь Цяо услышал чей-то голос рядом с собой:

–  Жизнь такая сложная штука. Тогда почему же ты все еще живешь? Разве тебя не расстраивает тот факт, что ты каждый раз терпишь неудачу в попытках умереть?

Это был голос Янь Уши.

– …

В этот момент Шэнь Цяо показалось, что у этого человека были проблемы с головой.

Янь Уши всегда действовал своевольно и нестандартно. Например, тогда в храме Чуюнь, он без какого-либо предупреждения уничтожил величайшее сокровище, одну из частей “Стратегии Солнца”, не предоставляя им никакой свободы действий.

И в то же время, он позволил ему с легкостью заполучить то, чем так страстно мечтали завладеть многие.

В то время как он сражался с Му Типо и его подчиненными, которых привел Чэнь Гун, Янь Уши скорее всего находился неподалеку и лишь наблюдал за происходящим со стороны. Только после того, как Шэнь Цяо сам избавился от врагов и поспешно ушел в безопасное место, Янь Уши соблаговолил появиться перед ним, и то лишь для того, чтобы напасть на него, грозясь убить. Таким образом он в итоге хотел спровоцировать Шэнь Цяо пробудить его истинное ци, приобретенное им из “Стратегией Солнца”.

Однако Шэнь Цяо никогда не был нарциссом, чтобы даже в таком состоянии, считать себя достаточно достойным подобного благосклонного обращения от Янь Уши, который якобы тратил свои силы, чтобы помочь ему прийти в норму. Поэтому все, до чего пришел Шэнь Цяо, было скорее всего связано с его непредсказуемым и хаотичным характером и настроением, от чего было просто невозможно понять истинные мотивы этого человека.

Янь Уши припомнил:

–  Кстати, приспешники Му Типо приходили искать своего господина, и Чэнь Гун был среди них. Он - причина, по которой ты попался в руки тому льстивому чиновнику. Если хочешь убить его, время еще есть.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой, и медленно присел в кровати. Он заметил, что после того, как он откашлял всю ту кровь, в его груди стало легче, боль и заложенность тоже прошли. Скорее всего избавление от застойной крови помогло ему оправиться от ран.

– Большое спасибо главе Янь.

Янь Уши скорее звучал откровенным:

– Я не думал, что ты вдруг откашляешь застойную кровь. Я просто хотел заставить тебя использовать истинную ци, которую ты приобрел после прочтения “Стратегии Солнца”.

Шэнь Цяо догадался, что тот на самом деле имел ввиду: Если бы ты тогда не выжил, то умер бы напрасно.

– Тогда, что же глава Янь планирует делать дальше?

– Я отправлюсь с тобой на гору Сюаньду.

– ………. - уголки губ Шэнь Цяо дернулись. - У главы Янь наверняка много повседневных дел и хлопот, почему же он планирует тратить свое драгоценное время на кого-то вроде меня?

Янь Уши “ласково” прошелся пальцем по его щеке, от уха до губ. Шэнь Цяо все равно не смог бы увернуться, поэтому позволил тому взять себя за подбородок и внимательно изучить, словно он был его собственностью:

– Книга “Блуждающих Душ” находиться на горе Сюаньду, вот только я не знаю где именно. Сама гора довольно большая, и пускай там нет никого, кто мог бы сравниться со мной, искать ее будет проблематично. Но с тобой в моих руках, думаю это проблема решиться сама собой.

– Ты хочешь, чтобы я написал по памяти содержимое книги?

Янь Уши усмехнулся:

– Только этим посредственным идиотам надо записывать все предложение-в-предложение и читать все слово-в-слово. Я уже владею знаниями книги спрятанной в Имперском дворце Чжоу. Что касается книги “Свободной Воли”, ее я тоже изучил. Так как я прочитал в целом две из пяти книг, у меня уже есть приблизительное представление структуры этих произведений. Вместо того, чтобы читать то, что ты напишешь мне, и чему нельзя будет полностью доверять, я скорее предпочту сразиться с тобой напрямую. В таком случае, мне не надо будет переживать и расшифровывать ту книгу спрятанную на горе Сюаньду. Истинный Сяньтянь нельзя постичь имитируя кого-то. Эти пути создаются самим человеком. Раз Тао Хунцзинь смог постичь знания всех Трех Школ и написать “Стратегию Солнца”, значит и я смогу создать свой вид боевых искусств, превосходящих его.

Поначалу эти слова могут показаться надменными или даже невыносимо самоуверенными, но если тщательно обдумать его слова, Шэнь Цяо на самом деле согласился бы с ним.

В конце концов, должна же быть причина, по которой Янь Уши стал главой школы, а его боевое мастерство достигло такой невероятной силы. У него должны были быть свои причины. С этой точки зрения, он действительно заслуживал звания лучшего мастера боевых искусств.

Правда была одна маленькая проблема: проводить весь день с кем-то вроде него, было скорее пыткой, чем удовольствием.

Янь Уши убрал руки и равнодушно добавил:

– Раз уж ты очнулся, отправляемся завтра.

Шэнь Цяо почувствовал себя немного беспомощным:

– А у меня есть другой выбор?

– Конечно, ты можешь либо отправиться самостоятельно, раз уж твои раны не такие серьезные, либо ты можешь сразиться со мной прямо сейчас, и я сам понесу тебя, после того как изобью до полусмерти.

Шэнь Цяо:

– …

Глава 16 - Зачем мне тратить свои силы впустую?

Теперь вместе с ним был Янь Уши, и им больше не нужно было идти по главным дорогам, которые считались безопаснее, обычных путей. Чтобы срезать, вместо того, чтобы идти через Чанъань[1], Янь Уши отправился сначала прямо на юг в префектуру Луо, затем в сторону префектуры Ю, оттуда в префектуру Сюй.

[1] Чанъань (长安), в переводе «долгий мир» — ныне несуществующий город в Китае, древняя столица.

Этот путь был значительно короче, но из-за того, что он пролегал вблизи от границ Ци и Чжоу, эти места были не очень мирными. В прошлом году произошло много бедствий, и территорий подверженных засухе стало значительно больше, из-за чего все чаще и чаще можно было встретить беженцев, направляющихся в сторону процветающих городов в поисках еды. Янь Уши не нуждался в карете, поэтому он даже не нанял ее. Несмотря на состояние Шэнь Цяо, он отправился в путь пешком, а на его лице читалось: “Если ты можешь поспевать за мной - ты должен поспевать за мной, если ты не можешь - ты все равно должен”.

Они путешествовали так в течение нескольких дней, один шел следом за другим. Уже на подходе к столице префектуры Сиан, они встретили очередную группу беженцев снаружи города.

Эти люди пришли сюда из префектуры Гуан. Из-за голода, им пришлось проделать тысячи километров, чтобы добраться до более благополучной префектуры Сиан. Но мало того, что местный управляющий не согласился открыть им ворота, он также приказал солдатам сторожить городские стены, чтобы ни один беженец не смог попасть внутрь.

У пришедших беженцев не было сил идти к другим префектурам, поэтому они остановились здесь - фактически ожидая своей мучительной и медленной смерти.

С точки зрения регионального правительства, ничего удивительного в том, что региональный инспектор префектуры Сиан поступил именно так, не было. Количество продовольствия в их городе было ограничено. Если бы он впустил этих беженцев, ему пришлось бы взять на себя ответственность за них и пристроить куда-нибудь. Однако эти люди были под юрисдикцией другого региона. Поступив подобным образом, он бы доставил своей префектуре куда больше проблем, чем пользы. Когда еда закончилась бы, пострадали бы и местные жители. Нынешний император Ци, Гао Вэй, вместо того, чтобы решать государственные проблемы, полностью отдавался радостям жизни и удовольствию. Прежде чем еда назначенная им Императорским Судом дошла бы до места назначения, ее количество изрядно поубавилось бы, пройдя сквозь многочисленные бюрократические слои. К тому же, даже если региональный инспектор префектуры Сиан все таки решился би и приютил этих беженцев, он бы все равно не получил никакого вознаграждения от Императорского Суда.

От префектуры Сиан до горы Сюаньду было как рукой подать. Если отправиться отсюда на юго-запад, через несколько дней можно было достичь гору Сюаньду, расположенную рядом с префектурой Миан.

Чем ближе они приближались к Сюаньду, тем лучше становилось настроение Янь Уши.

Он даже замедлил свой шаг, чтобы Шэнь Цяо смог нагнать его, с интересом рассматривая местные достопримечательности и культуру. Людям со стороны, не знающим об их отношениях, могло показаться, что это двое были лишь парой старых друзей, решивших отправиться вместе путешествовать.

Янь Уши обратился к Шэнь Цяо:

– В период Воюющих царств, префектура Сиан принадлежала Чу, поэтому здесь сохранилось довольно много культурного наследия Чу. Когда-то эту землю можно было назвать богатой и густонаселенной, однако, к ее великому сожалению, Гао Вэю было не до этого клочка земли. Все достижения многих поколений семьи Гао скорее всего будут уничтожены его же руками.

Янь Уши очевидно не уважал нынешнего императора Ци, обращаясь к нему сугубо по имени и фамилии.

Шэнь Цяо прищурился. Он смог с трудом различить фигуры людей собравшихся снаружи города - среди них больше всего было стариков, женщин и детей. К счастью, погода пока не была чересчур жаркой. В противном случае здесь бы уже давно произошла вспышка чумы. Он непроизвольно покачал головой и вздохнул:

– В жизни крестьянина так много трудностей!

Янь Уши равнодушно прокомментировал:

– Подобные сцены можно увидеть и в других государствах. Со времен восстания пяти варваров в конце правления династии Западного Цзиня, все стороны были втянуты в бесконечные битвы за власть, проливая бесчисленное количество крови и застилая земли морем трупов. Подобные ситуации с голодом происходят каждый год, особенно у границ между государствами. Чтобы избавить себя от проблем, каждое государство старается сбросить беженцев соседям. Когда же год выдается процветающим, они объявляют воины и захватывают города соседних государств. Повсюду периодически вспыхивают протесты и мятежи, а политические силы так легко сменяют друг друга, что каждые несколько лет меняются и официальные названия [2] государств. Поэтому никому и в голову не приходит тщательно управлять страной, особенно Северному Ци.

[2] Изменения в официально названии страны - имеется в виду, что у государства сменилось правительство.

Шэнь Цяо ответил ему:

– Однако я слышал, что глава Янь имеет высокое положение в Северном Чжоу, а его император всецело полагается на Вас. Я предполагаю, что глубоко в своем сердце Вы думаете, что император Северного Чжоу будет тем, кто объединит все земли?

Убрав руки за спину, Янь Уши лениво ответил:

– Среди императоров никогда не было особого выбора, они либо мудрые, либо беспомощные. Разница только в том, что некоторые могут сдерживать свои желания, в то время как другие либо не могут, либо не хотят. Несмотря на то, что Юйвэнь Юн чересчур увлекается войной и убийствами, он запретил как Буддизм, так и Даосизм, к тому же он также не недолюбливает Конфуцианство. Он не доверяет ни одной из Трех школ, поэтому выбора у него не так уж и много. Мне также требуется его помощь, чтобы объединить все три демонические школы. Семья Юйвэнь уже долгое время живет на Центральных равнинах. Пускай их предки принадлежали Сяньбэю, они уже давно китаизировались. Все системы в Чжоу очень похожи на Ханьские системы [3]. Будучи императором, он необязательно хуже того, кто правит Южным Чэном.

[3] Ханьские системы (汉制 han zhi): Хань здесь относиться к Династии Хань, в то время считавшейся “правильными/истинными” китайцами. Ханьские системы здесь подразумевают всевозможные государственные системы используемые Ханьским народом

Спустя столько дней, основываясь на услышанном, Шэнь Цяо теперь имел более или менее общее представление о власти в этом мире.

Дзенский мастер Сюэинь, который попытался остановить Янь Уши в храме Чуюнь, тоже поддерживал Северный Чжоу. Однако он был сторонником бывшего императора, Юйвэнь Ху, вместо нынешнего императора Юйвэнь Юна.

Также Дзенсикий мастер Сюэинь когда-то являлся учеником школы Тянтай. Он был младшим братом по боевым искусствам нынешнего главы школы Тянтай главы Файи. Однако сама школа Тянтай скорее поддерживала политику Южного Чэна. Это вызвала многочисленные внутренние проблемы в Тянтай, а рассказ об этом привел бы к очередной длинной истории.

После того как Юйвэнь Юн вернул себе власть, которая должна была принадлежать ему по праву, чтобы убрать остатки влияния Юйвэнь Ху, он более не мог позволять Буддийским школам занимать важные позиции. Поэтому в эти дни Сюэинь и его ученики оказались в довольно неловком положении в Северном Чжоу. Они не полностью потеряли свой статус, но пока Юйвэнь Юн был на троне, Дзенский мастер Сюэинь вряд ли смог бы вернуть свою прошлую честь и славу.

Что касается Юйвэнь Юна, ему казалось, что Три Школы преследовали свои цели. Объединившись с одной из них, он рано или поздно будет вовлечен в их дела и привел бы одну из них к процветанию [4]. Именно этого Юйвэнь Юн, будучи амбициозным и гордым Императором, не мог позволить. По сравнению с ними, школа Чистой Луны также имела свои определенные цели, вот только работать с ними было куда приятнее - они не требовали от Юйвэнь Юна поддержки для продвижения своих учений и не влияли на его собственное мнение.

[4] Здесь явно имелось в виду, что в итоге одна из них доминировала бы над Императором

Оба мастера болтали, направляясь к городским воротам.

Простые люди или путешествующие торговцы часто нуждались в поиске компаньонов для путешествий, чтобы противостоять угрозе со стороны беженцев. Лучшим решением для путешествующей группы был найм сильного охранника мужского пола, потому что изголодавшиеся беженцы часто превращались в бандитов. Когда они осознавали, что просить милостыню было бесполезно, они начинали грабить и воровать. В самых отвратительных случаях, если им на пути попадалась хорошенькая женщина или ребенок, они теряли не только свое целомудрие, но могли и оказаться мясом в супе.

При таких обстоятельствах, комбинация Янь Уши и Шэнь Цяо выглядела довольно необычно и приметно.

Один из них был без оружия, второй нуждался в поддержке бамбуковой трости и выглядел так, словно он только что оправился после тяжелой болезни. С какой стороны ни глянь, они совсем не походили на обычных путешественников.

Время от времени беженцы, находящиеся на стороне, глядели на них изголодавшимися глазами. Одного взгляда Янь Уши хватало им, чтобы понять - с этим человеком лучше не связываться. Беженцы не осмелились подойти к нему и попросить милостыню, поэтому все что им оставалось, было переключить свое внимание на спокойного и внешне мягкого Шэнь Цяо.

Среди этих беженцев были и муж с женой, тянущие за собой по дороге трех четырех детей. Они были словно ходячие скелеты, из-за чего было трудно сказать являлись ли они еще людьми. С этими пустыми взглядами они скорее походили на марионеток или зомби. Самому старшему на вид было шесть семь лет, а самой младшей - два три года. Она пошатывалась с каждым шагом, но у ее родителей не было сил нести ее, поэтому все что ей оставалось это схватиться за подол одежды ее матери и следовать за ней.

Если ничего не измениться, младшего ребенка однозначно обменяли бы на другого ребенка, чтобы пополнить рацион ее родителей. Или возможно она бы была убита и съедена собственными родителями. Для людей живущих в военное время и находящихся в таких сложных обстоятельствах даже любовь и кровные узы не были чем-то важным, лишь бы выжить самим.

Увидев проходящего мимо Шэнь Цяо, эти родители встали перед ним на колени и умоляли его дать им немного еды. Тот задумался на момент, а затем немного повозился со своими карманами. Он достал один блинчик завернутый в промасленную бумагу [5] и вручил его самой младшей.

[5] Промасленная бумага - скорее всего имеется в виду парафинированная бумага, которая была сделана влагостойкой благодаря нанесению воска.

Оба взрослых были безумно счастливы. Они снова и снова кланялись и благодарили его. Отец выхватил блинчик из рук младшей дочери и тут же откусил большой кусок. Увидев с каким нетерпением его жена и дети смотрели на него, еще долго поколебавшись, он отломил небольшой кусочек и вручил его жене.

Его жена не стала есть этот кусочек, вместо этого она очень осторожно и ласково, словно держа в своих руках некое сокровище, разорвала его на еще несколько более мелких кусочков и отдала их детям.

Этот блинчик не был большим, поэтому его быстро съели. Остальные беженцы почувствовали зависть. Они с жадностью взглянули на Шэнь Цяо.

Отец начал упрашивать Шэнь Цяо:

– Мои дети голодали уже несколько дней. Может ли этот благородный господин дать нам еще блинчиков, чтобы у них были силы добраться до города?

Однако Шэнь Цяо отказал ему:

– Я тоже не богат. У меня только два блинчика. Один я отдал вам, а второй я должен оставить себе.

Услышав, что у Шэнь Цяо все таки была еще еда при себе, отец изменился в лице. Заметив, что глаза Шэнь Цяо были покрыты туманной пеленой, а сам он поддерживал себя бамбуковой тростью, злая мысль зародилась в его сердце. Он кинулся в сторону Шэнь Цяо.

Кто же знал, что прежде чем он успеет коснуться рукава этого путешественника, сам он уже отправиться в полет в противоположную сторону. Упав на землю, отец издал пронзительный вопль.

Что касается Шэнь Цяо, то тот выглядел все таким же больным и слабым, как и прежде. Никто бы не подумал, что тот мог вот так отправить кого-то в полет.

Очевидно он не ожидал, что его сиюминутное бескорыстие приведет к такому результату. Он посмотрел на жену и детей этого мужчины. Они прижались все друг к другу в страхе.

После подобного остальные непоседливые беженцы разумеется не стали действовать опрометчиво.

Тот мужчина с трудом поднялся на ноги. Он не просил пощады, а как раз таки наоборот стал ругаться:

– Хочешь избить меня до смерти, так давай! Люди вроде тебя лицемерны. Ты просто хотел добиться наших поклонов и благодарностей, заработать себе добродетелей, я прав? Тогда почему бы тебе не закончить начатое? У тебя же есть еще один блинчик, почему не отдашь его?! Если ты не собирался идти до конца, так зачем тогда вообще начал? Дать нам почувствовать лишь сладкий вкус, но не дать нам насытиться - как это отличается от нашего убийства?!

Шэнь Цяо вздохнул. Он покачал головой и отвернулся, уходя не проронив ни слова.

Все это время Янь Уши стоял рядом, не слишком близко, но и не слишком далеко от него. Он наблюдал за происходящим беспристрастно, с заведенными за спину руками. Он не вмешивался и не уходил, словно он просто ждал Шэнь Цяо с легким подобием улыбки на лице.

Из-за проявленного Шэнь Цяо мастерства, другие, даже зная, что у него есть еда, могли лишь беспомощно смотреть ему вслед.

Янь Уши подождал пока тот подойдет поближе прежде чем сказать:

– Чашка риса - это доброта, однако пикуль [6] риса приводит к вражде [5]. Когда-нибудь слышал такую поговорку?

[5] ‘Чашка риса - это доброта, однако пикуль риса приводит к вражде’ (斗米恩升米仇) - Это выражение значит, если ты проявишь небольшое добро, тебе будут благодарны, если ты дашь им слишком много, они станут завидовать, и в итоге возненавидят тебя.

[6] Пикуль (斗, dǒu) - древняя единица измерения для зерен, в каждом регионе были свои числовые значения этой единицы измерения, поэтому наверняка сказать сколько это - трудно, но скорее всего это около литра.

Шэнь Цяо вздохнул:

– Это было так беспечно с моей стороны. Сейчас многие страдают. Я просто не могу спасти их всех.

Янь Уши усмехнулся:

– Даже их отцу нет дела до жизни этих детей, а ты решил помочь ему позаботиться о них. У главы Шэня большое сердце, вот только человеческая натура и желания словно бездонная яма которую невозможно наполнить. Он никогда не поймет твоей доброты. Если бы ты не смог защитить себя сегодня, то мог бы оказаться в котле.

Щэнь Цяо серьезно задумался над этим:

– Если бы я не смог защититься, то не пошел бы этим путем, и скорее всего выбрал бы обходной путь. Пускай он был бы немного длиннее, зато я смог бы избежать мест с беженцами. Люди по своей натуре стремятся к благу и избегают неприятностей. Я не святой, поэтому не отличаюсь от них. Все дело в том, что я просто не могу спокойно смотреть на то, как люди страдают.

Он выбирал путь добра и держался в его направлении, Янь Уши же верил, что человек по своей природе злой. С самого начала, имея разные убеждения, они не могли прийти к общему согласию. И пускай Янь Уши был сильнее и потому с легкостью мог убить его, даже на волосок от смерти, Шэнь Цяо бы не поменял своего мнения о человеческой природе.

После этого разговора напряженная атмосфера между ними, которая до этого чудом разрядилась, вновь накалилась.

– Господин!

Маленький слабый голос раздался сзади.

Шэнь Цяо обернулся, но лишь увидел расплывчатую фигуру. Она была маленькой и низкой, поэтому скорее всего принадлежала ребенку.

Этот ребенок подбежал к нему, встал на колени и отдал три искренних поклона:

– Господин, большое спасибо за подаренный блинчик. Мой отец повел себя очень грубо. Я… Все, что я могу дать вам, это низкий поклон в знак благодарности! Человек вроде Вас наверняка очень великодушен, поэтому, прошу, не принимайте его поступок близко к сердцу!

Как он мог суетиться об этом перед ребенком? Шэнь Цяо вздохнул, а затем помог тому подняться с земли:

– Я не принимал это близко к сердцу. Я слышал, что через пару дней будет день рождение Будды. Люди в столице префектуры Сиан поклоняются Будде. В тот день они установят лавки раздающие рисовые каши и позволят определенному количеству беженцев войти в город. У тебя все еще есть небольшой шанс выжить.

Глаза мальчика загорелись. Он снова несколько раз поклонился:

– Большое спасибо, что рассказали мне об этом, господин. Если у меня будет шанс в будущем, я обязательно отплачу вам за ваше добро. Я поставлю алтарик долголетия [7] в вашу честь!

[7] Алтарь долголетия (长生牌位 changsheng paiwei) - особые религиозные дощечки, которые обычно ставят для поклонения и памяти усопшим, однако, если такие таблички ставили для живых людей, они должны были приносить долгую жизнь и благополучие.

Шэнь Цяо погладил того по голове и ласково ответил:

– В этом нет нужды. Просто хорошо позаботься о своей матери и о младших братьях и сестрах.

Мальчик решительно кивнул, после чего прошептал:

– Вы можете спать спокойно. На самом деле, я не стал есть тот кусочек блинчика, что мне дала мама. Я тайно отдал его своей младшей сестре!

Шэнь Цяо почувствовал грусть слушая его, и глубоко в душе вздохнул. Этот мальчик был таким заботливым. Немного поразмыслив, он достал второй блинчик и вручил его мальчику:

– Отнеси его обратно и съешь. Только не позволяй своему отцу узнать про него.

Этот ребенок был хилым и истощенным от голода, но, с непонятно откуда взявшейся силой, решительно отказывался взять блинчик, чтобы Шэнь Цяо ни говорил. В итоге силой впихнув блинчик тому в руки, Шэнь Цяо напомнил ему:

– Если ты продолжишь отказываться, возникнут проблемы, когда другие увидят, что я тебе предлагаю.

У мальчика не осталось выбора, кроме как согласиться. Он встал на колени и снова поклонился Шэнь Цяо, настаивая:

– Господин, пожалуйста, скажите мне свое имя!

– Меня зовут Шэнь Цяо.

– Шэнь Цяо… - мальчик несколько раз повторил это имя. Скорее всего он спутал “Цяо” с каким-то другим словом или значением, но Шэнь Цяо не стал зацикливаться на этом и исправлять его.

Мальчик направился обратно, каждый раз то и дело оборачиваясь назад.

Янь Уши сказал:

– Становиться темно, давай скорее войдем в город.

Шэнь Цяо был немного удивлен тем, что Янь Уши никак не высмеял его в этот раз. Он сам усмехнулся:

– Ничего не скажешь?

Янь Уши ответил тому холодно:

– Кто-то вроде тебя просто обожает делать глупые вещи и не будет слушать меня, даже если я выскажу свое мнение. Так зачем мне тогда тратить свои силы впустую?

Шэнь Цяо улыбнулся, прикоснувшись к носу, но ничего не ответил.

В этом мире полно злобы, но он не хотел отказываться от веры в добро лишь из-за переизбытка зла.

Даже ради этой капли доброты, он чувствовал, что поступил правильно, обменяв ее на блинчик.

Глава 17 - Младший брат Юй, это я!

Город Сюаньду располагался у подножия горы Сюаньду. Многие годы это было тихим местом. Несмотря на то, что город находится рядом с всемирно известной Даосской школой, горожане редко контактировали с ее обитателями. Большое, что они делали при виде спускающегося с горы даоса, это вели себя особенно вежливо и относились к нему с должным уважением.

Разумеется, будучи первой Даосской школой под небесами, гора Сюаньду всегда платила честную рыночную цену, изредка спускаясь за покупками в город. Но и цены были честными. Они никогда не пользовались своей властью и силой, чтобы задевать местных жителей, даже являясь членами такой большой школы боевых искусств. Поэтому, на протяжении всех этих лет все горожане Сюаньду очень гордились своим соседством с Даосскими монахами из Пурпурного дворца Сюаньду.

Но на этом все. В конце концов Даосская школа была даосской школой. Вступив на порог школы горы Сюаньду, ты больше не был связан с этим бренным миром. По сравнению с обычными людьми, встающими с рассветом, чтобы пойти на работу, и засыпающими после захода солнца, их повседневность слишком отличалась от общеизвестной.

Однако, когда Шэнь Цяо и Янь Уши прибыли в город Сюаньду, все оказалось совсем наоборот. В городе было не протолкнуться, и люди то приходили, то покидали город. Среди толпы также можно было разглядеть и мастеров боевых искусств, большая часть из них была одета в даосские одеяния.

Янь Уши объяснил ему:

– Через десять дней в Пурпурном дворце Сюаньду состоится Даосская Конференция нефритовой террасы, чтобы установить новый порядок для всего мира. Все философы и ученые приглашены на это великое мероприятие. Говорят все известные школы отправят туда своих людей. Будут даже последователи Института Линьчуан и школы Тянтай.

Шэнь Цяо спросил:

– Что значит “установят новый порядок для всего мира”?

Сейчас он оба уселись за столик в чайной, рассматривая происходящее через окно.

Сделав глоток чая, Янь Уши ответил:

– Раз уж тебя нет на месте, кто-то должен взять управление горой Сюаньду в свои руки. Если не сообщить всему миру о "его" новом статусе, никто никогда не узнает о нем. Поэтому этому "кому-то" нужно найти уважительную причину заявить о своем статусе, ведь так? Будучи главой ты скрывался и держался в дали от этого мира, но не думаю, что все такие же как ты.

Шэнь Цяо уже привык к саркастичной манере беседы своего собеседника.

Со статусом и силой Янь Уши в этом мире существовали лишь единицы способные привлечь его внимание. Помимо уже давно покойного Ци Фэнге, на горе Сюаньду уже не осталось никого достойного, на кого Янь Уши соизволил бы взглянуть.

Даже несмотря на то, что Янь Уши был любителем устраивать ссоры, с таким добродушным собеседником, которого ничем нельзя разозлить, было сложно развязать конфликт. Они не были похожи ни на друзей, ни на врагов, и в то же время они сочетали в себе и то, и другое. Удивительным было и то, что они умудрялись поддерживать своего рода баланс в их отношениях во время всего путешествия.

– Что они там делают?

Шэнь Цяо заметил небольшую лавку недалеко от чайной. Он прищурился, чтобы сфокусироваться, но все равно не смог лучше разглядеть ее. После всего случившегося, за такое короткое время его глаза не могли вновь вернуться к своему наилучшему состоянию. Даже если света днем было достаточно, его изобилие сейчас скорее вредило его глазам, отчего те начинали слезиться и болеть.

– Раздают рисовую кашу и лекарства, - Янь Уши не был ясновидящим, но если он хотел знать что-то или быть в чем-то уверенным, то приказывал своим подчиненным заранее разузнать все и сообщить ему.

Он взял своими палочками кусочек корня лотоса, фаршированного клеевым рисом и османтусом, и положил себе в рот, медленно продолжая:

– После того как Юй Ай стал временным главой, каждый месяц первого и пятнадцатого числа, он отправляет своих людей в город, чтобы те устанавливали там алтари, читали Даосские проповеди и проводили разного рода обряды. Ходят слухи, что обряды для призыва дождя, проводимые учениками самого Пурпурного дворца Сюаньду очень эффективные. Учитывая массовую засуху, даже сам региональный инспектор префектуры Миан посылает туда людей, чтобы попросить их провести обряд и наслать им дождя. Сейчас у горы Сюаньду все больше и больше верующих. Не говоря уже о других городах, в одном только Сюаньду, Пурпурный дворец заработал себе глубокое уважение среди большинства людей.

Сравнивая выражения лица обоих мужчин, можно было заметить, что Янь Уши ожидал хорошего представления,  в то время как Шэнь Цяо с каждым его предложением все больше и больше хмурился.

– Ты все вспомнил.

Это было скорее утверждением, чем вопросом.

Тело Шэнь Цяо было все еще немного повреждено, но с тех пор как он откашлял застойную кровь, его лицо все реже принимало мертвенно болезненный вид. Возвращение всех его воспоминаний было лишь вопросом времени.

Янь Уши это прекрасно заметил, однако, сомневаясь в том, как много Шэнь Цяо вспомнил, решил промолчать. Чисто внешне, ему казалось, что тот вернул себе большую часть своих воспоминаний.

Шэнь Цяо не стал опровергать утверждение Янь Уши и, тихо вздохнув, продолжил:

– Многие годы под руководством глав, гора Сюаньду не вмешивалась в мирские дела. Именно поэтому ей удавалось жить в мире и стабильности, несмотря на сменяющиеся династии и их порядки. Просто вспомни Тао Хунцзиня. Даже будучи мастером номер один под Небесами, непревзойденным талантом, лишь из-за его вмешательства в политику, целая школа Шанцин с горы Мао распалась в дребезги после его смерти, а ученики этой школы разбросались по всему миру. Что же творит Юй Ай?

Янь Уши вскинул брови:

– Так этому тебя обучал Ци Фэнге? Как это учение отличается от черепахи, прячущейся в собственном панцире? Разумеется сам он, как человек, мог избрать для себя такой образ жизни, но как глава, он не только не старался достичь прогресса, он впал в такой пессимизм, что привел школу в отшельничество. Если так продолжиться и дальше, как гора Сюаньду сможет удерживать свою позицию первой Даосской школы под Небесами? Думаю твой младший брат, занявший пост временного главы, куда более здравомыслящий, чем ты.

Статус горы Сюаньду как “первой Даосской школы под Небесами” в течении всех поколений был неотъемлемой частью школы. Все предыдущие главы придерживались Даосской идеологии, оставаясь тихими и безучастными. До конца своих дней они продолжали отдаляться от общества, совершенно не вмешиваясь в дела простого народа и всего мира. Даже Ци Фэнге, имея при себе статус лучшего мастера, не был исключением.

После, когда Шэнь Цяо занял пост главы, он вывел это отшельничество на совсем новый уровень. Люди во всем мире знали лишь то, что на горе Сюаньду сменился глава и его фамилия была Шэнь. Именно поэтому, даже следуя за Янь Уши всюду, никто не догадывался об истинной личности Шэнь Цяо.

Янь Уши был по своей натуре безумной и эгоистичной персоной, который всегда действовал так, как ему заблагорассудиться, поэтому его отношение по поводу их образа жизни и мышления не было сюрпризом для Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо ни капли не разозлился на того и лишь сказал:

– Я хочу найти способ добраться до школы сегодня ночью, чтобы поговорить с Юй Айем с глазу на глаз. Я не уверен, хочет ли глава Янь следовать за мной, или же он все таки предпочтет подождать меня здесь?

Янь Уши спросил:

– Почему бы тебе не подождать до начала Даосской конференции, а затем попросить Юй Ая вернуть тебе пост главы, по праву принадлежащий тебе, прямо на глазах у всех?

Шэнь Цяо покачал головой:

– В таком случае репутация горы Сюаньду безвозвратна пошатнется. Боюсь, что за этим стоит нечто большее. Я хочу сначала поговорить с Юй Аем и прояснить все.

Янь Уши был ни за, ни против:

– Ох, тогда можешь идти и поболтать с ним.

С ее престижным статусом “Даосской школы номер один под Небесами”, мало кому приходило в голову безумная мысль прокрасться на гору Сюаньду в одиночку.  Однако Янь Уши обронил последнюю фразу так, словно он просто сообщил, что съесть еще одну чашку риса - совершенно не обдумав и не принимая близко к сердцу.

На его лице играла безмятежность. Проведя пальцем по краю тарелки, хаотично разбросанные поджаренные горошинки сразу же встали в три аккуратных ряда, в каждом таком ряду было одинаковое количество горошков. Использовать лишь свою истинную ци, чтобы контролировать объекты вокруг себя, - одно это умение внушало к нему уважение и страх.

С тех пор как Владыка Демонов вновь объявился в мире боевых искусств, он уже успел наделать шума одной лишь битвой с Кунье. И та наделала столько шума лишь из-за того, что прежде Кунье победил Шэнь Цяо, любимого ученика самого Ци Фэнге, поэтому все люди уже успели приписать Янь Уши нечеловеческие способности и силу, хоть мало кому на самом деле удалось узреть его боевые навыки в действительности.

Интересно, о чем бы они подумали, увидев как этот мастер использовал свои навыки, которыми он запросто мог лишить человека жизни, для того, чтобы сложить из жареных горошков квадратик?

Он спросил у Шэнь Цяо:

– Прямо сейчас твои боевые навыки вероятнее всего восстановились лишь на каких-то тридцать процентов от их изначальной силы, ты уверен, что сможешь подняться туда в одиночку?

– На обратной стороне горы есть небольшая тропа. Никто не охраняет это место. В том месте выступы и утесы играют роль природного защитного барьера. Ворвавшись наспех, чужаки не только могут потеряться в пространстве, но и свалиться с обрыва. И не важно насколько хороши твои боевые навыки, там они бесполезны.

Сначала Янь Уши был безразличен к его желанию подняться на гору, и он лишь намеревался наслаждаться представлением, однако, услышав последнее, ему вдруг стало немного любопытнее:

– Что ж, в таком случае, я должен пойти и посмотреть на это лично.

***

Наступила ночь. Только что оживленный город Сюаньду вмиг стих, постепенно погружаясь в дремоту под звездным небом.

Сначала могло показаться, что у Шэнь Цяо не было определенного маршрута, как забраться на гору. Иногда он резко сворачивал в сторону, а иногда он взбирался по более крутым и скользким склонам, вместо того, чтобы идти по равномерной дорожке. На самом же деле, он старался избегать определенные камни и растения, давно ставших частью хитроумных ловушек. Если кто-то посторонний, не знающий каждый камушек и каждый лепесток, решиться взобраться на гору Сюаньду этим путем, то уж если ему и удастся избежать самих ловушек, то патрулирующие окрестности мастера наверняка получат сигнал тревоги и обнаружат непрошенного гостя.

Будь то разговор между Юй Аем и Шэнь Цяо или же внутренние конйликты горы Сюаньду - Янь Уши было все равно. Что действительно его интересовало, так это эти ловушки и тайные пути для подъема на гору. Он следовал за Шэнь Цяо на некотором расстоянии, внимательно изучая путь, который тот выбирал, одновременно мысленно пытаясь предугадывать его следующие шаги - подобное занятие было своего рода развлечением для него.

Они взбирались наверх почти два часа. Янь Уши должен был быть благодарен Шэнь Цяо за то, что тот довел их до места за такое короткое время, учитывая, что второй все еще был серьезно болен и имел при себе лишь тридцать процентов своей силы.

Гора Сюаньду была высокой и довольно обрывистой, на ее вершине воздух был значительно прохладнее, чем у подножья. Поднимаясь все выше можно было лицезреть все больше даосских залов и храмов. Окутанные умиротворенным туманом, они источали холод и одиночество - те самые ощущения, ассоциирующиеся с даосской уединенностью и чистотой душой.

Шэнь Цяо рос здесь с детства, поэтому привык к подобным пейзажам. Однако в этот раз все было немного иначе. Возвращаясь в свой родной дом, сейчас он не чувствовал теплых чувств. Вместо этого на сердце у него было неспокойно, от чего хотелось лишь сделать глубокий вздох.

Тем не менее сейчас у него не было времени на это. Используя небольшую лесную рощу как прикрытие, он нашел маленькую тропинку и по ней отправился прямиком к двухэтажному зданию.

Он остановился еще даже не дойдя до ограждения. Присмотревшись к нему с далека, Шэнь Цяо невольно удивился.

Это место называлось павильоном Юсу, на протяжении многих поколений это место было резиденцией всех глав горы Сюаньду. До произошедшего ранее, Шэнь Цяо жил в этом месте.

Но после того, как он упал со скалы, Юй Ай занял место временного главы горы Сюаньду. Учитывая все мероприятия, проводимые их школой, было нетрудно догадаться об амбициях и намерениях Юй Ая. Именно по этой причине Шэнь Цяо решил искать своего младшего брата именно в своей резиденции, в павильоне Юсу.

Однако попытавшись открыть двери, он понял, что те были плотно закрыты. В окнах не горел свет свечей, поэтому предположительно, никто здесь не жил. Возможно ли, что Юй Ай хотел сначала объявить о себе на Конференции Нефритовой террасы, прежде чем заселяться сюда?

Шэнь Цяо недолго поразмыслил. Если тот жил не в павильоне Юсу, как он изначально предполагал, значит ему надо было искать того в резиденции самого Юй Ая.

Буквально в следующее мгновение, после того как эта идея возникла у него в голове, Шэнь Цяо заметил силуэт человека, направляющегося к павильону. Плечи незнакомца были скрыты накидкой, а в руках он держал свечу.

Само очертание незнакомца казалось Шэнь Цяо знакомым, однако из-за плохого зрения он не хотел делать поспешных выводов. Прищурившись, ему потребовалось понаблюдать за этим человеком какое-то время, прежде чем убедиться в том, что этим незнакомцем был действительно его младший брат.

Эта ночь была холодно и тихой, а все здания вокруг, используемые в основном главами горы Сюаньду, были тихими местами для уединенного самосовершенствования, поэтому кому попало вход сюда все равно был воспрещен. Учитывая ловушки, расставленные здесь, даже не все ученики могли пересечь эту территорию - возможно именно эта мысль дала Шэнь Цяо уверенности действовать.

Спустя какое-то время сомнений, он все таки решился подойти поближе и выяснить правду.

Юй Ай вошел в павильон держа свечу в руке. Скоро Шэнь Цяо увидел слабый свет в окне на втором этаже.

Это была его комната.

Именно в этот момент выяснилось, что Шэнь Цяо переоценивал свои нынешние силы и недооценивал способности Юй Ая. Подойдя лишь немного ближе, человек тут же воскликнул:

– Что за “друг” почтил нас своим визитом без приглашения?

Голос шел из павильона Юсу, однако Шэнь Цяо показалось, что тот невыносимо громко прозвучал прямо у его уха. В ушах у него зазвенело. Глухая боль тут же вспыхнула у него в груди. Шэнь Цяо был вынужден сделать пару шагов назад, зная, что причина боли лежала в истинной ци, которую тот вложил в свой голос.

– Младший брат Юй, это я, - собравшись, ответил Шэнь Цяо.

Он прекрасно знал, что Юй Ай услышит его.

Как он и ожидал, в следующее мгновение с павильона Юсу послышался звук, однако человек издавший его, уже давно оказался прямо перед ним:

– Старший брат, глава Шэнь?!

В его голосе было слышно удивление, однако помимо этого были слышны и нотки радости, которые Шэнь Цяо никак не ожидал услышать.

Все выглядело так, словно Юй Ай был не только удивлен, но и безумно рад его появлению.

Глава 18 - Я не позволю тебе уйти!

Несмотря на то, что гора Сюаньду была первой Даосской школой под Небесами, между ее учениками не было никаких распрей и недовольств, как это представляли себе люди извне.

С самого детства Шэнь Цяо рос в самой умиротворенной и бережной среде.

Его учитель Ци Фэнге настолько любил его, что их отношения учитель и ученик переросли скорее в отношения отца и сына. Его браться по боевым искусствам были дружелюбными, и часто оставаясь наедине, между ними исчезала грань между “старшими” и “младшими”. Другие даже представить себе не могли, что Ци Фэнге наедине превращался из “лучшего мастера под Небесами” в обычного “учителя”.

Из-за того, что все вокруг относились к Шэнь Цяо с нежностью и пониманием, сам он вырос нежной и понимающей личностью.

Вот только время, когда он присоединился к школе было не самым удачным. Он стал не самым старшим и не самым младшим учеником Ци Фэнге.

Из пяти учеников он был вторым, данная позиция была довольно затруднительной. Однако, из-за того, что его нрав и природный талант были идеальными, а сам он был очень добрым и снисходительным, когда дело касалось других, Шэнь Цяо стал любимым учеником Ци Фэнге. Вследствие чего, Ци Фэнге передал управление школой именно ему.

Юй Ай был третьим среди учеников. Он был на два года старше Шэнь Цяо, однако из-за того, что он присоединился к школе позже, он должен был обращаться к Шэнь Цяо как к “старшему брату”. Вначале Юй Аю это очень не нравилось, поэтому он всячески приставал и дразнил Шэнь Цяо, чтобы тот называл его “старшим братом”, но разумеется ему не удалось убедить того, и в итоге Юй Ай сдался.

Они оба были практически одногодками. С самого детства они играли и жили вместе, поэтому их отношения действительно были особенно близкими как у родных братьев. Если бы кто-то спросил Шэнь Цяо, кому тот доверял больше всего в этом мире, то его ответом стал бы его учитель, Ци Фэнге, и его братья и сестры.

А если ему надо было бы составить список, с кем из братьев и сестер он был ближе всего, то на первом месте несомненно был бы Юй Ай.

Поднимаясь наверх на гору, Шэнь Цяо также представлял себе, как будет выглядеть их первая встреча после того случая. Ему казалось, что Юй Ай мог быть удивлен, что он все еще жив, или он мог бы испытывать вину, страх, или даже отвращение от того, что ему снова пришлось увидеть своего старшего брата.

Однако Шэнь Цяо даже не предполагал, что тот будет так рад его видеть. Пускай он не мог видеть выражение лица Юй Ая, тембр и интонация его голоса подсказывали ему, что его счастье не было фальшивым.

Он хотел сказать многое, однако все вопросы и слова застряли у него на кончике языка, не зная с чего же ему начать. Юй Ай также не решался заговорить первым. Шэнь Цяо предположил, что тот в это время внимательно изучал его, поэтому он решил задать самый обычный вопрос:

– Как обстоят дела в школе?

Тот не ответил. Шэнь Цяо немного приподнял голову, неуверенно позвав:

– Третий младший брат?

– Что случилось с твоими глазами?

Теперь же голос казалось намного ближе. Неосознанно Шэнь Цяо попытался сделать шаг назад, однако кто-то схватил его за запястье.

– Что случилось с твоими глазами? - Юй Ай спросил снова.

– Я упал со скалы во время битвы с Кунье. После того как я очнулся, они уже были такими, - Шэнь Цяо слегка уклонился от этой темы.

Однако захват на его запястье не стал слабее. Юй Ай продолжил:

– Не двигайся. Я проверю твой пульс.

Шэнь Цяо хотел сказать, что в этом нет нужды, однако не сумев высвободиться, он все же позволил Юй Аю поступить так, как тому хотелось.

Юй Ай очень внимательно изучал его пульс, и через некоторое время он констатировал:

– Твое истинное ци такое слабое, что кажется, будто его вовсе нет. Что произошло?

Шэнь Цяо безэмоционально спросил в ответ:

– Разве не этого ты ожидал, когда отравил меня?

Рука второго вздрогнула и немного ослабла. Воспользовавшись моментом, Шэнь Цяо высвободил свою руку из хватки.

Достигнув такого же уровня самосовершенствования как у Юй Ая, неважно было ли темно или светло, человек мог прекрасно видеть при любых обстоятельствах.

Он внимательно изучил Шэнь Цяо с ног до головы. Лицо его брата было холодным и бледным, а сам он казался худее. Было очевидным, что тот испытал множество трудностей за все эти дни. Его рука державшая бамбуковую трость немного раскрылась из-под широкого рукава. Она была такой истощенной и костлявой, что заставляла испытывать у людей жалость.

Юй Ай слабо вздохнул:

– Раз уж ты наконец вернулся, не уходи больше. Позволь мне все медленно объяснить тебе, хорошо?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Скоро гора Сюаньду должна выбрать себе нового главу. Разве это не затруднит твое положение, если такой человек как я, опозоривший всю школу горы Сюаньду, останется здесь?

Юй Аю показалось это странным:

– Кто сказал тебе, что гора Сюаньду собирается избрать нового главу?

– Разве, проводимая через десять дней, Конференция Нефритовой террасы не является церемонией, во время которой будет избран новый глава горы Сюаньду?

Юй Ай хотел покачать головой, однако понял, что стоящий перед ним все равно не увидит его движений, поэтому он сказал:

– С того самого дня, как ты упал со скалы и пропал, я тайно отправлял людей на твои поиски, однако ты словно сквозь землю провалился. Если бы ты был жив, я должен был увидеть тебя перед собой, а если бы ты был мертв, то я должен был увидеть твой труп. Пока ты жив, глава горы Сюаньду никогда не сменится. Это правда, в твое отсутствие я руководил всем, но лишь как временный глава. Я никогда не намеревался обойти тебя и занять твое место.

Ранее Шэнь Цяо безоговорочно поверил бы всему, что говорил Юй Ай. Однако теперь же все было иначе, и Шэнь Цяо уже не мог доверять ему как раньше.

Шэнь Цяо еще немного помолчал, прежде чем сказать:

– Когда в тот день я сражался с Кунье, я почувствовал, что половина моего истинного ци пропала, а его остатки застоялись, прерывая равномерный поток в моем теле. Я старался изо всех сил противостоять Кунье, но безрезультатно. В тот момент я пытался внимательно прокрутить у себя в голове последние события, чтобы понять, когда и кто мог меня отравить. До самого последнего, я даже не допускал такой мысли, что это был ты.

Юй Ай стоял перед ним с опущенной головой. Он ничего не говорил, однако его руки, скрытие под рукавами, еле заметно дрожали.

С самого их детства ему, да по сути всем на горе Сюаньду, Шэнь Цяо безоговорочно верил.

И вел он себя так не потому, что был слишком глуп и невежествен, и даже не потому, что он был наивен и доверчив, он просто слишком сильно верил им. Он верил, что в этом мире всегда правила доброта. Он верил в людей, которые сопровождали его на пути взросления. Более того, он верил, что его братья и сестры по боевым искусствам были ему как родные, поэтому они никогда не смогли бы предать его. Именно поэтому Шэнь Цяо никогда не держал свое ухо востро рядом с ними, и именно поэтому Юй Аю удалось совершить свой поступок.

Он продолжил:

– После того как я упал вниз, я потерял сознание. По пробуждению я потерял свою память, поэтому многие дни я провел в полном неведении и забывчивости. И лишь недавно я вспомнил множество деталей. Ночью перед битвой с Кунье, ты пришел ко мне и сказал, что хотел бы остаться на ночь у меня. Ты рассказывал многое из нашего детства, как например был влюблен в нашу младшую сестру, однако та оставалась к тебе равнодушной и часто избегала тебя. Ты так сильно переживал из-за этого, что пришел поговорить со мной, в надежде, что я смог бы передать ей твои признания после битвы с Кунье.

Юй Ай никак не прокомментировал это.

Поэтому Шэнь Цяо вновь продолжил:

– Когда Кунье прислал свое письмо, в котором он вызывал меня на поединок, я сначала хотел отказаться, однако ты напомнил мне о давнем разногласии между нашим учителем и учителем Кунье, Ху Лугу, убедив меня, что если я откажусь, это ударит по репутации учителя и самой Сюаньду. После этого ты много раз признавался мне в своих чувствах к младшей сестре, однако мне это показалось странным, ведь я прежде никогда не видел, чтобы ты хоть как-то менялся в лице или поведении при виде ее прежде. Я даже утешал тебя, и обещал создать подходящую ситуации, когда вы смогли бы остаться наедине. Размышляя об этом сейчас, все это ложь, не так ли?

Юй Ай наконец вздохнул:

– Да, ты прав. У меня никогда не было никаких особых чувств к нашей младшей сестре. Причина, по которой я тогда говорил об этом, чтобы сбить тебя с толку, тогда бы ты не заметил подвохов в других вещах. Это также давало мне возможность остаться с тобой наедине до начала битвы. Ты унаследовал статус главы от учителя, и среди нас твои боевые навыки самые лучшие. Обычные яды никак на тебя не подействуют, поэтому я должен был использовать один из самых редчайших ядов в мире - “Радость встречи”. Он не убивает человека сразу. Если контролировать количество, оно может действовать тихо, абсолютно незаметно. После долгого времени, этот яд впитывается в кости, и все выглядит так, будто человек погиб по естественным причинам. Но даже так, я не желал твоей смерти! Я использовал лишь совсем немного, чтобы ты проиграл битву с Кунье. Я был уверен, что при твоем уровне самосовершенствовании, даже упав со скалы, ты бы не разбился насмерть. В худшем случае ты бы просто серьезно пострадал, но раны можно было бы залечить в течение нескольких месяцев. Однако к моему удивлению, все пошло не совсем так, как я задумывал. После того как ты упал, я тут же отправил людей на твои поиски, однако им не удалось тебя найти.

Шэнь Цяо нахмурился еще сильнее:

– “Радость встречи” редкий яд. Ходят легенды, что этот яд был впервые привезен в Центральные Равнины Чжан Цианем, во время его путешествия на запад, но после секрет его изготовления был утерян. Даже Императорский дворец вероятнее всего не имеет его. Где ты взял его?

Прежде чем Юй Ай успел ответить, Шэнь Цяо неожиданно изменился в лице. Он был ошеломлен:

– Кунье? Его дал тебе Кунье?

– …да…

– Как ты мог сговориться с людьми из Тужуя, лишь для того, чтобы лишить меня звания главы?! - на лице Шэнь Цяо виднелось что-то отдаленно напоминающее гнев. - Да, наш учитель передал роль главы мне, но ты прекрасно знал, что я никогда не стремился к этому. Все эти годы, я полагался на тебя, когда речь шла об управлении школой. Если бы ты только попросил, я бы несомненно отдал бы тебе роль главы! Я не понимаю, зачем ты тогда вместо того, чтобы сделать все напрямую, согласился сотрудничать с людьми из Тужуя?!

Его разум был в ярости, его голос был довольно суровым. Закончив свою речь, он закашлял.

Юй Ай хотел помочь Шэнь Цяо, однако на мгновение его рука застыла в воздухе, так и не добравшись до него. После небольших раздумий он убрал свою руку и медленно ответил:

– Потому что гора Сюаньду больше не может оставаться в стороне от мирских забот, иначе в конце концов даже первая Даосская школа под Небесами может потерять все свои преимущества! Ты просто оглянись. Среди всех Даосских школ, Даосский храм Чуньянь с горы Цинчэн набирает силу. Их глава Йи Бичэн тоже один из десяти лучших мастеров, однако он куда более известен чем ты. Просто посмотри на нас, на Пурпурный дворец Сюаньду. С тех пор как наш учитель возвысился и стал бессмертным, что у нас осталось кроме его авторитета? Твои боевые навыки не идут ни в какое сравнение с Йи Бичэнем. Если бы ты решился отказаться от отшельнического образа жизни, то наверняка бы смог занять первую тройку мастеров мира. Но ты намеренно молчишь и скрываешься, свидетельствуя о том, что ты хотел бы остаться просто никем, прячущимся в глубине горы. Если так будет продолжаться дальше, не зависимо от того, насколько древнюю и богатую историю несет в себе гора Сюаньду, кто-нибудь в итоге займет ее место! - дойдя до этого момента, тон Юй Ая стал более пылким. - Мир сейчас в хаосе. Все даосские школы уже издали свои собственные даосские учения, в то время как две другие школы, Буддизм и Конфуцианство, уже сделали свой ход, чтобы стать ведущим голосом, намереваясь поддержать самого мудрого правителя, готового захватить власть во всем мире. Да даже Демонические школы приложили свои руки к этому! Все, кроме горы Сюаньду, решившая казаться глухой и слепой по отношению к внешнему миру. В наших руках великий меч, но вместо этого мы не решаемся воспользоваться им. Если один из правителей поддерживающих Буддизм или Конфуцианство решит объединить весь мир, как думаешь останется ли для Даосизма хоть немного места?!

Юй Ай немного успокоил свой голос:

– Старший брат, я правда никогда не намеревался заменить тебя. Я также прекрасно осознаю, что все, не являющиеся нашей семьей, преследуют свои цели. Этот сговор с людьми из Тужуя всего лишь часть моего собственного плана. Однако пока ты находился здесь, ты бы не позволил бы мне совершить задуманное, поэтому у меня не осталось выбора кроме как поступить таким плохим образом. Раз уж теперь ты вернулся, больше не уходи. Останься здесь и хорошенько восстановись, хорошо?

Шэнь Цяо спросил:

– А что ты будешь делать через десять дней?

Юй Ай удивился:

– Что?

– Как ты объяснишь остальным братьям, сестрам и ученикам школы мое возвращение на гору Сюаньду? Спустя десять дней на Конференции Нефритовой террасы, как ты объяснишь это всем остальным?

Какое-то время Юй Ай не мог ответить ему на этот вопрос.

Шэнь Цяо продолжил спрашивать его:

– В конце концов, что ты замышляешь с людьми из Тужуя?

– Прости. Сейчас я ничего не могу рассказать тебе.

– А что если я против этого?

Юй Ай не ответил.

– Если я буду против, ты отправишь меня под домашний арест. С того самого момента, я буду лишь официальной главой-марионеткой, никогда не показывающейся никому на глаза, чтобы не мешать твоему великому плану. Я прав?

Ему ответили вновь молчанием.

Шэнь Цяо вздохнул:

– У тебя было слабое здоровье в детстве. Из-за этого, хоть ты и был на два года старше меня, мы выглядели одногодками. Когда ты болел, ты всегда капризничал. Думаю, что ты всегда боялся, что младшие будут относиться к тебе неподобающим образом, из-за этого ты всегда хмурился и важничал. Даже сейчас, я все еще помню те дни, когда ты бегал за мной, настаивая на том, чтобы я называл тебя “старшим братом”.

Припомнив былые дни, лицо Юй Ая заметно смягчилось:

– Да, я тоже это помню. Тогда я вел себя не самым надлежащим образом. Мои слова ставили людей в неудобное положение, а мое лицо источало холод и отстраненность. Даже младшая сестра избегала меня. Из всех моих братьев, ты был самым терпимым и доброжелательным, особенно ко мне.

– Каким бы терпимым и доброжелательным я не был, у всего есть свои приделы. Мне нечего ответить на твое желание стать главой школы и на твой заговор против меня с Кунье. Я могу лишь винить себя в том, что слишком сильно доверял тебе. Однако люди Тужуя полны амбиций. Они уже давно положили свой глаз на Центральные Равнины. Гора Сюаньду никогда никому не помогала в борьбе за силу и власть, она также никогда не станет сотрудничать с людьми из Тужуя!

Юй Ай печально улыбнулся:

– Я знал, что ты будешь против этого. Думаешь, почему я поставил на кон все, ради своего плана?

– Путь отшельничества, которого придерживались наши предки, мог быть ошибочным, однако это не потому, что они не сотрудничали с Тужуем. У тебя все еще есть шанс все исправить и раскаяться в содеянном.

Юй Ай ответил раздраженно:

– Гора Сюаньду - тоже мой дом, разумеется я желаю лишь сделать его лучше. И я люблю это место не меньше тебя, почему ты ведешь себя как святой? Хочешь сказать, что ты единственный, кто прав, а все остальные неправы?! Почему бы тебе не пойти и не спросить остальных учеников школы? Даже если они не высказывались открыто, разве они тоже не чувствуют недовольство по политике, которую вела гора Сюаньду все это время? После Конференции Нефритовой террасы, я официально сообщу всем, что гора Сюаньду открывает свои двери для набора новых учеников. Таким образом репутация и статус школы лишь возрастет, и я не позволю школе Тянтай и Институту Линчуань забрать себе всю славу!

Шэнь Цяо долгое время молчал. Грудь Юй Ая быстро вздымалась после всей ярости, что он выпалил на него. Двое мужчин молча смотрели друг на друга среди ночных ветров.

Юй Ай неожиданно почувствовал небольшую грусть. Несмотря ни на что они уже не смогут вернуть их близкие отношения обратно.

Наконец Шэнь Цяо заговорил:

– Раз уж ты все решил, мне больше нечего сказать.

Юй Ай поинтересовался:

– Куда ты идешь?

Шэнь Цяо ответил равнодушно:

– Мое поражение Кунье уже опозорило гору Сюаньду. Даже если другие не будут против, я уже не могу занимать пост главы. Что касается яда, кроме моих собственных слов, у меня больше нет доказательств. Даже если бы я попытался обвинить тебя в этом публично, люди бы не поверили мне. Они бы скорее решили, что я несу бред, из-за того, что не могу принять собственное поражение. Ты уже все просчитал. Почему тебя все еще заботить куда я иду? Куда бы я не пошел, я не стану преградой для твоих планов.

Юй Ай мягко настоял:

– Ты серьезно ранен. Тебе нужно остаться здесь и вылечиться.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой и развернулся, намереваясь уйти, однако за его спиной тут же раздался холодный голос Юй Ая:

– Я не позволю тебе уйти.

Глава 19 - Мне не очень нравится это

Шэнь Цяо спросил:

– А если я все равно уйду?

Вместо ответа Юй Ай задал встречный аопрос:

– Это место где ты вырос. Здесь живут все твои братья и сестры,  с которыми ты был близок с самого детства, хочешь сказать, что тебе хватит сил отвернуться от горы Сюаньду и просто взять и уйти, ничего не сказав и не объяснив им?

Юй Ай старался отговорить его используя привязанность и благоразумность, но Шэнь Цяо непреклонен:

– Если ты собираешься сотрудничать с Тужуем, я не буду поддерживать твой план.

Видя, что Шэнь Цяо не собирается соглошаться с ним, голос Юй Ая снова похолодел:

– Какая разница будешь ли ты поддерживать его или нет? На горе Сюаньду семь старейшин, и четверо из них уже согласились с моим планом. Остальные трое медитируют за закрытыми дверями. Мирские дела их более не волнуют. Из всех братьев, первый старший брат всегда был миролюбивым. Рассказывать ему о плане - пустая трата времени и сил. Четвертый младший брат и младшая сестра будут очень счастливы видеть тебя вновь, но это не значит, что они будут согласны с тобой. Гора Сюаньду должна измениться. Я не хочу видеть как самая величественная Даосская школа прямо на моих глазах потеряет все, они тоже этого не хотят. Иначе думаешь мне бы удалось за такое короткое время взять всю ситуацию под контроль, став временным главой школы? Без их поддержки и согласия, как я мог бы преуспеть в одиночку? Ты, учитель и даже предыдущие главы - ваш образ жизни и мышления больше не может воплощаться в политику школы. Как гора Сюаньду может думать лишь о себе, когда мир вокруг в таком хаосе?

Эта ночь была очень тихой. Все птицы словно разом исчезли, ветра остановились, и вместе с ними прервалось и шуршание листвы деревьев. Все замерло в неком ожидании.

В какой-то момент даже луна скрылась за облаками, и весь мир погрузился в непроглядную тьму. Одинокое пламя свечи в руке Юй Ая колыхнулось. Немного приутихнув, оно внезапно потухло.

С тех пор как Шэнь Цяо потерял зрение, для него все ночи были одинаково темны.

Несмотря ни на что он все же оставался живым человеком. Он точно также чувствовал боль от ранений и огорчение от встреченных трудностей, но в отличие от других он всегда хранил надежду на лучшее, поэтому все трудности и невзгоды он старался встречать с улыбкой. После того как к нему вернулись все воспоминания, несмотря на тысячи вопросов в своей голове, он не упал духом. Все это время он держался за одну лишь мысль пойти на гору Сюаньду и расспросить Юй Ая лично.

Однако прямо в этот момент, узнав всю правду, Шэнь Цяо неожиданно почувствовал как болезненно сжалось его сердце. Ему показалось, словно кто-то схватил его и окунул в ледяное озеро.

Он подсознательно сжал крепче свою бамбуковую трость.

Увидев это полное боли лицо Шэнь Цяо, Юй Ай почувствовал себя виноватым, однако дойдя до такого, он больше не мог ничего изменить:

– Старший брат, никто добровольно не захочет оставаться один. Гора Сюаньду первая Даосская школа под Небесами, у нее есть сила поддержать мудрого правителя, увеличить влияние Даосских школ во всем мире. Зачем мы должны так упрямо прятаться на самых отдаленных частях горы, подобно этим отшельникам? Почти все на горе Сюаньду думают также, но не ты. Это ты мыслишь слишком наивно!

Шэнь Цяо глубоко вздохнул:

– Кунье из Тужуя. Твоя связь с людьми из Тужуя ведь не нацелена на то, чтобы помочь им захватить Центральные равнины, так?

– Конечно нет! Я же уже говорил, что сотрудничество с Кунье был лишь небольшой шаг на пути к моим личным целям. Как бы сильно я не хотел, чтобы гора Сюаньду вновь вмешалась в мирские дела, я уж точно не собираюсь помогать для этого кому-то вроде Тужуя. Они дикие и беспощадные, как их можно считать мудрыми правителями?

Шэнь Цяо нахмурился еще сильнее. У него было еле ощутимое предчувствие, что Юй Ай вовлекал гору Сюаньду в план невероятных масштабов, однако сейчас его разум находился в легком замешательстве, и он не мог в это поверить.

Юй Ай снова сказал:

– Если ты сейчас вернешься обратно со мной, мы все еще сможем быть такими же близкими братьями, как и прежде. Не будет никакой отчужденности. Твои глаза еще не восстановились, как и твои внутренние повреждения. Скорее всего тебе потребовалось много сил, чтобы добраться до вершины горы. Насколько далекий путь твое тело еще выдержит? Только гора Сюаньду будет твоим домом.

Шэнь Цяо покачал головой:

– Поступай как знаешь, но меня это не касается. Между выбором стать лидером-мареонеткой и не быть лидером вовсе… я выберу второе. С этого момента…

Он хотел сказать что-то грубое и резкое, чтобы разорвать все их дружеские узы раз и навсегда, однако перед его глазами всплыли воспоминания из их детства - как они весело проводили время вместе.

Эти образы были такими яркими, глубоко отпечатанными в его памяти, как он мог просто взять и избавиться от них одной лишь жалкой фразой “... между нами все кончено”.

Шэнь Цяо вздохнул в душе. Он не смог продолжить свою фразу, поэтому вовсе ничего не сказал. Он лишь сжал плотнее губы, развернулся и направился прочь.

Еще в те годы, когда Ци Фэнге набирал себе учеников, Шэнь Цяо считался самым одаренным из всех. Однако, имея такого непревзойденного учителя, являющегося лучшим мастером под Небесами, другие ученики не могли быть хуже него. Для того чтобы стать учеником Ци Фэнге, талант и физические данные этого человека должны быть на высочайшем уровне.

Если бы тогдашний Шэнь Цяо решил уйти, у Юй Ая не было бы и шанса остановить его, вот только нынешний Шэнь Цяо не давал Юй Аю никаких сомнений в успехе!

В мгновение ока, он появился прямо перед Шэнь Цяо и не задумываясь преградил тому путь.

– Старший брат, не уходи! - Юй Ай произнес это почти безмолвно, уже приготовившись вырубить его одним ударом руки.

Однако Шэнь Цяо уже предугадал его действие и отстранился от удара, намереваясь отбить его руку бамбуковой тростью.

Разумеется Юй Ай не обратил на это движение никакого внимания. Он намеревался схватить трость.

Если ему удастся сделать это, то победа будет ему гарантирована, однако он неожиданно упустил свою возможность.

Бамбуковая трость просто сменила свое направление и проскочила мимо его руки. Вместо того чтобы отступить, Шэнь Цяо на самом деле нанес ответный удар по запястью Юй Ая.

Юй Ай слегка нахмурился. Он отбил трость щелчком пальцев, второй рукой он попытался схватить плечо брата. Ветра не было, но его рукава начали развиваться, пока он сам бросился в сторону Шэнь Цяо, чтобы преградить тому путь к отступлению.

Плечо Шэнь Цяо оказалось схвачено Юй Аем. Тот приложил немного силы, и Шэнь Цяо почувствовал слабую боль, вот только он не обращал на это никакого внимания. Он направил свою трость на Юй Ая и ударил того под ребро. У Юй Ая там была старая рана от падения с дерева еще в детстве. Тогда он сломал себе кость, но даже полностью излечившись, случившееся отпечаталось в его сознании, поэтому Юй Ай неосознанно отстранился, когда почувствовал в какое место целился Шэнь Цяо.

У нынешнего Шэнь Цяо было всего тридцать процентов от его изначальной силы. Он был совершенно не ровня Юй Аю. Однако они оба знали друг друга с детства, даже не имея зрения, он наизусть знал каждое его движение, и какую именно тактику тот выберет. Шэнь Цяо также знал, что Юй Ай не собирался убивать его, поэтому без опасений атаковал того.

Но не только Шэнь Цяо прекрасно понимал Юй Ая. Спустя какое-то время рукопашного боя, Юй Ай потерял терпение и более не хотел затягивать с поединком. Он намеревался ударить ладонью в его плечо, но в этот раз его ладонь источала истинную ци.

Шэнь Цяо услышал порыв ветра создаваемый ладонью, поэтому неосознанно поднял свою бамбуковую трость, чтобы заблокировать удар. Но это было бесполезно. Истинная ци распространилась по его груди. Его бамбуковая трость раскололась на две части, а сам он отступил пошатываясь на несколько шагов назад, прежде чем упасть на землю.

– А-Цяо, хватить сражаться и пошли со мной домой. Представь какой счастливой будет младшая сестра и все остальные, когда они увидят тебя вновь! - Юй Ай сделал пару шагов ему навстречу, собираясь помочь тому подняться.

Шэнь Цяо не сказал ни слова.

Сразу после того как Юй Ай взял его за запястье, он заметил, как тот, держа половину бамбуковой трости, замахнулся на него, все произошло молниеносно.

Шэнь Цяо сберег силы для того, чтобы напасть на брата, когда тот ослабит бдительность!

Юй Ай действительно не ожидал, что у Шэнь Цяо останутся силы на сопротивление, учитывая, что тот был настолько серьезно ранен, что даже потерял зрение.

Он также не знал, что у Шэнь Цяо было лишь тридцать процентов от его изначальной силы. Бамбуковый обломок поднял вокруг себя спираль ветра. Со спокойствием прохладной весны, источаемый холод этого орудия словно пробирал до самых костей. Юй Ай не решился принять на себя удар, поэтому он обернулся и уклонился от удара. К его удивлению, Шэнь Цяо не продолжил поединок. Он тут же смнил нападение отступлением, направляясь к тому пути, с которого он пришел!

Он вырос в этом месте, даже без зрения, он приблизительно представлял объекты вокруг себя. Используя цингун[1], он бросился вперед, совершенно не оборачиваясь назад, даже когда Юй Ай погнался за ним следом. Вслушиваясь в звуки, он выяснил позицию Юй Ая и запустил в того вторую половинку бамбуковой трости, все также не оборачиваясь и не останавливаясь.

[1] Цингун (气功) - совокупность техник, позволяющих мастеру боевых искусств передвигаться с поразительной скоростью, высоко прыгать, бегать по вертикальным поверхностям.

Юй Ай решил для себя, что он должен удержать его здесь любой ценой, поэтому его действия стали жестче и решительней. Он перехватил бамбуковую половинку и точно также направил ее обратно в Шэнь Цяо.

Из-за спины послышался прорезающий воздух звук, и обломок пролетел мимо его плеча, порезав одежду и кожу. Из раны хлынула кровь. Он не успел уклониться от удара, поэтому решил продолжать бежать вперед, не обращая внимания на боль. Однако, из-за этого удара, он всего на мгновение запнулся.

Этого хватило, чтобы Юй Ай смог нагнать его в мгновение ока. Он направил свою ладонь на Шэнь Цяо. И снова тот не успел увернуться вовремя. Удар пришелся прямо по центру его спины. Он тут же откашлял большое количество крови, его тело рухнуло на землю, и он судорожно скрутился, пытаясь вдохнуть воздуха.

– Хватит убегать! - Юй Ай был невероятно зол. Он снова схватил Шэнь Цяо, чтобы поднять того на ноги. - Когда это ты успел стать таким упертым? Я не хочу причинять тебе вред, почему же ты просто не послушаешься меня!

– Кто бы не пытался сбежать, зная, что его запрут дома? Такой человек был бы неоспоримым идиотом!

Среди темноты послышалась насмешка. Она звучала отстраненно и холодно, однако нельзя было конкретно сказать откуда исходил голос.

Юй Ай застыл в шоке. Он остановился и огляделся вокруг, но не нашел следов незнакомца.

– Что за крыса здесь прячется? Покажись!

– Сначала я был уверен, что ученики такого мастера как Ци Фэнге должны представлять из себя хоть что-то. Но к моему удивлению, не только Шэнь Цяо стал практически бесполезным, но и Юй Ай, ставший временным главой, так себе в плане боевых искусств. Если Ци Фэнге узнает об этом на том свете, он наверняка перевернется в гробу.

В следующее мгновение Янь Уши появился перед ним с насмешливой  ухмылкой на лице.

Юй Ай осознал, что даже с его боевым мастерством, он не смог понять ни как и когда тот появился прямо перед ним, ни где он прятался до этого.

В душе он был шокирован, однако снаружи он выглядел спокойным:

– Могу ли я узнать имя этого достопочтенного господина? И что привело Вас на гору Сюаньду посреди ночи? Если Вы старый друг моего уважаемого учителя, тогда, прошу, угоститесь чаем в нашем главном зале.

Янь Уши ответил:

– Без Ци Фэнге гора Сюаньду не стоит и гроша. Я обойдусь без чая. К тому же, ты все еще не достаточно компетентен наслаждаться чаем со мной лично.

Юй Ай намеревался вновь заявить о горе Сюаньду в мире боевых искусств, поэтому он заранее подготовился и изучил внешний мир. Учитывая насколько смехотворно высокомерными были слова этого человека, и добавив к этому его невероятное боевое мастерство, он немного поразмыслил, пока одно единственное имя не всплыло в его голове как гром среди ясного неба:

– Янь Уши? Вы тот самый “Демонический Владыка” Янь Уши?!

Янь Уши нахмурился:

– “Демонический владыка”... Мне не очень нравится это прозвище.

Юй Ай проигнорировал тему того, что ему “нравится”, а что нет, вместо этого он придал своему лицу горделивого выражения лица и спросил:

– Могу я спросить, что привело главу Янь на гору Сюаньду? Сейчас я занят внутренними вопросами школы, поэтому не могу заняться Вашим приемом. Прошу, навестите нас в дневное время, глава Янь.

– Я могу прийти когда захочу. С каких пор кто-то вроде тебя может указывать мне, что делать?

Юй Ай был немного потрясен его неожиданным появлением, поэтому он не до конца оценил характер “гостя”. К тому же гора Сюаньду не была обычной горой, на которую любой желающий мог просто взять и взобраться. Даже такие великие мастера как Янь Уши и Руян Кехуи не смогли бы пробраться наверх незамеченными. Если только он не пришел с тропы за горой!

Он резко обернулся и посмотрел на Шэнь Цяо.

Его голова была немного наклонена вниз, а его выражение лица было неразличимо. Нащупав рукой ствол дерево, он, опираясь на него, приложил усилия, чтобы подняться. Казалось будто маленького порыва ветра было достаточно, чтобы сдуть его.

В самом деле ветер начал крепчать, и одежда присутствующих начала развиваться вместе с ним. Однако Шэнь Цяо все также стоял непоколебимо.

Увидев, что тот ничуть не удивлен появлением Янь Уши, Юй Аю пришла в голову совершенно иная мысль. Он был поражен и зол одновременно:

– А-Цяо, как ты можешь сотрудничать с Демоническими школами?!

Услышав этот вопрос, Шэнь Цяо испустил полу вздох, полу смешок. Он вытер кровь с уголков губ и спросил его хриплым голосом:

– Если ты можешь сотрудничать с людьми из Тужуя, почему я не могу сотрудничать с людьми из Демонических школ?

Заметки Автора:

Мне кажется, что есть милашки, не совсем до конца понимающие отношения в этой истории. Я поясню вам: Юй Ай воплощает план, и этот план требует сотрудничества с Тужуем. Он знает, что Шэнь Цяо никогда не согласиться на это, поэтому ему нужно убрать того с лидирующей позиции. По мнению Юй Ая: столетний план для горы Сюаньду куда более важный, чем его старший брат, поэтому я должен сделать то, что должен, даже ценой своей собственной семьи. Давайте сделаем это! После того как Шэнь Цяо упал со скалы, Юй Ай естественно стал временным главой школы. Разумеется другие были согласны, что гора Сюаньду должна вновь заявить о себе миру, поэтому они широко поддержали Юй Ая. НО они не знали, что Юй Ай отравил Шэнь Цяо, и они также не знали, что тот тайно сотрудничал с Кунье.

Причина, по которой Шэнь Цяо решил просто уйти, заключалась в безоговорочной “праведности” Юй Ая. У него просто не было доказательств, и другие могли не поверить той правде, что он им рассказал бы.

Поэтому Шэнь Цяо не был просто глупцом или наивным, он просто слишком сильно доверял Юй Аю. Тоже касается и остальных. Все они росли вместе с детства, из-за этого никто из них не ждет подвоха друг от друга.

Именно потому, что он рос в такой благоприятной среде, Цяо Цяо~ вырос таким деликатным и эмпатичным человеком

Кстати, было бы также хорошо упомянуть следующее:

Сейчас в истории конец Северных и Южных княжеств (420 - 580 г.н.э.)

Из-за Расцвета сил Пяти Варваров*, все виды групп меньшинств создали свои княжества на Северных территориях.

С ним вы встретитесь позже. Пулиужу Цзынь, также Янь Цзынь, являлся Императором Вэнь-ди - предпоследним императором из северокитайской династии Северной Чжоу.

Это новелла не историческая! Я просто решила объяснить это в связи последних событий. Сам Юй Ай не видит ничего такого в своем сотрудничестве с Тужуем. У Шэнь Цяо же есть свои принципы и границы дозволенного, и данном случае он не считает правильным прогибаться.

Об это Цяо Цяо сам заявил в новелле. Он стал также думать о том, что вести отшельнический образ жизни целой горы Сюаньду не подобает ее статусу, однако ради этого он никогда не согласился бы сотрудничать с Тужуем, какой бы не была причина.

И в этом их мнения расходятся.

Глава 20 - Этот бесстыжий ублюдок!

Какое-то время Юй Ай не мог прийти в себя от слов сказанных Шэнь Цяо.

А саркастичный комментарий Янь Уши только усугубил ситуацию:

– Ци Фэнге решил отпустить Хулугу, и это в конечном счете привело к тому, что его собственный ученик был сброшен со скалы учеником Хулугу. Ци Фэнге решил взять себе ученика, но тот оказался таким амбициозным, что скооперировался с людьми Тужуя и предал собственного брата, чтобы стать главой школы. Думаю если Ци Фэнге узнал бы об этом с того света, он бы те то, что перевернулся, он бы воскрес и выпрыгнул из своего гроба.

Внутри Юй Ая разрывало от злости из-за насмешек Янь Уши. Ему с трудом удалось сдержаться и ответить тому холодным тоном:

– Это очень грубо со стороны главы Янь появляться посреди ночи без приглашения. Мне все еще нужно решить несколько семейных вопросов, поэтому, прошу у Вас прощения, что не могу спровадить Вас лично!

Янь Уши рассмеялся:

– Смехотворно! Я могу прийти и уйти когда захочу! И пока нет ни одного места на земле, куда бы я не смог попасть, если бы захотел. Если бы сейчас эти слова произнес Ци Фэнге, я бы еще проявил немного уважения, но ты… да кто ты вообще такой?

Юй Ай еще никогда в своей жизни не сталкивался с человеком, который бы указал на него своим пальцем со словами “да кто ты вообще такой?” Как и характер незваного гостя, сам характер Юй Ая был не самым покладистым. За все эти годы под воздействием Шэнь Цяо, ему почти удалось стать таким же сдержанным, однако стоило кому-то вот так вот унизить его, как в его глазах вновь загоралось яростное пламя.

Палец скрывающийся в его рукавах немного дернулся. Он хотел позвать других обитателей горы, но в итоге передумал - Шэнь Цяо был в слишком хороших отношениях с учениками горы Сюаньду и имел высокую репутацию. Даже если они и согласны с позицией Юй Ая, надеясь, что гора Сюаньду вновь станет частью мира боевых искусств и примет участие в гонке за лидерство, они вряд ли захотят видеть Сюаньду в руках другого главы. Не Говоря уже о том, что многие старейшины и браться, увидев в каком состоянии находился Шэнь Цяо, могли передумать. В таком случая, ситуация бы стала еще более хаотичной и неуправляемой.

К этому мгновению, взмахнув рукавом, он призвал в свои руки длинный меч.

Это был один из трех мечей, который Ци Фэнге передал своим ученикам. “Скорбь Гор и Рек” была передана Шэнь Цяо, “Райская Весна” была подарена их младшей сестре Гу Хэнбо, а третий меч, именуемый “Святым Принципом”, сейчас находился в руках у Юй Ая.

Длинный меч завибрировал, создавая радужные отблески в темной ночи. Лишь человек, постигший наивысшую степень техники фехтования горы Сюаньду  под названием “Лазурная волна”, мог создавать подобные отблески света от собственного меча. Эти волны резко бросались вперед, одна за другой, появляясь и сменяясь так неожиданно, словно вспышка молнии в шторм, поглощая мир вокруг себя.

В этот момент его противник должен был уже ощутить всю мощь созданного шторма, поглотившее все пространство вокруг него. Капли дождя падали на землю с такой силой, что казалось они проделают в земле дыры. Холодные ветра были подобны тысяче клинков, каждый из которого впивался в плоть и кости человека, заставляя того испытывать неописуемый ужас!

Никто не мог сказать когда это произошло, но тело Янь Уши будто бы начала скользить назад, а его ноги почти что не касались земли. С первого взгляда могло показаться, что его попросту начало сдувать ветром. Одна из его рук была скрыта за спиной, вторая же вытянута вперед перед ним. Одним легким взмахом рукава, он рассредоточил нацеленный на него град мечей, и указал на Юй Ая указательным пальцем.

Этот же прием он продемонстрировал тогда Юй Шэнъяну у подножья пика Баньбу.

Однако теперь он использовал восемьдесят процентов всей его силы, и разница между мощью, что он продемонстрировал Юй Шэньяну, была колоссальной.

Призрачные мечи, парящие в небе, собрались воедино и кругом нацелились прямо на кончик указательного пальца Янь Уши.

Эта точка стала эпицентром сил, истинная ци, вырвавшаяся из тел обоих мужчин, в мгновение ока создала подобие боевого круга. Одеяния и рукава двоих в центре трепетали от гнета воздушных потоков внутри этого круга, однако людям, стоявших за его пределами, было не легче.

Шэнь Цяо уже отошел в сторону, когда эти двое только-только вступили в бой, но даже так его все равно задело ударной волной, и он чуть не потерял равновесие.

Влив истинную ци в кончик меча, подобно огромным волнам, эта сила устремилась прямо на Янь Уши.

Техника фехтования “Лазурных волн” не просто так имела такое название. В былые дни, когда Ци Фэнге путешествовал на восток, он нашел просветление в этой технике, стоя у берега лазурного моря. Через множество поправок и изменений, эти движения стали одной из главных техник, которой должны были обучиться ученики гору Сюаньду. Пускай это движение были начальным этапом всего обучения школы, из-за того, что люди использующие ее были разными, сама техника приобретала разную мощность, превращаясь то в слабейшую, то в сильнейшую технику.

Например, Юй Ай уже достиг высшей степени духовного сходства, нежели физического. Это позволяло ему самому модифицировать технику “Лазурных волн”, поэтому он почти достиг стадии, когда мечник становится одним целым со своим мечом.

Несмотря на это, Янь Уши отразил его атаку одним пальцем!

Если приглядеться внимательней, можно заметить, что все это время Янь Уши не стоял без движения удерживая клинок Юй Ая, он отбивал и призрачные клинки, но делал это настолько быстро, что уследить за его движением было практически невозможно. Он нанес несколько ударов казалось бы по воздуху, однако эти точки были слабыми местами в барьере истинного ци Юй Ая.

Юй Ай неожиданно вспомнил, что его учитель еще при жизни однажды поделился с ним своими мыслями о всех великих мастерах того времени. Среди всех имен было и имя Янь Уши. В то время все думали, что самым большим противником Ци Фэнге был Тужуйский мастер Ху Лугу, однако сам Ци Фэнге сказал, что со способностями Янь Уши, тот через несколько лет превзойдет Ху Лугу. Он даже как-то сказал, что Янь Уши мог бы победить даже его самого. Янь Уши уже достиг стадии, когда его боевое искусство следовало велению сердца, а не отточенным приемам.

Для других людей “Стратегия Солнца” была пошаговой инструкцией, следуя которой можно достичь небывалых высот, а для Янь Уши это книга была лишь обычным справочником. Он использовал ее знания для восполнения недостатков своей собственной техники, вместо того, чтобы слепо следовать каждому описанному движению и практике истинного ци.

Среди всех боевых техник Янь Уши самой известной была так называемая техника “Весенних Воды”. Ци Фэнге однажды сражавшийся с Янь Уши описал эту технику строками поэмы: “Нежная волна весенних вод жалеет размышления о том, что вся страсть превратилась в прах.”

Эти строчки словно принадлежали девушке, плачущей о рано закончившейся любви. Тогда Юй Ай не понял, что же на самом деле имел в виду его учитель.

Однако прямо в этот самый момент, он наконец понял значение второй части поэмы.

Потому что вместе с указательным пальцем пришла истинная ци, жестко накатывая подобно волнам. Он не только не остановил его защиту, ему почти удалось разбить барьер Юй Ай, который он так упорно конструировал из своей энергии. Прямо сейчас его сила и это давление со стороны противника была именно такой, как сказал Ци Фэнге - вся его “страсть”[] превратилась пыль.

[!] Думаю здесь имелась в виду гордость и уверенность в своих силах

Юй Ай увеличил силу меча до ее предела.

Секунду спустя их ци ударили взрывной волной. Густой туман, присущий этому месту, постепенно начал рассеиваться под гнетом скапливающемся в воздухе конденсатом - откуда ни возьмись поднялся ветер, и огромные камни треснули и разлетелись вдребезги с невыносимым грохотом, оглушая всех вокруг!

Этот взрыв вызвал звон в ушах у Шэнь Цяо. Какое-то время он не мог ничего слышать.

Этот грохот был достаточно громким, чтобы в такую тихую ночь оповестить всех обитателей горы Сюаньду. Вдалеке один за другим в окнах загорался свет, многие, накинув на нижние одеяния верхние, выскочили и поспешили к месту взрыва.

Это ситуация выходила за рамки ожидания Юй Ая. Он хотел закончить все быстро и тихо, насколько это было возможно, однако Юй Ай не ожидал, что в его планы вмешается Янь Уши, тем самым создав хаос вокруг себя.

Они оба отступили. Юй Ай отошел на три шага, Янь Уши - на два.

Однако хозяин этих мест использовал всю свою силу, в то время как незваный гость всего восемьдесят процентов. Победитель был очевиден.

Янь Уши был спокоен и собран в центре этого хаоса, он словно ожидал хорошего представления.

Юй Ай стиснул зубы и ничего не ответил. С одной стороны, он почувствовал, что сюда направляются люди Сюаньду, и если он объединит свои силы со старейшинами, то сможет удержать этого сумасшедшего нарушителя здесь, с другой стороны, глубоко в своем сердце, он не хотел, чтобы остальные увидели сейчас Шэнь Цяо.

Пока он боролся с собственными мыслями, кто-то неожиданно выскочил вперед.

Это был старший ученик Ци Фэнге - Тан Юаньчунь.

Он был старшим братом Юй Ая и Шэнь Цяо. Его способности были среднестатистическими, а характер скорее умеренным, за что все прозвали его миролюбивым, старающимся никогда не навредить никому. Подобный набор характеристик был абсолютно непригодным для главы школы, но все братья и сестры, включая Шэнь Цяо, уважали его за терпимость и щедрость. После того как Шэнь Цяо стал главой, Тан Юаньчунь стал одним из старейшин, каждый день занимающимся воспитанием и обучением нового поколения.

– Младший брат Юй? - увидев Юй Ая, Тан Юаньчунь был немного удивлен. - Что это был за шум, ты…? Кто этот господин?

Юй Ай ответил:

– Это глава Янь из школы Чистой Луны.

Услышав ответ Юй Ая, Тань Юаньчунь потерял дар речи.

С чего вдруг Демоническому Владыке из Демонической школы появляться здесь?

Настроение Янь Уши было исключительно хорошим. Он даже взял на себя инициативу поприветствовать прибывшего:

– Так значит ты старший ученик Ци Фэнге? Однажды твой мастер сражался со мной, и я проиграл ему. Но как я погляжу, все его ученики бесполезная кучка неудачников. Может быть и ты хочешь сразиться со мной?

Тан Юаньчунь:

– …

Он обернулся и посмотрел на Юй Ая. Тот понизил голос и сказал:

– Уровень боевых искусств главы Янь действительно невероятен, однако на горе Сюаньду много людей, так что мы хотя бы можем не пустить Вас дальше. Неужели глава Янь считает пейзажи Сюаньду настолько прекрасными, что он хочет остаться здесь на подольше?

Янь Уши слегка усмехнулся:

– Без Ци Фэнге гора Сюаньду лишь бесполезная куча камней, - он повернулся к Шэнь Цяо и посмеялся - все еще не хочешь уйти? Ждешь когда твой младший брат сначала запрет тебя, а потом вы мило побеседуете о былых деньках?

Только теперь Тан Юаньчунь заметил другого человека под деревом недалеко от них. Его фигуру скрывала тень, а его дыхание было таким слабым, что пока Янь Уши не обратился к нему, Юаньчунь даже не заметил его.

Однако приглядевшись внимательнее, он удивленно выпалил:

– Младший брат, глава Шэнь?

Придерживаясь за дерево, Шэнь Цяо кивнул в сторону голоса в знак приветствия:

– Старший брат, надеюсь твои дела идут хорошо с тех пор как мы расстались?

Тан Юаньчунь был приятно удивлен. Он сделал несколько шагов на каждом спрашивая:

– С тобой все хорошо? Когда ты вернулся? Почему…

Юй Ай остановил его:

– Старший брат!

Этот крик на самом деле вернул Тан Юаньчуня в реальность, и он неожиданно припомнил слова Янь Уши. Он остановился и посмотрел на Юй Ая:

– Что здесь вообще происходит?

Юй Ай не ответил. Вместо этого Шэнь Цяо спросил:

– Старший брат, это правда, что вы уже планируете назначить младшего брата Юй на должность нового главы?

Тан Юаньчунь затруднялся ответить. Он посмотрел сначала на Юй Ая, затем на Шэнь Цяо. Он не знал, как говорить формально и тактично, поэтому он просто сказал правду:

– Пока тебя не было, мы доверили управление школой Юй Аю. Он раньше уже помогал тебе с этим, и он лучше всех знал гору Сюаньду. После того как ты упал со скалы, старейшины решили назначить Юй Ая временным главой, пока… В общем, хорошо, что ты вернулся. Сначала хорошенько восстановись, а все остальное может подождать!

Шэнь Цяо прекрасно понимал, что даже если он останется, с тех пор как он проиграл Кунье и серьезно пострадал, он больше не мог нести на своих плечах пост главы школы. Даже если бы другие были не против, он сам не смог бы. Без сомнений Юй Ай продолжит управлять Пурпурным дворцом горы Сюаньду. В таком случае, он не сможет предотвратить сотрудничество Юй Ая с людьми Тужуя, независимо от того останется он здесь или нет. В его нынешнем состоянии, если он останется, то просто навсего отдаст себя на усмотрение другим.

Придя к такому выводу, он вздохнул про себя и больше не сомневался в своем решении:

– Глава Янь, могу я попросить Вас увести меня отсюда?

– А-Цяо!

– Младший брат!

Они выкрикнули это одновременно - Юй Ай со злостью, Тан Юаньчунь в недоумении. Он не мог понять когда и как Шэнь Цяо связался с людьми из Демонических школ.

Янь Уши приподнял брови, однако он не выглядел удивленным просьбой Шэнь Цяо, скорее особенно заинтересованным. Он нарочно подметил:

– Ты еще можешь пожалеть об этом.

Вдалеке появились маленькие огоньки. Это были ученики горы Сюаньду, спешившие к ним.

Слух слепого человека был особенно чувствительным. Хоть Шэнь Цяо и не мог видеть, он мог прекрасно все слышать. Он покачал своей головой:

– Нет.

Увидев, что Янь Уши просто намеревался взять того и увести прочь, Юй Ай был шокирован и зол одновременно. Он поднял свой меч и прыгнул в их сторону:

– Стой!

К его удивлению Янь Уши не собирался уворачиваться. Он приобнял Шэнь Цяо за талию и потянул его перед собой, подставляя того под будущий удар Юй Ая.

Тан Юаньчунь был в ужасе:

– Третий младший брат, остановись!

Юй Ай вовремя среагировал. Он убрал руку и отступил назад. Янь Уши откровенно засмеялся, забирая человека в своих руках с собой. Они исчезли в мгновение ока.

Лишь смех первого все еще эхом звучать на открытом пространстве.

Юй Ая не на шутку распирало от злости:

– Этот бесстыжий ублюдок!

Глава 21 - Разве меня должно волновать жив ты или нет?

У каждого мастера было свое собственное чувство достоинства, и неважно были ли они просто обеспокоены своей репутацией или же просто не хотели упасть в грязь лицом. Люди с большим статусом вряд ли бы воспользовались кем-то как живым щитом, чтобы не опозориться перед другими. Лишь кто-то вроде Янь Уши, безумца уничтожившего бесценную “Стратегию Солнца”, мог без колебаний совершить такой бесстыжий поступок. Не удивительно, что это вконец взбесило Юй Ая, даже Шэнь Цяо потерял дар речи.

Янь Уши привел его прямиком к подножью. Они покинули город Сюаньду и вскоре остановились недалеко от того места, где они впервые вошли в город. Рядом с этим местом рос небольшой лесок, который можно было считать не слишком густым.

Он опустил Шэнь Цяо на землю, и тот поклонился ему в знак благодарности:

– Благодарю.

Он был ранен в битве с Юй Аем. С тех пор его кровь и ци вновь застоялись, однако после столь длительной паузы, он снова почувствовал, как тепло в его теле начало течь, а его легкие снова могли полноценно сделать вдох.

Янь Уши откровенно ухмыльнулся:

– Ну и в чем же был смысл отправляться на гору Сюаньду? Произошедшее лишь подтвердило мои ранее сказанные слова: “Когда задействованы интересы, человек забывает о добродетели”. Ради собственных целей твои братья с легкостью предали тебя. Чтобы позволить Юй Аю стать главой, они позволили тебе упасть с обрыва, и все это время оставались безучастными. Ци Фэнге хвастался праведностью и большими моральными ценностями своей школы, а в итоге его ученики ничем не отличаются от моих. Как чудесно!

Он прекрасно знал, что после падения Шэнь Цяо, люди горы Сюаньду отправились на его поиски, однако к тому времени он уже спас его и забрал с собой в резиденцию Чистой Луны. Поэтому разумеется их поиски не увенчались успехом. Но Янь Уши не собирался разглашать это. Прямо сейчас он с предвкушением ждал, когда же Шэнь Цяо впадет в отчаяние, превращаясь из доброжелательной личности в человека переполненного злобой и ненавистью на весь мир.

Однако Шэнь Цяо не стал продолжать разговор. Он рукой нащупал валун недалеко от себя и медленно присел на него.

Юй Ай был жутким и немного упертым прагматиком. С самого детства он всегда должен был быть лучшим в том, чем он занимался. Если бы он не вырос на горе Сюаньду, кто знает, может быть он стал вторым Янь Уши. Однако факт того, что Юй Ай отдавал себя всего горе Сюаньду, был неоспорим. Он ничего не хранил для себя, а все ученики любили и уважали друг друга. Каким бы жестоким он тогда не был, этих мыслей было достаточно, чтобы согреть израненное сердце Шэнь Цяо. В конце концов Юй Ай не был Янь Уши. Даже если бы Ци Фэнге переродился, он не смог бы предвидеть подобной ситуации, что уж говорить о самом Шэнь Цяо.

Он спланировал его поражение в битве с Кунье и заставил его проиграть человеку из Тужуя на глазах у тысячи мастеров. С тех пор как его собственная репутация была втоптана в грязь, разумеется репутация Юй Ая пропорционально возросла. Никто бы не решил, что он недостаточно компетентен. Одним выстрелом он убил сразу двух зайцев, и даже если бы Шэнь Цяо выжил, после подобного он бы уже не смог вернуть свой пост главы.

Все это звучало правдоподобно, однако то, каким счастливым Юй Ай был увидев его вновь, с какими проблемами тот столкнулся, и что все это было ради того, чтобы гора Сюаньду вновь заявила о своем лидерстве в мире боевых искусств, сделало ситуацию немного запутанее.

Учитывая, что Юй Ай испытывал большие сложности, и как он говорил, все это было спланировано для чего-то совершенно большего, а значит его сотрудничество с Тужуем не заканчивалось лишь на том, чтобы сбросить Шэнь Цяо со скалы.

Их взаимосвязь скрывала нечто куда более масштабное.

Шэнь Цяо нахмурился. Его голова разболелась, а вопросов становилось только больше, несмотря на его усердные попытки разобраться в этом.

С тех пор как Династия Цзинь [1] перебралась на юг, множество повстанцев вырвались из территорий Пяти Варваров. Несмотря на постоянно меняющиеся за последние годы режимы власти, такие страны как Чжоу и Ци, имеющие богатые западные корни, успешно китаизировались во многом благодаря имеющимся Ханским системам. Люди могли неохотно согласиться с тем, что  они являются теми, кто должен объединить мир. Однако для такого народа как Тужуйский каганат [2], чьи жители до сих пор паслись на лугах, нация варваров, время от времени нападавшая на Центральные Равнины, как таких людей вообще можно было назвать мудрыми правителями?

[1] Государство Цзинь — чжурчжэньское государство, существовавшее на территории северного Китая в XII—XIII веках.

[2] Тю́ркский кагана́т — крупное средневековое государство в Азии, созданное племенным объединением древних тюрок во главе с правителями из рода Ашина. Одно из крупнейших государств в истории.

Это сумасбродное и жестокое олицетворение Тужуйских людей уже давно оставило на людских сердцах глубокое впечатление. Без весомых причин и положительных аспектов, Юй Ай вряд ли сможет справиться с всеобщим осуждением.

В таком случае, что же он в действительности задумал? Что же тужуйцы пообещали ему? Или какие бонусы это принесет горе Сюаньду?

Шэнь Цяо не мог обсуждать эти вопросы с Янь Уши.

Несмотря на то, что их отношения стали ближе, они все еще не были друзьями. Из-за необычного характера его спутника, Шэнь Цяо было бесполезно спрашивать сердечных советов от встречного знакомого вроде него.

Поэтому все, что ему оставалось, это снова и снова прокручивать эти вопросы у себя в голове.

Сама проблема было в том, что как бы сильно он не размышлял об этом, у Шэнь Цяо сложилось ощущение, словно он смотрел на это сквозь тонкий слой оконной бумаги [3], поэтому ему никак не удавалось разглядеть истину.

[3] Смотреть сквозь тонкий слой оконной бумаги - не видеть всей правды.

Неожиданно Янь Уши спросил:

– Ты достаточно отдохнул?

Вернувшись в реальность, Шэнь Цяо поднял голову. Из-за того, что мысленно он погрузился в собственные раздумья, его лицо выглядело невинным и немного рассеянным.

– Если да, давай сразимся.

– … - Он выдавил из себя горькую улыбку. - Глава Янь, разве я могу сравниться с Вами? Разве мы уже не сходились в поединке ранее?

Янь Уши это показалось странным:

– Тогда зачем думаешь я привел тебя сюда? Разве меня должно волновать жив ты или нет? Если мне потребуется оставшаяся часть “Стратегии Солнца”, я прямиком пойду и разыщу ее на горе Сюаньду. Зачем же мне тогда тащить такую обузу вроде тебя с собой? Прямо сейчас ты несешь в себе знания двух частей “Стратегии Солнца”. Восстановление твоих боевых навыков лишь вопрос времени. Но не все такие же везунчики как ты. Я уже давно ищу человека постигшего знания “Стратегии Солнца”, чтобы я мог изучить боевые техники Тао Хунцзиня через него. Сражаться с самим собой я не могу, и тем более бесполезно практиковаться с тем лысым ослом Сюэином. Разве в таком случае ты не лучший кандидат?

Края губ Шэнь Цяо дернулись. Он даже не знал, что ответить на это.

После долгого молчания, он все же ответил:

– У меня осталось лишь тридцать процентов от изначальной силы, и я был ранен в битве с Юй Аем. Боюсь ты просишь куда больше, чем я могу тебе дать.

– Именно поэтому я был так милосерден и позволил тебе немного посидеть и отдохнуть!

Шэнь Цяо сказал беспомощно:

– Мне вдруг показалось, что идея насильственно остаться на горе Сюаньду не такая уж и плохая идея.

Янь Уши продолжил:

– Раз уж ты вернул себе всю память, значит вспомнил и первую прочитанную часть “Стратегии Солнца”. Добавим к этому ту часть, что ты прочитал в храме Чуюнь, этого должно быть достаточно, чтобы ты достиг следующего уровня.

Шэнь Цяо немного поразмыслил и искренне кивнул:

– Так и есть.

С этой точки зрения, даже несмотря на то, что мотивы Янь Уши не были чистыми, и он часто добивался собственных целей используя его самого, Шэнь Цяо не мог не поблагодарить его.

– Я так и не поблагодарил главу Янь как подобает, с тех пор как покинул резиденцию. Если бы не Вы, я бы скорее всего присоединился к заблудшим душам у подножья горы Баньбу.

На что Янь Уши ответил:

– Ты должен благодарить не меня, а приобретенную истинную ци из “Стратегии Солнца” внутри тебя. Если бы не она, я бы даже и не подумал спасать тебя.

Шэнь Цяо постарался не обращать внимание на последнее:

– …Ладно. Я зажгу несколько палочек благовоний своему Учителю и поблагодарю его за переданную мне часть “Стратегии Солнца”

– Когда я сражался с Юй Аем, то не почувствовал в нем той же истинной ци. Видимо Ци Фэнге передал ее только тебе.

Шэнь Цяо кивнул:

– Вы правы. В тот день Учитель передал мне книгу “Блуждающих душ”. Он приказал мне выучить ее наизусть и запретил переписывать слова на бумагу. Все вокруг говорят, что эта часть “Стратегии Солнца” находиться и по сей день на горе Сюаньду, однако сам я не уверен там она или уже нет.

Янь Уши это показалось интересным:

–  Хм, разве Ци Фэнге не желал передать эти знания будущим поколениям, или же он не желал, чтобы все ученики достигали определенных высот? Почему же он передал книгу “Блуждающих душ” лишь тебе?

Шэнь Цяо медленно объяснил тому:

– Однажды я уже спрашивал Учителя об этом, однако он так ни разу не ответил на этот вопрос. Учитель и Бессмертный Тао были давними друзьями. Я слышал, что однажды Бессмертный Тао пожалел о том, что написал “Стратегию Солнца”, когда закончил ее. Ему показалось, что эти книги лишь заставят людей со всего света вечно сражаться друг с другом. Думаю, что мой Учитель думал также. С одной стороны, он хотел передать труды его друга, вложившего в это всю душу, следующим поколениям, а вот с другой стороны, он не хотел слишком сильно распространять эти знания, чтобы избежать битв и конфликтов. Наверное поэтому он принял такое противоречивое решение

Янь Уши презрительно усмехнулся:

– Какая мелочная доброта! Хотя, если вспомнить его битву с Ху Лугу, он поступил точно также. Не убив его в их первую битву, он создал скрытые опасности будущим поколениям! Его боевые навыки были бесподобными, но разумом он ничем не отличался от нерешительной женщины! При таком мировоззрении, зачем он вообще взял себе учеников и обучал из боевым искусствам? Не лучше ли тогда было превратить гору Сюаньду из школы в обычный даосский храм? Если он мечтал о мире без войн, почему он не начал тогда с себя?

Эти слова были резкими и жестокими, однако не лишенными пускай и маленького, но все же смысла.

У Шэнь Цяо и его учителя была нечто общее - они оба были добрыми, нежными и тактичными по отношению к другим людям. Однако были и свои отличия. Путешествуя за пределами горы Сюаньду, Шэнь Цяо лично увидел голод и нищету, он видел страдания как простых, так и богатых людей, всем приходилось принимать участия в этой игре. Его мировоззрение постепенно изменилось. До него дошло, что пока гора Сюаньду находилась в этом бренном мире, она не могла держаться отстраненно от мирских забот. Рано или поздно она была бы втянута в это.

К сожалению, прежде чем ему удалось привести гору Сюаньду к каким-либо изменениям, Юй Ай уже не мог дождаться исполнения своего плана. Убрав его с дороги и заняв его место, Юй Ай неизбежно повел Сюаньду навстречу неизвестности.

Он немного понизил голову и погрузился в раздумья.

С другой стороны Янь Уши уже направил на него свой палец молча без какого-либо предупреждения.

С тех пор как Шэнь Цяо потерял свое зрение, он усердно тренировал свой слух. Услышав странные звуки, он тут же оттолкнуться от камня и подпрыгнул в воздух. После чего он поспешно отступил подальше от своего изначального места.

Цингун обучаемый на горе Сюаньду был бесподобным. Приготовившись использовать технику “Радужных теней”, настрой Шэнь Цяо резко изменился. Подобно цветку лотоса покачивающегося от нежного ветерка, или небольшому пруду с голубой водой - он двигался так грациозно и плавно, что было трудно описать это словами. Было даже трудно представить, как выглядело исполнение этой техники, когда Шэнь Цяо был на пике своих сил.

Однако прямо сейчас его навыки были сильно повреждены, а скорость Янь Уши явно превосходила его собственную. Он успел отойти назад всего на полшага, и камень, на котором тот сидел, уже успел разлететься вдребезги с характерным громким звуком. Эти мелкие осколки полетели в сторону Шэнь Цяо.

К счастью, он успел сосредоточить крупицы своей истинной ци, и встретить град камней. Несмотря на это, край его рукава был разорван острыми осколками. Один из таких осколков даже смог порезать его запястье. Струйка крови потекла вниз по всей его руке.

“Нежная волна весенних вод жалеет размышления о том, что вся страсть превратилась в прах”. Эта строчка действительно заслуживает своего имени! Шэнь Цяо проигнорировал рану на запястье, вместо этого он сосредоточил свой слух на движениях противника.

Зная характер Янь Уши, раз уж он решил атаковать, пощады от него можно не ждать.

Проведя столько дней вместе с ним, Шэнь Цяо прекрасно это понимал.

В этой битве он должен приложить все усилия, чтобы удовлетворить его желания, в противном случае он просто напрасно умрет.

Глава 22 - Несмотря на пережитые повороты событий и неудачи, и пройдя сквозь самые тернистые пути жизни, неужели в мире действительно существовал кто-то, кто будет вечно придерживаться своих принципов доброты?

Янь Уши был широко известен именно своей собственной придуманной техникой “Весенние Воды”. С помощью этой техники он победил уже множество мастеров. Под впечатлением от техники Ци Фэнге даже сочинил две строчки поэмы. Это было действительно чем-то новым и удивительным.

Наверное теперь Янь Уши уже достиг куда большего уровня.

Интересным может показаться тот факт, что техника “Весенней воды”, использующая как оружие всего один палец, берет свое начало от техник предназначавшихся для мечей.

Когда-то в прошлом Янь Уши тоже был мечником. У него был меч следующий за ним в каждую битву, однако однажды он потерял этот меч, и с тех пор ему еще не удавалось найти другое оружие, которым он был бы доволен. Именно поэтому он решил использовать собственное тело, а именно свой палец как оружие. Никто не мог предвидеть, что ему действительно это удастся, и эта техника будет превосходить другие техники. У этой техники было нежное и чувственное название, однако только те, кто испытывал эту технику на себе, могли познать весь ее ужас и мощь.

Если бы сейчас Шэнь Цяо мог видеть, он бы заметил, что движения Янь Уши были заметно неторопливыми, очень грациозными и мягкими. Выглядело все так, словно он намеревался просто стряхнуть упавшие на плечи противника листья. Однако все это было лишь иллюзией, он двигался так быстро, что человеку напротив казалось, что его руки размножились, и определить какая же из иллюзий была настоящей было не так-то просто.

Но Шэнь Цяо был слеп, поэтому эти иллюзии никак его не смутили, а все остальные органы чувств были чувствительнее обычного.

Прямо сейчас он чувствовал, как какая-то мощная сила давила на него со всех сторон. Ему казалось, что эта аура раздавит его в лепешку, пока его ци судорожна сбивалась со своего потока. Более того это сила была распределена неравномерно. Она будто бы следовала за указательным пальцем Янь Уши, надавливая сильнее то на плечи, то на шею. Двигаясь совершенно непредсказуемо, было невозможно усилить защиты в одном конкретном месте, из-за чего его попытки оказались неуспешными.

Шэнь Цяо было некуда отступать, ему казалось будто его со всех сторон сжимают стены. Сила истинного ци его противника была подобна нескончаемым приливным волнам. Не было ни одного места, где он смог бы сбросит это напряжение со  своего тела. Как только его истинное ци иссякнет, все что его ожидает это мягкое прикосновение Янь Уши - подобное весенней воде.

После чего он непременно погибнет.

У Шэнь Цяо было лишь тридцать процентов истинного ци, и сейчас он ничем не отличался от второсортного мастера боевых искусств. Люди такого уровня могли даже не мечтать выжить, однако у Шэнь Цяо в запасе были техники горы Сюаньду и две книги "Стратегии Солнца". Пускай у него не было достаточно времени вновь проанализировать содержание вспомнившейся ему книги, с восстановленной памятью его шансы противостоять Янь Уши значительно возросли. По крайней мере теперь он мог не только защищаться, но и атаковать.

Точно также используя свою руку как меч, он взмахнул рукавом и встал в позицию.

Это была начальная стойка техники "Лазурного моря" - "Мягкий бриз".

Эта была точно такая же техника фехтования, которую использовал Юй Ай в битве с Янь Уши.

Несмотря на свою известность, у горы Сюаньду не было множество техник. Что касалось мечей, то для них на Сюаньду имелось лишь две техники.

Ци Фэнге верил, что принцип боевых искусств подобен множеству другим принципам мира, поэтому все сводилось к простоте. Великое искусство само по себе скрывает свою мощь. Именно поэтому, вместо того, чтобы изучить как можно больше техник, они практиковали лишь эти две, достигая непревзойденного мастерства.

Как исходит из названия, "Мягкий бриз" был лишь нежной и щадящей начальной позицией, это прием заставлял противника ощущать холодный бриз на теле. Прямо сейчас у Шэнь Цяо не было с собой меча, поэтому он сложил два пальца вместе имитируя клинок. Повторив эту технику, он наконец ощутил знакомое чувство из прошлого.

Зародившись в Даньтяне, его истинное ци продолжало распространяться по его меридианам и акупунктурным точкам - Янгуан, Жонгшу, Жиянг и остальным. Эти потоки объединились в точке Фенгфу, после чего потекли дальше к Сиду и Вайгуан [1]. Его противник перенаправил свою истинную ци, чтобы сформировать неприступный щит, все еще продолжая свое наступление, однако Шэнь Цяо удалось перенаправить свою ци к кончикам пальцев вовремя.

[1] Все это ключевые акупунктурные точки в теле человека.

В воздухе вспыхнул белый луч света - это была Энергия меча.

Энергия меча была выпущена наружу, и Шэнь Цяо тут же сменил тактику движений. Имитируя “Три Отзвука Гуциня [2]” из техники “Лазурного моря”, он несколько раз направил кончики пальцев в сторону врага. Каждый из ударов попадал прямо в узлы в “сеть”, созданную из истинной ци Янь Уши.

[2] Гуцинь (gǔqín 古琴) - китайский 7-струнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность цитры

С оглушающим грохотом, их окутал непроглядный туман. Искры одна за другой ложились на эту “сеть”, словно укрощая ее бисером.

Если бы кто-то другой сейчас присутствовал рядом с ними, он бы заметил ослепительный свет образовавшийся между этими двумя. Шэнь Цяо не мог видеть, однако ему удалось пробить атаку противника, полагаясь лишь на осязания истинной ци Янь Уши.

С момента нападения Янь Уши до успешной контратаки Шэнь Цяо участникам битвы казалось, что прошло много времени, однако для наблюдающих со стороны все произошло за считанные секунды.

Янь Уши был немного удивлен таким поворотом событий. Однако удивление тут же сменилось диким интересом.

Он выпрямил ладонь, и его тело взлетело вверх словно облако или призрак. С разных сторон он нанес Шэнь Цяо три удара ладонями.

Это ладони были подобны ветру, разгуливающему между горами или поднимающему в море волны. Они ударили высоко с неба с таким огромным и безграничным порывом. В сравнении с этой атакой, предыдущие атаки Янь Уши были лишь детской игрой. Лишь сейчас он наконец сорвал свою маску утонченного мастера и показал свою настоящую свирепую натуру!

Три ладони с трех направлений.

В противовес им был лишь Шэнь Цяо, у которого было вего две руки. У него не ыло шансов отбить их все три разом, поэтому он решил отступить.

После того, как он пробил барьер истинной ци Янь Уши, больше ничто не блокировало ему путь назад. Он сделал пару шагов назад. Однако не успел он отойти достаточно далеко, Янь Уши ускорился, и теперь удар рех ладоней был прямо у него перед носом.

Неважно насколько одаренным был Янь Уши, он оставался всего лишь человеком. Он не мог ударить тремя ладонями сразу. Хоть его скорость была непостижимой, между его ударами должна была быть микроскопическая задержка. Однако из-за скорости, ее нельзя было разглядеть.

Но Шэнь Цяо был слепым.

Слепой не может видеть, но он можеет все прекрасно слышать.

После того как он был ранен, Шэнь Цяо испытал несчетное количество столько страданий и неудобств, которые раньше не мог себе даже представить. Эта боль образовала явный контраст с его прошлым, после того как он восстановил свои старые воспоминания.

Бывало время, когда Шэнь Цяо был озадачен и потерян. Он также испытал скорбь от предательства собственной семьи.

Однако в этот самый момент, его сердце и воля были непоколебимы внешними факторами.

Когда он все еще был главой горы Сюаньду состояние его разума тоже было спокойным, но это было спокойствие человека, никогда не терпевшего никаких неудач.

Теперь же это спокойствие было результатом того, что он прошел через критику, штормы и всевозможные трудности.

Когда бушующие волны прекратились, луна поднялась над облаками, объединяя воду и небо в один цвет.

Не было ни волн, ни ряби, ни печали, ни счастья.

Словно человек смотрел, как весна темнеет траву вдоль каменных ступеней или осень истощает слои облаков на небе, увидеть ярко светящий одинокий фонарь, висящий над головой, или луну, сияющую на цветном стекле.

Шэнь Цяо мог сказать последовательность каждого из трех ударов. В одно мгновение, словно цветок лотоса, его рука развернулась и снова закрылась, он использовал три техники “Лазурного моря” - “Поднимающиеся Волны на горе Кан”, “Солнце и Луна Души” и “Пурпурные Ветра Востока”.

Если бы ученики горы Сюаньду сейчас были здесь, они бы не догадались, что все три приема происходили из начальной техники “Лазурного моря”. В руках Шэнь Цяо, эти движения изменились до неузнаваемости и совершенно не походили на то, что разучивали они сами.

Однако, если бы Ци Фэнге вернулся в этот мир, он  безусловно, сказал бы, что Шэнь Цяо не просто использовал эти техники. На самом деле, они уже давно превысили ступень Энергии меча и достигли уровня Намерение меча!

Меч считался королем всех орудий. Во все времена он особо ценился мастерами боевых искусств. Девять из десяти мастеров выбирали меч своим оружием. Однако не все они в итоге достигали славы, да еще и такой, чтобы о них говорили во всем мире.

У искусства меча было четыре стадии: Энергия меча, Намерение меча, Сердце меча и Душа меча.

Про тех, кто мог контролировать свой меч с помощью истинного ци, говорили, что они уже достигли стадии Энергии меча. Эту ступень могли достичь практически все Сяньтяньские мастера. Шэнь Цяо достиг этой стадии еще за долго до того, как он потерял свои боевые навыки.

Он считался особо одаренным. Практикую искусство меча с самого раннего детства, к двадцати годам, он уже достиг просветления всех техник и вошел в состояние Энергии меча. После этого Ци Фэнге передал свою часть “Стратегии Солнца” ему. Вложив новоприобретенную истинную ци, которую Шэнь Цяо практиковал с помощью методик переданной ему книги, в Энергию своего меча, его мастерство совершенствовалось день за днем. Если бы все продолжалось в том же духе, стадия Намерение меча была бы уже не за горами.

К несчастью, ему пришлось принять вызов на пике Баньбу. Шэнь Цяо упал с обрыва, и все резко прекратилось.

Если бы не эта нить истинной ци “Стратегии Солнца” в его теле, подарившая ему шанс начать все сначала, все его мастерство отточенное годами бесследно исчезло бы.

Янь Уши не был среднестатистическим человеком. Он несомненно догадался об этом сам. Продолжая давить все сильнее на него, но Шэнь Цяо не просто не рухнул на землю, а даже практически вошел в состояние Намерение меча. Янь Уши был приятно удивлен.

Помимо его удивление можно было рассмотреть и скрытое воодушевление, нарастающее в нем.

Он несомненно заставил бы Шэнь Цяо сражаться с ним снова и снова время от времени, лишь потому, что тот нес в себе истинную ци “Стратегии Солнца”. Он надеялся постичь ее знания через эти битвы. Таким образом он мог бы сбросить лишнюю информацию и добраться до самой сути, чтобы потом вложить необходимое в свою собственную технику.

Поэтому, чем сильнее становился его противник, тем счастливее становился он сам.

Прямо сейчас разум Шэнь Цяо был в состоянии спокойствия и умиротворения.

После того как он постиг изначальной ступени Намерение меча, его разум находился в совершенно иной реальности - просторной, чистой и такой загадочной, что было сложно описать ее словами.

Этот кусочек земли был таким безграничным, словно океан поглощающий втекающие в него реки или горы поднимающиеся на тысячи метров в небеса.

Этот кусочек земли в то же время был таким маленьким, что было невозможно даже сделать шаг вперед и там не было ничего, на что можно было бы облакотиться.

Однако там где находилось Намерение меча, должно было находиться и Намерение Даосизма!

Дао рождает одно, одно рождает два, два рождают три, а три — все вещи. [3]

[3] Дао (путь) рождает одно (пустоту), одно рождает два (инь янь), два рождают три (Небо, Землю и Человека), а три — все вещи (все в этом мире). Это отрывок из Даосского трактата, автором которого являлся древнекитайский философ Лао-цзы.

Под ногами у него не было земли, но ступив в пустоту, она словно появлялась под его ногами. Перед его глазами не было света, зато свет был в его сердце.

С подобными мыслями в голове, даже если он не видел собственными глазами, Шэнь Цяо мог четко ощущать направления атак своего противника.

Он тихо ждал.

Янь Уши снова указал одним пальцем прямо на него.

Шэнь Цяо не стал отступать, вместо этого, он решил выпрямить свою руку и принять удар прямо на себя.

Подняв свою правую руку, он выпрямил ладонь и так получилось, что этим он заблокировал удар пальцем Янь Уши.

В считанные секунды все камни и деревья вокруг них треснули и разлетелись в щепки словно мимолетное падение звезды на ночном небе.

Шэнь Цяо лишь услышал оглушающий взрыв рядом со своим ухом. Сразу же после, кровь хлынула у него изо рта и носа. Он потерял контроль и его тело отлетело от ударной волны, в одно из деревьев. После этого он рухнул на землю.

Несмотря на это, Янь Уши хмыкнул и выглядел даже весьма удивленным.

Все потому, что в этот удар он вложил половину своей силы. С нынешним уровнем совершенствования Шэнь Цяо, даже если он достиг Намерение меча, его основы были знатно потрепаны. Тот факт, что он смог принять его удар и не умереть сразу на месте, было более чем поразительно.

Одно это говорило о поразительном потенциале и таланте Шэнь Цяо. Он смог достичь Намерение меча, несмотря на предательство. Не удивительно, что Ци Фэнге выбрал его своим приемником.

Шэнь Цяо не был мертв, однако его состояние было близко к этому.

У него не было ни сил, ни шансов принять на себя удар Янь Уши, но он все равно это сделал. Прибавив к этому его битву с Юй Аем, наконец силы покинули его, и он потерял сознание.

Янь Уши присел и приподнял подбородок Шэнь Цяо. Его кожа была подобно холодному нефриту. Она была бледной и тусклой. Даже его губы потеряли свой цвет. Он выглядел так, словно в любой момент его вздох мог стать последним.

Разумеется с тех пор как он упал со скалы, он находился в таком состоянии девять из десяти дней. Только в этот раз все выглядело куда серьезнее.

На фоне этой белизны с крепко сомкнутыми веками, его густые ресницы добавляли ему особой эстетичности и красоты, а его бессознательное состояние лишь добавляло к образу миловидности и покорности.

Эта покорность была как раз тем, что сбило с толку Му Типо в тот день, заставив того спутать хищный цветок с обычным сорняком.

Вот только этот цветок был слишком хорошо воспитан и даже мягкосердечен. Именно поэтому он всегда оказывался в проблемных ситуациях. Каждый раз все выглядело так, словно он сам напросился на эти неприятности, однако, зная о своем добродушии, Шэнь Цяо всегда был готов к последствиям. Если люди смотрели на него свысока именно из-за этих качеств, то эти люди были самыми настоящими идиотами.

– Посмотри на себя. Ты выглядишь усталым. Насколько жалкой же должна быть твоя жизнь. Твой учитель мертв, и даже твой статус главы школы был отнят у тебя. Все твои братья, с которыми ты знаком с детства, либо предали тебя, либо не согласились с твоим мировоззрением. Полностью брошенный, без семьи и друзей, с таким серьезно раненым телом, тебе пришлось уйти с горы Сюаньду, не имея при себе даже гордого звания. - Используя свой самый мягкий голос, Янь Уши шептал эти слова Шэнь Цяо прямо в ухо. - Однако тебе не обязательно так страдать. Тебе нужно лишь вернуться со мной в Святую школу и практиковать “Фундаментальные записи Феникса-Цилин”. Я даже научу тебя еще одному тому “Стратегии Солнца”, который знаю. Таким образом ты не только вернешь себе свой прежний уровень навыков, после такого ты превзойдешь себя прежнего. Это будет быстрее на три или даже пять лет, чем если бы ты восстанавливался самостоятельно. В таком случае, неважно захочешь ли ты вернуть себе пост главы Сюаньду или убить Юй Ая ради мести, ничто не сможет встать у тебя на пути. Что думаешь?

Прямо сейчас воля Шэнь Цяо была слабее некуда. Его разум находился в сомнениях и рассеянности, а его тело потеряло силу сопротивляться. Сейчас было самое подходящее время воздействовать на его сознание. Более того, Янь Уши использовал на своих словах технику Дьявольского Очарования. Эти слова мягко ласкали ухо, и в то же время они снова и снова пронзали его сердце, пытаясь добраться до его Даосского Ядра.

Шэнь Цяо болезненно нахмурился, его тело боролось со словами из последних сил, но Янь Уши не ослабил своей хватки. Он даже повторил свои слова еще раз:

– Юй Ай объединился с Кунье. Из-за них ты упал с обрыва и потерял свое мастерство.  Разве ты их не ненавидишь? Без твоих навыков, без своего поста и статуса, даже такие ничтожества как Чэнь Гун и Му Типо смеют доставлять тебе хлопот. Неужели в твоем сердце нет и капельки ненависти, хм? Разве тебе не хочется убить их? Я могу помочь тебе с этим.

Если бы мимо них сейчас прошел кто-то, ему бы показалось, что эти двое сейчас шептали друг другу интимности. Со стороны эта ситуация казалась довольно кокетливой, на самом же деле все было совершенно не так.

Янь Уши еще немного усилил свою хватку, отчего кожа Шэнь Цяо под его пальцами покраснела, вероятнее всего на следующий день в этих местах останутся синяки. Однако совершенно не это причиняло Шэнь Цяо такую боль.  Источником боли были как раз таки его слова, глубоко проникающие в его сознания словно яд, от которого нельзя было не увернуться ни сбежать.

Он крепко стиснул зубы. Несмотря на то, что он уже потерял сознание, эти слова нашли свои отголоски в его подсознании, крепко сомкнувшие его рот, чтобы не поддаться Очаровнию и не согласиться на предложение.

Если же он сейчас откроет свой рот и согласиться, тогда он потеряет настоящего себя.

– Почему же ты не даешь своего ответа? Всего одно слово. Я могу сделать для тебя все что угодно, просто согласись.

Я не хочу становиться таким. Если мне придется вернуть все, что я потерял, то я сделаю это сам.

– Каким же человеком ты хочешь стать? Разве это плохо желать возмездия предателям? Ты можешь убить кого захочешь. К тому же, они первые тебя предали. Ты ничего им не должен.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой. С уголка его губ потекла свежая струйка крови, а на его лице читалась нестерпимая боль. Любой другой уже давно бы не выдержал подобной пытки, но Шэнь Цяо упорно продолжал держать рот на замке.

В мире было несколько людей игнорирующих людскую злобу, вместо этого слепо предлагающих им свою доброту. В итоге подобный жест затрагивает не только других, но и самого доброжелателя. Некоторые из них прекрасно видели эту злобу, но все равно верны своему сердцу, оставаясь добрыми и нежными.

Но люди были рождены злыми. Несмотря на пережитые повороты событий и неудачи, и пройдя сквозь самые тернистые пути жизни, неужели в мире действительно существовал кто-то, кто будет вечно придерживаться своих принципов доброты?

Янь Уши тихо усмехнулся. Он вытер полоску крови с уголков губ Шэнь Цяо. Подняв его на руки, он направился в сторону города.

*************************************************************************

Мини-театр от Автора:

Цяо-Цяо всегда кашляет кровью, ребята, вам что хорошо от этого? →_→

Старый Янь: Очень хорошо.

Шэнь Цяо (полумертвый) поднял свою руку: Я… я не чувствую себя очень хорошо…

Глава 23 - Насколько же твердохарактерным нужно быть?

Шэнь Цяо казалось, что он проспал целую вечность, вот только часть его подсознания все еще следила за происходящим кругом. Время от времени он слышал громкий, но не четкий голос людей и шуршание катящихся вперед колес.

Пока он был без сознания, его истинная ци не переставала циркулировать по его телу. Теперь же он понял чудо истинной ци “Стратегии Солнца” - даже не подозревая о такой возможности, истинная ци будет постепенно восстанавливать его раны.

Пускай сам процесс заживления был довольно долгим, к тому времени как Шэнь Цяо проснулся, ощущение дезориентации и тошноты уже прошло. Хотя из-за того, что он проспал столько дней, сейчас он чувствовал себя немного потерянным, словно он все еще находился в своем сне. Он потер виски, стараясь приблизительно предположить, где же он находился.

Шэнь Цяо осмотрелся вокруг и понял, что находится в карете. Однако прямо сейчас карета стояла на месте, поэтому он не мог сказать, где именно он находился или что вообще происходило снаружи.

Постепенно Шэнь Цяо начал вспоминать последние события. Он сражался с Янь Уши и скорее всего потерял сознание после битвы, поэтому вероятнее всего это он принес его сюда.

Стоило ему только подумать об этом, как кто-то отодвинул занавес. Разумеется это был никто иной как Янь Уши.

– О, ты проснулся?

Лишь один этот вопрос заставил Шэнь Цяо напрячься.

Он не мог сказать, что был очень близок с Янь Уши, однако за все это время он стал понимать его темперамент и способ ведения дел. Если бы прямо сейчас Шэнь Цяо не был уверен в том, что перед ним действительно стоял настоящий Янь Уши, ему бы показалось, что тот был одержим каким-нибудь призраком.

Разве для Демонического владыки, чье имя внушало страх каждому, тому, кто вел себя безрассудно и безжалостно, кто получал удовольствие оскорбляя и поддразнивая других, мог говорить таким заботливым и мягким тоном?

Шэнь Цяо сомневался в происходящем:

– Глава Янь… что-то случилось?

– Ты был серьезно ранен и пролежал несколько дней без сознания. К счастью, истинная ци “Стратегии Солнца” все время действовала внутри тебя и защищала твои меридианы сердца. Еще пару дней и ты поправишься. Мы только что въехали в префектуру Ин, и я нашел нам постоялый двор. Пошли.

Он подошел ближе и поднял Шэнь Цяо на руки, прижимая того к груди.

Шэнь Цяо почувствовал как его кровь стынет в жилах. Сейчас больше всего ему хотелось развернуться и убежать куда подальше. К несчастью, он только что проснулся от несколькодневного сна, и его тело еще было слишком слабым, чтобы сопротивляться. Поэтому он позволил ему нести себя вперед.

Янь Уши ласково улыбнулся. Он проигнорировал выражение лица Шэнь Цяо, словно тот только что увидел призрака, и зашел с ним на руках в постоялый двор. Он прошелся так от зала ожидания до самого заднего двора, позволяя всем внимательно рассматривать их. Даже обслуживающий постоялого двора, указывающий им путь, не переставал оглядываться на назад. Правда ему это никак не мешало, и он продолжал рассказывать свою речь как ни в чем не бывало:

– К сведению наших Господ, это самый прекрасный сад. И не только в пределах нашего постоялого двора, а во всем городе префектуры Ин! Просто взгляните на это озерцо и наши бонсаи, они никак не уступают тем, что обычно располагаются в садах роскошных особняков. А если вы хотите насладиться весенними пейзажами, вам даже не надо выбираться к пригороду и взбираться на горы. Вам достаточно посетить наш сад, и Вы можете лицезреть все весенние пейзажи нашего города!

Этот обслуживающий постоялого двора был очень красноречив. К несчастью, Шэнь Цяо не мог ни посмотреть, ни ощутить эту красоту, о которой он рассказывал. Однако по одному поведению работника он предположил, что одна ночь в этом постоялом дворе стоит целое состояние.

А вот Янь Уши вполне наслаждался его разговорами, раз он не приказал тому заткнутся. По правде говоря, он даже попросил его рассказать об этом поподробнее и периодически задавал вопросы или комментировал сказанное. Подобное лишь еще больше вдохновило обслуживающего. Балаболя безостановочно, он представил им весь сад и каждую малейшую деталь в нем.

Янь Уши нес на руках взрослого мужчину, однако это никак не помешало ему наслаждаться рассказами и расхаживать по заднему двору без каких-либо намеков на усталость. Заметив это, уважение работника к нему многократно возросло.

Тело Шэнь Цяо ужасно нуждалось в отдыхе. Он проснулся относительно недавно, но это никак не помешало ему устать вновь, почти что заснув в руках Янь Уши.

Обслуживающий наконец заметил это, поэтому поспешил удалиться. Янь Уши занес Шэнь Цяо в спальню и положил его на бамбуковую кровать рядом с окном.

Сама кровать была накрыта толстыми, флисовыми пледами. Как только он был уложен на них, Шэнь Цяо почувствовал неописуемое блаженство.

Однако Янь Уши не спешил уходить. Вместо этого, он присел рядом с Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо спросил:

– Неужели глава Янь в этот раз приобрел лишь одну комнату?

Янь Уши относился ко всему довольно поверхностно:

– Разумеется я забронировал больше комнат. Но раз уж это я платил за них, я имею право сидеть там где захочу! Ты проспал несколько дней, и все время пути я бережно заботился о тебе. Однако вместо благодарности, ты вдруг меняешь тему разговора. Так вот какого настоящее воспитание главы горы Сюаньду?

Шэнь Цяо подумал про себя “Все потому, что ты ведешь себя странно!”

Как раз в тот момент, когда он думал об этом, Янь Уши потянулся вперед и поправил его помявшийся воротник. Это еще больше напугало Шэнь Цяо, наверное правильнее было бы сказать, что он был просто в тихом ужасе.

Он никак не мог поверить в то, что после своего пробуждения, этот человек будет способен так кардинально измениться в характере.

Вот только понять, что же тот замышлял, было задачей не проще.

– Глава Янь, прошу, хватить дразнить меня!

– Так ты называешь это словом “дразнить”? Не говоря уже о здешних людях, ты хоть представляешь сколько моих учеников мечтают о том, чтобы я относился к ним с такой же заботой? Мне редко хочется обращаться с кем-то хорошо, другие не могут получить этого даже если упадут на колени и будут вымаливать об этом!

Уголки губ Шэнь Цяо дернулись:

– А может быть я каким-то случайным образом оскорбил главу Янь пока находился без сознания? Если дело в этом, я глубочайше извиняюсь перед Вами. Глава Янь слишком важная персона, чтобы обращать внимание на какого-то там слепца вроде меня.

Янь Уши неожиданно рассмеялся:

– Шэнь Цяо! Ох, Шэнь Цяо! Все говорят, что добрее и честнее человека не сыскать, но, что я вижу, ты далеко не такой, каким тебя описывают все остальные. Какой честный человек будет использовать свою слепоту, чтобы отшить надоедливых себе людей?

Шэнь Цяо стиснул губы и ничего не ответил ему на это.

Воспользовавшись моментом, пока Шэнь Цяо был отвлечен, Янь Учи схватил того за запястье. Тот вздрогнул, но не увернулся. Было сложно сказать не успел он, или же изначально не планировал уворачиваться.

– Все еще не можешь видеть?

Шэнь Цяо кивнул:

– Возможно я истощил свою истинную ци, пока находился все эти дни без сознания. До сих пор я ощущаю тянущую и жгучую боль вокруг глаз. Скорее всего мне потребуются еще несколько дней для восстановления.

– Можешь не торопиться. Отсюда до Северного Чжоу долгий путь. Мы отправимся туда в карете, поэтому можешь не спешить с восстановлением.

Шэнь Цяо нахмурился:

– До Северного Чжоу?

– А что? Не хочешь туда идти?

Этот вопрос был абсолютно бессмысленным.

Между ними не было ничего общего - ни школы, ни их прошлое, ни их характеры, ни даже их деятельность и образы мышления. Для такого высокомерного и самонадеянного человека как Янь Уши было совершенно неясно, как Шэнь Цяо все еще мог оставаться спокойным, попав в такую ситуацию. Мало того, что его несли на руках словно невесту, так еще Янь Уши выбирал самые людные улицы. Рано или поздно кто-то бы несомненно узнал в нем главу Сюаньду. Подобное определенно распространило бы бесчисленное количество слухов и сплетен.

Всегда находились бы те, кто снова и снова напоминали бы Шэнь Цяо о тех неприятных происшествиях, о которых тот хотел бы забыть. Как глава первой Даосской школы, он потерял не только свой пост, но и был предан своим собственным младшим братом. Все, что он так берег всем сердцем, было втоптано в грязь. Каждое его действие и слово считали неверным. Все его убеждения и идеалы, которые он берег в себе с детства, были разорваны в клочья.

Более того ситуация становилась еще жалостнее, из-за того, что он потерял зрение. Для него теперь не было разницы между ночью и днем. Оказавшись в совершенно незнакомом месте, даже сделать пару шагов и не споткнуться было нелегкой задачей, не говоря уже о таких простых действиях как одеться или умыться самостоятельно.

Учитывая, что встретившись с врагом он мог полагаться лишь на свой слух, эти детали все вместе взятые лишь усугубляли его положение.

Янь Уши с трудом мог представить, как чувствовал себя человек в подобном положении, более того ему было даже не интересно об этом думать. Вот что действительно его интересовало, так этот этот человек - Шэнь Цяо.

Для мастера, потерявшего свои силы и навыки и ставшего слабаком, которого любой мог оскорбить и задеть, даже если бы он не впал в жуткую истерику, то как минимум он должен был испытывать глубочайшее беспокойство и депрессию.

В то время как этот мужчина оставался спокойным и все таким же добродушным. Насколько же твердохарактерным нужно быть, чтобы оставаться таким спокойным?

Шэнь Цяо кивнул:

– Боюсь время поездки главы Янь будет снова сильно замедленно из-за меня. Мне очень жаль.

Янь Уши думал, что тот не захочет идти в Северный Чжоу. Он приготовился выслушивать протесты или претензии, однако Шэнь Цяо, к его удивлению, сразу же согласился. Немного расстроившись неудавшейся драмой, Янь Уши сказал:

– Или ты можешь отправиться на гору Сюаньду, остаться в городе у подножья и подождать удобного случая пересечься с остальными братьями и старейшинами. Может быть они совершенно иного мнения, чем Юй Ай, и помогут тебе вернуть свой пост главы.

Шэнь Цяо прекрасно знал, что тот пытался раздуть пламя ненависти между ним и горой Сюаньду, поэтому он лишь отрицательно покачал головой и ответил:

– Мои боевые навыки сейчас не в том состоянии. К тому же я проиграл Кунье. У меня не хватит духа вернуться на гору Сюаньду, даже если я дойду до самих ворот. Раз Юй Ай теперь временный глава, он должен контролировать каждое сказанное кем-либо слово. Если бы я отправился туда, то стал бы лишь заложником. Пока что для  меня лучше держаться от них подальше, может быть тогда я смогу прояснить для себя произошедшее. - Сказав это, он неожиданно улыбнулся. - Разве глава Янь не говорил, что из-за моего отшельнического образа жизни и абсолютного непонимания человеческих умов, я оказался в таком положении? Вы держете важную позицию в Северном Чжоу, поэтому если я отправлюсь с Вами, смогу многому научиться и в будущем не совершать еще больше ошибок. В таком случае, мне стоит расценивать эту поездку как благословение.

Янь Уши удивленно поднял брови:

– Так значит тебя больше не беспокоит сотрудничество Юй Ая с Тужуем?

Шэнь Цяо отрицательно помотал головой:

– За этим скрываются многочисленные секреты. Уверен, глава Янь сам знает об этом. После того как Ху Лугу проиграл и покинул Центральные равнины, в течении двадцати лет о нем не было вестей. Кунье объявился в мире боевых искусств по приказу своего учителя. Его появление здесь наверняка связано не только с тем, чтобы вызвать меня на поединок. В этом заговоре с Юй Аем должно скрываться нечто большее. Я слышал, что глава Янь ранее пересекался с Кунье. Как Вам кажется, его можно назвать беспечным человеком?

Янь Уши не стал скрывать от него правды:

– Его данные довольно неплохие. Дай ему время, и он сможет стать втором Ху Лугу. Во время наших битв, даже не имея достаточно сил победить меня, выложившись на полную, у него однозначно было припрятано один два козыря. Я не знал, почему он не показал их мне, и даже подразнил его пару раз, но он все равно не сдался. В конце концов он не выдержал меня и сбежал обратно в Хунну [1]

[1] Хунну представляли собой племенной союз кочевых народов, населявших, согласно древнекитайским источникам, восточно-евразийскую степь с III века до н.э. до конца I века нашей эры.

То, что сказал Янь Уши можно было перевести как: “Если бы Кунье был вспыльчивым, глупым человеком, даже если бы он знал, что не ровня Янь Уши, он не стал бы терпеть его так долго, даже не приложив максимум своих сил”.

Брови Шэнь Цяо немного нахмурились, когда он думал об этом.

Многие вещи стали складываться в логическое объяснение, и правда наконец начала приобретать какие-то очертания, однако на данный момент эти очертания были недостаточно четкими. Сейчас все произошедшее походило на спутанный клубок ниток. Все было замотано и в хаосе, однако ему никак не удавалось найти начало, чтобы постепенно распутать его, поэтому это тайна пока оставалась неразгаданной.

Он вздохнул:

– Похоже, что все так, как говорит глава Янь. Я мало знал о ситуации в мире, я был слишком узкомыслящим, предпочитая лишь плыть по течению. Что касается поступка Юй Ая, я также виноват в этом. Из-за своей отчужденности я даже не могу понять, что они замышляют.

Янь Уши усмехнулся:

– Откуда в тебе такие пессимистичные мысли? Абсолютная сила аннулирует все интриги. Пока ты достаточно силен, тебе ничего не будет, даже если ты убьешь их всех. Если эти люди предали тебя, они должны быть готовы к тому, что ты придешь мстить. Только не говори мне, что если ты поймешь причину их действий, ты простишь им все?

Шэнь Цяо чувствовал беспомощность перед его “убей их, если что-то идет не по твоему”:

– Значит, исходя из Ваших слов, раз уж Юй Ай был способен взять контроль над горой Сюаньду в свои руки, все мои братья и старейшины должны были уступить ему? Мой миролюбивый старший брат тоже считает, что младший брат Юй больше подходит на роль главы, нежели я. Так Вы предлагает мне убить их всех? Эти люди столбы удерживающие гору Сюаньду. Без них, как можно будет называть гору Сюаньду вообще школой боевых искусств?

Янь Уши злорадно подметил:

– Даже если ты в будущем вернешь себе свои боевые навыки и позицию главы школы, твои теплые отношения с братьями и сестрами навсегда утеряны. Их предательство будет мучить тебя в кошмарах, словно застрявшая в горле кость. Ты никогда не сможешь отпустить это. А что касается твоих братьев и сестер… Даже если ты простишь их, неужели думаешь, что они поверят в то, что ты просто взял и забыл об их проступке?

Он продолжал приближаться к Шэнь Цяо, от чего тот почувствовал его горячее дыхание на своей щеке.

Чувствуя себя немного неудобно, Шэнь Цяо отвернулся от него:

– У каждого есть свои плохие мысли в голове. Разница лишь в том поддаваться им или нет. Не стоит критиковать это так жестко.

– Оу? Значит ли это, что и у тебя есть злые помыслы? Что это за мысли? Почему бы тебе не рассказать о них мне?

Шэнь Цяо хотел отступить, но Янь Уши заблокировал тому отступление, обхватив его одной рукой за талию. У него не осталось выхода, кроме как немного прогнуться в спине.

От такого напора вышло так, что теперь он был прижат спиной к стене. Скорее всего на самой стене висела картина, так как одна из сторон рамы теперь болезненно впивалась в его правое плечо.

– А-Цяо, что за злые мыслишки обитают в твоей голове? Расскажи мне.

Это “А-Цяо” вызвало у Шэнь Цяо волну мурашек, однако прежде чем он успел выразить удивление, глубокий голос его собеседника показался ему манящим. Словно находясь в трансе, он открыл свой рот и собирался что-то ответить:

– Я…

Тук! Тук! Тук!

Три стука последовали из коридора.

Шэнь Цяо тут же очнулся и был слегка удивлен:

– Ты использовал на мне технику “Очарования”?!

– Ага, оно называется “Дьявольский шарм”. Школа Чистой Луны одна из трех школ Солнца и Луны. Разумеется я владею всеми техниками, что школа Гармонии. Что касается этой глупой девчушки Бай Жун, ее навыки далеки от совершенства. Глядишь, если будешь чаще слушать меня, то в следующий раз не попадешься на ее уловки.

Глава Янь ни чуть не был смущен тем, что его поймали на таком проступке. Более того, он говорил таким надменным тоном, словно Шэнь Цяо должен был быть благодарным ему, что он вообще использовал на нем такую технику.

Такой приличный человек как Шэнь Цяо не мог же разругаться с Янь Уши по такой мелочной причине? Однако прямо сейчас он был настолько зол, что даже рассмеялся:

– То есть по мнению главы Янь, я должен еще и поблагодарить Вас?

– Конечно. Можешь приступать.

Глава 24 - Рано или поздно ты привыкаешь ко всему

Тем, кто стучался в дверь, оказался работником постоялого двора. Он держал в руках чашку супа и поднос.

– Господин, вот лекарство, что Вы приказали приготовить по вашему рецепту. Наш повар также приготовил сироп из семян лотоса и десерты. Пока что Вы можете насладиться ими, остальное мы подадим ближе к ужину.

Приготовлением медицинских рецептов и лечебных трав обычно занимались аптекари, но раз уж Янь Уши был очень щедрым, в денежном плане, для работников постоялого двора это было не проблемой. Он разбрасывался деньгами налево и направо, так что разумеется весь постоялый двор относился к нему как богу, приносящему богатства, прислуживая и угождая ему всеми возможными способами.

Янь Уши взял чашу с лекарством и обратился к Шэнь Цяо:

– Ты должен восстановиться от полученных ран, это лекарство поможет ускорить процесс. Вот, давай я покормлю тебя.

Шэнь Цяо:

– …

Работник:

– …

Произнесенные им слова были нежными как мягкий ручеек, что совсем не сходилось с его высокомерным внешним видом. Пришедший работник не знал о том, что между ними только что возник небольшой "конфликт". А услышав этот полный любви и нежности тон, он вообще потерял дар речи.

Этот господин на кровати выглядел болезненным, но как-никак он был взрослым мужчиной. Может ли быть… что эти двое были обрезанными рукавами [1]?

[1] Ну думаю, для многих этот термин стал уже родным, однако для тех кто встречает этот термин впервые - Обрезанными рукавами в древнем китае называли геев. Легенды гласят: “Отношения между императором Сяоай-ди и его любовником Дун Сянем привели к появлению в китайском языке выражения «страсть отрезанного рукава» (斷袖之癖), ставшего иносказательным обозначением гомосексуальных отношений. Утверждается, что однажды, когда император и Дун Сянь спали в одной постели, император, проснувшись, обнаружил, что Дун Сянь спит на рукаве императорского одеяния. Чтобы не побеспокоить сон любимого, император отрезал рукав своей одежды, и лишь потом встал.”

Слуга неосознанно вздрогнул.

Шэнь Цяо теперь был до ужаса напуган поведением Янь Уши. У него совсем не было никаких идей, почему тот повел себя таким образом.

Всего мгновение назад он с помощью "Очарования" пытался выведать о его злых мыслях, и вот спустя секунду его отношение к нему перевернулось на 180 градусов. Скорость, с которой он менял свои лица, была просто поразительной.

Янь Уши же проигнорировал выражения лиц обоих. Он какое-то время самоотверженно смотрел на Шэнь Цяо, прежде чем сказать еще более нежным голосом:

– Не бойся. Я уже остудил лекарство. Оно больше не должно быть горячим.

Шэнь Цяо с трудом смог выдавить из себя слово “Глава…”, прежде чем ему в рот сунули ложку. За долю секунды его рот наполнился горьким и терпким лекарством, застав его насилу проглотить лекарство, не проронив больше ни слова. Ложкой за ложкой Янь Уши скормил ему полчашки лекарства. Его взгляд был внимателен и заботлив, а в совокупности с ласковой улыбкой на его лице, казалось будто он смотрел на любовь всей своей жизни.

Шэнь Цяо не мог видеть выражение лица Янь Уши, а вот слуга мог. Чувствуя как его тело покрывалось холодным потом, он подумал про себя, если он останется здесь хоть одну секунду, что ему делать, если он вдруг приглянется этому господину, являющемуся обрезанным рукавом? И тот попросит хозяина постоялого двора отдать его ему?!!

Он тут же положил поднос с блюдами на стол и виновато улыбнулся:

– Наслаждайтесь Вашими десертами, Господа. Пока что я покину Вас. Если Вам что-нибудь понадобиться просто позвоните в колокольчик!

Янь Уши что-то хмыкнул, даже не оборачиваясь на него, и слуга вздохнул с облегчением. Он вытер холодный пот со лба и в спешке покинул комнату.

Сразу после того, как тот ушел, Янь Уши пихнул чашу в руки Шэнь Цяо:

– Ешь сам.

Шэнь Цяо:

– …

По одному лишь запаху он мог сказать, что все ингредиенты в этом лекарстве помогали циркуляции ци и регенерации крови. Однако поведение Янь Уши было действительно более чем странным, и Шэнь Цяо не удержался от вопроса:

– Глава Янь, Вы подозревали личность этого работника?

– Нет.

– Тогда с чего вдруг….

Янь Уши неожиданно рассмеялся:

– А что? Только не говори мне, что тебе так сильно понравилось, когда тебя кормят с ложечки, что ты хочешь, чтобы я скормил тебе оставшуюся половину чашки?

– …

Янь Уши снова приподнял голову Шэнь Цяо за подбородок и добавил:

– Я наконец заметил, что ты действительно неплох собой. Многие ученики трех Демонических школ практикуют "Очарование", и все они неплохо выглядят. Однако если бы ты не был постоянно болен, то выглядел бы намного лучше их всех вместе взятых.

В другом случае, если бы кто-то другой воздействовал на него пока он был болен, ему вероятнее всего не удалось бы сопротивляться этой технике. Однако прямо сейчас разум Шэнь Цяо был кристально ясен. Он отстранился назад и оттолкнул руку Янь Уши в сторону.

Тот не сопротивлялся и просто отпустил его.

– Ты когда-нибудь слышал о так называемой “губной чаше”? - спросил Янь Уши.

– Что это? - голос второго звучал слишком серьезно. Шэнь Цяо совсем не подозревал, что тема разговора уже давно ушла в неправильное русло.

Янь Уши расхохотался:

– Когда проститутки в борделе поят посетителей рот в рот вином, это называют “губной чашей”. Чтож, для меня это не проблема, если ты хочешь, чтобы я скормил тебе остатки лекарства таким способом.

Шэнь Цяо был порядочным человеком, всегда содержащим свое сердце чистым и сдержанным. Что же случилось, когда он впервые услышал подобный флирт? Он тут же поджал губы, лицо его стало еще бледнее, и лишь легкий румянец ярко выделялся на его коже. Однако этот румянец был вовсе не от застенчивости, а скорее от ярости.

Янь Уши наконец был доволен результатом своих поддразниваний. Увидев изменения в лице Шэнь Цяо, он еще сильнее рассмеялся, находя эту картину очень занимательной.

Шэнь Цяо был готов прибить его.

С тех самых пор у Янь Уши появились очень странные увлечения. Словно ему доставляло неимоверное удовольствие дразнить Шэнь Цяо. Чаще всего он вел себя так, когда они находились на публике и то лишь для того, чтобы увидеть изменение в лице Шэнь Цяо.

Вот только у того был слишком хороший темперамент, впрочем, как и его терпение, и уже после несколько таких выходок, он научился не выражать никаких эмоций по отношению к этим домогательствам и резким комментариям. Однако Янь Уши вовсе не терял в нем интереса. Как раз таки наоборот, с каждым разом его действия и слова становились все более распутными и откровенными, словно он пытался достать до красной черты дозволенности Шэнь Цяо.

К его счастью, несмотря на то, что он попросил Шэнь Цяо путешествовать с ним, Янь Уши не ограничивал его свободу. Разумеется ему было неудобно посещать различные места, поэтому большую часть времени он проводил в собственной комнате, сидя у окна, вслушиваясь в ветер, дождь и шорох снаружи. Он старался не доставлять другим хлопот.

Порой были и свои исключения. Это был большой постоялый двор, поэтому множество людей то прибывали, то покидали это место, включая торговцев и государственных служащих. Сам постоялый двор называл себя самым большим во всей префектуре Ин, а значит это место было самым лучшим для сбора информации. Ведь, не мог же Янь Уши выбрать это место, лишь из-за прекрасного сада во внутреннем дворе?

В эти годы многие постоялые дворы и таверны для удобства разделяли общие помещения на обычные обеденные залы и специальные залы. Сами специальные залы были также разделены на частные и общие. Частные предназначались для маленьких групп и закрытых встреч, в то время как большие были разделены по таким специальностям как ученые, крестьяне, торговцы и другие, самим хозяином постоялого двора для большего привлечения посетителей.

Торговцы к примеру могли сидеть в том зале, где было множество других торговцев. Даже не имея там знакомых, пообедав вместе, многие могли стать друзьями, расширить свои связи и даже заключить выгодные сделки. Подобная система была выигрышной для обеих сторон. То же самое распространялось на ученых и мастеров боевых искусств. Разумеется, встречалось множество торговцев притворяющихся мастерами боевых искусств, настаивая на том, чтобы присоединиться к соответствующему залу, однако в большинстве случаев действительность было легко выведать, и подобные умники становились объектом для насмешек. В общем, не многие хотели так позориться.

Янь Уши хоть и был мастером боевых искусств, но здесь, в префектуре Ин, находившейся у границ Северной Чжоу, у него была другая личность. Если бы местные чиновники узнали о его статусе "Младшего советника наследного принца Чжоу", они бы наверняка уже явились к нему для того, чтобы подлизаться. К удивлению, Янь Уши не выбрал ни одну из этих двух сторон. Вместо этого он повел Шэнь Цяо к залу торговцев.

Шэнь Цяо уже давно привык жить в темноте. Направляемый Янь Уши, он медленно направился в зал, помогая себе бамбуковой тростью. Ему не нужна была его помощь, но Янь Уши настоял на том, чтобы сопровождать его, придерживая за запястье. Подобная близость привлекла к себе внимание многих, хоть те скрывали свои взгляды. У Шэнь Цяо не получилось выдернуть свое запястье из рук Янь Уши, поэтому он просто позволил тому действовать как вздумается.

С тех самых пор, как они прибыли в префектуру Ин, каждый раз когда они оказывались в присутствии посторонних, Янь Уши вел себя с ним как можно ласковее и нежнее.

Вот только остальные не знали об их истинных отношениях. При виде такого рода отношений, особенно всю эту нежность со стороны Янь Уши, многие характеризовали Шэнь Цяо как его мальчика-игрушку. Однако они никогда не видели слепого мальчика-игрушку. Увидев как эти двое вошли в зал, все сидящие были не только удивлены, но и поражены самим Шэнь Цяо.

Они выбрали себе столик и заняли свои места. Янь Уши вежливо отказался от помощи прислуги и сам подправил расположение столовых приборов для Шэнь Цяо. Он взял того за руку и указал ему, где какое блюдо находилось. Он так убедительно играл свою роль, что даже люди из школы Чистой Луны не узнали бы его сейчас.

Если бы подобное произошло пару дней назад, Шэнь Цяо бы сгорел от стыда, однако рано или поздно ты привыкаешь ко всему. Без каких-либо изменений в лице, он взял в руку палочки, поблагодарил Янь Уши и медленно попробовал первое блюдо.

Видя, как эти двое абсолютно игнорирую окружающие их взгляды, все постепенно стали терять к ним свой интерес. Выругавшись пару раз про себя, они вернулись к обсуждению своих прошлых тем.

Все присутствующие были путешествующими торговцами. Они были незнакомцами друг для друга, однако, решив пообедать здесь, они так или иначе намеревались либо завести друзей, либо обменяться информацией. У торговцев по своей натуре была предрасположенность к социализации и общению. Обменявшись парой фраз, атмосфера в этом зале снова сделалась оживленной.

Кто-то сказал:

– Я слышал, что Император Чжоу намеревается отправиться вниз на юг, чтобы напасть на Чэнь. Это правда? Если кто-то из присутствующих достаточно осведомлен в этом, пожалуйста, поделитесь своим мнением по этому поводу. В этом году я часто путешествую туда и обратно, и хотел бы подготовиться к возможным непредвиденным обстоятельствам заранее. Если что произойдет с товаром, ничего страшного, но я не хотел бы потерять свою жизнь из-за этого!

Многие, услышав последнее, единогласно согласились с ним.

Кто-то спросил его:

– Сю Эр'Лан, где ты услышал об этом?

– От своего родственника. Он прислуга в резиденции местного губернатора. Его информация должна быть достоверной.

Кто-то другой добавил:

– Я тоже об этом слышал. Скорее всего это правда. Просто подумайте, с тех пор как Император Чжоу вернул себе престол, Его Высочество вел себя очень агрессивно и он многое сделал, чтобы вернуть себе власть в стране. В нынешние времена юг очень богат и густонаселен, к тому же Династия Чэнь занимает обширные территории. Если Император Чжоу решит объединить все земли, он несомненно начнет с Династии Чэнь!

– Не думаю, - кто-то тут же не согласился с ним, - Всего два года назад Чэнь и Чжоу были союзниками в Таидзянскую эру, организовав Северную экспедицию против Ци. Если твое предположение верно, значит пройдет не так уж много времени, прежде чем Династия Чжоу покинет их альянс и нападет на Династию Чэнь. В таком случае, они потеряют свою праведность, и весь мир будет презирать их!

– Хах! Смешная шутка! Потерять свою праведность? Мы люди бизнеса должны в первую очередь думать о выгоде.  Как думаешь сколько стоит эта твоя праведность? Сможет ли она заполнить наши желудки?

Все начали говорить разом. Заметив, что назревает драка, Сю Эр'Лан попытался быстро уладить разногласия:

– Все вы, не принимайте все так близко к сердцу! “Добродушие делает тебя богаче”. Для нас, торговцев, это главное. Что касается политики и войн, об этом должно переживать правительство! Как это связано с нами? Все что нас волнует это - кто принимает участие в войне и будет ли война!

Благодаря его вмешательству, напряженная атмосфера наконец разгладилась. Двое затеявшее этот спор теперь выглядели немного смущенными. Они сели на места, чтобы насладиться своей едой и вином.

Среди посетителей был мужчина в обычной одежде и с южной внешностью. До этого лишь слушая их споры, он неожиданно заговорил:

– Думаю, вы все неправы. Если Император Чжоу хочет развязать войну, Династия Чэнь не будет его первой целью. Поэтому никакой угрозы для ведения бизнеса между Чэнь и Чжоу в ближайшее время не должно быть.

– С чего ты взял?

Он объяснил:

– Люди всегда выбирают слабейшего. В сравнении с Династией Чэнь, Ци очевидно более слабое государство. Даже если это будет не Ци, Чжоу скорее всего нападет на Тужуй. Кратко говоря, в ближайшее время Император Чжоу не намерен спешить развязывать войну с Династией Чэнь.

Шэнь Цяо положил на стол свои палочки. Он выпрямил спину и стал внимательно вслушиваться в разговор.

Несмотря на то, что он однажды был главой первой Даосской школы, с тех пор как гора Сюаньду ушла в отшельничество и он сам не проявлял к внешнему миру должного внимания, по сравнению с этими торговцами Шэнь Цяо мало что знал о ситуации в мире. Этот недостаток стал особо заметным с тех пор как он покинул стены родного дома, и Шэнь Цяо прекрасно о нем знал. Поэтому каждый раз, когда он слышал как беседа заходила в эту сторону, он внимательно прислушивался к словам говорящих.

Заметки Автора:

ШэньЦяо

Вай-Фай Великой Чжоу, 1 мин назад

Если кто-то обращается с тобой по другому наедине и на публике - очень интимно перед другими, и холодно и безразлично наедине - чего он добивается? Срочно, я буду ждать вашей помощи онлайн! (П.с.: Мы не друзья.)

1 Репост 7 Комментариев 16 Лайков

Больше Комментариев +

ВесеннийСонНикогдаНеПросыпается

Поконкретнее, пожалуйста.

ПароваяБулочка2.0ПлюсВерсия-СочнаяПароваяБулочка

Мне кажется этот человек хочет признаться тебе, но слишком смущается.

ШэньЦяо ответил ПароваяБулочка2.0ПлюсВерсия-СочнаяПароваяБулочка

Это предположение абсолютно недопустимо, надеюсь этого никогда не произойдет (⊙﹏⊙)b

СинСин

Мне все же кажется, что он действительно хочет быть с тобой, поэтому нарочно заставляет других думать, будто вы в отношениях

ШэньЦяо ответил СинСин

Мне кажется вы все очень наивные…

ЯньУши

Хехехехех

ШэньЦяо ответил ЯньУши

Разве я не отправил тебя в черный список?!

ЯньУши ответил ШэньЦяо

Какой неожиданный поворот событий…

ШэньЦяо ответил ЯньУши

……

Глава 25 - А-Цяо, он оскорбляет тебя!

– Тужуй? - кто-то спросил с любопытством, - Зачем кому-то вроде Императора Чжоу начинать войну с Тужуем? Зачем ему бороться за дикие и пустынные поля, вместо того, чтобы завладеть благополучными землями Центральной равнины?

– Пока на территории Центральных равнин разгораются войны и заключаются альянсы, с целью уничтожить общего врага, Тужуй тоже расширяет свои северные регионы. Они даже победили могущественную Персидскую Империю. У Китая слишком много ценных природных ресурсов. Помимо этого, ее богатая и плодородная почва порождает на свет множество талантов. Разве такие воинственные люди как тюрки могут упустить для себя эту величайшую возможность? Сейчас под правлением хана Таспара [1], Тужуй в своей истории еще никогда не был настолько силен. Они высокомерны, а их превосходство в силе несомненно приведет к амбициям. Если они захотят напасть на Центральные равнины, то Ци и Чжоу несомненно будут первыми в списке. С точки зрения Чжоу, национальная сила Ци с каждым днем падает. Поэтому Ци отличная цель, а Тужуй настоящая заноза в заднице. Если Император Чжоу мудрый правитель, он не упустит эту возможность. Вопрос будет стоять между Тужуем и Ци, поэтому Династию Чэнь на время оставят в покое. К тому же, Великая Чэнь не слабая страна, которой можно манипулировать. Даже если Юйвэнь Юн захочет напасть на Чэнь, это займет больше пару дней. Вы все слишком волнуетесь.

[1] Хан - монарх, феодальный владетельный князь у некоторых тюркских и монгольских народов.

– То, что сказал этот Господин, имеет смысл.

Все присутствующие шепотом согласились. Кто-то спросил:

– Господин, раз уж вы используете словосочетание "Великая Чэнь", неужели это значит, что вы житель Династии Чэнь?

– Все верно, - иностранный мужчина не скрывая согласился.

Кто-то другой добавил:

– Господин, я наблюдал за Вашим поведением и манерами. Вы не похожи на обычного торговца, скорее на ученого или чиновника. Это место в основном для торговцев, и я боюсь, что если Вы останетесь здесь, это может навлечь позор на Ваш статус.

Кашлянув в кулак, мужчина из Чэнь сказал:

– Я не ученый и не чиновник, но Вы правы, я также не торговец. Я здесь лишь для веселья.

Он говорил с такой уверенностью и самообладанием, а его осанка была прямой и натянутой словно сосновое дерево. Все здесь присутствующие были опытными торговцами, побывавшими во множества странах. Неужели они не могли отличить обычного человека от аристократа? Однако раз уж этот мужчина не захотел раскрывать свою личность, никто не стал углубляться в этот вопрос. Тема разговора вернулась к местным обычаям Династии Чжоу.

Шэнь Цяо был немного тронут этой речью, поэтому он погрузился в свои размышления. Не обращая внимание на окружение, Янь Уши успел положить ему в рот кусочек тушеного гуся. Он даже заботливо спросил:

– А-Цяо, вкусно?

Шэнь Цяо:

– …

Было грубо выплевывать еду находившуюся уже во рту, поэтому он все же заставил себя с большим трудом проглотить этот кусочек. Даже его лицо немного исказилось от этого.

Если бы Шэнь Цяо не начал понимать характер Янь Уши, он бы действительно подумал, что тот хочет сделать из него своего мальчика-игрушку. Но все это было лишь его идеей фикс и желанием увидеть Шэнь Цяо злым. Все это было лишь развлечением для него, как и в тот раз, когда он спас его у подножия пика Баньбу.

Янь Уши не имел ничего общего с тем, кого люди называли “хорошим человеком”. Он никогда не спасает людей, ради помощи пострадавшему. Если бы Янь Уши спас кого-то другого, тот человек смог бы принять случившееся за должное и не чувствовать себя обязанным, но не наш добропорядочный Шэнь Цяо. К тому же, по его мнению, второй оказал ему услугу. Неважно какое изначальное намерение у того было, факт остается фактом. Пока Янь Уши не переступал черту моральности, Шэнь Цяо был готов потерпеть его.

Вот только именно эта черта характера и привлекала Янь Уши. Он хотел узнать, где же находилась эта красная черта. И каждый раз когда тому удавалось разозлить Шэнь Цяо, его счастье только росло.

Будучи обманутым однажды, когда Янь Уши поднес к его губам очередную ложку с супом, Шэнь Цяо отказался открыть рот.

Другие не знали, что же происходило между ними. Все что они видели, как один пытался покормить второго, вот только последний наотрез отказывался съесть эту ложку. Подобное поведение лишь подтвердило догадки многих об их отношениях. После прошествия Династий Вэй и Цзинь было не такой уж редкостью встретить обрезанных рукавов. А торговцы сами по себе были опытными и знающими людьми. Несмотря на легкую потерю дара речи от открытости их поведения, находясь в публичном месте, они никак не показывали это на лицо.

Из-за болезни Шэнь Цяо заметно исхудал. Большая часть его достоинства как главы школы тоже была утеряна. Когда он не злился и не притворялся торжественным, он походил на прекрасного, деликатного и безобидного красавца. А вот Янь Уши выглядел как тот, с кем шутки были плохи, а его отношение к Шэнь Цяо было скорее беспечным, пока он продолжал поддразнивать того в любом месте в любое время суток. Увидев, что Шэнь Цяо не очень-то наслаждается таким вниманием, один из посетителей решил попытать свою удачу. Он подошел к ним и попробовал завязать разговор:

– Добрый вечер, Господин. Могу ли я узнать Ваше имя? Меня зовут Чжоу Фан, я торговец из семьи Лунси. Могу ли я познакомиться с Вами поближе?

Не двигаясь с места, Янь Уши лениво спросил:

– Что тебе нужно?

Чжоу Фан был местной большой шишкой в регионе Лунси. Увидев, каким безразличным был Янь Уши к его имени и статусу, тот не мог не почувствовать легкое недовольство:

– Он Ваш любимчик? Господин, я готов заплатить Вам 20 золотых, если вы позволите мне забрать его себе.

Янь Уши лишь рассмеялся в ответ. Он обернулся и обратился к Шэнь Цяо:

– Смотри, А-Цяо. Даже если ты не сможешь вернуться в мир боевых искусств, ты все еще сможешь заработать денег одним своим лицом. После того как я продам тебя ему, я найду способ выкрасть тебя обратно, чтобы потом снова продать тебя другому покупателю. Таким образом, меньше чем за месяц, мы сможем купить себе огромнейший особняк с прекрасными слугами в самом Чанъане [2]

[2] Чанъань, в переводе «долгий мир» — ныне несуществующий город в Китае, древняя столица нескольких китайских государств. Здесь столица Чжоу.

Шэнь Цяо уже привык к абсурдным глупостям Янь Уши. Он не обратил на того никакого внимания, обращаясь сразу к Чжоу Фану:

– Господин Чжоу, Вы ошиблись на мой счет. Я не мальчик-игрушка.

Это сразу стало понятно по его манере, как только он заговорил. Его речь была мягкой и медленной, словно легкий ветерок прогуливающийся по лесу. Лишь слушая один только тон, с которым говорил Шэнь Цяо, заставило Чжоу Фана почувствовать себя виноватым и слишком легкомысленным. Кто-то вроде Шэнь Цяо никогда не стал бы мальчиком-игрушкой.

– Это было так грубо с моей стороны, прошу, не берите произошедшее слишком близко к сердцу, - Чжоу Фан был немного смущен. - Могу ли я узнать Ваше имя, Господин? Окажите ли Вы честь мне, назвав Ваше имя?

– Меня зовут Шэнь Цяо.

– “Цяо” как “лес (Цяо) на юге”?

– Это “Цяо” как в  “Я пришел, чтобы умиротворить всех богов в мире, включая тех, в реках и горах (Цяо)”.

Чжоу Фан удивленно ахнул, после чего виновато улыбнулся:

– Это очень редкий иероглиф. Что ж, это маленькое недоразумение позволило нам познакомиться друг с другом. Еще раз, простите мне мою грубость, Господин. Я обязательно навещу Вас в какой-то день и принесу свои официальные извинения.

Шэнь Цяо посмеялся:

– Господин Чжоу слишком вежлив. Нет никакой нужды в этом. У меня плохое зрение, поэтому я боюсь, мне будет не очень удобно заботиться о моих гостях. Если мы встретимся вновь в будущем, я угощу Вас вином.

Подобными словами, Шэнь Цяо намекнул на завершение беседы, поэтому Чжоу Фану было бы неуместно настаивать дальше. Он поклонился, обронил еще несколько вежливых фраз, после чего покинул их.

Янь Уши получил массу удовольствия наблюдая за их обменом. Он ни разу не вставил своих комментариев и лишь посмеялся над Чжоу Фаном, когда тот ушел:

– А-Цяо, ты совсем не милый. Мы могли заработать 20 золотых, но теперь они ушли.

Подобные беседы случались бесчисленное количество раз за день. Шэнь Цяо уже давно привык к ним. Он просто проигнорировал Янь Уши, словно он ничего не слышал.

Он хотел вернуться в свою комнату, однако Янь Уши остановил его:

– Сейчас ранняя весна. У окраины города сейчас сезон цветения цветов. Давай сначала сходим и посмотрим на них, прежде чем ты вернешься в свою комнату.

Обычно когда Янь Уши спрашивал что-то, вопросы благополучно превращались в утверждения.

Пускай сейчас Шэнь Цяо не был его достойным противником, это не значило, что у того не было абсолютно никакого права делать собственный выбор. Услышав слова Янь Уши, он отрицательно покачал головой:

– Нет, спасибо. Глава Янь может сходить, если хочет. Я же вернусь в комнату.

Янь Уши схватил того за руку и отказался отпускать:

– Ты целый день сидишь в своей комнате и ничего не делаешь, кроме как пялишься в пустоту. Я проявляю свою заботу, предлагая тебе отдохнуть и прогуляться.

Шэнь Цяо:

– …

Он действительно целыми днями сидел в своей комнате, однако он не “просто сидел в своей комнате и пялился в пустоту”. Вместо этого он практиковал боевые искусства через медитацию или осмысливал прочитанные части “Стратегии Солнца”. Именно поэтому с каждым днем его тело восстанавливалось все заметнее, как и его боевые искусства. Прямо сейчас ему удалось восстановить половину от той силы, что была при нем до падения. “Стратегия Солнца” была действительно обширной и глубокой книгой. Он даже не был уверен в том, усвоил ли он полностью ту часть, что ему передал его учитель Ци Фэнге.

Теперь в добавок к той присоединилась и "Книга Свободной Воли". Другим могло показаться, что он должен был впасть в дикий восторг, раз он обрел что-то столь редкое и желанное всеми в этом мире. Шэнь Цяо раздумывал об этом день и ночь, каждый раз возвращаясь к мысли о том, что Тао Хунцзинь был действительно божественно талантлив. То, о чем он писал, нельзя было осмыслить за такой короткий срок. Раз он стал слепым, у него не было особого желания разгуливать по улицам в дневное время, поэтому он просто размышлял о книгах в уединении в своей комнате. Более того, иногда у нему приходило осознание того сего, что вполне могло считаться своего рода развлечением помимо скучной медитации.

Но когда Янь Уши хотел чем-то заняться, у других не было шансов отказаться. Шэнь Цяо был ему не ровней, поэтому он позволил ему утащить его.

Они еще не успели пройти пару шагов, как за их спинами раздался голос:

– Глава Янь, прошу, подождите секунду!

Они остановились и обернулись. Шэнь Цяо прищурился и напряг зрение, чтобы изучить людей за ними. Из-за новых ранений, состояние его здоровья было шатким, тоже касалось и его глаз. Иногда он мог различать силуэты людей, а иногда перед его глазами была кромешная тьма. Недавно его зрение снова улучшилось. Благодаря солнечному свету он узнал одного из них по одежде - это был тот аристократ из Чэнь.

Раз уж эти люди знали о личности Янь Уши, они пришли подготовленными. Или же эти люди как раз таки были причиной, почему они сами оказались в этом зале.

Мужчина в желтом одеянии направился в их сторону и остановился где-то в пяти шести шагах от них. Он поклонился и поприветствовал их:

– Меня зовут Сие Сиань, я из Института Линчуань. Приветствую главу Янь.

Рядом с ним стоял мужчина немного старше:

– Жань Цзыцянь из Института Линчуань. Наилучшие пожелания главе Янь.

Янь Уши ничего не ответил. Он взглянул на Жаня, а затем снова вернулся к Сие Сианю:

– Так ты любимый ученик Жуяна Кехуи?

Сие Сиань ответил:

– Я не заслуживаю комплимента от главы Янь, однако Вы правы, Жуян Кехуи действительно мой Учитель.

Янь Уши выглядел удивленным:

– С чего ты решил, что это был комплимент? Я еще даже не договорил. - После короткой паузы он добавил. - Жуян Кехуи сильно преувеличивает твои способности!

У Сие Сианя дернулись уголки губ.

Шэнь Цяо:

– …

Жань:

– …

У Шэнь Цяо был так называемый “золотой” характер. Хоть Янь Уши пытался каждый раз вывести его из себя, он уже давно привык игнорировать подобные насмешки и оскорбления, неважно насколько колкими и резкими они были. Однако прямо сейчас он сочувствовал мужчине перед собой.

Он ранее слышал о Сие Сиане. Он был из семьи Командира Чэнь и самым талантливым учеником своего поколения в Институте Линчуань. Ходили слухи, что Жуян Кехуи намеревался передать ему звание главы, и что тот в свою очередь ни разу не подвел надежд своего учителя. Несмотря на свой юный возраст, он прекрасно понимал все, чему его обучал Жуян Кехуи, и сам он считался одним из лучших мастеров своего поколения.

Более того, поговаривали, что его познание Конфуцианства даже превосходит познание его учителя. Институт Линчуань часто приглашает к себе ученых Конфуцианства для проведения дебатов, и каждый раз Сие Сиань выходил победителем. Такой, как он, несомненно привык, когда другие обращаются к нему с уважением, хотя бы из-за имени его учителя, не говоря уже о его собственных талантах. Кто-нибудь когда-нибудь относился к нему с таким пренебрежением?

Любимому ученику Жуяна Кехуи нельзя было быть вспыльчивым. Гнев лишь промелькнул в его глазах, однако Сие Сиань взял себя в руки и подавил все эмоции:

– Я здесь, чтобы передать приглашение от главы Института Линчуань. Он желает встретиться с главой Янь в ресторане Хуиян в Чанъане 5 Мая

Янь Уши усмехнулся:

– Если Жуян Кехуи хочет встретиться со мной, пускай приходит лично и просит меня об этом!

Он обернулся и направился к выходу. Голос Сие Сианя стал серьезнее:

– Могу ли я обменяться парой приемов с главой Янь?

Янь Уши натянул улыбку и неожиданно указал на Шэнь Цяо:

– Если я скажу, что ты не ровня даже ему, поверишь мне?

В произошедшем можно было обвинить обманчивый внешний вид Шэнь Цяо. В дополнение к той близости между ним и Янь Уши, которую они лицезрели всего мгновения назад, даже Сие Сиань ошибся насчет Шэнь Цяо. Он нахмурился. Даже не посмотрев в его сторону, он возразил:

– Глава Янь легендарный мастер. Зачем вы позорите свое имя, унижая меня Вашим мальчиком-игрушкой?

Шэнь Цяо уже успел отойти на несколько шагов от них, но Янь Уши притянул его обратно и сказал самым слащавым голосом, на который он был способен:

– А-Цяо, он оскорбляет тебя. Ты просто возьмешь и спустишь ему это с рук?

Шэнь Цяо:

– …

Он просто тихо и мирно стоял в сторонке. Зачем надо было впутывать его в это?

Заметки Автора:

Шэнь Цяо: Глава Янь такой талантливый в том, чтобы раздувать пламя ненависти, и ссорить всех между собой. Я действительно восхищаюсь Вашим талантом превращать мир и спокойствие в хаос!

Янь Уши: Все потому, что ты мне нравишься, поэтому я даю тебе такую честь, стать частью моего хаоса!

Шэнь Цяо (удивленно): Это был сарказм. Разве Вы не поняли?

Янь Уши: А-Цяо, даже твой сарказм такой нежный и деликатный (づ￣3￣)づ╭

Шэнь Цяо: … (Потерял дар речи)

Глава 26 - Готов поспорить, ты обращался со своим младшим братом Юй еще нежнее и заботливее, я прав?

Янь Уши втянул его в эту передрягу. Однако даже без его вмешательства, Шэнь Цяо все равно хотел бы встретиться с Сие Сианем.

Благодаря той речи, что он произнес ранее за обеденным столом, Шэнь Цяо был уверен, что Сие Сиань не был хвастуном. Поэтому он попытался начать разговор:

– Я был просвещен Вашими великолепными взглядами. Могу ли я попросить Вас оценить мое мастерство?

Никто не мог презирать человека после добрых слов. Услышав подобное обращение от Шэнь Цяо, Сие Сиань немного смягчился в лице, хотя его мнение о нем не изменилось. Сам Сие Сиан был уверен, что сможет стать достойным противником для Янь Уши, а вместо битвы с ним, ему предложили сразиться с этим человеком, о котором никто никогда не слышал. Это бы несомненно пошатнуло его репутацию не зависимо от того выиграет он или проиграет, поэтому он холодно ответил:

– Большое спасибо за Вашу похвалу. У Сие еще есть дела, которые ему поручил мастер. Боюсь у меня нет на это времени.

Янь Уши прокомментировал с сарказмом:

– Ты же хотел сразиться со мной, не так ли? Я сражусь с тобой, если сначала победишь его.

Институт Линчуань был знаменитой Конфуцианской школой, а Жуян Кехуи был третьим лучшим среди великих мастеров. Будучи его учеником, насколько плох мог быть Сие Сиан?

В прошлом Шэнь Цяо большую часть времени проводил на горе Сюаньду и редко выходил за ее пределы. С положительной стороны, он действительно оставался в стороне от мирских забот, как полагалось последователю Даосизма, с плохой стороны, его неосведомленность об изменениях во внешнем мире стала причиной внутреннего заговора на горе Сюаньду. Теперь же, когда он начал путешествовать по миру, многие встречи с всевозможными людьми были неизбежны. Он потерял половину своей силы, и это не то, что можно восстановить за одну ночь. Более того он не достигнет никакого прогресса, если просто закроется в своей комнате и будет размышлять об этом.

Несмотря на то, что Янь Уши очевидно раздувал пламя, Шэнь Цяо все равно настоял:

– Этот бездарный мастер был бы безмерно рад получить наставления от господина Сие.

Сие Сиан не знал, кем был этот “бездарный мастер Шэнь Цяо”, и уж тем более он не знал его статуса, личности и боевых навыков, которые когда-то были равносильны навыкам его учителя. Неважно насколько благоразумным и сдержанным был Сие Сиан, его терпение под воздействием провокаций со стороны Янь Уши лопнуло.

Будучи оскорбленным подобным отношением, он усмехнулся:

– Ладно, так и быть, я проверю Ваши навыки!

Едва закончив говорить, он прыгнул в сторону Шэнь Цяо. Это было не обычное движение. Со слегка согнутыми пальцами, он двигался молниеносно. Однако, если внимательно приглядеться, все его движения были необычайно прекрасны. Подобно цветению сливы или пыльце душистой пудры с рук красавицы — словно тысячи цветущих деревьев расцвели во время шторма.

Стиль боевых искусств Института Линчуань был прост и без прикрас. Все их техники следовал принципу “Великое искусство скрывает свою истинную мощь”, кроме одной единственной техники под названием “Золотое разрушение”, которое Сие Сиан использовал прямо сейчас. Эти движения были завораживающими, и это была единственная техника Института Линчуань, которая основывалась на скорости и сложности ее выполнения. И эта была та самая техника, с которой Сие Сиан сделал себе имя в мире боевых искусств.

Сие Сиан был уверен в успехе своей атаки, однако он не собирался сильно вредить Шэнь Цяо. Он планировал сломать ему руку, чтобы в будущем он сильно не зазнавался от возможных побед в прошлом.

Чего он точно не ожидал, так это того, что кончики его пальцев не успеют прикоснуться даже к рукаву Шэнь Цяо!

Он не удержался от удивленного вздоха, после чего быстро повторил свое движение еще раз.

Но и в этот раз мимо!

Оба его движения были искусными. Если бы в первый раз Шэнь Цяо тупо повезло уклониться от его атаки, то второй раз ему бы просто не могло так повезти.

Сие Сиан не был дураком. Он тут же догадался, что Шэнь Цяо не такой слабый и безобидный, каким кажется на первый взгляд.

Он стал серьезнее и даже достал свое оружие - Нефритовую линейку [1]. Пускай клинок был изготовлен из нефрита, это был редкий нефрит исключительного качества. Его цвет был даже ярче красного нефрита, словно пропитанный кровью. Если Сие Сиан напитал бы это оружие своей истинной ци, оно сломало бы кости любому, кто коснулся бы его.

[1] Нефритовая линейка это невоенное оружие, в основном используемое стражей и охранниками. Подобное оружие не имело острого клинка и скорее должно было обезвредить, а не убить преступника. Это оружие прозвали "линейкой", потому что его лезвие напомнила по форме классическую китайскую линейку.

Однако Сие Сиан столкнулся с неожиданной неприятностью. Он не только ни разу не смог задеть Шэнь Цяо, он даже не смог приблизиться к нему. Каждый раз, когда его оружие должно было коснуться противника, невидимая струйка истинного ци отталкивала лезвие Нефритовой линейки в сторону.

Сие Сиан нарочно хотел проявить себя. Красное свечение Нефритовой линейки неожиданно стало ярче!

Это свечение принесло с собой рев бури, обрушившейся прямо на Шэнь Цяо!

Каждый замах Нефритовой линейки едва не разрывал Небеса и Земли, а создаваемый поток ветра слоем за слоем окружал Шэнь Цяо. Однако эти ветра не могли подобраться к нему вплотную, продолжая кружиться вокруг него на небольшом расстоянии.

Сие Сиан был откровенно поражен. Когда он только-только увидел атаку Шэнь Цяо, ему казалось, что он уже прекрасно знал его силу. Вот только он никак не ожидал, что ситуация выйдет за рамки его воображения.

Шэнь Цяо даже не собирался смотреть на окружение своим расплывчатым зрением. Он просто закрыл свои глаза и слушал ушами.

Сие Сиан вновь направился в сторону Шэнь Цяо и прорвал окружившее его истинное ци своей Красной линейкой, прыгнув сверху. Шэнь Цяо поднял свою бамбуковую трость и вовремя заблокировал удар.

Два оружия столкнулись друг с другом, но к всеобщему удивлению, бамбуковая трость не треснула пополам.

За этот короткий миг, эти двое уже успели обменяться дюжиной ударами.

Жань Цзыцянь сначала не был заинтересован в битве, однако сейчас он не мог не переживать за своего младшего брата. Он на мгновение задержал дыхание, внимательно наблюдая за схваткой, в страхе произнести хоть звук, чтобы не отвлечь Сие Сиана. Со временем он заметил, что даже перестал моргать.

В противовес ему Янь Уши спокойно стоял в стороне с руками заведенными за спину, а на его лице отражалось удовольствие от представления.

Боевое искусство Института Линчуань было мудрым и внушительным, однако чем дольше Сие Сиан сражался, тем ожесточеннее становились его удары. В конце концов его атаки стали абсолютно беспощадными. С тех пор как он появился в мире боевых искусств, он редко сталкивался с неудачами. И те редкие случаи происходили, когда он сражался с великими мастерами и экспертами, некоторые из которых входили в десятку лучших. В том, чтобы проиграть таким как они, не было ничего постыдного, но что касалось этого мастера перед ним, Сие Сиан не только никогда не слышал его имени, так он был еще и слепым!

Сие Сиан не мог принять ни ничьей, ни проигрыша.

Оба были очень осторожны в своих движениях. Именно поэтому, несмотря на то, что битва проходила посреди улицы, они намеренно не увеличивали радиус своих боевых действий. Сие Сиан был немного высокомерен, однако он также не хотел вовлекать в это ни в чем  неповинных и непричастных людей. Вот только спустя еще сотни разменов, вместе с постоянно истекающей из него истинной ци, Шэнь Цяо почувствовал слабость. Если битва продолжится, он окажется в проигрышной ситуации. Именно поэтому он с силой оттолкнулся бамбуковой тростью от земли и прыгнул вперед. Его рукава расправились на ветру, от чего тот выглядел подобно Небожителю, спускающегося с Небес на землю. Шэнь Цяо еще в воздухе расправил ладонь в сторону противника для удара.

Сие Сиан в мгновение последовал его примеру. Он точно также замахнулся одной рукой, второй нанося удар Нефритовой линейкой. Их ладони соприкоснулись в воздухе, и они оба мастера получили удар. После чего они окружили себя истинной ци, плавно приземлившись на землю.

Увидев жуткое выражение лица Сие Сиана, Жань поспешил к нему и спросил:

– Младший брат, ты в порядке?

Сие Сиан схватился за грудь и нахмурился. Он медленно покачал головой. Когда через мгновение он снова посмотрел на Шэнь Цяо, в его глазах уже не было тех прежних эмоций:

– Это было моей ошибкой, смотреть на других свысока.

Шэнь Цяо ответил:

– Господин Сие слишком скромен. Я также ранен.

Сие Сина был крайне удручен:

– В мире существует множества талантов и мастеров. Я слишком многое о себе возомнил. Впредь я больше не должен вести себя так высокомерно.

Он взглянул назад на Янь Уши:

– Глава Янь был прав. Я не могу справиться даже с Вашим человеком, как я могу иметь право сражаться с Вами.

Он сложил руки в поклоне и ушел, даже не бросив взгляда на Шэнь Цяо.

– Эй! Эй! - Жань попытался позвать его, но, увидев, что Сие Сиан даже не обернулся, ему пришлось бежать за ним следом. Сделав всего пару шагов, он неожиданно остановился, как будто вспомнив что-то. Он обернулся, поклонился Шэнь Цяо и, виновато улыбнувшись, продолжил догонять младшего брата.

Шэнь Цяо не был в лучшем состоянии. Сие Сиан был самым достойным учеником Жуяна Кехуи и будущим главой Института Линчуань. Может быть он еще не был в состоянии соревноваться с десяткой лучших, однако это было временной проблемой. Имея при себе лишь половину своей изначальной силы и слабое тело, Шэнь Цяо с большим трудом пришел к ничьей.

Сие Сиан скорее всего лишь немного пошатнулся от его истинной ци, в то время как Шэнь Цяо практически откашлял приличное количество крови.

Янь Уши тяжело вздохнул в стороне:

– Что ж, похоже сегодня мы не сможем насладиться цветением!

Произнося эти слова, он поднял Шэнь Цяо на руки и отправился обратно к постоялому двору.

Шэнь Цяо нахмурился и попытался вырваться:

– Глава Янь, я могу идти самостоятельно…

– Будешь брыкаться, и я буду вынужден покормить тебя “тем самым способом”, когда мы вернемся в комнату.

– …

Иногда ему казалось, что Янь Уши скорее походил на разбойника или гангстера, чем на главу школы.

***

Любой бы привык к повреждениям, если бы получал их на регулярной основе.

После их возвращения, Шэнь Цяо снова провалился в сон. Проснувшись, он обнаружил, что за окном было уже непроглядно темно. Комната наполнилась слабым и теплым ароматом сливы. Пламя свечи дрожало, однако самого Янь Уши нигде не было видно.

Шэнь Цяо поднялся с кровати, надел обувь и позвонил в колокольчик. С этим набором движений он уже полностью освоился. Если бы кто-то со стороны увидел его действия, он бы не поверил, что у Шэнь Цяо на самом деле были проблемы со зрением, если конечно не присматриваться к нему ближе.

Очень скоро кто-то постучал в дверь. Получив разрешение от Шэнь Цяо, слуга толкнул дверь и вошел с широкой улыбкой:

– Чего-нибудь желаете, Господин?

– Какое сейчас время?

– Где-то шесть часов вечера, Господин.

– На кухне еще есть еда?

– Да, еще есть. Если Вы чего-то желаете, просто скажите. Плита еще горит, мы можем приготовить Вам что угодно!

– Тогда, можно мне, пожалуйста, чашу рисовой каши и несколько гарниров?

Слуга записал его пожелания. Заметив, что тот больше не собирался давать никаких инструкций, он развернулся и уже собрался спуститься на кухню, как Шэнь Цяо снова позвал его:

– И… Если Вы можете приготовить более сложные блюда, тогда могли бы Вы принести также тарелку кошачьих ушек и немного маринованной говядины?

– Вы слишком вежливы, Господин. Если гость нуждается в чем-то, мы достанем это в любое время года! Я сейчас же прикажу им приготовить и отправить Вам блюда. Просто подождите немного!

Шэнь Цяо кивнул:

– Большое спасибо!

Все блюда были просты в приготовлении. Маринованная говядина была холодным и незатейливым блюдо. Все что требовалось, это порезать его на кусочки. Кошачьи ушки изготавливались из обычного теста и варились в котле как макарошки. Обычная рисовая каша и гарниры были еще проще в приготовлении. Поэтому меньше чем через час, все блюда были доставлены в его комнату.

Шэнь Цяо поднял чашу с рисовой кашей и медленно отпил немного. Сделав лишь несколько глотков, он остановился, от того, что кто-то вновь распахнул дверь в комнату.

Шэнь Цяо даже не потрудился посмотреть в ту сторону. По одним лишь шагам он прекрасно знал, кем был вошедший в комнату.

Ночь была холодной и ясной. Войдя в комнату, Янь Уши вместе с собой принес прохладный ветерок с улицы. Он тут же сел за стол к Шэнь Цяо:

– Тебя легко кормить. Все что ты ешь на протяжении всей поездки - это немного рисовой каши с гарниром. Значит ли это, что кошачьи ушки и маринованная говядина предназначены мне?

Шэнь Цяо ответил тому легкой улыбкой. Янь Уши был прав. Он добавил еще два блюда к своему заказу, потому что подумал, что Янь Уши мог скоро вернуться.

Янь Уши не удержался от колкой шуточки:

– Ты и я лишь незнакомцы по случайности встретившиеся на пути, мы скорее враги, чем друзья. И все равно ты проявляешь столько чуткости и внимания ко мне. Готов поспорить, ты обращался со своим младшим братом Юй еще нежнее и заботливее, я прав?

Шэнь Цяо поставил чашу обратно на стол и его улыбка стала горче:

– Поднимать старые вопросы, когда второй не желает говорить об этом… Глава Янь действительно талантлив в выборе болезненных тем для разговора!

– Я думал, что ты бесчувственный и непробиваемый, и неважно сколько раз тебя будут предавать, ты все равно будешь относился ко всему как прежде!

Шэнь Цяо понимал, что тот клонил в сторону своей философии “люди-изначально-рождаются-злыми”, поэтому он просто промолчал.

Однако, видимо Янь Уши был доволен тем, что Шэнь Цяо подумал о нем и заказал ему закусок. Абсолютно неожиданно сменив тему, он вздохнул с улыбкой на лице:

– А-Цяо, ты такой добрый и внимательный. Если однажды ты встретишь свою вторую половинку, смею предположить, ты будешь заботиться о ней еще трепетнее. Та, кто сможет пленить твое сердце, наверняка должна была совершенствоваться в течении нескольких жизней, чтобы получить такое благословение!

Это “А-Цяо” до оцепенения шокировало Шэнь Цяо, ему удалось лишь с трудом опровергнуть его слова:

– Глава Янь, попрошу Вас не шутить так. С того самого дня, как я принял Даосизм, я решил не вступать в брак с кем-либо до самой смерти.

– Разве в ваших Даосских школах нет такого понятия как “Даосский партнер”? Если двое решили стать такими партнерами, им больше не надо переживать о мирской этикете, вроде свадьбы, разве нет? Ты больше не можешь вернуться на гору Сюаньду, так почему бы тебе не отправиться со мной в школу Чистой Луны? Если ты не хочешь быть моим учеником, я могу предложить тебе другой “титул”!

Шэнь Цяо почувствовал, как его волосы встали дыбом от услышанного, даже его непоколебимое лицо дрогнуло.

Учитывая, что этот человек всегда действовал импульсивно, абсолютно игнорируя социальные нормы, в дополнение к его непредсказуемому поведению, Шэнь Цяо не был уверен, шутит ли он сейчас или говорит на полном серьезе. Шэнь Цяо нахмурился и ответил:

– Я ценю безграничную симпатию [2] главы Янь к своей персоне…

[2] Насколько я поняла, выражения со словосочетанием “безграничная симпатия”, обычно подразумевали отказ любовного признания.

Прямо после слов “безграничную симпатию”, Янь Уши попытался сдержать смех. Почувствовав это, Шэнь Цяо тут же остановился и замолчал.

От такого резкого поворота событий Янь Уши не смог сдержаться, громко рассмеявшись. Он смеялся так сильно, что ему пришлось схватиться за живот. Он не удержался от легкого поддразнивания:

– Смех после обеда похож на десерт. А посыпанный приправой под названием “А-Цяо”, этот десерт становится слишком хорошим для одного меня!

Разумеется Шэнь Цяо не мог не догадаться, что его опять обвели вокруг пальца. Он плотно стиснул свои губы и закрыл глаза. Неважно, что после этого говорил ему Янь Уши, Шэнь Цяо отказывался принимать дальнейшее участие в беседе.

Глава 27 - У Шэнь Цяо было намерение убить его

Префектура Ин находилась довольно далеко от Чанъаня, расстояние было практически равносильно половине Северной Чжоу. Однако с уровнем цингуна Янь Уши, добраться до туда за два дня не такая уж большая проблема. Поэтому получив письмо своего учителя, Биан Яньмей, старший ученик Янь Уши, тут же отправил людей подготовить их резиденцию в столице, чтобы по прибытию туда его учитель мог сразу заселиться в нее.

У Янь Уши не было активного положения при дворе Чжоу. Но из-за того, что Император Чжоу в значительной степени полагался на него, ему был дарован титул Младшего советника Наследного Принца. Это титул можно было воспринять как “Служи Наследному Принцу”, однако у самого Юйвэнь Юна было достаточно его собственных чиновников из Восточного дворца [1] и эрудированных советников, которые бы давали ему советов. Именно поэтому не было никакого смысла беспокоить по этому поводу самого Янь Уши.

[1] В Восточном дворце жили Наследные Принцы

Чтобы показать, как же сильно Император ценил его, он подарил Янь Уши целую резиденцию, чтобы ему было где останавливаться во время его пребывания в столице.

Вот только у школы Чистой Луны не было проблем с деньгами, и помимо той резиденции у Янь Уши был собственный особняк в Чанъане. К сведению, в резиденции Младшего советника он редко останавливался. Поэтому несмотря на наличие мебели и прислуг, из-за того, что здание долго оставалось без хозяина, это место стало выглядеть немного бесхозным. Единственная причина, по которой Биан Яньмей приказал всем быстро навести там порядок, была в том, что Янь Уши указал конкретно это место, и он собирался остановиться именно в этой резиденции.

Несмотря на это Биан Яньмей прождал несколько дней, однако его учитель еще не прибыл. Он был немного озадачен этим, однако, зная силу и мастерство своего учителя, ему не требовалось особо беспокоиться. Вероятнее всего Янь Уши задерживался по каким-то обстоятельствам на пути. И Биан Яньмей особо не зацикливался над этим вопросом, если бы не Император Чжоу, узнавший о возвращении Младшего советника, и теперь докучавший ему постоянными вопросами о том, где тот пропадал, желая в скорейшем времени встретиться с ним лично. Именно поэтому Биан Яньмей отправил несколько людей следить за дорогой, чтобы те проинформировали его, когда Янь Уши будет подходить к столице.

Ему пришлось ждать аж до третьего марта, Девичьего Фестиваля, день, когда всем девушкам было позволено отправиться в походы за стенами города. Лишь в этот день он получил весточку из префектуры Луо. В той было сказано, что Янь Уши скоро прибудет.

Учитель возвращался. Будучи его учеником, Биань Яньмею было положено отправиться навстречу и поприветствовать его лично. Ради этого он намеренно отложил все свои дела и обязанности и отправился ко входу в город, чтобы лично дождаться прибытия Янь Уши. К несчастью, из-за Девичьего Фестиваля, улицы были переполнены. В походы отправлялись не только дочери обычных горожан, но и прекрасные леди богатых и знатных семей не упускали возможности отправится наружу в своих каретах. К последним прилагались и слуги, а добавив к этим процессиям еще и путешествующих торговцев, подобное скопление людей можно было сравнить лишь с Праздником Фонарей - на улицах яблоку было негде упасть.

В такой ситуации не важно насколько одаренным в боевых искусствах был Биан Яньмей, от них не было никакого толку, если же он конечно не намеревался прыгать по людским головам и крышам карет. Но подобно лишь доставило бы ему проблем и необязательно бы сэкономило время. Поэтому, отказавшись от идеи ехать в карете, он решил отправиться пешком.

Его личный слуга Джи Ин многие годы прислуживал ему. Повседневные заботы Биан Яньмея во время пребывания в столице в основном решались именно им - верным и просвещенным человеком, который также владел неплохими навыками боевых искусств. Он настоял на том, чтобы отправиться вместе с Биан Яньмеем. Тот немного подумал, но в итоге согласился.

Они решили избежать толпы и пошли в обход по небольшим улочкам. Несмотря на это, им все равно пришлось значительно прождать у городских ворот, которые были заблокированы повозками, прежде чем им удалось наконец покинуть городские стены.

В трех милях от города располагалась чайная. Из-за ее примитивной мебели, не многие останавливались здесь во время весенних походов. Однако с этого места можно было прекрасно рассмотреть любого, кто планировал войти в город. Биан Яньмей вошел внутрь и заказал две чашки чая, после чего сел за столик с Джи Ином, чтобы ждать.

Джи Ин выглядел немного нервным:

– Господин, может ли он опаздывать? Может быть мастер Янь уже давно в городе?

Биан Яньмей ответил:

– Маловероятно. Мы прибыли довольно рано. Давай просто подождем немного подольше.

Увидев, как Джи Ин держал свою чашку чая, но не пил из нее, он не сдержал смешок:

– Ты же не в первый раз встречаешься с Учителем. Почему же ты так нервничаешь? Он же не съест тебя живьем!

Джи Ин выглядел так, словно он вот-вот расплачется:

– Я был невнимателен в прошлый раз, и, из-за этого, мастер Янь преподал мне урок. Надеюсь, что в этот раз все обойдется!

– Расслабься. Если Учитель узнает, что ты не принадлежишь школе Чистой Луны он просто убьет тебя, и никаких уроков преподавать он уж точно не будет.

Джи Ин растерялся:

– Господин, я не понимаю, о чем вы говорите…

Биан Яньмей улыбнулся:

– Ты действительно талантлив в подражании его манеры речи и поведения. Я даже почти купился. Как жаль, что ты совершил одну чудовищную ошибку.

Из-за того, что его уже вычислили, “Джи Ин” прекратил притворяться покорным прислугой:

– И что же это за ошибка?

– Джи Ин уважает Учителя, однако он также безумно боится его. Я бы сказал, он все же больше боится его. Поэтому он не стал бы идти со мной, чтобы поприветствовать его. Ты был хорош абсолютно во всем, но здесь ты просчитался.

“Джи Ин” залился зловещим смехом:

– Ты действительно доказал, что достоин быть старшим учеником Янь Уши, но я все равно не планировал притворяться все это время!

Улыбка на лице Биан Яньмей исчезла:

– Кто ты? Где Джи Ин?

“Джи Ин” с гордостью спросил в ответ:

– Как же такой умный человек вроде тебя еще не догадался о моей личности? Если ты уже знаешь, кто я, тогда зачем ты все равно спрашиваешь у меня, где твой слуга? Мы старые враги. Как ты можешь не узнать меня?

Биан Яньмей ненадолго замер, прежде чем его лицо мгновенно переменилось:

– школа Гармонии? Ты Хуо Сицзинь!

Хуо Сицзинь был печально известен своим искусством смены лиц. У того, чье лицо было содрано этим мастером, не было шансов остаться в живых. Хоть Джи Ин владел неплохим боевым искусством, он не был ровней Хуо Сицзиню. Если уж на то пошло, то если бы Бай Жун не вступила в спор с ним, даже Шэнь Цяо и Чэнь Гуну не удалось бы сбежать от него в прошлый раз.

Никто не знал, сколько в действительности Хуо Сицзиню лет. Ему могло быть около тридцати или сорока, могло быть даже около пятидесяти или шестидесяти лет. Время от времени он заменял свое лицо новым, выбирая исключительно лица красавцев. За эти годы он снял лица с дюжины, а то и сотни людей. Как Ортодоксальные секты, так и преступные организации испытывали одинаковое отвращение, услышав его имя.

Разумеется школа Гармонии была широко известна другим из-за их способа совершенствования через соблазнение. Они изначально не имели хорошей репутации, однако, для кого-то, вроде Хуо Сицзиня, которого все презирали и ненавидели до мозга костей, его репутация была на еще более низком уровне.

Хуо Сицзин громко посмеялся:

– Брат Биан, почему ты смотришь на меня так? Мы же как-никак ученики с одним общим предком. У нас не выпадало шанса встретиться уже столько лет, я действительно хотел навестить тебя. Я не пришел сюда, чтобы убивать или драться!

Биан Яньмей ответил холодно:

– Джи Ин был со мной многие годы, а ты снял с него лицо, тем самым убив его. Я буду позором своей семьи, если прямо сейчас не отомщу за него!

Хуо Сицзин тут же отошел на несколько шагов назад, прежде чем второй успел нанести удар:

– Брат Биан, не пойми меня неправильно. Я понятия не имел, что он твой человек, когда мне приглянулось его лицо в тот день. Он рассказал мне об этом лишь тогда, когда я был на полпути от завершения. Видишь ли, даже если бы я остановился тогда, он бы все равно не смог сохранить ни своего лица, ни жизни. Вместо этого, хоть одному из нас досталось бы благо. В любом случае обладая его лицом, ты смог бы всегда вспоминать о нем. Я пришел сюда сегодня, чтобы передать дань уважения твоему учителю от моего Учителя. У него есть важный вопрос, который он хотел бы обговорить с ним.

Его абсолютно не волновала жизнь Джи Ина. Сначала он думал, что, назвав имя своего учителя, Сан Цзинсина, ему удастся припугнуть его. Однако, к его удивлению, Биан Яньмей все равно напал на него, даже на секунду не поколебавшись. Он сложил свои пальцы и направил их на Хуо Сидзина словно нож, зловещий холод направленный прямо на него был скоплением его истинного ци.

Хуо Сицзин еле увернулся от удара. Ему пришлось отойти на несколько шагов, прежде чем он нашел возможность контратаковать. Вот только его противник двигался без остановки и упорно сменял один удар другим. Эта маленькая чайная в мгновение ока превратилась в поле битвы. Столы и стулья разлетелись в стороны. В ту же секунду владелец чайной и другие посетители сбежали от греха подальше.

Одна и та же техника Весенних Вод в руках разных людей была совершенно иной - когда ее использовал Янь Уши, движения были надменными и властными, а вот когда ее использовал Биан Яньмей, они были быстрыми и свирепыми. Он внедрил в эту технику стиль Клинка школы Чистой Луны. В его руках не было клинка, однако сила его удара была мощнее, чем если бы это оружие сейчас было при нем. С душой, подобной ряби осенних вод, одного импульса его руки было достаточно, чтобы собственноручно расколоть гору. Расчищая путь кровью и наполняя реки трупами, оно наполняло каждый миллиметр пространства, никто и ничто не могло избежать этого!

Хуо Сицзин был учеником Сан Цзинсина, одного из десяти лучших мастеров. Он был достаточно бесстыжим, чтобы подлизываться к собственному учителю, на регулярной основе охотясь на красавиц, которых он потом дарил ему. Он считался любимчиком Сан Цзинсина, и именно поэтому он часто не контролировал свои действия. В противном случае за все те омерзительные поступки, которые он совершил, одно из которых было снятие чужих лиц, он бы уже давно был схвачен своими врагами и порублен на мелкие кусочки.

В результате чего, его собственное эго начало значительно прогрессировать. Он не воспринял Биан Яньмей всерьез, из-за того, что старший ученик Янь Уши отвечал за урегулирования отношений между школой Чистой Луны и Императорским двором Северной Чжоу. Он часто занимался поддержкой связей с правительственными чиновниками, и даже сам имел место в правительстве. Он должен был чаще использовать свой мозг, нежели свои руки, поэтому, по мнению Сицзина, Биан Яньмей не должен был обладать особыми навыками боевых искусств.

Однако именно это предвзятое отношение принесло Хуо Сицзину большие проблемы. Несмотря на то, что он не попал под контроль врага за минуту, ему также не удавалось одержать победу.

Биан Яньмей целенаправленно собирался лишить его жизни. Он совершенно не собирался проявлять милосердия к нему, лишь потому, что они оба были учениками Демонических школ. Все дело было в том, что уровень боевых искусств Хуо Сицзина был недалек от его собственного. Биан Яньмею удалось получить небольшое преимущество, но на этом все.

Хуо Сицзин немного устал от битвы и подумывал, стоит ли ему оставаться или все же уйти. Если бы он продолжил сражение, то в один прекрасный момент заметил бы возможность нанести Биан Яньмею удар исподтишка. Он смог бы использовать его, чтобы запугать Янь Уши и заставить его сдаться, или же он мог преподнести его своему учителю. Но раз уж они оба были из Демонических школ, никто из них не был наивен и беззащитен, поэтому подстроить другому козни не было легкой задачей. Сражаясь против Биан Яньмея длительное время, Хуо Сицзин так и не нашел бреши в его защите.

Прямо в этот момент, он услышал решительный голос:

– Какой позор называть тебя своим учеником, если ты не можешь справиться даже с таким мусором как он!

Этот голос словно гром прогремел у его уха, и Хуо Сицзин почувствовал резкую боль в груди, из-за которой чуть не откашлялся кровью. Он был серьезно удивлен, и его лицо было бледным, когда он собирался сбежать несмотря ни на что!

Отвлечение в эту долю секунды дало Биан Яньмею возможность атаковать незащищенную лазейку в защите Хуо Сицзина. Тот вскрикнул от боли и отлетел назад, но все равно каким-то образом развернулся в воздухе и попытался воспользоваться этим, чтобы сбежать!

Несмотря на это, его тело застыло на полпути во время прыжка, после чего тут же врезалось с силой об землю!

Схватившись за грудь, Хуо Сицзин тяжело дышал, тупо уставившись на прекрасного мужчину в черном одеянии, стоявшим под деревом недалеко от него.

Рядом с ним стоял человек, поддерживающий себя бамбуковой тростью и выглядевший немного больным.

Без сомнений, человеком в черном был Янь Уши.

Хуо Сицзин был особенно одержим прекрасными лицами. В тот момент, когда он увидел человека рядом с Янь Уши, он тут же осознал, что это был тот самый мужчина, с которого он хотел содрать лицо в тот день, когда он пересекся с Бай Жун.

Правда прямо сейчас ему было не до этого прекрасного лица, ведь он даже не знал, как ему спасти собственную жизнь, не говоря уже о своих пристрастиях.

– Приветствую, глава Янь. Я Хуо Сицзин. Я прибыл сюда, чтобы отдать дань уважения старейшине[2] от своего Учителя, Сан Цзинсина.

[2] Хуо Сицзин использовал вежливое обращение к пожилому человеку

Хуо Сицзин заставил себя улыбнуться, словно он вовсе не встретился со своим заклятым врагом.

Все души несчастных, которые погибли от его рук, наверняка и представить себе не могли, что этот жестокий и надменный мастер когда-нибудь повел бы себя так покорно и робко.

Как говорит старая поговорка - “Попался, который кусался.” Теперь же Хуо Сицзин мечтал свернуться в малюсенький комочек и провалиться в трещину на земле. Было бы лучше, если бы другой не мог вообще его видеть.

– Старейшину? Неужели я настолько стар? - невозмутимо спросил Янь Уши. На его лице вроде было заметно что-то отдаленно напоминающее улыбку.

Хуо Сицзин судорожно перебирал в своей голове льстивые слова, которые смогли бы удовлетворить Янь Уши, чтобы тот после позволил ему уйти. Он молча уставился на того, не найдя нужных слов.

Биан Яньмей подавил в себе чувство восторга и почтительно поклонился Янь Уши:

– Приветствую, Учитель. Надеюсь у Учителя было все хорошо?

Янь Уши бросил на того пристальный взгляд:

– Ты проводил все свое время решая вопросы с чиновниками. Я полагаю, ты недостаточно уделял времени практике боевых искусств, раз ты не можешь справиться с таким мусором как он?

Биан Яньмею стало невероятно стыдно:

– Учитель прав. Мне очень жаль.

Что касалось этого “мусора” Хуо Сицзина, у которого от глубокой обиды потемнело лицо, он все же не решался вставить хоть слова.

После того как Янь Уши объявился, он уже не питал надежды получить какое-либо преимущество. Самым лучшим решением для него было бежать куда подальше, однако с этим вопросом также были проблемы. Пока те двое беседовали, Хуо Сицзин оглядывал взглядом каждый уголок, ища лучший путь для побега.

Он убил слугу ученика Янь Уши. Будучи его учителем, даже если он сам не отомстит за того, он не станет останавливать своего ученика от задуманного. Все они были приверженцами Демонического учения. Никто из них не был более невинным, чем другой. Хуо Сицзин прекрасно знал, что Биан Яньмей вдруг не сжалиться над ним и уж точно не отпустит его, однако из-за того, что здесь присутствовал Янь Уши, даже побег был практически невозможен.

Хуо Сицзин метался взглядом туда-сюда, пока не заметил Шэнь Цяо, стоящего позади Янь Уши.

В его голове тут же зародился план. Он тут же начал его исполнение, прыгнув с места в сторону Шэнь Цяо!

Однако очень скоро он понял, что совершил величайшую ошибку в своей жизни.

Все случилось в мгновение ока. Биан Яньмей не был уверен в каких отношениях был Шэнь Цяо с его учителем, но, заметив, что Янь Уши не двигался с места, он также не стоял смирно на месте.

Нельзя было сказать, что Хуо Сицзин был медленным. Его фигура словно растворилась, оставив после себя лишь проекцию, когда он прыгнул в сторону Шэнь Цяо.

Он почти схватил того за запястье, но Шэнь Цяо неожиданно ускользнул из под его траектории словно скользкая рыба.

Сердце Хуо Сицзина пропустило удар. Он почувствовал, что что-то было не так. Без раздумий, после того как его атака провалилась, он тут же отступил назад, в попытке все таки сбежать.

Он даже не бросил взгляда на Янь Уши, боясь, что такое промедление навсегда отрежет ему путь к отступлению.

Однако ситуация в этот раз далеко превзошла его ожидания. Человеком погнавшимся за ним был вовсе не Янь Уши. Это был тот самый мужчина, на которого он только что хотел напасть исподтишка!

Бамбуковая трость была лазурной и гладкой. Из-за того, что ею часто били об землю, один из ее концов был немного рассечен. В эти дни, литераторы и чиновники часто любили покупать трости у торговцев у подножий гор прежде чем взбираться вверх в горы, на тот случай, если на полпути они устанут. Бамбуковая трость Шэнь Цяо ничем не отличалась от тех, продаваемых торговцами.

Бамбуковая трость была устремлена в его сторону довольно обычным и простым способом. Он не использовал никаких красивых и незаурядных движений. Однако лицо Хуо Сицзина тут же переменилось. Он почувствовал густой, холодный воздух, окутавший трость. Она была нацелена на его голову словно топор приставленный к горлу или острый клинок занесенный в сторону шеи. Так казалось лишь с первого взгляда, когда Шэнь Цяо начал исполнение движений, это трость словно направлялась в его сторону вместе с потоком дождя и ветра.

Только после этого Хуо Сицзин осознал, что этот “слабак” на самом деле оказался “крепким орешком”!

Но было поздно жалеть об этом. Если бы Шэнь Цяо был один, можно было бы не бояться, однако рядом с ними находился Янь Уши, и это делало его чрезвычайно тревожным. У него не было настроя вовлекаться в затяжную битву, поэтому он решил в спешке отступить - отступить всего на пару метров.

Но кто же знал, что этот незнакомец погонится за ним следом? Его походка была такой невесомой, словно у него не было материального тела, как у призрака. Однако он был не менее упертым, благодаря чему ему удавалось держать Хуо Сицзина на расстоянии вытянутой руки.

Наблюдая безучастно со стороны, Биан Яньмей был на деле крайне удивлен. Цингун школы Чистой Луны в основном фокусировался на гибкости и эстетике. Цингун же самого Шэнь Цяо был в каком-то роде схож с их, но был и отличия. В ней виднелись основы Восьми Триграмм [3] и Астрологии Пурпурной Звезды [4]. Со стороны могло показаться, что эти движения легко просчитать, вот только приглядевшись внимательнее можно было понять, что человек исполнявший их двигался хаотично, сбивая смотрящего с толку. Чтобы полностью освоить все секреты и глубину этой техники, человеку может не хватить всей жизни.

[3] Восемь триграмм - это восьмиугольный шаблон-схема восьми основных элементов - Небо, Земля, Вода, Огонь, Воздух, Гром, Гора и Река. Каждый из элементов стоит напротив своей противоположности образуя восьмиугольную фигуру.

[4] Астрология Пурпурной Звезды представляет собой форму гадания в китайской культуре. Изучение судьбы — одно из пяти искусств китайской метафизики.

У мужчины с тростью были видимые проблемы со зрением. Подобная примета не была чем-то распространенным, однако прокручивая всех известных мастеров у себя в голове, Биан Яньмей не смог припомнить ни одного подобного мастера в мире боевых искусств. Он бросил взгляд в сторону своего учителя, однако тот смотрел на происходящее, как на само собой разумеющиеся, словно в этом нет ничего удивительного. Поэтому Биан Яньмей не стал задавать ему вопросов и просто продолжил наблюдать за битвой.

Шэнь Цяо был полон решимости убить Хуо Сицзина.

За все время путешествий, Шэнь Цяо вдоволь наслушался о его чудовищных преступлениях. Как только он находил себе красавицу или красавца по вкусу, тут же снимал с жертвы лицо и заменял свое собственное. Когда одно лицо приходило в негодность, он мог сменить его по два три раза в месяц. Те, с кого сняли лицо, не имели никаких шансов на выживание. Более того, Хуо Сицзина совершенно не волновало, принадлежали ли эти люди к миру боевых искусств. Если их образ приходился ему по вкусу, у них практически не оставалось шансов избежать своей ужасной участи.

Разумеется семья пострадавших ненавидели его всем сердцем, однако он обладал выдающимися навыками и находился под защитой школы Гармонии. Из-за этого многие ничего не могли предпринять. Были даже те, кто шли мстить за своих родных, однако те оказались вскоре убитыми.

В Буддизме есть выражение “Взращивай сердца бодхисаттвы через твердые методы”, в то время как Даосской доктрине, также есть выражение “Уничтожай зло, способствуй добродетели”. Шэнь Цяо был по своей натуре мягким и нежным, и не так легко приходил в ярость. Однако стоило ему действительно разозлиться, как он действовал до конца. Например, прямо сейчас он настроился любой ценой избавить этот мир от зла под названием Хуо Сицзин. Поэтому в его движениях не было ни намека на милосердие. Каждое его движение было молниеносным и жестоким, полные решимости искоренить зло.

Если бы они столкнулись до того, как Шэнь Цяо был ранен, у Хуо Сицзина не было бы и шансов на сопротивление. Однако сейчас у него была лишь половина его силы, а его глаза не различали света. Пускай “Стратегия Солнца” была эффективна в избавлении от нечистот, заменяя их чистой энергией, “Радость встречи” была редким ядом. Отравление было настолько резким и суровым, что его тело пропиталось им насквозь. Из-за чего, даже сейчас небольшая часть “Радость встречи” все еще находилась в нем. А избавиться от подобного… Было легче сказать, чем сделать.

Вследствие вышеперечисленного, они оба продолжали битву, и нельзя было сказать, у кого в этот раз было преимущество.

Хуо Сицзин совершенно не хотел сражаться с Шэнь Цяо. Пускай Янь Уши и не вмешивался в их битву, одного его присутствия было достаточно, чтобы почувствовать себя жертвой голодного хищника. Учитывая его непредсказуемый характер, не было абсолютно никаких гарантий, что он не нападет на него неожиданно в любую секунду. Он всеми силами старался сбежать, однако Шэнь Цяо отказывался его отпускать. Чем дольше Хуо Сицзин сражался, тем раздражительнее он становился. Прямо сейчас он мечтал задушить Шэнь Цяо и покончить со всем, но у него никак не получалось даже достать до противника, поэтому он мог лишь глубже погрязнуть в этом болоте.

Когда человек отвлекался на собственную нетерпеливость, он нередко допускал ошибки в своих движениях. Сейчас Шэнь Цяо не мог их увидеть, однако в этой битве он без того полагался на свой разум и логику, чтобы справиться с противником. Прямо в это мгновение, встретившись с временно уязвимым врагом, и, используя бамбуковую трость словно меч, он превратил свой маневр в настоящий выпад, нацелившись прямо на сердце Хуо Сицзина!

Его трость была легкой словно перышко и нежной словно мягкое скользящее прикосновение возлюбленной по щеке, несмотря на это, Хуо Сицзин прекрасно отдавал себе отчет о том, что это движение могло проткнуть его грудь насквозь, если этот выпад попадет по нему. Он стиснул свои зубы и приостановил свою атаку, после чего заставил себя изогнуться, уворачиваясь от удара, и в то же время он направил в его сторону ладонь для ответной атаки. Он наполнил ее своей истинной ци, гром и ветер завихрились вокруг нее. Он был уверен, что его противник увернется от этой атаки.

К его удивлению, Шэнь Цяо не только не увернулся и не отступил в сторону, но даже не замедлился и не бросил взгляда на нацеленную в него ладонь Хуо Сицзина. Они оба нанесли удар одновременно - тело Хуо Сицзина серьезно пострадало, а вот его ладонь прошла сквозь тело второго, словно он был призраком.

Теневое Смещение? Лицо Хуо Сицзина побелело от страха. Разве это не та самая техника, с которой Ци Фэнге в свои годы прославился в мире боевых искусств?

Прежде чем он успел среагировать, Хуо Сицзин почувствовал резкую, колющую боль в спине.

Это боль была невыносимой. Словно чья-то рука собиралась вырвать его сердце прямо из груди. Хуо Сицзин не смог сдержать этой боли и завопил.

Однако Шэнь Цяо не удалось полностью проткнуть его бамбуковой тростью. Словно невидимая рука, что-то намертво схватило его трость, не позволяя ему закончить удар!

Выражение лица Шэнь Цяо тут же переменилось.

Заметки Автора:

Янь Уши: А-Цяо, прямо сейчас ты был просто бесподобен. Такая редкость увидеть такого сдержанного человека в порыве гнева. Мое уважение к тебе возросло.

Шэнь Цяо: Не знаю почему, но твоя похвала вызывает у меня мурашки.

Янь Уши: Генеральный директор, Король Мяу, сказал, что мы должны позволить тебе больше действовать в подобных сценах и не вмешиваться самим.

Король Мяу (Автор): Ты единственный наслаждаешься этим представлением! Иди сам посчитай, сколько раз глава Шэнь кашлял кровью с тех пор как он появился в истории!

Янь Уши (ахнул): По крайней мере он еще жив, разве нет?

Шэнь Цяо (отворачиваясь): Забудь об этом. Я возвращаюсь в свою одиночную камеру на горе Сюаньду.

Юй Ай: Братик, иди к нам (づ￣3￣)づ╭

Глава 28 - Все, что ему оставалось, это закрыть глаза и ждать собственной смерти

Шэнь Цяо почувствовал в воздухе какой-то аромат. Он слегка нахмурился, а затем молниеносно среагировал, отпустив бамбуковую трость. Снова использовав Теневое Смещение, он уже был далеко от того места, где находился секунду назад.

Пускай это называлось техникой “Теневого смещение”, по факту, это был лишь безупречный цингун. В следующее мгновение, как Шэнь Цяо отпустил бамбуковую трость, та взорвалась, а ее щепки направились прямо в него!

Если бы он убрал свою руку на мгновение позже, с ней бы случилось то же самое, что с тростью.

Пускай его трость и была уничтожена в один миг, движения Шэнь Цяо ничуть не замедлились. Словно ветер, он быстро отступил к тому дереву, у которого он изначально стоял, и в то же время взмахнул рукавом. Бамбуковые щепки, летевшие в его сторону, тут же рухнули на землю, словно столкнулись с невидимой стеной.

– Неужели я была настолько оторвана от мира? С каких пор в нашем мире боевых искусств появился такой мастер? - вместе с благоухающим ветерком и легким смехом, рядом с Хуо Сицзином появилась женщина в белом.

Она была невероятно красивой, а ее белое платье и шелковый пояс развивался на ветру. Она была похожа не небожительницу спустившуюся с картин предшествующей династии. Только ее глаза не были такими же холодными. Как раз наоборот, ее взгляд был ярким и обольстительным. Даже ее голос источал нежность и сладость, и у каждого, услышавшего ее голос, на душе словно становилось легче.

Когда Биан Яньмей увидел ее, он не только не поддался на ее очарование, а наоборот даже помрачнел и насторожился.

Хуо Сицзин лежал на земле сплевывая кровь. Он уже думал, что настал его смертный час, как вдруг он увидел эту женщину рядом с собой. Его реакция была противоположной Биан Яньмею, и он тут же пришел в восторг:

– Глава! Глава помогите мне! Они пытаются меня убить!

Он словно схватился за последнюю спасительную ниточку. Прямо сейчас Хуо Сицзин хотел бы бросить к ней и обхватить ее ногу, продолжая рыдать. К счастью, ему удалось сдержать последние частички разума и отказаться от подобного поступка, продолжая просто молить о помощи.

Женщина в белом даже не посмотрела в его сторону. Она прошлась взглядом сначала по Шэнь Цяо и Биан Яньмею, после чего она остановилась на Янь Уши и с улыбкой поприветствовала его:

– Прошло уже десять лет с тех пор как я видела тебя, Янь-лан [1]. Сложно представить как быстро пролетели эти годы, но ты все также прекрасен и грациозен как всегда. Ты действительно покорил меня!

[1] Приставка “Лан” чаще используется женщинами, чтобы обратиться к своим мужьям или возлюбленным.

Янь Уши не ответил ей. Вместо него заговорил Биан Яньмей:

– Хуо Сицзин только что убил моего слугу. Судя по манере речи главы Юань, неужели Вы просто притворитесь, будто ничего не произошло?

Глаза Юань Сюсю немного поблуждали, когда она мило улыбнулась ему:

– Хуо Сицзин действительно принадлежит школе Гармонии, однако он является учеником Сан Цзинсина, потому ко мне он не имеет никакого дела. Единственная причина по которой я здесь - мне есть что обсудить с главой Янь. Если глава Янь исполнит мою просьбу, я могла бы оставить его в вашем распоряжении.

Лицо Хуо Сицзина исказилось и побледнело еще больше.

Биан Яньмей усмехнулся:

– Разве слова главы Юань немного не бессердечные? Как говориться “однажды любовники, навсегда любовники”. Неважно как ты преподнесешь это, но у Сан Цзинсина куда более близкие отношения с тобой, поэтому и у тебя должно быть какого-то рода родство и с его учениками. Если вести о том, что тебя не волнует его жизнь, дойдут до остальных, боюсь, это огорчит других учеников!

Юань Сюсю даже бровью не повела:

– Если другие бы хотели отнять его жизнь, я бы конечно же не позволила им. Но если сам Янь-лан хочет этого, я не могу отказать его просьбе!

Она взглянула на Янь Уши. В ее глазах отражалась бесконечная нежность и чувственность:

– Мы не виделись с тобой десять лет, неужели ты настолько не желаешь говорить со мной?

Если бы какая-нибудь другая женщина вела себя подобным образом, Биан Яньмей еще бы мог поверить в то, что между ней и его учителем что-то было. Но школа Гармонии и школа Чистой Луны были одного происхождения, поэтому он прекрасно понимал, что в каждом ее слове и в каждом жесте она использовала Очарование.

К сожалению, даже зная об этом, увидев ее улыбку или услышав ее голос, Биан Яньмей пускай немного, но все же попадал под чары этой техники. Поэтому он заставил себя не смотреть в ее сторону.

Янь Уши наконец заговорил:

– На самом деле, есть кое-что, что я хотел сказать тебе уже очень давно.

– Я вся во внимании, Янь-лан, - ответила Юань Сюсю, улыбаясь глазами.

– Если ты хочешь одеваться как небожительница, тогда не веди себя так бесстыже. Это может сработать с другими мужчинами, но меня от тебя тошнит. Было бы даже лучше, если бы в следующий раз, ты также скрыла свое лицо, чтобы не портить мне аппетит.

Биан Яньмей и Шэнь Цяо:

– …

Юань Сюсю:

– …

Биан Яньмей изо всех сил старался удержаться от смеха.

Лицо Юань Сюсю тут же покраснело от злости. Она посмотрела на Янь Уши словно тот был уже трупом.

Вот только, уже спустя мгновение, она успокоилась и вернула себе прежнюю улыбку:

– Янь-лан прав. Я тут же сменю свой стиль, как только вернусь. Я переоденусь во что угодно, лишь бы это сделало тебя счастливым.

Янь Уши приподнял одну бровь:

– Прошло десять лет, а ты совсем не изменилась. Все такая же двуличная как обычно.

Сделав вид, что она не услышала последнего, Юань Сюсю нежно предположила:

– Мы могли бы найти укромное местечко, чтобы обговорить все в деталях?

– Ты знаешь, что мое терпение не вечно.

– Янь-лан, у тебя действительно сердце из камня сделано. Я удивляюсь, какие же девушки тебя привлекают. В былые дни я использовала все возможные способы и техники, чтобы соблазнить тебя, но ты даже не провел со мной одной ночи. Мне тогда даже показалось, что я не привлекаю мужчин! - Юань Сюсю вздохнула. - Я уверена, Янь-лан знает о том, что Чжоу планирует начать войну с Ци?

– И что?

Юань Сюсю продолжила:

– Когда слава школа Солнца и Луны была на пике, никто даже не знал о существовании таких школ как Институт Линчуань. Сейчас же любая обезьяна может править горой, пока тигр отсутствует, и все потому, что школа Солнца и Луны распалась. Они воспользовались случаем и взобрались наверх. Если школа Чистой Луны и школа Гармони будут работать сообща, даже этот лысый осел Сюэинь и этот старый педант Жуян Кехуи не смогут с нами соперничать!

Янь Уши никак не прокомментировал ее слова.

Юань Сюсю была уверена, что мастерство ее Очарования способно подействовать на всех, кроме Янь Уши, который был не только одарен боевым талантом, но и являлся главой Демонической школы. Неважно насколько великолепным было ее Очарование, в этом случае оно было бесполезно.

В ее сердце начала зарождаться ненависть, однако на ее лице это никак не отразилось, и она была все так же обворожительна как и прежде:

– Если Янь-лан уговорит Императора Чжоу не нападать на Ци, тогда я сделаю для тебя все что угодно!

– Тогда сдайся.

Сбитая с толку, с губ Юань Сюсю слетело еле различимое: “Что?”

Янь Уши пояснил:

– Разве ты только что не сказала, что сделаешь для меня все что угодно? Если ты уберешь слово “Гармония” из названия и присоединишь свою школу к школе Чистой Луны, тогда так и быть, я уговорю Императора Чжоу не нападать на Ци.

Улыбка с лица Юань Сюсю постепенно сошла на нет:

– Янь-лан, зачем же быть таким жестоким? Институт Линчуань только и ждет когда разгорится война между Чжоу и Ци. Если это произойдет, то Южный Чэнь безоговорочно получит преимущество. Если ты уговоришь Императора Чжоу остановиться, я убежу Императора Ци отдать вам северные территории префектуры Хэн и Шуо. Звучит заманчиво, не так ли?

– К северу от префектуры Хэн и Шуо находиться Великая Стена [2]. Если я также правильно помню, это граница с Тужуем?

[2] Великая стена - это китайская стена.

Юань Сюсю улыбнулась:

– Не говори мне, что Император Чжоу откажется от такого лакомого кусочка земли!

– Ци лишь маленькая мошка запутавшаяся в паутине, почему Император Чжоу должен нацеливаться на меньшее вместо большего и упускать это маленькое преимущество?

Он очевидно не торопился, отвечая только после того, как вторая сторона изложила все аргументы. Только сейчас Юань Сюсю наконец поняла, что Янь Уши изначально не собирался сотрудничать со школой Гармонии. Он просто смеялся над ней.

Улыбка совсем сошла с ее лица:

– Янь-лан, не думала, что даже спустя все эти годы, ты останешься таким же высокомерным. Десять лет назад Цуй Юван знатно тебя потрепала. Думаешь теперь, после ее смерти, ты сразу стал лучшим мастером во всем мире?

– Не знаю, “лучший ли я во всем мире”, но я по крайней мере превосхожу тебя. Иногда мне тоже кажется это немного странным. С такими амбициями как у Сан Цзинсина, почему же он поставил тебя на место главы, а сам остался твоим прелюбодеем?

Юань Сюсю захихикала:

– Считаешь это странным? Тогда почему бы тебе самому не попробовать? Или может быть ты из тех, кто хорош на словах, а в постели полный ноль?

Она была очевидно в не себя от слов Янь Уши. Прежде чем ее голос затих в пространстве, она уже взмахнула своими рукавами. Целая дюжина тончайших, прозрачных иголок полетело в сторону Янь Уши и Шэнь Цяо.

Они летели быстрее чем вспышка молнии и были практически невидимы человеческому глазу!

Юань Сюсю не надеялась поразить Янь Уши парой иголок. Поэтому в это же время она взмыла вверх словно призрак, а в ее руках появились два черных клинка. Свет исходивший от лезвий вспыхнул еще ярче, отрезая Янь Уши путь слева и справа.

Пускай школа Гармонии была известна за их техники Очарования и совершенствование через постель, будучи главой школы, нельзя было недооценивать силу Юань Сюсю. Среди десяти лучших мастеров, лишь потому, что она была женщиной и редко показывала свои навыки прилюдно, Юань Сюсю в списке оказалась в тройке с конца. Однако, глядя на ее битву с Янь Уши, можно было с уверенностью сказать, что ее сила была гораздо больше, чем казалось людям.

С нынешним уровнем мастерства Янь Уши, один лишь факт, что Юань Сюсю успела обменяться с ним дюжиной ударов, не оставаясь в проигрыше, говорил сам за себя.

Это была захватывающая и напряженная битва между двумя великими мастерами. Биан Яньмей знал, что ему было здесь не место, однако он не хотел упускать такой возможности изучить битву и получить бесценные знания. Поглощенный всецело битвой, он почти потерял бдительность.

Осознав это, Хуо Сицзин решил воспользоваться возможностью улизнуть, несмотря на свои ранения.

Однако, прежде чем он воспользовался цингуном и сделал первый шаг, за своей спиной он почувствовал колыхание ветерка. К тому времени, как он собирался увернуться от атаки, было уже поздно. Легкий холодок расползся от спины по всему телу, и он посмотрел вниз пустым взглядом.

Пропитанная кровью ветка дерева торчала прямо из того места, где находилось его сердце. На ее кончике можно было даже заметить маленький кусочек плоти - этот кусочек был его собственным сердцем!

Глаза Хуо Сицзина округлились. Он все еще носил лицо слуги Биан Яньмея, и, из-за того, что это лицо успело подзасохнуть, вся сцена выглядела еще кошмарнее. Не веря в то, что он может погибнуть таким способом, Хуо Сицзин попытался обернуться и взглянуть на своего врага, однако, двинувшись немного, огромный ком крови вышел прямо из его горла, после чего он замертво упал на землю.

Хуо Сицзин, истинное воплощение дьявола в глазах людей, совершивший всевозможные бесчинства, наконец получил свое возмездие.

Словно он все еще не мог поверить в произошедшее - его глаза были широко выпучены, как будто бы он еще был готов побороться за жизнь.

Шэнь Цяо только что убил человека, однако на его лице не было и следа удовольствия. Одной рукой держась за дерево, он медленно сполз вниз, даже не обращая внимание на битву между Янь Уши и Юань Сюсю. Шэнь Цяо закрыл глаза и провалился в сон.

……

Людям казалось, что единственной причиной, по которой Юань Сюсю стала главой, была ее практика двойного совершенствования, где она полностью пользовалась своей красотой, вдобавок к ее роману с Сан Цзинсином. Будучи учеником Цуй Юван, тот поддержал ее и помог укрепить свою позицию главы. Он потом добровольно положился под нее, став лишь старейшиной школы Гармонии.

Однако всем тем, кто так говорили, просто ни разу не выпадал шанс сразиться с Юань Сюсю лично, иначе бы они не смели бы говорить таких глупостей.

Она бы никогда в жизни не стала главой школы Гармонии, где было столько же талантливых и умелых мастеров как деревьев в лесу, которые постоянно соперничали и строили заговоры против друг друга, если бы получила эту роль лишь через ее связь с мужчиной.

Юань Сюсю лишь хотела выставлять себя слабой и беззащитной. Таким образом она всегда сбивала с толку своих соперников.

Ходили слухи, что между ней и Сан Цзинсином был роман, и с его помощью она стала главой школы, вот только Янь Уши прекрасно знал, что дела в самой школе Гармонии были куда запутаннее. Оба Юань Сюсю и Сан Цзинсин вели свои дела на равных. Как например в этот раз, когда Сан Цзинсин отправил Хуо Сицзина на поиски Биан Яньмея, он абсолютно точно не предупредил об этом Юань Сюсю. Поэтому ничего удивительного в ее пренебрежении на мольбы о помощи Хуо Сицзина не было.

Янь Уши сражался с ней десять лет назад. Пускай в тот раз он и смог извлечь преимущество, оно было незначительным. Теперь же, по прошествии десяти лет, его сила возросла, однако вряд ли Юань Сюсю стояла на месте.

Школа Гармонии также практиковала “Фундаментальные записи Феникса-Цилин”. И пускай она была не ровня Янь Уши, находившемуся на одиннадцатой ступени, ей все же удалось дойти до десятой. Не говоря уже о том, что, когда школа Солнца и Луны распалась, школа Гармонии оказалась достаточно юркой, благодаря чему они успели стащить “Книгу Гармонии” [2]. В этой книге описывались способы двойного совершенствования, и именно оттуда они взяли свое название. Вот только помимо  сексуальных техник, в этой книге также описывались способы медитации для практик истинных ци, техники мечей и многое другое…

[2] Оригинально слово “Гармония” переводилось как Хэ Хуань (рады быть вместе), это слово также служило сленгом для слова “секс”. Английский переводчик перевел это как “Гармония”, потому что оно было короче и легче, и я с ним согласна :)

Оружие Юань Сюсю было парными клинками, которые она выбрала, изучив парную технику из “Книги Гармонии”. Изначально, эта техника предназначалась для мужчины и женщины, работающих совместно в паре, но Юань Сюсю пошла иным путем и приспособила эту технику для себя одной.

С такой женщиной было не так уж и легко справиться.

Юань Сюсю не позволяла себе действовать опрометчиво сражаясь с Янь Уши. Она воспользовалась всем потенциалом истинной ци десятой ступени “Фундаментальных записей Феникса-Цилина”. Ее парные клинки почти что превратились в два черных сгустка света, напоминающих всепоглощающую черные дыру. Ветер закружился вокруг нее словно дракон вынырнувший из воды. Он поднимался все выше и вышел, пока не закрыл собой небо. Вокруг все резко потемнело, и Янь Уши оказался пойман в самом сердце этой бури!

Биан Яньмей не мог даже до конца разглядеть всех их движения. Только сейчас он понял каким эгоцентричным он был. Когда-то ему казалось, что он был первоклассным мастером, и только в эту самую секунду до него дошло, что ему еще есть куда расти. Если он не приложит еще больше сил, то так и не сможет достигнуть уровня великих мастеров до конца своей жизни.

С неба повалил черный снег, словно армия демонов марширующая с востока, оглушающая людей бесконечным ревом сотни солдат.

Биан Яньмей не мог сохранять отстраненность под таким давлением ее истинной ци, из-за чего он воспользовался своей собственной как щитом. Отступая назад, он также вспомнил, как сам смотрел свысока на достижения Юань Сюсю, списывая все на ее внешность и мужчин за ее спиной. После такого, он больше никогда не посмеет даже подумать о подобном.

В мире существовало не так уж много людей, способных сражаться с Янь Уши на равных, при этом не высказывая даже малейших затруднений.

Однако лишь самому человеку известно его горе. Сама Юань Сюсю ничуть не была расслаблена, как казалось Биан Яньмею.

Она уже использовала максимум своей истинной ци. Мечи в ее руках то теряли свою физическую оболочку, то возвращались обратно. Он давно отпустила их и отправила занимать удобные ей позиции. Однако вокруг Янь Уши был образован невидимый барьер, из-за которого, ни одна атака не смогла добраться до него. Более того, с каждым новым ударом, ее мечи словно затягивало в этот барьер.

Ей пришлось отозвать мечи к себе для защиты, когда она заметила, что Янь Уши направил на нее ладонь. Однако прежде чем ей удалось заблокировать ему путь, он в одно мгновение оказался прямо перед ней. Нахмурившись, Юань Сюсю не оставалось выбора, кроме как принять удар своей собственной хрупкой рукой.

Их ладони столкнулись, из-за мощного взрыва ци, окружавшие их потоки  разлетелись в стороны. Юань Сюсю тут же отступила, она отлетела назад словно воздушный змей или листок поддуваемый на бушующей водной глади. Где-то через десять шагов, она решительно приземлилась на землю.

Мило улыбаясь, словно ничего не произошло, она сказала:

– Янь-лан не потратил все эти десять лет медитации впустую, еще бы чуть-чуть и я бы погибла. Мое маленькое сердечко до сих пор бешено бьется!

Янь Уши стоял там же, где прежде. Он даже не собирался гнаться за ней. Разумеется, если бы он хотел убить Юань Сюсю, он бы уже давно сделал это. Однако та битва была бы не на жизнь, а на смерть, и ему самому пришлось бы заплатить свою цену. К тому же, смерть Юань Сюсю скорее пойдет на руку самой школе Гармонии, чем школе Чистой Луны.

Юань Сюсю так же это знала, поэтому не спешила уходить.

Она бросила взгляд на мертвое тело Хуо Сицзина, и только после этого ее лицо изменилось:

– Люди должны проверять, кому принадлежит собака, прежде чем бить ее. Хуо Сицзин занимает довольно-таки высокое положение в школе, и, несмотря на это, человек Янь-лана просто взял и убил его?

Хоть он сам не убил его, раз уж Янь Уши был рядом, Биан Яньмей мог не высказывать Юань Сюсю никакого уважения:

– Хуо Сицзин убил моего слугу, разве он не заслуживал смерти? За все эти годы школа Гармонии убила бесчисленное количество учеников школы Чистой Луны. Глава Юань, почему бы нам тогда сразу не свести все счеты?

Неожиданно для него, Юань Сюсю улыбнулась:

– Судя по твоим словам, это не ты убил его.

Настрой этой женщины менялся в мгновение ока, а ее актерская игра полагалась на интуицию. В эту секунду она мило улыбалась и кокетничала, а в следующую, еще даже не закончив предложение, бросилась в сторону Шэнь Цяо, намереваясь схватить того за горло!

Шэнь Цяо был настолько измотан, что он умудрился заснуть под деревом после убийства Хуо Сицзина.

Однако, будучи мастером боевых искусств, он всегда даже подсознательно держал ухо востро, на случай опасностей. Как только Юань Сюсю двинулась в его сторону, он тут же почувствовал это. Обычный человек сначала бы открыл глаза и только после этого стал бы действовать, Шэнь Цяо же сначала поднялся на ноги, схватился за дерево за ним, даже не взглянув на происходящее. Одним ловким движением оказался за стволом дерева, послужившее ему как щит.

В мгновение ока на самом стволе образовались глубокие царапины!

Они были оставлены не рукой Юань Сюсю, а ее внутренней ци. Если бы Шэнь Цяо опоздал хотя бы на секунду, эти следы оказались бы на его шее, вместо дерева.

Несмотря на то, что ему удалось увернуться от первой атака, увернуться от второй было невозможно. Прежде чем он смог перевести дыхание, Юань Сюсю снова атаковала его ударом ладони.

Шэнь Цяо уже потерял бамбуковую трость и был безоружен. Времени сбежать уже тоже не оставалась, а это значит ему придется принять удар на себя. Однако лишь с половиной своей силы, он мог бы справиться с обычным мастером, но сражаясь с таким великим мастером как Юань Сюсю, его шансы были близки к нулю.

Как только их ладони соприкоснулись, Шэнь Цяо тут же начал отступать назад. Ему удалось сделать лишь пять шагов, прежде чем его прижало к дереву. Его лицо было мертвенно белым, но ему удалось с трудом сдержать поступающую кровь к горлу в себе.

Несмотря на это, происходящее уже выходило за рамки представления Юань Сюсю. Неважно насколько все ненавидели Хуо Сицзина, он был учеником школы Гармонии. Как глава школы, она была вынуждена заступиться за него. Сначала она думала, что ей хватит двух ударов, чтобы прикончить Шэнь Цяо, но к ее удивлению, этот мужчина даже смог принять напрямую одну из ее атак.

Когда она ударила в третий раз, Шэнь Цяо уже не мог ни увернуться, ни принять ее силу на себя. Все, что ему оставалось, это закрыть глаза и ждать собственной смерти.

Янь Уши мог остановить Юань Сюсю еще когда она сделала свой первых ход, но он решил лишь понаблюдать за происходящим. Поэтому и в этот раз Шэнь Цяо не ожидал от него никакой помощи.

Заметки Автора:

Янь Уши: Опишите меня одним словом.

Старший ученик Биан Яньмей: Крутой.

Младший ученик Юй Шэньянь: Привлекательный.

Шэнь Цяо: …Хороший.

Янь Уши [довольный]: Ладно, опишите меня в двух словах.

Старший ученик Биан Яньмей: Очень крутой.

Младший ученик Юй Шэнъянь: Очень привлекательный.

Шэнь Цяо: До встречи.

Янь Уши: …

Глава 29 - Но твои руки очень даже приятные на ощупь

Своей первой атакой Юань Сюсю лишь проверяла Шэнь Цяо. Если бы Янь Уши попытался остановить ее, она бы не стала продолжать. Однако он делал вид, что его “игрушка” ничего для него не значила. От этой мысли она усмехнулась и вложила всю силу в третий удар. В этот раз она собиралась заставить Шэнь Цяо заплатить собственной жизнью за жизнь Хуо Сицзина.

Вот только в этот раз все было иначе.

Юань Сюсю не удалось достичь головы Шэнь Цяо, вместо этого выражение ее лица тут же переменилось. Ей удалось кое-как развернуться в воздухе в неестественной позе, уворачиваясь от направленного в ее спину указательного пальца.

Она даже не стала задерживаться на месте. Ее фигура тут же взмыла вверх подобно гибким прутьям мартовских деревьев, и очень скоро ее белое платье растворилось вдалеке. Она оставила лишь сладкий смешок напоследок:

– Янь-лан так безжалостен ко мне. Я пока оставлю вас, поболтаем о былой дружбе как-нибудь потом!

Шэнь Цяо не думал, что Янь Уши заступиться за него. Того же не ожидал и Биан Яньмей, однако он не осмелился хоть как-то прокомментировать это, вместо этого сменив тему на приветствие:

– Добро пожаловать обратно в Чанъань, Учитель. Произошедшее лишь вина моей некомпетентности. Я должен быть наказан за это!

Янь Уши ничего не ответил на это. Он просто помог Шэнь Цяо подняться, а затем спросил у того:

– Ты в порядке?

Шэнь Цяо лишь кивнул головой, не проронив ни слова. Он был слишком слаб, чтобы раскрыть свой рот и издать хоть какой-нибудь звук.

Янь Уши просто приобнял его за талию, удерживая рядом. Шэнь Цяо снова провалился в полусонное, полусознательное состояние. После того как он потерял силы сопротивляться, его тело стало довольно податливым.

– Сначала вернемся в город, - сказал он своему ученику.

По сравнению со спокойным Янь Уши, Биан Яньмей был мягко говоря в шоке от его действий.

Сначала он не задумывался об этом, впервые увидев их вместе. После чего, когда Шэнь Цяо убил Хуо Сицзина, он был так сильно поглощен битвой, что совсем забыл о нем. Вплоть до того момента, как Юань Сюсю напала на Шэнь Цяо. Однако Янь Уши лишь наблюдал за происходящим со стороны. Правда в итоге все пошло немного не так как казалось всем присутствующим.

Биан Яньмей был немного озадачен. По пути назад у него выпал шанс расспросить Янь Уши:

– Учитель, как мне обращаться к этому человеку?

– Его зовут Шэнь Цяо.

Биан Яньмей долго крутил это имя у себя в голове. Оно звучало очень знакомо. Янь Уши продолжил:

– Он глава школы горы Сюаньду.

Что?!

Биан Яньмей вновь потерял дар речи. Когда он снова взглянул на Шэнь Цяо, его глаза были круглыми, словно они вот-вот выпадут из орбит.

Кто был Шэнь Цяо?

Главой школы горы Сюаньду.

А что это было за место, эта гора Сюаньду?

Первая Даосская школа под Небесами.

После того как они закрыли доступ на гору, ее величие было уже не таким, как раньше, однако это все равно оставалось местом, породившим такого великого мастера как Ци Фэнге. Любой мастер приходил в восторг, услышав его имя.

Несмотря на такую репутацию, глава подобной школы… прямо сейчас лежал в руках его Учителя?

Разумеется Биан Яньмей слышал о падении Шэнь Цяо с обрыва во время битвы с Кунье, однако он обращал внимание скорее на дворцовые дела в Императорском дворе Северной Чжоу, чем на такие новости. Сам он не пошел смотреть битву, как и его младшему брату Юй Шэньяню еще не выпадал шанс рассказать ему Шэнь Цяо, так как тот по велению Янь Уши сейчас тренировался у подножия пика Баньбу. В результате чего, Биан Яньмей не был в курсе всех подробностей случившегося в последнее время.

Он прочистил свое горло:

– Я слышал, что Шэнь Цяо был наследником Ци Фэнге, и он числился одним из десяти лучших мастеров. Как же так вышло, что он не смог принять на себя даже трех ударов Юань Сюсю?

– При нем лишь половина его силы. К тому же, с тех пор как он занят мной каждую ночь и недостаточно высыпается, не удивительно, что он так устает за день.

Он произнес это таким обычным, повседневным тоном, что Биан Яньмею ничего не оставалось, кроме как подумать не в ту сторону.

Что он имел в виду под “занят мной каждую ночь и недостаточно высыпается”…?

Это была действительно не его вина, что он не так все понял.

На самом деле в последние дни Янь Уши заставлял Шэнь Цяо сражаться с ним, чтобы раскрыть весь потенциал второго. Из-за того, что он сражался абсолютно беспощадно, у Шэнь Цяо не оставалось иного выбора, кроме как каждый раз выкладываться на полную и сражаться не на жизнь, а на смерть. В то время как днем Янь Уши настаивал на беседах о вещах боевого мира, вроде обсуждений о Демоническом и Даосском ядре. После стольких дней в таком режиме, не удивительно, что Шэнь Цяо больше не мог этого вынести, провалившись в сон после убийства Хуо Сицзина.

Возможно Янь Уши просто не собирался уточнять у своего ученика, о чем конкретно тот подумал, или возможно он нарочно говорил такими двусмысленными словами. В любом случае Биан Яньмей успешно свернул в не то русло, из-за чего он стал смотреть на Шэнь Цяо совсем иначе.

……

Когда Шэнь Цяо очнулся, он уже находился в резиденции Младшего Советника. Янь Уши был вызван Императором Чжоу во дворец, поэтому к тому времени его уже не было в резиденции, а вот Биан Яньмей как раз наоборот, и он был крайне заинтересован в Шэнь Цяо. Он не торопился покинуть резиденцию, поэтому помедлил там еще немного. Когда слуга наконец сообщил ему, что Шэнь Цяо очнулся, он тут же отправился проведать его.

Увидев его теперь, Биан Яньмей заметил, что сонный и бодрствующий Шэнь Цяо был словно двумя разными людьми.

Когда Шэнь Цяо потерял сознание, он выглядел таким хрупким и беззащитным, как какой-то слабак. Любой, кто увидел бы его в руках Янь Уши, неправильно бы понял их отношения.

Разумеется после того разговора, мысли Биан Яньмея совсем разошлись. Он даже отправил после этого людей на поиски сведений. В дополнение к услышанному и увиденному собственными глазами, он пришел к следующему выводу - после того как глава горы Сюаньду проиграл Кунье, он был сильно ранен. Ему было слишком стыдно возвращаться на гору Сюаньду, и где-то в это время он встретил его Учителя. В итоге Шэнь Цяо неохотно согласился пойти под крыло Янь Уши и стать его мальчиком-игрушкой. Это было позорное решение, поэтому он скрыл свою личность и старался не появляться на публике.

Несмотря на все выше перечисленное, как только он увидел опрятно собранного Шэнь Цяо сидящего рядом со столиком, он вновь засомневался в своих догадках. Тот все еще выглядел бледным, с рассредоточенным взглядом и с совершенно неземным, прекрасным лицом. Его нельзя было приписать к тем мальчикам-игрушкам, цепляющихся за других.

– Глава Шэнь проделал огромный путь до сюда. Вы наш гость. Боюсь, что Учитель будет занят все эти дни, но Вы можете смело располагаться в резиденции Младшего Советника. Если Вам что-то понадобиться, просто сообщите слугам.

– Большое спасибо, господин Биан. Я наверное доставляю Вам множество хлопот.

Биан Яньмей не сдержался от легкого смеха:

– Учитель привел Вас сюда, а это резиденция его собственность. Это моя работа присматривать за Вами, поэтому не надо считать, что Вы доставляете нам какие-либо неудобства.

Он все еще был немного огорчен тем, что кто-то вроде ученика самого Ци Фэнге, о котором в мире боевых искусств ходили легенды, оказался чьим-то мальчиком-игрушкой. Если бы он погиб после поражения, все его проблемы закончились бы на смерти, и у того была бы пускай трагичная, но хотя бы достойная слава. Однако живя вот так вот, оставаясь на попечительстве других - это было действительно жалким.

Несмотря на его слова, Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Причина, по которой я ранее убил Хуо Сицзина, была в том, чтобы наказать его за все те чудовищные поступки и преступления, что он совершил. Чтобы предотвратить новые жертвы, мне пришлось уничтожить зло прибегнув ко злу. Несмотря на это Хуо Сицзин был учеником школы Гармонии. Я только надеюсь, что мои действия не доставят Вам проблем.

Биан Яньмей не думал, что под “хлопотами” он подразумевал это. Он на мгновение застыл, после чего ответил:

– Школа Гармонии и школа Чистой Луны уже давно враждуют между собой, и Хуо Сицзин убил моего слугу. К тому же, я вообще-то должен поблагодарить Вас за его смерть.

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Если бы кто-то другой хотел убить кого-то, я бы несомненно попытался его отговорить - как лицемерно с моей стороны. Однако, когда я встретился с Хуо Сицзинем, я первый напал на него. Видимо, все мои труды совершенствования сердца и нрава оказались лишь самообманом.

Он все еще выглядел бледным и измотанным. Даже его самокритика была такой мягкой, без какой-либо страха последствий.

Биан Яньмей неосознанно начал сочувствовать ему, поэтому попытался утешить:

– На самом деле, даже в Конфуцианстве есть выражение: “Если зло оплачивается добром, чем же должно быть оплачено добро?” Хуо Сицзин был грешным и сумасбродным человеком. Даже будучи учениками одного происхождения Святой школы, у меня было дурное представление о нем. Честно говоря, бьюсь об заклад, многие люди были бы благодарны Вам за это.

Они поболтали еще немного. Когда Биан Яньмей заметил, что Шэнь Цяо был слишком уставшим, чтобы продолжать беседу, он наконец попрощался и покинул его.

После того как он покинул комнату и ощутил на своем лице дуновение прохладного ветерка, он наконец опомнился. Когда он только-только пришел к нему, его не особо волновало кем именно был этот Шэнь Цяо. Однако лишь после небольшой повседневной беседы, его неприязнь к нему полностью исчезла. Теперь же ему даже казалось, что тот был скорее приятным и эмпатичным, располагая других к себе.

Шэнь Цяо почувствовал о чем он думал, поэтому намеренно поднял тему смерти Хцо Сицзина. С одной стороны, таким образом он подчеркнул тот факт, что теперь Биан Яньмей был у него в долгу за смерть врага, с другой стороны, подобным образом он уверил его, что, хоть он пока находился рядом с Янь Уши, он не был чьей-то собственностью.

После того как этот вопрос был решен, последние остатки презрения в сердце Биан Яньмея развеялись как туман.

……

Когда Янь Уши вернулся, он застал Шэнь Цяо за игрой в Вейцзи в своей комнате.

У него не было соперника, поэтому он играл сам с собой, держа белый камушек в одной руке, черный в другой, при этом держа глаза плотно сомкнутыми. Он пытался выучить расположение поля, чувствуя положение уже стоящих на поле камней.

Каждое его движение было медленным - ему приходилось долго раздумывать над каждым своим ходом, однако каждый положенный им камушек находился ровно в месте скрещивания горизонтальных и вертикальных линий.

Хоть его боевое искусство постепенно приходило в норму, состояние его глаз было нестабильным. Иногда он мог видеть размытые силуэты, а иногда он был абсолютно слепым. Шэнь Цяо принимал эту данность скорее спокойно, однако он все равно готовился к худшему исходу, осознанно тренируя свой слух и ощущение окружения.

Стоя в дверях, Янь Уши еще длительное время понаблюдал за ним, прежде чем наконец войти в комнату.

Шэнь Цяо сначала не заметил его. Он был всем сердцем погружен в игру в вейцзы. Вплоть до того момента, как вошедший взял камешек из его руки и положил на доску, лишь тогда Шэнь Цяо наконец открыл глаза и внимательно изучил расплывчатую фигуру, оказавшуюся на его уровне глаз.

– Глава Янь?

Когда он увидел вошедшего, на его лице непроизвольно отразилась вежливая улыбка.

Янь Уши спросил:

– Слышал, ты сегодня встречался с принцессой Цинду и даже умудрился расположить ее к себе?

Шэнь Цяо посмеялся:

– Так получилось, что мы просто встретились случайно, вряд ли это можно считать “расположением”. Ее Высочество бесценная и талантливая дочь Небес, а я всего лишь простолюдин. Глава Янь наверняка шутит.

После того как они прибыли в Чанъань, Янь Уши особо не ограничивал свободу Шэнь Цяо. Тот мог свободно гулять по городу, когда захочет, однако на этом все. Если бы он решил покинуть город, стражники у городских ворот незамедлительно бы остановили и привели его обратно, повинуясь указу Биан Яньмея.

Янь Уши улыбнулся:

– Ты не можешь утверждать обратное “наверняка”. Слышал, что по пути в город Е с Юй Шэньяном, ты умудрился встретиться с дочерью Хан Фена. Разве она тоже не была в восторге от тебя? Какая жалость, что принцесса Цинду серьезная персона. Если она узнала, что ты живешь в моей резиденции, она вряд ли посчитала тебя достойным мужчиной. Ты упустил такую возможность хорошо жениться. В том случае, если бы ты стал супругом принцессы и воспользовался помощью Императорского двора, возвращение на гору Сюаньду было бы проще простого.

Шэнь Цяо почувствовал себя немного беспомощно:

– Полагаю главе Янь немного скучно? Я лишь поздоровался с принцессой Цинду, а ты уже сводишь все к такой истории.

Поглаживая его лицо своей рукой, Янь Уши ответил ему довольно фривольным тоном:

– Думаешь принцесса Цинду какая-то там красивая дочь знатной семьи, которая общается любезно со всеми? Ты потерял свои навыки и свой статус, но не свое лицо. Одни твои внешние данные привлекают к себе множество любовных проблем. Разве Му Типо не самый яркий пример? Думаю в следующий раз, когда ты отправишься на прогулку, тебе стоит скрыть свое лицо за вуалью, как это делают знатные леди, может быть тогда ты уменьшишь количество влюбленных в тебя людей? В противном случае я буду крайне опозорен слухами, что “мой мальчик” ходит и флиртует со всеми направо и налево.

Учитывая все знания о Янь Уши, которые имел при себе Шэнь Цяо, тот вел себя так с ним лишь в двух случаях - когда он был очень зол или когда он был в самом хорошем расположении духа.

Теперь оставалось угадать, который из двух случаев был в этот раз.

Как он и ожидал, в следующее мгновение Шэнь Цяо услышал вопрос от Янь Уши:

– У меня есть хорошие и плохие новости. Какие хочешь услышать первыми?

– Это хорошие новости для меня или для тебя?

– Конечно же для тебя! Знаешь, то, что ты думаешь обо мне так скверно, разбивает мне сердце.

Он пододвинулся ближе и понизил голос, от чего его интонация стала сомнительной.

Неважно сколько раз на днях он делал подобное, Шэнь Цяо никак не мог привыкнуть к этому. Он отвернулся в сторону, избегая горячего дыхания второго мужчины.

Вот толкьо Шэнь Цяо отвернулся от него лицом, тем самым открыв ему свое ухо.

От этого дыхания мочка его уха слегка покраснела, словно розовый развод на нефрите, от чего у других возникало желание прикоснуться к ней собственноручно.

Именно это сделал Янь Уши. Не имея возможности сбежать, Шэнь Цяо пришлось заблокировать его руку своей. Один из них был прижат к стулу, пока другой навис сверху. Они обменялись дюжиной ударов, и к его великому удивлению Шэнь Цяо оказался каким-то образом втянут прямо в объятия Янь Уши.

Янь Уши цокнул языком:

– Ты слишком костлявый. Тебя не так приятно обнимать.

После чего он оттолкнул от себя Шэнь Цяо.

– …

– Но твои руки очень даже приятные на ощупь.

У Шэнь Цяо были длинные и тонкие пальцы. Из-за его болезни, они были холодными и бледными, но все еще приятными на ощупь. Янь Уши играл с его пальцами, словно с кусочками нефритов. От его движений, его изначально холодная рука потеплела, и теперь походила на теплый нефрит.

Янь Уши всегда действовал так, как ему было угодно, невзирая на чувства других. Пока это доставляло удовольствие ему, его не волновало нравиться это самому Шэнь Цяо или нет. Более того, если бы Шэнь Цяо хоть как то высказал свое недовольство, Янь Уши посчитал бы это забавным и возможно даже зашел бы дальше.

Как и ожидалось, взглянув на выражение лица Шэнь Цяо, он посмеялся:

– А-Цяо, ты не рад? Я собирался рассказать тебя хорошие новости о горе Сюаньду. Разве тебе не хочется услышать их?

Воспользовавшись тем, что Янь Уши потерял бдительность, Шэнь Цяо вырвал свои пальцы у него из рук и спрятал в своих рукавах, отказываясь показывать их хоть чуть-чуть.

Янь Уши бросил грустный взгляд на его рукава, а затем сказал:

– Какая жалость, что ты лично не пришел взглянуть на Конференцию Нефритовой террасы. Я слышал, что Ли Цинью, ученик Йи Бичена из школы Чуньянь, впервые спустился с горы, и несмотря на это смог одолеть Лианшеня, ученика Сюэиня, Хе Сиюна из Института Линчуань и двоих старейшин горы Сюаньду. В итоге даже твоему брату Юй  Аю пришлось присоединиться к соревнованию. В конце победил он, преуспев лишь в полушаге. Имя Ли Циньюя из школы Чуньянь с горы Цинчень поразило всех, и он тут же стал знаменитостью!

Шэнь Цяо был так же поражен, услышав новости:

– Ли Цинью? Я слышал, он был последним учеником Йи Бичена, однако он редко появлялся на публике.

– Верно. Конференция Нефритовой террасы, состоявшаяся на горе Сюаньду, была его первой битвой, благодаря которой он также сделал себе имя.

Оба, Лианшень и Хе Сиюн, были прославленными мастерами молодого поколения. Они не были такими же непревзойденными как десять лучших мастеров, однако в боевом мире было не так уж и много людей  способных одолеть их.

Пускай он проиграл Юй Аю всего на полшага, учитывая возраст и статус второго, это скорее была честь для него, чем позор.

Просто подумайте об этом. Юй Ай был учеником Ци Фэнге, а Ци Фэнге был величайшим мастером под Небесами. Если он проиграл Юй Аю всего на полшага, не означало ли это, что Ли Цинью был практически такого же уровня и что всего за пару лет он смог бы даже превзойти его? К тому же, мало того, что он был юн, это был первый раз как он вышел из уединения. Только спустился и уже достиг таких высот. Дай ему достаточно времени, и кто знает, может он станет следующим первым мастером под Небесами?

Что касается горы Сюаньду, сначала Шэнь Цяо потерпел поражение перед Кунье. Пускай за этим скрывалась серьезная причина, другие не знали о случившемся и просто думали, что Шэнь Цяо был недостоин своего имени, а его навыки были далеки от навыков его учителя. Причина, по которой Юй Ай объявил о Конференции Нефритовой террасы - он хотел сообщить всему миру о том, что гора Сюаньду вновь открывает свои двери для всех желающих. Таким образом он скорее всего хотел вновь напомнить всем о величии горы Сюаньду. Вот только никто не ожидал появления кого-то вроде Ли Цинью. Из-за него, Юй Аю не только не удалось вернуть горе Сюаньду величественный вид, вместо этого он прославил самого Ли Цинью.

Это не значило, что гору Сюаньду теперь опустят до звания второсортной или третьесортной школы, однако это выходило далеко за рамки представления Юй Ая и остальных. И теперь, когда люди будут говорить о горе Сюаньду, эти события затмят ее имя.

В конце концов, у горы Сюаньду был один лишь Ци Фэнге. Без него, она больше не была тем величественным местом, каким оно было раньше. Ничего удивительного, что Ци Фэнге решил закрыть гору от остальных - скорее всего он предвидел, что последующие поколения станут разочарованием, поэтому ему ничего не осталось, кроме как принять это скверное решение.

Все бы подумали именно так.

Шэнь Цяо был очень сообразительным. Янь Уши рассказал ему об этом лишь немного, однако он уже догадался о чем пойдет речь.

Глава 30 - Я дал тебе еду и крышу над головой, а ты…

Шэнь Цяо сказал:

– Я слышал об этом гении, которого Йи Бичень взял себе в последние ученики еще много лет назад, и что он был действительно юным одаренным мастером, который в свои пятнадцать лет смог прочувствовать истинную суть каждого Даосского манускрипта в храме Чуньянь своим сердцем. Однако, вместо того, чтобы предоставить своего ученика общественности, Йи Бичень отправил его одного в Западные регионы к горам Кунлун. Смотря на это сейчас, можно сделать вывод, что мастер Бичень был очень дальновидным человеком. Он потратил десять лет оттачивая свой клинок. И когда этот клинок наконец был вынут из ножен, его сияние затмило всех остальных!

Янь Уши спросил с любопытством:

– Я так понимаю, тебе всегда нравиться быть хорошим парнем? После случившегося, гора Сюаньду может лишиться своего статуса “Первой Даосской школы”, а ты все равно оценил Ли Цинью так высоко. Разве ты не чувствуешь грусть от проигрыша твоего младшего брата и унижение, через которое пришлось пройти твоей школе?

– Юй Ай обычно очень самонадеян и как правило бросается сразу в крайности. Будет хорошо, если он вынесет из случившегося урок. Ничто не остается номером один вечно. У каждой школы и у каждого человека бывают свои взлеты и падения.

Янь Уши посмеялся:

– Ты действительно довольно беззаботен.

– Разве ты не говорил, что были хорошие и плохие новости? Какие же хорошие новости?

– Я уже поделился с тобой хорошими новостями. Ли Цинью украл момент славы у горы Сюаньду и очень сильно унизил твоего младшего брата. Разве это не хорошие новости для тебя?

Шэнь Цяо потерял дар речи:

– И какие же тогда плохие новости?

– Плохие новости в том, что ты мог оказаться прав. Юй Ай скорее всего имеет дела с Тужуем.

Шэнь Цяо нахмурился от его слов:

– С чего ты взял?

Янь Уши нарочно не стал сразу отвечать на его вопрос. Лишь когда Шэнь Цяо пододвинулся к нему ближе, с внимательным и сосредоточенным выражением лица, он продолжил:

– Прямо после Конференции Нефритовой террасы, посланник хана Эрфу прибыл на гору Сюаньду и попросил их отправить в Восточный Тужуй проповедника Даосизма.

Шэнь Цяо еще сильнее нахмурился. Янь Уши полюбопытствовал:

– Ты же знаешь, кто такой хан Эрфу?

Шэнь Цяо легонько кивнул.

Он не тратил свое время впустую. Помимо осмысления “Стратегии Солнца”, он также поглядывал на происходящие в мире события.

Учитывая, что Тужуй стал одним из мощнейших государств, даже Северным Чжоу и Ци приходилось изображать вежливость, ведя дела с ними. Вот только социальная и политическая система Тужуя в корне отличалась от Ханской системы. Хоть хан Таспар уже считался наивысшим правителем Тужуя, он все равно отправил своего племянника и младшего брата в Восточный и Западный Тужуй, чтобы они следили за назначенными им районами.

А этот хан Восточного Тужуя Эрфу как раз был тем самым племянником хана Таспара, по имени Шэту.

Ходили слухи, что он был чрезмерно амбициозным и жестоким мужчиной, чьи возможности и мудрость не уступали его дяде хану Таспару. Иначе говоря, ему было суждено отличиться в истории.

Гора Сюаньду находилась в тысяче милях от Тужуя и не вмешивалась в мирскую суету уже многие годы. Разумеется, когда гора Сюаньду начала взаимодействие с Тужуем сразу же после того, как она вновь открыла свои двери, это вызвало многочисленные домыслы. Это тут же напомнило Шэнь Цяо о том, как Юй Ай сговорился с Кунье, чтобы сбросить его со скалы.

Однако, что гора Сюаньду хочет получить взамен за эти близкие отношения с Тужуем?

После долгого молчания, Шэнь Цяо наконец сказал:

– Они просят у тигра его шкуру. [1]

[1] 与虎谋皮 (yǔ hǔ móu pí) - просить у тигра его шкуру, значит просить у злодея одолжение, которое идет против его собственных интересов.

Янь Уши усмехнулся:

– Не обязательно. Учитывая нынешнюю силу Тужуя, любой, кто не хочет вступать в войну, должен пойти на уступки. Разве по такой же логике, Император Чжоу не женился на Императрице Тужуя?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Император Чжоу отобрал свою власть из рук Юйвэнь Ху и после того правил многие годы. Он должен был столкнуться с множеством трудных ситуаций. Я слышал, чтобы избавиться от контроля Тужуя, ему пришлось нарочно относиться к леди Ашине холодно. Поэтому он несомненно очень мудрый человек. Однако, хоть Юй Ай не глупее, гора Сюаньду многие годы вела отшельнический образ жизни. Не говоря уже о том, что Юй Ай слишком самонадеян, вступая в связь с Тужуем, боюсь это лишь принесет ему неприятностей.

Янь Уши взял приглашение, которое он недавно положил на стол, и прижал его к груди Шэнь Цяо:

– Раз уж теперь ты изгнанный ученик в глазах горы Сюаньду, зачем думать об этом? Вот приглашение на празднование в честь дня рождения. У меня нет на это времени, однако уверен ты будешь заинтересован в нем!

Свет свечи был слабым, поэтому Шэнь Цяо не стал открывать глаза, чтобы прочитать его. Он взял приглашение и стал прощупывать его. Пальцы Шэнь Цяо были довольно тонкими и гладкими. Лишь по одному тонкому слою чернил он смог прочувствовать два иероглифа - Су Вэй.

Он недолго покрутил у себя в голове это имя, после чего озадаченно заявил:

– Я не узнаю это имя.

– Су Вэй, также известный как Су Увэй, князь района Меийан, этот титул он унаследовал от отца. Он женился на дочери Юйвэнь Ху. По идее, эта связь должна была загубить его карьеру, вот только он оказался талантливым человеком. Император Чжоу всегда жаловал талантливых людей и старался найти их таланту достойное применение. Поэтому ему повезло остаться нетронутым. Несмотря на эту возможность, он отказался от предложения, сославшись на плохое здоровье, вместо этого обучаясь дома. Через два дня его матери исполняется пятьдесят лет, и даже Император отправил от своего имени подарки и поздравления! К тому же, - Янь Уши неожиданно сменил тему. - у Су Вэя есть брат по имени Су Цяо, который на самом деле является мастером боевых искусств. Угадай, кто его учитель?

Заметив, что тот очень внимательно слушал его, Янь Уши попытался схватить руку Шэнь Цяо, чтобы вновь поиграть с ней немного.

Вот только Шэнь Цяо был готов к этому, тут же спрятав руки за спину. Правда через пару мгновений он счел это поведение детским, поэтому переместил свои руки обратно вперед, вместо этого спрятав их в рукавах.

Янь Уши недовольно цокнул языком:

– Я дал тебе еду и крышу над головой, я даже поделился с тобой такой ценной информацией, а ты все еще ведешь себя так скупо, что даже не позволяешь мне прикасаться к твоим рукам!

Шэнь Цяо ни капли это не тронуло:

– В этой резиденции бесчисленное количество красавиц, которые более чем желают ублажить Ваши желания, если глава Янь позволит им.

– А-Цяо, ты такой скучный человек!

Несмотря на свои жалобы, Янь Уши все равно рассказал ему:

– Су Цяо ученик Даосского храма Чуньянь. А его старший брат по боевым искусствам никто иной как Ли Цинью, который проиграл Юй Аю.

Шэнь Цяо немного подумал:

– Ли Цинью известный мастер боевых искусств. Даже я раньше слышал его имя. Однако я никогда не слышал имени Су Цяо.

Янь Уши пояснил ему:

– Он родился в семье аристократов, поэтому в отличие от Ли Цинью, у него естественно нет такой громкой известности. Однако из-за того, что Су Цяо и Ли Цинью братья по боевым искусствам, последний может прийти на празднование в честь дня рождения матери братьев Су, которое состоится послезавтра. Разве ты не хочешь лично встретиться с этой восходящей звездой, бросившей вызов горе Сюаньду и практически уделавшей твоего брата в сухую?

Шэнь Цяо еще немного погладил иероглифы на приглашении, после чего слегка кивнул:

– Ясно. Большое спасибо, глава Янь!

Янь Уши посмеялся:

– Я раньше никогда не имел дел с семьей Су. Они прислали мне приглашение лишь из-за моего титула Младшего советника Императора. Если ты все же решишься отправиться на праздник, прихвати с собой подарки от моего имени, думаю этого хватит, чтобы проявить вежливость.

Было странным слышать от кого-то вроде него о “вежливости”, но Шэнь Цяо не стал углубляться в этот вопрос:

– Хорошо.

…

Су Вэй был рожден в столице в семье Су, все в их роду были выдающимися людьми. Его отец Су Чуо был важным чиновником Западного Вэя, а его жена была дочерью бывшего Императора Юйвэнь Ху. К слову, на самом деле она была племянницей императора. Хоть нынешний Император Чжоу отправил Юйвэнь Ху на верную смерть, он не стал вовлекать в это его семью, и даже хорошо позаботился о его дочери.

К тому времени, как Юйвэнь Юн вернул себе престол, многие знатные семья были так или иначе связаны с Императорским двором, в том числе и семья Су.

В этот день у матери Су Вэя был день рождения, и все гости спешили пожелать ей долголетия. Лошади и кареты приходили и уезжали нескончаемым потоком перед резиденцией, практически устраивая пробку на улице. Семье Су даже пришлось отправить своих людей регулировать дороги, чтобы гости не мешали обычным прохожим.

Шэнь Цяо также прибыл в карете. Прибытие кареты из резиденции Младшего Советника тут же привлекло внимание Су Вэя, приветствующего гостей внутри.

В действительности Янь Уши не вел никаких политических дел в Императорском дворе, однако Император Чжоу всецело доверял школе Чистой Луны. Ходили даже слухи, что глава этой школы помог убить бывшего Императора Юйвэнь Ху и вернуть всю власть в руки Юйвэнь Юна. Су Вэй был типичным ученым-чиновником. Его не интересовали политические разборки, но он также не хотел наживать себе врагов. Отправка приглашения Янь Уши были лишь проявлением вежливости, и он никак не ожидал, что кто-то из резиденции Младшего советника действительно придет. Услышав доклад о прибытие кареты, Су Вэй тут же вышел поприветствовать гостя лично.

Когда прибывший мужчина покинул карету, Су Вэй на мгновение растерялся.

Хоть он практически не имел представления о том, каким был Янь Уши, Су Вэй прекрасно понимал, что этот молодой мужчина перед ним просто не мог быть Младшим советником.

– Могу ли я узнать кто этот Достопочтенный…?

– Меня зовут Шэнь Цяо. Глава Янь отправился во Дворец по приказу Его Высочества. Я прибыл, чтобы передать пожелания от его имени. Надеюсь, Господин Су не против этого.

Учитывая его слова и карету прибывшую из резиденции Младшего советника, Су Вэй наконец вздохнул с облегчением и посмеялся:

– Вот как! Господин Шэнь, прошу, следуйте за мной.

Он пригласил этого человека внутрь, хотя в душе его все же волновал один вопрос.

Янь Уши был мастером из мира боевых искусств, это было известно Су Вэю. Школа Чистой Луны по мнению многих считалась Демонической школой, это он слышал от своего брата Су Цяо. Однако мужчина рядом с ним не выглядел как мастер боевых искусств или чиновник. Несмотря на его немного болезненный вид, этот незнакомец выглядел очень мудро. Неужели он какой-то тайный философ, с которым дружил Янь Уши?

Он не был единственным, который задавался тем же вопросом. Другие гости, увидев как организатор мероприятия вышел, чтобы лично поприветствовать слепого мужчину, испытывали не меньшее любопытство.

В северном Чжоу имя Янь Уши было подобно грому среди ясного неба, однако лишь единицы могли похвастаться тем, что они встречались с ним лично. Увидев Шэнь Цяо рядом с Су Вэем, многим вначале показалось, что он и есть легендарный глава школы Чистой Луны. А когда они увидели, как принцесса Циньду, известная своей сдержанностью и серьезностью, вышла им навстречу, чтобы поприветствовать этого незнакомца, их любопытство достигло предела.

Из-за Су Цяо, не все гости были чиновниками из влиятельных семей, некоторые из них были также мастерами боевых искусств.

Глава Даосского храма Чуньянь не пришел сам, однако он отправил вместо себя своего ученика Ли Цинью. Сам Ли Цинью произвел большой фурор пару дней назад на Конференции Нефритовой террасы, проводимой на горе Сюаньду. Сейчас не было ни одного человека, не слышавшего его имени. Заметив в храме Чуньянь потенциал заменить гору Сюаньду, все хотели воспользоваться ситуацией, чтобы подружиться с самыми сильными и могущественными, поэтому вокруг него собралось множество мастеров.

Су Цяо и Ли Цинью были довольно близки. В то время как Су Цяо представил многим друзьям семьи Ли Цинью, тот в свою очередь не забыл познакомить Су Цяо с остальными мастерами мира боевых искусств.

Шэнь Цяо вежливо отказался от предложения Принцессы Циньду сесть к ней поближе, оставшись на том месте, которое ему назначил организатор [2]

[2] В Китае места на мероприятиях назначает сам организатор, и гостю не полагается сидеть где вздумается (это признак неуважения и плохого воспитания, хотя бы потому, что это место, которое человек занимает, принадлежит другому гостю) Сами места тоже имеют свое значение, в зависимости от поста и важности гостя, тот будет сидеть ближе или дальше от виновника торжества.

Так как он представлял Янь Уши, его место не могло быть плохим. Гость сидевший рядом с ним, заметив, что у Шэнь Цяо были проблемы со зрением, специально попросил служанку передвинуть блюда и столовые приборы под правую руку Шэнь Цяо, чтобы ему было легче есть.

Шэнь Цяо высоко оценил его добрый жест:

– Большое Вам спасибо. Меня зовут Шэнь Цяо. Могу ли я узнать Ваше имя?

Человек рядом посмеялся:

– Не за что, господин Шэнь. Это лишь небольшая любезность с моей стороны. Все что я сделал, это сказал пару слов служанке. Я из рода Пулиужу. Меня зовут Цзян.

Пулиужу Цзян сидел рядом с Шэнь Цяо, однако он не стал спрашивать того о его статусе или происхождении, к тому же он даже не полюбопытствовал относительно его зрения. Он лишь говорили о самом организаторе, Су Вэе, рассказывая какой он талантливый и именитый человек, который еще и являлся экспертом в поэзии и законе. В его словах чувствовалось безмерное уважение и восхищение.

Так как их разговор зашел на тему литературы, они не могли избежать такой темы как различия учений Трех школ. Северный Чжоу был под значительным влиянием Буддизма. Во время правления Юйвэнь Ху, Дзенский мастер Сюэинь имел статус Великого Наставника. Теперь же, когда на троне восседал Юйвэнь Юн, несмотря на все его попытки искоренить влияние прошлого Императора, людскую тягу к Буддизму нельзя было взять и искоренить за такое короткое время. Даже сам Пулиужу Цзян был буддистом, однако его также привлекал Даосизм, и он совершенно не был против него. Естественно Пулиужу Цзян был поражен глубоким познанием Шэнь Цяо в Даосизме. Побеседовав какое-то время с новым знакомым, ему показалось, что между ними образовалась связь.

Став уже из нечаянно встретившихся гостей знакомыми, и увидев, как принцесса Циньду вновь отправила кого-то пригласить Шэнь Цяо к ней, Пулиужу Цзян подразнил его:

– Во всей столице, лишь единицы смогли заставить Принцессу хотя бы бросить взгляд в их сторону. Ты даже представить себе не можешь, сколько человек были бы вне себя от зависти, узнав они об этом!

– Должно быть я удивил Брата Пулиужу.

– Я слышал, что брат Су Вэя, Су Цяо, ученик Даосского храма Чуньянь. Наверное поэтому здесь сегодня собралось столько мастеров боевого искусства.

– И Брат знает их всех?

– Когда-то я восхищался мастерами боевых искусств за то, что они жили свободно, без ограничений, я даже потратил несколько лет скитаясь по миру на лошади, подражая им. Поэтому да, я узнаю некоторые лица.

– Тогда мог бы ты представить их мне?

Цзян мгновенно ответил согласием:

– Без проблем!

Он начал указывать на людей пальцем для Шэнь Цяо:

– С самим Су Цяо ты уже знаком, а рядом с ним стоит Ли Цинью. Их двоих называют Двумя Нефритами Циньчэна, хотя, что касается популярности, Ли Цинью более известен, чем его брат. Ты наверняка слышал о тех грандиозных событиях на горе Сюаньду, произошедших пару дней назад. Тот, что говорит с ними прямо сейчас, Чжансун Шэнь, ученик школы Чжуннан. Школа Чжуннан небольшая школа, однако сам Чжансун родом из знатной семьи. Он довольно искусен в меткой стрельбе и не многие способны бросить ему вызов. Тот человек в желтом - Доу Яньшань.

Шэнь Цяо едва ли поперхнулся воздухом от удивления:

– Глава Школы Люхэ?

– Именно.

В ту ночь в Храме Чуюнь, многие пытались наложить свои руки на одну из частей “Стратегии Солнца” - “Книгу Свободной Воли”. Несмотря на то, что школа Люхэ из кожи вон лезла, чтобы в целости доставить ее в безопасность, Янь Уши все равно превратил ее в пыль. Разумеется Юнь Фуи и остальные слышали, как Шэнь Цяо прочитал все содержимое книги вслух, но вернувшись домой, как они могли гарантировать, что в переписанном ими по памяти тексте нет ни единой ошибки? Действие Янь Уши поставило доверие людей друг к другу под вопрос - разумеется у Доу Яньшана должны были быть свои затаенные обиды на него.

Увидев, что вместо Янь Уши прибыл Шэнь Цяо, он лишь бросил на того недовольный взгляд и остался сидеть на своем месте, даже не показывая каких-либо намерений поприветствовать или обменяться с ним любезностями.

Пулиужу Цзян продолжил:

– Дзенский мастер Сюэинь при правлении Императора Юйвэнь Ху имел статус Великого Наставника Чжоу. Из-за этих обстоятельств, даже после смерти Императора, между ним и семьей Су крепкие связи. Я это к тому, что он должен был прийти сегодня, однако, как странно, его все еще не видно. К тому же очень подозрительно, что мастер Сюэинь даже не отправил вместо себя одного из своих учеников. А вон тот мужчина и женщина наверное из школы Нефритовых Облаков с горы Тай и из Стеклянного дворца с островов Фанжан. Обе школы в хороших отношениях с храмом Чуньянь, наверное поэтому те двое пришли на празднование. Об остальных особо и нечего рассказывать, обычные бездарности из непримечательных школ. Информация о них лишь засорит тебе голову ерундой, Брат Шэнь, поэтому я даже не буду тратить на них свои силы.

На самом деле, в числе тех людей, которых он решил не представлять, были и довольно известные в своем круге мастера, однако со слов Пулиужу они стали “бездарностями”. “Авторитет имеет сильное значение” - это правило мира боевых искусств прямо сейчас заиграло в своих ярчайших красках. Они могли быть утками в своем маленьком пруду [3], однако те мастера, с которыми Пулиужу работал каждый день, были высочайшими мастерами Чжоу, поэтому разумеется для него эти “бездарности” были чуть ли не второсортными мастерами мира боевых искусств.

[3] Утка в своем пруду - скорее всего версия изначальной фразы 是小池中的大鱼, что означает “быть большой рыбой в маленьком пруду” - быть известным и влиятельным лишь в узком кругу.

Шэнь Цяо запомнил каждого названного его другом человека. Он находился далеко от них, и, из-за своего плохого зрения, ему не особо удалось рассмотреть черты их лица. Он мог запомнить этих людей лишь по фигуре, цвету их одежды и именам.

Пока Шэнь Цяо и Пулиужу Цзян болтали, в зал вошли двое. Шэнь Цяо они показались знакомыми. После того как двое вошедших поприветствовали организатора, они оглянулись кругом и так получилось, что их взгляды встретились со взглядом Шэнь Цяо.

Сие Сиан слегка замер на мгновение после чего лишь кивнул ему в знак приветствия, однако Жань Цзыцянь, находившийся рядом с ним, тут же направился в их сторону:

– Господин Шэнь, Вы тоже здесь!

Шэнь Цяо посмеялся:

– Брат Жань. Какое совпадение!

– Ага!

Жань Цзыцянь был хорошего мнения о Шэнь Цяо, и он хотел сесть рядом с ним, чтобы поболтать немного, однако его тут же остановил Сие Сиань:

– Брат, организатор уже назначил нам места. Разве это не грубость сидеть там, где не положено?

Жань Цзыцянь был вынужден остановиться:

– Это такое везение встретить господина Шэня здесь сегодня. К тому же, на самом деле у меня есть к Вам дело, господин Шэнь. Могли бы Вы задержаться после ужина ненадолго?

Шэнь Цяо совершенно не имел никаких дел с Институтом Линчуань, более того Жань Цзыцянь даже не имел понятия о его истинной личности. Они были лишь двумя незнакомцами встретившимися случайно, поэтому Шэнь Цяо никак не мог предположить, что же это за “дело”, о котором его хотят спросить, однако он все равно кивнул:

– Хорошо.

Вскоре после того как Сие и Жань ушли, первым заговорил Пулиужу Цзянь:

– Институт Линчуань ведущая школа в Южном Чэне, и они высоко себя ценят. Об этом можно судить, взглянув лишь на одного Сие Сианя. В нынешнее время Чжоу и Чэнь хотят заключить союз, чтобы атаковать Ци, поэтому эти двое наверняка прибыли сюда с посланником Чэнь. Однако, как только они ступили на територию Чанъаня, ничто от них более не зависит. Тебе не обязательно быть таким любезным к ним.

Шэнь Цяо лишь посмеялся над его словами:

– Сие Сиань немного высокомерен, а вот Жань Цзыцянь довольно дружелюбен.

Тот факт, что Сие Сиань помнил о том, что не стоит увеличивать их боевой круг, чтобы не задеть других во время их прошлой битвы, четко указывало на то, что он хоть и был высокомерным, он однозначно не был жестоким по натуре. Учитывая такой контраст, Шэнь Цяо не находил отчужденность, которую Сие Сиань продемонстрировал перед ним, невыносимой.

Пока они продолжали беседовать, ужин уже начался.

Заметки Автора:

Люди со всей страны прислали свои поздравления на счет того, что А-Цяо в этой главе не откашлял ни капельки крови!

Янь Уши: Вот как– (многозначительно)

Шэнь Цяо: У меня плохое предчувствие…

Глава 31 - Могу ли я попросить главу Шэнь стать нашим свидетелем?

К этому моменту практически все гости прибыли на праздник. Зал был полон талантливыми и выдающимися людьми, включая членов императорской семьи, потомков известных кланов и даже мастеров боевых искусств из известных школ. Подобное скопление людей вряд ли можно было бы встретить где-нибудь еще, и все благодаря разным личностям двух братьев Су.

В эту эпоху культура была еще довольно открытой. У каждого был свой собственный обеденный стол, мужчинам и женщинам было разрешено находиться в одной комнате, и их разделяла лишь небольшая символическая перегородка посреди зала. О женской половине гостей заботилась жена Су Вея, пока мать Су Вея, Леди Цинь, сидела во главе праздничного стола. По обе стороны от нее сидели браться Су - Су Вей и Су Цяо. Служанки торопливо входили и покидали зал, каждый раз принося различные изысканные блюда и выпивку. В одно мгновение зал наполнился веселой болтовней. Все наслаждались этим прекрасным временем.

Сопровождаемые музыкой пипы [1] и дицзы [2], танцовщицы начали кружиться и танцевать вокруг гостей. Пускай Шэнь Цяо не видел их четко, он не мог не заметить их гибкие и грациозные фигуры и развевающиеся от движений ленты. Они были похожи на группу небожительниц спустившихся на землю, шагающих по тропе, усыпанной свежими цветами. Этот танец был божественен, однако в нем чувствовалась нотка подсознательной роскоши, совершенно отличавшейся от теперь популярных стилей Ху и Жонг. Более того, этот стиль никак не походил на стиль Южного Чэнь, который можно было описать поэтической строчкой - “Склоняя свою голову и пряча лицо за рукавами, нефритовая заколка проплыла с потоком осеннего ветра.” Гости были просто поражены этим новым стилем, и все чуть не принялись аплодировать стоя. Через несколько кругов вина, несколько гостей, которым очень пришелся по вкусу танец, начали подтанцовывать в ритм.

[1] Пипа (琵琶 pípá) - один из самых популярных музыкальных инструментов в Китае, четырехструнная лютня с щипковым механизмом. Название инструмент получил, вероятно, из-за способа игры, где пи 琵 — удар по струнам вниз, па 琶 — возврат по струнам вверх.

[2] Дицзы (笛子 dízi) - китайская поперечная флейта с шестью игровыми отверстиями. В большинстве случаев ствол дицзы изготавливается из бамбука или тростника, но встречаются дицзы, выполненные из других пород дерева и даже из камня, чаще всего нефрита.

Заметив, что Шэнь Цяо поглощен танцем, Пулиужу Цзян решил рассказать ему:

– Этот танец и музыка родом из Цюси [3]. Ее называют “Маленьким Райем”. Народ Цюси праведные буддисты. После того как их государство было уничтожено, их музыка распространилась до Центральных равнин, поэтому в этой музыке чувствуется присутствие Будды.

[3] Цюси (龜茲 Qiūcí) - древнее буддийское царство, расположенное на ветке Шелкового пути, которая проходила вдоль северного края современной пустыни Такламакан в бассейне Тарима, к югу от реки Музат. Бывшая область Цюси теперь находится в современной префектуре Аксу, Синьцзян, Китай.

Просвещенный в этом вопросе, Шэнь Цяо посмеялся:

– Не удивительно, что у этих танцовщиц неприкрыты плечи и живот и они носят так много украшений. Так значит это стиль Цюси!

Пулиужу Цзян также рассмеялся в ответ:

– Верно!

Пока все наслаждались праздником, один слуга быстро вбежал внутрь. Он тут же помчался к Су Вею и что-то прошептал ему на ухо. Су Вей замер, а затем дал команду.

На длинной и резкой ноте музыка прекратилась, а танцовщицы замерли. Гости, словно проснувшиеся от прекрасного сна, с недоумением взглянули на организатора.

Су Вей вышел вперед и поклонился:

– Новости о дне рождении моей матери дошли и до Императрицы, и Ее Высочество специально направила к нам своего представителя с подарками. Прошу всех подождать немного. Я вернусь, чтобы и дальше развлекать вас, как только поприветствую посла.

Как свидетельствует фамилия Ее Высочества, Ашина, она была жительницей Тужуя. Она стала женой Императора Чжоу лишь для того, чтобы сохранить мир между Чжоу и Тужуем. Она ранее никогда не контактировала с семьей Су, и сам Император Чжоу уже прислал подарки для госпожи Су, поэтому если говорить на чистоту, к этому празднику Императрица не имела никакого отношения, однако к всеобщему удивлению, она решила прислать подарки и от своего имени.

Подобный поворот событий озадачил присутствующих. Они все переглядывались недоумевая.

Так как это был посол самой Императрицы Ашины, организатор был обязан лично выйти и поприветствовать его. Музыка больше не играла, и все гости, сидевшие на своих местах, вытянули шеи в сторону входа.

Су Вей разгладил подол своего одеяния. Он уже собирался направиться к входу, как оттуда послышался четкий смешок:

– Нет нужды утруждать князя Меиян. Я приглашу себя сам!

Это был скорее незнакомым голосом, и практически никто из присутствующих в зале не узнавал его хозяина. Однако у всех в голове пронеслась мысль о том, что этот человек невероятный грубиян. Лишь Шэнь Цяо нахмурился, у него было дурное предчувствие насчет происходящего.

Вошедшим человеком оказался благородный молодой парень с бородкой. Несмотря на одежду Центральных равнин, что-то в его внешности выдавало нехарактерную для местных жителей свирепость и бойкость.

Его глаза были ясными и острыми, с невероятно яростным блеском. Он не удостоил Су Вея даже взглядом, вместо этого оглядев саму комнату.

Все, кроме мастеров, встретившись с ним взглядом, поспешно отворачивались. Никто не проронил ни слова, однако все чувствовали себя неуютно.

Пулиужу Цзян удивленно вздохнул и прошептал:

– Посмотри на след его духа в глазах. Он уже давно достиг стадии Саньтяньского мастера. Как так вышло, что я ни разу не встречался с ним в Чанъане?

Су Вей спросил:

– Все члены семьи Су безумно благодарны благосклонности Ее Величества. Могу ли я узнать Ваше имя?

Мужчина ответил ему улыбкой:

– Меня зовут Дуан Вэньянь. Князь Меияна, Вам не обязательно быть таким почтительным. Ваша мать хорошо известна своим милосердием, и Императрица давно наслышана об этом. У Нее просто не выпадало шанса встретиться с ней лично. Ее Высочество узнала, что у Вашей матери сегодня день рождения, поэтому Она попросила конкретно меня отправить Вам подарок и слова поздравления.

Су Вей поклонился:

– Мы ценим внимание Императрицы. Любой, кто пришел на праздник, наш гость. Посол Дуан, если у Вас есть время, почему бы Вам не присесть и не присоединиться к празднованию?

Так как этот мужчина был посол самой Императрицы Ашины, Леди Цинь и Су Цяо, стоявшие позади Су Вея, также поклонились Дуан Вэньяну.

Однако Дуан Вэньянь лишь неожиданно широко ухмыльнулся:

– Я мог бы задержаться здесь, вот только… На самом деле, у меня есть вопрос к Леди Цинь.

Су Вей знал, что его мать, в отличие от этого посла, родилась в престижной семье и никогда не посещала Тужуй. Они не были связаны какими-либо узами, так о чем же Дуан Вэньянь хотел спросить ее? Немного смущенный, Су Вей сказал:

– Посол Дуан, можете задать свой вопрос.

– Леди Цинь, кое-кто прислал меня отправить Вам поздравление от его имени. Ему любопытно, помните ли Вы еще своего старого друга, который ждал Вас в Королевском дворце Тужуя тридцать лет назад?

Су Вей и Су Цяо потеряли дар речи. Они тут же обернулись в сторону матери.

Леди Цинь ничуть не изменилась в лице и все также спокойно ответила:

– Молодой человек, боюсь Вы спутали меня с кем-то.

Смешок Дуан Вэньяна звучал ясно и четко:

– Я знал, что Леди Цинь не признается так просто, но неужели Вам хочется, чтобы я говорил об этом прилюдно?

Су Вей уже понял, что этот мужчина нацелился именно на его мать. Его голос тут же погрубел:

– Господин, вам не кажется, что вы ведете себя некультурно? Только не говорите мне, что Императрица послала вас не для того, чтобы передать подарки, а для того, чтобы очернить нас? Между семьей Су и Императрицей никогда не было конфликтов, не говоря уже о том, что прежде мы никогда не общались. Зачем же Императрице Ашине вести себя так непочтительно в день рождения моей матери? Я лично сообщу о произошедшем сегодня Императору. А теперь, Слуги! Покажите этому гостю, где выход!

Слуги тут же поспешили исполнять приказ Су Вея. Они уже собирались увести Дуан Вэньяна, как тот взмахнул своим рукавом, и все слуги тут же оказались отброшены на пол.

Все гости один за другим встали со своих мест и удивленно посмотрели на непрошенного гостя. Некоторые из них выглядели недовольными, даже готовыми отчитать его вместо самого организатора.

Су Цяо гневно выкрикнул:

– Как ты смеешь устраивать здесь драку?! Думаешь семья Су позволит тебе выйти сухим из воды?

Он уже намеревался атаковать его. Однако Дуан Вэньянь неожиданно сделал шаг назад и громко сказал:

– Подождите секунду! Мне есть что сказать! Можете делать все что угодно, если позволите мне сначала высказаться. Это очень важно! Все здесь присутствующие благодетельные и авторитетные господа. Я хотел бы услышать ваше мнение насчет того, был ли я слишком груб или же совесть госпожи Леди Цинь просто не чиста? - Прежде чем остальные успели вставить свое слово, он продолжил. - Леди Цинь, могли бы Вы вернуть реликвию моего Учителя?

Су Цяо был в ярости:

– Ты, тужуйский мерзавец, смеешь клеветать на мою мать? Она родилась в знатной семье на Центральных равнинах Шаньси. Каким это образом она связана с Тужуем? Если ты сейчас же не объяснишься и не вернешь моей матери ее репутацию, целым и невредимым отсюда ты не уйдешь!

Он достал свой меч из ножен. Убийственная аура, подобная отблеску воды, была сокрыта в лезвии его меча.

Ли Цинью медленно и возмущенно вышел из толпы и сказал:

– Ты можешь съесть неправильную пищу, однако ты никогда не должен говорить неправильных слов. Леди Цинь мать моего старшего брата по боевым искусствам, и я уважаю ее также, как собственную мать. Если ты продолжишь намеренно оскорблять ее, храм Чуньянь не спустит тебе это с рук!

Подобное заявление означало, что даже если Су Вей не доложит о случившемся Императору из-за политических обстоятельств, храм Чуньянь возьмет на себя ответственность за это. В таком случае, с этого самого момента Дуан Вэньянь и его школа стали бы заклятыми врагами храма Чуньянь.

После того как Ли Цинью отправился на гору Сюаньду, победил там Лиан Шэня, Хэ Сиюна и других старейшин, а также проиграл Юй Аю лишь в полшага, влияние Даосского храма Чуньянь было значительно выше, чем у самой горы Сюаньду. Не говоря уже о том, что их глава Йи Бичень был в списке десяти лучших мастеров Центральных равнин. Слова Ли Цинью несли в себе огромную опасность.

Однако лицо Дуан Вэньяна ничуть не изменилось. Он все также улыбался:

– Старая поговорка гласит: “С чистой совестью, человек может преодолеть любое расстояние, в то время как без нее, он с трудом может сдвинуться на шаг”. Я слышал, что люди Центральных равнин рациональные люди, именно поэтому я пришел сюда искать справедливость. Только не говорите мне, что вы просто воспользуетесь своей силой и обвините меня в клевете, невзирая на все “за” и “против”?! Девичье имя Леди Цинь - Нин, а ее придворное имя - Шуаньхан. Я прав?

Сердца обоих братьев ушли в пятки от его слов. Они оба были удивлены и сбиты с толку. Этот незнакомец мог где-то разузнать девичье имя их матери, однако ее придворное имя было известно лишь единицам, и уж точно оно не было известно Императрице Ашине. Откуда тогда о нем узнал этот тужуец?

Дуан Вэньянь начал медленно объяснять:

– Тридцать лет назад Цинь Шуаньхан отправилась на дальние территории Тужуя и стала ученицей моего Учителя. Воспользовавшись его доверием и расположением, одной ночью, она похитила реликвию моего Учителя и сбежала обратно в Центральные равнины. Теперь же мой Учитель попросил меня найти ее и вернуть реликвию. С тех пор как я прибыл на Центральные равнины, мне пришлось потратить уйму времени на поиски. К моему удивлению, неожиданно увидев Леди Цинь на улицах Чанъаня, я понял, что Цинь Шуаньхан, которую я так долго искал, оказалась матерью князя Меияна, Леди Цинь! - он откровенно посмеялся, - Все эти годы Вы хорошо прятались Леди Цинь. Кто бы мог подумать, что женщиной, почти что не покидающей стен своих имений, окажется сама Алишавелей, как ее звали за пределами Стены! [4]

[4] Под Стеной здесь имеется в виду Китайская стена.

– Глупости, моя мать никогда не была в Тужуе или где-либо еще за пределами Стены! Если тебе надо найти кого-то, иди и поищи его в другом месте. Хватит очернять имя семьи Су! Думаешь, мы не постоим за себя и свою честь?

Дуан Вэньянь удивленно вскинул брови и громко спросил:

– Неужели Леди Цинь будет отрицать свои проступки? Если я правильно помню, кольцо на Вашей правой руке как раз и есть наш священный артефакт, и по совместительству реликвия моего Учителя. На самом кольце выгравирован золотой лотос, символ нашего клана. Хотите сказать, это очередное совпадение?

Этот неожиданный поворот событий поразил всех еще больше. Все они обернулись и взглянули на руку Леди Цинь.

На одном из ее пальцев действительно красовалось кольцо, украшенное драгоценным кристаллом. Под этим кристаллом действительно была какая-то гравировка, однако из-за блеска самого камня, заметить это, не зная об этой детали, было не так уж просто.

Су Вей понял, что сегодняшний инцидент ничем хорошим не кончится, и мысленно винил себя в том, что не остановил Дуан Вэньяна, еще когда тот вошел без приглашения.

Принцесса Циньду спросила пониженным голосом:

– Неважно по какой причине ты явился сюда сегодня на празднование Леди Цинь. Мы все прибыли сюда, чтобы праздновать и пожелать ей долголетия, а ты смеешь врываться сюда и мешать празднику. Ты сказал, что прибыл сюда по поручению Императрицы. Так почему бы нам тогда прямо сейчас не отправиться вместе во дворец? Давай поговорим с ней лично. Мне очень интересно почему Ее Высочество отправила тебя, чтобы испортить день рождения другого человека!

Дуан Вэньянь был все также спокоен:

– Императрица отправила меня передать подарки. Их я уже доставил, поэтому Ее поручение я выполнил. Нынешний конфликт лишь дело моего Учителя. Император умен и справедлив. Уверен, если бы Его Высочество услышал все обстоятельства, он не стал бы останавливать меня от расспросов Леди Цинь ради того, чтобы вернуть то, что по праву наше! - после чего он горделиво добавил, - Не говоря уже о том, что со славой моего Учителя, он бы не захотел усложнять жизнь самой Леди Цинь!

Ли Цинью спросил:

– Кто твой Учитель?

– Ху Лугу!

Все гости разом ахнули.

Кем был Ху Лугу? Двадцать лет назад он сразился с Ци Фэнге, лучшим мастером Центральных равнин того времени. Это битва была известна всему миру боевых искусств, и даже в нынешние дни все с удовольствием обсуждали это событие. Ху Лугу проиграл и был вынужден пообещать не заходить на территорию Центральных равнин в течение двадцати лет. Так вышло, что он действительно сдержал свое слово. В течение двадцати лет он ни разу не пересек границ Центральных равнин.

Достигнув такого мастерства, как у Ци Фэнге и Ху Лугу, даже потерпев поражение, погибнуть в бою было довольно сложной задачей. Пускай Ци Фэнге считался лучшим мастером под Небесами, Ху Лугу находился не так уж далеко от его звания. Ци Фэнге не мог убить его, поэтому он заставил его заключить с ним договор.

Если бы на месте Ци Фэнге был Янь Уши, если бы у него был лишь выбор заставить того пообещать что-то, он бы приказал Ху Лугу убить себя самого, дабы избежать проблем в будущем. Однако Ци Фэнге разумеется не вел дела подобным образом. Он чувствовал амбиции Тужуя в сторону Центральных равнин, однако он также уважал Ху Лугу как великого мастера своего поколения и не хотел унижать своего противника. Поэтому они заключили лишь двадцатилетнее соглашение.

Спустя двадцать лет Ци Фэнге покинул этот мир, однако и сам Ху Лугу не вернулся на Центральные равнины. Он лишь отправил сюда двух своих учеников. Одним из них был Кунье, одолевшим Шэнь Цяо на пике Баньбу, второй же неожиданно ворвался в особняк семьи Су и сообщил всем, что мать братьев Су на самом деле была ученицей Ху Лугу.

Предыдущее событие касаемо Кунье и Шэнь Цяо померкло на фоне новой новости. Гора Сюаньду уже сменила свои имидж после падения Шэнь Цяо. Со временем люди перестали даже обращать внимание на пропажу прошлого главы горы Сюаньду. Лишь когда тема заходила об этой битве, все вздыхали над тем, что Ци Фэнге не оставил достойного приемника.

Несмотря на это, второе происшествие, случившееся прямо сейчас, было еще более поразительным.

Несмотря на ее авторитет, репутация Леди Цинь безвозвратно пошатнулась. Су Цяо впал в ярость. Он больше не обращал внимания на его бредовые слова и намеревался раз и навсегда заткнуть рот Дуан Вэньяну своим мечом.

Прежде чем он успел совершить выпад, Леди Су закрыла обоих сыновей собой, встав перед ними и неожиданно спросила:

– Если Ху Лугу хочет вернуть свою реликвию, почему он отправил тебя за ней, вместо того, чтобы прийти самому?

Сказанное прозвучало как подтверждение слов Дуан Вэньяна.

Су Цяо потерял дар речи. Не веря своим глазам и ушам, он посмотрел на мать:

– Мама, ты…

Леди Цинь бросила на него холодный и пронзительный взгляд:

– “Ты” что? Ты хоть знаешь, что это за реликвия? Золотой лотос, символ Тужуя, оно также является священной реликвией в Зороастризме [5]. С этим кольцом Ху Лугу мог повелевать всеми мастерами Персии, Туюйхуна, Юйтяна и Тангута, приказать им собраться вместе и помочь хану Тужуя напасть на Центральные равнины. Тогда государство Северной Чжоу еще даже не было сформировано, Восточный и Западный Вэй находились в постоянном противостоянии и войнах. Оба государства были истощены. Если бы Тужуй совершил массовое вторжение, они бы не выстояли против этой мощи. Я похитила реликвию Ху Лугу, чтобы он больше не мог провозглашать себя праведником Зороастризма. Для Тужуя потеря контроля над прочими мастерами государств за Стеной была словно потерей одной из конечностей. Разве в моем поступке есть что-то неправильное?

[5] Зороастри́зм (火祆教) букв. «Религия почитания огня», «Религия огня и Ахура-Мазды» — одна из древнейших религий, берущая начало в откровении пророка Спитамы Заратустры, полученном им от бога Ахура Мазды. В основе учения Заратустры — свободный нравственный выбор человеком благих мыслей, благих слов и благих деяний.

Оба брата Су были ошеломлены. Они понятия не имели, что у их матери такое прошлое.

После того как Леди Цинь закончила свой рассказ, она обернулась обратно к Дуан Вэньяну и сказала:

– Это кольцо действительно принадлежало Ху Лугу, и я принесла это кольцо в Центральные равнины. Однако прошло столько лет, и за все это время он не отправил ни одного из своих подчиненных забрать реликвию. Почему спустя тридцать лет он вдруг передумал?

Дуан Вэньянь спокойно объяснил ей:

– Это было последняя воля моего Учителя перед тем, как он скончался. Как его ученик, я должен исполнить его просьбу.

Леди Цинь была немного удивлена, однако не настолько, насколько всем могло показаться. Помолчав какое-то время, она сказала лишь эти пять слов:

– Так вот почему. Вот почему!

Дуан Вэньянь вмешался:

– Леди Цинь уже призналась во всем, значит теперь дела пойдут значительно легче. Могли бы Вы вернуть мне кольцо Учителя, чтобы его последняя воля была исполнена?

После этого, словно вспомнив что-то, он огляделся по сторонам и поймал глазами Шэнь Цяо, словно он только что заметил его:

– Какое совпадение! Глава Шэнь тоже здесь! В таком случае, могу ли попросить Вас стать нашим свидетелем?

Глава 32 - Ходят слухи, что у Вас довольно близкие отношения с главой Янь, Вас постоянно видят вместе…

Под удивленными взглядами присутствующих, Шэнь Цяо был совершенно спокоен:

– Шэнь уже давно не глава школы. Боюсь, мне придется разочаровать брата Дуана.

Когда Кунье вызвал Шэнь Цяо на поединок, Дуан Вэньянь был тем, кто доставил ему письмо с вызовом. Поэтому личность Шэнь Цяо для него не была секретом.

Сам Дуан Вэньянь был старшим братом Кунье по боевым искусствам, но из-за того, что в его жилах текла ханьская кровь, его собственный статус в Тужуе был ниже, чем статус Кунье. Это было основной причиной, по которой Кунье был избран представителем их учителя Ху Лугу, а не он сам.

Дуан Вэньянь посмеялся:

– Видимо фраза “Величайший отшельник прячется в самых шумных местах” оказалась верной. Учитывая Вашу репутацию и статус, если бы Вы сообщили всем о своей истинной личности, боюсь, даже людям из Даосского храма Чуньянь пришлось бы отойти в сторону и уступить Вам место. Вам необязательно приходить на праздник под именем главы Янь. Кстати об этом, ходят слухи, что у Вас довольно близкие отношения с ним, Вас постоянно видят вместе. Хотите сказать это правда?

Никто из гостей не ожидал лицезреть сразу две драмы подряд, лишь посетив обычный праздник в честь дня рождения.

На мгновение зал наполнился перешептыванием. Все как один начали пристально разглядывать Шэнь Цяо. Даже Пулиужу Цзян, сидевший все это время рядом с ним, потерял дар речи и повернулся в сторону своего новоприобретенного знакомого.

После того как Шэнь Цяо упал со скалы, ни он сам, ни его труп так и не были найдены. Людям казалось, что он чувствовал позор за унижение горы Сюаньду и слишком стыдился вернуться обратно в школу, поэтому глава Шэнь скрыл свою личность и сбежал глубоко в горы. Вот только к всеобщему удивлению, он объявился на дне рождении аристократической семьи в Северном Чжоу.

Ли Цинью изучал его внимательнее остальных. Глубоко в душе он был крайне разочарован.

Прежде чем отправиться на гору, он был очень огорчен тем, что не сможет сразиться с Шэнь Цяо. При виде его болезненного и истощенного тела, Ли Цинью еще больше расстроился. Только в этот раз его расстраивала не потеря соперника, а то, что этот соперник уже не был достоин зваться таковым.

Шэнь Цяо продолжал молчать. Он не ответил ни на один из вопросов Дуан Вэньяна.

Вздохнув, Леди Цинь сняла кольцо и дала его сыну:

– Это кольцо изначально принадлежало Ху Лугу. Много воды утекло с тех пор. Пускай вещи остались прежними, сами люди уже давно изменились, как и ситуация в мире. Я обязана вернуть это кольцо его законному владельцу. Вот, бери.

Она была рождена в знатной семье, однако она не только покинула дом, чтобы обучаться в Тужуе, но и имела близкую связь с великим мастером Ху Лугу. С самого детства Су Вей и Су Цяо были уверены в том, что их мать обычная приличная дама из высшего общества. Ее отношения с их отцом были необычайно нежными и гармоничными. Теперь же, исходя из чувств вложенных их матерью в последние слова, им показалось, что отношения между ней и Ху Лугу выходили далеко за рамки “ученицы и учителя”.

Теперь Ху Лугу выглядел еще более эксцентричным. Потеряв столь важную вещь, он откладывал ее возвращение так долго и отказывался приходить вплоть до этого самого дня, тридцать лет спустя, когда Дуан Вэньянь объявился на пороге семьи Су и наконец открыл всему миру правду.

Су Цяо не нравилось знать правду, однако прямо сейчас он не мог просто взять и начать расспрашивать свою мать о подробностях. Поэтому все, что ему оставалось, это отдать кольцо одному из слуг и приказать передать его Дуан Вэньяну.

Дуан Вэньянь принял кольцо и отдал честь в тужуйской манере:

– Премного благодарен Леди Цинь за ее принципиальность в данном вопросе. С этой реликвией я могу спокойно вернуться и отчитаться перед покойной душой моего Учителя.

Леди Цинь спросила:

– Как Ху Лугу скончался?

Дуан Вэньянь вздохнул:

– Мой Учитель отправился медитировать за закрытыми дверями, чтобы найти озарение и баланс между Небесами и человеком. Он сообщил нам, что уединится на три года, и все это время никто не должен беспокоить его. Кто бы мог подумать, что по прошествии этих лет, когда мы придем проверить его состояние, то застанем Учителя уже мертвого в сидячей позе!

Те присутствующие, которые были в возрасте, еще помнили времена, когда амбициозный Ху Лугу сметал одного мастера Центральных равнин за другим, пока его не остановил Ци Фэнге. Как жаль, что даже судьба величайших мастеров заключается в том, чтобы в итоге превратиться в прах и быть развеянными по ветру.  И неважно насколько жестокими и героическими будут будущие внутренние споры и конфликты как в политике, так и в мире боевых искусств, это уже не имеет никакого отношения к двум мастерам Ци Фэнге и Ху Лугу.

Все гении и таланты в конце концов уходили с ветром, оставляя за собой лишь сожаления и вздохи.

Леди Цинь молчала. Никто не знал, что было у нее на уме.

Су Вей и Су Цяо, ненавидящие Дуан Вэньяна за то, что тот испортил юбилей их матери, уже даже не пытались проявлять вежливость:

– Ты уже получил кольцо, убирайся прочь!

– Господа, не надо спешить вышвыривать меня на улицу. Есть еще одна причина, по которой я здесь. Я хотел бы спросить вас об одном человеке.

Су Цяо казалось, что он хотел еще больше усугубить положение его матери, поэтому он лишь холодно отрезал:

– У нас нет того, кого ты ищешь!

Дуан Вэньянь улыбнулся ему:

– Второй молодой господин семьи Су, как вы можете отрицать, даже не узнав всех деталей? Не волнуйтесь, я не собираюсь доставлять Леди Цинь проблем. Раз уж я получил кольцо и исполнил последнюю волю Учителя, мне больше незачем беспокоить ее. Я ищу этого человека по велению хана Таспара.

Су Вей возразил ему:

– Тогда тебе надо обратиться к Его Высочеству по этому вопросу. Резиденция Су лишь небольшое поместье, и твое присутствие здесь излишнее! Стража! Вывести его!

– Подождите секундочку! Князь Меияна, у Вас есть сестра, которая замужем за Юань Сюня? Он и Тужуй уже множество лет непримиримо враждуют. Теперь, когда оба наших государства сформировали альянс, наш хан приказал мне привести Юань Сюна и его семью обратно в Тужуй для наказания. Я хотел бы попросить князя Меияна передать их мне!

Лицо Су Вея еле заметно дрогнуло.

Та, о которой говорил Дуан Вэньянь, была его двоюродная сестра и ее семья. С тех пор как ее супруг Юань Сюн серьезно оскорбил Тужуй, они боялись, что люди Тужуя воспользуются альянсом и придут за ними, поэтому они сбежали в особняк Су. Су Вей в тайне приютил их, однако неожиданно для него Дуан Вэньянь разузнал об этом и прибыл забрать их.

– Я не знаю, куда они направились. Если ты ищешь кого-то, тебе придется искать их самому! Они никак не связаны с семьей Су!

Дуан Вэньянь ответил:

– Я попрошу князя Меияна не ставить меня в затруднительное положение. Лишь из-за бывших отношений Леди Цинь и моего Учителя, я лично пришел сюда и не стал напрямую обращаться к Императору. Если бы я вместо этого сначала отправился к Императору Чжоу, боюсь Ваша семья была бы сильно опозорена.

Су Цяо был в ярости:

– Ты нарочно выбрал день рождения моей матери, чтобы явиться и предъявлять претензии! Сначала ты просил кольцо, и мы дали его тебе. Теперь ты снова ставишь свои требования? Думаешь мы боимся тебя?! Тебе было сказано, что их здесь нет. Проваливай!

Улыбка на лице Дуан Вэньяна тут же пропала. Он нахмурился и угрожающе взглянул на Су Цяо, после чего медленно произнес:

– Я слышал, что второй молодой господин семьи Су является учеником Даосского храма Чуньянь, поэтому предположу, что твои боевые навыки должны быть непревзойденными. Раз уж нам посчастливилось встретиться сегодня, я хотел бы получить наставление от тебя!

Су Цяо усмехнулся:

– Вот как! Наконец ты раскрыл свои истинные помыслы. Ты злонамеренно прибыл на праздник, чтобы доставить нам неприятностей, хоть и продолжал упорно делать вид, что ты белый и пушистый! Если что, ты сам пришел к нам и попросил моего наставления, потом не ходи и не плачься своему хану, если ты погибнешь или станешь калекой!

Только-только закончив свою речь, он тут же атаковал Дуан Вэньяна.

Он не просто так бросился вперед сломя голову. Это движение было частью его боевой техники. Сами движения были настолько непринужденными, уверенными и невероятно красивыми, что смотрящие со стороны ахнули в изумлении.

Встретившись с техникой Су Цяо, подобной цветку в раю, Дуан Вэньянь не паниковал и не суетился, более того он даже не собирался уклоняться. Он подождал пока свет меча его противника окажется прямо перед ним, после чего Дуан Вэньянь направил свою безоружную руку прямо в центр этого света.

Соприкоснувшись с мечом, мало того, что его рука не пострадала, она даже остановила направленный на него меч.

Публика неотрывно наблюдала за битвой, поэтому она тут же лицезрела как Дуан Вэньянь голыми руками остановил лезвие меча Су Цяо. Схватив лезвие двумя пальцами, он немного развернул свое запястье. Со стороны могло показаться, что он не прикладывал никаких усилий, однако металлическое лезвие затряслось и издало звонкий хруст.

Меч Су Цяо почти что вылетел у него из рук.

Он не мог поверить своим глазам.

Его искусство не шло в сравнение с искусством его младшего брата по боевым искусствам Ли Цинью, однако он все равно считался одним из первоклассных мастеров мира боевых искусств. Он еще никогда не вступал битву, где его побеждали еще в самом начале сражения, не прикладывая при этом каких-либо усилий.

Лишь потому, что перед ним был ученик Ху Лугу, неужели они находились на таком разном уровне?

Су Цяо не мог принять данный факт. Он сменил тактику и более не колебался. Вместо этого он убрал руку и отошел на несколько шагов назад, прежде чем совершить резкий разворот от колонны. Свет меча напитавшись его истинным ци, был вновь направлен на Дуан Вэньяна, в то время как его рука, точно также наполненная его истинной ци, направилась в сторону врага параллельно с мечом.

– Это комната слишком мала для нас! - Дуан Вэньянь не стал принимать на себе этот удар. Вместо этого он откровенно рассмеялся и выпрыгнул наружу.

Су Цяо отправился вслед за ним, не желая спускать ему подобное с рук. Оба перенесли свою битву во двор поместья, свет меча тут же засиял во все стороны, окружая улицу давящей убийственной аурой. Гости естественно последовали за ними во двор.

Меч Су Цяо был подобен обильной реке, поглощающей небо и землю, устремляясь вперед, в то время как его противник был безоружен, рискованно, уклоняясь от лучей света его меча. Его положение казалось нестабильным, однако тот вновь и вновь уклонялся от атак, цепляясь за жизнь. Для наблюдателей эта сцена была завораживающей, однако нашлись и те, вроде принцессы Циньду, которые предпочли остаться внутри и успокоить Леди Цинь.

Новички наблюдали за драмой, в то время как профессионалы пристально наблюдали за битвой. Мастера с высокими навыками боевых искусств заметили, что каждый шаг Дуан Вэньяна был полон риска, однако именно он доминировал в этом поединке.

Пулиужу Цзян удивленно вздохнул и прошептал Шэнь Цяо:

– Похоже это Дуан Вэньянь притесняет второго молодого господина Су, а не наоборот.

Шэнь Цяо кивнул:

– Мне тоже так кажется.

Пулиужу Цзян был удивлен ответом своего собеседника:

– Ты можешь видеть?

Шэнь Цяо ответил с улыбкой:

– Я не могу видеть, но я могу слышать.

– Как?

– Движение его меча, его истинной ци, его шагов и даже его дыхания - все они имеют свой собственный звук. У слепых людей обычно куда более острый слух. Дуан Вэньянь лишь изучает техники храма Чуньянь, поэтому он не торопиться побеждать. К несчастью, Су Цяо не осознал этого и попался в его ловушку.

Шэнь Цяо и Пулиужу Цзян были не единственными присутствующими, кто понял это. Однако, так как победитель еще не был предопределен, если бы кто-то вмешался сейчас, то, во-первых, это бы стало нечестной схваткой, во-вторых, репутация Су Цяо несомненно пострадала бы. Именно поэтому, даже его брат Ли Цинью решил подождать результатов битвы.

Услышав такой ответ, Пулиужу Цзян небрежно спросил:

– Они оба ученики Ху Лугу. По сравнению с Дуан Вэньяном, что из себя представляет Кунье?

Лишь обронив эти слова, он понял, что подобный вопрос было неприлично задавать, и тут же поспешно добавил:

– Я не нарочно затронул больную тему брата Шэня!

Шэнь Цяо посмеялся:

– Не волнуйся об этом. Пускай Кунье силен, а его техника боя куда более свирепая и жестокая, он не владеет ею также свободно как Дуан Вэньянь. Боюсь, Дуан Вэньянь точнее понял эссенцию стиля их учителя, и он куда способнее, чем Кунье.

Услышав подобный ответ, Пулиужу Цзян стал серьезнее:

– Если это так, боюсь, что он пришел сюда не только за кольцом и семьей двоюродной сестры семьи Су, но и для того, чтобы заявить о себе!

Шэнь Цяо кивнул:

– Я тоже пришел к этому выводу.

Из-за Су Цяо, многие гости, прибывшие на праздник, были мастерами мира боевых искусств, включая мастеров нового поколения вроде Ли Цинью, который уже мог претендовать на строчку в списке десяти лучших. Если сейчас Дуан Вэньяну удастся победить его, это будет означать, что он достиг куда более высокого уровня, чем эти люди. Подобный исход будет не менее ошеломляющим, чем исход битвы между Кунье и Шэнь Цяо.

Люди Тужуя действовали осторожно и последовательно. Они объединились с Северным Чжоу, и в то же время сохраняли связь с Северным Ци. С одной стороны они помогали Чжоу готовиться к войне с Ци, а с другой - предлагали Ци свою помощь в поисках убежища в Тужуе. Со стороны могло показаться, что они были нерешительными и находились в двояком положении, однако из-за большой боевой мощи, ни Ци, ни Чжоу не осмелились оскорблять Тужуй. Именно поэтому те, в свою очередь, не собирались скрывать своих истинных амбиций.

Теперь же новое поколение мастеров Тужуя один за другими вторгались в Центральные равнины, планируя закончить то, что начал Ху Лугу. Сначала Кунье вызвал Шэнь Цяо на поединок, чтобы заработать себе имя, и заодно унизить гору Сюаньду. Теперь Дуан Вэньянь прибыл в резиденцию Су, чтобы сразиться с присутствующими мастерами. Если бы Кунье не проиграл несколько раз Янь Уши, кто знает, может быть их уже поглотило тщеславие и высокомерие.

Пока они разговаривали, Дуан Вэньянь неожиданно рассмеялся, и все созданные лучи света тут же рассеялись. С приглушенным стоном, Су Цяо рухнул с крыши прежде, чем наблюдавшие за битвой успели осознать какой прием использовал противник.

– Брат! - Су Вей тут же выбежал и приподнял его. - Ты ранен?

Су Цяо покачал головой. Его лицо сморщилось от боли, однако он не подал звука.

Дуан Вэньянь непринужденно спрыгнул с крыши вслед за ним. Он никому не нравился, однако все признавали его силу.

Су Вей крикнул:

– Дуан Вэньянь! Ты перегнул палку! Думаешь никто в семье Су неспособен остановить тебя?!

Дуан Вэньянь усмехнулся:

– Князь, Вы ошибаетесь. Это Ваш младший брат напал на меня первым, как Вы можете обвинять меня в этом? Если Вы согласитесь отдать мне Юань Сюна и его семью, я обещаю покинуть Вас и более никогда не беспокоить.

– Какая наглость! Мы пошли на столько уступок, однако ты продолжаешь давить на нас и пользоваться нами! Раз дело дошло до такого, покажи мне, чему тебя обучил Ху Лугу! - Из особняка показалась Леди Цинь. Ей было уже пятьдесят, однако из-за того, что она практиковала самосовершенствование, возраст не отражался на ее лице. Многим даже казалось, в ее довольно молодой внешности были заметны утонченные нотки элегантность и зрелость, что придавало ей лишь большей красоты.

Дуан Вэньянь пожаловался:

– Кстати об этом, наверное я должен был обращаться к Вам как к старшей сестре. К несчастью, после того как Вы сбежали из Тужуя с кольцом, Учитель исключил Вас из учеников. Ходят слухи, что в те дни Учитель был очень сильно привязан к Вам и даже собирался передать Вам свою мантию. Но Леди Цинь очаровала Учителя своей красотой, похитила кольцо и сбежала. Вспоминая прошлое, разве Вы не чувствуете вины за содеянное?

– Заткнись! - услышав как он упрекал их мать, братья Су естественно разозлились.

Однако вместо этого Леди Цинь лишь холодно и надменно улыбнулась ему:

– Кто давал такому юнцу право высказываться о былых отношениях между мной и Ху Лугу?! Неужели Тужую так сильно не хватает талантов, раз Ху Лугу принимал к себе учеников, способных лишь сражаться на словах?

Она обратилась к Су Вею:

– Принеси мне меч брата!

Прежде чем Су Вей успел дернуться с места, кто-то вмешался:

– Леди Цинь, Вам не нужно опускаться до того, чтобы спорить с тужуйским варваром. Нет никаких причин беспокоить Вас. Раз он напал на ученика Даосского храма Чуньянь, представитель храма должен лично закончить этот спор.

Тем, кто вмешался в их конфликт, был Ли Цинью. Его лицо было безэмоциональным, даже безразличным, а его голос был абсолютно спокоен, без малейшего намека на желание убить противника.

Однако именно это насторожило Дуан Вэньяна. Он внимательно изучил Ли Цинью, а затем сказал:

– Наверное, это ты тот самый мастер Ли, второй Нефрит Цинчэна. Из того, что я вижу, твой старший брат не стоит даже одного твоего пальца. Какая жалость, что тебе приходиться делить титул с кем-то вроде него!

Ли Цинью проигнорировал его провокацию. Он лишь достал свой меч из ножен, и кончик его клинка почти что соприкоснулся с землей. Его запястье казалось было одновременно напряженно и расслабленно. В самой его стойке было что-то небрежное и вялое, словно он не воспринимал своего противника всерьез, будто бы он все также стоял в стороне и наблюдал за происходящим.

Лицо Дуан Вэньяна тут же потемнело. Незаметно для всех в его руке появился кнут. Сам кнут был черным и тонким. Было сложно понять из чего он был сделан. Этот кнут выглядел довольно тусклым и даже прозрачным, однако в то же время абсолютно обыденным.

Пулиужу Цзян не понимал в чем подвох. Он понизил голос и обратился снова к Шэнь Цяо:

– Брат Шэнь, что такого особенного в этом оружии?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Я не вижу четкой картины. Что это за оружие?

Пулиужу Цзян описал оружие Дуан Вэньяна ему.

Шэнь Цяо подумал какое-то время, после чего пробормотал:

– Если мое предположение верно, этот кнут сделан из промоченной в секретном растворе племени Миао кожи аллигаторов Южного моря. Это оружие очень крепкое, и не каждое лезвие способно разрезать его.

Пулиужу удивленно охнул:

– Значит это действительно великое сокровище. Похоже теперь господин Ли наконец встретил себе достойного соперника!

Не только он, но и все остальные подумали о том же. Назревала грандиозная битва, разве это не захватывало дух?

Как только Пулиужу Цзян закончил свое предложение, Ли Цинью сделал свой ход.

Он атаковал абсолютно иначе, чем Су Цяо.

Су Цяо был быстр и свиреп. Он хотел победить противника своей скоростью, окружая врагов светом меча, не оставляя им путей отступления. Подобный стиль боя мог сокрушить его противников даже морально, и подобная техника была очень эффективной против тех, кто был слабее Су Цяо. Однако такому мастеру как Дуан Вэньянь, чье истинное ци было подобно металлу, не составило труда проигнорировать энергию меча Су Цяо и атаковать мастера напрямую.

В сравнении с ним, Ли Цинью двигался значительно медленнее, словно не происходило ничего опасного. Смотрящим показалось, что он лишь направил лезвие меча вперед и немного повернул его. Кончик его меча даже не был нацелен на Дуан Вэньяна, а смотрел вниз на землю. Это движение было таким незамысловатым, словно медленно распускающийся бутон под лучами солнца.

Однако сам Дуан Вэньянь видел гораздо больше. Вместе с этим поворотом лезвия, истинная ци перешла от самого Ли Цинью на кончик его меча, а затем на саму землю, поднимая серые камни вымощенной дороги в воздух одним взрывом. Дорога тут же пошла трещинами, а обломки камней вперемешку с пылью были направлены прямо в его сторону.

В это же время, прежде чем Дуан Вэньянь сделал свой ход, Ли Цинью подпрыгнул в воздух. Он стал одним целым со своим мечом, превращаясь в белую вспышку света. Словно никакого барьера из истинной ци вокруг Дуан Вэньяна не существовало, сопровождаясь фиолетовыми и синими вспышками молний, Ли Цинью прошел сквозь его защиту!

От медленного к быстрому, от поэтапности к стремительности, эти изменения произошли за долю секунды. Любой, кто не уделял достаточно внимания битве, не понял бы случившегося.

Дуан Вэньянь взмахнул своим кнутом и атаковал своего противника и его меч напрямую.

Два потока истинного ци столкнулись друг с другом, словно два короля противостоящих друг к другу. На мгновение поднялся вихрь, как будто набежала буря, грозящая перевернуть моря. Было лишь два исхода - кнут Дуан Вэньяна разломает меч Ли Цинью на мелкие кусочки или энергия меча Ли Цинью разрубит кнут Дуан Вэньяна.

Однако, к всеобщему удивлению, кнут Дуан Вэньяна промахнулся. Остальные в это время смотрели на то, как Ли Цинью чуть не попался на тень, отбрасываемую кнутом, однако этой тени не удалось окутать того полностью. Вместо этого, его фигура размылась, и он сам неожиданно оказался слева, справа и позади Дуан Вэньяна. Все три “Ли Цинью” повторили одно и то же движение - направили кончики своих мечей на противника.

Только после этого Шэнь Цяо и остальные услышали чье-то тихое восхищение:

– "Намерение меча"! Ли Цинью достиг стадии "Намерения меча"!

Глава 33 - Ищешь пристанище у главы Янь… Даже уличные псы живут достойнее тебя!

В искусстве меча было четыре стадии - “Энергия меча”, “Намерение меча”, “Сердце меча” и “Душа меча”.

Когда новички видят, как мастер наполняет свой меч истинной ци, и эта энергия становиться частью этого меча, им кажется, что он достиг непревзойденных навыков, хотя на самом деле этот человек достиг лишь первой ступени искусства владения мечом.

Разумеется не все способны достичь даже первой ступени. Некоторые мастера тратили на это всю свою жизнь, но так и не овладевали “Энергией меча”. Многие из таких мастеров до сих пор надеются одолеть своих противников лишь с помощью техник и движений. Шэнь Цяо тоже не легко далось овладеть следующей ступенью. “Намерение меча” проявилось лишь тогда, когда он был на волосок от смерти из-за внезапной атаки Янь Уши после побега от Му Типо.

Раз Ли Цинью смог достичь второй стадии в таком раннем возрасте, ни у кого не оставалось сомнений, каким врожденным талантом к боевым искусствам он обладал.

Однако, исходя из увиденного сейчас, ранее Ли Цинью мог проиграть Юй Аю лишь в двух случаях - он был еще неопытен в обращении с “Намерением меча” или он достиг этой ступени лишь в это самое мгновение.

Несмотря на это, одной фразы “Намерение меча” было достаточно, чтобы все посмотрели на Ли Цинью немного иначе.

Помимо его учителя Йи Бичэня, уже считавшегося одним из десяти величайших мастеров, теперь появился и Ли Цинью. Рассвет Даосского храма Чуньянь был неизбежен.

Дуан Вэньянь не собирался ему проигрывать. Вместо того чтобы пробовать угадать, какая же из этих иллюзий была настоящим Ли Цинью, он решил ударить кнутом об землю и использовать ударную волну, чтобы подпрыгнуть высоко в воздух. Он запрыгнул на ветвь соседнего дерева, а его кнут обернуться вокруг ствола. Не успел Дуан Вэньянь коснуться дерева, как он тут же оттолкнулся от него и развернулся в воздухе, тем самым на огромной скорости запустив себя прямо в сторону Ли Цинью. Бесчисленные тени создаваемые его кнутом тут же заполнили все пространство вокруг него!

Прежде чем сам Дуан Вэньянь оказался рядом с противником, его истинная ци, слившись с тенями от ударов кнутом, уже охватила все пространство под ним. Теперь было уже неважно, какая же из проекций Ли Цинью вовсе не была “проекцией”. Все что оставалось Ли Цинью, это как-то пробиться сквозь этот “купол”, который Дуан Вэньянь построил вокруг него, чтобы не уступить тому в битве.

Однако, как и сам тужуец, его истинная ци была уверенной и решительной, и в то же время она была безрассудной и властной. Казалось, будто бы она была повсюду, и снова, словно кто-то пытался взобраться на заледеневшую гору или поймать антилопу, прячущуюся в густом лесу, было неясно с чего начать. Его ци пробиралась сквозь все мельчайшие бреши, но ее след оставался неуловимым. Его истинной ци просто нельзя было противостоять.

Под властью истинных ци обоих мастеров, все листья и ветки во дворе стали кружиться вокруг них, закрывая зрителям весь обзор.

Никто не знал, что чувствовали эти двое прямо сейчас, однако нервы всех остальных были на пределе.

Мастера храма Чуньянь знали, что Ли Цинью был невероятным мастером меча, но они все боялись непредвиденных обстоятельств, особенно этого боялся Су Цяо. Он только что сражался с Дуан Вэньяном и не по наслышке знает его силу. Он не был уверен в том, сможет ли его брат одержать победу над врагом.

Если Дуан Вэньянь сейчас одолеет Ли Цинью, больше не останется никого из присутствующих, кто смог бы стать ему равным соперником. При таком исходе, он сможет без каких-либо проблем забрать двоюродную сестру Су Вея и ее мужа. Если такое произойдет, это несомненно поднимет боевой дух Тужуя и противоположно повлияет на Центральные равнины. Скорее всего именно это и стало причиной, по которой Дуан Вэньянь выбрал именно этот день.

Как только Су Цяо подумал об этом, вихрь из листвы остановился и упал на землю.

Оба мастера стояли лицом друг к другу. Ли Цинью стоял на том же месте, с которого он начал первый выпад, однако его меч спустя мгновение рухнул недалеко от него, в то время как кнут Дуан Вэньяна все еще был в его руке.

Они оба выглядели нормально, без каких-либо видимых ранений. Выражение лица Ли Цинью было таким же безэмоциональным, и сам Дуан Вэньянь ничуть не изменился.

Зрители были немного смущены.

Дуан Вэньянь первым разразился смехом и сказал:

– Как я ожидал, господин Ли заслуживает своей репутации. Достигнуть стадии “Намерения меча” в таком юном возрасте, твои будущие возможности безграничны. Я согласен принять свое поражение!

Ли Цинью ответил на это спокойно:

– Я не гожусь тебе в соперники. Мне больше нечего сказать.

Все были поражены их беседой, их глаза бегали от Дуан Вэньяна к Ли Цинью и так по кругу.

Один сказал “я готов признать поражение”, а второй - “я тебе не соперник”. Так кто же все таки победил? А кто проиграл?

Дуан Вэньянь посмеялся снова:

– Я пришел сюда за семьей Юань Сюна, однако мне выпал шанс обменяться опытом с самым известным юным талантом молодого поколения. В этот раз мой путь сюда можно считать не напрасным!

Сие Сиан неожиданно прервал его:

– Если брат Дуан желает продолжить, Институт Линчуань с радостью преподаст ему урок.

Дуан Вэньянь обернулся к говорящему. Сложив руки за спиной, он ответил ему надменно:

– Оу? И что же Институт Линчуань может мне сделать? Я бы подумал над этим предложением, если бы сам Жуян Кехуи вызвал меня на поединок, но ты мне точно не соперник. Я слышал, что здесь сегодня соберутся талантливые мастера. Институт Линчуань, Даосский храм Чуньянь, школа Люхэ - все они довольно знамениты на Центральных равнинах. К моему удивлению, все это лишь пустая болтовня. Из всех присутствующих, лишь господин Ли достоин быть моим противником, об остальных даже думать жалко. - Он остановился на мгновение, а затем продолжил. - Чуть не забыл. Еще же есть глава Шэнь. Ваши навыки могли бы быть куда лучше, чем их, вот только таковыми они были до Вашего поражения в битве с моим младшим братом. Сейчас Шэнь Цяо словно “тигр без своих клыков”. Вроде вы так выражаетесь на Центральных равнинах? Ах, да, было еще “если тигр спустился на равнины, даже собаки могут притеснять его”. Посмотрите на себя сейчас. Вы не только не можете вернуться на гору Сюаньду, Вам даже приходиться искать пристанища у главы Янь. Даже уличная собака живет более достойной жизнью, чем Вы. Если бы я был на Вашем месте, я бы не смог жить, и скорее всего уже давно покончил бы с собой со стыда!

На его лице сияла улыбка, однако его глаза источали холод и безразличие, когда он смотрел на Шэнь Цяо.

Очевидно, что тот больше не был в его глазах “противником”, скорее незначительным “прохожим” или даже “мусором”.

Прямо сейчас Дуан Вэньянь открыто и публично поливал Шэнь Цяо грязью. Пулиужу Цзян про себя подумал, что не смог бы вот так принять его слова, если бы они были сказаны в его адрес. Но Шэнь Цяо спокойно стоял на своем месте с такой смиренностью и послушанием, словно он вообще не слышал его слов. Кому-то даже могло показаться, что он просто уснул стоя. Такой уровень совершенствования и выдержки был просто поразителен, однако именно из-за этого, многие смотрели на него свысока.

Сие Сиан мог абсолютно спокойно смотреть на то, как Дуан Вэньянь оскорблял Шэнь Цяо, однако он не мог проглотить оскорбления в адрес его школы. Исходя из слов тужуйца, лишь храм Чуньянь был достоин выступать против него, все остальные были ничем не примечательны. Сие Сиан усмехнулся и уже собирался показать ему на практике, как сильно он ошибался.

Однако в их конфликт вмешался Су Вей:

– Дуан Вэньянь, ты превратил день рождения моей матери в свою личную тренировочную площадку и принес уже достаточно проблем. Раз ты пришел как представитель Ее Высочества, я несомненно сообщу о случившемся Императору и потребую с него справедливости. Теперь, я прошу тебя незамедлительно покинуть это место!

Дуан Вэньянь от души посмеялся:

– Я уже испробовал на себе “Намерение меча” господина Ли. Даже если бы князь Меияна не приказал мне уйти, я бы все равно попрощался с вами. Но думаю мы все очень скоро встретимся вновь!

Как только он озвучил последнее слово, Дуан Вэньянь тут же развернулся и покинул резиденцию Су. Не выдержав такой наглости, Сие Сиан прокричал:

– Стой! Сие Сиан из Института Линчуань просит брата Дуана оценить его мастерство!

Еще не докричав свое требование до конца, он уже расчехлил свой меч и, превратившись во вспышку семицветного света, прыгнул в сторону Дуан Вэньяна.

Однако тот ожидал такого исхода. Даже не обернувшись, Дуан Вэньянь отскочил от земли и прыгнул на крышу, исчезая без следа, оставив после себя лишь четкий смешок:

– Господин Сие хочет поднять свою репутацию за мой счет, но прошу меня извинить, я не хочу помогать Вам. Я подожду, пока Вы достигните стадии “Намерения меча”! Хахаха!

Сие Сиан потерял свою цель. У него не осталось выбора, как убрать свой меч и вернуться на место, с ненавистью глядя в ту сторону, где скрылся Дуан Вэньянь.

С другой стороны кто-то обеспокоенно спросил:

– Господин Ли, с Вами все в порядке?

Все тут же повернулись в сторону голоса. Ли Цинью достал платок и откашлял немного крови. Он отрицательно покачал головой:

– Я в порядке, это всего лишь небольшие внутренние повреждения. Пару дней отдыха будет более чем достаточно.

Только после этого все остальные поняли, что тот имел в виду под “я ему не соперник”. Если даже сам Ли Цинью достигший стадии “Намерения меча”, не был соперником Дуан Вэньяну, кто тогда мог противостоять этому тужуйскому мастеру? Неужели он станет вторым Ху Лугу?

Они все смотрели друг на друга с бледными, испуганными лицами.

Сие Сиан почувствовал как на душе у него потяжелело.

Он верил, что у него были неплохие данные. На протяжении нескольких лет он много путешествовал по миру, и противники, с которыми он встречался на своем пути, ввели его в заблуждение, что даже если он и не был достоин строчки в списке десяти лучших мастеров, он находился недалеко от нее. Однако, к его неожиданности, талантливые мастера один за другим стали появляться из ниоткуда. Сначала появился Ли Цинью, который уже овладел второй ступенью - “Намерением меча”. Потом появился Дуан Вэньянь, которые даже превосходил Ли Цинью по силе. Есть поговорка “Молодое поколение заменяет старое”, однако в случае с нынешним поколением, юные таланты уже начали заменять тех, кто слегка постарше, словно облака начали расходиться и открывать взору новые вершины.

Он почувствовал себя подавленным. В это же время Ли Цинью направился в сторону к Шэнь Цяо:

– Глава Шэнь.

– Шэнь больше не глава школы. Господину Ли нет нужды обращаться ко мне в такой манере.

Ли Цинью проигнорировал его слова и продолжил:

– Я уже достиг стадии “Намерения меча”, однако я все еще уступаю Дуан Вэньяну. Неужели его младший брат Кунье сильнее Дуан Вэньяна?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой и ответил:

– Кунье силен, но он не превосходит своего брата.

– В прошлом, Ци Фэнге был лучшим мастером во всем мире. Я всегда пытался сравняться с его мастерством и мировоззрением. Однако, глава Шэнь, как его наследник, Вы не смогли даже победить Кунье.

Шэнь Цяо ничего не ответил на это.

Ли Цинью тихо вздохнул:

– “Когда ты был рожден, я не был. Когда я был рожден, ты был уже стар”. Какая жалость, что я не смог лично лицезреть силу и мастерство Ци Фэнге! Однажды я думал, что на горе Сюаньду найдется его достойный приемник, способный продолжить его наследие, но какая жалость… Какая жалость!

Его лицо было все также безразлично, однако в его последних словах были слышны ноты истинного, неподдельного сожаления.

Этот человек следовал по пути боевых искусств, основываясь на принципе честности. Он никогда не унижал тех, чьи способности были обычными и тех, кому не посчастливилось учиться под руководством выдающегося учителя. По мнению Ли Цинью, у Шэнь Цяо было и то, и другое. Он был одарен врожденным талантом и достойным обучением, однако он все равно окончил свой путь подобным образом. Поэтому он не мог не смотреть на него с презрением, в его разочаровании даже были видны следы гнева.

Сначала презрение со стороны Дуан Вэньяна, затем разочарование Ли Цинью, не говоря уже о всех двусмысленных и лицемерных взглядах от остальных. Любой с гордостью и мужеством, если бы не разозлился, то уж точно почувствовал бы себя неуютно и попытался покинуть это место как можно скорее.

Однако Шэнь Цяо смог вытерпеть то, чего не могли обычные люди, а может он вовсе ничего не терпел. Он стоял непоколебимо, его лицо, как всегда, спокойное. Более того, он даже кивнул и согласился со словами Ли Цинью:

– У Учителя были действительно исключительные таланты, и не все могли сравниться с ним. Жаль, господину Ли не выпало шанса встретиться с ним, когда он был жив. В противном случае со своим удивительным мастерством Вы бы несомненно понравились Учителю.

Даже Пулиужу Цзян зауважал выдержку Шэнь Цяо. Его посетила мысль, что он не смог бы так грамотно уладить конфликт и уклониться от осуждения Ли Цинью.

Ли Цинью видимо не ожидал от него подобной реакции. Он спросил ровным голосом:

– Вы действительно хороший человек, тогда почему Вы предпочли танцевать с дьяволом, отказавшись от себя?

Разумеется этим “дьяволом” был никто иной как Янь Уши.

Шэнь Цяо был главой Даосской школы, однако в результате случившегося, он связался с кем-то вроде Янь Уши, который в глазах других был никем иным, как злом во плоти.

Несмотря на это, глава демонической школы Янь Уши, как считали все другие мастера, по факту был Младшим советником самого наследного принца, и этот титул ему назначил сам Император. Пулиужу Цзян нахмурился. Прежде чем Шэнь Цяо смог что-либо ответить, он прервал его:

– Навыки господина Ли превосходные, и Цзян очень уважает Вас за это. Однако, чем более талантлив человек, тем более широкомыслящим и открытым он должен быть. Здоровье господина Шэня не в порядке, и к тому же он никоим образом не оскорбил Вас. Не думаю, что это правильный тон для кого-то из именитой школы, начинать беседу в такой агрессивной и провокационной манере.

Ли Цинью бросил недовольный взгляд на Пулиужу Цзяна. Он ничего не ответил, и более не задерживался рядом с ними. Он развернулся и уже собирался уйти, как Су Вей остановил его. Он сперва поклонился Ли Цинью, а затем сказал:

– Сегодняшний праздник превратился в разочарование из-за одного непрошеного гостя, и мы берем на себя всю ответственность. Я даже не знаю, как отблагодарить вас всех за то, что вы встали на нашу защиту. Мой брат ранен, поэтому боюсь нам придется отменить банкет. Я очень извиняюсь перед гостями и обещаю, мы организуем другой ужин в ближайшие дни, поэтому надеюсь вы все простите нас.

Случившееся выходило далеко за рамки представления каждого гостя. Разумеется они не стали бы винить в этом организатора, более того, все гости выразили свои соболезнования. Некоторые аристократы, близкие к семье Су, уже начали составлять отчет о случившемся, который они потом передадут Императору.

Другие же гости откланялись. В это время Ли Цинью был отведен одной из служанок Леди Цинь в сторону, чтобы обработать его раны и дать ему немного отдохнуть.

Пулиужу Цзян поинтересовался у Шэнь Цяо:

– Господин Шэнь, почему бы нам тоже не покинуть поместье?

Шэнь Цяо кивнул, однако прежде чем он успел ответить тому, случилась вполне ожидаемое.

– Прежде чем уйти, мне в голову пришла отличная идея. Раз уж Вы отказались предоставить мне Юань Сюна и его жену, я пожалуй для начала приглашу к себе Леди Цинь. Посмотрим, кто из них более важен для тебя - твоя мать или твоя двоюродная сестра!

Голос шел из далека, однако он был четким и звонким, словно говорящий находился совсем рядом. Эта техника голоса была еще сложнее, чем искусство Секретной Акустики - техникой, позволяющей доставлять свои слова сугубо одному конкретному человеку, находясь на большом расстоянии от него.

Лица Су Цяо и Су Вея побледнели от страха. У второго вообще не было никаких боевых навыков, а первый только что проиграл битву с Дуан Вэньяном. Его правая рука еще была временно онемевшей, однако без каких-либо размышлений он тут же вскочил и бросился в сторону своей матери.

Однако, прежде чем он успел приблизиться к ней, его неожиданно отбросило в сторону, и он тяжело рухнул на землю. Никто не мог сказать как именно тот поранился.

Никто не ожидал, что Дуан Вэньянь решит вернуться сразу после того, как он покинет резиденцию!

С другой стороны, если так подумать, он никогда не говорил, что отказывается от идеи забрать Юань Сюня и его жену. Поэтому случившееся было несомненно частью его плана.

В такой критический момент бесполезно играть со словами, обвиняя того в бесстыжести и подлости за то, что тот не сдержал своих слов. Будь это мир боевых искусств или Императорский суд, даже в мировой политической ситуации в целом, все всегда возвращалось к закону джунглей. Все достается сильнейшему.

В тот момент, когда Су Цяо был отброшен в сторону, Ли Цинью, Доу Яньшань, Сие Сиан и остальные тут же бросились сторону Дуан Вэньяна, чтобы остановить его.

Все эти люди были первоклассными мастерами в нынешним мире боевых искусств. Даже если между ними и десятью лучшими мастерами была разница, они все находились недалеко от заветных десяти строчек. Может быть они и уступали немного Дуан Вэньяну по одиночке, однако теперь несколько мастеров нанесли удары одновременно, они просто не могли промазать.

Вот только все они ошиблись.

Дуан Вэньянь не направлялся в сторону Леди Цинь. Он сменил свою цель на полпути, нацелившись прямо на Су Вея.

Леди Цинь как-никак была ученицей Ху Лугу в ранние годы. Пускай прошло много лет с тех пор, как она практиковала свои навыки, они не могли быть второсортными. Однако Су Вей был другим. Князь Меияна был сугубо ученым, ничего не ведающим в боевых искусствах. Движения Дуан Вэньяна были стремительными и непоколебимыми. У него в голове был план, а его слова были лишь приманкой.

Все мастера немного опешили, и сразу после они были отброшены слегка назад ударом его ладони. К тому времени, когда они приготовились вновь напасть на Дуан Вэньяна, тот уже почти схватился кончиками пальцев за горло Су Вея. Они просто не успеют спасти его.

Су Цяо вскрикнул:

– Брат!

Леди Цинь испуганно сорвалась:

– Не трогай моего сына!

Дуан Вэньянь удивленно охнул.

Не из-за Су Цяо или Леди Цинь, и даже не из-за Ли Цинью или других, успевших добраться вовремя.

Откуда ни возьмись его путь преградила бамбуковая трость.

Дуан Вэньянь неосознанно потянулся к ней, чтобы оттолкнуть в сторону, но та тут же ускользнула прямо из его рук. Эта трость была такой проворной, что не давала кому-либо встретить ее силой. В ее движениях чувствовалась истинная ци. Она не была властной, скорее мягкой, податливой и гибкой, принуждающей Дуан Вэньяна временно отпустить от Су Вея, сосредоточившись на внезапно появившемся противнике.

Встретившись с ним взглядом, Дуан Вэньянь не смог сдержать своего удивления.

Глава 34 - Она коснулась губами кончика его носа

Глаза Шэнь Цяо были все еще сомкнуты, его лицо было умиротворенным как тихая водная гладь. Со стороны могло показаться, что бамбуковая трость в его руках двигалась совершенно хаотично, не следуя какой-либо закономерности.

Встретившись с такой непредсказуемой техникой, Дуан Вэньянь не осмелился отнестись к этому легкомысленно. Его лицо стало еще темнее, чем при битве с Ли Цинью. В одно мгновение они успели обменяться сотнями ударов. С земли на крышу, с крыши на макушку дерева, их фигуры стремительно смещались с места на место. Иногда их орудия скрещивались на свету, иногда прячась в тени, одни их удары были щадящими, другие жестокими. Скорость, с которой они обменивались ударами, была настолько высока, что не все присутствующие мастера могли поспевать за их движениями.

Пока что Шэнь Цяо не подавал никаких признаков невыгодного положения.

Воспользовавшись тем, что Дуан Вэньянь был слишком занят, чтобы обратить на них внимание, некоторые люди семьи Су тут же окружили Су Вея. Су Цяо отправил кого-то отвести его мать и брата внутрь поместья, в то время как он сам остался снаружи, даже несмотря на свою боль.

Чем дольше они смотрели, тем более изумленными они становились, и среди них самым изумленным был Дуан Вэньянь.

Ранее Шэнь Цяо никак не реагировал ни на его насмешки, ни  на пренебрежение Ли Цинью. Не только Дуан Вэньяну, но и всем остальным казалось, что в нынешнем положении, Шэнь Цяо уже был уже практически сломлен. Его репутацию можно было восстановить, а вот вернуть его боевое мастерство - нет. Человеку без боевых навыков не было места в мире боевых искусств. Если ему надо было полагаться на чью-то защиту, неважно насколько могущественным был его покровитель, в глазах других он был лишь мусором. У любого в таком случае было “право” смотреть на него свысока.

Вот только так получилось, что этот “мусор” смог сделать то, чего не смогли сделать все остальные присутствующие - ему не только удалось остановить нападение Дуан Вэньяна, но и держаться с ним на равных.

Все тут же подумали, что глава горы Сюаньду все таки был главой величайшей Даосской школы под Небесами. Пускай теперь этот титул был под вопросом, Шэнь Цяо не просто так стал наследником Ци Фэнге.

Если уж речь зашла об этом, если его навыки почти равны навыкам Дуан Вэньяна, как он мог проиграть Кунье и дойти до такого? Неужели были другие причины и обстоятельства, о которых не знали остальные?

Всевозможные хаотичные мысли промелькнули в голове у людей, пока они все также не отрывали своих глаз от битвы, боясь проморгать хоть одну секунду. В чем они были точно уверены, так это в том, что это битва ничуть не уступала по зрелищности битве между Дуан Вэньяном и Ли Цинью.

Однако сам Шэнь Цяо вовсе не был таким расслабленным, как могло показаться зрителям.

Дуан Вэньянь был сильнее, а его боевое искусство превосходило навыки Кунье. Эти два факта были неоспоримы.

Единственная причина, по которой Шэнь Цяо удавалось держаться так долго против него, было лишь потому, что, во-первых, к нему наконец вернулась половина его изначальной силы, во-вторых, Дуан Вэньянь серьезно пострадал в битве с Ли Цинью, в-третьих, техники горы Сюаньду включали в себя законы Восьми триграмм, Астрологии Пурпурной Звезды и многих других астрологических школ. Все их движения были изысканными и непредсказуемыми. Дуан Вэньянь еще никогда прежде не сталкивался с подобным, поэтому естественно ему было трудно высчитать момент для атаки, и все что ему оставалось, это уклоняться и защищаться.

Их битва была зрелищной - удары кнутом Дуан Вэньяна сыпались один за другим, каждый из которых был подобен неудержимым раскатам грома. Его властное и нахальное истинное ци, наряду с проекциями самого кнута, были поочередно направлены на Шэнь Цяо. Давление со стороны противника постепенно возрастало. Шэнь Цяо был словно хрупкий, прекрасный фарфор, находившийся под напряжением - еще один удар, и он разобьется на осколки.

К всеобщему удивлению от следующего удара тужуйца, раскололся не он сам, а его бамбуковая трость. Ли Цинью тут же бросил свой меч “Осенних Вод” в руки Шэнь Цяо и крикнул:

– Возьмите его!

Шэнь Цяо уловил с какой стороны донесся крик, и, даже не повернув своей головы в ту сторону, он выпрямил свою руку и уверенно поймал меч. “Энергия меча” Шэнь Цяо тут же наполнила все лезвие, и меч одним взмахом  рассеял все девять проекций кнута Дуан Вэньяна!

Тысяча гор содрогнулись в этот самый момент. Подобно водам поглощающим каменистые склоны на своем пути, “Энергия меча” устремилась вперед с подавляющей силой, словно никто и ничто не могло ее остановить.

Дуан Вэньянь тут же переменился в лице. Ему пришлось бросить попытки защиты и просто отступить. Проекции кнута тут же исчезли, а на их месте возник луч белого света.

Этот луч не был “Энергией меча”, потому что он был одновременно неосязаемым и бесформенным. Более того, в нем не ощущалось присутствие истинного ци. Он бы легким и воздушным как шелковая лента, но в то же время он следовал за человеком по пятам словно живой. Нацелившись прямо на Дуан Вэньяна, этот луч ни на мгновение не желал упускать его.

– Что это? “Энергия меча”? - Жань Цзыцянь неосознанно спросил вслух.

– Нет, это “Воплощение меча” - ответил его старший брат Сие Сиан.

– Но почему оно отличается от “Воплощения меча” Ли Цинью?

– Воплощение меча Ли Цинью бесформенное, а у этого есть форма.

– “Бесформенное превосходит форменное”, значит Ли Цинью превосходит Шэнь Цяо?

На этот вопрос, Сие Сиан ответил ему встречным вопросом:

– “Воплощение меча” само по себе не имеет формы, так как же тогда “бесформенное превосходит форменное”? Если кто-то смог придать “Воплощению меча” материальность, значит этот человек уже достиг сути искусства меча и уже почти приблизился к стадии “Сердца меча”!

Жань Цзыцянь неожиданно понял, и его отношение к Шэнь Цяо практически мгновенно переросло из мягкой привязанности в глубокое восхищение.

В этот раз Дуан Вэньянь отступил на целых десять шагов. Однако несмотря на свою внешнюю мягкость и слабость, белое “Воплощение меча” ничуть не потеряло своей остроты. Оно наступало непоколебимо и беспрерывно, отказываясь отпускать противника.

Конец кнута Дуан Вэньяна столкнулся с “Воплощением меча” Шэнь Цяо. Конец редкого оружия изготовленного из кожи Южных морских аллигаторов и дюжины медицинских ингредиентов неожиданно оказался разрезан “Воплощением меча”!

Лицо Дуан Вэньяна слегка дрогнуло, когда он вытянул ладони, чтобы противостоять “Воплощению меча”. В одно мгновение, словно облака всплывающие из-за голых скал, или белому туману расползающемуся по реке, вода соприкоснулась с небом и слилась с ним в одном цвете, лишая возможности различить, где начало, а где конец.

Поднятая ветром волна тут же материализовалась в настоящую субстанцию и растеклась во все стороны. Абсолютно все, увидевшие это, побледнели и попытались отступить на пару шагов назад, прежде чем осознали, что этой волны на самом деле не существовало. Эта волна была материализованной формой его “Воплощения меча”!

Толпа вновь вернулась в чувство, однако они все еще могли ощутить прохладную влажность на своих лицах. Именно благодаря этому, они все осознали истинную мощь “Воплощения меча”.

Жань Цзыцянь счел это любопытным. Он не мог перестать тереть свое лицо. Как и ожидалось, оно было абсолютно сухим. Заметив это, Сие Сиан пояснил ему:

– Это потому что он еще не до конца освоил свое “Воплощение меча”. Если не достичь совершенства на этом уровне, нет никаких гарантий, что находящиеся рядом люди не попадут под его воздействие и не поранятся в итоге.

Жань Цзыцянь всегда почитал знания своего младшего брата. Услышав подобное объяснение, он спросил:

– Из того, что я видел, его истинное ци не соответствует силе “Воплощения меча”. Почему?

Сие Сиан согласился с ним, глазами все еще следуя за ходом битвы:

– Скорее всего он страдает от какого-то повреждения, заставившее его ци значительно поубавиться. Даже достигнув “Воплощения меча”, он не смог воспользоваться всем его потенциалом. Боюсь, он не продержится так долго.

Жань Цзыцянь тут же бросил обеспокоенный взгляд на Шэнь Цяо. Так как он был хорошего мнения о нем, разумеется он не хотел, чтобы тот проигрывал. Однако под многочисленными слоями света меча и проекций кнута, он не мог рассмотреть их лица.

Дуан Вэньянь был немного измотан. Конец его кнута был отрезан, и сам он все еще страдал от повреждений, полученный при битве с Ли Цинью. В этот момент он пожалел о том, что недооценил Шэнь Цяо. Хоть сила его истинной ци была еще слаба, его “Воплощение меча” было чрезвычайно яростным.

Не важно как много истинного ци было у Дуан Вэньяна, он просто не мог продолжать вот так выплескивать его наружу. Увидев, что свет “Воплощения меча” стал ярче, он испугался повторения подобной атаки, поэтому ему расхотелось продолжать бой. Он отказался от идеи атаковать и тут же отступил:

– Глава Шэнь заслуживает своего имени. Сейчас я немного занят, поэтому приду попросить Вашего совета чуть позже. Увидимся!

Никто не мог остановить его, даже если бы захотел. Несмотря на то, что он родился в Тужуе, он был невероятно одаренным в искусстве цингуна. Никто из присутствующих не мог опознать природу таких странных и вероломных движений.

Шэнь Цяо не стал следовать за ним.

Теперь он был единственным человеком сражавшимся одновременно  и с Кунье, и с Дуан Вэньяном.

Кунье был талантливым в боевых искусствах. Однако, если бы Шэнь Цяо не был отравлен ранее, то битва на пике Баньбу несомненно окончилась бы проигрышем младшего ученика Ху Лугу.

Однако Дуан Вэньянь был другим. Хоть Шэнь Цяо потерял свою силу, у него все еще был опыт и знания. Шэнь Цяо поистине удивило то, насколько устрашающим был его противник. Может быть все выглядело так, словно он выиграл в этой битве, однако Шэнь Цяо не смог нащупать предел этого человека. Если бы битва продолжилась, он бы несомненно проиграл ему, вот только к его счастью Дуан Вэньянь испугался и решил сбежать.

Он стоял на месте, пытаясь восстановить дыхание. Шэнь Цяо заметил, что “Воплощение меча” поглотило практически половину от половины его силы, и теперь он чувствовал себя настолько уставшим, что он еле стоял на ногах. От такого жалкого состояния, на лице Шэнь Цяо появилась еле заметная печальная улыбка.

Ли Цинью шел в его сторону:

– Глава Шэнь.

Шэнь Цяо развернулся и вручил меч “Осенних Вод” своему владельцу:

– Большое спасибо, господин Ли, что одолжили мне Ваш меч. К сожалению мои боевые навыки слабы, и я обесчестил такой прекрасный меч.

Ли Цинью взял меч:

– Я совсем не подумал, когда говорил те слова. Они просто соскочили с языка. Прошу не принимайте их близко к сердцу!

Можно было с ходу догадаться, что он редко говорил мягким и кротким тоном. Даже это извинение звучало холодно и скованно.

Шэнь Цяо посмеялся:

– Господин Ли слишком вежлив. Если бы Вы тогда вовремя не одолжили мне свой меч, боюсь, я бы уже лежал здесь мертвым.

Его глаза все еще могли различать лишь размытые фигуры. Со временем у него выработалась привычка щурится на людей. Даже так его глаза все равно выглядели тусклыми. Однако, озаренные солнечным светом, в глубине его зрачков словно загорался яркий огонек, заставляющий всех вздыхать с сожалением.

Ли Цинью какое-то время молча задержался на нем взглядом, после чего неожиданно сказал:

– Если Вам некуда идти, Даосский храм Чуньянь может предоставить Вам место жилья. Вам не нужно опускаться так низко и жить на милости других людей, присоединившись к тем, кто Вам не нравится.

Су Цяо стоявший на стороне потерял дар речи. Все в храме Чуньянь знали холодное, каменное сердце их младшего брата, уделяющего внимание лишь боевым искусствам. Он мог проявить капельку теплоты и нежности к своему учителю или к соученикам, но не более это. Он еще никогда не видел, чтобы тот смотрел на кого-то с таким воодушевлением, и уж тем более приглашал кого-то в храм Чуньянь. Кто мог бы себе представить, что он отнесется к абсолютному незнакомцу вроде Шэнь Цяо так добродушно?

Шэнь Цяо тоже был немного удивлен сказанным. На мгновение уставившись на Ли Цинью, он улыбнулся:

– Спасибо за Вашу доброту.

Предложение было высказано, но отклонено, Шэнь Цяо не сказал ни да, ни нет.

Они были лишь двумя незнакомцами сведенными вместе по воле судьбы. Между ними не было дружеских уз, поэтому Шэнь Цяо не хотел впутывать Даосский храм Чуньянь в свои проблемы.

Ли Цинью кивнул. Все еще держа меч в руке, он ушел не проронив более ни слова.

Хоть многие и не произносили этого вслух, но в душе они все смотрели на Шэнь Цяо с презрением и свысока. Теперь же после битвы с Дуан Вэньяном, никто не осмеливался даже думать об этом.

Пускай Шэнь Цяо имел преимущество второго раунда, при таких обстоятельствах, если бы он не вышел, кто смог бы остановить Дуан Вэньяна?

И кто мог с уверенностью сказать, что он бы завершил эту битву ничьей?

Взяв с собой двоих братьев Су, с помощью служанки Леди Цинь подошла к Шэнь Цяо и низко поклонилась ему:

– Большое спасибо, господин Шэнь, что вовремя спасли моего сына. Прошу, примите уважение этой старой женщины!

Шэнь Цяо поспешил остановить ее:

– Нет никаких причин вести себя так почтенно со мной. Это было бесчестным поступком со стороны Дуан Вэньяна - возвращаться сразу после ухода и брать князя Меияна в заложники. Как Ваш гость, это было моей обязанностью протянуть руку помощи!

– В любом случае, Вы стали великим спасителем семьи Су. Наши двери будут всегда открыты Вам. Если у господина Шэнь будут какие-то пожелания, семья Су сделает все возможное, чтобы исполнить их.

Пускай семья Су не могла сделать многого, подобное обещание показывало, насколько искренней была Леди Цинь.

Праздник в честь дня рождения был уничтожен появлением Дуан Вэньяна. Все пришли с поднятым настроением, а ушли с разочарованием. Пулиужу Цзян вышел из резиденции Су вместе с Шэнь Цяо. Он пригласил того, в какой-нибудь день навестить его, после чего их пути разошлись.

Шэнь Цяо уже собирался сесть в карету, как Жань Цзыцянь неожиданно позвал его:

– Господин Шэнь! Подождите минуту! - Он поклонился ему и продолжил. - Я хотел поговорить с Вами раньше, но все никак не выпадало шанса. Можете ли Вы пообещать, оказать мне услугу?

Шэнь Цяо был удивлен:

– Что это за услуга, раз Вы говорите об этом с такой серьезностью?

Жань Цзыцянь улыбнулся:

– Я хотел бы получить Ваше разрешение запечатлеть Ваш образ в своей картине!

– Картине?

– Да. Я всегда любил рисовать, особенно небожителей и богинь. Но где мне найти настоящего небожителя в этом бренном мире? По крайней мере я думал так, пока не встретил Вас, господин Шэнь. Вы больше всего походите на образ в моей голове, поэтому могу ли я попросить Вас быть моей моделью?

Шэнь Цяо сталкивался со всевозможными “странным” просьбами, однако это был первый раз, как кто-то просил его стать образом на картине. Какое-то время он был поражен и очень смущен, поэтому не знал, что ему ответить.

Прежде чем Жань Цзыцянь принялся упрашивать его еще более настойчиво, Сие Сиан подошел к ним:

– Господин Шэнь, прошу, не расценивайте это как оскорбление. Мой старший брат теряет голову от картин, и всегда ведет себя подобным образом!

После чего он поклонился ему и, схватив Жань Цзыцяна за плечо, утащил того прочь.

Жань Цзыцянь был против, однако он не был достаточно силен против напора Сие Сиана. Он мог только умоляюще смотреть на Шэнь Цяо, попутно выкрикивая:

– Господин Шэнь! Пожалуйста, не покидайте столицу в ближайшее время! Я обязательно навещу Вас в последующие дни!

Шэнь Цяо не смог сдержать улыбки, покачивая своей головой. После того как он развернулся и сел в карету, Шэнь Цяо достал платок и откашлял приличное количество крови. Сразу после этого его лицо побледнело. Теперь он выглядел очень плачевно.

Дуан Вэньянь был ранен его “Воплощением меча”, поэтому тому потребуется как минимум полмесяца, чтобы восстановится. Но и сам Шэнь Цяо не отделался легко. Он также повредил свою жизненную энергию, просто до самого конца он держал эту боль в себе.

Сие Сиан наверное тоже догадался об этом, поэтому остановил Жань Цзыцяна от дальнейшей беседы с ним.

Янь Уши любил роскошные вещи. Поэтому его слуги, зная о предпочтениях хозяина, сделали карету как роскошной, так и комфортной. После того как Шэнь Цяо приказал кучеру ехать обратно в резиденцию Младшего советника, ему больше не надо было скрывать свое настоящее состояние. Устроившись на сиденье, Шэнь Цяо резко почувствовал себя измученным, поэтому, закрыв глаза, он уснул со слегка нахмуренными бровями.

Измотанным до беспамятства, Шэнь Цяо совершенно не догадывался о происходящем снаружи. Когда он проснулся, то почувствовал, что колеса под ним все еще катятся. Он тут же насторожился.

Он поднял занавес и посмотрел в окно. Видимо карета уже покинула черту города и теперь ехала по дорогам пригорода. В любом случае это была точно не дорога в резиденцию Младшего советника.

– Старый Вей, это ты снаружи?

Никто не ответил, однако карета постепенно замедлилась, а потом и вовсе остановилась.

Человек управляющий каретой обернулся. Она все еще носила одежду Старого Вея, но ее лицо было другим - нежным и обворожительным, с ямочками на щеках даже тогда, когда она не улыбалась.

Шэнь Цяо не мог четко рассмотреть ее. Однако в момент, когда она заговорила, он догадался об истинной личности этой незнакомки.

– Так к слову, охрана семьи Су просто ужасна. Все что мне надо было сделать, это надеть одежду старого Вея, нацепить бамбуковую шляпу, и пока я могла сымитировать его голос, мне даже не пришлось менять макияж. Они совершенно меня не заподозрили. Любой может войти и выйти оттуда. Ты помог им прогнать Дуан Вэньяна один раз, но ты вряд ли сможешь сделать это во второй.

– Где Старый Вей?

Бай Жун кокетливо пожаловалась:

– Какая жалость, почему глава Шэнь беспокоится о каком-то старике, когда перед ним такая красавица? Где твоя забота? Мертв, мертв! Я конечно же убила его!

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Виноват. Мне не следовало задавать этого вопроса. Такая умная девушка вроде тебя, не будет ссориться с Янь Уши из-за какого-то там кучера.

Бай Жун усмехнулась:

– Я похитила тебя, не то что какого-то там кучера. Неужели ты сказал это лишь из-за страха, что я не расскажу тебе правды? Ладно, ладно, честно, с ним все в порядке. Ты прав. Мне незачем убивать кого-то вроде него. Я оглушила его и спрятала в стойлах семьи Су. Мне все равно, если лошади затопчут его до смерти. Кстати об этом, Янь Уши совсем не заботиться о тебе. Он прекрасно знает, что ты сейчас слаб здоровьем, кашляешь кровью и периодически теряешь сознание, как он мог отправить с тобой лишь одного кучера? Неужели он уже предвидел случившееся сегодня?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Тебе нет смысла ссорить нас. Мы не в таких отношениях, как тебе кажется. Так почему же дева Бай привезла меня в подобное место?

Бай Жун неожиданно поддалась вперед, тепло ее тела была ощутимо на расстоянии ладони. Шэнь Цяо неосознанно нахмурился и отшатнулся назад, избегая ее. Она в свою очередь попыталась схватить его. Бамбуковая трость Шэнь Цяо сломалась еще у резиденции Су, поэтому ему пришлось заблокировать выпад своей голой рукой. Они оба обменялись дюжиной ударов.

Бай Жун двигалась неимоверно быстро, а ее пальцы складывались в различные фигуры похожие на цветы. Потребовалось время равное двум вдохам, чтобы один цветок прошел через стадию бутона, цветения и увядания. Подъем и падение, жизнь и смерть, все это содержалось в одном единственном моменте.

Однако ее изысканные “Печати Лотоса” были заблокированы Шэнь Цяо. Противница уже рассчитала каждое ее движение и могла предугадать следующее, однако Шэнь Цяо просто каждый раз оказывался чуть быстрее самой Бай Жун.

Она не видела его битву с Дуан Вэньяном. В ее представлении, Шэнь Цяо был все еще слаб и болен как тогда, в городе префектуры Хуай. В этот раз он заблокировал все ее “Печати Лотоса”, которыми она так гордилась. Будет излишним говорить о том, как сильно она была поражена этим, хоть и не показывала этого в открытую.

– Сначала я не верила, когда мне сказали, что ты убил моего старшего брата. Но теперь я вижу, что это правда. Ты уже восстановил свои боевые навыки?

Сказав это, она увернулась от ладони Шэнь Цяо. Она ловко обошла его и ударила по акупунктурной точке. После чего она приобняла его сзади и положила ему голову на плечи, спрашивая:

– Будучи Даосским монахом, почему ты такой красивый? Ты отнимаешь у нас учеников Демонических школ свою работу!

После этих слов она молниеносно чмокнула кончик его носа.

Все произошло слишком быстро. Жизненная энергия Шэнь Цяо была уже повреждена, и у него не осталось сил сражаться с ней. Он не ожидал подобного, поэтому тут же потерял дар речи. На его лице читался легкий ужас.

Бай Жун захихикала:

– Я хотела это сделать еще в нашу первую встречу. Сегодня мое желание сбылось!

Из-за удара по акупунктурной точке, он потерял возможность двигаться. Поэтому Шэнь Цяо не стал бесполезно сопротивляться и спросил:

– Чего ты хочешь?

– Ты убил Хуо Сицзина и еще спрашиваешь чего “я” хочу? Это парень умело подлизывался к нашему Учителю, разумеется Учитель очень сильно любил его. Поэтому, узнав о случившемся, он был в ярости и приказал мне привести тебя для наказания!

Чем дольше она смотрела на Шэнь Цяо, тем прекраснее он становился в ее глазах. Все в школе Гармонии, мужчины или женщины, были красивыми. Однако из-за того, что все они практиковали "Очарование" и часто вели себя распущенно, подобной холодной и неземной красоты было не встретить.

Если люди школы Гармонии были подобны демонам исполняющим все мирские желания и страсти, то Шэнь Цяо был подобен величественной статуе в храме, не знающей ни горя, ни радости.

Однако таким богохульникам, неимоверно хотелось осквернить такую статую.

Бай Жун воодушевленно сказала:

– Однако теперь мне не очень хочется отдавать тебя. Ты такой красивый. Если ты попадешь в руки к моему Учителю, боюсь под его пытками, если ты не умрешь, то уж точно “серьезно пострадаешь”. Проблема еще в том, что я никак не могу вспомнить всех деталей “Книги Свободной Воли”, которую ты прочитал тогда в том старом храме. Если ты согласишься пройтись со мной по содержанию и исправить недочеты, я отпущу тебя. Я просто вернусь к Учителю и скажу, что я не ровня главе Янь. Ну что, согласен?

Шэнь Цяо спросил:

– “Книга Блуждающих Душ” - одна из частей “Стратегии Солнца”, спрятанная на горе Сюаньду. Почему не попросишь меня рассказать и ее содержание?

Бай Жун рассмеялась:

– Думаешь, я глупая? Я никогда ранее не слышала текста той книги. Я не смогу узнать в какие моменты ты фальшивишь, и не рассказываешь ли ты мне совершенные глупости. А вот с “Книгой Свободной Воли” все наоборот - я знаю практически всю книгу. “Практически”. Поэтому даже если ты попытаешься изменить содержание, я по крайней мере смогу почувствовать это.

– А что если я не захочу сотрудничать?

Бай Жун сказала своим милым голосом:

– Тогда мне придется передать тебя в руки моему Учителю. Думаю, ты уже слышал о репутации моего Учителя, Сан Цзынсина. Он куда более жестокий, чем мой брат Хуо Сицзин. Ему нравятся как мужчины, так и женщины, особенно ему нравится совершенствоваться через постель. Ему также доставляет удовольствие издеваться до полусмерти над своими “партнёрами”. Я даже боюсь представить, что станет с таким красавцем вроде тебя, если ты попадешь ему в руки!

Шэнь Цяо глубоко вздохнул:

– Вы все считаете меня тигром на равнинах, которого все могут обижать, и поэтому относитесь ко мне как вам вздумается, словно я лишь муха застрявшая в паутине. И как мне в таком случае взять себя в руки? Если я не могу стать угнеталем, я хотя бы не должен позволять другим притеснять себя!

Бай Жун была застигнута врасплох. Прежде чем она смогла понять смысл слов Шэнь Цяо, он неожиданно направил на нее один указательный палец.

– Техника “Весенних вод”?! Как ты выучил технику “Весенних вод”?

Лицо Бай Жун тут же побледнело, в то время как она попыталась отступить.

Глава 35 - Шэнь Цяо устал как физически, так и морально

В том, что Бай Жун была чрезмерно осторожной, не было ее вины. Страх учеников Демонических школ перед Янь Уши был слишком велик.

Прежде чем Янь Уши ушел в медитацию за закрытыми дверями, он сразился со всеми тремя школами и почти объединил их под своим знаменем. Он стер с лица земли почти половину всей элиты школы Зеркала Искусств, да и сама школа Гармонии потеряла немало людей. Если бы он не проиграл Цуй Юван, и ему не требовалось было уйти в медитацию, чтобы залечить раны, сложно сказать какой была бы ситуация трех школ сейчас.

Учитывая все вышеперечисленное, страх перед Янь Уши был чуть ли не буквально вырезан на их костях.

В то время Бай Жун была еще слишком юна. У нее все равно не было бы никаких шансов противостоять ему. Даже сейчас совсем недавно ее учитель приказал Бай Жун тайно напасть на старшего ученика Янь Уши Биан Яньмея, вот только ей не посчастливилось встретиться на пути с самим Янь Уши. Бай Жун с трудом удалось сбежать, используя всю свою силу и потенциал, и с тех самых пор, она как никто другой поняла значение имени “Демонического Владыки”.

Если бы Шэнь Цяо не остался один, Бай Жун бы никогда не рискнула пойти за ним.

Теперь, когда Бай Жун увидела Шэнь Цяо, повторяющего движение техники “Весенних Вод”, воспоминания ее чудом удавшегося побега тут же промелькнули у нее перед глазами.

Палец Шэнь Цяо не спеша направлялся в ее сторону, но Бай Жун была слишком напугана принимать этот удар прямиком на себя. Она отпрыгнула в сторону, уклоняясь от атаки. Правда Бай Жун была не из тех, кто так легко упускала свою цель, практически заполучив ее в свои руки, поэтому она плотно прижалась к одной из сторон кареты. Обогнув ее, Бай Жун попыталась взять над противником контроль сзади.

Откуда ей было знать, что у Шэнь Цяо будут глаза на затылке? Его указательный палец на полпути превратился в расправленную ладонь, настолько плавно, словно это движение не требовало от него никаких усилий. Однако Бай Жун не посмела отнестись к приложенной им мощи легкомысленно.

Как она могла так просчитаться и недооценить его? Увидев, как Шэнь Цяо ранее в карете кашлял кровью, она подумала, что тот истратил все свои силы. К ее неожиданности, он все еще мог сражаться с подобной силой!

Ладони Бай Жун были хрупкими и нежными. Подобная пара красивых и деликатных рук должна была растопить сердце любого мужчины, вот только Шэнь Цяо был исключением. Так как он не мог видеть, любое “Очарование” основанное на внешнем облике на него не действовало.

Их ладони соприкоснулись тихо, даже не всколыхнув ветерка. Подобная сцена скорее походила на прильнувшую к своему возлюбленному девушку, чем на поединок.

Бай Жун почувствовала как мощная ударная волна сдавила ей грудь. Ее глаза широко раскрылись от удивления. Она стиснула свои зубы и другой ладонью замахнулась в сторону кареты. Та тут же разлетелась на щепки, позволив до смерти напуганной лошади ринутся в бег. Шэнь Цяо отскочил от нее и взмыл вверх, приземлившись на спину лошади. С трудом обуздав ее, ему наконец удалось успокоить и постепенно замедлить бедное животное.

Сзади послышался нежный смешок:

– Господин Шэнь настолько сентиментален и добродушен, что даже не позволит пострадать обычной лошади. Теперь я на самом деле завидую главе Янь!

Заметив, что тот был отвлечен лошадью, Бай Жун передумала сдаваться и тут же снова атаковала его со спины. Ее слова были ласковыми, но это не помешало ей атаковать Шэнь Цяо без какой-либо жалости. Она прыгнула в его сторону, и в этот раз ей было все равно станет ли он в итоге калекой. Шэнь Цяо все еще мог пересказать ей “Книгу Свободной Воли”, пока он был жив и мог говорить!

Шэнь Цяо глубоко вздохнул. Вместо того чтобы обернуться, он нагнулся и соскользнул со спины лошади в сторону. Взяв поводья в одну руку, он заставил ее присесть на землю, чтобы та не пострадала. Как только животное легло вниз, он тут же оттолкнулся ногами от земли и в ответ прыгнул прямо на Бай Жун.

Она уже потерпела крупное поражение и больше не осмеливалась сражаться с ним лицом к лицу. Она тут же убрала заложенную для удара ладонь и скрылась в лесу, оставляя напоследок лишь эхо собственных слов:

– Господин Шэнь жаждет уберечь лошадь, но он так бессердечен ко мне! Поиграем с Вами в другой денек!

Убедившись, что Бай Жун действительно ушла, у Шэнь Цяо больше не осталось сил даже, чтобы стоять на ногах. Он попытался нагнуться, придерживаясь за спину лошади, но его ноги неожиданно подкосились, и он грубо рухнул коленями прямо на землю.

Лошадь присела рядом с ним и окончательно успокоилась. Она фыркнула пару раз и, встряхнув голову, уставилась на Шэнь Цяо своим озадаченным мокрым взглядом.

Шэнь Цяо с трудом погладил ее:

– Извини, я доставил тебе неприят…

Прежде чем он успел закончить, к горлу ему подступила кровь и он не смог удержать ее в себе. Он прикрыл рот рукой, но кровь продолжала просачиваться сквозь его пальцы.

Откашлявшись, Шэнь Цяо просто опустил руку, позволяя крови стечь на землю. После чего он вытер оставшиеся пятна на губах своим рукавом.

Наконец он вздохнул с облегчением, но из-за этого у него закружилась голова, в ушах зазвенело, а перед глазами все поплыло. Если быть откровенными, ему просто хотелось упасть на землю, закрыть глаза и больше ни о чем не беспокоиться в этом мире.

Подобные желания были редкостью для него. С тех самых пор как он был ранен, его тело часто находилось в таком состоянии - слабое и болезненное. А когда к нему вернулась часть его боевых навыков, ситуация стала лишь сложнее. Его меридианы постоянно натягивались до предела из-за частых битв. Каждый раз они разрушались быстрее, чем успевали восстанавливаться. Более того, он застрял в изучении “Стратегии Солнца” и уже долгое время не достигал какого-либо прогресса. Одних истинных искусств горы Сюаньду было недостаточно, чтобы полностью восстановить его поврежденные духовные основы.

Хоть он привык к этому состоянию, сейчас он чувствовал себя гораздо хуже, и ему даже пришлось облокотиться на лошадь, прикрыв глаза. Он хотел подождать пока пройдет головокружение, прежде чем встать. Иначе в его нынешнем состоянии он даже не сможет оседлать лошадь и направиться обратно в город.

Однако прямо в это мгновение он услышал чей-то голос на некотором расстоянии от себя:

– Глава Шэнь, вы когда-нибудь слышали поговорку “Богомол охотиться на цикаду и не замечает за собой чижа[1]”?

[1] 螳螂捕蝉 (táng láng bǔ chán) - говорится о том, кто, видя возможность получить быструю выгоду, совсем забывает о возможных из-за этого неприятностях в будущем

Этот голос был не слишком резким, и не слишком низким, к тому же этот человек не желал проявлять силы. Он просто вежливо задал ему один вопрос, словно этот незнакомец лишь спрашивал дорогу, а не напрашивался на битву.

Шэнь Цяо не стал отрывать глаза. Он лишь ответил ему хриплым голосом:

– Ваш голос кажется мне незнакомым. Мы с Вами раньше не встречались.

Прибывший человек учтиво ответил:

– Да, это наша первая встреча. Никак не думал, что Бай Жун окажется быстрее меня. Однако мне даже повезло, что она оказалась на пару шагов впереди, иначе не я был бы тем, кто пожинает плоды. Вы в порядке?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Я не могу встать. Прошу прощения за это.

Незнакомец был очень тактичным:

– Не беспокойтесь об этом.

Пускай он поинтересовался его состоянием, этот человек не намеревался ни помогать ему, ни уходить.

Шэнь Цяо вздохнул:

– Я все еще не знаю Вашего имени.

Тот посмеялся:

– Хоть мы встретились только что, мне уже показалось, будто мы с главой Шэнь старые друзья, из-за чего я забыл представиться. Моя фамилия Гуан. Я с запада Желтой реки, и прямо сейчас я скитаюсь по миру, без резиденций, без обязательств.

Фамилия “Гуан” была редкой, а в мире боевых искусств людей с такой фамилией можно было пересчитать по пальцам.

Шэнь Цяо спросил:

– Чем этот достопочтенный Шэнь заслужил внимание главы школы Зеркала Искусств?

Гуан Линсан поприветствовал его:

– Я уже давно восхищался репутацией главы Шэнь. Какая жалость, что мне не выпало возможности повстречаться с Вами вплоть до этого дня. Я был глубоко опечален, услышав, что глава Шэнь упал с обрыва. Не ожидал, что мне посчастливиться увидеть, как Вы грациозно одолеете сразу двух мастеров подряд! Какой же я везунчик!

Шэнь Цяо выдавил из себя улыбку:

– Глава Гуан может приберечь свои вежливости. Могли бы Вы перейти сразу к делу? Иначе, боюсь, я не смогу долго удерживать себя в сознании. В таком случае я не услышу Ваших слов.

Гуан Линсану даже не надо было догадываться, чтобы понять в какой агонии тот сейчас находился. Увидев, как его собеседник все еще мог отвечать и даже улыбаться ему, его уважение к Шэнь Цяо значительно возросло.

– Глава Янь забрал у школы Зеркала Искусств одну вещь, и до сих пор не вернул ее. Поэтому я должен пригласить главу Шэнь провести пару дней в своей школе.

– Боюсь, Вы просчитались. От меня главе Гуан не будет никакой пользы, и я лишь стану одни лишним ртом, который придется накормить. Даже пара палочек для еды главы Янь куда ценнее, чем я.

Теперь обычный разговор стал для него трудоемким делом. Как только он закончил свое предложение, Шэнь Цяо снова закрыл свои глаза. Его брови нахмурились еще сильнее, а лицо стало совсем белым, словно он вот-вот испустит свой последний вздох.

Гуан Линсан испугался, что тот скончается прямо перед ним, поэтому он потянулся за рукой Шэнь Цяо, чтобы проверить его пульс и восполнить его истинную ци своей.

Как только он прикоснулся кончиками пальцев до запястья Шэнь Цяо, Гуан Линсан неожиданно дернулся и отступил на несколько метров назад!

На том месте, где он только что стоял, появилось небольшое углубление.

– Все говорят, что глава Янь взял под свою опеку главу Шэнь лишь для того, чтобы унизить его и сделать своей игрушкой. Однако, учитывая только что увиденное, это не обязательно правда! - сказал Гуан Линсан с улыбкой на лице. - С нашей последней встречи прошло много лет. Манеры главы Янь стали еще более “элегантными” чем раньше!

Янь Уши бросил взгляд на Шэнь Цяо. Тот либо уснул, либо потерял сознание. Он уже не реагировал на происходящее, его руки мягко висели по бокам, а его глаза были закрыты. На одном краю его рукавов виднелось огромное пятно крови.

Взгляд Янь Уши вновь переместился на Гуан Линсана:

– Все эти годы, пока меня не было, школа Гармонии настолько сильно подавляла школу Зеркала Искусств, что тебе пришлось бежать из Центральных равнин и скрыться в Туюйхуне. Как по мне, ты немного не компетентен как глава школы.

Гуан Линсан посмеялся:

– Разумеется, я не настолько способный как глава Янь. Ты даже смог заполучить в свои руки действующего главу горы Сюаньду, не только, чтобы тот согревал тебе постель, но и помогал совершенствоваться. К тому же, он еще и помогает тебе тестировать твои боевые техники. И того трех зайцев одним выстрелом. Более того, не важно насколько все будут завидовать тебе, им даже не сниться и капелька твоего везения. Сначала я хотел одолжить его на несколько дней, но не ожидал, что глава Янь настолько ценит его, что поспешит сразу же сюда.

Одетый как ученый, он выглядел вежливо и утонченно, однако его речь полностью соответствовала стилю Демонических школ, без какой-либо сдержанности и тактичности.

– Я слышал, что школа Зеркала Искусств неплохо себя чувствовала все эти годы в Туюйхуне. Ты даже умудряешься держать хана Куалую на коротком поводке, и он добровольно подчиняется твоим приказам. Что ж, дальше от Императора, свободнее от законов. Наверное там ты почувствовал себя словно рыба в воде.

Все что Янь Уши произносил, принимало легкую дольку провокационной манеры. Люди со вспыльчивым характером несомненно бы уже вспылили. Однако из-за того, что он имел исключительные навыки боевого мастерства, они бы не смогли тягаться с ним. Со временем подобный тон стал своего рода визитной карточкой Янь Уши.

Гуан Линсан ответил ему слабой улыбкой:

– Я не могу сравниться с главой Янь. Император Чжоу очень полагается на тебя. Северный Чжоу принадлежит школе Чистой Луны, школа Гармонии монополизирует доверие Императора Ци, у Южного Чэнь есть Институт Линчуань, в то время как школы Буддизма и Даосизма жадно смотрят со стороны. Наша школа Зеркала Искусств такая одинокая и слабая, что у нас не остается выбора, кроме как искать пристанища в более далеких местах. В конце концов, таков наш выбор.

Глаза феникса[2] Янь Уши недоверчиво сузились:

[2] Глаза феникса - это особая форма глаз у азиатских народов. Глаза подобной формы более узкие и острые.  (на картинке посередине)

– В таком случае, почему ты не остался в Туюйхуне и не продолжил управлять школой? Зачем ты прибыл в Чжоу?

– Разумеется я прибыл, чтобы повидаться с главой Янь. Я хотел бы попросить тебя вернуть школе Зеркала Искусств “Благоухающую Кость”.

Янь Уши усмехнулся:

– Вернуть? На ней что, написано твое имя?

Нуан Линсан ответил холодно:

– Изначально она принадлежала моему покойному учителю. Почему она не должна считаться по праву моей?

В этот раз Янь Уши громко и открыто рассмеялся:

– Десять лет назад ты не осмеливался говорить со мной подобным тоном. Неужели за эти десять лет ты успел набраться мужества?

Хоть мир боевых искусств уважал лишь силу, иногда вспоминали и о морали и этике. Однако ученики демонических школ доводили эти принципы до крайностей. Сильные могли иметь все, чего пожелают, в то время как слабые не могли винить никого кроме себя самих, даже если кто-то убьет их. Десять лет назад, прежде чем Янь Уши ушел в медитацию, многие даже боялись дышать рядом с ним. Однако за прошествие стольких лет люди могли позабыть многое, в том числе страх.

Разумеется за эти десять лет навыки Янь Уши многократно возросли, вот только другие тоже не сидели на месте. Не говоря уже о том, что Гуан Линсан попал в список десяти сильнейших мастеров, даже если бы между ними была разница в силе, это не пропасть, которую нельзя было бы сократить со временем.

***

С тихим ворчанием Шэнь Цяо с трудом открыл глаза.

Все вокруг выглядело размытым и чрезмерно светлым. Хоть теперь он не находился в непроглядной тьме, его зрение было все еще ограничено, и он ничем не отличался от слепца с открытыми глазами. Поэтому он просто закрыл их обратно.

После чего он услышал нежный голос рядом с собой:

– Господин Шэнь, Вы проснулись. Лекарство уже готово. Оно еще горячее, поэтому позвольте помочь Вам.

Это был голос Жужу. Шэнь Цяо узнал его. Она была служанкой, заботившейся о нем, пока он находился в резиденции Младшего советника.

– …Я в резиденции Младшего советника? - Шэнь Цяо мог вспомнить лишь как он беседовал с Гуан Линсаном, после чего потерял сознание.

Жужу прикрыла рот, посмеявшись:

– Конечно Вы в резиденции Младшего советника. Иначе как Жужу быть здесь? Господин принес Вас обратно.

Она принесла ему лекарство и помогла Шэнь Цяо выпить его. После чего она принялась поправлять покрывала под ним:

– Вас осмотрел доктор. Он сказал, что у Вас недостает как ци, так и крови, поэтому он выписал лекарства от малокровия.

Шэнь Цяо кивнул, спрашивая:

– Где глава Янь?

– Господин беседует в главном зале со старшим молодым господином.

“Старшим молодым господином” был Биан Яньмей.

Скорее всего в его лекарстве один из ингредиентов был с успокаивающим эффектом. Шэнь Цяо сказал лишь пару слов, прежде чем его снова поклонило в сон. Он проспал еще несколько часов. К тому времени, как он снова очнулся, в комнате было очень ярко, а рядом с ним находился размытый силуэт мужчины.

– Глава Янь? - Шэнь Цяо обернулся к нему, попутно присев в кровати.

Янь Уши убрал книгу, но было видно, что он даже не собирался вставать с места, чтобы протянуть Шэнь Цяо руку помощи. Вместо этого он недовольно хмыкнул в ответ на вопрос.

– Гуан Линсан уже ушел?

– Да, мы сразились.

– Пускай его боевые навыки хороши, он тебе не соперник.

Это все, что сказал на это Шэнь Цяо. Он не был удивлен тем, что Янь Уши появился там вовремя, более того, он даже не стал расспрашивать его об этом.

Янь Уши сказал:

– Слышал, ты сразился с Дуан Вэньянов в резиденции Су.

– Этот человек на удивление хорош в боевом искусстве. Дай ему время, он будет не хуже Ху Лугу в молодости.

– Как он по сравнению с Кунье?

– Лучше, чем Кунье.

– В таком случае твоя победа сегодня была чистой случайностью.

Шэнь Цяо не стал приписывать себе чужие заслуги:

– Ты прав. Дуан Вэньян сначала сражался с Ли Цинью и был слегка ранен, тем самым я получил преимущество.

– Только что я проверял твой пульс. В тот день, когда ты упал с обрыва, “Радость встречи” уже впиталась глубоко в твои кости и уничтожила твои основы. Сначала мне казалось, что “Стратегия Солнца” сможет починить твои меридианы, однако посмотрев на эту ситуацию сейчас, полагаю двух книг будет недостаточно. Более того, если ты продолжишь сражаться с людьми и при этом калечиться, ситуация станет сложнее, и со временем ты лишь сильнее повредишь свое “Даосское сердце”.  Если так продолжится и дальше, то, когда твое Даосское ядро расколется, даже Бессмертные не смогут спасти тебя. Какой бы сильной и чудодейственной не была “Стратегия Солнца”, она не может сделать того, чего не могут Бессмертные.

Так называемое “Даосское сердце” на самом деле не было сердцем в буквальном смысле, скорее это было так называемой “основой” или “ядром”. Шэнь Цяо строил эту основу с самого раннего детства, изучая искусства Даосской школы, поэтому его основу называли “Даосским сердцем”. Если чья-то Даосская основа была уничтожена, все остальные движения и техники становились бесполезными, так как этот человек никогда более не мог достичь пика своих боевых навыков.

Именно это сейчас как никогда описывало ситуацию Шэнь Цяо. Из-за яда и повреждений, его “Даосское сердце” было практически уничтожено. Постепенно восстанавливать его с помощью истинного ци “Стратегии Солнца” было наилучшим решением.

Вот только и у этого решения была одна проблема. Шэнь Цяо знал лишь два тома. А из-за того, что он все еще считался мастером боевого мира, избегать драк было практически невозможным. Каждый раз попадая в битву, он вновь расходовал все свое скопившееся истинное ци и еще больше разрушал свое “Даосское сердце”, которое еще не восстановилось до конца. В итоге это превратилось в своего рода замкнутый круг. Если в один день истинное ци “Стратегии Солнца” больше не сможет починить его, это будет означать лишь то, что его основы безвозвратно уничтожены.

Кстати говоря, Янь Уши также прикладывал свои руки к постоянным повреждениям меридиан Шэнь Цяо. Он снова и снова заставлял его сражаться с ним, поэтому поверх старых ран образовывались новые.

Однако прямо сейчас глава Янь выглядел очень серьезным, словно он не был причастен к этому.

Шэнь Цяо не знал назвать ли это “эгоизмом” или “бесстыдством”:

– Раз уж ты заговорил об этом, смею предположить, у тебя уже есть решение?

Янь Уши остался спокойным и собранным:

– Верно. Как только ты согласишься уничтожить свое “Даосское сердце”, позволишь мне поселить в тебе “Демоническое сердце” и начнешь изучать “Фундаментальные записи Феникса-Цилин”, все само собой решиться!

Шэнь Цяо поперхнулся:

– Я должен уважать усилия главы Янь, которые он вложил придумывая подобный план и высчитывая каждый шаг, однако, как только ты посадишь в меня “Демоническое сердце”, мой темперамент неизбежно станет непредсказуемым, жестоким и кровожадным. Тебя это может быть устраивает, однако для меня это словно потерять настоящего себя. Даже если мне удастся преуспеть в боевом искусстве, какой будет в этом смысл?

На лице Янь Уши появилось саркастичное выражение лица, и он просил:

– Что значит ”настоящий я”? Люди изначально рождены злыми. Неужели ты говоришь, что следовать своим желаниям не значит являться “настоящим самим собой”? Просто вспомни Чэнь Гуна. Ты не раз спасал и помогал ему в трудную минуту, вы двое путешествовали вместе, разделили еду и крышу над головой. Однако встретившись с неприятностями, несмотря на тысячи других вариантов, единственное, что пришло ему на ум, это втянуть тебя в свои проблемы и утащить вниз на самое дно вместе с ним. Более того, с таким прошлым, не было никого, кто мог бы наставить его на этот путь. И ты хочешь сказать, что эти мысли не шли из его “истинного я”?

Шэнь Цяо хотел отвернуться от него, но Янь Уши не позволил ему, схватив его подбородок и повернув его лицо обратно к себе, не позволяя сбежать от разговора:

– Причина, по которой ты все еще хочешь следовать своему “Даосскому сердцу” и отказываешься сдаваться от своих так называемых принципов, лишь в том, что ты еще не попадал в такую ситуацию, когда ты отчаиваешься в этом мире и больше не можешь терпеть его, я прав?

Пара пустых, смутных глаз медленно моргнула, его ресницы слегка задрожали. После долгого молчания, Шэнь Цяо внезапно пробубнил одно лишь слово:

– Да.

Голос Янь Уши источал злобу:

– Неважно насколько сильна “Стратегия Солнца”, она не создает чудеса из ничего. С такой поврежденной основой, в дополнении с постоянной потерей крови и сознания, ты не сможешь восстановить свои навыки даже за несколько лет. Более того, нет никаких гарантий, что ты не останешься в таком полуживом состоянии навечно. Теперь все видели тебя в резиденции Су с моим приглашением. А это значит слухи о наших отношениях вскоре распространяться по всему миру боевых искусств. Мои враги повсюду. Они ничего не могут сделать мне, однако им не составит труда справиться с тобой. Как думаешь, что они сделают если поймают тебя? Они пытками заставят тебя написать для них “Стратегию Солнца”? Или они развлекутся с тобой, убьют, затем снова развлекутся с твоим трупом, чтобы утихомирить свой гнев? Если это случится, сможешь ли ты все еще строить из себя праведника?

Шэнь Цяо наконец потерял над собой контроль:

– Поговорим об этом, когда это действительно произойдет, а пока главе Янь стоит держаться от этих мыслей подальше и не тратить свое драгоценное время на вещи, которые еще не произошли!

К великому удивлению Янь Уши, чью руку бесцеремонно отшлепнули в сторону, совсем не разозлился на это. Вместо этого он даже усмехнулся, и его лицо неожиданно посветлело:

– Да брось. Я просто пытался тебя запугать, неужели ты сердишься?

– …

Говорят, что сердце женщины к было также сложно отыскать, как иголку в стоге сена. Шэнь Цяо показалось, что сердце Янь Уши было еще сложнее отыскать - словно пытаться найти иголку на дне бесконечной бездны.

В это мгновение, кто-то постучал в дверь.

Янь Уши ответил:

– Входи.

Жужу вошла в комнату с чашей лекарства в руке:

– Господин, это вторая порция лекарства на сегодня для господина Шэнь.

Янь Уши скомандовал:

– Поставь сюда.

Жужу поставила чашу как ей было велено, после чего напомнила Шэнь Цяо:

– Господин Шэнь должен пить его, пока оно горячее. Эффект будет лучше.

Шэнь Цяо поблагодарил ее, взял чашу и выпил все разом.

У него с детства была одна маленькая проблема. Он любил сладкое и терпеть не мог горькое. Когда он был ребенком, он всегда прятался на горе Сюаньду, когда болел, чтобы не пить лекарства. После того как он узнал, что практикуя истинные искусства, человек мог стать невосприимчивы к холоду и жару, он стал заниматься усерднее, чем все его соученики. Всем казалось, что он просто был трудолюбивым, однако мало кто из них мог себе представить, что Шэнь Цяо просто не хотел пить горькое лекарство. Однако здесь, в поместье Янь Уши, не важно сколько чашек горького лекарства ему придется выпить, он выпьет их молча.

Вот только старые привычки предали его. Каждый раз когда он брал или клал обратно чашу из-под лекарства, его брови хмурились, а краешки его губ неосознанно подрагивали.

Разумеется это не ускользнуло от внимательного взгляда Янь Уши. После того как Шэнь Цяо допил чашу, Янь Уши схвати карамелизированный фрукт с тарелки, мирно лежавшей на столе, и сунул тот ему в рот, добавив сладким голосом:

– А-Цяо, если тебе не нравится горькое лекарство, я попрошу слуг добавить в следующий раз немного сахара. Ну давай, улыбнись мне. Не надо вечно хмуриться.

– …

Шэнь Цяо устал как физически, так и морально.

Глава 36 - Мой А-Цяо самый лучший!

Увидев эту интимную сцену между Шэнь Цяо и Янь Уши, Жужу не сдержала понимающей улыбки. Она уже давно заботиться о Шэнь Цяо, и за эти дни она прониклась к нему теплыми чувствами, во многом из-за его манеры и моральных ценностей. Она надеялась, что ее господин будет относиться к нему хорошо. Однако Жужу даже не догадывалась, с каким трудом Шэнь Цяо заставил себя проглотить этот карамелизированный фрукт. Он хотел выплюнуть и отдать его обратно Янь Уши, однако Шэнь Цяо не был таким человеком. Поэтому он просто проглотил его, про себя подумав, что в этот раз лекарство было горче обычного. Даже эта сладость не помогла.

Янь Уши посмотрел на него с улыбкой, облокотившись подбородком об руку. Приметив, что Шэнь Цяо вот-вот обиженно отвернется от него, он наконец медленно произнес:

– Сегодня я направлялся во дворец, чтобы встретиться с Императором Чжоу. Он просил меня передать тебе, что Император хочет встретиться с тобой.

Шэнь Цяо был слегка ошеломлен. Янь Уши действительно удалось привлечь его внимание:

– Встретиться со мной?

– Я возьму тебя с собой во дворец завтра утром. Он встретится с тобой где-то около восьми после дворцового собрания.

– Сейчас я лишь обычный подданный у окраин столицы. Главе Янь известно, почему Его Высочество желает встречи со мной?

– Можешь попытаться угадать.

– …

Шэнь Цяо прекрасно знал его дурной характер и то, что тот не ответит ему просто так, поэтому он действительно начал рассуждать вслух:

– Сегодня я прибыл на празднование дня рождения в резиденции Су. За такое короткое время Император просто не мог прознать о моей битве с Дуан Вэньяном, поэтому это исключено. Тогда может это из-за горы Сюаньду? Из-за того, что Юй Ай получил приглашение проповедовать в Восточном Тужуе? Хоть Северный Чжоу и Тужуй своего рода союзники и оба эти государства связаны брачными узами, они никогда не переставали держаться настороже друг с другом. Неужели Император хочет попросить меня сделать что-то?

– Ты такой умный! - Янь Уши захлопал в ладоши. - Видишь? Даже если я тебе ничего не скажу, ты все равно догадаешься сам.

Шэнь Цяо нахмурился:

– О чем именно он хочет попросить?

– Узнаешь завтра утром. Однако я хочу, чтобы ты кое-что сделал.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Если это что-то безнравственное…

– О чем ты только думаешь?

Янь Уши усмехнулся. Он прошелся большим пальцем по его щеке и в итоге остановился на его губах.

Шэнь Цяо не успел во время увернуться. Его нижнюю губу немного потерли, от чего она приобрела красноватый оттенок.

Только после этого Янь Уши продолжил:

– Гора Сюаньду процветала в период Цин-Хана. Я слышал, что основателем твоей школы был странствующий Даос, который был исключительно хорош в предсказании судьбы по лишь одному голосу. Даже Сюй Фу[1] был его учеником.

[1] Сюй Фу родился в 255 году до н. э. в царстве Ци, во время империи Цинь, он был знаменитым магом и гадателем при дворе.

Шэнь Цяо посмеялся:

– Люди любят рассказывать и преувеличивать небылицы. Не знаю, был ли основатель горы Сюаньду как-то связан с маркизом Минци, но физиогномика[2] и предсказания действительно важные навыки в Даосских школах. Так называемое “предсказание по голосу” действительно звучит как особое искусство, однако, узнав его основы, оно перестает быть чем-то особенным. Людской голос во многом зависит от состояния тела, поэтому по одному лишь голосу можно многое сказать о здоровье человека. Например, если легкие человека наполнены жаром, его голос будет более низким и хриплым, чем у обычного человека. Не так уж тяжело определить подобное, если человек обладает базовыми знаниями медицины и знает о боевых искусствах.

[2] Физиогномика - это практика оценки характера и личности человека по его внешнему виду, особенно по лицу.

Как только Шэнь Цяо рассказал об этом, Янь Уши тут же понял, что тот изучал этот навык:

– Я хочу, чтобы ты послушал завтра голос Юйвэнь Юна.

Шэнь Цяо нахмурился:

– При дворе должно быть множества профессиональных врачей. Любой медицинский осмотр начинается с осмотра внешности, изучения звуков тела, опроса и проверки пульса. Если Император Чжоу действительно болен, неужели никто из докторов не заметил этого? Прости, но моих навыков в таком случае будет недостаточно, я не смогу ничем ему помочь.

– В свои ранние годы, Юйвэнь Юн видел, как Юйвэнь У был отравлен своим личным врачом, которого подкупил Юйвэнь Ху. С тех пор он отказывался от осмотра любых врачей. Он даже не звал их к себе, когда был серьезно болен. Учитывая, что многие годы он день за днем управлял государством и следил за чиновниками, скорее всего многие болезни уже давно укоренились в его теле. У меня есть некоторые предположения, однако я хочу, чтобы ты сначала послушал его.

Шэнь Цяо немного подумал после чего кивнул:

– Тогда ладно.

На лицо Янь Уши прокралась улыбка:

– Мой А-Цяо самый лучший!

Шэнь Цяо никак на это не отреагировал, поэтому Янь Уши продолжил:

– У меня есть для тебя подарок.

Он хлопнул в ладоши, и тут же в комнату вошла служанка:

– Господин, Вы что-то хотели?

– Принеси мне ту коробку с мечом, что лежит у меня в кабинете.

Служанка кивнула. Вскоре она вернулась коробкой и подала ее своему господину обеими руками[3]

[3] Подать что-либо двумя руками, означало проявить больше уважение.

Янь Уши взял ее и немного покрутил в руке. После чего он улыбнулся и положил ее в руки Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо сначала смутился. Он нащупал замок и открыл его. Пройдясь пальцами по мечу, его сердце пропустило удар от радости:

– “Шаньхэ Тунбей”?

– Тебе нравится? - спросил Янь Уши с довольным выражением лица.

– Я очень благодарен главе Янь за то, что Вы позаботились о нем!

После того как Шэнь Цяо упал с обрыва, его меч бесследно пропал. Он спросил об этом Юй Шэньяна, однако тот ответил что-то очень невнятное, и Шэнь Цяо решил не переспрашивать. В конце концов не было никаких доказательств, что меч находился у Янь Уши. Он мог потерять его при падении. Даже если он все это время был у Янь Уши, Шэнь Цяо было бы слишком стыдно пользоваться им с его тогдашней силой.

Однако как прямо сейчас он не мог не быть счастливым, вернув свой драгоценный меч? Этот меч ему подарил его Учитель, когда ему было всего семь, и с тех пор Шэнь Цяо никогда не расставался с ним. Куда бы он не пошел, этот меч верно следовал за ним. Для него это было больше, чем просто меч. Держа “Шаньхэ Тунбей” в своих руках, Шэнь Цяо осторожно поглаживал его лезвие. Его радость была настолько очевидной, что казалось, будто бы его лицо мягко светилось от счастья, словно он был фигурой сделанной из глянцевого нефрита.

Всем нравились красивые люди, и Янь Уши не был исключением. Пускай у него не было никаких особо нежных чувств к Шэнь Цяо, это не помешало ему насладиться его внешностью. Сразу же после этого, он не удержался, и подразнил его:

– Улыбнись так снова.

Шэнь Цяо:

– …

Улыбка на его лице тут же исчезла, и он даже поджал свои губы. После такого, у Янь Уши не осталось выбора кроме как возразить:

– А-Цяо, и кому же ты показываешь такое кислое лицо? Между прочем я вернул тебе меч в целости и сохранности. И как же ты отблагодаришь меня?

Проведя столько времени вместе с ним, Шэнь Цяо научился быть хитрее:

– Я думал, глава Янь вернул мне меч за то, что я согласился пойти с ним и увидеться с Императором во дворце.

Янь Уши посмеялся и сказал снисходительно:

– Ладно, как скажешь.

Шэнь Цяо не стал отвечать на его сиюминутное странное поведение, вместо этого сменив тему:

– Мои основные меридианы повреждены. Как ты и говорил, даже с помощью “Стратегии Солнца” будет очень сложно вернуть им их первоначальную силу. Однако, я совершенно не намерен уничтожать свое Даосское основание и идти по Демоническому пути. Если ты хочешь сделать меня своим достойным соперником, боюсь, придется подождать лет восемь десять. Если глава Янь позволит, после визита к Императору, я бы хотел покинуть Чжоу.

Янь Уши не воспринял его всерьез:

– После того как ты покинешь Чжоу, куда ты направишься? Без моей защиты, если группа мастеров объединиться и придет за тобой. В твоем нынешнем состоянии, ты сможешь лишь положиться на их милость.

– Существуют бесчисленные множество способов совершенствования Дао, однако в действительности, их всего два - уйти в уединение от мирских забот или познать и жить среди них. Я решил искать свой Дао в смертном мире, поэтому мне придется испытать все трудности и невзгоды, которые коренятся в различных желаниях людей, на себе, чтобы достичь его. Хоть сейчас я не совсем способен на это, я придумаю способ как защитить себя. Если я все время буду полагаться лишь на защиту главы Янь, чем это отличается от моего заточения на горе Сюаньду?

Он уже давно погряз в самой густой грязи, был унижен всеми. Любой мог наступить на него, однако Шэнь Цяо все равно был готов встать на ноги,  стряхнуть с себя всю эту грязь и продолжить идти вперед. Предательство его семьи, доброта оплаченная завистью - он не стал принимать это близко к сердцу.

Это действительно… заставляло людей желать наступить на него еще разок лишь для того, чтобы посмотреть, сколько раз тот еще сможет пережить это, прежде чем сдаться.

Разве это лицо, покрытое слезами и жалобно умоляющее остановиться, не будет выглядеть еще более прекрасно?

Янь Уши посмеялся:

– Я не буду останавливать тебя, если ты захочешь уйти, но я советую тебе отложить свое путешествие ненадолго. В это сложное время, Чжоу и Чэнь приняли решение сформировать союз. Институт Линьчуан был ответственный за сопровождение посланника Чэнь сюда. Теперь же Император Чжоу собирается отправить этого посланника обратно в Чэнь вместе с подтверждением союза. Он боится, что Ци решит вмешаться в это, поэтому он попросил школу Чистой Луны сопроводить посланника на пути домой. Сначала я хотел передать это дело Биан Яньмею, но потом передумал и решил отправиться лично, раз уж я все равно хотел повидаться с Жуяном Кехуи. Глава всех Конфуцианских школ, один из трех величайших мастеров боевого мира сразиться со мной. Разве тебе не любопытно понаблюдать за этим?

Каким бы беспристрастным Шэнь Цяо ни был, он не мог отказаться от такого искушения. Хоть он пытался скрыть это, его волнение было слегка заметно:

– Ты уже отправил письмо с вызовом главе Жуяну?

– Зачем мне отправлять письмо? - Янь Уши усмехнулся. - А-Цяо, ты может быть совершенно бесконфликтный человек, но неужели ты думаешь все похожи на тебя? Если Жуян Кехуи узнает о том, что я буду находиться недалеко от реки Янцзы [4], как он может не прийти и не поприветствовать меня лично? Если он победит меня, его репутация не мало так возрастет. Если я проиграю, репутация всей школы Чистой Луны будет запятнана, и наше влияние в Северном Чжоу значительно уменьшится. Без школы Чистой Луны, неважно будут ли это те, кто ищет славы и власти, или же те, кто хотят уничтожить доверие Юйвэнь Юна ко мне, каждый из них воспользуется этим преимуществом. И кто знает сколько таких людей примут участие в подобной гонке!

[4] Янцзы́ — самая длинная и многоводная река Евразии, третья в мире по полноводности и четвёртая в мире по длине. Протекает по территории Китая, имеет длину около 6300 км, площадь бассейна — 1 808 500 км². Впадает в Восточно-Китайское море.

Шэнь Цяо подумал об этом и согласился. Хоть ему совершенно не нравился тот способ, которым Янь Уши решает свои проблемы, он очень сильно уважал его достижение в боевом искусстве. Немного пораженный его словами, он ответил:

– Два величайших мастера в мире скрестят мечи, любой бы хотел стать свидетелем подобного. Если новости об этом расползутся раньше назначенного срока, неважно будет ли место битвы в непроходимом лесу или на недосягаемых вершинах гор, несомненно, это место будет переполнено теми, кто будет готов наступать другим на головы, лишь бы увидеть эту битву воочию.

Однако Янь Уши не мог не припомнить ему:

– Оу, ты имеешь в виду как тогда, когда ты сражался с Кунье на пике Баньбу? Ты потерял свое лицо, и весь мир тут же узнал об этом.

Язык этого человека был действительно острее любого лезвия. Шэнь Цяо тут же закрыл рот и больше не проронил ни слова.

Янь Уши не сдержал смеха:

– Но идея неплоха. Конфуцианские праведники всегда наслаждаются тем, что поучают людей своим глупыми и пустыми речами. Я всегда ненавидел, каким болтливым был Жуян Кехуи. Если мне удастся победить в битве и если я заставлю его пообещать публично заткнуться раз и навсегда, он наверняка предпочтет смерть!

***

На следующий день, рано утром, Шэнь Цяо последовал за Янь Уши во дворец.

Император Чжоу даже взял во внимание проблемное зрение Шэнь Цяо, отправив за ними карету. Это позволило обоим мужчинам прибыть сразу в зал Цяньань, и они смогли избежать всего пути от Дворцовых ворот до главного зала.

К сведению, со времен конца Империи Хань [5] Центральные равнины уже около столетия находились в постоянной войне. Сначала был хаос периода Троецарствия, недолго после этого Династия Цинь объединила земли, вот только очередная разразившаяся война заставила Цинь перенести столицу ближе к Югу. После этого произошел очередной беспорядок между Шестнадцатью государствами [6]. Без великого объединения, у правителей попросту не было ни рабочих, ни финансовых ресурсов, чтобы строить огромные дворцы, ведь никто не знал, когда на их государство нападут соседи. Короли, достигшие каких-либо достижений, предпочитали вкладывать ресурсы в военную отрасль, чтобы завоевать новые земли и ресурсы, прямо как это делали все предыдущие Императоры Северного Чжоу. В результате, Дворец Северного Чжоу был маленьким, по сравнению с Дворцом Вейян или Чанлэ во время правления Династии Хань.

[5] Империи Хань - китайская империя, в которой правила династия Лю. Свидетельством успеха ханьской внутренней политики стало то, что она просуществовала дольше любой другой империи в китайской истории. Ее правление и институты послужили образцом для всех последующих поколений. Более того, основная этническая группа китайцев по имени государства стала называться хань.

[6] Шестнадцать государств - это группа очень недолговечных королевств, которые были основаны в Северном Китае с 304 по 439 год, между отступлением династии Цзинь на юг и установлением династии Северной Вей, которая знаменовала переход в период Северной и Южной Династии.

Репутация нынешнего Императора Чжоу Юйвэнь Юна была довольно противоречивой. С одной стороны он жил обычной жизнью и заботился о народе, с другой - был недоверчивым и строгим к своим чиновникам. После того как он пришел к власти, Юйвэнь Юн тут же запретил Буддизм и Даосизм. Позже он даже отдалился от Конфуцианства и стал сторонником школы Легионеров, существование которой была под запретом со времен правления Императора Ву Династии Хань. В то же время он полагался на школу Чистой Луны, чтобы удерживать свою власть. Именно из-за этого многие жители критиковали его. После того как Шэнь Цяо покинул гору Сюаньду, на своем пути он слышал как критику, так и похвалу в адрес Юйвэнь Юна, вот только критики, казалось, было немного больше.

Это послужило причиной, по которой Шэнь Цяо немного засомневался, когда Юйвэнь Юн вежливо пригласил его в зал и спросил:

– Я слышал, что этот господин пережил многое во время того, как он путешествовал среди обычных горожан. Я уверен, он должен были лицезреть множество трудностей и невзгод обычного народа. Мне интересно, что люди думаю обо мне?

Однако Шэнь Цяо не решился сказать ему правды:

– Вас хвалят, однако и критике имеет место быть.

Юйвэнь Юн громко рассмеялся:

– За что они меня хвалят, а за что критикуют?

– Они хвалят Его Величество за то, что Вы предпочитаете простоту роскоши, и за то что Вы противостоите политической коррупции. В то же время они недовольны Вашим Высочеством за то, что Вы ограничили влияние Буддизма и Даосизма, и за то, что Вы относитесь к людям сурово, поощряя военную деятельность.

Юйвэнь Юн спросил:

– Господин, Вы были главой горы Сюаньду. Раз уж я запретил не только Буддизм, но и Даосизм, наверное я также считался Вашим врагом. Разве Вы не ненавидите меня за это?

Его вопросы валились на Шэнь Цяо один за другим с довольно агрессивным настроем, Янь Уши же просто стоял рядом и наблюдал за всем с безразличием, не высказывая никакого желания помочь ему.

Шэнь Цяо спросил:

– Могу ли я узнать у Его Величества, почему он запретил эти две школы?

– Люди слепо верили, что если они будут отдавать все свои сбережения храмам и бездельничать, то в следующей жизни на них несомненно свалиться великая удача. Буддийские и Даосские школы уже прибрали себе к рукам огромное количество пожертвований и земель. Они брали под свои имена фермеров, чтобы те могли избежать налогов и прибирать себе зерно, выращенное на этих полях, как свою собственность. Если бы так продолжалось и дальше, в долгосрочной перспективе, у государства не осталось зерна для сбора, в то время как Даосизм и Буддизм продолжили бы становиться могущественнее, не боясь законов, что в конечном итоге стало бы причиной беспорядков. Прямо как событие шестьдесят лет назад, когда Фацинь провозгласил себя новым Буддой и повел группу людей на восстание.

С древних времен, знать имела большую силу, чем религия. Когда какая-то религия становилась достаточно сильной, чтобы угрожать правлению Императора, приходило время нынешнему правителю уничтожать и запрещать какие-либо учения этой религии. Однако в этот раз Даосизм лишь попал под перекрестный огонь. Чтобы избежать будущих проблем, Император Юйвэнь Юн просто запретил Буддизм и Даосизм разом.

Что касалось Конфуцианства, Юйвэнь Юн изначально хотел провозгласить Конфуцианство первой из Трех школ, вот только, отправив лично написанное письмо с просьбой Жуяну Кехуи провести учения в Чанъане, тот вежливо отказал ему. Этот поступок настолько разозлил Юйвэнь Юна, что он также запретил и Конфуцианство помимо уже двух запрещенных школ, успешно оскорбив все Три школы.

После того как Юйвэнь Юн закончил свои разъяснения, он очень долго всматривался в Шэнь Цяо, прежде чем спросить:

– Этот господин из Даосской школы. Наверное Вы тоже считаете, что я поступил неправильно?

На что Шэнь Цяо наконец ответил:

– Дао подобен воде, он приносит пользу всем, ничего не оставляя при этом себе. Закон Дао - быть тем, чем ты являешься. Дао должен смягчить свой собственный взгляд на мир и стать частью обыденного. Лишь те, кто подчиняются естественному порядку вещей и разделяют общие чувства с людьми могут постичь истинное Дао.

Проще говоря, Даосы, наживающиеся на причинении вреда другим, считались отбросами среди всех Даосских школ. Они не имели права считаться представителями Даосизма.

Суровый взгляд Юйвэнь Юна смягчился, теперь же он понимал, что Шэнь Цяо отличался от всех других Даосов, что он встречал раньше. Остальные пытались всевозможными способами отстоять права запрещенного в государстве Даосизма, в то время как Шэнь Цяо ни секунду не колебался в своем ответе, его позиция была четкой и непоколебимой. Юйвэнь Юн заговорил не скрывая радости:

– Я уже давно слышал имя горы Сюаньду, но лишь сейчас мне посчастливилось повстречаться с этим господином. Как я и думал, Вы действительно достойны своей репутации. Каждый день я слышу жалобы от Буддистов и Даосов о запрете их школ, однако я непременно должен заставить их послушать Вас! То, что я пытаюсь разрушить, вовсе не настоящий Даосизм, а тех, кто хвастается и пользуется именами Бессмертных. Эти люди совершенно не приносят никакой пользы ни стране, ни ее людям. Их лучше стереть с лица земли раньше, чем станет слишком поздно!

Его слова несли в себе какой-то кровожадный и убийственный подтекст.

Шэнь Цяо было не так уж легко ответить ему на это. Хоть он не был похож на тех, о ком говорил Юйвэнь Юн, он все еще был последователем Даосизма, поэтому не мог проявить очевидной поддержки его словам.

Юйвэнь Юн изначально не ожидал услышать от него какой-либо похвалы. Он снова взглянул на Шэнь Цяо, сидящего от него слева, его голос смягчился:

– В тот момент, как я увидел этого господина, мне показалось будто мы старые друзья. Ваше поведение достойно уважения. Я хочу помочь Вам возродить Даосизм и построить новую школу, мне интересно мнение этого господина по этому вопросу.

– Этот бедный Даос не совсем понимает, о чем говорит Его Высочество. Могу ли я попросить Его Высочество рассказать об этом поподробнее?

Юйвэнь Юн всегда говорил прямо и переходил сразу к действием, он просто терпеть не мог ходить вокруг да около:

– Младший советник Янь уже рассказывал мне, что Вы бы не проиграли битву на пике Баньбу, если бы Ваши родные не сговорились с врагом. В таком случае, у Пурпурного дворца горы Сюаньду нет права изгонять Вас с позиции главы школы. Даже если там Вам нет места, оно найдется где-нибудь еще. Если этот господин не может оставаться на горе Сюаньду, почему бы Вам не возобновить Даосское учение горы Сюаньду здесь, в Чанъане? Я уверен с выдающимися талантами этого господина, Вы прославитесь в любом уголке земли.

От такого неожиданного поворота событий, Шэнь Цяо не смог спрятать от остальных своего потрясения.

Юйвэнь Юн был слишком прямолинейным. Он хотел, чтобы Шэнь Цяо возглавил новую школу в Чанъане и построил новый Пурпурный дворец горы Сюаньду. Изначально он был главой, назначенным самим Ци Фэнге. Это было истиной, и никто не мог сказать, что это было ложью.

Однако, если бы он действительно основал свою собственную школу здесь, тогда на Центральных равнинах было бы два Пурпурных дворца Сюаньду, и обе школы находились бы на огромном расстоянии напротив друг друга.

Сам Юйвэнь Юн имел ввиду, что он готов поддерживать Шэнь Цяо силой Императорского двора. Однако бесплатный сыр бывает только в мышеловке. У новой школы Шэнь Цяо были бы проблемы на первых стадиях освоения, и потому ему придется всецело полагаться на Императорский двор. В таком случае, Юйвэнь Юн фактически сможет использовать Шэнь Цяо, чтобы управлять Даосским учением и влиять на другие Даосские школы.

Разумеется, сам Шэнь Цяо также получит уймы выгоды с этого. Если он согласится, то сразу же сможет встать на один уровень с остальными главами других школ. И Янь Уши больше не сможет играть с ним как тому вздумается.

Шэнь Цяо бросил взгляд на Янь Уши, который совершенно вальяжно развалился на кресле. Подобное поведение могло принадлежать лишь главе школы Чистой Луны. Его выражение было похоже на его осанку, расслабленное и спокойное, казалось будто бы на его лице виднелась еле заметная улыбка, словно слова Юйвэнь Юна совершенно не представляли ему никакой угрозы. Вместо этого казалось, словно он с большим интересом ждал ответа Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо долго не раздумывал, и он обратился прямо к Юйвэнь Юну:

– Я очень благодарен Его Высочеству за такое предложение, но прямо сейчас я не в состоянии принять его. Боюсь, я не смогу оправдать Ваши ожидания.

Юйвэнь Юн был немного ошарашен и не рад подобному ответу. По его мнению, хоть из его собственных слов можно было понять, что он хочет иметь свое влияние в Даосском учении, для Шэнь Цяо подобное принесло бы бесчисленное количество преимуществ взамен.

В это же время Янь Уши усмехнулся:

– Я же уже предупреждал Его Высочество, что А-Цяо человек собственных предубеждений, он скорее сломается, чем прогнется. Он никогда не согласился бы на Ваше предложение. Его Высочество мне не поверил и вместо этого решил поспорить на это. Теперь, когда Его Высочество проиграл, Вы уже решили как будете исполнять обещанное?

Хоть Янь Уши вмешался в их разговор, Юйвэнь Юн все равно не сдался:

– Я не понимаю. Разве Вы не упали так низко, разве Вы не хотите вновь вернуть себе то, что Ваше по праву? Неужели Вы хотите сдаться на горе Сюаньду, позволить всем поверить в ложь и всю жизнь думать, что Вы лишь бесполезный слабак?

Шэнь Цяо ответил лишь улыбкой.

Не важно насколько Юйвэнь Юн был зол, он не мог арестовать кого-то лишь потому, что тот отказался от его предложения. Поэтому все, что ему оставалось, это сдаться:

– Не важно. Этот господин может не спешить и обдумать все детально. Если Вы когда-нибудь пожалеете об отказе, можете вернуться и обговорить это со мной еще раз.

После этого он улыбнулся Янь Уши:

– Что касается Младшего советника, в этом дворце нет сокровища, которое бы Вы не могли присвоить себе. Однако, зная Вас, все что Вы посчитали бы “ценным” это тот том “Стратегии Солнца”. Но Вы уже прочитали ее ранее, разве остальное имеет хоть какую-либо цену для Вас? Почему бы Вам не уступить мне этот проигрыш, взамен я угощу Вас двоих обедом?

С его жестким характером, было необычно видеть, как Юйвэнь Юн вел себя свободно и непринужденно. Возможно его поведение к Янь Уши было таким, потому что Янь Уши был таким же влиятельным и могущественным человеком, как и он сам. Юйвэнь Юн признавал и восхищался такими людьми, поэтому он вел себя уважительнее к нему, чем к его придворным чиновникам.

Янь Уши и Шэнь Цяо отобедали во Дворце, прежде чем покинуть его. Как только они вышли через главные ворота и сели в карету, присланную из резиденции Младшего Советника, Янь Уши спросил:

– Ну как?

Шэнь Цяо нахмурился:

– Судя по его голосу, жар уже давно засел в его легких. Такой долгий период сухости разрушителен. Боюсь, он может не прожить долго.

Глава 37 - Держи это в секрете!

Янь Уши долго раздумывал про себя, поэтому Шэнь Цяо первым прервал их тишину:

– У меня нет большого опыта в физиогномике, к тому же я не врач, поэтому велика вероятность, что я ошибся. Было бы лучше, если бы ты убедил Его Высочество проверится у Императорского врача.

В действительности у Юйвэнь Юна могло и не быть особых заболеваний. Однако с тех пор как он отобрал трон у своего двоюродного брата Юйвэнь Ху, день и ночь он проводил за рабочим столом решая государственные проблемы. Он не позволял себе даже одного дня отдыха. Ему даже пришлось отдать место Императрицы принцессе Тужуя и относиться к ней с нежностью и трепетом, чтобы убедить Тужуй в своей “искренности”. Это было очень унизительно для Императора, особенно для такого могущественного императора вроде него. У Юйвэнь Юна было изначально хорошее здоровье, поэтому в первые года подобный режим никак на нем не сказывался. Однако со временем даже тело, созданное из стали, не смогло противостоять такому образу жизни. Когда его Инь, Вей, Ци и Сюэ пойдут под откос, он просто привяжет себя к постели [1].

[1] Инь (Диета), Вей (Имунитет), Ци, Сюэ (Кровь) (营卫气血) - термины в китайской медицине, четыре стадии болезней.

Однако без каких-либо серьезных симптомов, вряд ли можно заметить подобные болезни. Даже если Юйвэнь Юн позовет к себе врача, тот скорее всего скажет, что у него недостаток ци из-за стресса и постоянных переживаний, и ему стоит просто отдохнуть и позаботиться о себе. Император даже не стал бы его слушать.

Янь Уши никак не прокомментировал это. Вместо этого он перевел тему и спросил его:

– Почему ты не согласился на предложение Юйвэнь Юна? В твоем нынешнем положении, ты получил бы одни преимущества с этого.

Шэнь Цяо полюбопытничал в ответ:

– Мне тоже любопытно. Если бы я согласился, новая Даосская школа получила бы поддержку всего Императорского двора, и это несомненно повлияло бы на власть самой школы Чистой Луны в Чжоу. Почему же глава Янь оставался безразличен к нашему разговору?

– Потому что неважно, сколько еще новых школ будет основано в Чжоу, они никак не изменят статус школы Чистой Луны. Мы можем помочь Юйвэнь Юну достичь тех вещей, которые не могут себе позволить другие школы. Даже если они могут, они бы не стали этого делать. Ему всего тридцать два, лишь совсем недавно он достиг возраста независимости. [2] Если он проживет еще около десяти лет, я смогу закончить свой план.

[2] Возраст независимости (而立之年) - возраст от 30 до 39 лет

Шэнь Цяо повернул голову в его сторону и непонимающе посмотрел на него:

– Ты хочешь объединить все три Демонические школы?

– Ты знаешь, насколько огромной была территория Империи Хань?

– Если я правильно помню, на пике своего процветания, она захватывала территории Кореи на востоке и северную часть Вьетнама на западе. На северо-западе она включала в себя Памирское плато, а на севере - горы Инь.

– Насколько огромной была территория Центральных равнин, когда Сыма Чжао [3] основал Цзинь?

[3] Сыма Чжао - военачальник и регент царства Вэй эпохи Троецарствия в Китае, основавший династию Цзинь.

Шэнь Цяо нахмурился:

– В эпоху, когда Три царства были объединены под Цзынем, некоторые провинции уже были отчуждены из-за хаоса творящегося до этого. Такие территории как Когурё, Пэкче и Силла [4] уже давно не являются частью Центральных равнин еще со времен династии Цзынь, а такие нации как Сяньбей и Цян [5] постепенно обосновались у вод реки Си. Пускай Цзинь объединил Центральные равнины, они уже не так сильны и богаты как раньше. Не говоря уже о том, что вскоре после этого война Пяти князей [6]…

[4] Когурё, Пэкче и Силла - три древних корейских государства.

[5] Цян — народ в Китае, близкородственный тибетцам, входит в 56 официально признанных народов Китая.

[6] Война пяти князей - гражданская война среди ванов (王, князей) китайской династии Цзинь. Военные действия протекали в Северном Китае и опустошили страну, что привело к вторжению варваров (У Ху - «пять варваров»)

Янь Уши тут же продолжил вместо него:

– Полностью развалила Центральные равнины. Сначала было восстание Пяти варваров [7], после этого образование Шестнадцати государств, постоянно сменяющих друг друга. Мир оставался расколот двести пятьдесят девять лет…

[7] Пять варваров - в традиционной китайской историографии термин ху (胡) обозначает как кочевые племена Великой Степи, так и западных горцев. При всём многообразии народов и племен китайские историки IV века разделили их на пять племенных групп - Хунну, Цзе, Сяньбей, Ди и Цян.

Шэнь Цяо вздохнул:

– За все эти двести пятьдесят девять лет соседние нации не раз пытались захватить нас. Любому, кто в той или иной степени располагает военное силой, не терпится основать собственное княжество и провозгласить себя новым правителем, в то время как многие из них не могут даже защитить то, что уже создали. В результате все чаще и чаще вспыхивают войны, повсюду рождается хаос, делая из своих тысяча километровых земель место страданий и отчаяния, усыпанного трупами беженцев!

Янь Уши ответил с улыбкой:

– Так и есть. За все эти двести с чем-то лет, никому так и не удалось объединить эти земли. Институт Линчуань провозгласили себя первой Конфуцианской школой, однако они свято придерживаются Синоцентрического принципа [8], поэтому они верят что лишь династия Чэнь достойна такой важной миссии. Так как Буддизм и Даосизм запрещены законом, у них также есть претензии к Юйвэнь Юну, и они считают его диктатором не способным объединить земли. Ты даже не представляешь, сколько людей пытаются подставить его, открыто или тайной за его спиной. Все они ждут, когда для него настанут тяжелые времена. Если Юйвэнь Юн падет, ситуация самого Чжоу точно также ухудшится. Однако я хочу сделать совершенно обратное. Я помогу такому непопулярному Императору объединить Центральные равнины. Разве не будет забавно, если Демоническая школа сможет достичь того, что не смогли все Три школы вместе взятые?

[8] Синоцентрический принцип - мировоззрение, что Китай культурный, политический и экономический центр земли.

Чем больше людей пытались отговорить его, тем сильнее ему хотелось сделать это. Раз все сказали, что Юйвэнь Юн не достоин считаться мудрым правителем, у Янь Уши было все больше и больше причин помочь тому взойти на трон и стать верховным правителем всех Центральных равнин. Таким образом все, кто был против, пессимистичен к этой идее, или даже пытался остановить его, могли лишь кусать локти. Строптивый и своенравный характер Юйвэнь Юна был причиной, по которой все стискивали свои зубы от злости при одном упоминании его имени, однако ничего поделать с ним не могли. Если его противники хотели наложить на него свои руки, им сперва пришлось бы пройти мимо Янь Уши. Вот только тот был непроходим словно гора, он был слишком силен, поэтому многие опускали свои руки.

Шэнь Цяо спросил:

– Из тех разговоров, что я слышал, наследный принц еще ребенок. Почему глава Янь не занимается его образованием, и не поддерживает наследного принца на всякий случай? Вдруг что-нибудь случиться с Императором Чжоу, разве твои труды не пропадут зря?

Янь Уши повозился с бахромой висящей у двери, после чего спросил:

– А что, если этот наследный принц необучаемый дурак? Должен ли я просто стиснуть свои зубы, придерживаться этой идеи, помочь этому придурку взойти на трон, а потом всю жизнь прислуживать ему?

Послание, которое подразумевали его слова, было действительно ошеломляющим. Даже Шэнь Цяо на время потерял дар речи:

– Ты же не собираешься узурпировать трон?

Янь Уши рассмеялся:

– О чем ты только думаешь? У меня нет никакого желания становиться императором. Неужели ты думаешь, что Юйвэнь Юн живет счастливой жизнью? Каждый день ему приходится встречаться с людьми, которых он терпеть не может, ему приходится подготавливать уймы пустословных речей. Даже его жена ничем не отличается от обычного комнатного растения, к которому он ничего не чувствует. День и ночь ему приходится читать доклады и жалобы чиновников, просыпаться раньше петухов и засыпать позже собак. Он может лишь тешить себя иллюзиями славы и обширных территорий. Разве тебе не становится его жаль? Даже если я стал бы императором, я бы растратил все государственное благополучие менее чем за три года. Разве я променял бы свою нынешнюю свободу и спокойствие на это?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Тогда твои слова еще больше запутывают меня.

– С твоими умственными способностями я уверен, ты сможешь решить эту головоломку. Почему бы тебе не попробовать прямо сейчас? Если ты ответишь правильно, я даже награжу тебя~!

Он нарочно протянул подольше последнее предложение. Это напомнило Шэнь Цяо о кокетливом тоне Бай Жун. Уголки его губ подсознательно дернулись, и он подумал, является ли это своеобразной привычкой людей из Демонических школ.

Этот человек был абсолютно беспринципным, его слова и действие чаще всего непостижимы другим. Что уж об этом, если не быть с ним начеку, можно попасться на одну из его уловок. Однако Шэнь Цяо пришлось признать, что у Янь Уши было нестандартное видение и понимание тенденций мира, такое качество было присуще далеко не каждому мастеру боевых искусств. Соглашаясь на дискуссии подобного рода, это принесет лишь пользу самому Шэнь Цяо.

Юйвэнь Юн глубоко доверял школе Чистой Луны, однако не было никаких гарантий, что его наследник продолжал бы вести дела также, как и он сам. Из-за инцидента с Юйвэнь Ху, Буддийские школы и по сей день были вынуждены скрываться в тени, и они несомненно не стали бы упускать возможность наладить отношения с новым императором. Раз Янь Уши не собирался узурпировать трон и ни во что не ставил наследного принца, разумеется Буддийские школы попробуют воспользоваться ситуацией и пробраться к наследному принцу.

Шэнь Цяо неуверенно спросил:

– Глава Янь хочет… поддержать более мудрого правителя?

Улыбнувшись, Янь Уши сказал:

– Мой А-Цяо такой умный!

Шэнь Цяо переменился в лице. “Кто это здесь “твой” А-Цяо?”

Словно не заметив перемены в лице Шэнь Цяо, Янь Уши осторожно ущипнул того за щеку:

– Ты прав. Имперский принц Ци, Юйвэнь Сиан, не только против религий, он также храбр и талантлив на поле боя, благодаря этому он пользуется большой поддержкой армии. Он несомненно сможет перенять на свои плечи амбиции Юйвэнь Юна. - Он наклонился ближе к Шэнь Цяо и прошептал тому на ухо. - Ты единственный, кому я рассказал об этом, поэтому держи это в секрете!

Шэнь Цяо:

– …

Можно он просто притворится, что никогда не слышал этого?

***

На дворе было четвертое марта, ясный и солнечный день.

Колеса кареты продолжали катиться по каменистой дороге, но из-за технологии поглощения тряски, внутри кареты особо не трясло. Занавески были подняты, и наружу поступал теплый и приятный аромат. По исключительной сладости запаха можно было понять, что внутри кареты сидела девушка какой-то знатной семьи.

Она была в пути уже около полумесяца. Однако после того, как ее карета пресекла границы территории Чэнь, усталость от долгого и тяжелого пути Ю Дзы как рукой сняло, и ее настрой лишь улучшался с каждым проведенным в пути днем. Все потому, что она родилась в Цзяннане и жила там, когда была маленькой. Теперь же, когда она наконец вернулась в родной город, Ю Цзы не могла унять легкую дрожь от волнения,  она то и дело поглядывала в окно. Ее яркие и горящие глаза неотрывно наблюдали за пейзажами в окне. Она была так поглощена этим процессом, одной из ее служанок, ехавшая следом верхом на лошади, пришлось позвать ее несколько раз, прежде чем Ю Цзы наконец вернулась в реальность и посмотрела на нее.

– Госпожа, Ваша душа небось улетела вслед за Вашими глазами! - служанка подшутила над ней.

– Прошло десять лет с тех пор как я покинула Цзяннань. - Ю Цзы вновь не удержалась, и посмотрела в даль. - Когда я была маленькой, мне казалось, что в этих местах не чем особо любоваться. Теперь же, когда я снова вернулась сюда, я наконец поняла, что все время подсознательно думала о нем. Хоть Север хорош собой, родной город все равно лучше!

– В этот раз Господину приказали отправиться в династию Чэнь и передать документы Чжоу их правителю. Ему поручили такое важное задание, и он все равно не забыл взять с собой Госпожу. Это доказывает как сильно он Вас любит, многие не получили бы такой возможности даже если бы попросили его!

Щеки Ю Цзы залились румянцем, от смущения она не могла сказать ни слова.

Она была наложницей Магистра Юйвэнь Цина. Они были вместе уже около трех лет. Так как Юйвэнь Цинь очень любил ее, все в поместье относились к ней не как к наложнице, а как к законной жене. В этот раз, Юйвэнь Цинь был отправлен на дипломатическую миссию в династию Чэнь, и, чтобы показать, как сильно он дорожил ею, Юйвэнь Цинь взял Ю Цзы с собой.

Центральные равнины были в беспорядке, везде разгуливали разбойники и грабители. Когда путешествующие торговцы отправлялись в путь, они часто полагались на защиту от правительства, нанимающее огромное число наемных охранников. В этот раз, увидев целый канвой из Чжоу, направляющийся на Юг, они все обратились к нему, с просьбой присоединиться, разумеется не бесплатно. Некоторые из них были крупными торговцами, имеющими связи со знатными семьями в Северной Чжоу. Юйвэнь Цинь особо не мог отказать им, поэтому они все присоединились к конвою. В результате их путешествующая группа мгновенно разрослась. С другой стороны, это шло им только на пользу. Раз уж это был огромный конвой величаво движущийся к границам Чэнь под защитой лучших мастеров боевых искусств, никто не осмелился бы бездумно напасть на них.

Только что они покинули префектуру Юан, однако до следующего города был еще долгий путь. На их пути было не много мест, где можно было остановиться и передохнуть, поэтому когда такое место наконец попалось им на пути, Юйвэнь Цинь приказал всему конвою остановить на час, чтобы передохнуть и перестроится. Они медленно остановились. Некоторые из них направились к станции, чтобы попросить горячей воды, в то время как другие лишь немного поели и тут же принялись отдыхать.

Служанка Ю Цзы была еще молодой и очень любила проводить время с остальными. Ю Цзы не могла позволить себе просто так взять и пойти погулять, однако молодую служанку это не очень-то волновало. Пройдясь по всему конвою, она вернулась к Ю Цзы и доложила:

– Госпожа, с нами едет какая-то странная карета. Она находится прямо за каретой Господина. Там внутри точно есть люди, однако за все наше путешествие я ни разу не видела, чтобы кто-то покидал ее. Как странно!

Ю Цзы ни каплю не насторожилась:

– Может быть они уже давно покинули карету, просто ты не заметила.

Служанка энергично покачала головой из стороны в сторону в знак несогласия:

– Исключено. Другим это тоже показалось странным, когда они рассказывали мне об этом. Похоже, что никто не видел людей из той кареты. Мне интересно, что это за люди. Они что едят, пьют и даже ходят в туалет там? Насколько же там должно быть грязно!

Ю Цзы тут же отругала ее:

– Не говори глупостей!

Служанка лукаво высунула язык и предположила:

– Господин должен знать, кто они. Почему бы Госпоже не спросить его об этом?

– Можешь сама у него спросить, если тебе так любопытно. Я не буду этого делать!

Служанка продолжила:

– Я только что слышала, как торговцы делали ставки по этому поводу. Они говорили, что эта карета настолько большая и роскошная, что там внутри наверняка находится…

Ю Цзы спросила:

– Находится…?

– Находится возлюбленная Господина.

Лицо Ю Цзы немного дрогнуло, и служанка тут же поспешила объяснить:

– Эти люди рассказывают какие-то глупости. Я считаю, что это всего лишь небылицы. Как жаль, что я не могу отругать их за это. Кто же не знает, что величайшая любовь нашего Господина Вы?!

Хоть Ю Цзы сейчас купалась в золоте и роскоши, она прекрасно понимала, что все это есть у нее лишь благодаря влюбленности Юйвэнь Цина к ней. Когда эти чувства начнут остывать, а ее красота увядать, она может закончить хуже, чем эта служанка.

Поэтому она внимательно следила за чувствами Юйвэнь Цина к ней и разумеется новость о том, что у него могла появиться новая фаворитка, тут же взволновала ее. Если слова служанки были правдой, и в той карете действительно была спрятана красавица, о которой она никогда не слышала, можно было только представить как сильно Юйвэнь Цинь дорожил ей, и что в скором времени она могла бы даже заменить саму Ю Цзы.

Находясь рядом с Юйвэнь Цинем уже долгое время, Ю Цзы прекрасно знала свое место. Она никогда не спрашивала о вещах, которые тот не хотел ей рассказывать. Это было одной из причин, по которой она стала его любимицей. Однако сегодня ей было тяжело сдерживаться от вопросов, поэтому весь вечер ей периодически становилось плохо. Когда Юйвэнь Цинь пришел этой ночью навестить ее, Ю Цзы очень осторожно и бережно располагалась к нему, прежде чем наконец спросить о волнующих ее вещах:

– Господин, мне интересно, что за сестренка сидит в той карете, что находиться за Вашей. Наверное это так изматывает, все время сидеть взаперти. Почему бы Вам не позволить мне пригласит ее к себе? Мы могли бы поболтать, или по крайней мере избавить друг друга от скуки!

Юйвэнь Цинь был удивлен на одно мгновение, а когда до него наконец дошло значение ее слов он рассмеялся:

– Чтож. Если это что-то, что ты не должна спрашивать, тогда лучше не делай этого. В конце концов ничего хорошего это не принесет. Тебе правда не стоит переживать об этом. Все что тебе нужно делать, эти тихо сидеть в своей карете.

Их двоих и остальных участников конвоя отделяла лишь тонкая стенка кареты. Неважно насколько сильным было желание интимной близости Юйвэнь Цина, он просто не мог сделать это здесь. Поэтому все, что ему оставалось, это поласкать Ю Цзы, прежде чем вернутся обратно к себе в карету.

После того как Юйвэнь Цинь ушел, молодая служанка посмотрела внутрь и улыбнулась ей:

– Госпожа теперь спокойна?

Лицо Ю Цзы тут же покрылось румянцем, и она бросила гневный взгляд на служанку.

– Я уверена господин должен был успокоить Госпожу. Кто эта красавица в карете?

Ю Цзы отрицательно покачала головой:

– Он не сказал, однако я не думаю, что в карете действительно красавица. Если у Господина была еще одна любовница, зачем ему прятать ее от меня? Я же никакая не хозяйка или кто-то в этом роде.

В конце концов в ее голосе были слышны нотки ревности, хотя Ю Цзы даже не поняла этого.

Служанка доложила:

– Но… Я видела, как другая служанка выходила из той кареты!

Ю Цзы потеряла дар речи:

– Что?!

Служанке показалось, то ее госпожа не поверила ей, поэтому она принялась объяснять ей:

– Я говорю правду. Буквально только что одна служанка вышла из кареты с мешком для воды, скорее всего, чтобы набрать его. Она такая красивая. Все торговцы путешествующие с нами глаз с нее не сводили!

Озадаченная и обеспокоенная Ю Цзы спросила:

– Неужели в карете действительно девушка?

Молодая служанка предложила:

– Почему бы Вам не дать мне завтра что-нибудь, Госпожа? Я могу использовать это как предлог начать беседу и выяснить правду.

Ю Цзы не была уверена:

– Не думаю, что это хорошая идея. Господин будет в ярости, если узнает об этом.

– Я сделаю это тайно, так, чтобы Господин не узнал об этом. Госпожа, Вы должны хотя бы знать ее личность, чтобы противостоять ей. В противном случае, Вы не будете даже знать своего врага в лицо, когда она украдет у Вас расположение Господина!

Ю Цзы какое-то время колебалась, после чего она вытащила одну из своих заколок и вручила ее служанке:

– Будь осторожна. Не дай Господину поймать себя. Если ты не найдешь подходящего случая, просто забудь об этом, не упорствуй.

– Можете спать спокойно, Госпожа!

Все, что они обсуждали во внутренней резиденции, это обычные темы для разговора. Этой же ночью, Юйвэнь Цинь не пришел к ней. Ю Цзы и служанка отдыхали в одной карте, как и всегда. Хоть им не удалось найти постоялого двора, однако раз уж их защищали мастера боевых искусств из Императорского дворца Чжоу, Ю Цзы чувствовала себя в безопасности. Кроме того, что ей приходилось очередной день сидеть в душной карете, ей больше было не на что жаловаться.

Где-то в полночь, Ю Цзы почувствовала какой-то холодок у своего лица. Она мгновенно проснулась, однако прежде чем она успела что-либо осознать, кто-то закрыл ей рот.

В это время, рядом с ее ухом раздался смешок:

– А ты очень сообразительная. Тебе повезло, что у меня сегодня хорошее настроение, поэтому я не буду никого убивать! Такой мужчина вроде него, был готов спасти даже лошадь. Если он узнает, что я убила тебя, его отвращение ко мне станет лишь сильнее.

Это было последнее, что услышала сегодня ночью Ю Цзы, потому что ее тут же вырубили одним ударом.

“Молодая служанка” даже укутала ее в одеяла, прежде чем встать и выпрыгнуть из кареты. Приподняв подол своего платья, она побежала к карете Юйвэнь Цина. Ее лицо было полно переживания.

Охрана остановила ее прежде, чем ей удалось подойти к карете, поэтому все что ей осталось лишь понизить свой голос и покричать шепотом:

– Господин! Господин!

Юйвэнь Цинь вероятно еще не спал. После небольшого мгновения, он поднял занавески и недовольно взглянул на служанку:

– Что случилось?!

Девушка перед ним бросала взгляды на охрану. Она выглядела немного смущенной, когда она прошептала:

– Почти настал женский день госпожи, и у нее были проблемы со сном. Ей только что приснился кошмар и сейчас она плачет в своей карете. Мог бы Господин пойти и утешить ее?

Его в пути сопровождала красавица, но все что ему оставалось, это обнимать свое одеяло. С каждым днем выносить это было все сложнее. На душе Юйвэнь Цина потеплело, когда он услышал слова служанки:

– Хорошо, я пойду проверю ее.

Увидев, что охрана присланная Юйвэнь Юном собиралась последовать за ним, он тут же слегка покашлял, привлекая их внимание:

– Я просто пойду проверю карету своей наложницы. Вам нет нужды следовать за мной.

У этих мастеров был исключительный слух и зрение. Если он хотел бы заняться кое-чем в карете, им бы даже не пришлось прислушиваться, чтобы услышать все четко и ясно. Он бы несомненно чувствовал себя неловко, зная, что кто-то подслушивает их.

Охрана была не очень довольна его решением. В конце концов они были не обычной охраной, которой мог командовать Юйвэнь Цинь. Хоть их называли Императорскими мастерами, на самом деле они принадлежали школе Чистой Луны. Помимо Янь Уши и Юйвэнь Юна, больше никто не мог командовать ими. Обычно они следовали всюду за императором, и сопровождения этого конвоя можно было уже считать актом снисхождения. У них также была своя гордость, поэтому они остановились после его слов. Увидев, что Юйвэнь Цинь вошел в одну из последних карет, всего в нескольких шагах от них, охранники не восприняли ситуацию всерьез.

Юйвэнь Цинь последовал за служанкой к карете. Как только дверца кареты закрылась, он почувствовал, что что-то не так:

– Ю Цзы? Почему у тебя не горит лампа?

Когда ему в голову пришла мысль развернутся и бежать, было уже поздно.

По его спине пробежал холодок. Это была нефритовая заколка в тонкой, деликатной руке. Ее скорость было просто слишком быстрой. Он даже не успел моргнуть, как острый конец заколки вошел на полтора сантиметра через одежду прямо в кожу!

Рот Юйвэнь Цина широко раскрылся, а на лице застыл ужас. В этот момент, как он мог не догадаться, что его заманили в ловушку. Он мог винить лишь себя в том, что он приказал тем мастерам держаться от кареты на расстоянии. Даже если они были всего в несколько шагов от него, этого было достаточно, чтобы позволить врагу проткнуть его сердце этой заколкой. Ему казалось, что он уже видел перед собой тот свет.

Однако заколка не прошла глубже. В действительности нападавший даже отступил, вытащив ее из тела жертвы. Юйвэнь Цинь упал прямо на Ю Цзы, все еще лежавшую без сознания.

В его руках была красавица, но ему было не до этого. Он поспешил оглянуться назад и позвать на помощь.

Служанка атаковавшая его сзади исчезла довольно быстро. В одно мгновение, она уже сбежала на несколько метров, однако кто-то был быстрее ее. Фигура в синем одеянии вскоре нагнала ее. Они обменялись парой приемов, прежде чем служанка вскрикнула от боли, и ее тело отбросило в сторону.

– Советник! Младший советник, спасите меня! - Так сильно возрадовались прибытию Янь Уши, Юйвэнь Цинь даже хотел крепко ухватиться за его ногу.

Прямо в этот момент в воздухе раздался свист, и бесчисленное количество призраков тут же вышли из тьмы и прыгнули в его сторону.

Радость Юйвэнь Цина тут же превратилась в дикий ужас. Когда его охрана принялась сражаться с призраками, он перекатился и пополз обратно к карете, абсолютно не обращая внимание на все еще кровоточащую рану на спине.

Юйвэнь Юн предупредил его перед выездом, что Северное Ци всеми возможными способами попытается предотвратить образование союза между Чжоу и Чэнь. Янь Уши лично будет сопровождать и защищать его по пути на юг. Тогда Юйвэнь Циню казалось, что император лишь раздувал слона из мухи. Однако раз далеко не каждый мог похвастаться тем, что его личным телохранителем был Демонический владыка, это удовлетворило тщеславие Юйвэнь Цина. Он также последовал его указу и скрыл личность Янь Уши, чтобы все остальные подумали, что в той карете была еще одна красавица подобно Ю Цзы. Кто бы мог подумать, что его чуть не убьют прямо на месте?!

Если бы он не скрыл личность Янь Уши, то противники вероятнее всего не раскрыли бы себя так рано. И кто знает, может быть в таком случае, они бы даже использовали более скрытные методы, против которых было бы сложнее защититься. Юйвэнь Цинь понял, что если ему удастся воспользоваться случаем и убрать хотя бы половину напавших, весь оставшийся путь до Чэнь будет безопаснее.

Вслушиваясь в звон скрещивающихся мечей, вперемешку с запахом свежей крови, теперь витавшим в воздухе, Юйвэнь Цинь почувствовал тошноту и удушье. Даже присутствие Янь Уши больше не успокаивало его.

Словно вспомнив что-то, он тут же вскочил и поспешил подложить пальцы к носу Ю Цзы. Подождав немного, он выдохнул с облегчением и все его тело бессильно рухнуло на пол кареты.

Битва снаружи продолжалась.

Юйвэнь Цинь не был единственным, кто боялся происходящего. Торговцы, присоединившиеся ранее, тряслись в страхе в своих каретах. Некоторые из них, владевшие каким-то уровнем боевых искусств, вышли наружу, чтобы помочь отбиться от врагов, вот только они были убиты сразу же, даже не в состоянии отбить одной атаки. Напавшие на них мастера были жестокими и безжалостными. Они даже не прятали свои лица. Те, кто не успел сбежать вовремя, были тут же отправлены на тот свет летающими в воздухе клинками.

Янь Уши был окружен четырьмя старейшинами школы Гармонии. Численное преимущество было не у него, однако было несложно заметить, что это старейшины испытывали трудности. Всего через мгновение, их построение было разбито, и теперь они походили на группу неопытных юнцов. Окруженный врагами, Янь Уши держался свободно и благородно, демонстрируя всем свое превосходство в силе.

Сяо Се отправил очередного человека в полет ударом ладони, однако ему совершенно не хотелось приближаться к Янь Уши. Вместо этого он прокрался к той карете, где прятался Юйвэнь Цинь, не забыв, упрекнуть Бай Жун на пути:

– Младшая сестра, ты действительно скорее портишь планы, чем помогаешь их достичь. Это было такое маленькое и простое задание, но тебе удалось провалить его. Как Учитель сможет давать тебе задания в будущем?

Бай Жун сидела на ветке дерева рядом с ним. Скрестив руки она засмеялась:

– Но Старший брат Сяо не говорил мне, что Янь Уши будет с ними! Если ты настолько способный, почему бы тебе не пойти и не сразиться прямиком с главой Янь?

Сяо Се хмыкнул в ответ на это замечание. Он направил ладонь в сторону кареты, и та мгновенно раскололась на кусочки, раскрывая удивленное лицо Юйвэнь Цина.

– Учитель приказал нам убить его, а не устраивать переполох и влезать в драки. Поторопись и помоги мне, пока старейшины удерживают Янь Уши на месте! - Сяо Се повысил голос на Бай Жун, однако совсем скоро сам он был втянут в очередную драку.

Хоть эти императорские мастера были не ровней Сяо Се, их было так много, что он не мог сконцентрироваться на своих основных задачах.  Разница в силе обеих школ была несущественной, поэтому в таком случае все решала не превосходство истинной ци или изощренность движений, а практический опыт и техники. Как только Сяо Се справлялся с одними, появлялись другие. Это настолько начало злить Сяо Се, что он становился все более нетерпеливым.

Однако сама Бай Жун оставалась неподвижной:

– Мы уже говорили об этом перед уходом! Учитель попросил меня найти лишь способ тайно убить Юйвэнь Цина. Я только что использовала все свои силы, чтобы избежать смерти от руки Янь Уши, моя грудь до сих пор болит от удара. Откуда во мне взяться силам помочь тебе сражаться?

Сяо Се стиснул свои зубы от злости и “вежливо помянул” всех предков и родственников Бай Жун, включая их учителя Сан Цзинсина. Однако прямо сейчас он не мог найти подходящего момента, чтобы убить Юйвэнь Цина.

Увидев, что Юйвэнь Цинь бежал к другой карете с красавицей на руках, Сяо Се почувствовал как у него вскипает кровь. Он собрал все свои силы в кулак и разом отбросил всех противников в сторону, погнавшись следом за Юйвэнь Цином.

К этому времени тот уже успел скрыться внутри другой кареты. Сяо Се холодно усмехнулся, подумав о том, каким идиотом тот был. Неужели эта карета была сделана из чистого металла? Даже решение бежать в лес было куда более разумным, чем это. Не задумываясь, он замахнулся как в прошлый раз, намереваясь превратить в щепки и эту карету.

Однако в этот раз его движение было заблокировано.

Точнее поток истинной ци яростно ударил прямо по нему, не оставив Сяо Се выбора, кроме как отступить!

Вместе с этим потоком истинной ци, двери кареты распахнулись настежь и из кареты вышел прекрасный, но немного бледный мужчина.

Глава 38 - Уже насмотрелся?

В прошлом Сяо Се никогда бы не упустил возможности поразвлечься с таким красавцем или хотя бы испытать его в деле, однако в этот раз у него не было особо времени разглядывать лицо этого человека.

Убийство Юйвэнь Цина должно было произойти именно в эту ночь, вот только Бай Жун уже давно покинула его. Ему нельзя было провалить задание. Даже учитывая свои мизерные шансы на успех с присутствием Янь Уши, ему ничего не осталось, кроме как попытаться.

Сяо Се потянулся к вееру прикрепленному к его ремню. С движением его руки, подобной змее, он расправил веер, края которого были сделаны из острых лезвий. Практически молниеносно, он выбросил веер и тот направился прямо на этого мужчину. В это же время он оттолкнулся от земли и прыгнул в сторону преграды между ним и его целью. Сопровождаемый потоком ветра, он попытался контратаковать его прошлую атаку истинной ци.

Шэнь Цяо же изначально не хотел вмешиваться в битву. Его телу приходилось долго восстанавливаться после каждой такой битвы, и с каждым разом это лишь больше вредило его основам. К тому же ему не было нужды вмешиваться, раз здесь был Янь Уши. Однако прямо в этот момент, при виде Юйвэнь Цина ищущего убежища с Ю Цзы на руках и врага следующего за ним по пятам, он просто не смог стоять в стороне.

Сяо Се, зная стиль ведения дел Янь Уши, никак не ожидал, что он приведет с собой помощника. Лишь одним небесам было известно, что эта карета прятала в себе того, кого нельзя было недооценивать! Сяо Се вспомнил последние слухи в мире боевых искусств, и сравнив поведение и манеры человека перед ним, он тут же догадался о его личности:

– Глава Шэнь, будучи главой всех Даосских школ, Вы не испытываете стыда, ошиваясь с кем-то вроде Янь Уши?

Он злорадно усмехнулся, однако его руки двигались все быстрее и быстрее. Потоки ветра созданные его движениями, накатывали на противника словно мощные волны, без остановочно сменяя одну другой, не давая врагам даже мгновения на вдох. А его веер словно имел собственное сознание. Он атаковал параллельно истинной ци Сяо Се, заполняя собой малейшие пробелы в атаках хозяина, целясь лишь в слабые места противника. Атакованные с двух сторон, противники Сяо Се всегда сражались словно с двумя мастерами.

Шэнь Цяо не намеревался затягивать эту битву, поэтому вместо бамбуковой трости он сразу же достал свой меч “Шаньхэ Тунбей”

Световые вспышки мечей обоих мастеров перекрывали друг друга, практически заслоняя собой ночное небо. Энергия меча Шэнь Цяо не только прорезался сквозь мощные ветра врага, но и отбивалась от клинков веера. Сяо Се попытался пробиться сквозь его свет, однако совсем скоро он понял, что тот был абсолютно без изъянов. Сбитый этим с толку, он не знал с какой стороны ему лучше атаковать его.

Более того все то, что он наносил Шэнь Цяо, Шэнь Цяо наносил ему в ответ. Ветра ладоней Сяо Се отбились от светового барьера и ударили обратно по нему, почти задушив его. Его защита на мгновение спала, и одним тяжелым ударом по груди, Сяо Се был вынужден откашлять приличное количество крови.

Разве они все не болтали, что Шэнь Цяо понес такие серьезные повреждения, что он потерял все свои боевые навыки?!

Сяо Се был одновременно зол и шокирован. Он понял, что если все так и продолжиться, у него никогда не будет преимущества в этой битве. Старейшины больше не смогут удерживать Янь Уши, и когда тот освободиться, ему несомненно придет конец.

Он неосознанно взглянул на дерево, но след Бай Жун уже простыл. Сяо Се стиснул свои зубы и сказал:

– Глава Шэнь действительно заслуживает своей репутации. Сяо обязательно вернется, чтобы попросить у Вас совета!

Пока Шэнь Цяо заносил свой меч для удара, Сяо Се отозвал свой веер и в ту же секунду испарился, не предупредив четырех старейшин.

Это наглядно показывала, насколько хладнокровными и эгоистичными были люди Демонических школ.

Юйвэнь Цинь выполз из-за спины, все еще трясясь от страха, и спросил:

– Я очень благодарен этому молодому Господину за наше спасение! Прошу, могу ли я узнать Ваше имя?

Шэнь Цяо вернул свой меч обратно в ножны:

– Шэнь Цяо.

Увидев его безжизненные глаза, Юйвэнь Цина неожиданно осенило:

– Так это Вы тот самый, эм, Господин Шэнь!

После инцидента в резиденции Се, имя Шэнь Цяо встречалось в каждом закоулке.  Как только кто-то поднимал имя Шэнь Цяо, все сразу вспоминали о Янь Уши, и разговор обычно всегда заканчивался двусмысленными улыбками. Юйвэнь Цинь не был мастером мира боевых искусств, однако он слышал парочку таких слухов. Увидев Шэнь Цяо вживую, ему пришлось признаться самому себе, что тот действительно был прекрасен. Несмотря на его легкую болезненность, что-то в нем очаровывало всех окружающих.

Особенно в тот момент, когда он взял в руки оружие и сразил того человека всего одну минуту назад, он так быстро превратился из слабого, больного человека в твердого и непоколебимого мастера. Один его вид внушал врагам большое моральное давление. С мечом в одной руке и с глазами горящими решимостью - от такого человека было не оторвать взгляда. Прямо сейчас Юйвэнь Цинь пожалел, что кто-то уже забрал такого красавца себе.

Шэнь Цяо не знал, о чем думал Юйвэнь Цинь, поэтому со своим привычным мягким и безмятежным выражением лица он улыбнулся и кивнул Юйвэнь Цину:

– Старший чиновник Юйвэнь, могли бы Вы сначала проверить состояние Госпожи за Вами?

– Ох, мне кажется, она всего лишь потеряла сознание.

– Позвольте посмотреть.

Юйвэнь Цинь протянул руку Ю Цзы Шэнь Цяо. Тот проверил ее пульс и сказал:

– С ней все в порядке. Кто-то всего лишь нажал на одну из ее акупунктурных точек, от чего она уснула.

Одни нажатием он разблокировал ту самую точку, и Ю Цзы стала постепенно просыпаться. Увидев Шэнь Цяо и Юйвэнь Цина перед собой, она сильно испугалась, было видно, что ее сердце было в смятении и страхе.

Юйвэнь Цинь прижал ее к себе:

– Все хорошо! Теперь все хорошо! Младший советник Янь и Господин Шэнь спасли нас!

Ю Цзы спросила:

– Сяо-лин, она… она…

Юйвэнь Цинь объяснил ей:

– Кто-то из школы Гармонии притворился Сяо-лин, чтобы подобраться к тебе. Они хотели использовать тебя как ловушку, чтобы убить меня. Шансы, что Сяо-лин еще жива крайне малы.

Шэнь Цяо неожиданно возразил:

– Не обязательно. Раз Госпожа в порядке, ваша служанка тоже может быть в целости. Старший чиновник Юйвэнь, могли бы Вы отправить своих людей на поиски? Они могут что-нибудь найти.

Ю Цзы крепко схватила рукава Юйвэнь Юна, в то время как ее глаза налились слезами:

– Сяо-лин была со мной многие годы. Она всегда была очень преданной мне. Прошу Вас, Господин, отправьте своих людей на ее поиски!

Сердце Юйвэнь Цина растаяло:

– Хорошо, хорошо! Я прямо сейчас прикажу им отправиться на поиски!

В это же время четыре старейшины школы Гармонии были полностью разгромлены одним Янь Уши. Один из них был убит, один был при смерти от тяжелых ранений, в то время как оставшиеся два не могли похвастаться большей целостностью. С трудом собрав свои силы, им удалось кое-как сбежать. Прежде чем старейшина с тяжелыми ранениями сумел уползти, Янь Уши нанес ему последний удар. Теперь же его оставшиеся дни будут исключительно короткими, если не произойдет какое-нибудь чудо.

Когда Юйвэнь Цинь повернул свою голову, он увидел Шэнь Цяо сидевшего и смотревшего на свой меч пустым взглядом. В его душе непроизвольно всплыло необъяснимое чувство жалости и скорби, и он абсолютно забыл какое устрашающее мастерство тот показал ранее.

– Господин Шэнь, Вы устали? Может быть Вы хотите отдохнуть в моей карете? Там еще остались разные вкусности.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Старшему чиновнику Юйвэню нет никакой нужды утруждаться ради меня.

Юйвэнь Цинь рассмеялся:

– Нет, нет, нет! Что Вы, Вы совсем меня не утруждаете! Я все еще должен поблагодарить Вас за свое спасение. Вы выглядите бледным, Господин. Я уверен, что это из-за недостатка ци и крови. У меня есть несколько пирожных с ослиным желатином. Я прикажу отправить их позже к Вам. Просто ешьте один в день, они помогают регенерировать кровь. Ох, и эти пирожные очень сладкие, но не приторные…

Шэнь Цяо молча приложил руку ко лбу.

Юйвэнь Циню показалось, что ему неожиданно стало плохо. Он уже собирался помочь и поддержать Шэнь Цяо, когда вдруг они оба услышали ленивый голос Янь Уши:

– Как же больно смотреть на то, как моего А-Цяо крадут у меня, пока я сражаюсь не на жизнь, а насмерть с врагами!

Шэнь Цяо:

– …

Ему даже не надо было видеть, чтобы знать, что это “битва не на жизнь, а насмерть” была не такой уж и опасной, и на его одежду не попало даже капельки крови.

Слова Янь Уши были совершенно неубедительными, однако они заставили Юйвэнь Цина почувствовать себя смущенным и виноватым, поэтому он тут же отдернул руку:

– Младший советник наверное шутит. Я просто подумал, что господин Шэнь выглядел немного уставшим. Сегодня ночью, мы спаслись благодаря Вам, Младший советник! Даже боюсь представить каким был бы исход, если бы Вас не было с нами!

Несмотря на завершенное сражение, снаружи все еще были слышны звук хаоса и путаницы. Пострадали не только охранники Юйвэнь Цина, но и торговцы, которые присоединились к ним. Пускай их главной целью был чиновник из Чэнь, Демонические школы обычно не следовали каким-либо моральным стандартам и действовали так, как им заблагорассудилось. Всех, кто стоял у них на пути, ждал один исход - смерть. Бедные торговцы изначально подумали, что присоединиться и путешествовать с государственным конвоем будет куда безопаснее, но кто знал, что катастрофа возникнет прямо из ниоткуда? Сейчас же они могли лишь тешить друг друга, что на самом деле привело лишь к большей панике.

Юйвэнь Цинь послушался Шэнь Цяо и отправил своих людей на поиски. Как он и предполагал, они скоро нашли служанку Ю Цзы у большого камня рядом с соседним ручьем. Скорее всего девушка отправилась справить нужду, поэтому отошла довольно-таки далеко от конвоя, чтобы ее никто не увидел, но кто-то оглушил ее. После того как она очнулась, она даже не подозревала о том, что произошло.

Место, где находился Янь Уши, всегда скрывало в себе некую угрозу. Все члены конвоя не спали всю ночь, бурно обсуждая произошедшее, лишь вокруг кареты Янь Уши и Шэнь Цяо было жутко тихо. Юйвэнь Цинь забрал Ю Цзы с собой когда они покинули карету, однако вскоре он приказал слугам принести мастерам разных деликатесов в знак благодарности. Готовить в дикой природе было нелегко, но Юйвэнь Цинь принес с собой вяленого мяса, цукатов и немного свежих фруктов. Очевидно он был человеком любившим наслаждаться жизнью.

Шэнь Цяо был безразличен к вяленому мясу, однако он не смог отказаться от нескольких кусочков цукатов. Он был сладкоежкой, и эта привычка оставалась неизменной, где бы он не находился.

Облокотившись на мягкую подушку, Янь Уши положил себе в рот кусочек вяленого мяса. Чай с медом, который приготовила Жужу, был поставлен на столик рядом с ним. По сравнению с происходящим снаружи, здесь царило спокойствие. Шэнь Цяо заговорил первым:

– В этот раз убийство провалилось, но может быть вторая попытка. У Старшего чиновника Юйвэнь слишком много брешей, нет никакой гарантии, что он вновь сможет защититься.

– Все в порядке. У Юйвэнь Цина есть люди, проверяющие еду и питье на наличие ядов. Он просто дурак, раз настоял на том, чтобы взять с собой женщину, позволяя врагу использовать ее как ловушку. После такого он несомненно будет бдительнее. К тому же, не имеет значение умрет он или нет. У меня есть копия договора. Особой разницы не будет, кто из нас предстанет перед Императором Чэнь. Просто Юйвэнь Цинь крайне красноречив, поэтому его не так-то просто заменить, это единственная причина, по которой Император Чжоу так сильно печется о нем.

Шэнь Цяо подумал о том потоке слов, что он говорил ранее, и подсознательно поджал губы, скрывая легкую улыбку. Янь Уши пожаловался ему:

– Мой А-Цяо любим всеми. Юйвэнь Цинь довольно блудливый человек, поэтому от него это ожидаемо, но даже эта дьяволица Бай Жун попала под твои чары! Боюсь, если я не буду следить за тобой внимательнее, кто-то обязательно украдет тебя у меня!

Шэнь Цяо нахмурился:

– Глава Янь, хватит шутить об этом. С каких пор Бай Жун как-то связана со мной?

– Она переоделась служанкой и попыталась убить Юйвэнь Цина. Если бы действия происходили в прошлом, ни эта служанка, ни Ю Цзы не пережили бы ее нападения, однако в этот раз дьяволица решила проявить милосердие. Если она сделала это не ради тебя, то ради кого? Юйвэнь Цина? Она умная девочка. Она догадалась, что ты можешь присутствовать в этой поездке, поэтому она решила оставить о себе хорошее впечатление. - он цокнул языком. - Как же тяжело моему А-Цяо! Он родился бесчувственным чурбаном, всю жизнь думающим лишь о морали и совершенствовании всю свою жизнь, ты понятия не имеешь, что такое любовь. Если я не объясню тебе, ты наверное никогда не поймешь этого!

Он всегда говорил “мой А-Цяо”, словно Шэнь Цяо был его собственностью. Сначала Шэнь Цяо даже противостоял этому, однако это ничего не меняло. Поэтому он решил просто игнорировать это, позволяя Янь Уши называть его как угодно.

– Жаль, что этой любви суждено увянуть еще до того, как она расцветет. Страшно представить, что с ней сделает Сан Цзинсин, если узнает, о чем она думает.

Озадаченный его словами, Шэнь Цяо спросил:

– Разве ученикам школы Гармонии нельзя влюбляться?

– А ты не знал? Школа Гармони известна своим сексуальным совершенствованием. Все в этой школе мужчины или женщины практикуют двойное совершенствование. Зная это, можно смело заверить, что Бай Жун уже давно не невинна. Скорее всего ее первичный инь [1] уже забрал ее учитель Сан Цзынсин!

[1] Первичный инь (元阴) - термин в китайской медицине. В некоторых новеллах о культивации считается, что юноши и девушки содержат в себе некого рода спиритическую энергию, и что человек лишивший обладателя невинности может присвоить эту энергию себе.

На лице Шэнь Цяо читался шок. После долгого молчания, он наконец вымолвил:

– Но… Он ее учитель…

– И что? Неужели ты думаешь, что Сан Цзинсин, человек имеющий множество любовников и наслаждающийся кражей людской невинности, просто возьмет и позволит кому-либо другому забрать первичный инь своих красавиц-учениц? Не знаю со сколькими людьми Бай Жун практиковала двойное совершенствование, но я точно знаю, что Сан Цзинсин был одним из них.

Шэнь Цяо нахмурился и промолчал. Янь Уши же рассмеялся:

– А-Цяо снова жалеет кого-то. Сан Цзинсин вне вопросов, но думаешь, если бы она не хотела совершенствоваться с другими, она бы не нашла способа избежать этого? Учитывая скорость, с которой ее мастерство растет, она могла достичь такого прогресса только этим путем. И скорее всего, все происходило обоюдно. А ты решил жалеть ее? Неужели такая женщина достойна твоей жалости? Если ты хочешь пожалеть кого-то, почему бы тебе не пожалеть меня?

Шэнь Цяо на мгновение потерял дар речи:

– Значит, по Вашему, Бай Жун не заслуживает жалости, а глава Янь каким-то образом заслуживает ее?

– Я сегодня сражался в одиночку сразу с несколькими противниками. Разве я не заслуживаю жалости? - он схватил руку Шэнь Цяо и приложил к своей груди. - Смотри, мое маленькое сердечко до сих пор бешено бьется.

Прямо в это мгновение, они услышали голос Юйвэнь Цина снаружи:

– Младший советник! Господин Шэнь! Могу я войти?

Шэнь Цяо попытался убрать свою руку, но Янь Уши неожиданно дернул того в свою сторону, и в итоге Шэнь Цяо рухнул прямо на него.

Юйвэнь Цинь не услышал каких-либо звуков изнутри, поэтому счел это за разрешение (как говорится, молчание - знак согласия). Как только он открыл дверь и отодвинул занавес, перед ним предстала совершенно ошеломляющая картина.

Со стороны было абсолютно невозможно определить, что подобное было лишь очередным трюком Янь Уши, поэтому все выглядело так, словно это сам Шэнь Цяо бросился ему в руки.

Взглянув на его остолбеневшее выражение лица, в голову Янь Уши тут же пришел злоумышленный план. Он схватил Шэнь Цяо за подбородок и тут же притянул его, заключив в глубокий поцелуй.

Шэнь Цяо замер на мгновение, после чего без колебаний попытался отстраниться от него, однако Янь Уши предугадал это. Одним движением он заблокировал несколько акупунктурных точек, тем самым завладев теперь уже бессильной позицией Шэнь Цяо, сильнее прижав его к себе. Он опустил голову и чуть прираскрыл его губы, заставляя Шэнь Цяо принять его напор.

– Ммм… - Шэнь Цяо сильно нахмурил брови, не потому что он потерял себя в нем, скорее потому, что он страдал от ограничений, наложенных на его акупунктурные точки, из-за которых он не мог ответить этому нахалу. Насколько доброхарактерным он не был, в данный момент Шэнь Цяо был вне себя от гнева. К несчастью, сейчас его боевые навыки были не так хороши, как навыки человека перед ним, поэтому он ничего не мог с этим поделать. Ему пришлось вытянуть свою тонкую шею и прогнуться в бедрах. От такого положения у Шэнь Цяо начало сводить челюсть, из-за чего она постепенно ослабла, что позволило капельке слюны скатиться с уголка его губ. Однако его мучителя это совершенно не волновало, и он даже еще больше углубил поцелуй.

Это сцена была настолько эротичной, что Юйвэнь Цинь не мог отвести от них своего взгляда. Он даже почувствовал, как у него во рту пересохло.

– Уже насмотрелся? - недовольно спросил у него Янь Уши, наконец отпустив человека в своих объятиях и повернувшись в сторону Старшего чиновника.

– Д..д..да… - запинаясь ответил ему Юйвэнь Цинь. Сам он считал себя довольно романтичной персоной, к тому же ветераном в обращении с девушками, однако прямо сейчас был ли он смущен из-за того, что увидел то, чего не следовало видеть, или напуган недовольством Янь Уши.

– Тогда почему ты еще здесь?

Юйвэнь Цинь:

– …

Он тут же развернулся и молниеносно сбежал, с жутко бледным и испуганным лицом.

Янь Уши повернулся обратно к Шэнь Цяо и и тут же застыл в удивлении. Мужчина в его руках кажется потерял сознание.

Если быть точнее, вряд ли поцелуй стал причиной обморока. Это, вероятно, было связано с неспособностью сопротивляться в дополнение к временному перехвату дыхания, короче говоря, он был настолько зол, что потерял сознание.

Янь Уши еще никогда не встречался с подобным. Он не сдержался и рассмеялся, цокнув пару раз, таким образом выражая свою симпатию:

– Боже, какой же ты бедняжка!

Он ни на секунду не допустил мысли, что слегка перегнул палку. Вместо этого он подумал, что ученик Ци Фэнге совершенно не умел веселиться.

Глава 39 - Если ты продолжишь держаться рядом с Янь Уши, ничего хорошего из этого не выйдет!

Прошло около ста лет с тех пор как Восточная У [1] обосновала свою столицу в этом городе. Восточная Цзинь [2] перебралась на юг и, используя реку Янцзы как природный барьер, избежала бурных войн на севере. Именно по этой причине Цзянькан стал не только самым процветающим городом на всех Центральных равнинах, но и во всем мире. Торговцы, ученые, поэты и путешественники со всего света спешили в столицу Чэнь. Днем нескончаемые потоки роскошных карет заполняли улицы, когда наступала ночь, бесчисленные фонари освещали ночное небо до самого рассвета. Бордели никогда не закрывали свои двери, ожидая посетителей в ароматных постелях и шелковых будуарах.

[1] У (Восточная У) (东吴) — одно из трёх китайских царств Эпохи Троецарствия, существовавшее в 222 г. — 280 г. н. э.

[2] Империя Цзинь (晋朝) — одно из государств эпохи Шести династий, существовало между периодом Троецарствия и периодом Южных и Северных династий в Китае в 265—420 годах

Хоть такие города как Чанъань и Е тоже были столицами, пережив столько войн, они выглядели немного потрепанными, из-за чего люди стали отдавать свои предпочтения Цзянькану, в котором было относительно спокойнее. Они считали этот город раем на земле, и в простонародье появилось высказывание “Цзянькан великолепная земля, на которой цветет благополучие”. Такие чиновники Северной Чжоу вроде Юйвэнь Цина хоть и не говорили об этом вслух, в душе восхищались Цзяньканом. Что касалось слуг, то им не надо было скрывать свои настоящие эмоции. Они могли с трепетом и восхищением изучать каждый закоулочек в городе, не скрывая восторга, чем собственно слуги Юйвэнь Цина и занимались. Это лишь приятно порадовало чиновника Южной Чэнь, которому поручили приветствовать посла из Чжоу, поэтому на пути к месту отдыха, он указывал им на все достопримечательности и завораживающие пейзажи.

После того как они вошли в город, Юйвэнь Цинь и его люди отправились отдыхать в гостевую виллу, предоставленную им Императором Чэнь, то же касалось и Янь Уши. Учитывая его истинную личность, статус и тот факт, что последний спас ему жизнь, Юйвэнь Цинь отдал главный корпус и задний двор в распоряжение Янь Уши, а сам отправился в боковое крыло. Из-за того, что его наложница Ю Цзы была до ужаса напугана той ночью, она очень сильно приболела. Какое-то время она была прикована к постели в вилле, но как только ей стало лучше, Ю Цзы и Юйвэнь Цинь перебрались в центр города.

После того как их покушение провалилось, школа Гармонии не стала повторять попытку. Сначала Юйвэнь Цинь был напуган и переживал по этому, однако с присутствием Янь Уши, он начал постепенно успокаиваться. Если бы попытка покушения удалась, стоило бы пересмотреть его статус главы школы Чистой Луны. Для мастеров боевых искусств честь была важнее жизни. Думая об этом в таком ключе, Юйвэнь Цинь совсем успокоился и даже взял с собой на прогулку по городу Цзянькан свою наложницу, пока им надо было ждать приема у Императора.

***

Шэнь Цяо слушал, как служанка читала ему новую книгу, как в дверь кто-то постучался. Со стороны двери послышался голос. Гостем оказался Юйвэнь Цинь, пришедший навестить его.

Шэнь Цяо кивнул Жужу, и девушка убрала книгу и направилась открыть дверь.

Однако ступив на порог комнаты, вместо того, чтобы первым делом поздороваться, Юйвэнь Цинь начал осторожно осматриваться в комнате:

– Так… Значит Младшего советника Янь здесь нет?

Шэнь Цяо посмеялся:

– Мы не спим в одной комнате. Если Старшему чиновнику Юйвэнь надо поговорить с главой Янь, боюсь, Вы не там его ищете. Однако, насколько я знаю, Янь Уши уже покинул виллу сегодня рано утром. Видимо у него на этот день запланировано много дел.

Юйвэнь Цинь пару раз нервно посмеялся:

– Все хорошо, все хорошо. Это очень даже хорошо, что его здесь нет. Он жутко меня пугает. По правде говоря, разговаривая с ним, я нервничаю даже больше, чем разговаривая с Его Высочеством!

Жужу непроизвольно тихо посмеялась.

Юйвэнь Цинь всегда был снисходителен к красавицам. Увидев ее, он не только не разозлился, но даже улыбнулся Жужу, что в конечном итоге заставило ее почувствовать себя смущенно.

После чего Юйвэнь Цинь улыбнулся Шэнь Цяо:

– Сегодня очень хорошая погода. Господин Шэнь, не хотите отправиться со мной на прогулку? Цзянькан расположен у берегов реки Хуайхэ. Я слышал, что по водам рек ходит множество паромов, а на каждых перекрестках можно встретить торговые лавки. Почему бы нам не отправиться и не посмотреть на них, к тому же можем попробовать местных водных деликатесов! Можем даже попросить их устроить целый пир этой ночью! - Закончив свою речь такой грандиозной идеей, он неожиданно вспомнил кое-что. - Вы Даос, но в Вашей религии же нет правила быть вегетарианцем, так?

– Нет, конечно. Однако из-за моих проблем со зрением, боюсь, я могу обременить Вас собой.

Юйвэнь Цинь снова рассмеялся:

– Господин Шэнь спас мне жизнь, и в тот раз это я обременял Вас! Неужели стоит быть таким вежливым?

Шэнь Цяо не стал отказываться и дальше:

– Хорошо, в таком случае, позаботьтесь обо мне.

Раз уж вилла находилась недалеко от одного из крупнейших перекрестков, Юйвэнь Цинь не стал брать повозку. Вместо этого он вместе с Ю Цзы и остальными отправился пешком. Изначально он переживал, что это может быть неудобно для Шэнь Цяо, раз тому приходилось полагаться на помощь бамбуковой трости, однако в действительности его скорость ходьбы ничуть не уступала их собственной, более того он не нуждался в чьей-либо помощи. Он шел рядом с Юйвэнь Цинем как абсолютно здоровый человек.

Прогуливаясь по улицам, Юйвэнь Цинь только спустя какое-то время заметил, что Шэнь Цяо не взял с собой меч:

– Эм, господин Шэнь, а где же Ваш меч?

Словно чувствуя его страх, Шэнь Цяо улыбнулся ему:

– Старший чиновник Юйвэнь, не беспокойтесь. Даже если на нас нападут, я смогу отбиться одной своей бамбуковой тростью. К тому же, мы находимся в Цзянькане. Пока Институт Линчуань следит за порядком в этом городе, школа Гармонии не будет действовать опрометчиво и нападать на нас посреди белого дня.

Как только тот выставил все его опасения на показ, Юйвэнь Цинь слегка покраснел от  смущения:

– Не удивительно, что я чувствовал себя спокойнее с тех пор, как мы вошли в город. Даже Младший советник считает ситуацию достаточно безопасной, чтобы покинуть нас и отправиться по своим делам. Так вот почему…

Шэнь Цяо объяснил ему:

– Чэнь желает создать союз с Чжоу. Они не смогут объяснить Императору Чжоу как на Вас могли напасть в пределах стен Цзянькана, поэтому они несомненно сделают все возможное, чтобы обезопасить Ваше пребывание здесь. Гостевую виллу днем и ночью охраняют мастера, просто Вы не чувствуете этого.

Юйвэнь Цинь нагнулся ближе и прошептал:

– Господин Шэнь, Вы не такой же как эти мальчики-игрушки, и я никогда не посмел бы взглянуть на Вас свысока. Раз уж Младшего советника сегодня нет с нами, у меня наконец хватит смелости сказать Вам правду. Вы знаете, что думают о Вас люди в Чанъане?

Шэнь Цяо лишь еле заметно улыбнулся. Юйвэнь Цинь думал, что он не знал о слухах, поэтому возмущенно продолжил:

– Они все говорят, что Вы как дракон пойманный на мели, и у Вас нет другого выбора кроме как полагаться на мастера Янь, чтобы защититься, и что Вы… Кхем, что Вы предали свою силу и целомудрие. Мы столько времени провели вместе на пути в Чэнь, и Вы даже спасли мне жизнь, поэтому я точно знаю, что Вы совсем не такой! Однако, как говорит старая поговорка, “Слухи настолько сильны, что могут прогнуть металл!” Их обширное распространение может совершенно скрыть правду. Если у Вас получиться, я советую Вам держаться подальше от главы Янь. Зачем же Вы позволяете остальным унижать и смеяться за Вашей спиной без какой-либо на то причины? Боже, даже “я” выхожу из себя, когда слышу подобную гнусную ложь!

Шэнь Цяо прекрасно понимал, что это разговор сейчас состоялся из-за того, что он видел тогда в карете. Произошедшее было настолько сложным и требовало бы нескольких часов объяснений, поэтому он просто ответил:

– Я очень ценю Вашу доброту, но боюсь Вы ошибаетесь. Глава Янь и я вовсе не в “таких” отношения. Характер главы Янь немного… непредсказуемый, поэтому его поведение часто сбивает с толку остальных.

– Знаю! Знаю! Вы просто не можете быть обычным мальчиком-игрушкой Младшего советника Янь, и уж тем более я не осуждаю гомосексуалистов. Однако, с нынешней ситуацией, если Вы и Младший советник Янь… эм… ну… будете в таких близких отношениях, боюсь, подобные слухи и клевета навредят лишь Вам, а не ему!

Шэнь Цяо беспомощно пояснил:

– … У нас нет близких отношений. И меня не интересуют мужчины.

– Понимаю! Понимаю! Это не то, о чем обычно рассказывают посторонним. Чаще всего мы держим это в сердце!

– …

Шэнь Цяо неожиданно потерял интерес к разговору. Неважно, что рассказывал ему Юйвэнь Цинь далее, он лишь пропускал это мимо ушей.

Торговый перекресток был полон шума и людского гомона, а на прилавках и земле были выставлены всевозможные товары. Лишь несколько людей подобно Юйвэнь Циню пришли сюда пешком, чтобы прогуляться и прикупить чего-нибудь, остальные же ехали верхом или в карете, некоторые из них даже разглядывали товар катаясь на паромах. В одно мгновение могло показаться, что такой бескрайний поток лошадей и карет просто раздавит все на своем пути.

Лошадь за их спинами скорее всего испугалась чего-то или с ней плохо обращался ее хозяин, она вдруг заржала, встала на дыбы и стремительно ринулась вперед, заставляя всех на пути разбегаться в сторону. Так получилось, что из-за этого Шэнь Цяо и остальная группа разделились, однако сам Шэнь Цяо не очень переживал по этому поводу, раз люди из Института Линчуань все равно приглядывали за ними. Он продолжил прогуливаться мимо торговых лавок вниз по течению реки. Иногда, когда он слышал зазывания торговцев о чем-то интересном, он даже мог остановиться и пощупать товар рукой. Хоть продавцы видели, что он был слепым, одни его манеры и внешний облик говорили о том, что он не был никаким попрошайкой, поэтому хозяева лавок не осмеливались обращаться с ним неподобающе. Даже как раз наоборот, они всеми силами и главное словами пытались описать ему свои товары, чтобы заинтересовать его.

– Господин! Прошу, посмотрите, что у меня есть! Они все сплетены из лучших бамбуковых полосок! У меня есть корзины, стулья, абсолютно все! У меня есть даже игрушки для Ваших детей, с которыми они могут играть дома! - Увидев, что Шэнь Цяо действительно подошел к нему, он взял один из бамбуковых мячей и положил его в руки Шэнь Цяо - Вот, потрогайте! Он абсолютно гладкий! Вы не найдете в нем ни одной зазубрины или занозы!

– И правда очень гладкий, - Шэнь Цяо улыбнулся, нежно поглаживая мяч в руках - Тогда я, пожалуй, возьму его.

Сразу после, он услышал голос маленькой девочки приближающийся к ним:

– Дядя! Дядя! Мой младший брат сломал мою маленькую бамбуковую уточку. Папа отправил меня купить другую!

Этот торговец скорее всего знал ее родителей:

– Твой младший брат опять пакостит? Но у меня больше нет бамбуковых уточек. Та, что я дал тебе в прошлый раз, была последней. А сделать новую займет много время. Сейчас твой дядя немного занят. Я обязательно сделаю тебе новую в другой день!

Маленькая девочка спросила:

– А если я останусь здесь и помогу тебе с продажей, дядя сможет закончить раньше и сделать мне бамбуковую уточку быстрее?

Торговец рассмеялся:

– И чем же ты можешь мне помочь? Тебе лучше возвращаться домой. Твои родители наверняка начнут беспокоиться, если ты не вернешься!

– Оу… - голос маленькой девочки прозвучал таким разочарованным, словно она вот-вот расплачется.

Шэнь Цяо неожиданно спросил:

– У Вас еще осталось пару бамбуковых полосок?

Продавец был озадачен:

– Да. Господин хочет купить бамбуковых полосок?

– Верно. Могу ли я одолжить их и сделать из них кое-что прямо сейчас? Я заплачу сразу по указанной цене.

– Этот господин слишком вежлив! Конечно Вы можете! - он рассмеялся и вручил целую кучу бамбуковых полосок Шэнь Цяо. - Однако похоже у Вас проблемы со зрением. Неужели Вы сможете сплести что-нибудь?

Шэнь Цяо тоже посмеялся и присел на корточки:

– Когда я был младше, я часто делал своим братьям и сестрам подобные игрушки. Может быть я все еще что-нибудь помню.

Хоть он сказал, что “возможно еще помнит что-нибудь”, его пальцы двигались довольно быстро. Он завязал на конце бамбуковой полоски узел, завернул его назад, засунул новую полоску в образовавшийся кармашек из прошлой полоски, и уже совсем скоро на его руке красовалась новенькая маленькая бамбуковая уточка!

Маленькая девочка удивленно вздохнула:

– Уточка! Это уточка!

Шэнь Цяо отдал ей игрушку и улыбнулся:

– Не знаю какой была твоя первая уточка, поэтому я сделал ту, что знал сам. Хотя она может выглядеть не так красиво…

– Она очень красивая! Спасибо тебе, братик! Ты самый лучший!

Продавец бамбуковых изделий немного обиделся на нее:

– Я не намного старше этого Господина, но его ты зовешь “братиком”, а меня “дядей”!

Шэнь Цяо посмеялся в душе.

Маленькая девочка радостно убежала. От того, что ему пришлось присесть, пока он плел уточку для девочки, его ноги немного онемели. Он встал и отдал оставшиеся полоски бамбука продавцу, вместе с деньгами за бамбуковый мяч. Продавец сначала отказался принимать их, но Шэнь Цяо настоял на этом и в итоге все равно заплатил ему:

– Могу ли я спросить, в какой стороне находится гостевая вилла для иностранных послов?

– Ох, так этот Господин иностранный посол прибывший в Чэнь по политическому поручению? - Подобное открытие не на шутку удивило его. - Вилла недалеко отсюда. Однако это место довольно оживленное, и, боюсь, с Вашим зрением, Вы не сможете сами найти дорогу назад. Я отведу Вас!

Шэнь Цяо поблагодарил его, после чего спросил:

– Но как же Ваша торговая лавка?

– Ай, не важно. Я торгую бамбуковыми изделиями здесь каждый день. Они все равно много не стоят. Мы, здешние торговцы, все знаем друг друга. Я могу просто попросить соседей присмотреть за лавкой, пока меня не будет. Вы гость издалека. Как я могу позволить Вам потеряться здесь? – Он повел Шэнь Цяо вдоль реки. – Главные дороги очень людные, аж не протолкнуться, поэтому там так легко заблудиться. Если мы свернем здесь, то доберемся до виллы куда быстрее! – придерживая Шэнь Цяо за локоть, он искренне улыбнулся. – Если Господин планирует остаться здесь на несколько дней, Вам непременно следует прогуляться и в других направлениях. Большинство блюд на юге очень нежные и приготовленные с душой. Я уверен, Вы несомненно влюбитесь в них как только…

По переулку пролетел небольшой ветерок, настолько еле ощутимый, что не каждый обратил бы на него внимание. Продавец не заметил его и все еще продолжал рассказывать о местных достопримечательностях и кулинарных блюдах, однако Шэнь Цяо тут же переменился в лице. Он взмахнул бамбуковой тростью, и маленькая игла, летевшая в их сторону, отлетела в стену.

В это же время голос продавца прервался, и он рухнул на землю.

В то время как незнакомец атаковал Шэнь Цяо, он параллельно напал на самого продавца. К несчастью у Шэнь Цяо не было трех голов и шести рук, поэтому он мог заблокировать лишь одну атаку со своей стороны, но ему не хватило времени сразу переключиться на продавца. В итоге помощь пришла слишком поздно.

– Что за друг пришел навестить меня? И почему он прячется? - Он присел, чтобы проверить продавца, и вздохнул с облегчением, когда выяснил, что тот лишь потерял сознание.

– Шэнь-лан, ты добр даже к обычному продавцу бамбуковых изделий. Почему же ты всегда такой злой ко мне~?

Вместе со сладким и милым голосом, по переулку пронесся знакомый аромат. Шэнь Цяо слегка нахмурился:

– Бай Жун?

Бай Жун сидела на стене, ограждающей чей-то внутренний двор, со скрещенными ногами, которыми она слегка покачивала вперед и назад. Она держала в руке головку пиона, которую она вероятнее всего сорвала где-то по пути.

– Мы так давно не виделись~!

– Мне кажется, что мы уже встречались той ночью, когда ты пыталась убить Юйвэнь Цина.

– Ты что не понимаешь значения фразы “Один день в разлуке, словно три года миновало”? Прошло уже столько лет!

Будь то Янь Уши или Бай Жун, Шэнь Цяо не мог привыкнуть к их флиртующей манере речи, поэтому обычно он предпочитал молчать.

Бай Жун какое-то время рассматривала его, прежде чем ей в голову пришла озорная идея. Она бросила пион Шэнь Цяо:

– Вот! Лови!

Шэнь Цяо поймал его рефлекторно. Он думал, что это какого-то рода ловушка, поэтому был немного удивлен, узнав, что это был просто цветок.

Увидев его выражение лица, Бай Жун обрадовалась своей шалостью:

– Ты думал я брошу в тебя какое-то оружие? Неужели в твоих глазах я такая злодейка?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой?

– Нет.

Бай Жун продолжила на него давить:

– Что “нет”?

– Когда ты попыталась убить Юйвэнь Цина, наложница и ее служанка не должны были выжить. Однако ты не убила их, что доказывает, что ты не убиваешь ради забавы. Я правда очень благодарен тебе за то, что ты проявила тогда милосердие.

Бай Жун удивленно моргнула:

– С чего ты решил, что я проявила милосердие? Может мне просто было лень возиться с ними!

Шэнь Цяо улыбнулся, но не стал спорить с ней.

– Боже, ты такой милый когда улыбаешься. Ты должен улыбаться почаще. Я чувствую себя такой счастливой, когда ты думаешь обо мне так хорошо. Можно я тебя поцелую?

Она двинулась раньше, чем дождалась ответа.

Шэнь Цяо подумал, что она действительно собирается поцеловать его. Поэтому он неосознанно сделал пару шагов назад, лишь для того, чтобы осознать, что девушка все еще сидела на той же стене. Она снова лишь подшутила над ним.

Бай Жун начала смеяться так сильно, что чуть не упала со стены:

– Шэнь-лан, как можно быть таким очаровательным? Я влюбляюсь в тебя все больше и больше!

– По какой причине ты искала меня?

– Неужели я не могу прийти и повидаться с тобой, если мне от тебя ничего не нужно? - Спросила в ответ Бай Жун с улыбкой на лице. - Ну, ладно, так и быть, ничего страшного не случиться, если я тебе расскажу. Я прошла такую даль в надежде, что мне удастся тебя отравить, чтобы потом утащить к себе. К несчастью, ты был очень бдительным и мне никак не выпадал шанс подобраться к тебе, вплоть до этого момента. Наконец спустя столько сложностей мне удалось поговорить с тобой!

Ее слова были наполовину правдой и наполовину ложью. Из-за такой неоднозначной манеры речи, Шэнь Цяо не знал, стоит ли ей верить или нет, поэтому он мог лишь тайно насторожиться.

– Кстати та уточка, что ты сделал той маленькой девочке, была такой красивой. Сделаешь мне такую тоже?

Шэнь Цяо на мгновение потерял дар речи. Он отрицательно покачал головой:

– У меня сейчас под рукой нет бамбуковых полосок. - Немного поразмыслив он предложил ей свой бамбуковый мяч. - Можешь пока поиграть с этим мячом.

Бай Жун усмехнулась:

– Думаешь я ребенок?

Проигнорировав свои собственные слова, она быстро выхватила мяч из его рук и начала перебрасывать его с одной руки в другую. Шэнь Цяо спросил:

– Леди Бай, Вы когда-нибудь думали о том, чтобы покинуть школу Гармонии?

Бай Жун была удивлена его вопросом:

– С чего ты вдруг… - она остановилась на пол предложении, неожиданно ее лицо потемнело, а в ее голосе больше не было радостных ноток. - Скорее всего глава Янь что-то рассказал главе Шэнь, и теперь в глубине души он считает школу Гармонии таким отвратительным и похабным место, что теперь я недостойна говорить с таким величественным главой горы Сюаньду. Это так?

К концу ее размышлений, в ее голосе прослеживалась жажда убийства, словно, если сейчас Шэнь Цяо даст неправильный ответ, она действительно лишит его жизни.

– Вовсе нет.

Лицо Бай Жун вновь сменилось, словно кто-то просто перелистнул страницу книги. В следующее мгновение она снова заулыбалась ему:

– Или же ты считаешь школу Гармонии таким отвратительным место за то, что ее ученики практикуют двойное совершенствование независимо от людского статуса и возраста, поэтому ты хочешь убедить меня покинуть сторону зла и присоединиться к стороне справедливости?

Нахмурившись, Шэнь Цяо сказал:

– Мне просто показалось, что тебе может не нравиться там.

– Школа Гармонии мой дом. Если идти не туда, то куда? В школу Чистой Луны? Зеркало Искусств? Считаешь, что убийства лучше, чем двойное совершенствование? Многие называют школу Гармонии демонической школой, но разве школа Чистой Луны не является такой же демонической школой? Надеюсь ты не забыл, что на руках главы Янь значительно больше крови, чем на моих! Что уж говорить об этих престижных и правопорядочных школах, которые считают себя слишком знатными и благодетельными. Даже если мы опустим тот факт, что ты больше не глава школы и предположим, что ты все еще руководишь горой Сюаньду, ты бы предложил мне прийти в свою школу? Даже если бы ты согласился, согласились бы остальные ученики горы Сюаньду с тобой?

Такой поток вопросов слегка сбил Шэнь Цяо с толку. Немного поразмыслив, он вздохнул:

– Да, ты права. С моей стороны было неприлично произносить те слова.

Он особо не думал об этом, задавая ей этот вопрос. Ему просто показалось, что Бай Жун была другой в отличие от кого-то вроде Хуо Сицзина. Ему было жаль, что кто-то вроде нее, находиться в школе Гармонии.

Голос Бай Жун в этот раз был исключительно милым:

– Я так и знала, что Шэнь-лан обеспокоен тем, как тяжело мне живется в школе Гармонии. С того раза, когда я увидела, как ты спас ту лошадь, я поняла, что ты самый добрый и заботливый человек, которого я встречала. В наши дни так мало таких хороших людей! Я буду беречь твои добрые мысли насчет меня. Сейчас у меня свои планы, однако тебе не стоит беспокоиться за меня! Кстати, я расскажу тебе еще один секрет.

Она неожиданно спрыгнула со стены в сторону Шэнь Цяо и попыталась схватить его за рукава. Хоть тот быстро увернулся от захвата, это ничуть не расстроило ее. Вместо этого, на ее лице появилась хитрая улыбка:

– Если ты продолжишь держаться рядом с Янь Уши, ничего хорошего из этого не выйдет, и скоро случиться беда. Тебе стоит поторопиться и убраться от него как можно дальше, если ты не хочешь, впутаться в...

Прежде чем она успела закончить, Бай Жун снова переменилась в лице, но в этот раз не из-за Шэнь Цяо. Она уставилась в даль, прежде чем быстро вымолвить:

– Ой, я вспомнила, что у меня еще есть важные дела, не терпящие отлагательств. Шэнь-лань, тебе не нужно провожать меня~!

Скорее всего она воспользовалась всем своим мастерством цингуна, раз ей удалось в одно мгновение бесследно исчезнуть.

Сначала ему показалось, что она испугалась прибытия Янь Уши, однако в следующую же секунду он понял, что ошибался.

Это был не Янь Уши.

*********

Примечание переводчика:

Я не нашла уточку, зато нашла карету и бамбуковый мяч :)

Глава 40 - Почему бы тебе не провести со мной одну ночь?

Отделенный от общего шума главных улиц и торговцев небольшим переулком, их гомон постепенно начал стихать, подобно отливу моря, пока Шэнь Цяо не перестал слышать его вовсе.

Ему не надо было открывать глаза, чтобы знать, что он все еще стоял на том же самом месте и никоим образом не сменил локацию.

Однако вокруг него очевидно скопилась невидимая энергия, влияющая на его сознание и заставляющая принять неверное суждение, что он находился где-то в другом месте.

На самом деле, Шэнь Цяо казалось, что это было довольно забавным и любопытным ощущением. Когда истинное ци человека достигало определенного уровня, он мог даже манипулировать окружением и сбивать с толку органы чувств противника, заставляя его теряться в пространстве.

Пришедший незнакомец скорее всего решил таким подавляющим образом сообщить ему о своем присутствии, но раз сам Шэнь Цяо не чувствовал от него враждебности, он не стал действовать опрометчиво.

В этой тишине он вдруг услышал звон нефритовой подвески. Иногда казалось будто он раздавался далеко отсюда, а иногда словно хозяин этой подвески был совсем рядом. Этот звук шел со всех сторон, отражаясь эхом в пространстве, неукротимо, словно тень пытающаяся схватить за хвост свою собственную проекцию.

Звон подвески был чистым и мелодичным, но даже такой приятный уху звук через некоторое время мог насторожить. Шэнь Цяо держался за бамбуковую трость и не двигался, опустив голову вниз и закрыв глаза, словно уснув.

Неожиданно он сделал свой первый шаг.

Быстро подобно грому, не оставляющего людям возможности закрыть свои уши от грохота, бамбуковая трость устремилась вперед.

Следуя движению его руки, его тело двигалось словно спущенная с натянутого лука стрела. Прямо в этот момент он совершенно не походил на самого себя - слабого и болезненного на вид. Словно леопард, заметивший подходящий момент, он нацелился прямо на свою добычу.

То место, куда ударил конец бамбуковой трости, было пустым, однако как только его истинная ци достигла этого места, невидимый барьер вокруг него тут же разбился вдребезги. До этого пропавший гул улиц снова достиг его ушей.

– Из какой школы этот мастер? Почему бы Вам не выйти, чтобы мы могли познакомиться друг с другом? - он спросил.

– Я долгое время ждал моего почетного гостя в Институте Линчуань. Но раз он все никак не объявлялся, я решил сам выйти ему навстречу и поприветствовать его. Я надеюсь, Вы простите мне мою прежнюю грубость. - Мягкий и теплый голос послышался издалека.

Этот незнакомец не пытался спрятать своих шагов. Шаг за шагом, его ритм шел в такт с сердцем, его звук чистый и резонансный подобно звону подвески.

Шэнь Цяо знал, что это был результат совместного использования истинной ци и иллюзии вокруг него. Подобно тому, как он “заблокировал” звуки улицы до этого, этот мастер мог использовать эту технику, чтобы сбить своих оппонентов с толку и получить выгодное положение.

– Значит, Вы глава Жуян. Я давно наслышан о Вашем имени. Очень рад сегодняшней встрече с Вами.

Будучи главой Конфуцианской школы и одним из Трех Величайших мастеров мира, хоть имя Жуяна Кехуи было известно всем, сам он одевался довольно просто. Обычная хлопковая одежда, тканевая обувь, волосы связанные обычным куском ткани, в дополнении к ничем не примечательному лицу. Он выглядел точно также, как и все остальные мужчины своего возраста, и, находясь в толпе горожан, вряд ли бы привлек чье-либо внимание.

Однако прямо в этот момент, прогуливаясь в такой ленивой манере с противоположного конца переулка, никто не спутал бы его с обычным, ничем не примечательным мужчиной.

Потому что не все в этом мире имели такое же самомнение, как у него.

– Когда до меня дошли слухи о Вознесении на небеса Бессмертного Ци, я ушел в медитацию за закрытыми дверями и не смог отправить людей со словами соболезнования вовремя. Лишь покинув закрытые двери, я узнал об этих шокирующих новостях. Глава Ци был подобен Небожителю и его мастерству не было равных в этом мире. Его почитал каждый, и его внезапная смерть стала действительно неожиданностью. Сердце Кехуи было переполнено глубочайшим горем и сожалением. Надеюсь, Даос Шэнь не слишком поглощен скорбью.

Когда чьи-то боевые навыки достигали таких высот, как у Жуяна Кехуи, они более или менее почитали и симпатизировали тем, кто был на таком же уровне. Поэтому его речь была не преувеличенной лестью, и скорее всего большая ее часть была искренней.

Шэнь Цяо поклонился ему в знак благодарности и приветствия:

– Благодарю главу Жуяна за его теплые слова в адрес моего Учителя. Однажды он сказал, что даже если он не сможет прожить так долго, сколько положено Сяньтяньскому мастеру, он все равно считает достойным умереть, чтобы постичь истинный Путь боевых искусств. Поэтому, прошу, не стоит грустить о смерти моего Учителя, глава Жуян. Как он любил говорить, ”Наш Дао никогда не одинок, ведь Небеса и Земля всегда с нами.”

Жуян Кехуи вздохнул:

– ”Наш Дао никогда не одинок, ведь Небеса и Земля всегда с нами.” Хорошо! Бессмертный Ци действительно необычный человек, раз он говорит подобные вещи! - После чего он вновь посмотрел на Шэнь Цяо. - Мои люди в чайной беседке кипятили воду в котле, когда я уходил. Думаю, к этому времени чай уже должен быть готов. Не хотите прогуляться до Института Линчуань?

– Живя на севере так долго, боюсь, я не могу привыкнуть к вкусу южного чая.

Не многие в этом мире были достойны получить личное приглашение от Жуяна Кехуи. Однако, несмотря на это, Шэнь Цяо все равно отказался от того, что многие воспринимали бы как величайший почет.

Жуян Кехуи лишь улыбнулся, без намека на обиду:

– У южного чая есть свои изысканности. Он нежный и всеобъемлющий. Лишь тогда он может обхватить все реки и ручьи, чтобы объединить их в бескрайний океан.

Шэнь Цяо улыбнулся в ответ:

– Я опасаюсь платы, что последует за самим ужином. Когда я уже выпью глоток Вашего чая, мне будет сложно отказаться от Вашего предложения, и моя поездка будет испорчена такой дилеммой.

– Север окутывает обширные территории, однако юг не менее богат в ресурсах. После того как Вы попробуете чай Института Линчуань, может быть Вы сами захотите остаться, и мне даже не придется Вас уговаривать?

Если дело в этом, неужели Институт Линчуань одурманил всех предыдущих посетителей, тем самым убедив их не уходить? Шэнь Цяо не сдержался и громко рассмеялся.

Жуян Кехуи спросил с любопытством:

– Что же показалось Даосу Шэнь таким смешным? Считаете, в моих словах есть над чем посмеяться?

Шэнь Цяо помахал руками в знак отрицания:

– Прошу прощения, это было неприлично с моей стороны. Это никак не связанно с главой Жуяном, поэтому прошу простить меня за это.

Если бы Янь Уши был здесь, он бы никогда не упустил возможности использовать эти слова против него самого, однако очевидно Шэнь Цяо был другим.

До сегодняшнего дня Жуян Кехуи даже не мог себе представить, что Шэнь Цяо был таким упертым. Даже потеряв свой пост глав школы, такие мастера не имели близких отношений с людьми из Демонических школ. На улицах ходили слухи, что Янь Уши спас Шэнь Цяо жизнь и использовал этот долг как оправдание держать того при себе, в то время как Шэнь Цяо полагался на защиту Янь Уши. Жуян Кехуи сначала не поверил этим слухам, однако реакция Шэнь Цяо заставила его усомниться в своих убеждениях.

– Мне выпала честь встретиться с Бессмертным Ци прежде, чем он скончался. Мы провели вместе лишь несколько дней, однако нам обоим казалось будто мы были друзьями всю жизнь. Однажды я спросил Вашего Учителя, хочет ли он присоединиться ко мне и поддержать мудрого правителя, чтобы вернуть каждому в этом мире спокойствие и благополучие. Хоть Ваш Учитель отказался вовлекать гору Сюаньду в мирские дела, он одобрил новые принципы трактатов, что и стало причиной, по которой он заключил двадцати летнее соглашение с Ху Лугу. Даос Шэнь более не глава горы Сюаньду, но Вы все еще ученик Бессмертного Ци. Неужели Вы просто возьмете и откажитесь от всех принципов и позиций Вашего Учителя?

– Боюсь, глава Жуян ошибся. Мои отношения с главой Янь вовсе не такие, как люди думают, но, даже если мы отложим этот вопрос в сторону, Государство Чжоу, поддерживаемое школой Чистой Луны, с каждым днем становиться все более процветающим. Неужели Вы говорите, что Юйвэнь Ху не может править Центральными равнинами лишь потому, что в его крови течет кровь народа Сяньбей? То, против чего был мой Учитель, это сотрудничество с другими нациями ценой интересов жителей Центральных равнин. Если иностранный правитель придет на нашу землю и научиться ханьской культуре, если он будет относиться к людям, будь они ханы или представителями других наций, одинаково хорошо, почему он не может стать хорошим правителем?

Жуян Кехуи отрицательно покачал головой. Его голос стал заметно холоднее:

– Иностранцы-варвары все равно останутся варварами, и этот факт нельзя изменить просто придя и поселившись на Центральных равнинах. Просто взгляни на государство Ци. Императорская семья Гао даже не потомки иностранцев, однако вся их семья стала таковой лишь потому, что они слишком долго провели подражая чужой культуре. В них не осталось ни капли от ханьского этикета! Император Ци настолько глуп, что позволяет этим женщинам и слабоумным баловаться с законами и дисциплиной имперского двора. Эпоха Династии Гао вероятнее всего подходит к своему концу. Что касается Государство Чжоу, оно пришло к власти благодаря Тужую. После чего, чтобы усилить эту связь, Император Чжоу женился на принцессе Тужуя и испробовал всевозможные способы, чтобы подлизаться к ним еще больше. А что касается того ущерба, что Тужуй нанес Центральным равнинам, Даос Шэнь, я уверен Вы и сами это хорошо понимаете.

В конце концов Жуян Кехуи верил в то, что именно Император Чэнь достоин зваться мудрым правителем, который объединит Центральные равнины в будущем. Поэтому он пытался убедить Шэнь Цяо сойти с неправильного пути и присоединиться к нему, выбрав добро злу. Грубо говоря, раз Шэнь Цяо больше не был главой школы, и его боевое мастерство было значительно хуже, чем раньше, его статус больше не совпадал со статусом Жуяна Кехуи. Соответственно ему не было никакой нужды проделывать весь этот путь лично, однако он все равно пришел. Учитывая статус и пост Жуяна Кехуи, это было действительно искренним жестом.

Если бы этот разговор состоялся пару месяцев назад, когда Шэнь Цяо только-только вошел в бренный мир и совершенно не имел понятия о происходящих в нем делах, такая речь могла бы тронуть его. Однако к этому моменту он уже сформировал собственное мировоззрение. Выслушав его, Шэнь Цяо лишь покачал головой, не собираясь задумываться об этом глубже:

– Прямо сейчас я не представляю никакую школу. Я лишь обычный человек скитающийся по этому свету в одиночку, пытающийся выжить в эту эпоху хаоса. Будь то Институт Линчуань или Государство Чэнь, гарантия моей верности не принесет им обоим практически никакой пользы. Поэтому, даже если глава Жуян решил убедить меня лишь из-за моего Учителя, я не могу выразить, насколько я благодарен Вам. К сожалению, я могу лишь оценить Вашу большую доброту в своем сердце.

Жуян Кехуи слегка вздохнул:

– Я заметил, что поток Вашего голоса неровный. Предположительно, у Вас есть внутренние повреждения, которые уже какое-то время не могут восстановиться. Если Вы согласитесь пойти со мной в Институт Линчуань, я могу пригласить лучшего врача Императорского дворца Чэнь, и мы сделаем все возможное, чтобы вылечить Ваши раны!

Однажды Шэнь Цяо слышал от Янь Уши, что нынешняя Императрица Чэнь, Лю Цзиньян, была младшей сестрой по боевым искусствам Жуяна Кехуи. Поэтому сам Жуян Кехуи был в близких отношениях с Императорской семьей Чэнь. Исходя из этого, его слова не были пустой болтовней, в противном случае обычный человек не мог бы делать таких громких обещаний, как пригласить к кому-либо самого Императорского врача.

Несмотря на свою твердую позицию, Шэнь Цяо был немного тронут словами Жуяна Кехуи:

– Огромное спасибо главе Жуяну. Человек должен получать лишь награду, которую он заслуживает. Раз я не только не достоин, но и не в состоянии получить такое предложение, боюсь, я не осмелюсь принять его.

Говоря откровенно, Жуян Кехуи совершенно не ожидал, что его сегодняшний визит окажется напрасным. Будь то эмоции или логика, он просто не мог найти ни одной причины, по которой Шэнь Цяо мог отказать ему.

Ему вдруг вспомнился очень абсурдный слух о Янь Уши и Шэнь Цяо, однако он подумал, что это было настолько абсурдно, что уже становилось совсем смехотворно. Это было просто невозможно.

– Забудьте об этом. Институт Линчуань никогда не заставляет людей делать то, чего они не хотят. - На лице Жуяна Кехуи виднелись нотки сожаления.

Шэнь Цяо в свою очередь выглядел довольно виноватым:

– Прошу прощения, что моя упертость заставила Вас проделать весь этот путь напрасно.

Жуян Кехуи улыбнулся:

– Гостевая вилла недалеко отсюда, однако для тех, кто не знаком с местностью, найти ее будет не так уж и просто. Этот торговец рядом с Вами был усыплен каким-то наркотиком. Нужна ли Вам моя помощь добраться до туда?

– Насколько же скучно должно быть главе Жуяну, раз он решил проделать весь этот путь, чтобы убедить А-Цяо присоединиться к нему, вместо того, чтобы поболтать со своей младшей сестрой, Хозяйкой Императорского дворца, о былых деньках! К несчастью, Вы будете глубоко разочарованы тем, что А-Цяо полон решительности следовать за мной!

Очевидно, что эти слова принадлежали не самому Шэнь Цяо.

На другом конце от Жуяна Кехуи появился еще один человек, точно также медленным шагом направляющимся в их сторону.

В отличие от звона нефрита, с которым Жуян предстал перед Шэнь Цяо всего пару минут назад, Янь Уши передвигался абсолютно бесшумно. Его одеяние и рукава развевались вслед за ним, однако сам он выглядел таким грациозным и самоуверенным, словно ничто в этом мире не могло встать у него на пути или было удостоено его мимолетного внимания.

Именно так выглядело тихое высокомерие.

Выражение лица Жуяна Кехуи ничуть не изменилось, хотя могло показаться, что уголки его губ еле заметно приподнялись в улыбке:

– Думаю, мы не видели друг друга с тех пор, как глава Янь ушел в медитацию за закрытыми дверями. Прямо сейчас я вижу, что сила главы Янь действительно возросла, и такой вывод можно сделать, лишь бросив на Вас мимолетный взгляд.

Янь Уши остановился в шаге от Шэнь Цяо. Янь лишь на мгновение слегка прищурился и оглядел самого Жуяна Кехуи:

– Тем временем, ты топчешься на месте, не достигнув никакого прогресса за все эти десять лет.

Они уставились друг на друга. После сказанного Янь Уши, никто из них более не проронил ни слова.

Если бы люди, не знающие произошедшего, увидели эту сцену, они бы подумали, что между этими двумя были какие-то двусмысленные отношения.

Одежда Янь Уши слегка покачивалась, хотя никакого ветра не была, в то время как ни один краешек одежды Жуяна Кехуи даже не шелохнулся.

Первым неожиданно прервал тишину Шэнь Цяо:

– Если Вы собираетесь драться, я попрошу Вас найти другое место. Здесь все еще находиться человек, не знающий ничего о боевых искусствах, и нам лучше не причинять ему неприятностей из-за этого.

Как только он сказал это, первым двинулся Жуян Кехуи!

Однако он направился вовсе не в сторону Янь Уши, скорее в сторону городских стен, оставляя после себя голос издалека:

– За городом достаточно открытого пространства!

Он применил к своему голосу истинное ци. Силу Жуяна Кехуи нельзя было недооценивать, в мгновение его предложение достигло ушей всех жителей Цзянькана, удивив абсолютно каждого.

Янь Уши холодно усмехнулся, без каких-либо особых движений, он уже оказался на несколько метров впереди.

В это же время бесчисленное количество силуэтов тут же последовало за ними.

Это были другие мастера, спешившие к окраине города, чтобы лицезреть битву своими глазами.

Эта битва несомненно потрясет весь мир!

***

Жуян Кехуи привлек внимание не одного или двух мастеров, любой, кто находился в Цзянькане и слышал его голос, тут же ринулся вслед за остальными. Даже если они не знали, кто был противником Жуяна Кехуи, они точно знали, что тот, кто получил вызов от одного из Трех Величайших мастеров, не может быть никем.

Для них это будет редкой возможностью увидеть такую величественную битву, и разумеется никто не собирался упускать ее.

Однако следовать за ними по пятам к месту битвы было не так уж просто. Как только Жуян Кехуи произнес эти слова, он и Янь Уши тут же направились друг за другом к просторам за городскими стенами. Их фигуры были легкими и грациозными, в одно мгновение люди видели их расплывчатые проекции, в другое они бесследно исчезали. Те, кто слегка уступали им в навыке цингуна, могли лишь беспомощно смотреть в сторону, где бесследно исчезли эти двое.

Однако был кое-кто, кто мог поспевать за ними - глава школы Люхэ Доу Яньшань. Он также слышал их и решил пригласить себя сам. Прямо сейчас он обратился к Янь Уши, все еще следуя по пятам за этими двумя мастерами:

– Глава Янь! Вы все еще помните сколько проблем доставили нашей школе Люхэ в ту ночь в храме Чуюнь? Доу Яньшань прибыл сюда, чтобы также испытать свое мастерство против Вашего!

Не многие в этом мире могли привлечь внимание Янь Уши, и Доу Яньшань не был одним из них.

Поэтому после слов главы школы Люхэ, люди сразу услышали насмешку Янь Уши:

– Я не сражаюсь со слабаками.

Он также использовал свою истинную ци, поэтому его предложение распространилось практически на весь Цзянькан. Его услышал не только Доу Яньшань, даже Шэнь Цяо не сдвинувшийся с места смог услышать его, не говоря уже о всех спешивших к окраине города.

Многие в душе тайно злорадствовали и насмехались над ним.

А подлые осмелились даже смеяться в открытую.

Лицо Доу Яньшаня потемнело.

Не многие видели боевые навыки главы школы Люхэ. В конце концов он был главой огромнейшей боевой организации. Учитывая его позицию и силу, его организация выглядела бы слишком жалко, если бы ему самому приходилось решать все проблемы. Тем не менее его уровень боевых навыков считался как минимум первоклассным, если даже не на уровне Десяти Великих мастеров.

Несмотря на это, он все равно оказался не достаточно достойным, чтобы его заметил Янь Уши.

Все видели, каким высокомерным и заносчивым был этот мужчина.

Однако он был настолько силен, что никто не осмеливался обвинить его в этом. После того как эти слова были произнесены, никто, кроме самого Доу Яньшаня, не посчитал эти слова неуместными.

Доу Яньшань же не перестал следовать за ними, снова выкрикнув:

– Глава Янь, Вы когда-нибудь слышали высказывание “гордость идет перед падением”?

Он вложил практически девяносто процентов своей истинной ци в это предложение. Те, кто были достаточно близки к ним, ту же почувствовали как у них разболелись ушные перепонки, и им стало дурно.

Испугавшись, они больше не смели смотреть свысока на Доу Яньшаня.

Шэнь Цяо не стал гнаться за ними.

Он знал, что даже если сила Янь Уши и Жуяна Кехуи была разной, эта разница не была существенной. Для экспертов их уровня, решающим фактором было вовсе не количество истинной ци и даже не экстравагантные движения, это было способностью пользоваться удачными моментами и понимание своего противника. Иногда даже малейшая деталь могла перевернуть ход битвы.

Эти двое тоже были прекрасно осведомлены об этом. Поэтому, даже если они не собирались использовать весь свой потенциал, им все равно придется потратить восемьдесят или девяносто процентов своих сил. В нынешнем состоянии Шэнь Цяо вряд ли смог бы угнаться за ними, даже если бы он мог, ему пришлось бы потратить немереное количество истинной ци.

К тому же, когда эти двое начнут поединок, битва займет приличное количество времени. Рано или поздно он найдет место, где именно состоится битва, если он просто будет следовать за потоками людей, поэтому он особо не торопился. Сначала он помог торговцу подняться на ноги и вместе с ним вышел на улицу. После чего он попросил другого торговца присмотреть за ним, прежде чем отправиться к городским воротам.

Сразу после того, как он пересек их, рядом с ним раздался милый смешок Бай Жун:

– Шэнь-лан, ты вообще успеешь к месту битвы, если будешь идти так медленно?

Шэнь Цяо поднял одну бровь:

– И почему же Леди Бай не отправилась смотреть на битву?

Бай Жун тут же упрекнула его:

– Разве это наша первая встреча? Почему ты продолжаешь звать меня “Леди Бай”? Если не хочешь звать меня Жун-нян [2], тогда зови меня хотя бы “Пионом”!

[2] Нян (娘) - более близкое обращение к молодой женщине или даже жене.

Увидев, что Шэнь Цяо продолжал неторопливо идти вперед, игнорируя ее слова, она топнула ножкой и выкрикнула:

– Ну давай же! Тащишься тут как черепаха! Я поняла, что ты совсем не боишься пропустить поединок, а я начинаю переживать за тебя! Это битва такая редкая возможность, многие люди тратят свои последние силы, чтобы успеть за ними. Совсем скоро разберут все хорошие места!

После чего она потянулась к Шэнь Цяо, чтобы схватить его.  Он уже собирался увернуться от ее руки, когда он услышал кокетливый голос:

– Да будет с тобой! Я просто хочу подвести тебя. От чего ты уворачиваешься? Только не говори мне, что ты боишься того, что я воспользуюсь этим, чтобы получить тебя?

Шэнь Цяо потерял дар речи, Бай Жун крепко схватилась за него, пока он какое-то время не высказывал протеста.

Бай Жун сжала его руку, и практически без усилий потащила за собой используя свой цингун. Их скорость была поразительно быстрой, практически не уступая Доу Яньшаню.

Быть подброшенным до нужного места таким способом было куда эффективнее, чем идти туда самому, поэтому Шэнь Цяо поблагодарил ее за это. Однако Бай Жун лишь посмеялась:

– Разве говорить “спасибо”, не слишком холодно? Если ты правда хочешь отблагодарить меня, почему бы тебе не провести со мной одну ночь? Вы же с Янь Уши еще не делали подобного, я права? Такой девственник как ты все еще имеет свои первичный янь в теле, а это идет на пользу моему совершенствованию. Хоть ты потерял часть своих боевых навыков, я не буду придирчивой. Я обучу тебя искусству двойного совершенствования. Может быть тогда есть надежда на восстановление твоих навыков? Тогда тебе не придется мучаться и практиковать больше “Стратегию Солнца”!

– …

Бай Жун еще не сдалась:

– Что ты думаешь об этом? Это выгодная сделка для нас обоих! Ну, я конечно получу с этого чуть больше выгоды, но и ты ничего не потеряешь. Шэнь-лан, неужели ты даже не подумаешь об этом?

– …большое спасибо за твою доброту, но в этом нет нужды.

Бай Жун надула губы и не продолжала эту тему. После небольшого времени, она спросила:

– Как думаешь, кто победит, а кто проиграет?

Это был хороший вопрос.

Те, кто отправились наблюдать за битвой, мучились тем же вопросом. Самые известные игорные дома города Цзянькан наверняка уже начали собирать ставки.

Шэнь Цяо всерьез задумался об этом и ответил:

– Если не произойдет ничего из ряда вон выходящего, Янь Уши победит.

Бай Жун поперхнулась от смеха:

– Разве ты не слишком предвзят к своему возлюбленному?! Жуян Кехуи не “какой-то там мастер боевых искусств”, охотящийся за комплиментами. Ранее я пыталась проникнуть в Институт Линчуань, чтобы пошалить. Однако меня поймал Жуян Кехуи. Он лично погнался за мной практически через пол Цзянькана. Я была серьезно ранена и чуть не потеряла свою жизнь, прежде чем мне удалось сбежать. С тех пор мне больше никогда не приходило в голову подурачиться с этими людьми. Можешь себе представить, чтобы такой Великий мастер как он стал бы поучать из-за такой мелочи такую слабую девушку вроде меня?! Это было слишком мелочно и несолидно с его стороны!

Шэнь Цяо подумал про себя “Ты кто угодно, но уж точно не слабая девушка. К тому же, ты проникла на их территорию. Если бы они позволили тебе приходить и уходить когда вздумается, то у Института Линчуань отпала бы надобность иметь свой порог. Они могли бы просто ждать и позволять людям бродить, где им вздумается.”

Несмотря на то, что Бай Жун несла за собой Шэнь Цяо, ее движения были все такими же плавными и проворными, а на ее белые носочки не осело даже пылинки. Второй человек ее совершенно не тормозил. Она даже не сбивалась с дыхания, попутно разговаривая с ним:

– Из того что я видела, можно сделать вывод, что даже если бы сам Ци Фэнге или Цуй Юван еще были живы, Жуян Кехуи не проиграл бы им всухую! К тому же, сейчас они будут сражаться за стенами Цзянькана, а он прекрасно знаком с родной местностью. Твой возлюбленный не обязательно победит!

Когда люди неправильно воспринимали их отношения, обычно Шэнь Цяо пытался объяснить им что к чему, вот только совсем скоро он понял, что это бесполезно, и люди верили в то, что они хотели верить. Объяснит он им или нет, они все равно продолжали бы искажать правду, полагаясь на свои собственные желания.

Что касалось таких людей как Бай Жун, которые делали ошибки злоумышленно, чтобы подразнить его, Шэнь Цяо тем более не собирался тратить на это свои силы. Он просто пропустил ее слова мимо ушей.

Увидев, что он никак не отреагировал на ее слова, Бай Жун кокетливо хмыкнула и закончила разговор.

После того как они покинули город, они продолжили бежать вперед пока поляна не сменилась лесом. Из чащи леса, они последовали на север по ущелью с текущим ручьем, который находился приблизительно в пятнадцати километрах от Цзянькана. Лишь тогда они наконец заметили две сражающиеся друг с другом фигуры на горном утесе.

Оба мастера стояли у самого края на каких-то жалких камушках, которые казалось были даже меньше чем ладонь. Обычный человек начинал трястись от страха, лишь наблюдая за ними, не говоря уже о том, чтобы аккуратно приземляться на них между ударами. Лишь одна ошибка приведет мастера к потере равновесия и падению с высоты вниз.

Однако ни Янь Уши, ни Жуян Кехуи не были ”обычными людьми”. Они не только не показывали каких-либо сложностей или страха в передвижении, их движения были настолько плавными и быстрыми, что многим казалось, словно они вовсе не касались земли. Их фигуры обменивались ударами, в то время как их истинные ци сталкивались вместе, разбивая и разбрасывая во все стороны осколки скалы. Куда бы ни дули ветра, порожденные ударами их ладоней, казалось, будто бы из их рукавов рождались облака, и волны вблизи текущих рек поднимались вверх до их уровня, что делало это поистине ослепительным зрелищем.

Подверженная воздействию воинственной ци обоих мастеров, река, изначально медленно текущая в южном направлении, неожиданно потекла в противоположную сторону. Янь Уши воспользовался ею и направил поток реки с помощью техники Весенних Вод, превратив ее в тысячи острых клинков, направленных прямо на Жуяна Кехуи.

Всплеск воды вызванный этой истинной ци закрыл собой все небо, из-за чего фигура Конфуцианского мастера была наполовину скрыта. По крайней мере с того места, где стояли Бай Жун и Шэнь Цяо. Хоть девушка напрягла свое зрение в ту сторону, ей удавалось лишь мельком различить смутные тени, и она понятия не имела, откуда появиться Жуян Кехуи или как он контратакует своего противника.

Горные ветра сами по себе были мощными, к тому же они оба использовали большую часть силы своей истинной ци. Как только два этих мощных потока столкнулись, они переплелись друг с другом, создавая огромный вихрь! Одеяния зрителей тут же яростно затрепетали от встречного потока.

Бай Жун не хотела блокировать встречное ци собственным, ведь в том случае, если ее ци окажется слабее вихря, она скорее навредит себе, чем поможет.

Поэтому она продолжила терпеть эту пытку от потока вихря и листьев летевших прямо в нее. Она бросила взгляд в сторону и увидела, как Шэнь Цяо прикрыл лицо своим рукавом, тем самым не допуская пар и пыль к своему лицу.

Бай Жун хотела посмеяться над ним, спросив как же он тогда собирается смотреть на битву, если он закроет себе обзор, прежде чем вспомнила, что тот был слепым. Она не сдержала любопытства:

– Ты используешь слух? Что ты слышишь?

– Я слышу потоки их истинных ци. Если мое предположение верно, сейчас самое время главе Жуяну использовать свой меч.

– С чего ты взял это?

Шэнь Цяо лишь улыбнулся.

Практически сразу же после этого вопроса Бай Жун повернула свою голову обратно к битве и увидела, как Жуян Кехуи разделил надвое водную завесу, созданную Янь Уши, своим мечом. Абсолютная сила может превзойти все уловки. Гигантский водный поток, возведенный с помощью истинной ци Демонического Владыки распался под силой Энергии меча Жуяна Кехуи, разбрызгивая воду во все стороны.

Увидев это, Бай Жун решила порадоваться неудаче остальных и в то же время присвоить себе все заслуги:

– Смотри какое замечательное место я выбрала для нас! У нас хотя бы есть чем прикрыть свои головы. Эти люди не умеют выбирать правильные места для лицезрения битв, и более того, они даже не могут защититься своей истинной ци, поэтому они теперь мокрые насквозь!

Несмотря на случившееся, битва продолжалась. Один из них держал в руке меч, в то время как второй был безоружен. Вся местность была окутана светом меча, словно море поднялось ввысь и закрыло собой небо. Могло показаться, что расклад был не в его пользу, однако Янь Уши ничуть не выглядел напряженным. Движения его рук не были чем-то особенным. Это были всего лишь четыре базовых движения боевых искусств - захват, толчок, притягивание и подсекание. Однако весь его вид не давал никому усомниться в его непоколебимости, ни у кого даже не возникало мысли о том, что он уступает своему оппоненту.

Бай Жун слегка нахмурилась:

– Это не похоже на технику Весенних Вод.

Шэнь Цяо ответил:

– Это она, просто немного видоизмененная. У этой техники всего одно движение, однако именно поэтому ее можно подстраивать под любую ситуацию. У нее тысячи форм, но все они следуют одному принципу. Тоже касается техники меча Жуяна Кехуи. Если ты присмотришься внимательнее, то заметишь, что он использует одно и то же движение. Одно это движение достаточно сильное, чтобы справляться со всеми обстоятельствами, побеждая тысячи врагов, при этом оставаясь эффективной.

Бай Жун пригляделась внимательнее, и действительно стала замечать повторения его движений. Ее мнение о Шэнь Цяо вновь изменилось.

Все знали об изначальном статусе Шэнь Цяо, однако после того как он всего лишь раз проиграл Кунье, все засомневались в его боевом мастерстве. Многие считали, что его нельзя было ни в какую сравнивать с Ци Фэнге, более того, многие из них даже сомневались в том, был ли он вообще достоин строчки Десяти Величайших мастеров. Хоть Бай Жун лично проиграла Шэнь Цяо в поединке, он всегда казался ей болезненным и хрупким, словно в любой момент он мог сломаться. Услышав его слова она поймала себя на мысли, что величайший мастер, остается величайшим мастером. Его внимательность и рассудительность превосходили обычных мастеров.

– Ты сказал, что Янь Уши победит, однако ты не сказал мне почему~ - Бай Жун подобралась чуть ближе к нему, ее тонкий орхидеевый аромат и обжигающее дыхание пощекотало его ухо.

Шэнь Цяо отошел на шаг назад, в сторону скалы.

Бай Жун:

– …

Шэнь Цяо серьезно разозлился на нее:

– Мне не нравиться, когда ты так делаешь. Если ты снова будешь вести себя так, я перестану с тобой разговаривать.

Бай Жун надменно посмеялась:

– С чего ты вдруг? Я даже не трогала тебя! Ты еще более утонченный и драгоценный, чем девственница?

Она вытянула руку и уже собиралась прикоснуться к Шэнь Цяо.

Если такая красавица как она собиралась совратить кого-нибудь, не говоря уже о таких мужчинах как Юй Вэньцинь, даже не поверхностные и серьезные попадали под ее чары. Если они не влюблялись по уши, Бай Жун тут же отравляла их всевозможными ядами. Однако Шэнь Цяо был исключением. Она никогда не осмеливалась испытывать силу своих чар на таких великих мастерах как Янь Уши или Жуян Кехуи, и все же Шэнь Цяо отказывал ей так много раз.

Он заблокировал и оттолкнул в сторону ее руку своей бамбуковой тростью, его лицо было холодным как водная гладь. Он действительно больше не произнес ни слова.

Бай Жун знала, что тот сдержит свое обещание. Немного злая и с сожалением в душе, она тоже решила не разговаривать с ним больше.

В одно мгновение, Янь Уши и Жуян Кехуи успевали обменяться сотнями ударов, однако никто из них не выглядел измотанным. Их поле битвы занимало всю загородную территорию. Солнце уже начинало перемещаться к западу, но сражавшиеся мастера совершенно позабыли о времени, а люди наблюдавшие за их битвой кажется позабыли о самих себе. Никто не заметил как наступил вечер. Оба мастера сражались уже около четырех часов, и до сих пор зрители гадали имя победителя.

В мире боевых искусств мастерство Бай Жун уже считалось первоклассным, однако опыт полученный от увиденной сегодня битвы несомненно пойдет ей на пользу. Прямо сейчас она видела и чувствовала того, что она даже не могла себе представить. Словно кто-то приоткрыл ей дверцу в мир великих мастеров, и теперь ей удалось наконец посмотреть в эту щелку одним глазком.

Хоть эта щель была маленькой, этого было достаточно, чтобы увиденное повергло ее в шок.

Прямо в этот момент она поняла, какая большая пропасть находиться между ней и Десяткой лучших мастеров, и почему ей никак не удавалось сократить ее. В то время как ее боевая техника была лишь обычной техникой, набором заученных движений и шагов, боевые техники Янь Уши и Жуяна Кехуи стали частью их самих, продолжением их тел. Боевое мастерство чувствовалось в их дыхании, во взмахе рукой, каждый их шаг был наполнен невероятной силой. Когда они выдыхали воздух из легких, казалось, будто весь мир существует лишь в этом небольшом пространстве вокруг них, когда они делали вдох, воздух тек к ним, словно реки, впадающие в моря. Когда они делали взмах назад, солнце и ветер следовали их движению, и огромные просторы смертного мира простирались прямо под их ногами.

Пораженная их битвой, Бай Жун неосознанно пробубнила:

– Смогу ли я достичь такого же уровня когда-нибудь?

В этот раз Шэнь Цяо на самом деле ответил ей:

– Ты довольно одаренная.

Бай Жун подумала о своем методе совершенствования и впала в уныние. Она посмеялась над самой собой:

– Их Пути не для меня, и они не горят желанием практиковаться моими методами.

– Путей много. Они различаются по времени прибытия к назначенной цели, но ни один из них не является лучше другого.

Бай Жун мило улыбнулась ему:

– Только что ты был так зол на меня и сказал, что больше не будешь со мной разговаривать. Но ты только что снова поговорил со мной!

– Если ты будешь говорить надлежащим образом, разумеется я отвечу тебе.

Бай Жун убрала одну прядь своих волос за ухо. Даже подобное маленькое действие несло в себе безграничную романтику и очарование. К несчастью, человек рядом с ней был частично слеп, поэтому некому было оценить этот прекрасный момент.

– Учитывая совет, который ты мне дал, я пожалуй верну тебе должок! Помнишь, как я говорила тебе держаться подальше от Янь Уши? Шэнь-лан, лучше прислушайся к моим словам, это не шутки! В противном случае ты будешь незаслуженно вовлечен в проблемы и умрешь недостойной смертью. Будет жаль, если такие люди, как ты, умрут, так и не познав, что такое секс!

Шэнь Цяо нахмурился:

– Может перейдешь ближе к делу?

Бай Жун ответила ему широкой ухмылкой:

– Не могу. Для меня уже большой риск приходить и предупреждать тебя об этом. Если ты не прислушаешься к моим словам, боюсь, я больше не смогу ничего с этим сделать! - неожиданно удивленно охнув, она спросила. - Битва закончилась?

Пока они болтали, оба силуэта неожиданно разделились, и каждый из мастеров приземлился на противоположной стороне скалистой горы.

Бай Жун была немного смущена:

– Так… это ничья?

Если даже она не могла понять происходящее, остальные смотрящие понимали происходящее еще меньше. Все зрители неожиданно начали шепотом обсуждать один и тот же вопрос - Кто же победил? Жуян Кехуи или Янь Уши?

Или… многие скорее задавались вопросом - мог ли Жуян Кехуи на самом деле “победить” Янь Уши.

Глава 41 - Неужели у тебя появились чувства к Демоническому Владыке?

Заметив, что Шэнь Цяо молчал, Бай Жун обернулась к нему:

– Шэнь-лан, ты тоже не знаешь ответа?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой, не издав ни единого звука.

Спустя минуту издалека послышался голос Жуяна Кехуи. Его было слышно на многие километры, и он сотрясал землю вместе с ушными перепонками зрителей.

– Давно я не сражался с таким удовольствием. Встреча с главой Янь была веселой и удовлетворительной. Я действительно ценю, что у Вас нашлось время оценить мое боевое мастерство.

– Прожив столько лет в своем укромном уголке, ты не более чем лягушка на дне колодца - видишь лишь небольшую часть неба над головой [1]. Глава Жуян привык главенствовать на Южных территориях. Вполне могу себе представить, что для Вас встреча с достойным соперником - искренняя неожиданность. Может если Вы будете почаще просить моего совета, вскоре привыкните к этому.

[1] 井底之蛙 (jǐng dǐ zhī wā) - лягушка на дне колодца. Говорится о том, кто не видит дальше своего носа, о человеке с очень узким кругозором.

Как только Янь Уши заговорил, его саркастичный тон заставил всех присутствующих снова скрипеть зубами. Однако в этот самый момент, стоя на краю пропасти со сведенными за спину руками и развевающимися на ветру краями одежды, он внушал остальным лишь завистливое восхищение. Многие из них понимали, что никогда не достигнут такого же уровня как он, а люди по своей природе восхищались сильными, поэтому, они бы соврали, если сказали, что ничуть не восхищаются главой школы Чистой Луны, который был достаточно могущественен, чтобы позволить себе вести себя так высокомерно.

С другой стороны Жуян Кехуи произвел не меньшее впечатление, сохранив свое хорошее настроение и манеры, лишь посмеявшись в ответ:

– Хорошо. Если мне выпадет шанс в будущем, я обязательно навещу Вас лично и попрошу снова проверить мои навыки!

Голос Жуяна Кехуи ничуть не изменился, как и голос самого Янь Уши. Наблюдатели не могли уловить в их голосах каких-либо внутренних повреждений, поэтому теперь в душе они задавались новыми вопросами.

”Неужели они оба потратили столько сил и времени, но никто из них не был даже ранен?”

“Считается ли это ничьей?”

“Неужели эта битва двух легендарных мастеров просто возьмет и закончиться обычной ничьей?”

Некоторые из присутствующих ранее лицезрели падение Шэнь Цяо с пика Баньбу в битве с Кунье. Несмотря на то, что победа Хуннов принесла многим сожаление из-за поражения их собственной нации, и исход той битвы был неприятен для многих мастеров Центральных равнин, подобная битва оправдала свой яркий финал. Боевое мастерство Жуяна Кехуи и Янь Уши был значительно выше уровнем, чем та битва, поэтому подобный исход оставил многих неудовлетворенными.

Однако ни Янь Уши, ни Жуян Кехуи не собирались объяснять какие-либо причины своих поступков. Обменявшись еще парой фраз, они плавно спрыгнули с горы. Один из них приземлился у реки, в то время как второй - на каменистый пляж недалеко от Шэнь Цяо.

Жуян Кехуи поклонился Янь Уши и сказал:

– Раз уж глава Янь проделал столь долгий путь, я буду обязан принять на себя роль хозяина дома. Если глава Янь сообщит мне, как долго он планирует оставаться в Цзянькане, я мог бы прислать Вам приглашение стать гостем Института Линчуань.

Янь Уши ответил холодно:

– В этом нет нужды. Я терпеть не могу воду в Институте Линчуань. Боюсь, если я соглашусь прийти, я вернусь обратно напичканный вашей “нравственностью” и “моралью”. Можешь поберечь ее для идиотов!

Жуян Кехуи улыбнулся и не стал настаивать:

– Тогда я откланяюсь первым!

Взмахнув своими рукавами, он развернулся и направился прочь. Его шаг выглядел совершенно обычно, однако в одно мгновение ока он преодолел несколько метров. Это было действительно несравненное боевое мастерство, которое поражало людей, и заставляло их принять свою неполноценность.

“Дышать мне тяжко, я скрываю слезы,

О горестях народа я скорблю.

Хотя я к добродетели стремился,

Губила ночь достигнутое днем.

Пусть мой венок из шпажника разорван,

Из орхидей сплету другой венок.

За то, что сердцу моему любезно,

Хоть девять раз я умереть готов.” [2]

(-перевод А.А.Ахматовой)

[2] Отрывок из китайской поэмы “Ли Сао” (離騷, Встреча с бедой), автором которой считается Цюй Юань. В своем фирменном стихотворении «Ли Сао» Цюй Юань проявляет себя в поэтическом образе. Поэт отчаялся, что против него заговорили злые группировки при дворе, в результате чего его лорд отверг его, а затем рассказывает о серии шаманских духовных путешествий в различные мифологические царства, участвуя или пытаясь взаимодействовать с различными о божественных или духовных существах, с несправедливо отвергнутой темой праведного служителя.

Эту песню эхом принесло издалека. Жуян Кехуи напевал строчки из произведения “Ли Сао”. Его южный акцент резонировал с местной долиной. Хоть сама поэма изначально несла в себе печаль, прямо сейчас она скорее давала ощущение героического духа, заставив каждого взбодриться и поднять головы.

Складывалось впечатление, словно Жуян Кехуи ничуть не пострадал после битвы с Янь Уши, как многим казалось.

Всего пару мгновений назад, Доу Яньшань упорно утверждал всем в городе, что он тоже хотел бы сразиться с Демоническим Владыкой. Однако, лицезрев битву, он лишь развернулся и направился прочь не проронив ни слова.

Один из любителей вляпываться в неприятности, возмущавшийся властью школы Люхэ в торговых делах, не сдержал язвительный комментариев, крикнув тому вслед:

– Разве глава Доу не собирался сразиться с Янь Уши? Почему же Вы так быстро уходите?

Доу Яньшань тут же остановился и бросил презрительный и гневный взгляд на этого человека, от чего тот вздрогнул.

– “Речной Дракон” Ли Юэ может быть я не ровня главе Янь, но думаешь я не справлюсь с кем-то вроде тебя? - спросил Доу Яньшань с подобием улыбки на лице.

Ли Юэ не ожидал, что тот знает его имя. Он больше не осмелился сказать хоть слова и быстро скрылся в толпе, поджав хвост.

Янь Уши еще какое то время смотрел вслед удаляющейся фигуре Жуяна Кехуи, прежде чем запрыгнуть на верхушку бамбуковой рощи. Используя ускорение от толчка от бамбуковой ветви, он вновь запрыгнул на тот самый обрыв, где только что проходила их битва. Его фигура была такой быстрой и проворной, что он походил на сокола. Всего за несколько мгновений, его след бесследно простыл.

Раз главные герои покинули сцену, у остальных больше не было причин оставаться здесь. Один за другим зрители покидали поле битвы, все еще сожалея в душе о подобном исходе. Однако было сложно сказать о чем они сожалели больше - о том, что это битва закончилась ничьей, или о том, что вероятнее всего им больше никогда в жизни не удастся лицезреть второй битвы подобного масштаба.

Перед сражением многие верили, насколько бы сильным не был Янь Уши, Жуян Кехуи превосходил его. В конце концов, один из них был лишь в списке десяти лучших, в то время как второй входил в тройку лучших мастеров под Небесами. Однако после сегодняшнего, никто больше не смел говорить подобное. Репутация Янь Уши достигла новых высот, и эта битва несомненно станет самой обсуждаемой темой уличных бесед. Эта битва несомненно должна была стать величайшей битвой мира боевых искусств за последние годы.

Бай Жун стоявшая рядом с Шэнь Цяо неожиданно пропала.

Она всегда появлялась и уходила загадочными способами, даже не попрощавшись.

Шэнь Цяо не стал ни гнаться за ней, ни возвращаться обратно в город. Он задумчиво прищурился на момент, прежде чем выбрать третий путь.

К тому времени, небо совсем стемнело.

С наступлением ночи горные ветра становились холоднее. Хоть на дворе был Апрель, еще было рано говорить о том, что наступило лето, поэтому вся долина была во власти бушующих ветров, завывающих и скрипящих, проходя сквозь горные расщелины, напоминая плачь призраков.

Это гора была немного похожа на пик Баньбу, на котором сражались Шэнь Цяо и Кунье. Хоть она не была такой же высокой,  было сложно устоять на резкой, всклокоченной земле. На этой горе также росли несколько одиноких деревьев, шумно покачивающихся на ветре. Однако забредшим сюда путникам не стоило даже думать о том, чтобы воспользоваться ими как укрытием. На этой горе было так мало места, что человеку даже не удалось бы облокотиться на это дерево.

Однако спустившись с другой стороны обрыва, можно было найти отступ, который образовывал пещеру, достаточно широкую, чтобы в ней могло поместиться три четыре человека. С каменной стеной за спиной, и навесом над головой - это было идеальным природным укрытием от ветра.

Внутри этой пещеры в самом центре на полу сидела фигура человека в позе лотоса.

Когда Ли Юэ вошел внутрь, этот человек совершенно никак на него не отреагировал, оставаясь все таким же неподвижным, словно этот человек был мертв.

– Глава Янь? - он отважился спросить.

Если бы кто-то другой был здесь, услышав имя Демонического Владыки, он бы непременно затрясся от страха.

Янь Уши покинул место битвы так же рано, как и Жуян Кехуи, тогда зачем он снова вернулся на эту гору и укрылся в этой пещере?

Ли Юэ несколько раз позвал его, однако Янь Уши оставался все таким же неподвижным.

Это не на шутку взбодрило Ли Юэ. Шаг за шагом, он медленно и тихо подкрадывался к нему ближе. Достав факел у себя за пазухой, он поджег его и поднес поближе к лицу Янь Уши, внимательно изучая его. Этот мастер выглядел как монах, вознесшийся на небеса в сидячем положении во время медитации. Непоколебимый словно скала, его веки были плотно сомкнуты, и даже свет факела не заставил его раскрыть их.

Ли Юэ настолько возрадовался сложившимися обстоятельствами, что его руки начали дрожать.

Его боевое мастерство считалось второсортным, однако его семья из поколение в поколения занимала должность констеблей, что сформировало его навык оценивать ситуацию лучше остальных. С раннего возраста под влиянием отца и дедушки он выработал у себя привычку замечать даже самые малейшие детали.

Все верили, что Жуян Кехуи и Янь Уши были одинаково сильны, и чувствовали жалость, что эта битвы окончилась ничьей. Однако Ли Юэ считал иначе.

Хоть оба мастера не использовали максимум своей силы, в битве, которая длилась с рассвета до заката, они должны были использовать хотя бы восемьдесят девяносто процентов своей силы. Это было неоспоримым фактом. В том месте, где они сражались яростнее всего камни раскололись в щепки, а булыжники размером с человека были в одно мгновение превращены в пыль их истинной ци. На какое-то мгновение реки поплыли в противоположную сторону, и куда ни глянь, все деревья были разломаны пополам. Перед лицом такого грандиозного величия, зрители даже побоялись защититься собственной истинной ци. При такой неимоверной силе, как могло получиться, что никто из них не получил даже царапины?

Даже если они были такими же феноменальными мастерами как Ци Фэнге, все равно наступить день, когда они испустят свой последний вздох. Раз они не были Бессмертными, никто из них не мог уйти невредимым.

Как Жуян Кехуи, так и Янь Уши, оба притворились, будто бы ничего плохого не случилось, однако интуитивно Ли Юэ знал, что это событие не закончилось вот так просто.

Со своим боевым мастерством, он не смог догнать этих двоих. Однако, когда другие ушли, он остался, чтобы осмотреть местность, и даже взобрался на гору, чтобы осмотреть ее вершину. А все потому, что в один момент своих сражений, они остановились как раз на этой самой вершине. В тот момент никто не видел, что именно там происходило. Ли Юэ долгое время осматривал каждый камушек. Он уже начал умирать от скуки, не находя ничего полезного. В его голове уже начали зарождаться мысли, что он преувеличивает, однако прямо в тот самый момент, когда он уже решился уйти, Ли Юэ обнаружил эту пещеру.

И Янь Уши в ней.

Это стало большим сюрпризом. Ли Юэ попытался успокоиться, однако его руки не переставали дрожать, из-за чего свет от факела подрагивал. Языки пламени затрепетали взад и вперед, придавая атмосфере какой-то неопределенной загадочности.

Он знал, что Янь Уши был ранен и пришел сюда, чтобы залечить их, более того, его ранения однозначно не были лишь царапинами или ушибами. В противном случае Ли Юэ не смог бы подойти к нему так близко, оставшись при этом без внимания.

Если… Если ему удастся убить Янь Уши и показать его труп публике, он несомненно за одну ночь обретет всемирную славу.

Тогда ни у кого не возникло бы сомнений, что человеком, который убил Демонического Владыку, был не глава Института Линчуань Жуян Кехуи, а он, “Речной дракон” Ли Юэ!

Переполненный яркими фантазиями, он даже не задумался о всех тех ужасных последствиях, которые несомненно пойдут следом. Например, если он действительно убьет Янь Уши, как он будет защищаться от учеников школы Чистой Луны, если те решат отомстить и убить его? Как он заставит всех поверить в то, что такой второсортный мастер как он, смог убить Янь Уши, что не удалось даже самому Жуяну Кехуи?

Однако Ли Юэ не стал вдаваться в детали. Предвкушение его славы и богатства тут же затмило ему разум. Он не смог удержаться от того, чтобы достать свой меч...

Миллиметр за миллиметром лезвие клинка медленно появлялось из ножен. Демонический владыка, который был таким энергичным и величественным днем, прямо сейчас сидел без сознания, и был предоставлен ему на милость.

От этого предвкушения даже лицо Ли Юэ безобразно исказилось.

Неожиданно, он застыл.

Его глаза округлились, когда Ли Юэ увидел перед собой бамбуковую трость, заблокировавшую кончик его меча.

– Пользоваться несчастьем других, не поступок честного мужчины. В твоем нынешнем положении, если ты поступишь так, твое боевой мастерство больше никогда не продвинется ни на шаг вперед. - Шэнь Цяо говорил спокойным тоном. - Ты должен уйти.

Ли Юэ яростно возразил:

– Да что ты понимаешь!? Когда я вошел в мир боевых искусств, мне было пятнадцать, когда-то мне говорили, что у меня есть большой потенциал. Кто знал, что к двадцати пяти мой прогресс совсем остановиться?!

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Думаешь, если сейчас ты убьешь его, твое мастерство тут же возрастет? Это лишь зависть слабого к сильному. Лишь из-за того, что тебе выпал шанс повлиять на жизнь сильного человека, ты чувствуешь запредельную радость. Не позволяй своим демонам в сердце управлять тобой, иначе в конце концов ты больше никогда в жизни не сможешь продвинуться по пути боевого искусства.

Ли Юэ был вне себя от злости:

– Ты слепой дурак, с чего ты взял, что можешь поучать меня? Шэнь Цяо, думаешь никто не узнает тебя? Кто в мире боевых искусств не знает о том, что ты и Янь Уши крутите шуры муры? Даже гора Сюаньду прогнала тебя! Из-за тебя, репутация Ци Фэнге упала ниже некуда! Ученик величайшего мастера во всем мире? Если бы! Ты лишь красноречивый ученик, который продал себя Демоническому Владыке в обмен на услугу! Тебе нравиться быть рабом? Боишься, что если я убью Янь Уши, не останется никого, кто бы защитил тебя? Если ты мужчина, выпрями спину! Не стоит вечно полагаться на кого-то!

Шэнь Цяо совсем не разозлили его слова. С тех пор как его личность была раскрыта в битве с Дуан Веньяном в резиденции Су, многие смотрели на него косым взглядом. Хоть они не говорили этого вслух, это не значит, что в душе они не думали точно также. К тому же, Шэнь Цяо слышал слова куда похуже этих.

Однако в действительности, эти слова были лишь словами. Если ты не будешь принимать их близко к сердцу, они не смогут навредить тебе.

Заметив, что тот никак не реагировал на его слова, Ли Юэ подумал, что его слова оказали на него воздействие, поэтому он холодно посмеялся:

– Даос Шэнь, если Вы не будете стоять у меня на пути, после убийства Янь Уши, мы можем разделить всю награду и почести пополам!

Прямо во время своей речи он замахнулся мечом для удара.

Его меч двигался на невероятной скорости, и это движение было самой большой гордостью Ли Юэ, вся мощь вложенная в этот удар была нацелена прямо на сердце Янь Уши со спины.

Дзынь!

Этот звон долгим эхом прозвучал по всей пещере. Его меч не попал по Янь Уши, вместо этого, он был отправлен в полет. Его кончик нарисовал дугу в воздухе, прежде чем упасть на землю.

Ли Юэ непроизвольно вскрикнул от резкой боли в запястье. Скорость его реакции уже считалась быстрой. Прямо в тот момент, когда он увидел направленную в его сторону бамбуковую трость, Ли Юэ направил свой вес в нижнюю часть тела, стабилизируя стойку, в это же время прогнувшись в спине назад. Увернувшись от этой атаки, он тут же выпрямился, схватил трость рукой и замахнулся ногой в сторону Шэнь Цяо.

Однако его противник тут же вышел за пределы его радиуса действий, мгновенно оказавшись у него за спиной. Ли Юэ даже не успел осознать это, как удар ладонью по его спине отправил его прямо в стену, от чего он мгновенно потерял сознание.

Ли Юэ проиграл не потому, что он недооценил Шэнь Цяо, даже если бы он переоценил его, исход был бы таким же, независимо от его предположений.

Дело о битве между Шэнь Цяо и Дуан Веньяном в резиденции Су быстро замяли, а Бай Жун и Сяо Се, не раз проигравшие Шэнь Цяо, явно не намеревались ходить по округе и кричать о своих поражениях. Поэтому мнение многих застыло на его битве на пике Баньбу. Учитывая все слухи и насмешки, репутация самого Шэнь Цяо была ниже некуда. И чем больше кто-то однажды уважал его, тем презреннее он теперь смотрел на него. За одну ночь словосочетание “Шэнь Цяо и Янь Уши” стало синонимом словосочетания “бродячие псы”.

Шэнь Цяо переключил свое внимание с Ли Юэ на Янь Уши и подошел к нему ближе. Как только он прикоснулся к нему, резкий холод тут же пронзил его руку, проникая до самых костей. На момент ему показалось, что этот холод дойдет до его внутренностей. Встревоженный он тут же отдернул свою руку, однако потребовалось приличное количество времени, прежде чем его рука снова пришла в чувство.

Он заметил, что не только тело Янь Уши было похоже на ледяную скульптуру, этот человек едва ли походил на живого. Скорее всего он заблокировал все свои органы чувств, поэтому, даже когда Ли Юэ и Шэнь Цяо устроили целую схватку перед ним, Янь Уши ничего не почувствовал.

Шэнь Цяо задумался на момент. Несмотря на пронзающий плоть холод, он все равно схватил его запястье из под рукава и проверил его пульс.

Его сердце все еще билось и он дышал. Однако его меридианы были в жутком беспорядке, словно несколько разных потоков ци переплетались в его теле в это же время отвергая друг друга из-за хаоса в его организме.

Другими словами, у Янь Уши были все признаки Искажения Ци.

Чем одареннее был человек, чем дальше он шел по пути боевого искусства, тем выше становились его цели и риски. В результате этого, человек начинает пренебрегать законами боевого искусства, а это повышает шанс искажения ци.

Если бы такие великие мастера как Ци Фэнге, Цуй Юван и Ху Лугу согласились бы провести остаток своей жизни в мире и спокойствии, они бы смогли прожить еще несколько десятилетий без особых проблем. Однако для таких людей, жизнь без боевого мастерства была хуже самой смерти. Для тех, кто достиг таких высот, каждый следующий шаг был таким же тяжелым, как поднятия на небеса. Одна маленькая ошибка приводит к Искажению Ци и ставит под угрозу их жизнь.

На самом деле, Шэнь Цяо уже давно заметил эту проблему в Янь Уши.

Различия между Демоническим ядром и Даосским ядром основывалось на совершенно разных путях, по которым шли мастера. Как белый и черный, Небо и Земля, их пути никогда не пересекались. За тысячи лет никто никогда не пытался срастить эти два ядра вместе. Даже Цуй Юван, величайший мастер Демонических школ никогда не делала этого. Однако сам Янь Уши твердо решил для себя, что он никогда не будет останавливаться достигать высоких целей на Пути боевых искусств. Все, что другие считали невозможным, недостижимым, Янь Уши должен был достичь несмотря ни на что. Поэтому, после десяти лет медитации за закрытыми дверями, он не только закончил изучение “Стратегии Солнца”, он даже попытался воспользоваться своей истинной ци, чтобы построить в себе новую основу - Даосское ядро. Тем не менее, неважно насколько могущественен был человек, у него могла быть лишь одна основа, лишь одно ядро и лишь один Путь. Вот только Янь Уши решил вместить в свое тело две основы, построить Даосское ядро, оставив Демоническое.

Разумеется это было невозможно. Как мог один человек иметь одновременно две противоположные друг другу основы? Поэтому за эти десять лет у Янь Уши ничего не вышло. Его боевое мастерство чудовищно возросло, практически поставив его на ряду с Ци Фэнге, однако ему так и не удалось достичь своей изначальной цели. Ему не только не удалось преуспеть в этом деле, вместо этого он оставил в своем теле скрытую угрозу. Обычно она не проявляла себя, однако в битве с Жуяном Кехуи они оба использовали практически всю свою силу, и почему-то это маленькая скрытая угроза проявила себя в этот момент.

Шэнь Цяо нахмурился сильнее. Он попытался влить свою ци в Янь Уши, однако его подсознание по всей вероятности выталкивало ци Шэнь Цяо обратно. Мало того, что у Шэнь Цяо не получилось влить ее, вместе с отверженной ци обратно в его собственное тело пришел холод, который тут же мгновенно распространился по всем его меридианам. Шэнь Цяо покачнулся, у него не осталось выбора кроме как отпустить руку Янь Уши и позаботиться о себе. Он сел рядом и начал медленно контролировать свое дыхание через медитацию, чтобы подавить в своем теле этот холод.

Луна на небе выглядела холодной и одинокой. Глубоко в горах, крик сов лишь подчеркивал тишину и пустоту этого места. Любой находившийся здесь тут же чувствовал опустошенность в груди. Не было даже следа приятной прохлады начала лета.

Факел Ли Юэ уже давно сгорел. Шэнь Цяо встал на ноги и направился к нему. Он хотел осмотреть его и может быть найти еще один факел, чтобы согреться.

– Шэнь-лан, я так долго ждала тебя снаружи, а ты даже не приглашаешь меня внутрь присесть. Ты совсем не знаешь как обращаться с девушками! - снаружи послышалась чья-то жалоба, после чего в пещеру вошла девушка. Она выглядела одновременно немного злой и немного довольной.

Шэнь Цяо не только ничуть не был удивлен этому, он даже не ответил ей.

Бай Жун невозмутимо направилась в его сторону и сказала с улыбкой:

– Я долго ждала снаружи, боясь, что глава Янь проснется в любую минуту. Шэнь-лан, давай заключим сделку! Ли Юэ уродлив, поэтому ты не позволил ему сделать это. Тогда, почему бы тебе не уступить мне?

– Нет.

Бай Жун немного удивилась, и в это же мгновение сочла это немного смешным и неловким:

– Я даже не закончила, почему ты сразу же отказываешь мне?

Шэнь Цяо повозился с телом Ли Юэ и нашел еще два факела. Он зажег один из них, и свет пламени тут же озарил пол пещеры.

Фигура Бай Жун слегка двинулась, и в следующую секунду она уже оказалась рядом с Янь Уши. Он занесла свою ладонь для удара, целясь прямо на макушку головы Янь Уши. Однако ее удар был заблокирован Шэнь Цяо, незаметно появившимся рядом с ними. Они оба обменялись парой ударов в узкой пещере. Хоть школа Гармонии в первую очередь фокусировалась на техниках Очарования и двойном совершенствовании, это не значило, что боевое мастерство ее учеников уступало остальным двум Демоническим школам. Бай Жун была еще совсем юной девушкой, однако она хорошо овладела боевым искусством. Техника шагов придуманная Сан Цзинсином - “Шестнадцать шагов до Небес” - объединенная с позицией рук Бай Жун, стала совершенно непредсказуемой, словно тысячи изменений проходили мгновенно, от чего у человека не оставалось шансов защититься от нее.

Она прекрасно знала, что справиться с Шэнь Цяо будет не так просто, поэтому она намеренно начала с быстрых и мощных атак в надежде на быструю битву. В мгновение ока она нанесла около десяти ударов. Учитывая ее хитрый и непредсказуемый стиль боя, казалось, будто бы она атаковала Шэнь Цяо со всех сторон одновременно. Она даже посмеялась нанося очередной удар:

– Шэнь-лан, ты действительно крепкий орешек. В нашу прошлую битву ты нарочно имитировал технику Весенних Вод Янь Уши, тем самым напугав меня до смерти. Теперь я знаю правду, и тебе больше не удастся меня одурачить!

Шэнь Цяо не ответил ей. Его нынешняя сила была практически наравне с силой Бай Жун. Другими словами, при нормальных обстоятельствах никто из них не сможет достичь преимущества, или возможно Бай Жун окажется даже сильнее его. В прошлый раз его спасла его маленькая хитрость - фальшивая техника Весенних Вод, которой безумно боялась Бай Жун. Однако такой шанс выпадает лишь единожды. Бай Жун была умной девушкой, разумеется она также догадалась об этом.

При обычном положении дел она могла выглядеть улыбчивой и нежной по отношению к Шэнь Цяо, однако если ей надо было достичь чего-либо, она не стала бы проявлять милосердие.

До этого Бай Жун долго наблюдала за пещерой снаружи, однако она не до конца была уверена в том, страдает ли Янь Уши Искажением Ци. Благодаря шуму наделенного Ли Юэ, ей удалось получить подтверждение ее догадок.

Если она хотела убить Янь Уши, Шэнь Цяо был самым большим препятствием на ее пути.

– Шэнь-Лан, разве ты не сочувствовал моему положению в школе Гармонии? Если я смогу убить Янь Уши, я уничтожу самого опасного врага моей школы. И тогда никто не посмеет смотреть на меня свысока! Я не прошу тебя что-либо делать, тебе просто нужно отойти в сторону и не мешать мне. Разве ты не хочешь помочь мне с чем-то настолько простым?

Мокрые глаза Бай Жун выглядели искренними и умоляющими, однако ее движения ничуть не замедлились и не ослабли.

– Шэнь-лан, неужели ты думаешь, что Янь Уши был добр к тебе? Он спас тебя, но лишь как свою игрушку, чтобы удовлетворять свое больное хобби доставать и дразнить других людей. Ты по природе добрый и нежный человек. Если кто-то сделает тебе добро, ты возвратишь это десятикратно. Но если он действительно добр к тебе, почему он не оставит тебя в покое, время от времени подвергает тебя опасности? Неужели… Неужели у тебя появились чувства к Демоническому Владыке? Если ты позволишь мне убить Янь Уши, я обещаю, я отдам все свои силы, чтобы помочь тебе восстановиться и стать обратно главой горы Сюаньду! Быть сильным лучше, чем всецело полагаться на кого-то сильного, как думаешь?

Глава 42 - Какая жалость

У Шэнь Цяо не было ни малейшего желания продолжать данный разговор. Бамбуковая трость в его руке двигалась настолько быстро, что превратилась в тень. Вместе с грозовым ветром и нахлынувшими потоками, узкое пространство мгновенно наполнилось волнами истинной ци. Пламя факела уже давно потухло, и лунный свет, незаметно осветивший их, слился с движениями обоих мастеров, подчеркивая элегантность и молниеносность происходящего таким образом, что оно напоминало небесный ливень.

Каждое столкновение истинных ци превращало ветер в острые клинки. За пару секунд лицо Ли Юэ и его руки были покрыты кровоточащими порезами. Лишь один Янь Уши все также сидел в позе лотоса, словно он был защищен от любых повреждений. Внешние силы истинной ци с трудом могли оставить хоть какой-либо след на его коже.

Боясь, что длительная битва может преподнести неожиданные повороты событий, Бай Жун теряла свое терпение в этом уже слишком затянувшимся поединке. Она встряхнула рукавами, и бесчисленные частички не имеющего цвета и запаха порошка распылились по воздуху, а созданный движением ее руки ветер понес их вперед. Обычный мастер мог бы без проблем уклониться от этого, но в случае Шэнь Цяо, не важно насколько острым был его слух, он не смог сразу “увидеть” его. Спустя мгновение он почувствовал легкое онемение в теле, а его руки и ноги стали слабее. Он тут же догадался, что попал в ловушку противника.

– Шэнь-лан, я все равно проявила к тебе милосердие, хоть ты практически уничтожил мое заманчивое предложение. Этот наркотик не опасен, он лишь на время ослабит твои конечности. Тебе стоит запомнить мой добрый поступок, ну а пока, мог бы ты убраться с моей дороги?

Когда она произносила эти слова, ее голос был обходительным и нежным, словно она заигрывала со своим возлюбленным, однако в это же время она направила в сторону Шэнь Цяо занесенную ладонь для удара. Осторожность не помешает, наркотики не всегда дают стопроцентную гарантию успеха. Бай Жун предпочла избить Шэнь Цяо до бессильного состояния, чтобы он не смог сопротивляться, и она могла спокойно заняться Янь Уши.

Шэнь Цяо был отброшен ударом ее ладони, и его спина врезалась в острый, грубый камень на стене. Резкая боль тут же проникла в его тело. Что-то теплое и мокрое начало течь под его одеждой вниз по спине.

Бай Жун обратилась к нему с нежностью:

– Шэнь-лан, не вини меня за грубость. Ты настоял на том, чтобы защитить его. У меня не осталось выбора, кроме как обезвредить тебя первым. Несмотря на это можешь расслабиться, я передумала. Мертвый Янь Уши многого не стоит, а вот безмозглый глава школы мог бы послужить интересам школы Гармонии. Поэтому… я не буду отбирать его жизнь!

Едва закончив предложение, она уже замахнулась своей нежной и прекрасной ладонью, нацелившись прямо на макушку головы Янь Уши.

Бай Жун думала, что у нее все под контролем. Ее ладонь должна была повредить его мозг, не навредив черепу.

Вот только прежде чем ей удалось завершить удар, ей пришлось увернуться в сторону, чтобы избежать удара бамбуковой трости, преследующий ее словно тень.

– Ты не вдохнул наркотик?! - Бай Жун не могла поверить в это.

– Я вдохнул, но лишь совсем чуть-чуть. Я успел вовремя задержать дыхание. - Шэнь Цяо покашлял, из-за чего его движение слегка замедлилось.

Бай Жун уловила эту возможность контратаковать. Используя “Шестнадцать шагов до Небес”, она приближалась к Шэнь Цяо подобно призраку. Она направила свои два пальца прямо в то место, где находилось сердце Шэнь Цяо, практически не оставляя ему возможности защититься. Она хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы заставить его отступить, однако к ее удивлению, Шэнь Цяо не только не отступил, он наоборот подступил ближе, не давая Бай Жун самой продвинуться дальше.

– Неужели ты действительно так сильно любишь его, что готов защищать его ценой своей собственной жизни?! - Бай Жун вскрикнула со злостью.

Шэнь Цяо ничего не ответил. Было сложно сказать поступил ли он так, потому что не хотел объясняться или потому что счел это слишком проблематичным.

Как раз в разгар их битвы, плотно сомкнутые глава Янь Уши неожиданно распахнулись!

Шэнь Цяо стоял к нему спиной и не видел этого, а вот Бай Жун все прекрасно видела.

Она немного удивилась тому, что он смотрел прямо на нее. Девушка не могла понять в каком именно состоянии он был прямо сейчас:

– Шэнь-лан, твой возлюбленный очнулся. Неужели у тебя еще осталось время, чтобы сражаться со мной?

Шэнь Цяо подумал, что она врала ему, поэтому он проигнорировал ее слова. Он насторожился лишь тогда, когда почувствовал холодный ветерок со спины. Ему пришлось обернуться, чтобы защититься.

Снова воспользовавшись представленным случаем, Бай Жун молниеносно сбежала из пещеры, сказав напоследок:

– Думал, я пыталась обмануть тебя? Что ж, оставлю вас двоих наедине. Надеюсь, вы хорошо проведете время вместе!

Звонкий смешок растворился в тишине просторов за пределами пещеры.

Она еще могла справиться с самим Шэнь Цяо, но к нему присоединился Янь Уши, при том Янь Уши способный драться, это безоговорочная дорога к смерти. Поэтому, убедившись, что тот пришел в себя, она тут же улизнула.

Его бамбуковая трость была отброшена в сторону свирепой силой направленной прямо на него. Прежде чем Шэнь Цяо смог сказать хоть слово, кто-то крепко сжал его за горло.

– Шэнь Цяо.

От этого голоса кровь стыла в жилах. Казалось в него не было вложено абсолютно  никаких эмоций.

Его хватка была настолько сильной, что казалось он вот-вот сломает ему шею!

Шэнь Цяо был в шоке. Несмотря на тот факт, что его сейчас задушат, он все равно расправил ладонь для удара.

К его удивлению, Янь Уши не увернулся от атаки. Ладонь Шэнь Цяо уверенно достигла противника, и рука Янь Уши тут же ослабла. Тот сделал пару шагов назад, но не откашлял крови.

А вот Шэнь Цяо на оборот согнулся пополам и так сильно кашлял, что у него пошли слезы. Его тело совсем потеряло силы, и он упал в сторону.

После недолгого молчания, Янь Уши наконец заговорил снова:

– Почему ты здесь?

Тон его голоса звучал теперь как обычно, но Шэнь Цяо не стал терять бдительность. Он облокотился на стену пещеры и с трудом выговорил:

– У тебя было искажение ци.

Янь Уши бросил взгляд на Ли Юэ лежавшего на земле, а затем вернулся обратно к Шэнь Цяо, неожиданно рассмеявшись:

– Наверное я ошибся или что-то в этом роде. Это был такой идеальный момент, но ты не только не воспользовался им, чтобы убить меня, ты даже не позволил сделать это другим?

– Почему я должен был убить тебя?

Янь Уши снова рассмеялся:

– А-Цяо, мы так много провели времени вместе, неужели ты действительно влюбился в меня?

Все еще восстанавливая дыхания, Шэнь Цяо ответил медленно:

– Я возвращаю тебе твою доброту.

– Возвращаешь мне мою доброту? - Улыбка Янь Уши теперь выглядела немного удивленно. - Мне кажется я уже давно говорил тебе, что твое спасение лишь моя мимолетная прихоть. Мне было интересно, станешь ли ты моим достойным соперником или твоя жалкая душа, после стольких предательств со стороны близких и друзей, потерявшая абсолютно все, сломается, а твой разум исказиться от таких тяжелых последствий.

– Не важно какими были твои изначальные умыслы, это не меняет того факта, что ты спас мне жизнь. Даже если ты спас мне жизнь, чтобы потом самостоятельно убить меня, я был бы благодарен до самой смерти.

Янь Уши не мог сдержать очередного порыва смеха:

– А-Цяо, как по мне, тебе стоило бы проповедовать Буддизм, а не Даосизм. Такая мягкосердечная особа вроде тебя могла бы стать непревзойденным монахом с величайшей в мире добродетелью еще много лет назад. Может быть тогда ты не был бы сброшен со скалы и не оказался бы в таком жалком положении.

Шэнь Цяо проигнорировал его сарказм. Он сделал глубокий вдох и продолжил:

– Под управлением Юйвэнь Юна, жизнь Чжоу все еще можно назвать мирной. Но без тебя, Биан Яньмей и Юй Шэньянь не смогут защитить школу Чистой Луны от окружающих их амбициозных школ. Если из-за этого что-то случиться с Юйвэнь Юном, чиновники все также смогут продолжать работать и жить, прислуживая новому Императору. Однако если другие государства решат воспользоваться этой возможностью, чтобы развязать войну с Чжоу, пострадают мирные жители!

Янь Уши улыбнулся:

– Твоя речь становиться острее.

Пока они говорили, Ли Юэ также очнулся.

Сначала он был слегка дезориентирован и потерян, однако только увидев Янь Уши с интересом заглядывающего его, его пустое выражение лица тут же сменилось ужасом, и он попытался сбежать, не проронив ни слова.

Янь Уши неторопливо бросил камушек, который все это время держал в руке. Фрагмент этого камушка пролетел мимо уха Ли Юэ, оставляя за собой полосу крови.

Ли Юэ вскрикнул от ужаса и побежал еще быстрее.

Если бы Янь Уши хотел убить его, он бы уже давно превратился в холодный труп.

Шэнь Цяо не знал, почему Янь Уши не стал этого делать, и тем более у него не было сил спрашивать его об этом. Он облокотился всецело о каменную стену. Порез на его спине немного подсох и начинал болеть все больше и больше. Если бы не истинная ци все еще циркулирующая в его теле, он бы уже давно был мертвым и холодным трупом.

Янь Уши повернулся к нему и сказал:

– Я не буду убивать его. Есть еще куча других способов как сделать его жизнь хуже самой смерти. Он хотел убить меня, но у него не вышло. Продолжая жить с этой мыслью, он несомненно проведет остаток своих дней в страхе, что я приду отомстить. С сегодняшнего дня в его жизни больше не будет ни одного спокойного дня. Все что мне потребуется, это периодически отправлять своих людей, чтобы те припугнули его, и этот дурак сам доведет себя до смерти. Тебе не кажется это забавным?

Вместо ответа на его вопрос, Шэнь Цяо кое-что вспомнил:

– Даже, если бы я не попытался остановить их, Ли Юэ и Бай Жун не смогли бы убить тебя, я прав?

– Верно. Хоть я не мог двигаться, я все еще ощущал внешний мир и нечетко слышал разговоры между вами. Ты ощутил на себе холод моей истинной ци. Если бы Ли Юэ или Бай Жун попытались убить меня, этот холод поглотил бы и их.

Шэнь Цяо вздохнул с облегчением и неожиданно сказал:

– Бай Жун ушла.

До этого момента, Бай Жун вероятнее всего ошивалась недалеко от пещеры, пытаясь понять действительно ли Янь Уши пришел в себя. Вплоть до того, как она увидела убегающего в страхе Ли Юэ и услышала разговор между ними обоими, она наконец сдалась и ушла.

Янь Уши усмехнулся:

– Нет причин вздыхать. Ты взобрался на самую вершину горы, чтобы найти меня и даже остался, чтобы защитить, несмотря на опасности. Как я могу не вернуть тебе этот должок? Если тебе не нравиться смотреть на то, как я убиваю других, так и быть, я позволю им уйти в этот раз. Будет жалко, если эта маленькая девчушка Бай Жун умрет сегодня! С ее присутствием школу Гармонии ждет множество веселья в будущем!

Он наклонился и поднял Шэнь Цяо на руки. Когда он прикоснулся к его спине, то почувствовал, как Шэнь Цяо вздрогнул. Скорее всего ему было больно от того, что одежда терлась об рану.

Янь Уши заметил это, поэтому посадил Шэнь Цяо себе на спину.

Всего мгновение назад он страдал от опасного искажения истинного ци, а теперь он выглядел абсолютно здоровым и обычным, спускаясь с горы ленивым шагом, словно он прогуливался по прямой дорожке. Спустя несколько минут они уже достигли подножия горы.

Они оба вернулись в гостевую виллу и приняли лекарства. Из-за того, что Шэнь Цяо надо было восстановить дыхание и залечить раны, он ушел в трехдневную медитацию за закрытыми дверями.

Когда он вышел по прошествии этих трех дней, посланники Чжоу уже закончил свою миссию и готовились отправляться обратно.

Юйвэнь Цинь специально отправил ему в подарок множество лекарств и витаминов, услышав о повреждениях Шэнь Цяо. Ему было очень любопытно, кто же все таки победил в этой битве между Янь Уши и Жуяном Кехуи. Хоть он слышал о ничьей, он не знал, что именно там произошло. Так как ему не хватало смелости спросить об этом самого Янь Уши, он решил обратиться к Шэнь Цяо за ответом. К несчастью, Шэнь Цяо ушел в медитацию за закрытыми дверями, и потому он не мог встретиться с ним. Ему пришлось судорожно ждать целых три дня, прежде чем Шэнь Цяо наконец вышел.

Юйвэнь Цинь с трудом ждал встречи с Шэнь Цяо. Он сначала поинтересовался его самочувствием, прежде чем с долей неловкости перейти к интересующей его теме:

– Не думал, что в тот день будет так людно, я чуть не потерял Юцзы. Как твои раны?

– Большое спасибо за твое искреннее беспокойство, Брат Юйвэнь. Это лишь небольшие повреждения, многие из них уже восстановились.

– Буду откровенен с тобой. Мы уже возвращаемся обратно в Чжоу. Институт Линчуань должен прислать своих людей, чтобы проводить нас. Кстати, что касается победы Младшего Советника Янь в битве с главой Жуяном, раз ты видел саму битву, то должен все знать о случившемуся. Младший Советник Янь ничего не сказал об этом, а у меня не хватит смелости спросить его об этом лично. Однако, если он действительно выиграл, я бы хотел подразнить этих людей из Института Линчуань, чтобы показать им всю мощь Великой Чжоу!

Шэнь Цяо совершенно не ожидал, что Юйвэнь Цинь прибежит к нему в такой спешке лишь ради чего-то столь пустякового, и это его немного рассмешило:

– Глава Янь должен был победить с небольшим отрывом.

– Вот как! - глаза Юйвэнь Цина ярко заблестели. Он не мог в это поверить. - Правда? Из того, что я слышал, Жуян Кехуи одаренный мастер боевых искусств. По правде говоря, он уже мог добраться до Тройки лучших или даже стать номером один в этом списке…

Зная, что Юйвэнь Цинь практически ничего не смыслил в боевом искусстве, Шэнь Цяо лишь кратко пояснил ему:

– На самом деле они оба пострадали в этой битве. В случае главы Янь, это схватка потревожила старые раны, что касается главы Жуяна, если я правильно угадал, у него могут быть повреждены меридианы. Поэтому он не сможет пользоваться истинной ци как минимум целый месяц.

– Всего лишь месяц? Боюсь, он не сможет сражаться как минимум месяца три, если не больше.

Холодный голос Янь Уши тут же прервал их беседу, как только он вошел в комнату.

– Что это за глупый вопрос? Почему ты не спросил об этом меня лично?

По какой-то причине, Янь Уши всегда заставлял Юйвэнь Цина сильно нервничать. Как только он поймал на себе этот устрашающий взгляд, Юйвэнь Цину было сложно спокойно сидеть на месте, словно кто-то вбил гвозди ему в стул. Он тут же ответил нервным смешком:

– Младший Советник Янь выполняет тысячи поручений в день. Я не посмею тревожить Вас по такому пустяку. Совсем нет. Вообще-то, я собирался проверить заняты ли мои люди сбором вещей, и я пришлю людей оповестить Вас двоих о том, что мы готовы ехать.

Закончив, он тут же поспешил убраться отсюда как можно дальше, исчезая за дверями.

Янь Уши обернулся обратно к Шэнь Цяо и спросил:

– Ну как тебе?

Шэнь Цяо прекрасно знал о чем он спрашивал:

– Битва между тобой и Жуяном Кехуи была бесценным сокровищем. Может быть другие получили просвещение, однако за все три дня медитации, мне не удалось ничего достичь, кроме как восстановления старых ран, и боевые навыки ничуть не продвинулись дальше. Такое чувство, что какой-то невидимый барьер не дает мне продвинуться вперед, словно я хожу кругами. Наверное единственный положительный аспект - теперь моя истинная ци циркулирует равномернее, и мое зрение тоже поправляется. Теперь очертания теней стали куда четче.

“Какая жалость” - прозвучал голос в глубине души Янь Уши.

Он был холодным и бесчувственным, равнодушным и бессердечным.

Но равнодушие Янь Уши не отразилось на его лице, вместо этого он улыбнулся Шэнь Цяо:

– Это хорошо.

Вести о битве между Янь Уши и Жуяном Кехуи молниеносно расползлись по всему миру.

Правда единственное, что волновало всех - это результат.

В Южный регионах Жуян Кехуи был не только уважаемым мастером боевого мира, но и известной личностью в Имперском дворе. Помимо Императора Чэнь относящегося к нему с великим уважением, сама Императрица Лиу была ученицей Института Линчуань. Поэтому в глазах многих жителей юга репутация Института Линчуань была непоколебимой, превосходящей всех остальных, из-за чего они были уверены, что именно Институт Линчуань должен был стать главой всех Конфуцианских школ, да и всего южного мира боевых искусств.

С таким статусом и репутацией, если бы Жуян Кехуи проиграл Янь Уши, последствия были бы катастрофическими.

Однако те, кто ходили смотреть битву в тот день, утверждали, что результат был ничьей. С тех пор как Жуян Кехуи вернулся с поединка, он закрылся в Институте, запретив кому-либо навещать и беспокоить его. Янь Уши поступил похожим образом - проводя все время в гостевой вилле. Из-за этого слухи становились все более дикими. Некоторые говорили, что оба мастера серьезно пострадали, другие же утверждали, что навыки Жуяна Кехуи слегка превосходили навыки Янь Уши, и второй теперь был слишком опозорен, чтобы снова показываться на публике.

В это же время, Юйвэнь Цинь отправил им весточку о том, что Младший Советник Янь приглашает главу Жуяна на банкет в гостевой вилле и надеется, что глава Жуян найдет время, чтобы предоставить им такую честь. Это простая идея пришла ему в голову, чтобы подразнить южан, после того, как он услышал ответ Шэнь Цяо. В том случае, если Институт Линчуань откажется от этого приглашения, Юйвэнь Цинь мог бы открыто насмехаться над ними. Даже если Жуян Кехуи придет на банкет, это ничего не изменит, так как он не обещал, что сам Янь Уши будет участвовать в этом мероприятии.

Хоть оба государства сейчас состояли в союзе, все знали, что это было лишь временной мерой из-за общих целей. Когда эта цель будет достигнута, союзники вновь станут противниками.

Многие южане были серьезно оскорблены этим поступком и подумали, что Юйвэнь Цинь перегнул палку в попытке унизить их. Это привело к тому, что многие мастера, уверенные в своих силах, пришли к дверям Юйвэнь Цина, требуя поединка с Янь Уши.

Однако, учитывая характер Янь Уши, даже его высокомерие и самонадеянность были привилегией тех, кого он считал достойными. Остальные посредственные мастера не могли даже предстать перед ним, поэтому их слова или мнение маловероятно волновали Янь Уши. Если бы он действительно принял “вызов”, эти мастера не увидели бы своего следующего рассвета.

Правда самому Янь Уши особо и не требовалось действовать. Мастеров пришедших с Юйвэнь Цином было достаточно, чтобы справиться с мастерами пришедшими к их дверям.

Два дня спустя Институт Линчуань наконец прислал свой ответ. Они вежливо отказали Юйвэнь Цину, сообщив, что глава Жуян Кехуи отправился медитировать за закрытыми дверями и не собирался ни с кем встречаться.

Подобный ответ подтвердил слова Юйвэнь Цина. Голоса тех, кто яростно критиковал высокомерие людей Чжоу, тут же стихли. Юйвэнь Цинь не мог описать словами, как сильно горд он был. Радостный, он побежал рассказать об этом Шэнь Цяо, однако вместо этого узнал от Жужу, что тот уже давно ушел.

Раз сама Жужу мало что знала об этом, неважно как сильно Юйвэнь Цинь боялся Янь Уши, у него не было другого выбора, кроме как отправиться прямиком к нему:

– Младший Советник, Вы знаете куда направился Даос Шэнь?

– А что? Неужели ты так сильно по нему соскучился?

Юйвэнь Цинь виновато улыбнулся:

– Что Вы. Просто раз уж Даос Шэнь пришел вместе с нами, он должен вернуться вместе с нами. Теперь же, когда он ушел, я подумал, что могу хотя бы спросить об этом.

– Он не вернется с нами.

– А?

Сначала Янь Уши не хотел углубляться в эту тему, однако, увидев разочарованное и растерянное лицо Юйвэнь Цина, он счел это забавным:

– Лицезрев битву между мной и Жуяном Кехуи, он четко и ясно дал понять, что отправится путешествовать в одиночку.

Юйвэнь Цинь пробубнил себе под нос:

– Но куда он сможет отправиться в одиночку? Разве он не говорил, что больше не может вернуться на гору Сюаньду?

Янь Уши рассмеялся:

– Юйвэнь Цинь, ты взял с собой в это путешествие свою любимую наложницу, но вместо того, чтобы уделять внимание ей, ты все время думаешь о Шэнь Цяо. Неужели ты ни во что меня не ставишь?

Он сказал это с улыбкой на лице, однако Юйвэнь Цинь почувствовал, как мурашки пробежали по его спине. Он не осмелился расспросить его подробнее и, попрощавшись, сбежал как можно быстрее.

Наблюдая за тем, как полный стыда Юйвэнь Цинь убегает прочь, Янь Уши медленно положил свою книгу на стол, после чего бросил взгляд в окно.

Уголки его губ были все еще приподняты в улыбке, однако его взгляд был холоднее льда.

…

В этот самый момент Шэнь Цяо был в пути на север.

Погода стояла отличная. С бамбуковой тростью в руке и развивающимся на ветру синем одеянии, легкая улыбка непроизвольно подступила к его лицу.

Теперь, прикрыв солнечные лучи своей рукой, Шэнь Цяо мог видеть окружение лишь слегка прищурившись. Хоть картина была не такой четкой как раньше, лишь потеряв что-то, человек начинал ценить даже самую малость.

Прежде чем покинуть виллу, он отправился к Юйвэнь Цину, чтобы лично предупредить о своем уходе. Однако того не было на месте, поэтому Шэнь Цяо оставил ему письмо и попросил Жужу передать его Юйвэнь Цину. Вот только Жужу точно также испытывала страх перед своим господином, поэтому прежде чем передать его Юйвэнь Цину, она передала это письмо сначала Янь Уши, и до своего получателя оно не дошло. В любом случае, в этом письме не было ничего важного, лишь вежливые слова на прощание.

Вообще-то изначально Шэнь Цяо подумал, что Янь Уши не позволит ему уйти, однако к его удивлению все прошло довольно гладко. Янь Уши не стал углубляться в этот вопрос и просто сразу согласился, из-за чего Шэнь Цяо немного растерялся.

Как и говорили слухи, характер главы школы Чистой Луны был действительно непредсказуемым. Проведя с ним столько времени, Шэнь Цяо все еще не мог до конца утверждать, что он понял каким человеком был Янь Уши.

Возможно он согласился, потому что Шэнь Цяо отказался от идеи, заменить свое ядро Демоническим, а восстановление его боевых навыков все еще лежало далеко за горизонтом, и из-за этого Янь Уши больше не видел в нем достойного соперника, вследствие чего он сильно разочаровался в нем и потому отпустил. Или возможно он был тронут тем, что Шэнь Цяо потратил уйму сил взбираясь на высокую гору, чтобы остановить Ли Юэ и Бай Жун от нападения на него. В последнем случае, разве это не подтверждает тот факт, что даже такой холодный и бесчувственный человек, имеет свое слабое место глубоко в душе?

Шэнь Цяо покачал головой и посмеялся над собственными мыслями. Скорее всего он просто, как обычно, думал слишком хорошо о людях. Но если это может сделать его жизнь хоть чуточку счастливее, нет ничего плохого в том, чтобы думать хорошо о людях, верно?

Дорога ведущая в Цзянькан была довольно гладкой. Из-за своего доступа к воде и почве, а также политической стабильности, Цзянькан с незапамятных времен был процветающим регионом. Благодаря этим факторам, люди живущие здесь могли легко забыть о том, что весь остальной мир находился на пороге хаоса.

Несмотря на это, как только Шэнь Цяо пересек границы Чэнь и отправился в северном направлении в сторону Ци, он заметил уменьшение числа путешественников и торговцев на дорогах. Лица людей выглядели менее счастливыми и спокойным, вместо этого в их сердцах царила нервозность и усталость.

Возможно Шэнь Цяо слишком долго изучал людей, полагаясь лишь на их голоса, однако прямо сейчас изучение людских лиц и чувств стало нравиться ему все больше. Пускай он не мог видеть их отчетливо, он всегда подмечал самые разнообразные детали.

Он путешествовал с Апреля по Май, останавливаясь то там, то тут, однако его средняя скорость ничуть не замедлялась. Когда у него было настроение, Шэнь Цяо даже мог воспользоваться своим цингуном. Лишь единицы узнавали этого путешествующего ученого, который даже не был одет в Даосские одеяния и не спеша разгуливал с бамбуковой тростью в руке. На самом деле он был бывшим главой горы Сюаньду, который, как все верили, был не более чем жалкой придачей к Демоническому Владыке.

К этому времени не осталось ни одного человека, который бы не знал о битве между Жуяном Кехуи и Янь Уши. Увидев такое большое скопление мастеров идущих в одном направлении, Шэнь Цяо предположил, что в городе префектуры Лиан было какое-то грандиозное собрание мастеров, и практически все они обсуждали как раз этот поединок. Люди Северной Ци не особо жаловали Жуяна Кехуи. Поэтому по сравнению с жителями Чэнь, эти мастера в большей степени восхваляли Янь Уши, вероятно потому, что это было частью людской натуры - восхищаться сильнейшими и талантливейшими. Учитывая величие Янь Уши, даже если этот мастер не был приверженцем Демонического учения, было много мастеров восхищавшихся и боготворивших его.

В чайной за пределами города префектуры Лиан Шэнь Цяо слушал разговоры о том, насколько захватывающей была битва между главой Института Линчуань и Демоническим Владыкой. Хоть они не видели эту битву сами, их рассказы были настолько живописными, что слушателю действительно могло показаться обратное. Шэнь Цяо непроизвольно улыбнулся.

Место рядом с ним было свободным, однако очень скоро кто-то неожиданно занял его. Шэнь Цяо продолжил наслаждаться своим чаем, не поднимая на пришедшего головы, пока этот “гость” не заговорил с ним:

– Какое совпадение!

– …

Глава 43 - А-Цяо не знал плакать ему или смеяться

Шэнь Цяо беспомощно приложил ладонь ко лбу, потеряв на мгновение дар речи:

– Не думаю, что это называют "совпадением"...

Янь Уши неторопливо поднял кружку, стоявшую вверх тормашками на столе, и налил себе полстакана воды даже не намереваясь сделать хоть глоток:

– Мир тесен. Люди могут попрощаться утром и поздороваться уже вечером. Как по мне, нас сводит вместе сама судьба.

– Что именно привело главу Янь сюда?

На это Янь Уши ответил встречным вопросом:

– А что привело тебя сюда?

– Я направляюсь в город Е, столицу Ци.

– Вот как. Какое совпадение! Я тоже направляюсь в город Е.

Не зная, плакать ему или смеяться, Шэнь Цяо спросил:

– Я отправляюсь на поиски одного человека. Ты же не направляешься туда по той же причине?

– Забавное предположение с твоей стороны. Почему я не могу, как и ты, искать в том городе кого-то?

Шэнь Цяо перестал обращать на него внимание, предпочитая пить чай и есть свой десерт в тишине. Расплатившись с подавальщиком, он отправился дальше по дороге с бамбуковой тростью в руке.

Янь Уши тоже поднялся с места. Сложив руки за спиной, он не спеша последовал за Шэнь Цяо.

Они оба все время находились на расстоянии семи восьми шагов друг от друга, не ближе, не дальше.

Несмотря на это Шэнь Цяо не стал ускорять или замедлять свой темп ходьбы. После того как он вошел в город префектуры Лиан, Шэнь Цяо первым делом забронировал номер в постоялом дворе, чтобы оставить там свою "почти-ничего-не-весящую" сумку. Затем он заказал себе немного еды и медленно наслаждался ею на втором этаже.

Время было слегка за полуднем. Многие гости уже закончили обедать и ушли. Второй этаж уже был пустым, зато первый этаж был все еще оживленным. Полуденный рынок только что открылся, поэтому многие люди тащили всякого рода вещицы на своих плечах в сторону рынка.

Шэнь Цяо заказал кувшин сливового сока. Он успел сделать лишь небольшой глоток, когда в главный зал вошел Янь Уши. Даже не осмотревшись кругом, он тут же поднялся вверх на второй этаж.

Он улыбнулся Шэнь Цяо и сказал:

– Что-то я не вижу той радости и удивления, которые обычно видны на лицах тех, кто пересекся со своим старым другом после долгой разлуки.

Шэнь Цяо вздохнул обреченно:

– Я был бы куда более счастлив, если бы глава Янь не явился специально по мою душу.

– Я здесь не из-за тебя.

Он присел к Шэнь Цяо, позвал официанта и попросил его принести еще один кувшин со сливовым соком и еще одну пару столовых приборов. После того как официант принял заказ и ушел, Янь Уши посмеялся:

– А-Цяо все никак не терпится избавиться от меня!

Шэнь Цяо не воспринял его слова всерьез:

– Если мне не изменяет память, тебя очень заботила чистота вещей, которыми ты пользуешься, и что тебе не нравиться разделять кувшины с другими.

Янь Уши ничего не ответил на это. Поэтому Шэнь Цяо снова спросил:

– Если Глава Янь здесь не по мою душу, тогда почему ты здесь?

– Юйвэнь Юн подготовил финальный план по войне с Ци. Эти новости настолько встревожили людей Ци, что даже в школе Гармонии воцарился хаос.

Янь Уши не стал пользоваться тем кувшином сока, который вскоре принес официант. Вместо этого, он взял кувшин Шэнь Цяо и налил себе немного в чашу, после чего сделал небольшой глоток.

– Юань Сюсю хотела сотрудничать со школой Чистой Луны, но Сан Цзынсин был против этого. В итоге они окончательно разорвали свои отношения. Юань Сюсю отправила мне письмо, в котором говорилось, что Сан Цзынсин сейчас находился в городе Е. Она хочет, чтобы я помог ей убить его.

В те времена, когда распалась школа Солнца и Луны, Сан Цзынсин, будучи единственным учеником Цуй Юван, на самом деле развил довольно близкие отношения с Юань Сюсю и стал главным Старейшиной школы Гармонии, вместо того, чтобы пытаться воссоединить развалившиеся части Демонической школы. Однако, если кто-то смотрел из-за этого на Сан Цзынсина сверху вниз и думал, что он был недостаточно силен и талантлив, как же они ошибались.

Хоть он и был безумным убийцей со своими специфическими пристрастиями к красоте и имеющего бесчисленное количество врагов, его боевое искусство было первоклассным. Среди Десяти лучших было сложно наверняка дать ему подходящую строчку. Одни говорят, что он мог бы занять строку первой тройки, другие же не согласны с этим мнением.

Также ходили слухи, что Сан Цзынсину удалось перенять все знания Цуй Юван перед тем, как она погибла. Некоторые версии слухов даже утверждали, что он был настолько неблагодарным учеником, что Сан Цзинсин самолично убил свою учительницу для усиления своего боевого мастерства. Хоть никто из них не видел это собственными глазами, из-за той ужасной репутации, что он имел, многие люди не возражали против новой строчки в списке криминальных преступлений Сан Цзынсина.

Шэнь Цяо глубоко вздохнул:

– Сан Цзынсин наверняка потратил немало сил, чтобы помочь Юань Сюсю поднять на ноги школу Гармонии. Даже если они теперь враги, нет никакой нужды убивать друг друга!

Янь Уши усмехнулся:

– Даже на горе Сюаньду бывали случаи, когда братья по боевым искусствам пытались сговориться друг против друга, что уж говорить про Демонические школы, в которых даже закон джунглей еще более свиреп и жесток. Сейчас у Сан Цзинсина есть свои верные последователи, которые лишь делают вид, что они служат Юань Сюсю. Это практически подорвало ее силу. Может она и не говорит об этом на публике, однако это не значит, что в глубине души Юань Сюсю не ненавидит его. В противном случае, почему она не отомстила тебе за убийство ученика Сан Цзинсина, Хуо Сицзина, прямо там на месте?

– С большой вероятностью Юань Сюсю хочет воспользоваться твоими руками, чтобы убить Сан Цзинсина.

– Даже если это так, разве его смерть не пойдет и мне на пользу? Без Сан Цзинсина школа Гармонии не сможет конкурировать со школой Чистой Луны. Как только Чжоу успешно присоединит к своим территориям Северную Ци, у этих людей даже не останется сил, чтобы когда-либо вновь устроить нам неприятностей.

Шэнь Цяо недовольно покачал головой, после чего он поднял свою чашу вверх:

– Что ж в таком случае, я могу лишь пожелать тебе успеха в том, что ты задумал.

– Спасибо!

Их чаши соприкоснулись, издав приятное для слуха “цзынь”. Шэнь Цяо вспомнил их первую встречу. Он никогда бы не подумал, что настанет день, когда он и Янь Уши смогут вот так просто сидеть и мирно болтать о чем-то. На его лице неосознанно расползлась легкая улыбка.

Янь Уши заметил эту улыбку на лице Шэнь Цяо. Спустя пару мгновений, он все же оторвал свой взгляд и поднял палочками кусочек спаржи:

– Кстати, разве ты не искал кого-то? Как идут поиски? Уже нашел того, кого искал?

– Еще нет. Я слышал, что те люди направились прямиком на север. К несчастью, мне не удалось их нагнать.

– Ты ищешь Юй Ая и его компанию, я прав?

Шэнь Цяо все равно не собирался скрывать от него это:

– Да. Теперь, когда я восстановил часть своих боевых навыков, я могу сам себя защитить и я не боюсь, что Юй Ай вновь может планировать козни против меня. Даже если мы не сможем прийти к соглашению, я хотя бы смогу без проблем уйти. Я слышал, что в путешествие он взял с собой двух Старейшин и сестру Гу, направляясь в Восточный Тужуй. Я хочу сначала найти удобный случай, чтобы поговорить с сестрой Гу.

– Раз Юй Ай покинул гору Сюаньду, школа сейчас должна остаться без главы. Почему бы тебе не отправиться туда и не забрать обратно свой пост главы? При таком исходе, он не сможет ничего сделать вернувшись обратно.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Юй Ай осторожен во всем, что он делает. Даже тогда, когда он отравил меня, он не выдавал себя до последнего. Теперь, когда он решился покинуть гору Сюаньду, чтобы отправиться в Восточный Тужуй, я могу лишь предположить, что у него все спланировано, и он может не переживать о моем возвращении. Он не смог бы проделать все это в одиночку. С самого начала, кроме тех, кого просто держат в неведении, должны быть и те, кто поддерживают его. Если я вернусь на гору Сюаньду сейчас, то лишь попаду в его ловушку. К тому же, те люди, которых он взял с собой, могут быть теми, кого ему не удается полностью контролировать. Я и сестра Гу росли вместе, и я все еще верю в нее.

Янь Уши внимательно слушал его, после чего он улыбнулся и кивнул:

– Тогда, и я желаю тебе удачи!

Обычно, даже если он намеревался говорить таким спокойным и нежным голосом, в его голосе всегда прослеживались нотки глумления. Для него это было действительно чем-то “необычным”. Шэнь Цяо улыбнулся ему:

– Спасибо!

От префектуры Лиан до города Е пролегало приличное расстояние. Они оба остановились на еще один день в городе префектуры Лиан, после чего они отправились на север. После того как оба мастера покинули стены города, чем ближе они приближались к городу Е, тем больше беженцев попадалось им на пути. Шэнь Цяо уже бывал в городе Е, однако теперешняя картина была еще более подавляющая, чем в прошлый раз. Он не мог не остановиться и не осмотреться по сторонам. Вдалеке были видны беженцы медленно бредущие по высохшему руслу реки в сторону столицы. Все они выглядели очень подавленными и безжизненными.

Перед глазами тут же всплыло бесчисленное количество похожих случаев. У него было такое чувство, будто этот мир был совершенно другим, отделенным от мира боевых искусств.

К тому же, у многих людей, сделавших себе имя в мире боевых искусств, было “пару лишних монет” в кармане. В то время как некоторые из них были крупными землевладельцами, другие происходили из семей ведущих свой большой бизнес. Например, школа Люхэ предоставляла свои услуги как на суше, так и водным путем, поэтому их бизнес распространился почти по всему миру. Она была настоящим гигантов в своей сфере. Что касалось школы Чистой Луны, о ней можно было вообще не беспокоиться. Благодаря их близкой связи с Императорским двором Северной Чжоу, у них было множество бизнесов и поместий не только в столице, но и в других городах Чжоу.

Даже Пурпурный дворец горы Сюаньду, последние несколько поколений решивший держаться вдали от бренного мир, еще со времен их основателя выкупил всю землю горы Сюаньду. Даже сельскохозяйственные угодья у подножия горы, которую обрабатывали местные жители города Сюаньду, снимались ими же в ренту. Все поколения глав горы Сюаньду были добрыми людьми, которые просили честную цену за ренту, даже так, тех денег, что они собирали, в добавок к продуктам, произведенным на самой горе Сюаньду, было достаточно, чтобы все ученики горы Сюаньду жили стабильно и ни в чем не нуждались.

Лишь живя благополучной и беззаботной жизнью, человек мог полностью отдаться изучению боевого мастерства, продвигаясь дальше по пути Дао. Если бы они не смогли бы даже прокормить себя, не знали бы когда был бы их следующий обед, как они могли бы быть в настроении практиковать свое искусство?

Было больно смотреть на этих беженцев перед ним, на их детей, сразу переживших столько природных катастроф и бедствий, созданных руками человека,  не успев родиться, так ни разу и не наполнив свои желудки до сыта. Что еще более жестоко, так это то, что некоторые из этих детей даже станут так называемым “резервным пайком” для своих родителей. Даже если среди них было один или два выдающихся гения в мастерстве боевых искусств, они скорее всего даже не дожили бы до того момента, когда их талант обнаружился.

– А-Цяо снова мягкосердечен! - к его удивлению, Янь Уши не стал упрекать его в этот раз. Вместо этого он вздохнул с легкой эмоциональностью и еле заметной улыбкой на лице.

Шэнь Цяо покачал головой:

– На самом деле я тоже сирота. Я не знаю, кто мои родители. Они бросили меня на пустынных, необитаемых землях. Из того, что я слышал, мое здоровье было хуже некуда и я чуть не погиб в своих пеленках. Может быть это было причиной, по которой мои родители бросили меня, а может они были слишком бедны, чтобы содержать меня. К счастью, мой Учитель нашел меня, и моя жизнь была спасена. Поэтому, каждый раз, когда я вижу этих людей, я всегда чувствую себя виноватым за то, что недостаточно сделал для них. Если бы я осознал это раньше, когда я еще был на горе Сюаньду, и если бы я вновь открыл двери школы для остального мира, я мог бы взять в ученики больше детей из бедных семей, и тем самым спасти множество жизней.

– Жизнь никогда не справедлива. Некоторые рождены с серебряными ложками во рту, им никогда не нужно беспокоиться о деньгах, но остальные должны мучиться в бедности, не имея даже родных, на кого можно положиться. Есть люди, вроде тебя, способные поставить себя на место других, однако большинство похоже на Чэнь Гуна. Они переполнены ненасытными желаниями, не способные понять чего они могут достичь, и никогда не перестающих желать большего. Даже если гора Сюаньду возьмет к себе больше учеников, это лишь значит, что она может породить на свет еще несколько таких же неблагодарных негодяев, вроде Юй Ая.

Шэнь Цяо беспомощно улыбнулся:

– Но это также значит, что мы можем породить еще несколько талантов, которые смогут помочь людям попавшим в беду, и сохранить мораль нашего времени!

Янь Уши не был согласен с этим:

– Если ты чего-то хочешь, тебе стоит добиваться этого самому. Вместо того чтобы надеяться, что кто-то придет и поможет тебе. Неважно умирают они или живут, это собственный выбор каждого, и это никак не связано с другими!

Шэнь Цяо не стал отвечать ему.

На некотором расстоянии в их сторону, о чем-то бурно споря, направлялись мужчина и женщина. Они тащили за собой маленького мальчика, словно он был лишь мешком с костями. У обоих мастеров был острый слух, поэтому Шэнь Цяо и Янь Уши смогли услышать часть их спора.

Дело было в том, что они только что обменяли своего собственного ребенка на этого маленького мальчика, и теперь они искали уединенное место для того, чтобы приготовить из него пищу. Изначально они хотели спрятать мальчика от других, чтобы никто не украл его, однако в итоге они рассорились из-за того, что не смогли поделить мальчика между собой. Муж считал, что ноги и спина этого мальчишки были самыми мясистыми, поэтому он хотел оставить эти части себе. В то время как жена настаивала на том, что это она имеет полное право выбирать себе часть тела, так как ребенка, которого они обменяли, целых десять месяцев вынашивала в мучениях именно она. Они оба выглядели слишком уставшими, чтобы даже передвигаться, несмотря на это они как-то ухитрились найти в себе силы подраться.

Маленький мальчик, которого они выменяли, лишь пусто смотрел на этих двоих, сражавшихся за право съесть его первым. На его лице не было ни единой эмоции, словно его сознание уже давно покинуло тело.

Шэнь Цяо уже достиг предела своего терпения. Он сделал пару шагов вперед и поднял на руки мальчика. Увидев, что их “еду” забрали прямо у них из-под носа, мужчина и женщина перестали драться и тут же бросились в сторону Шэнь Цяо.

Они не ели уже несколько дней. Даже сильная женщина могла бы вынести этих двоих без чьей-либо помощи, что уж говорить о ком-то вроде Шэнь Цяо. Однако, когда маленький мальчик уже оказался в безопасности, его лицо ничуть не изменилось. Не говоря уже о благодарности, на его лице даже не было следов облегчения от того, что его жизни ничего больше не угрожает.

– Как тебя зовут? Хочешь сначала покушать? - Шэнь Цяо спросил у него, потянувшись к нему рукой.

Прежде чем ему удалось коснуться его, мальчик упал прямо на него и больше не шевельнулся.

Шэнь Цяо был потрясен. Он тут же поспешно осмотрел его, лишь для того, чтобы узнать, что этот мальчик уже долгое время был серьезно болен. Он уже был на пороге своей смерти. Пока те двое тащили его за собой, он уже находился на стадии терминальной ясности [1]. Даже боги не смогли бы спасти его, и его сердце уже перестало биться. Он больше не мог жить такой жизнью.

[1] Терминальная ясность (Terminal lucidity) - относится к неожиданному возвращению ясности ума и памяти или внезапному приходу в сознание, которое происходит незадолго до смерти пациентов, страдающих тяжелыми психическими или неврологическими расстройствами.

Неважно решил бы Шэнь Цяо спасти его или нет, для него все уже было предрешено.

Его глаза не были до конца сомкнуты, словно этот мальчик все еще держал в себе тоску и обиду на этот мир.

Судя по шрамам на его теле и выпирающим из-под кожи ребрам, этот маленький мальчик ни одного дня в своей жизни не жил хорошо. Возможно, он даже никогда не понимал, зачем вообще был рожден и почему он должен был выносить такие страдания.

Шэнь Цяо еще долгое время оставался неподвижным, не отводя взгляда от лица мальчика. Вдруг он потянулся и провел ладонью по его лицо, нежно закрывая веки этого ребенка.

Другая рука накрыла его собственные глаза, после чего она аккуратно вытерла мокрые следы от слез у краев его глаз.

– Ты не плакал даже тогда, когда Юй Ай предал тебя, а теперь ты сидишь и плачешь над кем-то, кого видишь впервые в жизни?

– Все, что я испытал, будь то неудачи или затруднения, я мог это выдержать. Но этот мальчик… Он возможно не навредил ни одному живому существу. Небеса не даровали ему эту жизнь, чтобы он страдал. У каждого есть право жить. Неважно насколько тяжела эта жизнь, у него должна была быть хоть надежда на то, что так будет не всегда, что из этого есть выход.

Если бы кто-то другой сказал эти слова, Янь Уши бы наверняка посчитал их лицемерными. Даже сейчас, он никогда не смог бы и не хотел бы делать тех вещей, что делает Шэнь Цяо. Однако если сначала он испытывал презрение к Шэнь Цяо, когда тот делал и говорил о подобных вещах, сейчас он не чувствовал себя странно или удивленно. Что-то изменилось в нем, и он сам не понял, как и когда это произошло.

– Ты слишком наивен. Кто в ответе за то, чтобы давать таким, как он, надежду? Другие люди тоже хотят жить. Они должны заботиться о себе. Почему они должны относиться к нему хорошо?

Шэнь Цяо поднялся на ноги и сказал:

– “Я” готов относиться к нему хорошо… Но уже слишком поздно.

– Ты можешь спасти одного или двух людей, но в этом мире множество таких же детей, как он, однако ты слеп в их сторону. Разве это не лицемерие?

– Если этот хаос закончиться и миром вновь будет править один человек, даже если подобное не исчезнет вовсе, таких людей хотя бы станет меньше. Когда придет такое время, ни один и не двое будут спасены, а сотни или даже тысячи людей, ведь так?

Янь Уши даже не собирался отвечать ему. Он отошел на пару шагов в сторону, замахнулся своей рукой словно лезвием, и проделал своей истинной ци глубокую яму под деревом. Это яма была практически прямоугольной и ровной внизу.

Шэнь Цяо тут же понял, что тот собирался сделать еще только увидев его движение руки. Он грустно, но благодарно улыбнулся ему:

– Спасибо!

Он перенес труп мальчика и очень нежно уложил его в яму. После чего он засыпал и выровнял эту яму рядом лежавшей землей.

В такое неспокойное время, не стоило оставлять чьи-то кости на виду. Если бы они поставили ему надгробие, люди могли бы попытаться раскопать эту могилу, чтобы добраться до погребальных предметов [2]. Подобное несомненно привлекло бы внимание воров и разбойников.

[2] Погребальные предметы обычно были как настоящими, так и бумажными. Их хоронили с умершим, чтобы те отправились в загробный мир с человеком. Деньги, драгоценности, бытовые предметы - все это могло понадобиться им в новом мире.

После того как они закончили с похоронами, Шэнь Цяо и Янь Уши вошли наконец в город.

Сам город и его окраины были словно двумя совершенно разными мирами.

Ходили слухи, что после того, как Гао Вэй, Император Ци, услышал о многолетнем голоде и бесчисленном множестве беженцев, он не только не приказал своим чиновникам заняться решением этой проблемы, вместо этого он построил так называемую “Деревню Бедняков” внутри Хуалинского сада в столице. Лично переодевшись в бедняка, он попросил своих евнухов [3] и служанок притвориться странствующими торговцами и прохожими, чтобы на себе лично испытать все веселья попрошайничества. Поэтому, когда многие жители города Е упоминали в своих беседах о Хуалинском саде, их лица не сияли от восхищения перед красотой Императорского сада, а как раз наоборот на их лицах прослеживалась еле заметная, молчаливая насмешка.

[3] Евнух - полностью или частично кастрированный слуга в гареме.

Однако, даже перед лицом угрозы нападения армии Северной Чжоу на их границы, этот город выглядел все таким же спокойным, счастливым и процветающим, ничем не отличающимся от того, каким его видел Шэнь Цяо при его последнем визите.

Дороги были полны прекрасных коней и завораживающих карет, здания были украшены золотой и серебряной пудрой, роскошные парчовые платья развевались на ветру, волосы красавиц были украшены всевозможными нефритовыми заколками, а воздух был наполнен утонченными ароматами - все это создавало ослепительное ощущение процветания в глазах людей. Таким был город Е, столица Ци, мир величия и богатства.

Только-только прибывшие торговцы не смогли бы найти в этом городе ни одного бедняка. Они даже могли почувствовать стыд от их собственного внешнего вида, решив, что они сами похожи на педантичных бедняков. Однако, если бы этот торговец отправился на скрытые улочки, он бы смог заметить несколько обычных горожан, одетых в самые посредственные одежды, которые казались совершенно неподходящими этому процветающему городу вокруг них.

Найти людей в этом огромном городе было нелегкой задачей, требующей несколько дней поисков. Юй Ай и его группа могли остановиться в одном из Даосских храмов, или они могли переодеться в обычную одежду, чтобы скрыть свои личности. Если это был второй случай, тогда найти их было словно искать иголку в стоге сена.

Оба мастера разделились сразу после того, как они вошли в город. Янь Уши не сказал куда именно он направлялся, а Шэнь Цяо не стал спрашивать его об этом. Он лишь сказал на прощание:

– Берегите себя, глава Янь. Желаю Вам удачи.

– Ты планируешь найти постоялый двор, чтобы остановиться на ночь?

Шэнь Цяо задумался на мгновение:

– Я попробую поискать их сначала в Даосских монастырях. Если не смогу найти их, то останусь там на ночь.

Янь Уши кивнул:

– У меня все еще есть дела, с которыми я должен справиться.

Он развернулся и ушел, даже не сказав, что это за дела. В одно мгновение ока он полностью исчез из поля зрения Шэнь Цяо.

Какое-то время, Шэнь Цяо стоял и смотрел на то место, где его знакомый растворился в потоке людей. Он неосознанно улыбнулся и также направился по своим делам.

Он не ушел достаточно далеко от того места, где они разминулись, прежде чем он заметил надвигающийся с противоположной стороны улицы большой конвой с солдатами. Они расчищали путь для карьеры. Разумеется горожане тут же расходились в стороны, чтобы не оскорбить дворянина в карете и избежать неприятностей.

Шэнь Цяо присоединился к этой толпе. В следующее же мгновение, он услышал чей-то вопрос:

– Опять очередной принц или принцесса?

Другой голос посмеялся в ответ:

– Ты ошибаешься. Судя по элитной страже, скорее всего это принц Чжэняна!

Его лицо тут же засветилось от озарения, и он громко удивился:

– А! Так это тот самый принц Чжэняна, который является любимчиком Императора?

Его собеседник сказал со всей серьезностью:

– Именно. Это он.

Принц Чжэняна, Му Типо, был настолько популярен, что его имя было известно практически каждому жителю Ци. Однако его слава шла не из историй о политических достижений и заслуг, а от самого Императора.

К тому же, между ним и самим Шэнь Цяо произошла неприятная история. Из-за него Му Типо больше никогда не сможет пользоваться своим достоинством и быть мужчиной. Он наверняка ненавидел Шэнь Цяо всем сердцем. Сам Шэнь Цяо не боялся его, но раз уж он тайно искал Юй Ая, ему не следовало привлекать к себе лишнего внимания. Как только он услышал разговор этих двоих мужчин, Шэнь Цяо углубился в толпу и намеревался скрыться в ближайшей лавке.

Прямо в этот момент он услышал другой озадаченный голос:

– Это не принц Чжэняна.

Шэнь Цяо тут же обернулся. К несчастью, взгляд человека восседающего на коне был тоже устремлен прямо в его сторону.

Их взгляды тут же пересеклись. Шэнь Цяо спокойно посмотрел в сторону, словно ничего не случилось и он просто рассматривал проезжающий конвой, что слегка удивило всадника.

– Ох! Это и правда не принц Чжэняна. Это новый любимчик Его Высочества. Говорят сам принц Чжэняна порекомендовал этого человека Императору. Сейчас Его Высочество дорожит им больше, чем своей наложницей Фэнь!

– Наложница Фэнь? Это не та что?...

– Хахаха, ты прав. Эта та наложница, которую Император прилюдно раздел до гола. Он продал ее тело чиновникам. Они могли наслаждаться этим зрелищем за тысячи золотых!

Этот рассказ тут же приглушил сомнительный смех толпы.

Что могло стать со страной, когда ее Император и чиновники вели себя подобным образом?

Задумавшись о своей встрече с Юйвэнь Юном, Шэнь Цяо покачал головой и вновь скрылся в толпе.

Северная Ци была сторонником Буддизма. Поэтом, будучи столицей Буддизма, в городе Е практически не было ни одного Даосского монастыря. Шэнь Цяо расспрашивал прохожих, но многие из них даже не знали о том, есть ли у них вообще подобные храмы в городе. В конце концов один старый мужчина смог ответить ему:

– К западу от города есть монастырь Белого Дракона. Это довольно одинокое место. Лишь два маленьких Даоса и старый монах живут там. Не многие посещают это место.

Шэнь Цяо поблагодарил старика за помощь и быстро направился в монастырь Белого Дракона. Это было действительно простое и примитивное место. Кроме трех иероглифов написанных на деревянной дощечке над главными воротами, которые можно было назвать "еще разборчивыми", весь монастырь зарос мхом, а черепица была истощена ветром. Наверное прошло множество лет с тех пор, как это место чистили или приводили в порядок.

Тот старик сказал, что в храме жили два маленьких Даоса. Однако Шэнь Цяо не видел их, проходя через полузакрытые ворота вплоть до маленького дворика в центре монастыря. Лишь когда Шэнь Цяо вновь повысил свой голос и в четвертый раз спросил, есть ли кто-то в этом месте, к нему навстречу вышел полусонный молодой Даос.

– Зачем Вы пришли сюда, Господин?

Шэнь Цяо поприветствовал его:

– Юный Даос, могу ли я спросить, останавливалась ли в этом месте небольшая группа людей пару дней назад? Ее вел молодой мужчина, вместе с ним должна была быть женщина и двое пожилых людей, возможно с ними было еще несколько учеников. У мужчины под ухом была красная родинка. Они могли быть, а могли и не быть одеты в Даосские одеяния.

Маленький Даос отрицательно покачал головой:

– Насколько я знаю, нет. В нашем монастыре всегда тихо и пусто. Прошло много времени с тех пор как к нам приходили посетители!

Шэнь Цяо был немного огорчен. Увидев, как небо начинало темнеть, он спросил:

– Могу ли я спросить, остались ли у вас гостевые комнаты? И мог бы я остаться здесь на ночь?

– У нас есть, однако не помню когда кто-либо прибрался там в последний раз. Вам придется самому навести там порядок.

– Спасибо. Я уже рад тому, что мне есть где переночевать. Могу ли я узнать, настоятель монастыря тоже здесь? Я должен хотя бы поблагодарить его за то, что я могу остаться здесь.

– Да бросьте, в этом нет никакой нужды. Мой Учитель не очень любит чужаков. Вы лишь попросили о месте, где переночевать, а не одалживаете у нас деньги, поэтому не имеет значения, увидите ли Вы его или нет.

Он провел Шэнь Цяо через главный зал монастыря прямо до одной из комнат на заднем дворе. Как только они открыли дверь, из комнаты тут же повалила всклубившаяся пыль. Даже маленький Даос начал кашлять, отмахивая пыль от своего носа:

– Видите какое это грязное место! Вы уверены, что хотите переночевать здесь? - он взглянул на Шэнь Цяо краем глаз.

Шэнь Цяо бросил быстрый взгляд на комнату. Постель тоже была в пыли, но щетка и тряпка были в рабочем состоянии, и снаружи имелся колодец. Если здесь слегка прибраться, эта комната станет вполне себе пригодной. К тому же, когда он еще был главой горы Сюаньду, он жил не в таком уж роскошном и удобном месте, как могло казаться другим.

– Все в порядке. Большое тебе спасибо, юный Даос.

Раз уж этот гость сказал “да”, маленький Даос не стал настаивать на своем:

– После обеда кухня закрыта, поэтому еды нет. Если Вы хотите есть, Вам придется готовить самому. Кувшины с водой и чашки находятся на кухне, но у нас нет ни риса, ни макарон. Если Вы захотите купить еды, то через улицу расположен рынок. Но Вам стоит поторопиться. Они могут скоро закрыться.

С таким плохим приемом, не удивительно, что у этого монастыря дела шли не очень, хоть тот и был расположен в столице. Исключая даже тот факт, что многие в Ци были Буддистами, отношение настоятеля также имело большое влияние на репутацию.

Несмотря на это, Шэнь Цяо никак не прокомментировал слова маленького Даоса. Он лишь улыбнулся ему, тем самым соглашаясь с его словами. Сразу после того как юный Даос ушел, Шэнь Цяо тут же принялся подметать полы и приводить в порядок постель.

Вскоре после этого, маленький Даос поспешно вернулся, а на его лице читалось полный восторг:

– Господин! Поторопитесь и взгляните наружу! Там стоят несколько карет, переполненных вещами. Те люди сказали, что это для Вас!

Глава 44 - Ты был рад, увидев меня на пороге?

– Они назвали мое имя?

Юный Даос отрицательно покачал головой:

– Еще нет, но поторопитесь и взгляните сами!

Прожив всю свою жизнь в этом маленьком монастыре, этот мальчик никогда не видел столь грандиозного события. Прежде чем Шэнь Цяо смог его предупредить, тот уже на всех парах бежал к настоятелю, крича на весь монастырь.

Глубоко вздохнув, Шэнь Цяо направился ко входу. Как и говорил мальчик, снаружи стояло несколько карет, и небольшая группа людей снимала с них сундуки.

Группой руководил мужчина в простой одежде слуги. Однако по сравнению с остальными, было видно, что он не обычный слуга. Учитывая его манеру и внешность, он был как минимум личным слугой своего господина.

Увидев Шэнь Цяо вышедшего из монастыря, мужчина сделал шаг навстречу,  удерживая приличное расстояние между ними:

– Могу я узнать, Вы Шэнь Цяо?

– Все верно.

– Я здесь, чтобы передать эти подарки по указу герцога района Пэнчэн.

Хоть в душе Шэнь Цяо уже знал ответ, он все равно спросил:

– Кто герцог района Пэнчэн? Боюсь, я его не знаю.

Его собеседник не выглядел очень довольным. Вместо ответа на вопрос, он проигнорировал Шэнь Цяо и продолжил свою речь:

– Герцог района Пэнчэн сказал, что когда-то в прошлом Вы оказали ему услугу. Как говориться, “Капля воды в момент нужды, должна быть оплачена приливом с весны”. Поэтому он приказал нам доставить эти подарки к Вам. Мы надеемся Вы примите это в знак нашей маленькой признательности.

Не дожидаясь ответа Шэнь Цяо, он приказал кучеру и другим слугам, хлопнув в ладоши:

– Откройте сундуки!

Прямо в этот момент настоятель монастыря Белого Дракона и два маленьких Даоса вышли, чтобы поприветствовать гостей. Однако, прежде чем он успел поздороваться с Шэнь Цяо, его внимание было поглощено распахнутыми сундуками.

И они трое тут же удивленно вздохнули! Никто из них не мог поверить своим глазам.

Все эти сундуки были наполнены не золотом, сокровищами или даже парчой, они были доверху набиты ничем иным как бургерами из ослиного мяса!

Как только сундуки были распахнуты, горячий и аппетитный аромат ослиных бургеров тут же приятно ударил им в лицо. Настоятель и маленькие Даосы тяжело сглотнули.

Главный слуга пренебрежительно усмехнулся:

– Герцог района Пэнчэн попросил меня также передать Вам пару слов. Благодаря Вам, ему удалось съесть парочку таких бургеров, поэтому сейчас он хотел бы отплатить Вам десятикратно. Мы не знаем достаточно ли этого. Если нет, мы пришлем еще несколько коробок!

Шэнь Цяо не выражал ни злость, ни страх, как раз наоборот, он мягко улыбнулся им в ответ:

– Этого достаточно. Я как раз раздумывал о своем ужине, раз кухня здесь уже закрылась. Я должен поблагодарить Вашего хозяина за столь своевременную помощь. Мне хотя бы не придется думать о еде в ближайшие дни.

Этот слуга видимо совершенно не ожидал подобной реакции от Шэнь Цяо. Спустя пару мгновений шока, презрение на его лице стало очевиднее. Ему наверняка показалось, что тот слишком быстро принял происходящее. В его восприятии, этот человек должен был чем-то обидеть его хозяина в прошлом, раз теперь он оплачивал ему подобным образом.

С такими мыслями в голове, он не стал воспринимать Шэнь Цяо всерьез и лишь кивнул:

– Тогда я вернусь к своему хозяину с докладом.

Он подал знак рукой, и остальные слуги тут же принялись высыпать бургеры на землю.

Настоятель монастыря и два маленьких Даоса тут же разъярились:

– Что вы делаете?! Теперь все бургеры в грязи!

Слуги посмеялись открыто:

– Хозяин сказал мне передать Вам эти бургеры, однако он не говорил, что сундуки входят в комплект!

Все бургеры с ослиным мясом теперь валялись на земле. Сочный бульон тут же растекся, а его аромат привлек внимание многих насекомых. Они тут же зажужжали вокруг них. Даже настоятель и Даосы хотели поднять несколько бургеров, стряхнуть с них пыль и съесть, однако они не осмеливались поступить так прямо сейчас. Они лишь держали в себе всю ярость, пока их взгляд был устремлен на разбросанную еду, а на их лицах читалось сожаление.

После такого, улыбка на лице Шэнь Цяо исчезла, а его лицо слегка потемнело.

Когда Чэнь Гун все еще жил в том ветхом храме, у него не было денег купить себе такой бургер. Одна лишь мысль о теплой еде уже приводила его в восторг. Однако сейчас он мог себе позволить поступить так низко лишь для того, чтобы выместить свою злость. Шэнь Цяо удивлялся тому, случилось ли это из-за власти и богатства, способных изменить людское сердце, или из-за окружающего его общества, способного с такой легкостью изменить мысли и природу человека.

– Постой.

Слуга медленно остановился и обернулся:

– Что Вам еще нужно, Господин?

– Съешьте все эти бургеры перед уходом.

Слуга остановился на секунду, после чего разразился смехом:

– Господин, Вы наверное шутите. Это подарки моего хозяина. Как мы можем съесть их? Не спешите и наслаждайтесь ими!

Он развернулся, однако прежде чем ему удалось сделать хоть шаг вперед, его триумфальная улыбка сменилась гримасой ужаса. Он почувствовал боль в запястье, настолько резкую, что он еле удержался на ногах. Прежде чем он осознал это, Шэнь Цяо изначально находившийся в десяти шагах от него, стоял прямо у него перед глазами. С лицом искаженным от боли, он простонал:

– От…пусти… Отпусти меня!

Шэнь Цяо понизил голос:

– Небеса даровали нам зерна, и мы должны относиться к этому сокровищу с большим уважением. В мире есть еще множество людей умирающих от голода за пределами городских стен. Поэтому попрошу Вас съесть все эти бургеры перед уходом.

Пораженный, испуганный и переполненный гневом слуга вскрикнул:

– Да кем ты себя возомнил?! Ты хоть знаешь кто мы?! Герцог района Пэнчэн любимчик Императора…

Лицо Шэнь Цяо оставалось таким же безразличным и холодным:

– Я не знаю, кто этот Ваш герцог района Пэнчэн. Но если Вы не съедите все эти бургеры прямо сейчас, никто из Вас не покинет это места сегодня.

Как оказалось, некоторые из слуг не восприняли его слов всерьез. Сразу после слов Шэнь Цяо, кучер развернулся и бросился бежать прочь. Однако не успел он сделать трех шагов, как его тело тут же упало на землю, и он не мог пошевелиться.

Шэнь Цяо спросил еще раз:

– Вы их съедите?

Главный слуга не выдержал и вскрикнул:

– Шэнь Цяо! Если ты осмелишься унизить меня, мой хозяин отомстит тебе в стократном размере! Смотри не пожалей об этом потом!

– Вы их съедите?

– Я предупреждаю теБЯАААА!!!

Он вскрикнул от боли. Его гнев тут же сменился нестерпимой болью, когда Шэнь Цяо вновь взял того за запястье. Никто не мог сказать конкретно, что именно сделал Шэнь Цяо. На запястье не было видно никаких следов травмы или повреждения, однако слуга был в такой агонии, что он едва мог сдерживать слезы. От этого вида у всех остальных кровь застыла в жилах.

– Вы съедите эти бургеры?

Его голос был все таким же спокойным и мягким, однако его взгляд медленно переместился на остальную группу людей. Все, на кого падал его взгляд, опускали свои головы и не осмеливались посмотреть прямо ему в глаза.

К этому моменту главный слуга больше не осмеливался вести себя нагло и вызывающе. Его голос тут же изменился до неузнаваемости, когда он сказал, дрожа от страха:

– Просто к Вашему сведению, Господин, наш хозяин лишь сказал передать Вам бургеры. Он не приказывал нам высыпать их на землю. Это все я, это была моя идея. Прошу, простите меня, Господин. Вы поступили правильно, хотя мы повели себя глупо.  Я уверен, что такой благородный человек как Вы не станет торговаться с нами из-за таких вещей!

– Если ты действительно хочешь, чтобы я спустил вам это с рук, тогда вы должны съесть все эти бургеры. В противном случае мне придется обратиться к вашему хозяину, и тогда твой хозяин выпустит на тебе свой гнев. Тебе следует хорошенько обдумать это.

Слуга хотел надавить на жалость и заплакать, однако ни одна слезинка не собралась у его глаз. Поэтому у него не осталось выбора, кроме как спуститься на землю, поднять бургеры и начать есть их.

Бургеры попавшие на землю уже остыли. Слуга даже мог почувствовать в каждом укусе примесь земли и мелких камушков. С тех пор как он начал прислуживать Чэнь Гуну, он питался лучше, чем генералы из знатных семей. Еще никогда его не заставляли есть еду, которую не стали бы есть даже сторожевые псы поместья! Он чуть ли не плакал, откусывая бургер. Однако из-за того, что Шэнь Цяо пристально наблюдал стоя рядом, у него не оставалось выбора кроме как сглатывать каждый кусок с таким выражением лица, словно он ел фекалии.

Увидев, что остальные прибывшие с ним слуги лишь пристально наблюдали за ним, он не мог не прорычать:

– Чего вы ждете?! Идите и помогите мне съесть все эти бургеры!

Хоть они все не желали этого делать, лишь потому, что главный слуга был любимчиком их хозяина, всем им пришлось послушаться его приказа и присесть на землю, чтобы съесть бургеры.

С тех пор как он стал любимчиком Императора, герцог района Пэнчэн всегда находился в центре внимания. Даже настоятель этого монастыря слышал о нем. Лицезрев, как Шэнь Цяо ничуть не проявил к этим людям уважения, он был настолько поражен, что даже забыл закрыть свой рот.

Маленький Даос потянул за край одежды своего учителя несколько раз и прошептал:

– Учитель, а что если герцог какого-то там района придет, чтобы отомстить, разве мы не будем втянуты в это?

Настоятель обернулся к нему и недовольно проворчал низким голосом:

– Замолкни! Разве ты не видишь насколько он одарен в боевом мастерстве?!

Шэнь Цяо слышал его, но сделал вид, что нет. Эти люди, съев десяток бургеров или около того, все заявили с жалостливыми лицами, что они больше не могут съесть ни кусочка. Они умоляли Шэнь Цяо отпустить их.

Несмотря на это, на земле еще валялось приличное количество бургеров. Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Даже если я позволю вам забрать оставшиеся бургеры с собой, не сомневаюсь, вы просто выкинете их по пути назад. Даже не думайте уйти сегодня, не доев их.

Главный слуга все еще дрожал от страха:

– Но господин, мой хозяин все еще ждет меня с отчетом!

– Я уверен, если ты не явишься вовремя, он пришлет больше людей на твои поиски. Разве тогда у тебя не будет больше людей, которые помогут тебе съесть все эти бургеры?

Слуга больше не осмеливался говорить с ним, возвращаясь обратно к поеданию бургеров.

С вечера до глубокой ночи, более чем десяток человек беспрерывно поглощали еду. Лишь когда их животы стали круглыми, а лица серыми, Шэнь Цяо позволил им остановиться.

Для них это было словно величайшим помилованием. К этому моменту они едва ли могли выпрямить свои спины, поэтому поддерживая друг друга они один за другим пришли с уважением попросить у Шэнь Цяо прощения.

– Возвращайся и передай своему хозяину, что я не собираюсь обустраиваться в этом месте. Вообще-то я планирую уйти уже завтра, поэтому нет нужды приходить и обижать здешнего настоятеля из-за меня.

Главный слуга выдавил из себя улыбку:

– Господин Шэнь наверное шутит. У нас даже в мыслях подобного не было!

Несмотря на его слова, на самом деле он еще как собирался отомстить здешним обитателям, если бы Шэнь Цяо не указал на это. Шэнь Цяо не стал ничего более добавлять, позволив этим людям уйти.

Убедившись, что эти демоны ушли, настоятель наконец подошел к нему и вздохнул:

– Господин, Вы принесли большие неприятности в наш монастырь. Мы всегда держались в дали, и уж тем более мы никогда не ввязывались в неприятности. Сегодня эти неприятности свалились нам на головы, но что мы такого сделали, чтобы заслужить это?

Шэнь Цяо виновато ответил:

– Не беспокойтесь. Это изначально никак не должно было Вас затронуть. Завтра я лично навещу этого человека и разрешу этот конфликт. Они больше не придут сюда.

Настоятель все равно был немного недоволен:

– Надеюсь, так и будет!

Шэнь Цяо достал несколько медных монет из рукава и вручил их настоятелю:

– Я доставил Вам неудобства. У меня не так много с собой, прошу, примите мой знак доброй воли и дайте знать, если этого не достаточно.

Лишь после этого лицо настоятеля немного посветлело. Он бросил взгляд на двух учеников внимательно следящих за ним, после чего, слегка кашлянув, поправил свои рукава. Скрыв медные монеты в своем кулаке, он сказал:

– Это хоть и с трудом, но можно назвать “достаточной” платой. Уже поздно, а сегодняшний ветер довольно силен. Возвращайтесь обратно и отдыхайте.

Шэнь Цяо улыбнулся ему и зашел с остальными обратно в монастырь.

Два маленьких Даоса изначально думали, что сегодня на ужин будут бургеры с ослиным мясом, но к несчастью, вместо еды, им досталось лишь небывалое зрелище. В то время как настоятель переживал о том, что они оскорбили кого-то, юные Даосы напротив были полны энтузиазма, особенно мальчик, лениво встретивший Шэнь Цяо, когда тот пришел ранее. Его отношения к гостю также изменилось, и теперь он ни на секунду не сводил с Шэнь Цяо взгляда.

– Господин Шэнь, Вы знаете чьи это были представители? Они принадлежат герцогу района Пэнчэн, он новый любимый министр у Его Высочества! Я даже слышал, что ради него, Император был согласен стать…

Незаконченные слова застряли у него на языке от боли, потому что в этот самый момент настоятель дал ему подзатыльник.

– Дети твоего возраста не должны знать и говорить о таких вещах! - отругал его настоятель.

Маленький Даос начал потирать ушибленное место, чувствуя себя невиновно наказанным:

– Но ведь это Вы рассказали нам об этом!

Настоятель закатил глаза:

– Разве ты не должен уже идти и приниматься за готовку? Твой учитель сейчас умрет с голоду!

– Разве Вы не говорили, что мы не должны есть после полудня?

– Если бы сегодняшний день был бы таким же спокойным и уединенным, тогда конечно двухразового питания более чем достаточно. Но сегодня мы были без причины втянуты в такой переполох, и гнев, который я испытал, был настолько велик, что теперь я проголодался. Даже если ты не хочешь есть, разве ты не должен хотя бы подумать о своем учителе?

Маленький Даос пробубнил себе под нос:

– Я лишь слышал, что гнев делает людей сытыми, а не голодными.

Настоятель притворился, словно он собирался вновь шлепнуть своего ученика, но тот увернулся и тут же поспешил прочь:

– Я пойду готовить!

– Что за неблагодарный ученик! - Очевидно в плохом настроении, после этих слов настоятель погладил по голове второго маленького Даоса. - Чуи совершенно ничем не занимается, кроме как отлынивает целыми днями. Если бы он только мог быть таким же послушным как ты, Шиву.

Шиву смущенно улыбнулся, после чего тут же повернулся к Шэнь Цяо, чтобы спросить:

– Господин Шэнь, у нашего монастыря не так много продуктов, поэтому я могу приготовить лишь простые блюда. Прошу за это прощение. Может Вы хотите лапши или риса?

Настоятель тут же побледнел от ужаса:

– Ах ты, жалкий ребенок! Я только что похвалил тебя, а ты уже творишь беды! Эту муку мы пытались сохранить для Нового Года!

Сразу выругавшись, настоятель тут же понял, что сказал лишнего. Он тут же обернулся к Шэнь Цяо, стыдливо прикрыв рот.

Шиву рассмеялся:

– Господин Шэнь наш гость. Учитель всегда учил нас, что мы должны знать свои манеры. Я помогу старшему брату готовить!

Прежде чем настоятель смог ответить ему, тот скрылся.

– Гнусный ребенок! - настоятель не смог сдержать этого ругательства про себя, он подумал о том, каким неудачным был сегодняшний день. Ему не только не удалось поужинать бургерами с ослиным мясом, у него еще и отберут то малюсенькое количество муки, которой ему удалось подкопить.

Словно прочитав его мысли, Шэнь Цяо достал еще несколько монет из рукава и вручил их настоятелю с улыбкой:

– Мне очень жаль, что я заставил Вас так сильно потратиться на меня!

– Нет, нет, это не то, что я имел в виду! - Настоятель не был таким толстокожим, чтобы после всего случившегося взять деньги, поэтому он отодвинул от себя руку Шэнь Цяо, вследствие чего, он оказался ближе к нему. Лишь в этот момент он заметил, что с глазами Шэнь Цяо было что-то не так:

– Твои глаза…?

– Это из-за старой болезни. Они видят немного лучше днем, однако ночью это слегка проблематично.

– Вот как. Какая жалость! - Он не стал углубляться в эту тему.  – Кстати, как Вам удалось оскорбить герцога района Пэнчэн?

Шэнь Цяо вкратце рассказал настоятелю о том, как он и Чэнь Гун встретили друг друга в самый ужасные обстоятельства в их жизни и решили вместе отправиться в путешествие. Когда настоятель услышал эпизод о том, как Чэнь Гун привел к нему Му Типо и порекомендовал тому Шэнь Цяо, чтобы самому выбраться из неприятностей, он не смог больше сдерживаться и выругался:

– Кусать руку, которая его кормит! Что за бесстыжий подонок! - Вспомнив только что произошедшее событие, он вздохнул, - Господин Шэнь, Вам стоит быть настороже, если Вы собираетесь вернуться в город и продолжать свои поиски. Сразу видно, что этот слуга подлый человек. Я даже не удивлюсь, если по возвращению к своему хозяину, он настолько переврет всю ситуацию, что это лишь разожжет пламя ненависти у Чэнь Гуна.

– Большое спасибо за предупреждение, настоятель. У меня есть к Вам вопрос. Вы случайно не видели небольшую группу людей проходивших мимо совсем недавно? Это группа должна была состоять из двух пожилых людей, а остальные должны были быть молодыми мужчинами и женщинами. Все они выглядят очень привлекательными. Они могли и не носить Даосских одеяний, однако у них при себе точно должны были быть мечи.

Хоть он уже спрашивал об этом у маленького Даоса, он не был уверен в его словах, поэтому Шэнь Цяо решил удостовериться вновь.

Настоятель немного призадумался, после чего отрицательно покачал головой:

– Не помню ничего такого. В городе Е есть несколько Буддийских храмов, но Даосизм здесь не особо популярен. Что касается Даосов, то, кроме нашего монастыря Белого Дракона, в ближайшей округе нет других монастырей. Если бы они хотели остановиться в монастыре, то они наверняка бы пришли именно сюда. Если они не пришли сюда, то вряд ли они отправились в другие дальние монастыри. Скорее всего они переоделись в повседневную одежду и остановились в постоялом дворе. Так или иначе, господин Шэнь, если Вы хотите найти кого-то, это не лучший способ достичь желаемого. Если люди, которых Вы ищете, решили скрыться от Вас, Вы легко можете упустить их. К тому же, Вы уверены в том, что они направлялись все это время на север?

Шэнь Цяо горько улыбнулся ему:

– Вы правы. Я хотя бы попробовал.

Прямо во время их беседы, они услышали голос маленького Даоса из кухни:

– Учитель! Господин Шэнь! Ужин готов!

Настоятель подсознательно прибавил шагу. Неожиданно он вспомнил о том, что Шэнь Цяо все еще был рядом с ним, поэтому он тут же остановился и неуклюже улыбнулся:

– Идемте! Пора ужинать!

Их ужин не мог быть проще - свежеприготовленная из муки и воды лапша. В обеих тарелках не было видно, не то что кусочков мяса, даже капельки обычного масла. Голые макароны посыпанные порезанными овощами и небольшим количеством собственноручно маринованной редиски по краю. Этого было достаточно, чтобы глаза настоятеля и двух юных Даосов засияли.

Настоятель тяжело сглотнул и сказал своему младшему ученику:

– Сначала обслужи гостя!

– Да, учитель! - младший ученик был настолько искренним, что он наложил Шэнь Цяо полную тарелку лапши, овощей и редиски, от чего те чуть не посыпались с краев. Один лишь вид этого настолько ранил настоятеля, что тот не смог сдержаться:

– Хватит! Хватит! Наш гость не сможет съесть все, если ты продолжишь накладывать ему!

Шэнь Цяо улыбнулся в знак согласия:

– Он прав. Мне вполне хватит маленькой порции. Не надо столько накладывать!

Пока они продолжали любезничать друг с другом, все вдруг услышали чей-то стук в ворота монастыря. В такую тихую ночь, этот звук был невероятно четким и громким, отчего сердце присутствующих на кухне людей забилось быстрее.

Два юных Даоса взглянули друг на друга тревожно:

– Уже поздно. Почему этот гость пришел именно сейчас?

– Только не говорите мне, что те люди вернулись, чтобы причинить нам новых неприятностей?!

– Учитель, нам притвориться, что мы не слышали их?

Настоятель тоже немного занервничал:

– Что если мы подождем немного? Может быть они просто скоро успокоятся!

Его старший ученик возразил:

– Вряд ли это они. Если бы они вернулись, чтобы отомстить, даже если бы они просто не выбили все двери, они бы уж точно не стали вежливо стучаться в ворота. Почему этот незнакомец продолжает стучать? Это же… Это же не может быть призраком, да?!

Настоятель недовольно выругался:

– Хватит нести чушь! Я говорил тебе не слушать тех людей под мостом, рассказывающих абсурдные байки про призраков. Я пойду и посмотрю, кто беспокоит нас в такую спокойную ночь!

Шэнь Цяо тут же вмешался:

– Позвольте мне. Вы трое можете сначала поужинать. Нет причин для беспокойства.

Настоятель тут же встал из-за стола вслед за Шэнь Цяо:

– Но твои глаза…

Шэнь Цяо усадил его обратно:

– Все в порядке. Я уже привык к этому. Я всего лишь одолжу у вас фонарь.

Младший ученик тут же принес ему фонарь. Настоятель воспользовался случаем и сел обратно, про себя думая о том, что лапша стынет, хотя снаружи он все еще продолжал вести себя вежливо:

– Будь осторожен. Если что-то пойдет не так, сразу зови нас!

– Хорошо. Вам не нужно ждать меня.

Он покинул кухню, держа в руке фонарь. Монастырь Белого Дракона был довольно большим. Можно было без труда представить каким величественным он был в период своего расцвета. Вот только время уже давно унесло с собой всю его красоту и величие, оставив лишь горстку руин. Весь монастырь охраняли лишь три человека. Прогуливаясь по коридорам это пустого здания, было трудно не вздохнуть с сожалением.

Шэнь Цяо, как и они, думал, что это Чэнь Гун прислал своих людей для возмездия. Однако, открыв ворота, он не услышал ни единого звука или шума из темноты. Он лишь увидел одного единственного человека, стоящего со сведенными за спину руками, его фигура и манеры казались Шэнь Цяо довольно знакомыми.

Ему даже не надо было поднимать фонарь выше, чтобы узнать этого человека. Удивленный в глубине души, неосознанно с его губ слетело:

– Глава Янь?

– А что? Не рад меня видеть?

Под лунным светом, держа в руке фонарь, Шэнь Цяо искренне и радушно улыбнулся ему:

– Конечно я рад! Не стой снаружи, проходи внутрь. Ты уже ужинал?

Янь Уши не собирался отвечать на такой скучный вопрос, однако в ту самую секунду, неожиданно для себя он ответил:

– Еще нет.

– Тогда сейчас самое время. Настоятель монастыря приготовил лапши! Пожалуйста, проходи.

Шэнь Цяо неплохо ориентировался в пространстве днем, однако ночью его глаза работали заметно хуже. Даже с фонарем в своей руке, он все равно не мог различить дороги. Более того, Шэнь Цяо совершенно не был знаком со строением монастыря, поэтому, когда он повел Янь Уши по коридорам, он нечаянно споткнулся и чуть не рухнул на землю.

Если бы другие узнали о том, что мастер способный одолеть Дуан Вэньяна и убить Хуо Сицзина споткнулся о какую-то каменную лестницу, они бы наверное задохнулись от смеха.

К счастью, его перехватила рука со стороны, обхватив его за талию. Янь Уши остановил Шэнь Цяо от падения.

– Ты немного торопишься. Это редкость для тебя.

Шэнь Цяо сдержал смех, тут же сменив тему:

– Лапша уже стынет. Раз ты еще не ужинал, давай поторопимся.

Кто бы мог подумать, что когда Шэнь Цяо вместе с Янь Уши вернуться на кухню, они застанут настоятеля, слопавшего последнюю макаронину и потирающего свой круглый живот. Он с сожалением заявил:

– Господин Шэнь, Вы вернулись слишком поздно. Лапши уже нет.

Шэнь Цяо представил им их ночного гостя:

– Это господин Янь. Он мой друг.

Юный Даос встал с места и сказал:

– Господин Шэнь, я оставил Вам одну тарелку. Вы можете поделиться ею с господином Янь.

– Ты слишком навязчивый! - нахмурился настоятель, закатив глазами.

Сначала он хотел пожаловаться на то, что они сохранили лишь одну тарелку. Зачем надо было приводить второго человека? Однако увидев Янь Уши, стоявшего у Шэнь Цяо за спиной, он неосознанно прикусил свой язык. Он едва ли мог держать себя достойно перед Янь Уши, будучи настоятелем этого места, от чего он начал ерзать на месте. В итоге настоятель не выдержал и, бросив вежливое “не торопитесь!”, молниеносно скрыться из кухни.

Младший ученик поставил на стол чашу лапши, к которой Шэнь Цяо не успел притронуться ранее, после чего он смущенно взглянул на Янь Уши:

– У нас осталась лишь одна тарелка.

Эта лапша уже слиплась в один большой мучной комок. Янь Уши все равно не стал бы это есть, даже если бы кто-то умолял его это сделать.

Однако для обитателей монастыря Белого Дракона это чаша была сравнима с золотом, на которое они должны были копить несколько месяцев. Не говоря уже о том, что эту муку они планировали сохранить до Нового Года. Однако из-за прибытия Шэнь Цяо, ею решили воспользоваться раньше.

Шэнь Цяо поблагодарил маленького Даоса, после чего он обратился к Янь Уши:

– Почему бы нам не разделить ее?

– Нет, спасибо.

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Лапша уже довольно холодная, однако маринованная редиска очень хороша. Ты должен попробовать ее.

Зная о том, что Янь Уши очень беспокоила чистота вещей, он сначала тщательно почистил палочки, прежде чем переложить те овощи и редиску, которые не прикасались к самой лапше на отдельную тарелку перед Янь Уши. После чего он вылил немного соуса на свой комок сухих макарон и начал есть их.

Янь Уши внимательно осмотрел свою тарелку с овощами и маринованной редиской и нахмурился. Спустя приличное время, он все же соизволил взять палочки и откусить кусочек.

Вкус не был таким уж плохим, как ему казалось.

– Глава Янь уже закончил свои дела?

– Еще нет. - Это было все, что ответил Янь Уши. Он не сказал, встретился ли он вообще с тем человеком, и почему он не закончил свои дела, но Шэнь Цяо также не стал спрашивать его об этом.

Неожиданно для него Янь Уши сменил тему:

– Ты был рад, увидев меня на пороге?

Немного удивленный этим вопросом, Шэнь Цяо кивнул и улыбнулся:

– Да. Я думал мы еще долго не увидимся с того дня, когда наши пути разошлись. Не думал, что мы увидимся так скоро. Разве это не что-то, чему можно порадоваться?

– Ты сказал, что я твой друг, представив меня этим людям. - Янь Уши сказал это мягко, проводя пальцем по краю чаши. Он выглядел скорее удивленным этим фактом.

Эта чаша была плохого качества. Из-за того, что ее использовали уже много лет, на ней скопился толстый слой копоти, которую уже ничем нельзя было отмыть.

– Да. Путешествуя по миру, проще представлять тебя как своего друга. В таком случае, люди не станут задавать множество вопросов.

– А что думаешь ты? Глубоко в душе, ты действительно считаешь меня своим другом? - Янь Уши задал этот вопрос внимательно глядя прямо на Шэнь Цяо.

– Общий учитель делает из людей соучеников, в то время как общие цели превращают людей в друзей. Хоть мы не учились у одного учителя, у нас довольно схожие цели. Раз уж ты спас мне жизнь, и мы столько всего пережили, путешествовали так долго вместе, я бы сказал, мы как минимум друзья.

– Разве ты не боишься, что другие будут говорить, якобы ты изменил себе и спутался с Демоническим Владыкой?

Шэнь Цяо посмеялся:

– Главное, чтобы я сам понимал, что я делаю, этого более чем достаточно. Почему меня должно волновать, что скажут другие? С тех пор как я покинул гору Сюаньду, я был так сильно тронут тем, что я видел и слышал. Это дало мне понять, что в те годы, когда я отвернулся от всего мира, я практиковал лишь ничтожные никому не нужные добродетели. Что касается тебя, ты помогаешь императору Чжоу. Если в один прекрасный день ему удастся объединить страну и вернуть миру покой, тогда людям больше не придется бродить по свету и обменивать своих детей на еду. Пока у них будет возможность работать, они смогут зарабатывать себе на жизнь. Это наверное и есть Истинная Добродетель.

Янь Уши усмехнулся:

– Тебе не обязательно так сильно расхваливать меня. Юйвэнь Юн и я лишь используем друг друга, чтобы достичь желаемого. Все, что я делаю, я делаю потому, что хочу. Я никогда не думаю о других.

– Даже если у тебя изначально плохие намерения, если они ведут к хорошим последствиям, разве это все равно нельзя назвать добродетелью?

Янь Уши какое-то время не отрывал от него взгляда, после чего он наконец сказал:

– Значит мы друзья…

Шэнь Цяо кивнул с улыбкой:

– Если конечно глава Янь не против этого.

На лице Янь Уши промелькнуло что-то странное. Прежде чем Шэнь Цяо смог уловить эту эмоцию, Янь Уши снова вернулся к себе привычному, бросив в довольно ленивой и беспечной манере:

– Этот монастырь слишком простой и грубый. Интересно, здесь есть хоть одна комната, в которой я могу остановиться?

Шэнь Цяо улыбнулся ему:

– Боюсь, мне придется попросить тебя переночевать сегодня в одной комнате со мной.

Глава 45 - Лишь один тип людей может стоять рядом со мной - это мой соперник

К сведению, если Янь Уши не планировал ночевать в той комнате, где разместился настоятель, или же покидать монастырь в поиске другого места для ночлега, провести ночь в одной комнате с Шэнь Цяо было его единственным выбором.

К счастью, Шэнь Цяо уже убрался в комнате, и младший ученик настоятеля пару дней назад постирал и проветрил постельное белье, поэтому оно все еще пахло чистотой и свежестью.

Кровать была рассчитана на одного, поэтому не удивительно, что для двух людей она была бы маловата. Несмотря на это, Шэнь Цяо тут же разрешил проблему:

– Ты можешь спать на кровати. Я все равно собираюсь медитировать, может даже вздремну, пока буду постигать дао.

Сама комната была под стать монастырю, такой же простой и грубой. Лунный свет проникал в комнату сквозь рваные отверстия в бумажных окнах [1], и через них же в комнату проникал прохладный ночной ветерок. Хорошо, что в это время года погода была не слишком прохладной, и оба мужчины были мастерами боевых искусств, поэтому им не нужно было беспокоиться о том, что они простудятся.

[1] Стеклянные окна появились не так давно, лишь в эпоху Римской Империи, однако даже в те дни, такое могли себе позволить лишь богатые люди. Простой народ в Азии пользовался очень тонкой бумагой, пропускающей свет, но не ветер и воду.

Шэнь Цяо сел на пол, скрестив ноги. Его спина была прямой как сосна или бамбук. На дворе было уже практически раннее лето, поэтому его одежда стала тоньше. Теперь присмотревшись внимательнее можно было разглядеть его талию.

Время текло медленно. Луна уже достигла высшей точки на небе, ее холодное сияние мерцало в колодце.

Янь Уши все это время внимательно глядел на силуэт Шэнь Цяо, однако в это мгновение без какого-либо предупреждения он молниеносно ударил в акупунктурную точку на спине Шэнь Цяо.

Погруженный в медитацию, Шэнь Цяо уже вошел в загадочное состояние.

Все мастера боевых искусств, если не уходили в медитацию за закрытыми дверями, то частично прислушивались к окружающей среде на случай неожиданных опасностей, чтобы избежать чьей-то засады или скрытой атаки, не говоря уже о том, что Шэнь Цяо находился в незнакомом ему месте. Вот только он оставался бдительным лишь опасаясь нападения врагов, и Янь Уши не входил в их число.

Почувствовав движение со спины, Шэнь Цяо тут же вышел из состояния медитации, однако разница между его уровнем и уровнем Янь Уши была непостижимой, более того они находились слишком близко друг к другу. К тому времени как Шэнь Цяо среагировал, он уже потерял возможность двигаться.

Янь Уши ласково прошелся по его щеке и не удержался от легкого вздоха:

– А-Цяо, почему ты так просто доверяешься другим людям?

Шэнь Цяо нахмурился:

– Я думал, мы друзья.

Янь Уши слегка улыбнулся:

– Ты можешь винить лишь себя самого. Если бы ты не говорил всей этой чуши о дружбе, я бы может не стал так быстро действовать. С чего ты взял, что кто-то вроде меня, нуждается в ком-то столь безнадежном вроде тебя? В ком-то, кто все еще не восстановил свои боевые навыки, кого выкинули из собственной школы и которого все открыто высмеивают? Еще и называть это “дружбой”.

Шэнь Цяо не стал ничего говорить.

Янь Уши поднял его на руки и вышел вместе с ним, не сообщив об уходе кому-либо из монастыря.

Хоть он нес на руках другого человека, его шаги были все такими же воздушными, словно у него ничего при себе не было. Под лунным светом, он перемещался по опавшей листве с неописуемой грацией и легкостью, не оставляя после себя никаких следов. Если бы кто-то увидел его со стороны, он ни за что бы в жизни не поверил, что этот подобный бессмертному небожителю человек на самом деле был Демоническим Владыкой, одно имя которого приводило людей в ужас.

– Почему ты не спрашиваешь, куда мы идем?

Шэнь Цяо продолжал молчать. Люди, не знающие о случившемся, подумали бы, что он не только слепой, но и немой.

Янь Уши бросил на него взгляд и увидел, что тот на самом деле закрыл свои глаза. При виде этого, он не смог сдержать смеха:

– Я несу тебя, чтобы встретиться с одним человеком, а на пути к нему я расскажу тебе одну историю.

– Раз уж мы пока не встретились с этим человеком, можешь начать с истории.

– Более десяти лет назад, когда я впервые заполучил в свои руки “Стратегию Солнца”, я решил, что эта книжка даже не достойна моего взгляда. Все потому, что в то время я был убежден в превосходстве “Фундаментальных Записей Феникса-Цилин” над другими техниками. Хоть я проиграл Ци Фэнге, я верил, что всему виной была моя практика, а не сама техника боевых искусств. Первый глава школы Солнца и Луны однажды достиг десятой, последней ступени “Фундаментальных Записей Феникса-Цилин”. Ни один мастер Даосских и Конфуцианских школ не мог сравниться с ним в те годы. Ходили легенды, что он прожил более ста двадцати лет, и в итоге познал истину боевых искусств. Его душа вернулась в пустоту, а он сам освободился от своего смертного тела. Вот только чуть позднее я узнал правду. Хоть этот человек действительно прожил до ста двадцати, он не вознесся на небеса в результате высшего уровня боевых искусств, как говорили люди. Он погиб от Искажения Ци. Хоть “Фундаментальные Записи Феникса-Цилин” мощная боевая техника, у нее также есть одна губительная слабость. Проще говоря, можешь представить тело человека как сосуд. Когда человек начинает накапливать свою истинную ци, его сосуд постоянно меняется, чтобы подстроиться под нарастающее боевое мастерство. Поэтому, чем сильнее боевые искусства мастера, тем сильнее его меридианы.

Шэнь Цяо продолжал молчать, однако его выражение лица выдавало его заинтересованность в рассказе, поэтому Янь Уши продолжил:

– Но “Фундаментальные Записи Феникса-Цилин” действуют абсолютно противоположно. Чем выше уровень мастера, тем больше ограничений накладывается на его тело. Когда этот “сосуд” больше не может выдерживать поток ци, тело мастера “взрывается”, и он умирает.

Шэнь Цяо наконец заговорил:

– Проблема, о которой ты рассказываешь, есть во всех боевых техниках. В то время как возможности боевых искусств безграничны, человеческие способности ограничены их физическими данными и долготой жизни. Пока человек продолжает искать улучшения, рано или поздно он наткнется на трудности. К слову, мой Учитель также не справился с Медитацией за закрытыми дверями, и погиб по той же причине.

Хоть его боевое мастерство уже не было таким же как раньше, у Шэнь Цяо все еще имелись при себе знания, и у него не было никаких проблем обсуждать эту тему.

Янь Уши призадумался:

– Ты прав. Однако его жизни ничего не угрожало бы, если бы он просто остановился на своем нынешнем уровне. С “Фундаментальными Записями Феникса-Цилин” все иначе. Со временем угроза находящееся глубоко в теле мастера лишь станет опаснее, даже если он остановиться практиковать эту технику. Поэтому я подумал о “Стратегии Солнца”. Если бы я смог присоединить к ней техники других школ, кто знает, может быть это привело бы к неожиданным открытиям.

– Но у тебя ничего не получилось.

Уголки губ Янь Уши слегка приподнялись:

– У меня ничего не получилось. Мое рвение лишь усугубило скрытую угрозу Искажения Ци.

Шэнь Цяо неожиданно нахмурился:

– Исходя из того, что ты только что сказал. “Фундаментальные Записи Феникса-Цилин” хранят в себе огромный изъян. Раз практически все в школе Чистой Луны и другие две школы практикуют их, разве они не окажутся в том же положении, что ты?

Усмехнувшись, Янь Уши наконец остановился и положил Шэнь Цяо на землю:

– А-Цяо, ты не перестаешь меня удивлять. Я думал, ты спросишь меня о том, зачем я вообще все это тебе рассказываю, но вместо этого ты забеспокоился о жизнях других людей. Можешь расслабиться. Этот изъян проявляется лишь когда мастер достигает определенной ступени. И если человек смог достичь девятой ступени как я, у них есть мало равных соперников в этом мире. Даже если мастер знает об этом изъяне, он все равно окажется слишком упрямым, чтобы просто взять и сдаться. На этом моя история заканчивается. Есть какие-то мысли по этому поводу?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой.

Янь Уши казалось не очень устраивала эта реакция. Прямо как только он собирался сказать что-то еще, издалека послышался чей-то смех:

– Глава Янь все такой же элегантный как всегда. Я действительно очень скучал по тебе!

Этот голос одновременно казался близким и далеким. В одно мгновение звук исходил из горизонта, в другое - был совсем близко. Этот голос нес в себе какой-то неописуемый шарм, неожиданно Шэнь Цяо почувствовал себя подавленно.

Янь Уши ответил холодным отстраненным голосом:

– Сан Цзинсин, пытаешься опозорить себя используя “Дьявольское Очарование” на мне?

Прибывший человек в ответ на это лишь рассмеялся. Казалось, словно он мог проходить сквозь пространство, и лишь за каких-то пару шагов, он встал рядом с Янь Уши, преодолев огромное расстояние, разделяющее их.

Сравнивая с Янь Уши, у Сан Цзинсина была куда более ужасная репутация в мире боевых искусств. Однако из-за того, что тот был действительно силен в боевом мастерстве, никто не осмеливался сразиться с ним напрямую. Все остальные скорее предпочитали наступать себе на горло и проглатывать злость, страдая в тишине, чтобы избегать конфликтов.

Самым лучшим примером будет история о Жень Инь из префектуры Сиан, который был известен всем под прозвищем Дикий Клинок. Младшая дочь Жень Ина, милая девочка с белоснежной кожей, нечаянно стала целью интереса Сан Цзинсина, и тот потребовал отдать ее себе в ученицы. Все знали, что “ученицы” были лишь оправданием для нескончаемой потребности Сан Цзинсина в девушках, чтобы практиковать двойное совершенствование. Жень Инь всегда считался вспыльчивым мастером, однако даже он не осмелился вступить с ним в конфликт. Вместо этого он предпочел терпеть унижение, став посмешищем всего мира, передав свою дочь Сан Цзинсину, в то время как он сам покинул мир боевых искусств и скрылся с оставшимися членами семьи. Ходили даже слухи, что спустя много лет, Сан Цзинсин и другие могущественные члены школы Гармонии устали от нее и передали бедную девушку Хуо Сицзину. Тот снял с нее лицо и пополнил им свою коллекцию масок.

Однако после того, как Янь Уши вновь объявился в мире боевых искусств, и поскольку он был еще более устрашающим, чем Сан Цзинсин, люди начали все больше обращать внимание на Демонического Владыку, попутно позабыв о том, насколько отвратительным и злобным был старейшина школы Гармонии.

Будучи учеником Цуй Юван, никто никогда не осмеливался в открытую смотреть на него свысока. Его истинные амбиции были хорошо скрыты за циничным и свободолюбивым характером. Всем казалось, он добровольно стал любовником Юань Сюсю и находил удовольствие в том, чтобы помогать ей управлять школой Гармонии, хотя на самом деле конфликт и вражда между ними существовала уже очень давно. Юань Сюсю ничего не могла сделать с Сан Цзинсиноми, и он в данный момент не мог избавиться от нее. Единственным выбором было молча терпеть, притворяясь, что между ними нет никаких разногласий.

Сам Сан Цзинсин был высоким и сильным мужчиной, в то время как его лицо было неимоверно привлекательным и элегантным. Более того, его кожа была такой гладкой и прекрасной, что ее можно было сравнить с женской, наряду с блестящими глазами. К несчастью, его взгляд был скорее холодным и злонамеренным, именно поэтому многие боялись смотреть ему в лицо.

С улыбкой на лице, он поприветствовал Янь Уши:

– Я слышал, что Чжоу планирует напасть на Ци, и это так сильно беспокоило Юань Сюсю, что она пришла к главе Янь, просить его о содействии в моем убийстве. Это правда?

Если бы Юань Сюсю была здесь, эти слова несомненно удивили бы ее. Это должно было быть секретным планом. Никто не должен был знать, о ее встрече с Янь Уши, но по какой-то причине, эта новость просочилась в массы.

– Да.

– Так значит, причина, по которой глава Янь пришел сегодня ко мне, в том, чтобы убить меня?

– Я привел для тебя человека.

Глаза Сан Цзинсина опустились на Шэнь Цяо:

– Кто он? Ну, по крайней мере, он выглядит очень даже ничего.

– Шэнь Цяо.

Глаза Сан Цзинсина тут же сузились. Его беспечное выражение лица обернулось холодом и злобой:

– Тот самый Шэнь Цяо, который убил Хуо Сицзина?

– Да.

Сан Цзинсин тут же залился смехом:

– Я слышал, что между ним и главой Янь были довольно близкие отношения. С чего вдруг ты решил привести его ко мне? Я не бережливый и милосердный человек, знаешь ли. К тому времени, как ты захочешь вернуть его обратно, будет уже поздно!

– Раз я решил отдать его тебе, разумеется ты можешь делать с ним все, что захочешь. Я не попрошу его обратно.

Услышав это обещание, улыбка на лице Сан Цзинсина стала шире. Обычно он предпочитал молодых девушек и юношей. Шэнь Цяо очевидно не попадал в эту категорию, однако он выглядел невероятно привлекательно, и что более важно, он был самим учеником Ци Фэнге. Даже из самой плохой ситуации можно вынести какую-то выгоду.  Даже если статус и боевое мастерство Шэнь Цяо не было таким, как раньше, при нем все еще имелось его ядро. По мнению Сан Цзинсина, было бы неплохо поглотить все, что осталось от боевых навыков Шэнь Цяо, прежде чем он “наиграется” с ним.

– Так глава Янь просто отдаст его мне? Без каких-либо дополнительных требований?

– Я требую с тебя вернуть мне мой меч.

Сан Цзинсин совсем не ожидал такого запроса. Спустя мгновения шока, он вновь разразился смехом:

– Какая жалость! Прямо сейчас у меня его нет с собой. Я надеюсь, ты позволишь мне занести его к тебе в другой день.

Речь шла о мече Тайхуа, тот самый меч, который изначально был при Янь Уши до того, как он проиграл Цуй Юван, и она забрала его себе как трофей. Раз Цуй Юван уже мертва, логично предположить, что этот меч попал в руки ее ученику, Сан Цзинсину.

– Хорошо.

Сан Цзинсин решил копнуть глубже:

– Я думал глава Янь уже достиг пика боевых искусств. Имеешь ты при себе меч или нет, это уже не должно иметь никакого значения. С чего вдруг ты хочешь вернуть себе меч Тайхуа?

Если бы не сковывающий его страх перед силой Янь Уши, учитывая его характер и манеры, Сан Цзинсин бы никогда не говорил с кем-то также культурно и вежливо.

Янь Уши ответил все также холодно:

– Что принадлежало мне, будет принадлежать мне, независимо от времени. Вопрос заключается лишь в том, хочу я ”это” обратно или нет.

Сан Цзинсин понимающе улыбнулся и сказал в довольно дразнящей манере:

– Я слышал, что глава Янь и Шэнь Цяо путешествовали все это время вместе, прямо как золотая парочка. Меня удивляет, что он стоит лишь одного меча Тайхуа для тебя. Как грустно это слышать!

В то время как они говорили, Шэнь Цяо не открывал своих глаз. Он не только не смотрел на все происходящее, он даже не поднял головы. В действительности его лицо было таким спокойным, словно весь этот разговор никаким образом не касался его самого.

– Юань Сюсю с одной стороны пытается сотрудничать со мной, чтобы убить тебя, а с другой - тайно наладить отношения с Тужуем. Что ты собираешься делать?

На мгновение на лице Сан Цзинсина промелькнула злость, однако в следующую же секунду он снова улыбнулся:

– Эта сучка всегда действовала на две стороны. Это не первый раз, как она проворачивает что-то подобное. Где и когда ты договорился встретиться с ней?

– Шестого Июня в три часа после полудня, мы должны встретиться у монастыря Снежных Пионов, который расположен к востоку от города. Она сказала, ты любишь проводить там время.

Сан Цзинсин удивленно вскинул брови:

– Ну, по крайней мере должен признать, что мои вкусы она знает.

Лишь услышав название монастыря Снежных Пионов, можно было догадаться, что это не настоящий храм, а частная собственность, замаскированная под обычный монастырь. Сан Цзинсин в последнее время наслаждался новым типом эротических игр. Он приказывал девушкам сбривать на лысо головы, переодеваться в монашек и жить в монастыре, пока он сам играл роль насильника, пробираясь в монастырь и своенравно развлекаясь с ними. Подобная игра обычно длилась полдня. Это должно было быть абсолютным секретом, но если он знал о каждом шаге Юань Сюсю, разумеется и она знала все про него.

Сан Цзинсин усмехнулся:

– Тогда я должен пригласить главу Янь посмотреть на этот спектакль. Эта сучка хочет убить меня, поэтому пусть потом не обвиняет меня в моем безразличии к нашей давней “любви”.

Янь Уши не интересовало, что происходило между этими двумя, однако сильная и объединенная школа Гармонии однозначно не играла ему на руку. Раз уж Юань Сюсю и Сан Цзинсин решили поубивать друг друга, Янь Уши не мог пропустить это зрелище. Он не был против того, чтобы пламя их ненависти разгорелось еще сильнее.

Он присел и поднял Шэнь Цяо за подбородок:

– Ты все еще считаешь меня своим другом?

Шэнь Цяо не ответил ему.

Янь Уши неожиданно посмеялся:

– А-Цяо, ты слишком наивен. Люди как только могли, относились к тебе плохо. Как ты мог так быстро об этом забыть? Я уже давно говорил тебе, что единственной причиной, по которой ты находился рядом со мной, было мое желание иметь достойного соперника. Но ты оказался лишь сплошным разочарованием. Если я проявлял хоть малейшую капельку доброты, ты цеплялся за нее и не отпускал. Неужели предательство Юй Ая и остальных заставило тебя настолько желать дружбы и привязанности?

Может из-за его дыхания, ресницы Шэнь Цяо слегка задрожали, однако его лицо оставалось непоколебимым. Было сложно сказать, он вел себя так, потому что его сердце находилось в таком смятении, что ничто не могло огорчить его еще больше, или же он просто не хотел отвечать на вопросы Янь Уши, однако тот продолжил:

– Таким наивным людям как ты суждено прожить короткую жизнь. Без горы Сюаньду, без Ци Фэнге, ты ничто, и ты ничего не можешь с этим поделать. Ты не можешь ни восстановить свои боевые навыки, ни ответить на мои вопросы. Если ты согласишься присоединиться к школе Чистой Луны и изучать “Фундаментальные Записи Феникса-Цилин”, тогда я дам тебе шанс жить.

Шэнь Цяо неожиданно взглянул прямо в глаза Янь Уши и спокойно сказал:

– Причина, по которой меня снова и снова предают, не в том, что я наивен, я просто верю в то, что доброта существует в этом мире. Без таких глупцов вроде меня, разве глава Янь находил бы себе развлечения?

Янь Уши искренне посмеялся:

– Какие интересные слова! Мне не нужны друзья! Лишь один тип людей может стоять рядом со мной - это мой соперник! И ты уже потерял свою компетентность в этом...

На этом предложении Янь Уши отпустил Шэнь Цяо и встал ровно. Он бросил меч Шэнь Цяо ему в руки, после чего нежно сказал:

– А-Цяо, молись за себя.

Сан Цзинсин наблюдал за ними со стороны с улыбкой на лице, при этом не намереваясь останавливать или прерывать их. Наконец цокнув языком, Янь Уши оставил их, и тогда Сан Цзинсин обратился к своей новой игрушке:

– Каково это, чувствовать себя брошенным?

Шэнь Цяо снова закрыл глаза и ничего не ответил ему.

Словно рыба пойманная в сеть, он ничего не мог сделать, кроме как позволить ему потешаться над ним. Поэтому Сан Цзинсин не намеревался торопить события.

Для него поимка Шэнь Цяо была приятным сюрпризом, даже если тот не был в его вкусе, а его состояние оставляло желать лучшего. Однако сам факт, что он ученик Ци Фэнге и бывший глава горы Сюаньду, приводил его в восторг.

Одна лишь мысль о том, как тот будет плакать и молить его о пощаде, лежа под ним, или о том, как он унизит его перед всеми учениками школы Гармонии, заставила улыбку на лице Сан Цзинсина стать шире.

– Это Шаньхэ Тунбей, меч принадлежавший самому Ци Фэнге, я прав? Да, это должен быть он. Я все еще помню, как твой учитель одолел меня этим самым мечом. Однако в те годы я был достаточно бесстыжим, чтобы преклонить перед ним колени и молить о пощаде, поэтому тот согласился отпустить меня. Оставленный им глубокий шрам на моей спине до сих пор отчетливо виден. Если бы тогда он знал о том, что его ученик попадет ко мне в руки, интересно, пожалел бы он о том, что не убил меня в тот день? - Сан Цзинсин ласково погладил Шэнь Цяо по лицу. - Какую руку ты использовал, чтобы убить Хуо Сицзина? Тебе не стоит бояться, я не убью тебя. После того как я наиграюсь с тобой, я просто отрежу ее, в память о моем бедном ученике. А потом, подобно Наложнице Фэн, принадлежавшей Гао Вэю, я раздену тебя и позволю всем прийти посмотреть на позорное представление бывшего главы горы Сюаньду. Ну как тебе идея?

Освещенное лунным светом, бледное и безэмоциональное лицо Шэнь Цяо было подобно прекрасной и хрупкой скульптуре, сделанной из белого нефрита.

Однако, чем дольше он вел себя таким образом, тем более заинтересованным в нем становился Сан Цзинсин.

Больше всего на свете Сан Цзинсин любил уничтожать прекрасное. Он ломал и осквернял таких людей, и в конечном счете они не выдерживали и кончали свои мучения и жизни.

– Вот только Фэн Сяолянь берет тысячи золотых за один просмотр. Боюсь, ты не сравнишься с той ценой. Давай тогда начнем с десяти золотых? Я уверен найдется множество желающих поглядеть на тебя в отчаянном положении. Думаешь, Янь Уши тоже придет? - Сан Цзинсин произнес это медленно.

Словно наигравшись со своей добычей, он потянулся, чтобы схватить меч Шаньхэ Тунбей.

Сан Цзинсин не был заинтересован в мече, потому что он предпочитал другие виды оружий. Однако этот меч как-никак принадлежал лучшему мастеру боевых искусств в мире. Если выставить его на аукцион, нет сомнений, этот меч получит статус “легендарный” и многие будут готовы разорвать своих противников в клочья ради него.

– Если ты начнешь умолять меня, и скажешь парочку милых слов в мой адрес, может быть тогда, я буду вести себя немного нежнее… - хоть Сан Цзинсин решил проявить любезность, кончики его пальцев уже практически прикоснулись к рукояти меча.

Однако именно в этот самый момент все изменилось.

Перед его глазами ярко вспыхнул свет меча, превратившийся из ослепительно белого света в тысячи мерцающих огней!

Помимо ярко переливающегося света меча, в воздухе повисла жажда убийства. Воинственная сила, содержащая мощную истинную ци, устремилась вперед, как приливные волны. Лишь на мгновение небо наполнилось бурями и громом, словно снег и дождь намеревались одновременно пронестись по земле!

Сан Цзинсин опешил. У него не осталось выбора, кроме как убрать свою руку и отступить назад как можно быстрее, чтобы избежать такой внезапной атаки со стороны Шэнь Цяо.

Человек, убивший Хуо Сицзина, не мог быть слабаком, которым любой мог воспользоваться как вздумается. Хоть слова Сан Цзинсина были наполнены оскорблениями, на самом деле все это время он был настороже. Для людей из демонических школ удар в спину был обычным делом. Чем выше был статус человека, тем больше проблем скрывалось у них за спиной, с которыми то и дело приходилось разбираться. Если бы Сан Цзинсин был ослеплен своей самоуверенностью, он бы уже давно был мертв.

Однако в этот момент он все же поймал себя на мысли, что он не до конца оценил Шэнь Цяо.

Уходя от атаки, он выставил перед собой ладонь. Вот только свет меча уже окружил все пространство вокруг него. Даже его истинная ци не могла найти точку опоры, и каждая из его атак в итоге уходила в пустоту.

Неужели это и есть тот самый Шэнь Цяо, который потерял практически все свое боевой мастерство?!

Смущенный и сбитый с толку, Сан Цзинсин уже начал подозревать, что Янь Уши и Шэнь Цяо на самом деле сговорились вместе загнать его в ловушку.

Но у него не было времени углубиться в эту теорию. Свет меча уже приблизился к его лицу, он звучал оглушающе как рев грома и был таким же ярким как солнце. Подобно тому, как небо и ветер, бескрайний океан и зеленые горы охватывали каждое проявление природы, принимая одно и превращая его в мириады другого, в свете меча были бесконечные потенциальные движения, каждое из которых было непрерывным и взаимосвязанным. Словно тень, они неуклонно следовали за Сан Цзинсином, не давая тому возможности спрятаться или уклониться. Видимо единственное, что ему оставалось, это умереть.

Однако Сан Цзинсин не был кем-то, с кем можно было так просто справиться. Он ухмыльнулся, и за всего пару шагов он сменил более чем сотни движений, не спеша прогуливаясь между светом меча подобно змее. Он направил свою ладонь прямо на свет, и его истинная ци окрасилась в синий, когда та с ревом и воем устремилась вперед. Свет меча Шаньхэ Тунбей тут же немного потускнел.

Еще не закончив предыдущее движений, он начинал исполнять уже следующее. Боевые техники школы Гармонии были схожими со школой Чистой Луны, только эти были куда более непредсказуемыми и видоизменяющимися. Техника “Поступь Дракона” была главным козырем Сан Цзинсина, которую он отточил до совершенства. Каждый шаг и поворот оставлял следы, похожие на след когтей дракона. После того как он замахнулся ладонями девять раз, в воздухе материализовался настоящий дракон. Появившийся из накопленной истинной ци, он пронесся по округе и тут же поглотил весь свет меча.

Весь ослепительный свет тут же исчез. И теперь перед ними вновь был тот же самый лес и те же два мастера. Шэнь Цяо тут же откашлял кровью. Его тело неосознанно пошатнулось назад, и он уперся об ствол дерева. Ему едва удавалось держать в руке свой меч.

На его всегда бесстрастном лице впервые были видны такие эмоции как удивление и гнев!

Прямо в этот момент в битве с Сан Цзинсином он использовал все, чему учился все эти годы. Это было и без того трудной задачей, ведь его боевых сил было изначально недостаточно, чтобы провернуть такое. Более того, как только он использовал всю свою истинную ци, его ядро не только не начало генерировать новую ци, Шэнь Цяо почувствовал как в его теле образовался водоворот, начавший жадно поглощать все то, что осталось в его организме.

В это же время истинная ци буйствовала в его меридианах словно разъяренная лошадь. Она без устали скакала между его органов, не давая его разуму остыть и успокоиться. Огромное количество внутреннего тепла поднялось и окутало все тело, как темная тень, не оставив ему даже возможности сбежать от этого. Он находился на грани Искажения Ци.

Янь Уши!!!

Янь Уши поселил в нем Демоническое Ядро, пока он был без сознания!!

Возможно он сделал это, когда Шэнь Цяо упал без сознания с пика Баньбу, или в один из тех многочисленных раз, когда он терял сознание и становился беззащитным от полученных повреждений. Нить Демонической ци незаметно прокралась внутрь и тихо пряталась в его теле, отказываясь при любых обстоятельствах проявлять себя, из-за чего ее было невозможно заметить. Вплоть до этого момента, когда Сан Цзинсин по максимуму использовал свое Демоническое искусство, тем самым пробудив ее. Посаженое семя наконец вырвалось из своей оболочки и тут же проросло в величественное дерево.

Но Шэнь Цяо сражался с Янь Уши бесчисленное количество раз. Почему он не чувствовал присутствия Демонического Ядра раньше?

Или, может быть, Янь Уши ждал этого дня очень давно, поэтому он не использовал весь потенциал своей силы на нем?

Прямо сейчас он не мог описать словами все то, что он чувствовал.

Ему казалось, что все его тело было окутано огнем. Этот огонь превратился в острые клыки, медленно вгрызающиеся в его меридианы и органы. Он испытывал невыносимую боль, и в то же время его голова была кристально ясной.

Шэнь Цяо не мог сказать, было ли это кратковременным рывком перед смертью или иллюзией, вызванной невыносимой агонией, но прямо в этот момент он мог видеть все своими глазами, которые только что испытывали невероятное жжение. Прямо сейчас Сан Цзинсин намеревался атаковать его ударом ладони.

Все происходило так быстро, и в то же время он видел все четко и ясно.

В это мгновение между жизнью и смертью, Шэнь Цяо неожиданно вспомнил слова Янь Уши:

“Когда ты окажешься по-настоящему в отчаянном положении, брошенный и преданный всеми вокруг тебя. Будешь ли ты говорить, что все равно не держишь на них никакого зла, и настаивать на том, чтобы отплатить людям добротой?”

Шэнь Цяо закрыл свои глаза. Он мог чувствовать вкус крови в каждом своем вдохе.

Встречный ветер, от направленного в его сторону удара противника, коснулся его лица.

Глава 46 - Если тебе выпадет шанс начать все сначала, пожалеешь ли ты об этом?

Боевое мастерство Шэнь Цяо и Сан Цзинсина было на совершенно разных уровнях. С тех пор как Янь Уши поселил в его теле Демоническое ядро, все его тело было словно  в огне, а его бесценная основа была на грани краха. Он потерял свое преимущество первой атаки, и теперь свет его меча был подавлен силой противника, превратившись из мерцающих огней в тусклую дымку, прямо как искра жизни Шэнь Цяо, мерцающая на ветру, готовая вот-вот погаснуть.

Сан Цзинсин, изначально ошеломленный тем фактом, что он недооценил Шэнь Цяо, больше не выглядел таким удивленным. Увидев, что Шэнь Цяо больше не мог продолжать бой, он даже посмеялся:

– Значит, слухи все же были верны. Ты действительно потерял свое боевое мастерство. Теперь мне интересно, почему Янь Уши просто не поглотил все то, что осталось в тебе, и вместо этого отдал тебя мне?

Его любовь поболтать никак не отражалась на его атаках. Куда бы не направлялась его “Поступь Дракона”, его истинное ци на всем пути принимало форму дракона. Однако вместо благоприятной и дружеской внешности, этот дракон атаковал Шэнь Цяо с неистовым и разрушительным порывом, раскрыв свою кровавую пасть! [1]

[1] В отличие от европейских злобных ящеров, в китайской культуре дракон - символ доброго начала ян (инь и ян, тигр и дракон), ему также поклонялись как божеству плодородия, так как дракону принадлежит стихия воды. Более того, драконы всегда считались символом императоров. Одни из ранних археологических находок, которые могут быть связаны с символикой дракона и императорами, это объекты из бронзы, найденные в китайских древних могилах. Эти находки датируются временем династии Ся (夏朝, Xià Cháo) и Шань (商朝, Shāng Cháo), которые простирались с приблизительно 21-17 веков до н.э. и 17-11 веков до н.э. соответственно. Эти предметы, такие как печати и ожерелья, содержали изображения драконов и могли иметь императорское значение.

Сан Цзинсин не собирался убивать его прямо сейчас, поэтому он сконцентрировал лишь около восьмидесяти процентов своей силы. Даже если этим ударом он разорвет все меридианы Шэнь Цяо и сломает ему все кости, тот какое-то время будет жив. Этого времени хватит, чтобы Сан Цзинсин мог вдоволь наиграться с ним.

Дикий дракон закрыл собой все небо, не позволяя лунному свету пробиться сквозь себя. В такой кромешной тьме, нельзя было различить даже деревьев, однако оглушающий шелест листвы, затронутой поднявшимся вихрем, гремел вовсю.

Несмотря на ужасающее положение Шэнь Цяо, разъяренный дракон вдруг застыл на месте.

Со стороны его противника неожиданно ударила мощная энергетическая волна, настолько ослепляющая и яркая, словно вырвавшийся наружу луч света среди непроглядной ночи.

Этот “свет” моментально распространился по округе, поглощая все больше и больше пространства вокруг них. Этот смертоносный дракон, который отказался отступить без своей доли крови, был мгновенно поглощен его энергией и превращен в ничто!

У Сан Цзинсина не было даже одной секунду, чтобы удивиться. Его лицо тут же побледнело, когда он со всей силы развернулся в воздухе и попытался бежать.

Однако было уже слишком поздно. Шэнь Цяо тут же прыгнул с места и, держа “Шаньхэ Тунбей” в своей руке, нацелился сокрушительным ударом в его сторону!

В этом движении не было никакой роскоши, более того это не было даже какой-либо техникой. Он просто замахнулся мечом в самой обычной манере, тело Шэнь Цяо парило на ветру словно лист бумаги, и в то же время он был непоколебим как скала. С невероятной скоростью он тут же встал прямо перед Сан Цзинсином, преграждая ему путь.

Сан Цзинсин почувствовал как холод пробежал по его спине, словно кто-то облил его холодной водой. Однако он не был Хуо Сицзином, кроме того, он не собирался умирать от руки этого же человека.

Одной рукой он замахнулся для удара, другой же попытался схватить Шэнь Цяо за запястье руки, державшей меч.

Однако все его попытки были бесполезны. Сан Цзинсин тут же почувствовал невыносимую боль, словно его руки разрезало на кусочки. Истинное ци защищавшее его тело словно потеряло всю свою эффективность. Он чувствовал как его ладонь превращалась в фарш!

Его лицо тут же кардинально переменилось, наконец на его лице виднелся страх, он не мог поверить своим глазам. Сан Цзинсин смотрел на Шэнь Цяо как на лишенного ума:

– Ты уничтожил свою собственную основу?!

Основа была тем, чем мастер боевых искусств дорожил больше собственной жизни.

Она строилась по кирпичику в течение многих лет упорными тренировками с самого детства. Ее нельзя было подделать.

Основой Шэнь Цяо было его Даосское Ядро. Теперь, уничтожив свое ядро, он намеревался забрать Сан Цзинсина с собой на тот свет.

Хоть в плане боевого мастерства Сан Цзинсин превосходил Шэнь Цяо, если битва продолжиться в таком же ключе и если Сан Цзинсин не решит уничтожить свою основу, чтобы одолеть Шэнь Цяо, у него не будет ни единого шанса на победу.

Разумеется он не хотел этого, поэтому Сан Цзинсин решил отступить и попытаться сбежать!

Даже так, мощный порыв истинной ци Шэнь Цяо уже практически уничтожил обе ладони Сан Цзинсина, превратив их в кучу ужасно порубленного мяса, причинившего неописуемую боль.

“Он ненормальный!”

“Он просто безумец!”

Сан Цзинсин стиснул зубы от гнева, что-то в глубине его души не хотело признавать поражения. Однако из-за этого промедления в его движении, мощная сила его противника пробилась сквозь последний слой защиты его истинной ци. Свет меча тут же оставил на его груди настолько глубокий порез, что через него можно было разглядеть белоснежные кости!

– АААААА - Сан Цзинсин не сдержал крика боли. Без каких-либо колебаний, он развернулся и наконец сбежал.

Однако за его спиной свирепое и ослепительное “Воплощение меча” уже начинало слабеть, опускаясь на землю.

…

– Учитель! Учитель! Только что А-Юй и А-Инь практиковали технику “Лазурных Волн”, но их стойка для последнего движения совершенно отличалась от той, что Вы показывали нам. Почему Вы не исправили их?

– Потому что “кончик меча направлен вверх” довольно смутное описание. Нет никаких правил указывающих на то, как именно кончик меча должен быть направлен вверх. А-Цяо, слепое следование правилам лишь ограничит твои мысли и видение мира, и это касается не только боевых искусств, но и тебя самого.

Шаги маленького мальчика были довольно нестабильными от многочисленных слоев одежды, однако он все равно изо всех сил старался схватить за подол одеяния человека идущего впереди. Он похоже не совсем понял его слова, однако ни у кого не  могло быть сомнений, что этот ребенок внимал каждое его слово с невероятным почтением и восхищением.

Мужчина, увидев, как ребенок схватился за него, улыбнулся и решил нагнуться, чтобы поднять мальчика на руки, прежде чем продолжить:

– В мире много людей. Одни хорошие, другие нет. Есть много тех, кого нельзя просто взять и назвать хорошими или плохими. Они могут не думать также как ты или идти по тому же пути, что и ты. Прямо как с Юй Аем и Юань Ином - даже одна и та же техника в руках разных людей приобретает совсем иную форму. Не отказывайся от других лишь потому, что они не похоже на тебя. Прямо как океан способный принять в себя тысячи различных рек, человек должен уметь прощать и быть терпимым к разнообразию. Это же касается и боевых искусств. Узкомыслящие люди не могут достичь многого. Даже если в один момент им удается взобраться на вершину, они не могут долго удержаться на ней.

– А что насчет меня? Я хороший или плохой человек? - его круглые глаза были очень глубокими и кристально чистыми. В этих глазах отражался самый важный и любимый человек для этого мальчика, тот кем он дорожил больше всего.

Кто-то ласково прошелся по его волосам. Эта рука была такой теплой, словно мягкий солнечный луч касался его тела.

– Мой А-Цяо самый милый человек на свете.

От такого ответа мальчик немного смутился, однако он не мог перестать улыбаться от той радости, что переполняло его сердце.

Но в одно мгновение это тепло исчезло. Его окружение тут же треснуло, вместе с картинкой человека державшего его на руках.

Он был все еще на горе Сюаньду.

“Когда я только посадил эту иву у южного берега реки Хан, она была такой свежей и зеленой, а ее гибкие ветви покачивались на ветру. Но когда я вновь увидел ее, она была сухой и увядшей, отчего берег реки выглядел более мрачным и печальным. Даже деревья ведут себя подобным образом, что уж говорить о людях.”

“Если с течением времени могли сменяться пейзажи, почему не могут меняться люди?”

Маленький мальчик гонявшийся за Шэнь Цяо и настаивающий на том, чтобы тот называл его “Старшим братом” теперь уже вырос и был одного роста с ним. Он стоял перед Шэнь Цяо и спрашивал со скорбью и сожалением на лице:

– Старший брат, никто не хочет оставаться в тени. Гора Сюаньду всегда была первой Даосской школой под небесами. У нас есть сила поддерживать мудрого правителя и распространять влияние Даосизма в каждый уголок земли. Почему мы должны держаться в стороне от мира глубоко в горах подобно отшельникам? Почти все на горе Сюаньду думают также, кроме тебя. Ты слишком наивен!

Неужели это правда? Неужели он был слишком наивен?

Все чего он хотел, это защитить тот клочок земли, что достался ему от его Учителя и всех предыдущих глав школы. Он хотел уберечь своих братьев и сестер, спрятать их вдали от всех войн и интрижек политиков мира боевых искусств.

Неужели он был неправ?

– Да, ты был неправ, - чей-то голос ответил ему. - Ты оказался неправ, потому что не понимал людей. Думаешь, все могут жить отказавшись от своих желаний и просто наслаждаться безмятежностью, как ты? Люди по своей природе злы. Неважно, насколько крепки ваши узы, если ты встанешь у них на пути, они без колебаний уничтожат тебя. Разве ты все еще не понял этого?

– Таким наивным людям вроде тебя суждено прожить короткую жизнь. Без горы Сюаньду, без Ци Фэнге ты ничто, и ты ничего не можешь с этим сделать.

– Мне не нужны друзья. Лишь один тип людей может стоять рядом со мной - это мой соперник

– Ты уничтожил свои собственные меридианы?! Ты поджигаешь свой собственный кораблю?! Ты сошел с ума!!

Все воспоминания и голоса тут же исчезли после этой последней фразы.

Кажется, все вернулось к самому началу.

Он ощутил резкую боль в каждом уголке своего тела. Это боль была такой сильной, что ему казалось будто кто-то рассекал его кости тупым ножом или тысяча термитов разов вгрызались в его плоть. Шэнь Цяо всегда казалось, что у него был высокий болевой порог, однако в этот момент, ему хотелось выть от боли, кричать, или даже схватиться за острый меч или палку, чтобы вонзить себе в сердце и прекратить эти бесконечные страдания.

Но то, что он считал криками и воплями, было таким же глухим, как комариное жужжание над ухом.

– Господин Шэнь, вы проснулись?

Этот голос был очень нежным и еле различимым, словно он доносился издалека.

В действительности этот человек говорил прямо рядом с Шэнь Цяо. Просто в его нынешнем состоянии, Шэнь Цяо с трудом мог различать какие-либо звуки.

Он изо всех сил попытался ответить ему, но в итоге все что ему удалось, это лишь немного шевельнуть пальцем.

Человек рядом с ним увидел это и прошептал:

– Господин Шэнь, вы можете меня слышать, да? Тогда предоставьте разговоры мне. Просто слушайте. Если Вы можете меня слышать, пожалуйста, пошевелите пальцем.

Шэнь Цяо тут же “ответил”.

Он узнал голос этого человека. Это был юный Даос из монастыря Белого Дракона, младший ученик настоятеля  - Шиву.

Как и ожидалось, юный Даос продолжил:

– Это Шиву. Я нашел Вас два дня назад, когда отправился собирать лечебные травы на гору. Вы прятались в пещере. Ваше тело было таким холодным, и вы едва дышали. Я так сильно испугался. Я недостаточно силен, чтобы перенести Вас самостоятельно, поэтому мне пришлось бежать обратно и просить о помощи своего Учителя. Он помог донести Вас сюда.

Верно. Шэнь Цяо вспомнил. Он уничтожил свою основу и собирался забрать Сан Цзинсина с собой на тот свет. Хоть у него не вышло, его противник настолько пострадал, что это дало возможность Шэнь Цяо сбежать и спрятаться в горах Белого Дракона. Он думал, что ему не выжить после такого, но оказалось, что его обнаружил Шиву.

Он хотел спросить не приходил ли сюда Сан Цзинсин, и не втянул ли он их в неприятности. Однако несмотря на многочисленные попытки, ему не удалось издать ни звука. Его веки задрожали, выдавая его беспокойство.

Шиву заметил это. Он быстро налил ему стакан воды и аккуратно поднес его к губам Шэнь Цяо.

Прохладная вода тут же потекла вниз по горлу. Спустя некоторое время, Шэнь Цяо почувствовал себя немного лучше. Он открыл свои глаза. Как и ожидалось, перед ним была лишь кромешная тьма.

Он подумал все дело было в его глазах, однако Шиву тут же сказал:

– Мы в подвале монастыря Белого Дракона. Сюда не проникает свет, поэтому здесь так темно.

Шэнь Цяо открыл рот, его голос был таким хриплым, что он не узнал самого себя:

– К…кто-то…при…ходил…?

Его тело было настолько слабым, что даже такая простая вещь как разговор, давалась ему с трудом. Он мог выдавить из себя за раз лишь одно слово.

– Да. Люди Князя Пэнчэнь приходили сюда дважды, видимо хотели отомстить за ту историю с бургерами. К счастью, учитель предвидел это, и вовремя спрятал нас здесь. Монастырь сам по себе дряблый, и в нем не так много вещей, которые можно сломать. Они зашли внутрь, осмотрелись, но не нашли ничего, поэтому просто ушли ни с чем. Они наверняка подумали, что мы сбежали!

К концу своего рассказа он не удержался от громкого смеха.

– Мне… очень… жаль…

Шиву тут же ответил:

– Господин Шэнь, пожалуйста, не говорите этого! - видимо он почувствовал замешательство Шэнь Цяо, поэтому Шиву поспешил добавить. - Помните, Вы дали маленькому мальчику один блинчик снаружи города провинции Сиан? Он поклонился Вам несколько раз, а потом сказал, что поставит в Вашу честь Алтарь долголетия.

После того как очередная волна мучительной боли медленно утихла, Шэнь Цяо с трудом поразмыслил над этим, прежде чем у него в памяти всплыл смутный фрагмент из того времени:

– Ты тот…

Хоть Шиву был немного худощавым, он выглядел довольно опрятным и красивым мальчиком, совершенно непохожим на того истощенного и болезненного ребенка в памяти Шэнь Цяо.

– Да, это я. Чуть позже, отец хотел обменять меня на ребенка из другой семьи, чтобы съесть его, но моя мама не позволила ему. Она остановила его, рискуя своей жизнью. Мама сказала, чтобы вместо меня, он продал ее, тем самым она хотела защитить меня, моего брата и сестру. Правда, через пару дней после того, как он обменял маму на еду, мои брат и сестра умерли от серьезной болезни. - Шиву стало тяжело говорить от поступившего к горлу кома, его глаза наполнились слезами. - Отец считал меня обузой и собирался съесть. Но к счастью я встретился со своим учителем. Учитель выкупил меня за мешок блинов и забрал с собой. Я проследовал за ним до монастыря Белого Дракона и обосновался здесь. Мое изначальное имя звучало не очень хорошо, поэтому учитель дал мне новое имя - Шиву.

Шиву вытер слезы и взял руку Шэнь Цяо в свои, словно собираясь утешить его. Он не рискнул сжать ее, боясь причинить лишь больше страданий и боли:

– Я никогда не забуду Вашей доброты. Если бы не тот блинчик, что Вы мне дали, я бы не смог прожить до того дня, как встретился с учителем. Поэтому, пожалуйста, не извиняйтесь передо мной. Даже если бы Вы раньше не спасли мне жизнь, увидев Вас в полусмерти, разве я мог бы не помочь Вам?

Рука Шэнь Цяо слегка задрожала. На его собственных глазах навернулись слезы. Было сложно сказать были ли эти слезы результатом слов Шиву, или же эти слова вызвали в его памяти старые воспоминания.

Однако Шиву решил, что это из-за невыносимой боли. Он тут же поспешно спросил:

– Вам так больно? Я побегу к учителю, и дам Вам больше лекарств!

– Каких лекарств? Я же недавно уже давал ему лекарства. Думаешь они не стоят денег? - недовольно проворчал настоятель. Он вошел в помещение прямо в тот момент, когда Шиву заговорил о лекарствах.

Несмотря на свои слова, он направился к Шэнь Цяо, поднял его руки и стал проверять пульс.

– Все твои меридианы уничтожены, в твоем теле нет ни малейшего намека на ци. Что, черт возьми, ты делал, чтобы довести себя до такого состояния?! Можешь забыть о том, чтобы практиковать боевое мастерство в будущем! - настоятель недовольно цокнул языком.

– Учитель! - тревожно крикнул Шиву. Он боялся, что его слова слишком расстроят Шэнь Цяо.

Настоятель лишь закатил глаза:

– Почему ты такой мягкосердечный? Он даже ничего не сказал по этому поводу, а ты уже тычешь в меня пальцем. Я не виноват в том, что сейчас происходит!

Разумеется, Шэнь Цяо молчал.

Шиву снова ласково заговорил:

– Не расстраивайтесь, господин Шэнь. Мой учитель очень хороший доктор…

– Эй! Почему ты всегда встаешь на сторону чужаков, а не своего учителя? Ты же не дочь, выданная замуж в другую семью. Когда это я был хорошим доктором? Я знаю лишь немного теории, самую малость! Понимаешь?

Шиву схватил его за одеяние и лестно отозвался:

– У учителя острый язык, но очень мягкое сердце. Он на самом деле добрый человек! И очень талантливый!

Настоятель усмехнулся над его словами:

– Ты маленький негодник! - после чего он повернулся обратно к Шэнь Цяо. - Твои повреждения слишком серьезные. Я не эксперт в медицинском искусстве, и в этом месте нет нужных трав и лекарств. Поэтому, я могу лишь постараться сделать все возможное. Что касается твоих боевых навыков, тут я бессилен. Твоя основа и меридианы, все уничтожено. Боюсь, никто на свете больше не сможет обернуть это вспять…

Неожиданно Шэнь Цяо спросил:

– Могу я… спросить… яд… все еще… во мне…?

Настоятель немного опешил:

– Яд? Какой яд? Я не почувствовал присутствия яда в твоем теле, когда проверял твой пульс.

Решив проверить еще раз, он снова приложил свои пальцы к запястью Шэнь Цяо и внимательно изучил пульс. Спустя мгновение, он убрал свою руку и сказал:

– Ты серьезно ранен, однако нет никаких намеков на то, что ты отравлен.

С тех пор как он был отравлен “Радостью встречи”, этот яд никак не исчезал из его тела. Даже Янь Уши не нашел способа избавиться от него. Яд распространился по его крови и проник в самую глубь костей, значительно замедляя восстановление его боевых навыков и вдвое уменьшая вырабатываемую им истинную ци. Он также воздействовал на его глаза, поэтому вплоть до этого дня они никак не приходили в норму.

Прямо сейчас настоятель уверял его, что в его теле нет никакого яда.

Другими словами, когда он попытался одолеть Сан Цзинсина, уничтожив свою основу, это отчаянное действие в итоге спасло ему жизнь и также очистило его тело от воздействия яда.

Можно ли это счесть скрытым благословением?

Шэнь Цяо горько улыбнулся.

Настоятель пришел в комнату со свечей в руках. Положив ее на край прикроватного столика, свет свечи осветил улыбку на лице Шэнь Цяо. Настоятель чуть не потерял дар речи:

– Ты в таком жалком положении. Как у тебя еще хватает сил улыбаться?!

Он обернулся к своему ученику и спросил:

– Думаешь, все эти катастрофы наконец сломали его, и он стал идиотом?

– Учитель! - Шиву практически закрыл тому рот рукой.

– Да черт с ним! Больше ни слова не скажу! Рисовая каша должна быть уже готовой. Пойду проверю. Боже, так непривычно не иметь под рукой этого маленького негодника Чуи, который выполняет все мои поручения по первому зову!

Цокнув языком, он вышел из комнаты, продолжая ворчать:

– Хмпф! Мне стоило столько усилий найти этот старый корень женьшеня. Он настолько ценный, что я не стал использовать его для самого себя. А теперь какой-то незнакомец получит его просто так!

После того как он ушел, Шиву тут же извинился:

– Прошу, не принимайте это так близко к сердцу. Мой учитель правда очень добрый человек. Он просто не умеет правильно выражаться. Его слова могут казаться грубыми, но мы действительно многим ему обязаны. Если бы не его помощь, я бы даже не знал, что мне делать!

– Знаю… и я… не чокнутый… Этот подвал… связан с… улицей…? Мне кажется… я вижу… свет…

Он с еле выговаривал одно слово за раз, поэтому это предложение далось ему с огромным трудом.

– Да. Учитель просверлил несколько отверстий, чтобы хоть немного света могло проникнуть внутрь. Вы теперь можете видеть?

– Могу… чуть-чуть… но… не четко…

– Не волнуйтесь. Учитель сказал, этот подвал тяжело найти. Люди Князя района Пэньчэнь приходили сюда дважды, и оба раза им пришлось вернуть домой с пустыми руками. Учитель сказал, что рано или поздно они решат, что мы ушли в другое место, и перестанут ходить сюда.

– Спасибо…

Шиву посмеялся:

– Нет нужны благодарить меня, просто расслабьтесь и хорошенько отдохните. Вам потребуются силы для восстановления. Я пойду вскипячу Вам воду, чтобы попить.

Это место было темным, скрытым от солнечных лучей, но его тишина делала эту комнату идеальным местом для восстановления. Исходя из слов Шиву, монастырь Белого Дракона был построен в ранние годы династии Восточного Хана и простоял более трехсот лет. Хоть этой постройке удалось пережить огонь войны, конфликты забрали у монастыря всю популярность и живость, не оставляя ничего, кроме шрамов и заброшенного монастыря. Когда Шиву и его наставник поселились здесь, он уже был необитаем. Задняя часть подвала была соединена с туннелем, который был скорее всего построен в то же время как и сам монастырь. После того как учитель Шиву нашел его, этот тоннель стал безупречным местом для убежища.

После их первого разговора, Шэнь Цяо проспал все следующие два дня. Иногда он чувствовал себя бодрее и собраннее, иногда его разум находился в полнейшем смятении и хаосе. Когда он просыпался от своих снов, лежа в одиночестве в постели, ему казалось, что он все еще находился на горе Сюаньду и, раскрыв дверь, он увидит своего учителя, внимательно следящего за движениями учеников, практикующих техники и боевые стойки.

Однако это было ничто иным как иллюзией. Нельзя вернуться в прошлое, и также нельзя вернуть к жизни тех, кто уже покинул этот мир.

Те счастливые и мирные дни его юности навсегда остались в прошлом, на горе Сюаньду.

Все, что пришло после, были предательства, обманы, постоянные войны между разными государствами за богатства и власть и такие же войны за влияние среди разных школ и их мировоззрений. А пострадавшими оказывались ни в чем неповинные мирные жители, не имеющие возможности остаться в стороне от конфликта.

Все эти страдания были слишком пугающими и ужасными, чтобы смотреть на них. Они заставили Шэнь Цяо сопереживать им, как будто он сам испытал это.

“Причина, по которой ты все еще хочешь следовать своему “Даосскому сердцу” и отказываешься сдаваться от своих так называемых принципов, лишь в том, что ты еще не попадал в такую ситуацию, когда ты отчаешься в этом мире и больше не сможешь терпеть его, я прав?”

Однажды Янь Уши задал ему этот вопрос.

Прямо в этот момент, Шэнь Цяо вновь вспомнил об этих словах и том времени, что они провели вместе.

“Дружба”, в которую он так сильно верил, не выстояла даже одного дуновения ветра.

Даже если бы он мог начать все сначала…

Даже если он начнет все сначала…

– Господин Шэнь, сегодня Вам уже лучше? Я принес Вам свежеприготовленной рисовой каши из Японского риса с женьшенем. Учитель говорит, что он поможет Вам восстановиться… Господин Шэнь! Почему Вы плачете? Вам настолько больно?

Под приглушенным светом, одинокая слеза медленно и бесшумно скатилась с уголка глаза Шэнь Цяо.

Шиву мгновенно положил кашу на столик и уже направился бежать наверх:

– Я позову учителя!

– Не надо. - С усилием Шэнь Цяо удалось достать и схватиться за одежду Шиву.

– Эй! - От неожиданности он вскрикнул, однако в его голосе была слышна неподдельная радость. – Вы теперь можете двигаться?! Учитель говорил, что все ваши меридианы перебиты, и Вы вероятно никогда не поправитесь. Так он просто пугал меня!

Шэнь Цяо улыбнулся ему.

Когда он находился в сознании, каждая частичка его тела невыносимо болела. Это боль была настолько невыносимой, что он хотел умереть прямо здесь и сейчас. Однако ему удалось перетерпеть ее, снова и снова перечитывая в голове отрывок из “Стратегии Солнца”. К его удивлению, это привело к неожиданным последствиям.

Когда Шэнь Цяо только-только начал изучать “Стратегию Солнца”, у него уже была основа боевых искусств горы Сюаньду, поэтому ему было не сложно понять о чем шла речь в той книге. Однако, несмотря на все усилия, его прогресс шел очень медленно. Даже Ци Фэнге не мог найти для этого логической причины. В те годы, Тао Хунцзынь уже скончался, поэтому, не имея того, кого можно было спросить об этом, Ци Фэнге мог только помогать Шэнь Цяо советом со стороны, пока тот в свою очередь самостоятельно изучал содержимое.

Прямо сейчас, когда все его меридианы были разорваны, а в его теле не осталось истинного ци, сила “Стратегии Солнца” неожиданно возросла. Дяньтай постепенно восстанавливался с невероятной скоростью, в то время как его поврежденные меридианы, напитанные истинной ци “Стратегии Солнца”, начали самоисцеляться.

Возможно, не пройдет много времени, прежде чем его раны восстановятся.

“Стратегия Солнца”, включавшая в себя все Три школы, действительно обладала феноменальной силой. Хоть Шэнь Цяо удалось изучить лишь две из пяти книг, он уже чувствовал их глубинный смысл

Целостность и праведность конфуцианства, мягкость и глубина даосизма, торжественность и лаконичность буддизма - все они собрались и превратились в поток, медленно струящийся через его тело.

Шэнь Цяо не был уверен в том, можно ли было назвать это “путем”, учитывая, что он строился из отчаяния, но с каждым днем ему становилось все лучше и лучше. Процесс восстановления шел настолько быстро, что даже настоятель храма не мог поверить в это. Ему казалось, что тот проведет в таком состоянии до конца своей жизни.

Шиву был достаточно тактичен, чтобы не спрашивать почему тот плакал, однако Шэнь Цяо ловко схватил его и сказал:

– Спасибо, Шиву.

Шиву был смущен и сбит с толку:

– Вы уже много-много раз поблагодарили меня!

Шэнь Цяо относился к другим с добротой, однако он никогда не ожидал, что кто-то проявит доброту к нему, точно также не ожидая ничего взамен. Он был убежден, что неважно как другие отплатили бы ему за его доброту, это не должно было менять его действий.

Он вел себя так лишь потому, что хотел этого. Не важно понимали ли другие его действия или нет, были ли они согласны или против, унижали его за это или восхваляли.

Смотря на ситуацию с такой стороны, Янь Уши ничем от него не отличался.

Но Шэнь Цяо был всего лишь человеком. Его сердце не было выточено из камня, а его душа не была сделана из металла. Он точно также чувствовал усталость и боль.

– Это другое спасибо.

– Вы восстанавливаетесь так быстро. Учитель сказал, что Вам пора поесть мяса. Сегодня он купил курицу, чтобы сварить куриный суп!

Теперь неловко себя чувствовал Шэнь Цяо:

– Вы так много потратились на меня. Я обязательно верну Вам каждую монетку, как только полностью поправлюсь.

Шиву улыбнулся:

– Вам не нужно об этом беспокоиться. На самом деле, у учителя в его тайном кошельке целый клад. Он просто отказывается его доставать и притворяется бедняком…

– Шиву! Я смотрю, тебе сегодня хочется получить по шее? Как тебе не стыдно поливать грязью собственного учителя перед другими людьми! Какой неблагодарный мальчик! Ты! Ты неблагодарный хулиган! - настоятель монастыря вошел прямо в тот момент, когда Шиву говорил эти слова.

– Виноват! Виноват! Пожалуйста, не злитесь!

– И почему я только думал, что ты куда воспитаннее и благоразумнее, чем Чуи?! Вы оба два сапога пара! Недостойные ученики!

Шиву послушно выслушивал все нравоучения своего учителя. После приличного количества извинений и поклонов, ему наконец удалось успокоить настоятеля. Тот продолжил жаловаться, теперь уже о старшем ученике:

– В северном рынке сейчас проходит ярмарка. Чуи сбежал сегодня утром и еще не вернулся обратно. С таким необузданным нравом, он наверняка смог бы пробиться на Небеса, дай ему только пару крыльев!

– Может быть старший брат нашел что-то очень вкусное и собирается принести это нам.

– Глупости! У него при себе максимум несколько медных монет. Этого не хватит, чтобы купить сладостей даже себе самому!

Неожиданно зазвенел колокольчик в подвале.

Этот колокольчик был очень маленьким, поэтому его звук был тихим. Лишь потому, что настоятель стоял рядом с ним, он мог услышать его сразу же.

Это был довольно незаурядный механизм. Сам колокольчик был привязан к нитке, в то время как другой конец нити находился где-то у ворот. Если в монастырь кто-то заходил, нить автоматически задевало дверями, и люди в подвале могли заметить чей-то приход.

Шиву выглядел радостным:

– Это наверное старший брат!

Он уже намеревался побежать наверх, как настоятель схватил его за руку:

– Стой! Что-то не так!

Как только он сказал это, они услышали бодрый голос Чуи:

– Учитель! Шиву! Я вернул… Эмм, кто Вы?

Лицо настоятеля побледнело. Дела плохи!

Глава 47 - Начиная сначала

После того как он был отвергнут и унижен Шэнь Цяо, Чэнь Гун дважды отправил своих людей в монастырь Белого Дракона. В первый раз они были довольно вежливыми, утверждая, что они лишь хотят пригласить Шэнь Цяо в поместье князя района Пэнчэн. Когда им сказали, что Шэнь Цяо не было в монастыре, они не поверили. С разрешением настоятеля мужчины обыскали весь монастырь, но не нашли ничего. Разумеется подобное сильно разозлило их. Когда они пришли второй раз, они уже не были такими вежливыми. Чэнь Гун прекрасно знал Шэнь Цяо, тот не любил впутывать посторонних в свои проблемы, поэтому он приказал своим людям привести настоятеля и его двух учеников. Тогда, услышав про случившееся, Шэнь Цяо непременно бы пришел.

Вот только настоятель догадался об их плане. Он схватил своих учеников, и они в троем заранее укрылись в тайном подвале. Люди Чэнь Гуна вновь покинули монастырь с пустыми руками, решив, что настоятель с учениками сбежали еще прошлой ночью. У них не было другого выбора, кроме как доложить об этом хозяину.

В отличие от Шиву, Чуи не был спокойным и тихим ребенком. Проведя лишь пару дней в подвале, его переполняло желание поскорее выбраться оттуда. Тусклый свет и затхлый воздух делали это место еще менее привлекательным, чем его комната на поверхности. К тому же в это время в городе проходила ярмарка. Спустя несколько дней жалоб и мольбы, ему наконец удалось уговорить настоятеля отпустить его на ярмарку. Настоятель предупредил его не возвращаться слишком рано.

Однако судьба доказала свою неизбежность. Хоть Чуи пытался красться как мышь, с тем уровнем, которым обладал пришедший человек, у Чуи не было шансов остаться незамеченным.

Услышав голос этого незнакомца, лицо Шэнь Цяо тут же переменилось

– Маленький Даос, ты живешь здесь?

– Кто Вы? - спросил Чуи.

В потолке подвала были проделаны две дырки, чтобы люди внизу могли дышать. Те, кто построили подвал, использовали интересный метод строительства - люди внизу могли слышать все, что происходило снаружи, но те, кто был снаружи, даже не догадывались о существовании подвала.

“Кто это?” - увидев выражение лица Шэнь Цяо, настоятель спросил шепотом.

Прикрыв рот рукой, из-за внезапного желания покашлять, Шэнь Цяо окунул палец свободной руки в воду и второпях написал на столе: Сяо Се, ученик Юань Сюсю из школы Гармонии. Я был ранен в битве с Сан Цзинсином.

Хоть Юань Сюсю и Сан Цзинсин находились в, мягко говоря, плохих отношениях, раз они оба были членами школы Гармонии, Шэнь Цяо сомневался, что появление Сяо Се предзнаменовало что-либо хорошее.

Шиву все еще не понимал, о чем идет речь, а вот настоятель понял весь ужас ситуации. Его лицо также побледнело, как и лицо Шэнь Цяо.

Когда Шэнь Цяо остановился в этом месте в первый раз, он подумал, что эти трое лишь обычные Даосы. Однако когда настоятель начал проверять его пульс, Шэнь Цяо догадался, что тот скорее всего тоже был мастером боевых искусств.

Прямо сейчас истинная личность настоятеля волновала его меньше всего.Что действительно имело значение, так это появление Сяо Се, и это появление предзнаменовало плохие последствия. Более того, не было никаких сомнений, что он пришел сюда в поисках Шэнь Цяо.

– Меня зовут Сяо Се. - они четко слышали каждое его слово. Его голос был таким мягким, что могло показаться, словно он посетитель, а не враг. - Маленький Даос, ты встречался с человеком по имени Шэнь Цяо?

– Н-нет, я… я его не знаю!

Сяо Се рассмеялся:

– Мальчик, ты не умеешь врать. Скажи мне, где он?

Чуи сказал громким голосом:

– Я не знаю. Кто Вы? Вам лучше уйти по-хорошему, а иначе мой мастер изобьет Вас до смерти, когда вернется!

Эти слова ничуть не разозлили Сяо Се, он говорил все также мягко:

– Если не скажешь мне, я буду вынужден отвести тебя к Старейшине Сан. В последние дни он просто в кошмарном настроении. К твоему сведению, он убил уже трех своих красавиц. Я просто переживаю, что у старика кончаться люди, на которых он сможет выпускать свой гнев. Тебе не следует делать плохие для себя решения ради кого-то вроде Шэнь Цяо!

В подвале Шэнь Цяо с превеликим трудом пытался подняться с постели, но настоятель не позволял ему. Сила настоятеля настолько превосходила нынешнюю силу Шэнь Цяо, что у того не было сил сопротивляться.

– Послушай меня, - он понизил свой голос и говорил шепотом прямо возле уха Шэнь Цяо. - Эти люди из школы Гармонии лишь кучка безжалостных убийц. Они не отпустят Чуи лишь потому, что ты выйдешь им на встречу. Ты лишь подвергнешь вас двоих в опасность. Оставайся здесь и присмотри за Шиву. Я сам пойду наверх!

Шэнь Цяо знал, что его слова чистая правда, но он даже не мог представить себе ситуации, когда он будет сидеть в безопасности, смотря на то, как кто-то берет на себя его ответственность.

Он отрицательно покачал головой. Прямо в тот момент, когда Шэнь Цяо намеревался сказать настоятелю, что он спасет Чуи любой ценой, настоятель монастыря с молниеносной скоростью ударил по его акупунктурным точкам. После этого, он тут же вытащил что-то из рукавов и положил Шэнь Цяо в руки:

– Если что-нибудь случиться, достав Шиву в школу Нефритовых Облаков на горе Тай и скажи, что их недостойный ученик Жу Лэнчуань во время своего отстранения принял ученика, чтобы Шиву мог вернуться в школу и узнать о наших предках.

Сразу после своих слов, он точно также ударил по акупунктурным точкам Шиву, тем самым обездвижив его:

– Я ударил не слишком сильно. Вы двое сможете двигаться где-то через пятнадцать минут. Шэнь Цяо, я доверяю тебе Шиву. Прошу, помни об этой ответственности.

Он встал с места и без оглядки направился в сторону выхода.

Из подвала было несколько путей. Чтобы не раскрыть противнику вход в подвал, настоятель нарочно вышел через туннель в другой комнате.

– Уже поздно. Кто мешает людям спать? - он потянулся и вышел из комнаты с сонным лицом. – Кто Вы? Что Вы делаете с моим учеником?

– Учитель! - Сяо Се все еще крепко держал Чуи за плечо. Тот чуть не расплакался увидев настоятеля.

– Так ты настоятель этого храма?

– Да, а ты кто такой? - настоятель храма нахмурился. - Если мой ученик хоть как-то оскорбил Вас, я извиняюсь от его имени. Прошу, отпустите его.

Сяо Се не отпустил руку. Он бросил взгляд на меч в руке настоятеля и спросил с легкой улыбкой на лице:

– Где Шэнь Цяо?

– Кто такой Шэнь Цяо? Я не знаю такого имени.

Сяо Се недовольно прищурился:

– Мы все знаем, что происходит. Будете притворяться дураками, ничем хорошим это не кончиться. Скажи, если прямо сейчас я раздавлю твоему ученику плечо, заставит ли его боль сдать человека, которого ты пытаешься защитить?

Он сжал свою хватку еще сильнее. От боли Чуи вскрикнул и начать посылать все поколения Сяо Се всеми возможными словами.

– Хватит! - настоятель перестал колебаться и вынул свой меч из ножен. Клинок слегка завибрировал в воздухе, когда он замахнулся на противника.

Сяо Се даже и не думал отпускать Чуи. Хоть в одной руке он держал человека, это никак не замедляло или мешало ему. Он выставил ладонь вперед и прорычал:

– Между прочим это задание от Вашего мастера. Хотите, чтобы я один нес за него ответственность? Если Вы сейчас же не покажитесь, будете искать останки Шэнь Цяо сами. В любом случае, этот маленький Даос довольно неплох. Если я принесу его своей учительнице, этого будет более чем достаточно, как отчета о проделанной работе.

– Старший брат Сяо, хоть твоя учительница глава школы, ее влияние значительно слабее, чем у моего учителя. Я советую тебе переметнуться на более перспективную сторону, и стать учеником моего учителя!

Сяо Се недовольно рыкнул, но не ответил.

Однако лицо настоятеля тут же переменилось.

Сопровождаемые двумя голосами смеха, еще двое появились прямо перед ним.

Одна из них была одета в белое, ее лицо было милым и прекрасным. Это была Бай Жун, с которой Шэнь Цяо уже несколько раз встречался.

Второй мужчина был лысым, однако не похоже, чтобы он был монахом. Если уж на то пошло, то его одежда была еще более изысканной, чем у самых известных аристократических семей, однако выглядело это довольно неправильно и странно.

Настоятель монастыря не стал смотреть на этого человека свысока, лишь по одному его стилю, он догадался, кем был этот “монах”.

Этого мужчину звали Ян Шоу, он был еще одним учеником школы Гармонии, с которым было нелегко справиться.

У него было прозвище “Кровавый Будда”. Хоть он и выглядел как монах, его сердце было чернее, чем у дьявола, а его руки впитали в себя кровь бесчисленного количества людей.

Ян Шоу был таким же отморозком, как и Хуо Сицзин. Он не снимал с них кожу, однако людей погибших от его рук было не меньше.

Было очевидно, что за те ранения, что Шэнь Цяо нанес Сан Цзинсину, тот ненавидел его до мозга костей. Естественно он рано или поздно отправил бы за ним своих учеников.

Если бы Сяо Се был один, у настоятеля еще был бы шанс вступить в битву и заставить того отступить. Но с двумя показавшимися мастерами, он не мог с уверенностью сказать, что справиться со всеми тремя в одиночку.

– Отдай нам Шэнь Цяо, - потребовал Ян Шоу.

Никто не видел как он двинулся с места, однако в мгновение ока, мальчик до этого находившийся в стальной хватке Сяо Се, теперь был в руках Ян Шоу. Чуи был лишь новичком в боевых искусствах, лишь немного силы заставили того расплакаться и просить помощи у своего учителя. Несмотря на все слезы и крики, он не сказал ни слова о местонахождении Шэнь Цяо и Шиву.

Переполненный скорбью, настоятеля больше не волновало то, что он слабее или один против троих. Он взмахнул мечом и бросился вперед.

Вот только столкнулся с ним не Ян Шоу, а Бай Жун.

Имея талант в боевом искусстве, прогресс Бай Жун заметно рос с каждым днем. Ее техника была значительно сильнее чем в тот раз, когда она сражалась с Шэнь Цяо. “Следы Лотоса” превращались в тысячи цветущих лотосов, лепестки которого падали рядом с настоятелем. Тот разрезал их все, но на месте лепестков зарождались новые бутоны, создавая нескончаемый цикл жизни.

Настоятель покрылся потом. Он мог бы справиться с Бай Жун в одиночку, но нахождение Сяо Се и Ян Шоу значительно давило на его психику. Он прекрасно знал, даже если ему удастся одолеть ее, остальные двое могут напасть в любую секунду.

Если прямо сейчас он отступит, то сможет сбежать без последствий. Вот только в их руках все еще находился Чуи, поэтому настоятель не мог просто взять бросить его, спасаясь самому.

Ян Шоу заметил это слабое место настоятеля. Он усилил свою хватку и спросил еще раз:

– Где Шэнь Цяо?

Чуи вновь взвыл от боли.

Сердце настоятеля вздрогнуло, как и его рука. Бай Жун уловила взглядом эту брешь в его движении и ударила ладонью по груди противника. Тот тут же откашлял кровь и пошатнулся на три шага назад.

– Я не знаю никого по имени Шэнь Цяо! Вы действуете абсолютно безосновательно, неожиданно врываетесь в наш монастырь и затеваете драку! Я и мои ученики жили мирно в этом месте, как мы могли перейти кому-то дорогу или обидеть кого-то?!

Сяо Се неожиданно посмеялся:

– Старейшина Ян, тебе не кажется, что эти движения напоминают стиль школы Нефритовых Облаков с горы Тай?

– Да, есть сходства.

– Почему ученик школы Нефритовых Облаков ошивается в подобном месте? Неужели тебя исключили из школы?

Настоятель принял решение и стиснул свои зубы с холодной улыбкой:

– Все верно. Я Чжу Лэнчуан, ученик школы Нефритовых Облаков, мой Дядя по боевым искусствам нынешний глава школы Джао Чийин. Если у Вас есть какие-то связи со школой Нефритовых Облаков, прошу, позвольте мне и моим учеником уйти. Я обещаю, что попрошу главу поблагодарить Вас от имени школы!

Сяо Се разразился смехом:

– Прости, но придется разочаровать тебя. У нас нет никаких дел со школой Нефритовых Облаков. Более того, после случившегося сегодня, ты все равно возненавидишь нас. Так почему бы нам не пойти до конца, и не удостовериться, что ты не укусишь нас в будущем?

Прямо после этого, Ян Шоу приложил свою ладонь на макушку головы Чуи.

Кровь тут же хлынула из всех отверстий Чуи. Он тихо рухнул на землю, даже не успев издать хоть какой-либо звук.

– Чуи!!! - настоятель издал душераздирающий крик. Его глаза были выпучены, словно они вот-вот выпадут из орбит. Не задумываясь, он схватил меч и бросился на Ян Шоу.

Ян Шоу не двинулся с места, вместо него выдвинулся Сяо Се.

Веер в руке Сяо Се тут же расправился. Острые клинки на концах веера сверкнули холодным блеском. Одним взмахом запястья, он полетел в сторону настоятеля и обернулся вокруг него словно живой.

Сердце настоятеля было в таком смятении и горе, что он начал терять контроль над своим мечом. Когда он еще учился в школе Нефритовых Облаков, ему говорили, что его навыки довольно средние, и он отказывался усердно заниматься, предпочитая вместо это прохлаждаться днями на пролет. Поэтому ему никогда не удавалось овладеть в совершенстве техникой “Девятнадцать Стоек Меча Восточных Гор”. Что бы он не делал, он не мог угодить старейшинам.

Если бы уже давно умершие старейшины школы Нефритовых Облаков могли бы видеть его прямо сейчас, они несомненно были бы поражены.

Как он мог обладать посредственными данными и не иметь таланта?

Помимо постоянно расширяющегося света меча, сам клинок источал ослепительное сияние. Если бы Чуи был здесь, он бы несомненно сказал:

– Учитель, я никогда не видел Вас таким сильным!

Но Чуи был мертв.

Он больше никогда ничего не скажет, никогда больше не будет доставать людей, никогда не будет бесстыже отлынивать от работы.

Глаза настоятеля были словно налиты кровью. Каждый его удар источал жажду крови.

Но его свет меча не смог пробиться сквозь клинки веера Сяо Се, поэтому его отбило в сторону.

Одно неверное движение настоятеля привело к тому, что один из клинков противника глубоко порезал ему запястье. Рука настоятеля беспомощно ослабла.

Его меч рухнул со звоном на землю.

Сяо Се слоил свой веер, он ударил локтем по груди настоятеля, пока тот пытался отступить. Схватив его за плечо, Сяо Се потянул того обратно к себе, и в одно мгновение заблокировал три жизненно важных акупунктурных точек. Настоятель рухнул на колени и больше не мог двигаться.

– Ты видел. Я не шутил. Твой ученик уже мертв, я уверен ты не хочешь следовать его примеру, так? - спросил Сяо Се с улыбкой на лице. - Неужели  Шэнь Цяо настолько очарователен, что ты согласен рисковать своей жизнью, лишь бы прикрыть его?

Шэнь Цяо сплюнул кровавую пену и выругался:

– Какой Шэнь Цяо? Или Жан Цяо? Как бы его ни звало! Я сказал, что не знаю его! Вы что, не понимаете человеческой речи?!

Улыбка на лице Сяо Се померкла. Он достал из рукава платок и медленно вытер тому пену со рта. В следующее же мгновение, Сяо Се неожиданно нанес удар, и левое ухо настоятеля отлетело в сторону. Все произошло так быстро, что у других не было времени среагировать.

Нажав на акупунктурную точку, настоятель был лишен голоса, поэтому он даже не мог закричать от боли. Все что он мог это широко раскрыть рот и выпучить глаза от боли.

Сяо Се присел на его уровень глаз:

– Ты видел, как ведет дела школа Гармонии. Неужели рисковать своей жизнью стоит того, чтобы защищать Шэнь Цяо? Скажи нам где он, и мы сохраним тебе жизнь. Это выигрышное положение для нас обоих.

Через несколько секунд он вновь разблокировал голосовые связки настоятеля.

Тот тяжело дышал. Рана от отрезанного уха все еще кровоточила. Он выглядел таким жалким и сломленным.

– Я сказал… Я не знаю никакого Шэнь Цяо!

Бай Жун неожиданно улыбнулась:

– Старший брат Сяо, почему мы тратим на него свое время? Если он хочет спрятать кого-то, то он непременно держит его в монастыре. Почему бы нам просто не поискать его там? - После этого она обернулась к Ян Шоу. - Нет никакой нужды беспокоить по такому пустяку старейшину Ян. Старший брат Сяо и я займемся этим.

Ян Шоу ничего не ответил и не двинулся с места. Это можно было расценить как молчаливое согласие.

Бай Жун первая вошла в комнату, из которой вышел настоятель. Спустя пару мгновений она вернулась и сказала:

– Я не нашла никаких скрытых механизмов. Их там нет.

Сяо Се также обыскал несколько других комнат, но и он не нашел ничего.

Хоть сам монастырь находился в полуразрушенном и жалком состоянии, он был удивительно огромным. Если бы человек решил спрятаться в нем, потребовалось бы немалое время, чтобы найти его. Более того, подобные старые монастыри часто имели потайные ходы и пути побега.

У Ян Шоу заканчивалось терпение, он не желал больше тратить времени на это:

– Я даю тебе пятнадцать минут. Скажи нам где он или умри.

Настоятель храма молчал.

Пятнадцать минут прошли очень быстро. Бай Жун и Сяо Се поочередно вернулись к Ян Шоу, оба так ничего и не нашли.

Сяо Се бросил на Бай Жун недоверчивый взгляд:

– Сестричка Бай, тебе были доверенны некоторые комнаты. Если мне не изменяет память, у тебя “особенные отношения” с Шэнь Цяо. Могла ли ты видеть что-то, и намеренно не сообщить нам об этом?

Бай Жун ничуть не смутилась, вместо этого рассмеявшись:

– Старший брат Сяо, твои слова довольно странные. О каких таких “отношениях” ты говоришь? Если ты имеешь в виду, что нам приходилось пару раз скрещивать клинки, то в таком случае я также могу сказать, что между братом Сяо и Шэнь Цяо есть “особые” отношения. Ты не согласен?

– Ты..!

Ян Шоу нахмурился:

– Вы двое, хватит! - он обернулся к настоятелю. - Так ты скажешь нам или нет?

Настоятель холодно усмехнулся:

– Ты бессердечный, безумный ублюдок! Я не знаю, кто такой Шэнь Цяо, да даже бы если знал, я бы не сказал Вам о нем, не после того, что вы сделали с моим учеником и со мной! Думаешь, что можешь делать все что тебе заблагорассудиться лишь потому, что ты одарен в боевых искусствах… Да черт с тобой! Убей меня если сможешь. Однажды тебе придется заплатить за это..!

Прежде чем он успел закончить весь свой монолог, Янь Шоу точно также приложил свою ладонь к его голове.

Череп настоятеля треснул. Кровь хлынула с макушки, потекла по глазам, непрерывно смотревшим на врага, вниз к воротнику его одежды.

Он погиб с открытым взором, ставшим доказательством его непримиримой скорби.

Тела убитого учителя и ученика лежали лишь в нескольких сантиметрах друг от друга, однако они уже никогда не смогут стать ближе.

Ян Шоу даже не взглянул на его труп. Он повернулся прямо на Бай Жун и спросил:

– Ты точно ничего не нашла?

Его острый и проникновенный взгляд ничуть не подействовал на Бай Жун, которая все еще счастливо улыбалась:

– Честно. Если брат Сяо и старейшина Ян не верят мне, почему бы вам двоим не проверить все самим? Может быть я что-нибудь и упустила.

В это же время в подвале, акупунктурные точки Шэнь Цяо и Шиву все еще были заблокированы. Шиву дрожал, а его лицо было залито слезами.

Шэнь Цяо зажал тому рот, чтобы он случайно не сделал громкого звука. Хоть у него самого не переставали течь слезы, он использовал все свои силы, чтобы схватить Шиву и оттащить его в противоположную сторону.

Сначала Шиву пытался сопротивляться наложенному параличу. Но после того, как настоятель был убит, он потерял все свои силы, просто позволив Шэнь Цяо унести его прочь.

Они оба направились к выходу по одному из темных туннелей. Шэнь Цяо еще не оправился от своих тяжелых ранений, а его меридианы еще не успели зажить до конца. Таща на себе кого-то вроде Шиву, который по весу был не легче чем он сам, Шэнь Цяо казалось словно его тело разрывали металлические цепи. Каждый его шаг требовал неописуемых усилий.

Шэнь Цяо не знал как долго они шли. Может быть они прошли совсем немного, но ему казалось, будто бы он прошел пол своей жизни.

Его руки слегка дрожали, когда он надавил на каменный люк, который был запечатан на Бог знает сколько лет. Он сначала вытащил из тоннеля Шиву, затем нашел скрытый рычаг в траве и запечатал проход снаружи как ему и говорил настоятель.

Таким образом, даже если Ян Шоу и остальные найдут этот тайный проход, и пройдут по нему до самого конца, они не смогут открыть дверь изнутри.

Этот туннель вел их к подножью горы Белого Дракона. Подобный механизм даст им достаточно времени, чтобы найти место, где спрятаться и не спеша покинуть опасное место.

После того как он закончил со всем, Шэнь Цяо наконец отпустил Шиву. После этого он облокотился на камень и начал сильно кашлять. В его теле не было ни одного места, которое бы не кричало от боли. Словно его тело только что прошло через многочисленные жестокие пытки, поэтому у не было сил даже, чтобы встать. Откашляв немного застойной крови, ему наконец стало легче дышать.

Он повернул голову в сторону Шиву. Бедный мальчик был поглощен печалью. Он скрутился в клубок на земле, прижав колени к груди, и уткнувшись в них лицом, дрожал и плакал.

Шэнь Цяо тяжело вздохнул и погладил его по голове:

– Мне очень жаль. Если бы не я, брат Джу и Чуи были бы живы. Давай сначала покинем это место, ладно? Хотя бы ради них. Когда мы будем в безопасности, можешь решить - убить или избить меня. Я позволю тебе сделать все что угодно.

Шиву поднял голову, все еще плача:

– Учитель и Чуи больше не вернуться к жизни, да?

Глаза Шэнь Цяо стали влажными, но он стиснул свои зубы и не позволил слезам потечь вниз. Его сердце дрогнуло, и снова, новый вкус крови подкатил к горлу:

– Да, они больше не смогут жить с тобой, но они желают тебе лучшей жизни. Ты пустишь их старания и жертвы прахом, если позволишь сейчас этим людям поймать себя.

Шиву больше ничего не сказал, роняя слезы. Спустя несколько минут тишины, он кое-как поднялся на ноги:

– Вы правы! Мне нужно жить дальше. Я не могу позволить своему учителю беспокоиться обо мне… Куда мы пойдем?

Шэнь Цяо сделал глубокий вдох, после чего сказал хриплым голосом:

– На восток. В школу Нефритовых Облаков. Я отведу тебя к твоей школе и к твоим предкам.

Шэнь Цяо достал тот предмет, что дал ему настоятель. Это была небольшая деревянная дощечка. На одной стороне было написано “школа Нефритовых Облаков”, на другой - “Джу”. Видимо эта табличка была его удостоверением личности, еще в те годы, когда он учился в своей школе.

Шэнь Цяо медленно прошел по надписи пару раз, после чего вручил дощечку Шиву:

– Это то, что оставил тебе твой учитель. Береги ее.

Шиву ненадолго уставился на табличку с искренней нежностью, прежде чем убрать табличку за верхнее одеяние. Пару раз он нащупывал табличку через одежду, чтобы убедиться, что он не уронил ее куда-либо.

Шэнь Цяо взял Шиву за руку. Они оба направились по высокой траве вперед.

За их спиной маленький каменный люк был полностью покрыт густой растительностью, словно его там вовсе не существовало.

Слезы вновь покатились по щекам Шиву.

Шэнь Цяо сжал его ладонь покрепче.

……

Школа Нефритовых Облаков находилась на горе Тай, которая в свою очередь располагалась в округе Донпин. Чтобы добраться до округа Донпин, им надо было пройти прямо через провинцию Дзи, однако Шэнь Цяо боялся, что люди из школы Гармонии догадаются куда они могут направляться, поэтому он повел Шиву через префектуру Лиан. Этот путь был куда длиннее, практически в два раза.

Шиву стал тихим и замкнутым. Он уже не был тем стеснительным и дружелюбным мальчиком, теперь он практически не разговаривал с людьми, встретившимся им на пути. Шэнь Цяо знал причину, однако никто не мог помочь ему. Все что мог сделать Шэнь Цяо, это позволить Шиву самому взять себя в руки.

Настоятель хранил несколько медных монет в подвале. Немного, но пока они не будут тратить их впустую, этого количества должно хватить, чтобы добраться до округа Донпин.

Днем они спешили по маршруту, в то время как ночью, они останавливались в городах для ночлега. Если они не могли найти город, то хотя бы пытались найти шумную деревушку. Как говорит пословица, нет лучше места для пряток, чем шумная ярмарка. Таким образом, вероятность того, что враги обнаружат их среди такой толпы, была мала.

Когда они достигли восточной части префектуры Янь, было уже темно, поэтому Шэнь Цяо нашел постоялый двор в котором они могли остановиться. Он и Шиву разделили комнату. Он позволил Шиву занять кровать, а сам устроил себе местечко у кровати и начал тренировать свою истинную ци.

После того как он воссоздал свою основу с помощью “Стратегии Солнца”, Шэнь Цяо вошел в совершенно новый мир, о существовании которого он никогда не слышал.

Этот мир был небольшой в плане пространства, однако он содержал в себе невероятную детальность, видимую человеческому глазу. Только в таком спокойствии и умиротворении открылась тонкость метафизики.

Истинное ци текло по поврежденным меридианам Шэнь Цяо причиняя легкую боль. Однако вместе с этой болью, оно запустило процесс самовосстановления.

Это и был истинный секрет “Стратегии Солнца”.

До куда доходил его внутренний взор, деревья купались в величии утреннего солнца, в то время как луна медленно пряталась за крышами домов. Под их великолепным сиянием и энергией тайно расцвели цветы сливы. Джучю, Жонгтин, Хуангай, Сюандзи - один за другим, поврежденные и закупоренные меридианы и акупунктурные точки прояснялись. Жжение и глухая боль в груди тоже начала постепенно спадать.

Глаза Шэнь Цяо были плотно закрыты. Он даже не подозревал, что другая пара глаз все время пристально за ним наблюдала.

Завернутый в одеяла, Шиву, который уже давно должен был уснуть, лежал без движения на кровати, делая вид будто бы спит. На самом деле он лишь слегка прищурил глаза.

Когда он увидел, как Шэнь Цяо, который выглядел в порядке до этого момента, откашлял кровью, его лицо тут же переменилось. Он отбросил в сторону все страхи вместе с одеялом, вскочил с кровати и бросился в сторону Шэнь Цяо.

– Как Вы себя чувствуете? Вы в порядке?

Шэнь Цяо открыл глаза, покачал головой и улыбнулся:

– Это застоялая кровь. От нее лучше избавиться.

Глаза Шиву стали мокрыми:

– Я знаю, что Вы не покупали никаких лекарств во время путешествия, чтобы сэкономить денег. Когда я спас Вас, Вы были так сильно ранены, что едва не погибли!

– Ты  прав, отказ от покупки лекарств был частью плана по экономии денег, но прямо сейчас я могу восстанавливаться с помощью своей внутренней силой. Лекарства сейчас уже не играют важной роли.

– Честно?

Шэнь Цяо ласково погладил его по голове:

– Честно. Я обещал твоему учителю хорошо о тебе позаботиться. Я не брошу тебя одного.

Шиву неожиданно обнял Шэнь Цяо и разревелся:

– Я…я не хотел относиться к Вам холодно. Я прост… Мне просто очень грустно!

Глаза Шэнь Цяо тоже намокли:

– Я знаю. - он бережно погладил его по спине. - Мне жаль.

Шиву тут же энергично покачал головой:

– Не говорите, что Вам жаль. Это не Ваша вина!

Шэнь Цяо не сдержал горькой улыбки:

– Как это может не быть моей виной? Они пришли за мной, а в итоге пострадали Вы.

– Они жестокие люди. Даже если бы Вас там не было, они бы все равно убили учителя, думая, что Вы прячетесь у нас. Учитель сделал выбор спасти Вас, прямо как этот выбор сделал я. Никто из нас не винит Вас в случившемся, поэтому, Вы тоже не вините себя в произошедшем, хорошо? Это плохие люди заслуживают наказания, не хорошие!

Его слова причиняли его разбитому сердцу боль, однако про себя он подумал “Брат Жу, твоя душа может покоиться с миром, зная, каким разумным и заботливым мальчиком вырос Шиву”.

– Хочешь изучать боевое искусство?

Шиву кивнул:

– Я хочу стать хорошим мастером, чтобы отомстить им за учителя и Чуи.

– Прежде чем мы дойдем до школы Нефритовых Облаков, я по пути обучу тебя техникам горы Сюаньду. Что думаешь об этом?

Глаза Шиву заблестели:

– Гора Сюаньду! Ты говоришь о той самой горе Сюаньду, являющейся первой Даосской школой под Небесами?

Шэнь Цяо кивнул.

– Господин Шэнь, Вы ученик горы Сюаньду?

– Да. Меня зовут Шэнь Цяо. Я ученик Ци Фэнге, шестого главы горы Сюаньду.

– Ух ты! Я.. мне кажется учитель называл Ваше имя раньше! Вы были главой школы, я прав?

– Да. Это очень сложная и долгая история, поэтому прямо сейчас я не буду вдаваться в подробности. Причина, по которой я прибыл в город Е, была в том, что я искал учеников горы Сюаньду, которые направились на север. Кто бы мог подумать… - он остановился на мгновение. - Кто бы мог подумать, что я наткнусь на Сан Цзинсина, ты и сам знаешь, что было после.

Шиву почувствовал себя неловко:

– Но учитель однажды сказал, что техники каждой школы это строжайший секрет. Ими можно овладеть только присоединившись к конкретной школе. Раз я обещал своему учителю стать учеником школы Нефритовых Облаков…

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Будь то техникой школы горы Сюаньду или Нефритовых Облаков, техники существуют, чтобы человек овладевал ими. Пока один готов учиться, а другой учить, не придерживаясь этих предрассудков, ничто не должно преграждать им путь. Я лишь обучаю тебя боевым техникам. Тебе не нужно признавать меня своим учителем.

Он достал свой меч “Шаньхэ Тунбэй”, который до этого момента был завернут в черные полоски ткани, спрятанный под бамбуковую трость.

– Шаньхэ…Тунбэй? - Шиву с любопытством прочитал знаки печати на мече.

“Когда люди страдают,

Природа резонирует с их болью,

Растения живые и имеют свои души,

Тогда как вселенная остается бессмертной, ибо она не имеет чувств.”

Шэнь Цяо говорил медленно. Его пальцы прошлись по ножнам. Совершенно неожиданно он схватил рукоять, и молниеносно вынул меч из ножен. Его запястье практически не шевельнулось, но за долю секунды комнату наполнило великолепное сияние, словно каждый ее уголок принадлежал сиянию меча и его убийственной ауре. Можно было видеть как журавли стремились к небесам, а дикие гуси пролетали над заснеженными долинами.

И в следующее же мгновение все это исчезло.

Перед ними была все та же комната, тот же меч, скрытый в ножнах, словно никто никогда не доставал его, и все увиденное были лишь иллюзией Шиву.

Он стоял с распахнутым от удивления ртом и тупо смотрел на все случившееся.

Шэнь Цяо улыбнулся ему:

– Иди, потрогай тот плащ.

Это был плащ Шэнь Цяо. Он повесил его на деревянную вешалку, потому что тот был мокрым от дождя.

Как только пальцы Шиву прикоснулись к одежде, он охнул от удивления.

Плащ тут же рассыпался на тысячи маленьких клочков ткани и упал на пол.

Все остальное в комнате осталось нетронутым, кроме самого плаща.

Шиву потерял дар речи от восхищения.

– Ну как?

– Это… это-это просто невероятно!

Шэнь Цяо усмехнулся:

– Я имею в виду, ты хочешь обучаться боевым искусствам у меня?

Шиву тут же энергично закивал:

– Учитель Шэнь, пожалуйста примите этот поклон от меня!

Глава 48 - Шэнь Цяо? Кто это?

– У горы Сюаньду было несколько техник меча, однако с пришествием моего Учителя, Ци Фэнге, все изменилось. Он верил, что у любой техники, неважно насколько разными они все выглядели, была одна и та же основа. Вместо того чтобы коллекционировать огромное множество этих техник, он решил остановиться на одной технике и довести ее до совершенства. Поэтому собрав воедино все имевшиеся у нас техники, Учитель сконцентрировал их в двух техниках, которыми мы владеем сейчас. Одна из них - техника “Лазурных Волн”, которую он изобрел отправившись в путешествие к Восточному морю. Вдохновленный восходом солнца, заходом луны и облаками, вздымающимися вдоль волн, и сложив собственный опыт с эссенцией техник горы Сюаньду, он изобрел технику “Лазурных Волн”. Раз нам посчастливилось проходить мимо Желтой реки и лицезреть схожий пейзаж, я продемонстрирую тебе эту технику. Тебе не нужно запоминать движения. Сфокусируйся вместо этого на чувствах и творческой концепции.

Пухленькое лицо Шиву выглядело очень искренне. Он сложил руки в поклоне и сказал:

– Да, мастер Шэнь. Я приложу все усилия, чтобы почувствовать ее.

С улыбкой на лице, Шэнь Цяо вытащил свой меч из ножен.

Участок реки, на котором они находились, еще не восстановился после прорыва дамбы в прошлом году. Наводнение затопило сельскохозяйственные угодья с обеих сторон, и даже до сегодняшнего дня большинство домов оставались необитаемыми, и куда бы ты не пошел, люди говорили об опустошении. Только волны Желтой реки, которые даже теперь неутомимо вздымались вверх по склонам, остались неизменными.

Прямо сейчас Шэнь Цяо стоял на одиноком камне выступающем из воды. Под ним был никогда не утихающий поток Желтой реки, воющий и плескавшийся, словно вот-вот собирающийся поглотить весь мир целиком.

Река сверкала под солнечным светом. Перед великолепной силой природы фигура Шэнь Цяо казалась крошечной и хрупкой. Однако в тот момент, когда он обнажил свой меч, внушительный импульс, вырвавшийся из него, был не слабее, чем волны реки вокруг него. Под отражением света меч “Шаньхэ Тунбей” также засиял ослепительным блеском. Шэнь Цяо взмахнул мечом, его истинная ци распространилась на все пространство вокруг, приводя и так бурную реку, в еще большее движение. Среди всего этого хаоса, Шэнь Цяо сам выглядел чрезвычайно элегантным и свободным словно Небожитель, собирающимся уйти из этого бренного мира.

Шиву потерял дар речи.

Когда он жил вместе с настоятелем храма, тот тоже учил его боевым искусствам. Но из-за того, что тот был лишь посредственным мастером, ему было сложно объяснить и показать каким поразительным было истинное боевое мастерство. Однажды Шиву слышал от учителя, что мастера боевых искусств с помощью своей истинной ци могут влиять и подчинять себе окружающий мир, заставляя каждую травинку отвечать на волю их разума.

Оба, Чуи и Шиву, были поражены словами учителя и про себя подумали: “Хочу в один день встретиться с таким мастером вживую!”

А теперь их мечта становилась явью прямо перед его глазами.

Наблюдая за каждым движением Шэнь Цяо, даже кто-то вроде Шиву, только вступившего на путь боевых искусств, смог почувствовать ту силу, способную перевернуть весь мир с ног на голову. Шиву не мог описать случившееся своим маленьким словарным запасом, однако он никогда не забудет этого.

“Учитель, Чуи, вы видели это?”

Теплые слезы наполнили глаза Шиву. Ему хотелось упасть на колени и проплакаться.

Помимо Шиву, наблюдавшего за происходящем со стороны, Шэнь Цяо, находившийся в самом центре этой бури, неожиданно для себя начал погружаться в необъяснимое, загадочное состояние.

Он чувствовал, как его “Энергия меча” и река влияли друг на друга, становясь мощной движущейся силой, словно они изначально должны были быть частью друг друга, одним целым. “Намерение меча” протекало по каждой клеточке его тела, вытекая в меч в его руке. Его сердце следовало его воле, а его меч следовал его сердцу. Осязаемое “Намерение меча” превратилось в ослепляющий нимб, лучи которого пробивались сквозь плотную дымку реки. В тех местах, куда направлялось “Намерение”, река приходила в ярость, взрываясь громким всплеском. Ее блестящие, переливающиеся на солнце капли создавали захватывающую дух сцену.

“Шаньхэ Тунбей” задрожал. Без какого-либо предупреждения, Шэнь Цяо подпрыгнул с камня. Поглощенный зрелищем Шиву вскрикнул и тут же бросился к берегу реки, но в последующее же мгновение он увидел, как Шэнь Цяо плавно приземлился в центр бурной реки. Меч в его руке не прекращал движение, пока его хозяин прошелся по водной глади настолько непринужденно и свободно, словно он лишь прогуливался по своему саду и срезал цветы своим мечом.

Поток Желтой Реки, всегда жаждущей поглотить все на своем пути и никогда не щадящий никого, обрушился прямиком на Шэнь Цяо. Вот только в метре от него, ее воды вдруг становились нежными, словно лунный свет ласкающий весенний ветерок.

“Небеса не планировали создавать весну. Они позволили всему быть, и это стало весной.

Бурные воды были жестокими, бессердечными, в то время как меч - ласковым и чувственным.

Этой нежностью он смог укротить бессердечные воды, стоя в одиночку в самом центре бури

“Свет меча” окутал окружающий их мир, собирая всю его красоту в одном месте.”

После того как Шэнь Цяо закончил, он одним прыжком вернулся обратно на берег реки. Он прищурился и взглянул на свое предыдущее место. Возможно яд находился слишком долго в его теле. Его глаза все еще слабо различали контуры окружения. Даже восстановив свою основу, его глаза не могли видеть как прежде.

Однако это больше не имело значение. Когда он демонстрировал свое боевое искусство, Шэнь Цяо использовал свои чувства и “Воплощение меча” для ориентировки в пространстве. Поэтому ему удалось аккуратно и точно делать каждый свой шаг. Учитывая все невзгоды, случившиеся с ним, частичную потерю зрения можно считать даже плюсом.

Шиву, вставший под боком, спросил застенчиво:

– Мастер Шэнь, смогу ли я когда-нибудь достигнуть того же уровня, что и Вы?

Шэнь Цяо нежно погладил того по голове и улыбнулся:

– Конечно сможешь. Нет одного единственного Дао, для каждого он свой. Пока ты усердно тренируешься и учишься, ты обязательно преуспеешь в этом.

Шиву не сдержал улыбки.

Это была его первая улыбка с тех пор, как они покинули монастырь Белого Дракона.

Шэнь Цяо присел и посмотрел Шиву прямо в глаза:

– Я знаю, что ты не забыл смерть своего учителя, я ее тоже не забуду. Давай сохраним это в наших сердцах. Однако помни, что душа твоего учителя всегда смотрит на тебя с Небес, и он непременно желает тебе только счастья. Пообещаешь мне, не забывать этого? После того как мы перейдем Желтую Реку, мы оставим все наши печальные воспоминания здесь и продолжим улыбаться этому миру.

Упоминание его учителя заставило глаза Шиву снова стать мокрыми, однако он тут же кивнул:

– Обещаю Вам. Я позабочусь о себе и буду упорно тренироваться. Я стану хорошим человеком. И я не разочарую своего учителя, и Вас я тоже не разочарую!

Шэнь Цяо не проронил ни слова, он крепко обнял Шиву. Они простояли так какое-то время, после чего Шэнь Цяо взял его за руку, и они продолжили свой путь вдоль Желтой Реки.

Что касается Желтой реки, она тоже продолжила свой путь, как было со времен ее основания.

***

Они оба двигались довольно медленно. Спустя несколько месяцев в пути, они наконец достигли подножия горы Тай в начале Августа.

Гора Тай состояла из сотен горных вершин различной высоты и формы. Школа Нефритовых облаков не располагалась на самом высоком пике, где все прошлые императоры проводили церемонии Фэн-шань[1]. Вместо этого ее основали на малоизвестном пике на северо-востоке, именуемом пиком Жунан.

[1] Фэн-шань, также известные как жертвоприношения Фэн и Шань, были официальным обрядом, предлагаемым Сыном Неба, чтобы отдать дань уважения небу и земле. Жертвы обычно приносились на горе Тай, самой высокой вершине в этом районе, и близлежащей к горе Лянфу.

Пик Жунан не был самым высоким, однако этом место было весьма разнообразным. Камни разных форм, чистые ручьи растекающиеся по всей вершине. Из-за того, что он был опасно крутым, здесь редко встречались туристы и лесорубы. После того как Шэнь Цяо и Шиву немного отдохнули у подножья, они вновь продолжили свой путь к школе.

Чем ближе они подходили к цели своего путешествия, тем более беспокойным становился Шиву. В то время как Шэнь Цяо вел их вверх по горной тропе, мальчик никак не унимался, осыпая того вопросами:

– Мастер Шэнь, Вы знаете какая она, школа Нефритовых Облаков?

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Школа Нефритовых Облаков была основана в эпоху Династии Хань. Ее нынешний глава Чжао Цзийинь, одна из десяти лучших мастеров мира. Раз брат Чжу сказал, что Чжао Цзийинь его племянница по боевым искусствам, значит в нашей иерархии, ты одного уровня, что и глава Чжао.

Шиву крепко вцепился в одеяние Шэнь Цяо, но не потому что он боялся упасть с обрыва. Все это время под руководством Шэнь Цяо он обучался боевым навыкам и искусству меча, и за пару этих месяцев достиг хорошего прогресса. Более того, он уже начал потихоньку понимать эссенцию “Радужных Теней”, цингуна горы Сюаньду.

– После того как Вы доставите меня в школу Нефритовых Облаков… Вы уйдете?

– А ты хочешь, чтобы я ушел? - Шэнь Цяо подразнил его.

Шиву был немного смущен этим, он на мгновение еле улыбнулся, но не ответил.

С тех пор как настоятель и Чуи погибли, на протяжении всего пути Шэнь Цяо заботился о нем как учитель и как отец. Шиву уже давно воспринял его как свою семью, и выработал привязанность и восхищение к нему. Теперь же школа Нефритовых Облаков была буквально за поворотом, а воля его учителя будет совсем скоро исполнена. Однако стоило ему подумать о том, что им обоим скорее всего придется расстаться, Шиву совсем не чувствовал себя счастливым.

– Не волнуйся. После того как мы войдем туда, я не уйду сразу. Посмотрим сначала на обстановку.

Что он не сказал Шиву, так это то, что репутация школы Нефритовых Облаков за последние годы значительно поубавилась. Единственная причина, по которой им удалось вернуть себе часть своей былой славы, была в одной из их учеников - Чжао Цзийинь. Она была гением боевых искусств, которого можно было встретить лишь раз в голубую луну [2]. Однако целая школа не может выплывать на одном лишь человеке.

[2] “Голубой Луной” называется третье полнолуние в том астрономическом сезоне, на который приходится четыре полнолуния вместо трех. Летосчисление при этом ведется по системе с тропическим годом, в которой началом года считается день зимнего солнцестояния.

Не важно какой сильной была Чжао Цзийинь, она одна вряд ли могла противостоять всему миру боевых искусств, полного невероятных личностей. Ходили даже слухи, что Чжао Цзийинь пару лет назад вошла в медитацию за закрытыми дверями, и теперь делами школы занимался ее брат Юэ Кунчи. В конце концов, должна быть причина, по которой настоятель Шиву покинул свою школу, и эта причина очень беспокоила Шэнь Цяо. Как они отнесутся к Шиву, ученику Чжу Лэнчуана? Если он почувствует неприязнь или презрение к Шиву, он не сможет оставить бедного мальчика здесь.

Шиву даже не мог себе представить, что все это время Шэнь Цяо думал только о нем. Многие мысли в его голове заставляли мальчика нервничать и бояться. С одной стороны он боялся не сдружиться с людьми школы Нефритовых Облаков, с другой он боялся, что Шэнь Цяо покинет его слишком рано.

На полпути к вершине Шэнь Цяо почувствовал, что что-то не так.

Школы расположенные на горных вершинах обычно были охраняемы учениками на всем пути до школы. Были даже более бдительные школы, которые охраняли подножия своих гор,  в то время как более спокойные - хотя бы ставили учеников на полпути к школе.

Прямо сейчас они оба практически приблизились к главным воротам, однако так никого и не встретили. Это было действительно странно.

Шиву, также почувствовавший, что что-то не так, отпустил одежду Шэнь Цяо. Он не хотел стать ему помехой, если что-нибудь случиться.

– Мастер Шэнь, смотрите!

Шэнь Цяо не мог видеть четко, однако Шиву заметил сломанный меч торчавший из высокой травы. Он поднял этот меч и вручил его Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо прошелся пальцами по сломанному мечу - он несомненно был сломан силой. Но раз они не видели здесь ни одного трупа, то его владелец вероятно упал с обрыва или сбежал.

– Будь осторожен и стой позади меня. Впереди могут быть еще.

Как он и ожидал, чем дальше они шли, тем больше оружия валялось на пути. Теперь они даже нашли мертвые тела. Было сложно сказать принадлежали ли они ученикам школы Нефритовых Облаков или нет.

Неожиданно сзади раздался чей-то далекий, но ясный голос:

– Кто Вы такие?! Стойте там, где стоите!

Еще не высказав предложение, незнакомец уже замахнулся мечом прямо в спину Шиву.

Шэнь Цяо слышал его голос. Без каких-либо изменений в лице, он схватил Шиву и тут же обменялся с ним местами. Теперь стоя лицом к противнику, Шэнь Цяо собирался отбить атаку противника.

Он даже не стал доставать “Шанькэ Тунбей” из ножен. Ветер созданный взмахом его ладони отбросил лезвие врага в сторону, и легким поворотом руки он тут же поймал запястье нападавшего.

– Даос Шэнь? - нападавший охнул от удивления.

– А Вы..? - Шэнь Цяо прищурился, но все равно не мог разглядеть его детально.

– Я Фан Юанбай, ученик школы Нефритовых Облаков. Мы однажды встретились в резиденции семьи Су.

Шэнь Цяо немного призадумался, после чего вспомнил что-то. Однажды он посещал день рождения Леди Цинь от имени Янь Уши, там он действительно пересекался с учеником школы Нефритовых Облаков.

Фан Юанбай спросил:

– Могу я спросить, почему Вы здесь?

В его голосе был слышен страх, но он все равно держал себя в руках, вежливо дожидаясь ответа Шэнь Цяо. Частично потому, что Фан Юайнбай был хорошо воспитан, однако и битва Шэнь Цяо с Дуан Вэньяном в тот день, поразившая многих, в том числе и его, сыграла свою роль.

Шэнь Цяо вкратце объяснил какое отношение имеет Шиву к школе Нефритовых Облаков. Он даже позволил тому показать ученику школы деревянную табличку с именем как доказательство.

Фан Юанбай взял дощечку и немного оглядел ее:

– Я слышал имя дедушки Джу раньше, но я практически ничего не знаю о нем и о том, что с ним случилось. Раз дела обстоят так, почему бы нам не отправиться наверх и не доложить об этом моим старшим?

– Большое спасибо, господин Фан. Кстати, на пути наверх мы нашли мечи и мертвые тела. Я уверен, ты должен знать, что здесь происходит.

Фан Юанбай горько улыбнулся:

– Какое жалкое совпадение. Я отправился домой к семье на пол года, и только сейчас вернулся в школу. Как только я достиг подножия горы, я тут же понял, что что-то не так. Ученики, которые должны были охранять это место, просто пропали. Я панически бросился наверх, и так получилось, что я наткнулся на вас двоих. Я подумал…

Он подумал, что они были врагами, а не друзьями. Шэнь Цяо ответил:

– В таком случае, давайте не будем топтаться здесь и поспешим наверх. Если все в порядке, тогда мы хотя бы сможем успокоиться.

Фан Юанбай кивнул и присоединился к Шиву и Шэнь Цяо. Все трое направились в сторону школы Нефритовых Облаков.

Чем выше они взбирались, тем настороженнее они себя чувствовали. На их пути встречалось все больше сломанных мечей и трупов. Сначала Фан Юанбай мог держать себя в руках, проверяя уцелел ли хоть кто-нибудь, но в конце концов его губы и лицо стали белыми как снег, и он не проронил больше ни слова.

Из объяснений Фан Юанбая Шэнь Цяо и Шиву узнали, что эти трупы, по крайней мере большая часть, принадлежала ученикам школы Нефритовых облаков. Личности других трупов оставались загадкой. Однако осмотрев мечи незнакомцев, можно было обнаружить символы печати “Восточный Остров”.

Шиву спросил с любопытством:

– “Восточный Остров”... Что это за школа?

Шиву решил, что он не знает об этой школе из-за того, что он был неопытен в делах мира боевых искусств, однако Фан Юанбай лишь нахмурился и не ответил ему на этот вопрос.

Спустя какое-то время первым заговорил Шэнь Цяо:

– На Центральных равнинах нет школы Восточного Острова, однако такая есть на Когурё [3]

[3] Когурё - государство народа когурё, говорившего на когурёском языке. Существовало в период Трёх корейских государств. Современное название «Корея» происходит от названия средневекового государства Корё, которое, в свою очередь, является сокращением от «Когурё»

Только после этого Фан Юанбай заговорил:

– Верно. Они называли себя самой большой школой. Я тоже слышал о ней ранее. Но Когурё совершенно другая страна, и школа Нефритовых Облаков никогда не вела дела с ней. Почему они объявились здесь?

Беседа никак не замедлила их. Все трое подбирались все ближе к самой вершине пика, вдалеке они даже услышали звон мечей.

А с уровнем мастерства Шэнь Цяо, он даже слышал их крики и брань.

Фан Юанбай сорвался на бег и поспешил вперед, на ходу обнажив свой меч.

Шиву же потянул пару раз Шэнь Цяо за рукава и прошептал:

– Мастер Шэнь, Вы можете следовать за мной. На земле много трупов, Вы можете споткнуться!

От его заботливых слов Шэнь Цяо почувствовал, как у него потеплело в душе. Он кивнул, не желая отклонять доброту мальчика:

– Хорошо.

Хоть морально Фан Юанбай был готов к этому, от увиденного у него пропал дар речи.

Былая мирная и спокойная школа превратилась в настоящий ад на Земле. Здесь количество мертвых тел достигло своего пика, кровь текла бесчисленными маленькими ручьями, утекая во все стороны.

Все эти ученики школы Нефритовых Облаков на данный момент были чужими для Шиву. Поэтому имея Шэнь Цяо рядом с собой, он был спокоен и собран. Однако Фан Юанбай едва стоял на ногах. Все эти люди были его братьями и сестрами, которых он знал многие годы и которых он воспринимал как родных. Когда пол года назад он покинул на каникулы школу, многие из них даже дразнили его и просили привезти сувениров. Теперь же все они лежали на холодной земле, и никто из больше никогда не проронит ни слова.

Глаза Фан Юанбая налились кровью. Скорбь и гнев окончательно затмили ему разум. Неожиданно недалеко от себя он заметил две группы людей сражавшихся друг с другом. Держа меч в руке, он без каких-либо раздумий бросился в их сторону, однако как только Фан Юанбай собирался присоединиться к бою, он снова застыл в шоке.

К его удивлению, они все были одеты в ученические одеяния школы Нефритовых Облаков. Фан Юанбай тут же узнал некоторые лица в каждой группе:

– Старший брат Ли! Старший брат Цяо! Остановитесь! Что происходит?!

Однако никто из них не бросил в его сторону даже взгляда. Они были слишком поглощены битвой, сфокусировавшись сугубо на противниках перед ними. Звон металла вновь и вновь раздавался в воздухе, а отблески солнечных лучей от лезвий мечей дезориентировали всех поблизости.

Фан Юанбай не мог понять, что происходит. Он не мог понять, почему это происходит. После того как он отправился домой и вернулся обратно в школу, вместо идиллии он увидел как ученики одной школы безжалостно убивают друг друга.

Сиюминутная решимость тут же покинула его, и на одно мгновение его разум попал в транс. Из-за этого он даже не заметил, как сзади кто-то нацелился на него мечом.

Прежде чем скрытый противник успел вонзить меч в тело Фан Юанбая, он уронил меч на землю и вскрикнул от боли. Держа одно запястье другой рукой, нападавший свернулся на земле и завыл.

– Смотри по сторонам! - Фан Юанбай услышал за спиной голос Шэнь Цяо. В его голосе не было слышно ни возмущения, ни злости.

Фан Юанбай тут же пришел в чувство. Он поблагодарил Шэнь Цяо, после чего схватил человека, напавшего на него. К его удивлению, этот человек был также учеником его школы.

– Сюэ Ци? Разве ты не ученик Старейшины Лю? Почему ты напал на меня?!

Этот ученик, увидев, что Шэнь Цяо стоял прямо позади Фан Юанбая, тут же испугался от одной только мысли, что этот мастер смог перерезать все сухожилия на его запястье одной единственной атакой. Ему не оставили выбора, кроме как признаться:

– Настоящий глава школы вернулся, но твой учитель, Старейшина Юэ, имевший статус временного главы, отказался отдавать ему пост главы. Он даже приказал своим ученикам напасть на нас…

Чем больше Фан Юанбай слушал, тем более запутанными становились его мысли. В конце концов он просто прервал и упрекнул его:

– Глупости! Сердце и душа Учителя всегда принадлежали школе и ее интересам. Он никогда не отказался бы отдавать свой пост, если бы этот человек был достоин этого!

Сюэ Ци тоже не сдержался и выкрикнул:

– Я не знаю! Я ничего не знаю! Я просто следовал приказам. Пожалуйста, не убивай меня!

Шэнь Цяо положил свою руку Фан Юанбаю на плечо, предупреждая его, чтобы он успокоился:

– Мы все еще на внешней части школы. Пойдем во внутренний зал.

После чего он спросил у Сюэ Ци:

– Где сейчас твой учитель?

Голос Шэнь Цяо не был громким, однако Сюэ Ци слышал его четко и ясно. Тот слегка вздрогнул, после чего ответил:

– Во внутренних покоях, сражается со Старейшиной Юэ…

Фан Юанбай потерял терпение слушать его. Одним большим прыжком, он схватил свой меч и побежал прямо к внутренним покоям.

Пока он направлялся туда, многие люди вставали у него на пути, обнажив свои мечи. Некоторые из них были его соучениками, некоторые учениками школы Восточных Островов, были также несколько человек в черной одежде с выделяющимися носами и глубоко посаженными глазами, личности которых оставались неизвестными. Спустя несколько волн противников, Фан Юанбай почувствовал, как кончаются его силы, а его движения начали терять аккуратность. Один из противников почти задел его. К счастью, Шэнь Цяо следовал за ним и брал их на себя.

Сравнивая с Фан Юанбаем, Шиву, который только вступил на путь боевых искусств, был куда более спокойным и собранным. Меч в его руках был обычным длинным мечом, который он подобрал по пути, однако ему все равно удавалось использовать все техники, которым его обучил Шэнь Цяо. Он не был так обескуражен как Фан Юанбай, и рядом с ним все время находился Шэнь Цяо. Пока его голова оставалась ясной, его рука становилась все тверже и уверенней. К тому же, всех противников Шиву у себя в голове расценивал как тренировочных манекенов.

Вот только не стоит забывать, что он как-никак новичок. В самом начале он был немного напуган и растерян. Как только он с большим усилием одолел одного противника, он тут же обернулся назад, чтобы увидеть, как человек за его спиной одобрительно улыбался ему:

– Мастер Шэнь, как я справился?

– Очень хорошо. Но не забывай об осторожности.

Шиву почувствовал легкое прикосновение к плечу. Это слабое тепло чужой руки очень вдохновило его.

– Да!

Во внутреннем дворе меч Жуяна Хайлоу был отбит в сторону Юэ Кунчи, в то время как он сам получил удар в живот. От вложенной силы, он пошатнулся и отошел на несколько шагов назад, врезавшись спиной в позади стоящую колонну.

Он проигнорировал остальных учеников пытающихся помочь ему. Даже не бросив взгляда на Жуана Хайлоу, он выкрикнул:

– Лу Фенг! Как ты смеешь, объединяться с чужаками и нападать на собственную школу?! Ты бесчестный, подлый ублюдок! Ты не заслуживаешь, считаться учеником школы Нефритовых Облаков!

Лу Фенг нахмурился:

– Заслуживаю я этого или нет, не тебе решать! Пусть глава Чжао выйдет и скажет мне это лично!

Юэ Кунчи стиснул зубы. Эти люди прекрасно знали, что младшая сестра Чжао ушла в медитацию за закрытыми дверями, и даже малейшее беспокойство может навредить ей. Именно поэтому они напали на школу именно сейчас.

Жуян Хайлоу вмешался в разговор:

– Когда ты был младше, ты часто плакал, когда учитель наказывал тебя, и я был тем, кто каждый раз спускался с горы, чтобы купить тебе конфет. Твой учитель называл тебя глупцом, и это я шаг за шагом научил тебя всем движениям. Уверен, ты уже не помнишь этого.

Юэ Кунчи возразил:

– Я помню. И я всегда буду хранить твою доброту у себя в сердце! Но теперь ты ученик школы Восточного Острова и муж принцессы Когурё. Ты привел с собой учеников и прорубил себе путь наверх, ты даже сговорился с людьми из Тужуя и старейшинами, чтобы захватить пост главы. Это так ты ценишь свою школу?!

Жуян Хайлоу усмехнулся:

– Если бы твой учитель не вонзил мне нож в спину, мне бы не пришлось “прорубать себе путь наверх”. Я не мог вернуться обратно в школу, мне не оставили выбора, кроме как бежать, стать изгоем! Если бы не он, мне бы не пришлось скитаться аж до самого Когурё! Ты даже не представляешь, сколько мне пришлось пережить, до того как заслужить внимание главы школы Восточного Острова и стать его личным учеником. С тех пор прошло двадцать лет. Очень жаль, что твой учитель скончался. Я был бы куда счастливее взыскивать долги напрямую с него!

Пу Анми, который все это время наблюдал за происходящим со стороны, неожиданно прервал их беседу:

– Господин Жуян, Господин Лу, я не думаю, что стоит тратить время на объяснения. Чжао Цзийинь сейчас находиться в медитации и не может встретить нас. Юэ Кунчи, заменяющий ее на этой должности, может только радоваться случившемуся. Вы просите его отдать Вам всю власть в его руках, разумеется он против. Мы убили уже стольких людей, почему бы нам просто не убить и не заменить оставшихся несогласных? Одна, Чжао Цзийинь не сможет дать отпор нам всем, даже когда выйдет из медитации.

Лу Фенг тут же энергично согласился:

– Верно! Брат Жуян, Юэ Куни уже на пределе своих сил. Он лишь пытается выиграть время этой чепухой. Нам надо сначала избавиться от него. Хуэй Лешан задолжал тебе в прошлом, пора бы его ученику вернуть тебе долги!

Жуян Хайлоу не проронил ни слова. Он тут же кинулся вперед и занес удар ладонью в сторону Юэ Кунчи.

Абсолютно обессиленный и загнанный в угол, Юэ Кунчи мог лишь закрыть глаза и ожидать смерти. Однако, Чжоу Е Сюэ, его ученица, все это время стоявшая рядом с учителем, неожиданно бросилась вперед, чтобы заблокировать направленный в него удар.

Фан Юанбай вбежал в зал как раз в этот момент. Увиденное мгновение вызвало в нем новую волну ужаса и скорби, и он тут же закричал на весь зал “Сестра!”

Однако расстояние от дверей и этой группы было слишком большое. У него нет и шанса, успеть добраться до нее вовремя.

Прежде чем он успел осознать это, свет меча промелькнул мимо его уха, в одно мгновение разделив Чжоу Е Сюэ и Жуяна Хайлоу.

Все произошло так быстро, что никто из присутствующих не понял произошедшего.

Ладонь Жуяна Хайлоу уже была занесена для удара. Хоть он почувствовал угрозу, было уже поздно убирать ее. Свет меча застал его неожиданно, словно спустившийся на землю Небожитель, полностью поглотив его атаку.

Он почувствовал острую боль, и тут же отпрыгнул назад. Приземлившись обратно на землю, он посмотрел вниз. Хоть он попытался увернуться, этот свет оставил глубокий, длинный, кровоточащий порез на ладони.

Среди всех присутствующих, практически все элитные ученики школы Нефритовых Облаков были либо мертвы, либо тяжело ранены, остальные были слишком подавлены морально, из-за чего никто не заметил, что “Намерение меча” Шэнь Цяо практически достигло стадии “Сердца меча”. Что касается таких мастеров вроде Жуана Хайлоу, даже если он заметил это, то не стал бы в открытую кричать об этом, чтобы не поднять боевой дух противника.

– Кто ты такой?! - прорычал Жуян Хайлоу, сжимая свою кровоточащую рану на ладони.

– Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо вернул свою меч обратно в ножны. Его голос был нежным и мягким, однако все в зале четко расслышали его.

Все остальные никак не отреагировали на его ответ, кроме Пу Анми. Его лицо исказилось от ужаса:

– Ты..! Ты и есть тот самый Шэнь Цяо?!

– Вам известно кто я, Господин. Могу ли я узнать Ваше имя?

Про себя Пу Анми бормотал, что “это невозможно”. Однако вернув себе обладание, он выдавил из себя улыбку:

– Моего учителя зовут Кунье. Я уверен, Вы хорошо с ним знакомы, Даос Шэнь.

Не стоит забывать, что Шэнь Цяо был хорошо воспитан. Он не стал бурно реагировать на имя человека, по вине которого он упал с обрыва и серьезно пострадал. Вместо этого Шэнь Цяо лишь слегка кивнул и сказал:

– Он действительно мой старый знакомый.

Имя его учителя придало Пу Анми некой уверенности:

– Учитель очень сильно скучал по Даосу Шэнь с их битвы на пике Баньбу. Он переживал, что Вы могли лишиться жизни, упав с такой высоты. К счастью, Небеса благословили Вас, и Даосу Шэнь удалось избежать смерти. Учитель недалеко от этого места и прибудет уже завтра. Тогда Вы, Даос Шэнь, сможете вновь повидаться с Вашим старым другом!

Упоминание пика Баньбу, заставило многих осознать кем был этот “Шэнь Цяо”.

То, как они смотрели на Шэнь Цяо, заставило Шиву почувствовать себя неприятно. Он нахмурился и встал на пару шагов вперед, надеясь закрыть несколько взглядов от его учителя.

Шэнь Цяо скорее всего почувствовал напряжение Шиву. Он улыбнулся и и положил свою руку мальчику на плечо. Его голос оставался все таким же спокойным:

– “Старым другом”... Верно, мы действительно должны встретиться и поболтать о былом. Однако я уверен Вы все собрались здесь не из-за меня. Думаю, разобраться с первостепенными делами сейчас будет важнее.

Жуян Хайлоу ответил с холодом:

– Даос Шэнь, я слышал Ваше имя даже в Когурё. Рад встречи с Вами сегодня. Однако это дела школы Нефритовых Облаков. Как Вы объясните свое вмешательство в чужие дела?

Если бы на месте Шэнь Цяо был кто-либо другой, Жуян Хайлоу не стал бы дожидаться конца их беседы и просто напал бы на противника. Однако тот первый удар нанесенный Шэнь Цяо, заставил всех усомниться в своих способностях и превосходстве силы, от чего Жуян Хайлоу не стал спешить.

Шэнь Цяо вздохнул:

– Я не планировал вмешиваться в дела школы Нефритовых Облаков. Однако сегодня я привел юного ученика в школу, чтобы он смог познакомиться со своими предками. Я не могу просто стоять в стороне и смотреть на то, как ты вырежешь всю школу Нефритовых Облаков, верно?

Юэ Кунчи спросил, слегка сбитый с толку:

– Даос Шэнь, кто этот “юный ученик”, о котором Вы говорите?

Шэнь Цяо вкратце объяснил им положение Шиву. Юэ Кунчи охнул от удивления и невольно выкрикнул:

– Он ученик дяди Чжу?!

В то время как Жуян Хайлоу залился искренним смехом:

– Отлично! Просто превосходно! Сегодня замечательный день. Все наши старые друзья собрались здесь. Чжу Лэнчуан не пришел лично, однако он отправил вместо себя ученика. Если бы он был здесь, то я бы попросил его оправдать меня и рассказать всем правду. Действительно ли я заслуживал быть изгнанным из школы, или все это произошло лишь из-за гордыни и обмана Хуэй Лешана!

Юэ Кунчи медленно выдохнул:

– Дядя Жуян, это последний раз, как я обращаюсь к Вам как своему дяде. Прежде чем умереть, учитель однажды рассказал мне о старых обидах. Я чувствовал сожаление и раскаяние в его словах. Он тоже чувствовал себя виноватым за случившееся, поэтому он наказал мне, если мы с Вами встретимся в будущем, обращаться к Вам с уважением и обращаться к Вам как к “дяде”. Однако все эти обиды прошлого, должны оставаться в прошлом, быть связанными с людьми своего поколения. Даже если у Вас нет чувств к ученикам из Вашей же школы, Вы должны были хотя бы держать на уме благодарность к школе за то, что она вырастила Вас. А Вы… Вы даже… - оглянувшись вновь на трупы разбросанные по всему месту, ему было сложно продолжать свою речь. В итоге ему лишь удалось выдавить из себя глубоким и полного сожалением голосом. -  В чем вина этих учеников? Они никогда не были участниками того происшествия! Почему они должны были умереть напрасно?! Лу Фенг! Ты старейшина школы, и все равно решился примкнуть к чужакам…

Лу Фенг тут же прервал его:

– Хватит ныть! Именно поэтому я ненавижу тебя! Если бы Чжао Цзийинь вложила чуть больше усилий в управление школы, тогда школа Нефритовых Облаков не потеряла бы свой статус, не оказалась бы в таком жалком положении. Эти ученики погибли лишь из-за своей некомпетентности! И что с того? Если ты достаточно умен, ты прямо сейчас передашь нам свой пост главы. Кто бы не стал новым главой, он все равно справиться с этой ролью лучше, чем ты!

Юэ Кунчи спросил:

– А что, если я откажусь?

Пу Анми посмеялся:

– Чжоу на грани войны с Ци. Их сокрушительные армии прибудут сюда в любое мгновение. Ци уже ничего не может сделать, чтобы избежать этого. Глава Жуян и старейшина Лу уже преклонили колени перед ханом Восточного Тужуя, Эрфу, и оба получили места чиновников и дворянские титулы. Если старейшина Юэ достаточно умен, и он сможет убедить всю школу Нефритовых Облаков сдаться нам, мы пообещаем ему перспективное будущее.

Закончив свое предложение к Юэ, он тут же обернулся к Шэнь Цяо, словно вспомнив о чем-то:

– Я чуть не забыл. Поздравляю Вас! Хан Эрфу только что наградил Вашего младшего брата Юй Ая, главу школы Сюаньду, титулом “Бессмертным мастером мира школы Юаня”. Если бы в тот самый день Вы не проиграли моему учителю, Вы бы сейчас были тем, кто получал этот титул, я прав?

Глава 49 - Кто дал тебе право смотреть на меня свысока?

Шэнь Цяо нахмурился, явно не от горделивых слов собеседника:

– Значит, Юй Ай придет в школу Нефритовых Облаков вместе с Кунье?

Пу Анми усмехнулся:

– Нет, Бессмертный Юй не придет. Только мой учитель. Если Даос Шэнь заинтересован, он может подождать его с нами. Тогда мы все вместе сможем попросить аудиенции у хана Эрфу. Я уверен, он будет очень рад Вас видеть.

– Я может теперь и изгой, но это не значит, что я буду полагаться на бандитов, только и знающих как грабить и убивать невинных.

Улыбка на лице Пу Анми тут же исчезла:

– Ты хоть понял, что только что сказал? Думаешь, что можешь смотреть на других свысока, потому что твою спину прикрывает Янь Уши?

Шэнь Цяо спокойно ответил:

– Я никогда так не думал.

Эти слова неожиданно рассмешили Пу Анми:

– Даос Шэнь, Вам следует знать - скоро Янь Уши не сможет спасти даже себя самого. Вместо того чтобы полагаться на него, Вам стоит подумать о более могущественном и богатом союзнике, вроде Тужуя. Насколько я вижу, Даос Шэнь уже восстановил большую часть своих сил. Если Вы согласитесь служить хану Эрфу, ценящего талантливых людей, он наверняка предоставит вам почетную должность, и тогда Вы сможете предстать перед своим младшим братом как перед равным. Разве это не чудесно?

– Я ценю Вашу доброту, но позвольте мне отказаться от предложения.

При виде непоколебимой воли Шэнь Цяо, Пу Анми почувствовал как ненависть в его груди начала разгораться еще сильнее. Прямо в тот момент, как он хотел что-то добавить, его прервал Лу Фэнг:

– Господин Пу, может Вы припасете свои обиды для другого дня? Сейчас мы должны решить вопрос школы Нефритовых Облаков, чтобы потом она не доставляла нам проблем.

Пу Анми кивнул и повернулся к Жуяну Хайлоу:

– Я последую за выбором главы Жуяна. Что Вы скажете?

Жуян Хайлоу теперь был членом школы Восточных островов. У него было весьма высокое положение в школе, и так как он был женат на принцессе Когурё, его статус можно было даже считать особенным. Восточный Тужуй хотел воспользоваться военным конфликтом между Чжоу и Ци, чтобы присвоить себе восточную часть территорий Ци, и этот план был выгоден даже Когурё. Обе страны устроили тайное собрание, на котором они заранее договорились о разделении территорий. Все что оставалось сейчас, это ждать когда Чжоу начнет масштабную атаку, тогда Ци бросит все свои силы на запад, оставив восток незащищенным.

То что происходило сейчас со школой Нефритовых Облаков не было важной частью их большого плана. Все это было лишь прихотью Жуяна Хайлоу. Он доказал свою преданность Тужую и был зятем Короля Когурё, поэтому Тужую нужно было проявить уважение к его желанию отомстить школе Нефритовых Облаков за старые обиды.

Жуян Хайлоу повернулся к Юэ Кунчи и сказал:

– Я даю тебе последний шанс. Сдайся, или ты умрешь.

Схватившись за грудь, Юэ Кунчи ответил, тяжело дыша:

– Школа Нефритовых Облаков может и не самая известная и богатая школа, но это плод многих поколений кропотливых усилий наших предков. Как ученик школы Нефритовых Облаков, я, Юэ Кунчи, не опозорю их. Я скорее умру, чем сдамся!

Жуян Хайлоу разразился смехом:

– Отлично! Хуэй Лешан был двуличным, лживым и мерзким человеком, однако он воспитал настоящего мужчину! Я исполню твое желание!

Жуяна беспокоило присутствие Шэнь Цяо, он бросил взгляд в сторону, намереваясь что-то сказать союзникам, однако Пу Анми уже догадался о мыслях Хайлоу. В то же мгновение он встал между Шэнь Цяо и Юэ Кунчи:

– Даос Шэнь, позвольте мне проверить, насколько Вы восстановили свое боевое мастерство!

Кунье был личным учеником Хулугу и Левым Мудрым Королем Тужуя, поэтому его статус был очень почетным и уважаемым. Пу Анми был старшим учеником Кунье. Сам он был родом из знатной семьи в Тужуе, поэтому его высокомерие и самомнение было выше чем у обычных людей. Хоть Пу Анми собственными глазами лицезрел Свет меча Шэнь Цяо, он не воспринял его всерьез. В конце концов все знали, что он относительно недавно был серьезно ранен в бою, а яд “Радость встречи” не имел антидота. Прямо во время их беседы Пу Анми заметил пустоту взгляда своего противника, поэтому он тут же сделал вывод, что Шэнь Цяо не мог видеть. Как только ему выпала возможность атаковать, Пу Анми замахнулся жестокой и убийственной атакой на врага, в воздухе повисла неутолимая жажда уничтожения, нацеленная на единственную помеху их планам - Шэнь Цяо.

Оружием Пу Анми был клинок. Боевой стиль его клинка был напористым, подобный одинокому волку на равнинах. От взмаха его лезвия завывал ветер и стая журавлей взволнованно стрекотала, и всякий, слышавший их, содрогнулся бы и немедленно сбежал!

Удар клинка обрушился на противника как гора, не давая сделать даже вдоха. Его скорость была подобна молнии, однако как только Пу Анми достиг того места, где стоял Шэнь Цяо, его клинок поразил воздух. Шэнь Цяо же сделал три небольших шага назад, увернувшись от смертоносной атаки.

Однако не эти три шага так сильно задели гордость Пу Анми, а тот факт, что Шэнь Цяо даже не достал свой меч из ножен.

Что это значило?

Это значило, что Шэнь Цяо не считал ситуацию достаточно опасной, чтобы доставать свой меч и защищаться им. Проще говоря, он считал Пу Анми слабаком, которого можно было одолеть голыми руками.

Лицо Пу Анми дрогнуло, и он почувствовал себя униженным. У Шэнь Цяо было слишком большое самомнение!

“Ты уже однажды проиграл моему учителю, как ты смеешь недооценивать меня?!”

“Кто дал тебе право смотреть на меня свысока?”

Раз он промахнулся в первый раз, он просто ударит снова. Без задней мысли, Пу Анми снова ринулся вперед, подняв целое облако Света Клинка - в этот раз этот свет напоминал бескрайнее море волн. Противнику казалось словно Пу Анми нанес лишь один удар, когда на самом деле за первой следовало еще пять волн ци клинка, и каждая следующая была мощнее предыдущей.

Обычно, мастер клинка способный создать четыре или пять волн Света Клинка уже считался одаренным, однако Пу Анми удалось создать целых шесть волн. Поэтому в его самоуверенности не было ничего необычного.

После такой атаки, Шэнь Цяо наконец вынул меч из ножен. Лезвие меча, соприкоснувшись со свободным пространством, завибрировало. Было сложно сказать, была ли эта дрожь резонансом между “Шаньхэ Тунбей” и Светом Клинка, или многочисленные года тренировок закалили в стали истинную ци Шэнь Цяо, подарив клинку собственную душу, которая с нетерпением ждала поединка с врагом.

Шиву выпучил глаза в удивлении. Это было одно из тех движений техники Лазурных Волн, которую Шэнь Цяо продемонстрировал ему у Желтой реки.

Это была техника Мягкого Бриза!

“Когда яркая луна опустилась за сосновый лес, ночной ветерок пришел без приглашения.”

“Человек сидел под сосной, спина прямая как дерево.”

“Он потянул струну гуциня [1], и это рассеянное, невинное движение внезапно принесло холодный, мягкий бриз, нежно гладящий его лицо среди цветущего дождя.”

[1] Гуцинь (gǔqín 古琴) - китайский 7-струнный музыкальный инструмент, разновидность цитры.

Это движение было неуловимо быстрым, однако его название было таким живописным. Сначала Шиву не понимал причину такого несоответствия, но увидев как непринужденно Шэнь Цяо исполнил эту технику, он уловил некий смысл в его движениях.

Для того чтобы отбить шесть волн Света Клинка, ему понадобился лишь один взмах меча.

Пу Анми не мог поверить своим глазам. Его взгляд застыл лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы меч Шэнь Цяо оказался у горла противника.

Все что оставалось тужуйцу это отступить и увернуться. Однако, непохожий на себя самого, Шэнь Цяо продолжил наступать вперед. Один из них отступал, другой - не собирался отпускать. За секунду оба мастера пересекли все внутренние покои.

Прямо в тот момент как спина Пу Анми должна была столкнуться со стеной, он воспользовался шансом и, оттолкнувшись от опоры и перевернувшись в воздухе, нанес ответный удар.

В это же время битва между Юэ Кунчи и Жуаном Хайлоу была не столь масштабной. Среди обычных мастеров навыки Юэ Кунчи была неплохими, не говоря уже о том, что Жуян Хайлоу начал практиковать боевые искусства раньше него, но занимать пост главы он мог лишь потому, что у него были способности к руководству, а Чжао Цзийинь ушла медитировать и не могла вернуться раньше срока. Из-за того, что вопросов и проблем у школы становилось все больше, Юэ Кунчи пришлось все чаще и чаще пропускать тренировки, поэтому не удивительно что сейчас он значительно уступал своему сопернику. За долю секунды, он вновь был серьезно ранен. Упав на пол, ему пришлось откашлять крови.

В этот раз Жуян не был настроен тянуть время, он замахнулся для смертельного удара.

При виде того, что Лу Фэнг держал в заложниках Фан Юанбая и Чжоу Е Сюэ, которые были единственными учениками способными сражаться, так как другие ученики были в лучшем случае посредственными мастерами или вообще еще не имели никаких достойных навыков, у Шиву не было иного выбора кроме как броситься между Жуяном Хайлоу и Юэ Кунчи.

Жуяна не особо волновал этот мальчишка. Он усмехнулся и тут же оттолкнул Шиву в сторону одним взмахом рукава.

– Ай! - Шиву тут же упал на землю, а его меч со звоном отбился от пола.

Шэнь Цяо тут же услышал шум, ему даже не надо было оглядываться, чтобы знать, что произошло. Он мысленно ударил себя по лбу и простонал, как такая большая школа вроде школы Нефритовых Облаков могла докатиться до такого состояния? Отбив очередную атаку клинка Пу Анми, он тут же обернулся назад, чтобы аннулировать заряженную истинной ци ладонь Хайлоу. Ненадолго ситуация обернулась так, что Шэнь Цяо пришлось в одиночку сражаться и с Пу Анми, и с Жуяном Хайлоу.

Пу Анми усмехнулся:

– А, Даос Шэнь действительно одаренный мастер, жаждущий управлять всем!

Придя к заключению, что ему не удастся подчинить себе Шэнь Цяо, Пу Анми решил просто избавиться от него. Теперь к нему присоединился Жуян Хайлоу, поэтому он воспылал с новыми силами. Без каких-либо колебаний, Пу Анми превращал каждую свою атаку в убийственную. Восемь волн Света Клинка обрушились как горы и моря на противника.

Для наблюдавших со стороны ситуация была катастрофичной. Шэнь Цяо приходилось сражаться с почти неуязвимой техникой клинка Пу Анми и с мощными, жестокими ударами ладоней Жуяна Хайлоу.  Два кулака не ровня четырем рукам [2] - каким бы талантливым не был Шэнь Цяо, он не мог в одиночку справиться с этой ситуацией.

[2] два кулака не сравнятся с четырьмя руками (Liǎng zhī quántou bùrú sì zhī shǒu, 两只拳头不如四只手) - выражение в китайском языке, чаще всего означающее, что совместное усилие или сотрудничество может быть более эффективным, чем действия одного человека. В данном контексте более прямое значение - один человек не может справиться с двумя.

Сердце Шиву бешено колотилось в груди. Он не решался вскрикнуть, боясь, что это отвлечет Шэнь Цяо или ухудшит его слух. Он сжал ладони в кулаки и лишь напряженно наблюдал, даже не заметив, как он покрылся холодным потом.

Шэнь Цяо замахнулся мечом.

В этом взмахе клинка была заключена сила, способная стереть с лица земли целую армию. Куда бы не был направлен кончик меча, истинная ци меча оглушала противником, а ее свет ослеплял даже ярче солнца.

Совершив один выпад, он тут же отступил. Едва коснувшись пола, он тут же взмыл вверх и использовал весь потенциал техники цингуна горы Сюаньду “Радужные Тени”. За одно мгновение он полностью исчез из поля зрения всех присутствующих, лишь для того, чтобы показаться вновь за спиной Жуяна Хайлоу. В следующее же мгновение клинок Пу Анми с лязгом рухнул на землю. На руке ранее удерживающей клинок теперь красовался глубокий порез у запястья, однако он даже не посмотрел в сторону раны. Его лицо застыло в смятении и ужасе, он не мог поверить в свое поражение.

Жуян Хайлоу был лишь в немного лучшем положении. Он вовремя убрал атаку, избежав прямого боя с Шэнь Цяо, вместо этого переключившись обратно на Юэ Кунчи.

Но и в этот раз Шэнь Цяо оказался между ними. Жуян Хайлоу выругался про себя, но у него не осталось выбора кроме как сразиться с ним. Раздосадованный, он выкрикнул:

– Ты хоть знаешь каким подлым и бесстыжим был учитель Юэ Кунчи? Ты даже не знаешь прав я или нет, но все равно помогаешь ему! Это все равно что встать на сторону зла!

Голос Шэнь Цяо был глубокими серьезным:

– Не зная всех деталей вашего конфликта, я не имел права вмешиваться в него, но хочешь сказать, что те трупы учеников школы Нефритовых Облаков, разбросанных по всей земле, заслуживали своей смерти?

Каждое слово Жуяна Хайлоу было пропитано ненавистью:

– Вся школа Нефритовых Облаков должна мне. Я терпел в тишине более десяти лет. Теперь, когда Хуэй Лешан мертв, разве я не могу взыскивать долги с его наследников?!

Шэнь Цяо не стал продолжать этот разговор.

Если человек был всецело поглощен ненавистью, не было таких слов или действий, которые могли бы успокоить его. К тому же, для своей цели Жуян Хайлоу заключил союз с Тужуем и убил практически всех учеников школы Нефритовых Облаков. Он явно не намеревался закончить все мирно.

Каждая из последующих атак становилась все быстрее и яростнее. Хоть не многие на Центральных равнинах знали имя Жуяна Хайлоу, он не был простым противником. Когда он был еще юн, он считался самым талантливым учеником школы Нефритовых Облаков. Потом, по какой-то причине, он покинул школу и отправился на Когурё. Там ему удалось с нуля создать себе имя в школе Восточных Островов и даже стать старейшиной. На данный момент его имя было в списке мировых лидеров боевого искусства.

Что касалось нашего Шэнь Цяо, хоть ему удалось заново построить свою основу, нельзя было за одну ночь вернуться в форму. Прямо сейчас его силы были чуть выше половины. Правда теперь без постоянного воздействия яда и старых ран, он мог сражаться свободнее и легче.

При видя того, как битва между ними двумя разгоралась как лесной пожар, Пу Анми предположил, что Шэнь Цяо сейчас был сфокусирован только на противнике. И тогда в его голове зародилась идея. Он притих и стал внимательно наблюдать за битвой. Когда Шэнь Цяо обернулся, чтобы отразить удар ладони Жуяна Хайлоу, Пу Анми схватил свой клинок другой рукой и направил его прямо в спину Шэнь Цяо.

– Мастер Шэнь!

– Даос Шэнь, берегитесь!

Юэ Кунчи, Шиву и остальные все в один голос выкрикнули, так как они тоже внимательно наблюдали за поединком.

К несчастью, один из них был серьезно ранен, а остальные не могли сравниться со скоростью этих мастеров. Шиву тут же поднялся на ноги и ринулся к Шэнь Цяо, но что мог сделать ученик только что вступивший на путь мира боевых искусств? Как он мог остановить Пу Анми? В любую секунду клинок противника вонзиться в спину Шэнь Цяо!

Прохладный ветерок наполненный слабым ароматом ворвался зал. Шиву пару раз моргнул, прежде чем понял, что произошло. Ему показалось, что на долю секунды перед его глазами вспорхнула лента синего пояса.

Вместо спины Шэнь Цяо клинок Пу Анми приземлился прямо в утонченную руку девушки. Могло показаться, что она поймала клинок голой рукой, однако приглядевшись внимательно можно было заметить, как их разделял небольшой слой истинной ци. Клинок тут же отбросило назад, и Пу Анми был поражен ударом ладони. Его тело оттолкнуло назад. Напольная каменная плита с треском рассыпалась под его ногами, и небольшие кусочки камня разлетались в сторону. Он проскользил так до самых ворот.

– Чжао Цзийинь? - Пу Анми тут же угадал личность этого мастера.

– Да, это я. - ответила женщина в синем одеянии. Она сразу же направилась к Пу Анми, с каждым шагом становясь все ближе. Сократив дистанцию, она выхватила клинок из его руки и заблокировала его акупунктурные точки.

После чего Чжао Цзийинь помогла Юэ Кунчи встать на ноги, в ее голосе слышалась тревога:

– Старший брат, ты в порядке?

Юэ Кунчи горько улыбнулся ей:

– Я в порядке. Но я такой жалкий мастер, заставивший тебя потратить в пустую все то время, что ты была на медитации. [3]

[3] По законам новел жанра сянься и уся медитация очень важный этап для мастеров боевых искусств. Для длительных медитаций мастера зачастую уходят в уединенные места, чтобы никто не мог их побеспокоить или помешать им достичь финального этапа. Если мастер по какой-то причине не завершает ее, то в лучшем случае он просто теряет весь прогресс, в худшем - получает обратную волну и погибает от искажения ци.

Чжао Цзийинь отрицательно покачала головой, ничего не сказав об этом. Заметив, что Шэнь Цяо уже взял вверх в битве с Жуяном Хайлоу, она не стала вмешиваться в их битву, вместо этого решив сначала помочь Фан Юанбаю одолеть Лу Фэнга.

До этой осады, Лу Фэнг и Жуян Хайлоу долгое время держали тесную связь. Можно даже сказать, что это именно благодаря усилиям Лу Фэнга, вторжение в школу Нефритовых Облаков прошло гладко как по маслу. Он провел в этой школе многие годы, поэтому большое количество учеников были преданы ему. Однако лишь спустя пол дня интенсивных сражений, он потерпел большие потери. Лишь несколько его учеников все еще стояли в строю, и прямо сейчас они сражались с Фан Юанбаем и остальными. Однако Лу Фэнг был уверен, что с помощью школы Восточных Островов и Пу Анми, ему удастся сегодня завладеть постом главы, если бы не произошло чего-то из ряда вон выходящего.

Кто бы мог подумать, что в его планы вмешается сама Чжао Цзийинь, которая ушла на медитацию за закрытыми дверями и, как ходили слухи, достигла переломного момента в своем совершенствовании!

Фан Юанбай, Чжоу Е Сюэ и остальные были с ног до головы покрыты ранами. Они использовали практически все свои силы, единственная причина, по которой они все еще держались на ногах, было их чистое упорство. Появление главы не на шутку подняло их боевой дух. Лу Фэнг был вне себя от ярости. Без раздумий, он замахнулся своим мечом на Чжао Цзийинь. Облаченный в пугающую и пронзающую истинную ци, меч Лу Фэнга был нацелен прямо на ее сердце!

Выставив руки вперед, Чжао Цзийинь кончиками пальцев нарисовала в воздухе символ Инь Ян. На движения ее длинных и деликатных пальцев, похожих на танец, было приятно смотреть. Лицо Лу Фэнга тут же переменилось, и его меч застыл на пол пути. Под воздействием техники Чжао Цзийинь меч в его руках взорвался и разлетелся на многочисленные мелкие осколки!

Лу Фэнг издал душе раздирающий вопль, а его тело отлетело назад и врезалось в стену. Тут же все акупунктурные точки на его теле были заблокированы.

В другой стороне зала, Шэнь Цяо уже одолел Жуяна Хайлоу. Он перерезал сухожилия на одной из его рук, и Жуян упал коленями на землю, его лицо стало бледным, когда Шэнь Цяо приложил лезвие свое меча к его шее.

Исход битвы был очевиден.

Когда Лу Фэнг, Жуян Хайлоу и Пу Анми были одолены и взяты под контроль, остальные противники уже не представляли никакой угрозы. Остальные ученики школы Нефритовых Облаков после небольшой помощи быстро взяли ситуацию под контроль. Все люди школы Восточных Островов были арестованы. Однако было сложно порадоваться победе, глядя на беспорядок вокруг. Большая часть учеников были мертвы, а вниз по склонам стекали ручьи их крови. Вместо радости на душе у всех была усталость и скорбь.

Чжао Цзийинь бросила взгляд на Лу Фэнга:

– Старейшина Лу, я знала, что у тебя были хорошие отношения с Жуяном Хайлоу, но как ты мог ожесточить свое сердце настолько, чтобы отвернуться от собственных учеников, сговориться с посторонними и уничтожить школу Нефритовых Облаков?

Лу Фэнг язвительно усмехнулся:

– Столько лет ты игнорировала дела школы, концентрируясь лишь на своем самосовершенствовании и медитации. Ты всегда была неподходящей кандидаткой на роль главы, и ты еще имеешь право спрашивать с меня?! Боевые навыки Юэ Кунчи ниже плинтуса, а его навыки в управлении школой - не идеал. В прошлом школа Нефритовых Облаков переживала лучшие времена, а сейчас мы лишь какая-то третьесортная школа. Если мы не примем категоричных мер, я боюсь, что наша школа и вовсе вымрет! А вот брат Жуян изначально был учеником школы Нефритовых Облаков, к тому же он еще и зять короля Когурё, почему он не может направить школу на путь ее былой славы?! Ты та, кто знает как поживиться на проблемах других. Битва здесь длилась очень долго, многие из них потеряли свои жизни, а ты вышла из медитации лишь под конец, чтобы добить ослабленных. Не удивительно, что ты глава школы, победители пишут историю, в то время как проигравшие становятся злодеями, мне больше нечего сказать!

Чжао Цзийинь покачала головой. Ей не хотелось вступать с ним в словесный конфликт, поэтому она приказала Фан Юанбаю сначала заключить Лу Фэнга под стражу, после чего она вернулась к Жуяну Хайлоу:

– Жуян Хайлоу, то, что ты сегодня натворил, может быть искуплено лишь твоей жизнью. Тебе есть что сказать?

Жуян Хайлоу внимательно посмотрел в глаза Чжао Цзийинь:

– Юэ Кунчи рассказал мне, что Хуэй Лешан что-то говорил обо мне перед смертью.

– Да, учитель рассказал нам обо всем.

– И что же он рассказал вам? - холодно спросил Жуян. - Боюсь, ничего кроме того, каким жадным я был и как предал его доброту.

Чжао Цзийинь отрицательно покачала головой, и неспешно продолжила:

– Учитель сказал, что из всех братьев, с тобой у него были самые теплые отношения. В те годы в школе Нефритовых Облаков было множество талантов, но все думали, что пост главы достанется тебе. Среди всех талантливых учеников, ты и мой учитель были самыми одаренными, и именно поэтому прошлый глава не мог решить, кто из вас займет его пост. Соревнования за это место были чрезмерно напряженным. Глава и старейшины давали вам одно испытание за другим, но вы оба справлялись с ними. Одним из таких испытаний было добраться до Чанъаня, у каждого из вас было своя точка начала - тот кто пришел бы первым, победил. В то время в каждом уголке Центральных равнин бушевало пламя войны, и это путешествие было очень опасным и сложным. Пребывая в провинции Йи, мой учитель сильно заболел, и так получилось, что ты проходил мимо. Чтобы остаться и помочь ему восстановиться, ты задержался в пути, и тогда мой учитель прибыл на место раньше тебя.

Вслушиваясь в ее рассказ, Жуяна Хайлоу видимо поглотили старые воспоминания:

– Да, он с самого детства был упрямым мальчишкой. Никогда не признавал поражений, и несмотря на обстоятельства он всегда попытался делать ставки. Если бы он тогда не заболел настолько сильно, что даже не смог подняться с кровати, мне бы не пришлось задерживаться в пути. Я бы мог оставить его одного в том проклятом постоялом дворе.

После чего Чжао Цзийинь продолжила:

– Учитель сказал, что он всегда с самого детства искал повода посоревноваться, и его всегда волновал исход этих соревнований. И ты был тем, кто всегда поддавался ему. У учителя не было времени, чтобы как следует поблагодарить тебя.

Жуян Хайлоу презрительно посмеялся:

– Мне не нужна его благодарность! Он действительно знает как вести себя “порядочно” перед вами. Я уверен он скрыл множество своих проступков от вас!

Чжао Цзийинь никак не отреагировала, продолжив своим прежним голосом:

– Чем сложнее и напряженней становилось испытание, тем сильнее становилось желание учителя победить. Победа стала его единственной целью, и чтобы заполучить ее, он даже забыл о былой дружбе между вами и использовал грязные трюки и уловки…

Юэ Кунчи вскрикнул:

– Сестра!

– Это то, что учитель рассказал нам перед смертью. Ты тоже его слышал. Я лишь пересказываю его слова.

– Но…

Мертвые заслуживают уважения - такой образ мышления слишком глубоко укоренился в сознании Юэ Кунчи, что он не мог видеть, как кто-то говорил плохое о его больном учителе, даже если это была Чжао Цзийинь.

Несмотря на его протест, она продолжила:

– Истинная голубизна никогда не будет запятнана, и лишь поток времени решит, кто виноват, а кто невиновен. Правда никогда не исчезнет, она всегда будет преследовать свое событие. Именно ошибка учителя привела школу Нефритовых Облаков к такому концу. Как его ученики, мы обязаны взять на себя последствия. Это также было предсмертным желанием учителя.

То, что сказала глава, до глубины души поразило Фан Юанбая и остальных учеников.

В эту суматошную ночь, этот секрет и это малоизвестная всем история наконец открылась миру. Даже Чжао Цзийинь и Юэ Кунчи, будучи учениками не смогли полностью воспринять эту историю, что уж говорить о Фан Юанбае и остальных, еще даже не присоединившихся к школе.

– И тогда мой учитель сказал тебе, что ты куда способнее его. Ты должен был быть тем, кто унаследует пост главы, а он сам откажется от участия в соревновании. И ты поверил ему. Вы двое в ту ночь напились в стельку. Когда ты проснулся на следующее утро, то увидел рядом с собой в постели младшую дочь главы. Тот решил, что ты потерял над собой контроль, напился и переспал с ней, поэтому ты не был компетентен на роль главы. Не в состоянии оправдать себя, ты обратился к моему учителю, чтобы он поручился за тебя, но вместо поддержки, он встал на сторону главы. Спустя много лет, уже будучи при смерти, мой учитель сказал, что он нарочно напоил тебя той ночью. Он также знал о чувствах младшей дочери главы к тебе. Поэтому он сговорился с ней  и подстроил ловушку. Им удалось обмануть всех, даже главу. Однако ты был человеком имеющим честь и непоколебимость духа. Поглощенный злостью, ты сразился с главой и после покинул школу, затаив на душе ненависть…

Жуян Хайлоу еле заметно, прискорбно улыбнулся:

– Верно. Я никогда не забуду, как человек, которому я доверял больше всего на свете, втайне подставил меня, еще и таким мерзким способом!

– Из-за случившегося, ученики начали терять веру в школу. Незадолго после твоего ухода, дядя Чжу тоже ушел. Школа, купающаяся в своих последних лучах славы, потускнела еще быстрее. Глава передал пост моему учителю, но его сердце никогда не находило себе смирения. Он рассказал нам всю правду перед смертью, и еще он просил передать тебе, что он задолжал тебе справедливости за пол твоей жизни.

Лицо Жуяна Хайлоу стало бледным как у мертвеца, а на его лице виднелась странная улыбка:

– Задолжал мне? Если он действительно задолжал мне, почему же он сам не вышел и не сказал мне об этом? Почему отправил вместо этого тебя?! - на его лице виднелась злость на грани с безумием. - Он же не мертв, да?! Он все это время прятался в тени и наблюдал за происходящим, ведь так? Скажи ему пусть выходит! Позови Хуэй Лешана сюда, сейчас же!

В глазах Чжао Цзийинь читалась еле заметная жалость:

– Из-за случившегося тогда, учитель пол своей жизни прожил с виной на сердце. Он никак не мог перестать об этом думать, поэтому эти мысли так рано загнали его в могилу.

Жуян Хайлоу, не веря услышанному, отрицательно покачал головой:

– Невозможно. Да он способен обмануть саму смерть, как кто-то столь хитрый мог умереть так рано?!

Чжао Цзийинь вздохнула:

– Боюсь, единственное о чем не подумал мой учитель, это о том, что школе Нефритовых Облаков придется вернуть тебе долг своей кровью. У каждого долга есть свой должник. Что касается этого конфликта между нами, мы решим его сегодня.

Но Жуян Хайлоу уже не слишал ее:

– Я не верю, что он мертв. Где его могила?

Юэ Кунчи больше не мог смотреть на это:

– После того как предыдущий глава умирает, его останки кремируют, а пепел рассыпают на различных вершинах горы Тай. Ты можешь найти лишь его мемориальную табличку, увековеченную в Зале Предков. Неужели ты настолько долго прожил в чужих землях, что уже позабыл о таких вещах?

Жуян Хайлоу медленно закрыл глаза. Просидев молча несколько минут, по его щекам покатились слезы, но ему было нечего сказать, в ответ на это.

Чжао Цзийинь вновь обратилась к Фан Юанбаю:

– Сначала идите и перевяжите свои раны, после чего пройдитесь по округе и проверьте, может кто из учеников еще жив. Как закончите с осмотром, заприте каждого преступника в одиночных камерах, мы разберемся с ними в другой день.

Все разом кивнули в знак согласия.

Пу Анми не собирадся униматься:

– Моего учителя зовут Кунье, и он скоро придет посетить Вашу школу, глава Чжао. Прошу Вас, сначала отпустите меня, и после мы сможем поговорить об этом!

Чжао Цзийинь спросила с любопытством:

– Кто такой Кунье?

Она уже многие годы была погружена в медитацию за закрытыми дверями, поэтому ей еще не приходилось слышать имя Кунье.

– Мой учитель Левый Мудрый Король Тужуя и ученик великого мастера Хулугу. Он также одолел главу школы горы Сюаньду, - он застыл на секунду, а потом бросил взгляд на Шэнь Цяо. - Ах да. Глава Шэнь Прямо перед нами!

Чжао Цзийинь нахмурилась:

– Что вообще происходит?

Юэ Кунчи, ослабленный своими ранами, коротко рассказал Чжао Цзийинь о всех событиях, которые она упустила, после чего добавил:

– Думаю, мы должны поблагодарить Даоса Шэнь. Если бы не он, мы бы не смогли взять ситуацию под контроль до твоего прихода.

Чжао Цзийниь поклонилась Шэнь Цяо:

– Большое спасибо за Вашу помощь, Даос Шэнь. Вся школа Нефритовых Облаков будет помнить о Вашей доброте!

– Глава Чжао, Вы слишком вежливы.

– Мне еще надо сделать много вещей, если у Вас сейчас нет срочных дел, могли бы Вы сначала остановиться и передохнуть в нашей гостевой комнате? Прошу, позвольте мне сначала закончить с делами, а потом услышать Вашего совета.

Эта битва изрядно потрепала силы школы Нефритовых Облаков. Не говоря уже об обычных учениках, даже среди тех, у кого были небольшие способности, выжили только Фан Юанбай и Чжоу Е Сюэ. И те двое тоже были сильно потрепаны. Что касалось остальных, их тела были разбросаны по всей территории школы.

Даже очистить и собрать трупы учеников было непростой задачей.

Шэнь Цяо прекрасно понимал, о каких “делах” здесь шла речь:

– Хорошо, я побеспокою Вас пару дней. Пусть глава Чжао сначала разберется с важными делами, после этого мы сможем поговорить.

Пу Анми не понравилось, что его попросту проигнорировали. Прямо в тот момент, как он хотел что-то возразить, Чжао Цзийинь выхватила свой меч и ударила прямо по одной из его акупунктурных точек, тем самым лишив тужуйца возможности говорить.

В то, что происходило после, Шэнь Цяо не мог вмешиваться. Вместе с Шиву они отправились в гостевую комнату. Сейчас никто не мог принять их как гостей, а просить о таких маловажных делах главу Чжао было неуместно. К счастью один ученик все же был готов помогать ему с тяжелой работой. Прилежный маленький Шиву бегал из комнаты в комнату, и уже через несколько минут он закончил греть воду для Шэнь Цяо, а на их столе лежала тарелочка со сладостями, которую он раздобыл на кухне.

Шэнь Цяо, которому все происходящее казалось одновременно забавным и непривычным, заставил Шиву присесть рядом с ним:

– Я не голоден. Можешь съесть их сам.

Но Шиву отказался просто сидеть:

– Я тоже не голоден. Мастер Шэнь наверное устал сражаться со всеми этими злодеями. Давайте я разомну Вам плечи!

Шэнь Цяо перехватил его руки, а затем спросил:

– Шиву, ты чего-то боишься?

Шиву замер на мгновение, а затем пробубнил себе под нос:

– Н-нет, что Вы…

Шэнь Цяо ласково погладил его по голове:

– Мои глаза хоть и видят плохо, но мое сердце не слепое. Что тебя беспокоит? Неужели ты боишься, что я брошу тебя?

Глаза Шиву тут же стали мокрыми, но он тут же опустил голову и ничего не сказал. Промолчав какое-то время, он все же заговорил:

– Я не должен вести себя так. Наставник хотел, чтобы я отправился в школу Нефритовых Облаков, и теперь я здесь. Я должен быть счастлив, но каждый раз, когда я задумаюсь о том, что нам нужно будет расстаться, мне становиться очень грустно.

Шэнь Цяо вздохнул с улыбкой на лице:

– Дурочек!

В тот момент как он собрался закончить свое предложение, с улицы послышался слабый шум. У Шэнь Цяо не было времени на раздумия, он взял Шиву с собой, и они направились наружу, чтобы проверить.

Следуя за шумом, они дошли вплоть до заднего холма, находившегося не так далеко от их комнат. Рядом с этим холмом располагались библиотека и Зал Предков школы Нефритовых Облаков.

Как только они приблизились, Шэнь Цяо и Шиву услышали гневный крик Чжао Цзийинь:

– Жуян Хайлоу! Что ты творишь?!

Она была из тех людей, которые редко выходили из себя, даже если бы прямо перед ней целая гора раскололась на части. То, как она вела дела, оставило большое впечатление на Шэнь Цяо. Что бы сейчас не случилось, это полностью выбило ее из колеи. Даже ее голос дрогнул.

Приблизившись к месту происшествия, Шиву и Шэнь Цяо увидели Жуяна Кехуи, стоящего на краю обрыва. В своих руках он удерживал что-то напоминающего деревянную доску или табличку.

Ветер на горе сильно разревелся, от чего присутствующим было даже тяжело держать глаза открытыми.

Лицо Юэ Кунчи было одновременно бледным и красным от злости. По его лицу казалось, словно он вот-вот откашляет кровью:

– Сволочь, постав мемориальную табличку нашего учителя на место!

Жуян Хайлоу даже не смотрел в их сторону, он поник головой и видимо разговаривал с тем, что он держал в руках:

– Хуэй Лешан, ты задолжал мне половину моей жизни, но ты умер так рано, чтобы избежать расплаты. Ты действительно все просчитал, да? Я убил практически всех учеников твоей школы. Ты возненавидишь меня всем сердцем, но уже не важно. И я готов отплатить тебе своей жизнью, однако как ты собираешься отплатить мне?!

Внезапно он поднял глаза и безумно рассмеялся. Этот смех был наполнен бесконечными страданиями и мраком.

Хуэй Лешан! Ты самый жестокий человек в мире! Я всем сердцем ненавижу тебя!

Прокричав эти слова, Жуян Хайлоу спрыгнул с обрыва. Толпа успела лишь ахнуть. Каждый из них был ошеломлен увиденным, и никто не проронил ни слова.

Глава 50 - Но для него это был тернистый путь равный половине его жизни

Когда они разблокировали акупунктурные точки Жуяна Кехуи, тот моментально ринулся в Зал Предков. Все решили, что он решил выплеснуть всю ненависть, копившуюся в нем более десяти лет, на мемориальную табличку бывшего главы. Но то что только что произошло, повергло всех в шок.

Прошло уже много времени, и силуэт Жуяна Хайлоу уже давно поглотили скалы и туман, но никто из присутствующих не мог сдвинуться с места. Прямо сейчас они задавались вопросом стоит ли им сожалеть о его трагической смерти или же стискивать зубы от злости, потому что им самим не удалось наказать его. В конце концов все что им оставалось, это лишь тяжело вздохнуть, думая о всех невиновных жизнях учеников школы Нефритовых Облаков.

Спустя долгое время, Юэ Кунчи хрипло произнес:

– Сестра, он забрал с собой мемориальную табличку учителя. Нам нужно поставить новую?

Чжао Цзийинь на мгновение замерла, после чего ответила:

– Обсудим это потом. - после чего она обернулась и встретилась взглядом с Шэнь Цяо и Шиву. - Даос Шэнь, у Вас сейчас есть время? Мне надо кое о чем поговорить с Вами.

– Конечно.

Увидев как Шиву неуверенно следовал за ними, Чжао Цзийинь почувствовала легкую неловкость, от которой на ее лице появилась улыбка:

– Ты тоже можешь пойти с нами, Шиву.

Шиву почувствовал себя еще более неловко. Он был стеснительным по своему характеру, и обычно прятал половину лица за рукавом Шэнь Цяо. Но немного поразмыслив он пришел к выводу, что это может выглядеть неприлично, поэтому Шиву тут же выглянул из-за спины своего спутника и громко сказал:

– Большое Вам спасибо, глава Чжао!

Даже Юэ Кунчи счел это довольно милым. Он усмехнулся, позабыв о внутренних ранах, от чего ему тут же пришлось стиснуть зубы от боли.

– Я говорила, тебе стоит отдохнуть, но раз ты меня не слушаешь, почему бы и тебе не пойти с нами? - Чжао Цзийинь беспомощно покачала головой, после чего она указала рукой вперед. - Даос Шэнь, прошу сюда.

Она привела всех троих в зал Зенитного Солнца. Это место использовали главы школ, чтобы принимать важных гостей. Так как школа Нефритовых Облаков с каждым годом теряла свою былую славу, этот зал уже много лет не видел никаких гостей. Войдя внутрь, могло даже показаться, что в воздухе пахло одиночеством и холодом.

Как только Шэнь Цяо и Шиву заняли своим места, Чжао Цзийинь встала перед ними и совершила большой поклон [1]

[1] В китайской культуре существуют два вида поклонов - большой и малый. При малом поклоне, человек складывает руки и слегка нагибается вперед, при большом поклоне - человек встает на колени и совершает полный поклон до земли.

– Глава Чжао, к чему эти церемонии? - Шэнь Цяо потерял дар речи. Он тут же вскочил со своего места и кинулся поднимать Чжао Цзийинь.

– Старший брат и Фан Юанбай уже рассказали мне обо всем. Вы привели Шиву из города Е в школу Нефритовых Облаков, чтобы исполнить предсмертное желание дяди Чжу. Вы человек своего слова, поэтому заслуживаете моего глубочайшего уважения.

На лице Шэнь Цяо появилась грустная улыбка:

– В Вашей школе произошла катастрофа, поэтому у меня не было времени вдаваться в детали. Боюсь, глава Чжао и старейшина Юэ могли еще не знать об этом, но я виноват в смерти брата Чжу.

Шэнь Цяо рассказал ей о том как он был серьезно ранен в битве с Сан Цзинсином, как ему чудом удалось избежать смерти и как его спас Шиву. Настоятель храма и его ученики приютили его, из-за чего случилось кошмарное.

Для Шиву, снова вспомнившего тот день, каждое сказанное слово стало кровавым и грустным воспоминанием, но Шэнь Цяо научил его храбрости. Он уже не был ребенком, который тут же начинал плакать. Прямо сейчас Шиву с силой сжал свои кулаки, чтобы не дать печали поглотить его.

Когда Шэнь Цяо закончил свой рассказ, зал Зенитного Солнца вновь погрузился в мертвую тишину. Спустя какое-то мгновение, Чжао Цзийинь возразила:

– Это два несовместных события. Смерть дяди Чжу лишь трагическая случайность. Вы не хотели, чтобы так произошло. Должно быть, он сам наткнулся на свою смерть. Никто не мог заставить его. Он стремился к благому делу и получил то, чего хотел. Как это могла быть Ваша вина? Школа Гармонии знала, что дядя Чжу принадлежит школе Нефритовых Облаков, но они все равно безжалостно убили его. Они должны быть теми, кто понесут ответственность за это.

Чем более разумно говорила Чжао Цзийинь, тем виновнее себя чувствовал Шэнь Цяо.

Он всегда был тем, кто был готов дарить доброту другим людям, даже не задумываясь о том, получит ли он что-то в ответ. Однако, когда другие поступали в отношении его также, Шэнь Цяо чувствовал себя жалко, если он не находил возможности отплатить им в ответ.

Словно уловив мысли Шэнь Цяо, Шиву взял его ладонь в свою.

Маленькое тепло ладони тут же согрело его. Шэнь Цяо улыбнулся и не удержался от того, чтобы накрыть его ладонь своей второй рукой.

– Благодарю главу Чжао за ее доброту и внимание. Но раз это произошло из-за меня, я должен быть тем, кто понесет ответственность за случившееся. Школа Нефритовых Облаков тут не при чем.

При виде того, какая прочная связь образовалась между ним и этим мальчиком, в голове Чжао Цзийинь родилась идея, и она спросила:

– Последним желанием дяди Чжу было возвращение Шиву в школу Нефритовых Облаков?

– Да. Даже если брат Чжу покинул школу, в глубине души он все равно оставался учеником школы Нефритовых Облаков.

Чжао Цзийинь взяла в руки именную табличку и бережно погладила иероглиф “Чжу”. На лице этой бесстрастной и спокойной женщины, впервые были заметны нотки печали:

– Школе Нефритовых Облаков раньше принадлежали многие мастера входившие в список Десяти Лучших. К несчастью, из-за внутреннего конфликта, количество талантливых учеников постепенно сходило на нет. То, что случилось сегодня, только усугубило наше положение. Юанбай только что вернулся и доложил, что выжило лишь шесть учеников.

Даже если посчитать к ним самих Чжао Цзийинь и Юэ Кунчи, это всего восемь человек. Что может сделать школа состоящая из восьми людей? Вероятнее всего она даже не переживет нападение врагов - если бы не имя Чжао Цзийинь, школа не простояла бы даже десяти лет.

От этой мысли сердце Юэ Кунчи болезненно екнуло. Он попытался приписать к школе еще несколько знакомых, чтобы все не выглядело настолько жалко:

– У меня есть еще один ученик в городе Е…

Шэнь Цяо неожиданно вспомнил одно имя:

– Брат Юэ говорит о Хань Е’инь?

– Верно. Ее отец, Хань Фэнг, был чиновником при дворце Ци. У нее неплохие данные, но из-за ее особого статуса, я не брал Хань Е’инь официально в ученики и лишь изредка обучал ее небольшим приемам и техникам. Неужели Даос Шэнь встречался с ней ранее?

– Да, наши пути пересеклись однажды. [2]

[2] Небольшое напоминание, с Хань Е’инь Шэнь Цяо пересекся в аптеке в четвертой главе, и через нее передал Янь Чживеню, влиятельному ученику школы Гармонии, предупреждение о его скорой гибели от рук школы Чистой Луны.

Причина, по которой он знал ее, и причина, по которой он был здесь, сводилась к одному единственному человеку - Янь Уши.

Казалось, словно где-то скрывалась невидимая нить связывающая эти события в одно целое. Может быть, все, что случилось с ним в прошлом, было волей небес, замыслом бессмертных?

В голове Шэнь Цяо неожиданно всплыли слова Пу Анми. Он сказал, что скоро Янь Уши не сможет спасти себя самого, а после этого всплыли и похожие слова Бай Жун.

Такой эксцентричный и своенравный человек, без сомнений заработал себе множество врагов, но такого, что был бы способен убить его, Шэнь Цяо не мог вспомнить ни одного такого имени. Даже если у техники Янь Уши был изъян, он уже превосходил силу обычных первоклассных мастеров. Об этом свидетельствовала его битва с Жуяном Кехуи. Если бы не его нестабильное Демоническое Ядро, Жуян Кехуи не отделался бы несколькими месяцами отдыха.

Больше не было Ци Фэнге и Цуй Юван, и Янь Уши лишился достойных себе соперников. Более того, с нынешним уровнем Янь Уши, нет гарантий, что они бы однозначно победили его.

Однако Пу Анми явно знал, о чем он говорил, и Бай Жун не стала бы нести всякую чушь…

Шэнь Цяо нахмурился, но отбросил эти мысли в сторону.

Всегда, когда он вспоминал об имени “Янь Уши”, ему казалось словно он вновь оказывался у подножия горы Белого Дракона. Это сильное моральное давление, в котором он тогда находился, это желание уничтожить себя и утащить на тот свет Сан Цзинсина, будут преследовать его как кошмары.

Уничтожь до основания, чтобы начать все сначало - это фраза была такой простой, но для Шэнь Цяо это был тернистый путь равный половине его жизни, где он пересек пропасть, отделяющую жизнь от смерти, и постепенно поднялся со дна этой бездны, словно призрак.

Сейчас это было не более чем легким бризом, но тогда, жизнь была больнее смерти.

Шэнь Цяо кивнул Шиву, тем самым успокоив его, после чего он обратился к Чжао Цзийинь:

– Шиву прибыл в школу Нефритовых Облаков в целости и сохранности. Могу ли я спросить, что Вы собираетесь делать с ним? Если Вам нужно с чем-то помочь, пожалуйста, дайте мне знать.

– У меня есть небольшая просьба, касающаяся Шиву. - глядя на озадаченное лицо Шэнь Цяо, она продолжила. - У Шиву уже есть учитель в школе Нефритовых Облаков - дядя Чжу. Это останется неизменным, и поэтому ни я, ни другие мастера не имеют права становиться его учителями. Однако я заметила, что Вы хорошо обучили его на пути сюда. Если Шиву нужен другой человек способный вырастить и обучить его как в боевых искусствах, так и в манерах, то я надеюсь, им станете Вы, Даос Шэнь.

Немного удивленный такой просьбой, Шэнь Цяо ответил:

– Но я боюсь, это против предсмертного желания брата Чжу…

Чжао Цзийинь отрицательно покачала головой и сказала с улыбкой:

– Дядя Чжу хотел, чтобы Шиву вернулся в школу лишь потому, что он переживал о его будущем и о том, что ему будет не на кого положиться в этом мире. Теперь, с Вашим присутствием, дяде Чжу больше не о чем беспокоиться. Хоть его уже нет в этом мире, двери школы Нефритовых Облаков всегда будут открытыми для Шиву. Это никак не помешает ему стать учеником другой школы. Я вижу, Шиву талантливый и умный ребенок. Прямо сейчас у школы Нефритовых Облаков нет мастеров, способных по достоинству обучить его и развить в нем этот талант. Лучшим выбором для него, будет последовать за Вами.

После этого она обратилась к самому Шиву:

– Шиву, ты же не просил Даоса Шэнь официально принять тебя в ученики? Прямо сейчас, имея свидетелей, у тебя есть возможность сделать это. Почему бы тебе не преподнести своему учителю чашку чая?

Шиву тут же засиял от счастья. Он смотрел то на Чжао Цзийинь, то на Шэнь Цяо:

– Мастер Шэнь, можно?

Шэнь Цяо не мог просто взять и расстроить его, поэтому он радостно кивнул:

– Можно.

Не удержавшись, он радостно пискнул и тут же упал на колени перед Шэнь Цяо, совершив несколько раз самых искренних больших поклонов. После этого он аккуратно взял чашку чая из рук Чжао Цзийинь, и держа ее перед собой двумя руками, произнес громко и четко:

– Именем Учителя, твой ученик, Шиву, обещает почитать своего учителя и вести себя со всей искренностью. Если я хоть раз нарушу это правило, меня поразят Пять Молний [3]! И даже Земля с Небесами покарают меня за это!

[3] Вообще Пять Молний (五雷, Wǔ Léi) - это концепция, связанная с традиционной китайской мистикой и астрологией, однако в данной ситуации Шиву использовал это скорее как вид болезненного наказания. В Китайской культуре не отмечена никакая легенда или история, которая бы объясняла выбор этого высказывания.

От таких слов Шэнь Цяо не мог не заулыбаться, от чего его глаза приняли форму полумесяца. Как только Шиву закончил свою речь, Шэнь Цяо взял чашку с его рук и выпил одним залпом. После этого он поднял своего новоиспеченного ученика на ноги и аккуратно стряхнул с него пыл.

Чжао Цзийинь посмеялась:

– Дядя Чжу нашел Шиву хорошего учителя. Даос Шэнь вы относитесь к нему скорее как к сыну, чем как к ученику!

Лицо Шиву засияло еще ярче.

После того как они официально вступили в отношения ученика и учителя, Юэ Кунчи поднял важный вопрос:

– Пу Анми сказал, что скоро нашу школу посетит Кунье. Он наверняка направляется сюда, чтобы поддержать своего ученика. Боюсь, он использует тот факт, что Жуян Хайлоу мертв, а Пу Анми взят под стражу нашей школой, как оправдание, чтобы объявить войну. Я слышал, что Даос Шэнь уже пересекался с Кунье. Можете ли Вы рассказать нам о нем немного больше? С ним легко справиться?

Шэнь Цяо задумался на момент и сказал:

– Его навыки немного уступают тем, что владеет его старший брат Дуан Вэньянь, то же касается и его поведения со взглядами на жизнь, но его все равно надо воспринимать как первоклассного мастера. Скорее всего будет бой.

Юэ Кунчи выглядел взволновано:

– Все будет в порядке, если он придет один. Но если он прихватит с собой других мастеров Тужуя… В школе Нефритовых Облаков осталось не так много мастеров. Сестра, ты не сможешь в одиночку справиться с сильными противниками!

– Не волнуйся. Школе Нефритовых Облаков больше нечего терять. Мы уже прижаты к стене, если мы сейчас не сразимся с ними, то навсегда запятнаем честное имя школы. Юанбай и Е Сюэ еще совсем молоды. Старший брат Юэ, пожалуйста уведи их к подножью горы и спрячь ненадолго, чтобы они могли залечить раны. Даос Шэнь, Вы тоже уведите Шиву с собой. Я пробыла слишком долго в медитации за закрытыми дверями, и вся ответственность легла на плечи моего старшего брата. Я и так доставила ему много хлопот, теперь я сама со всем разберусь.

Лицо Юэ Кунчи тут же покраснело от злости:

– Ты с ума сошла?! Я не брошу тебя здесь!

Чжао Цзийинь выглядела немного нетерпеливой:

– У тебя не маленькие повреждения. Даже если ты останешься, то не сможешь помочь мне и станешь лишь обузой, которая будет отвлекать меня от поединка. Будет лучше, если ты спустишься с горы вместе с Даосом Шэнь и не будешь все это время мелькать у меня перед глазами.

Юэ Кунчи посмеялся:

– Я знаю, что ты просто не хочешь втягивать меня в неприятности, поэтому ты все это наговорила. “Школе Нефритовых Облаков больше нечего терять”. Мы пойдем в наступление или отупим вместе. Я виноват в том, что позволил врагам вломиться в наши ворота. И я никогда не сбегу прямо перед приходом врага!

Шэнь Цяо тоже добавил:

– Глава Чжао, я и Шиву тоже остаемся.

Чжао Цзийинь нахмурилась:

– Но вы двое…

– Во время нашего прошлого поединка с Кунье, я проиграл и упал  обрыва. Хоть за этим скрывается много деталей, мое поражение - факт. Если у меня вновь выпадет шанс скрестить мечи с Кунье, я использую всю свою силу. Глава Чжао, я прошу Вас предоставить мне этот шанс.

– А что, если я откажусь?

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Тогда у меня не останется выбора, кроме как бессовестно остаться здесь и ждать когда кунье заявиться на Ваш порог.

Чжао Цзийинь долго и упорно глядела на Шэнь Цяо, после чего неожиданно вздохнула:

– Чем я и школа Нефритовых Облаков заслужили встретить такого друга как Вы, Даос Шэнь?

– Мы может быть и встретились совсем недавно, но у меня полное ощущение, словно мы уже давно друзья. Раз брат Чжу был готов отдать свою жизнь ради такого незнакомца как я, я тоже буду готов вступить в битву ради школы Нефритовых Облаков. К тому же, между мной и Кунье многое произошло, поэтому сегодняшняя битва будет не только ради школы Нефритовых Облаков

Чжао Цзийинь виделась с Шэнь Цяо  несколько раз и не могла похвастаться тем, что она хорошо знала его. Но из-за того, что они вместе пережили этот кризис для школы Нефритовых Облаков, у нее сложилось хорошее впечатление о нем, а увидев, что он готов вступиться за школу, к которой он не имел никаких отношений, в душе она почувствовала огромную благодарность:

– Ваша доброта слишком большая, чтобы отблагодарить Вас на словах. Я буду свято помнить о Ваших благодеяниях. Я не могу обещать, что верну их в стократном размере, но если Вам когда-либо понадобиться помощь в будущем, школа Нефритовых Облаков всегда будет готова помочь Вам, чего бы это не стоило!

После этого они детальнее поговорили о Кунье и пришли к плану. Шэнь Цяо заметил, что Шиву уже начал засыпать, поэтому он поднялся с места, попрощался с остальными и понес Шиву обратно в их гостевую комнату.

На обратном пути Шиву поинтересовался у Шэнь Цяо:

– Учитель, когда глава Чжао говорила, что она будет помнить о Ваших благодеяниях, что она имела в виду? Я не совсем понял.

– Репутация и сила школы Нефритовых Облаков за последние пару лет заметно упала. Хоть глава Чжао ничего не сказала об этом, такой исход наверняка расстроил ее. Она прекрасно понимает, что в мире боевых искусств выживают лишь самые сильные. Поэтому она так сильно рвется вперед, чтобы продемонстрировать свое мастерство и защитить тем самым свою школу. К ее несчастью, Лу Фэнг оказался предателем. Он провел чужаков внутрь прямо в тот момент, когда она была на самой важной стадии своей медитации. Сейчас не видно никаких следов последствий, но ее внутренности могут быть повреждены. Если она сразится с Кунье, я боюсь, она не сможет победить. Она также понимает, что я вызвался сразиться с ним не из-за себя, а ради нее, поэтому она была так благодарна.

Шиву удивился и тут же начал нервничать:

– А что насчет Вас? Учитель, Вы можете победить Кунье? Я слышал, что однажды Вы уже проиграли ему. Он очень сильный?

Этот мальчик был настолько взволнован, что сказал все это не подумав. Если бы на месте был кто-то другой, он бы дважды подумал, не заденут ли эти слова гордость Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо посмеялся:

– Он не самый сильный мастер в мире, но у него действительно очень хорошие данные. Так как мое мастерство еще не полностью восстановилось, нельзя быть уверенным в моей победе.

– Какой шанс, что Вы победите?

Шэнь Цяо попытался разгладить большим пальцем складки на хмуром лице Шиву, но тот продолжал хмуриться:

– Где-то пятьдесят на пятьдесят.

Шиву нарочно нахмурился еще сильнее. Очевидно его не устраивал такой ответ Шэнь Цяо.

Боевые навыки Кунье немного уступали навыкам его брата Дуан Вэньяна, но лишь на самую малость. Хоть тот факт, что он сговорился с Юй Аем, чтобы отравить Шэнь Цяо, и привел Кунье к нечестной победе, это не значило, что Кунье был слабаком. Если бы Чжао Цзийинь не повредила свои боевые навыки во время медитации, она бы могла справиться с ним, но учитывая произошедшее, сложно сказать. Если бы Шэнь Цяо не оказался здесь вовремя, возможно ученики школы Нефритовых Облаков защищали бы ее до конца, или старейшины эвакуировали всех заранее с горы. Но даже если бы им удалось сбежать, ненависть Жуяна Хайлоу к Хуэй Лешану без сомнений распространилась бы на прежних глав школы, и все наследие Нефритовых Облаков было бы уничтожено за один день.

Поэтому согласие Шэнь Цяо было не просто битвой или одолжением, подобное действие с его стороны может спасти все прошлое и будущее школы.

Неожиданно Шиву крепко обнял Шэнь Цяо, уткнулся своим лицом в его одеяние и пробормотал:

– Неужели Вам надо сражаться? Вы еще даже не восстановились!

Шэнь Цяо обнял его в ответ и сказал:

– “Пятьдесят на пятьдесят” не означает, что у меня нет шансов. Если я выложусь по максимуму, смогу победить. В тот день я проиграл Кунье, и вся моя жизнь превратилась в кошмар. Несмотря на мои многочисленные причины и оправдания, он монстр внутри меня, которого я должен одолеть, чтобы освободиться. Это то место где я упал, и теперь мне придется снова встать и подняться на ноги. Понимаешь?

Шиву ничего не ответил. Он лишь сильнее вцепился в Шэнь Цяо. Они простояли так в объятиях долгое время, прежде чем Шиву наконец прошептал:

– Я понимаю… Но я не хочу чтобы с Вами что-то случилось…

Шэнь Цяо посмеялся:

– Ничего со мной не случиться. Я твой учитель, я не имею права не дожить до самой старости! Я обещал, что буду жить дальше не только ради себя, но и ради брата Чжу. Когда я стану очень старым и у меня отрастет большая седая борода, я все равно буду таскать тебя за ухо и поучать. Посмотрим как ты тогда будешь терпеть меня!

Эти слова рассмешили Шиву.

Шэнь Цяо вздохнул и ласково погладил мальчика по голове, пошутив:

– Другие ученики пытаются всеми способами показать свое уважение к учителю, но в нашем случае, это учитель пытается всеми способами угодить своему ученику. У такого учителя как я нет никакого достоинства!

Шиву не стал спорить и лишь улыбнулся. У себя в голове он подумал: “Может быть Вы не самый горделивый учитель, но Вы самый лучший учитель во всем мире…”

Одной мысли о том, что он был учеником Шэнь Цяо, было достаточно, чтобы согреть его маленькое сердце.

***

Последующие два дня подножие горы было очень спокойным и тихим. Никаких чужаков. Это дало школе Нефритовых Облаков возможность передохнуть и собраться. Шиву помогал Фан Юанбаю и остальным ученикам хоронить тела погибших той ночью. После этой кровопролитной битвы, в некогда оживленной и шумной школе остались лишь запустение и уныние.

Фан Юанбай и Чжоу Е Сюэ думали, что они везунчики, раз им удалось остаться в живых, однако их лица вовсе не источали радость. Они оба ходили с поникшей головой, расстроенные потерей братьев и сестер, а их сердца дрожали от страха, ожидая грядущей битвы. Не удивительно, что сейчас из боевой дух был сломлен.

На третий день зазвенел колокол зала Зенитного Солнца, и этот звон вскоре достиг всех уголков школы Нефритовых Облаков. Этот звон означал, что ученик охраняющий вход заметил постороннего, слишком сильного, чтобы остановить нежеланного гостя самостоятельно.

Когда люди поспешили к главным воротам, они увидели молодого человека. Его руки были прилично сведены за спину. По обе его стороны стояли двое неизвестных с выделяющимися носами и глубоко посаженными глазами. На их плечах лежали длинные волосы, некоторые пряди были заплетены в косички подвязанные тканевой лентой - по такой нехарактерной для Центральных равнин внешности было не сложно догадаться, кем были эти незнакомцы.

Чжао Цзийинь обратилась к нему с серьезным голосом:

– Я не знала, что к нам пожалует столь важный гость. Прошу прощения, что не вышла встретить Вас лично. Меня зовут Чжао Цзийинь, я глава школы Нефритовых Облаков. Могу я узнать Ваше имя?

– Меня зовут Кунье, я прибыл сюда из Тужуя, чтобы забрать своего бестолкового ученика. - манера его речи была надменной. Он осмотрел Чжао Цзийинь с ног до головы, и добавил, - Значит ты, Чжао Цзийинь, глава школы Нефритовых Облаков? Ходили слухи, что ты одаренный мастер, гордость школы Нефритовых Облаков, но встретившись с тобой вживую, могу сказать, что ничего особенного из себя ты не представляешь.

Фан Юанбай и остальные, стоявшие позади нее, сильно нахмурились, услышав его слова, Чжао Цзийинь также в душе удивилась.

Неожиданно она вспомнила, о чем ей рассказывал Шэнь Цяо насчет Кунье:

“Он имеет дворянский титул в Тужуе, а еще он ученик Хулугу, поэтому он ведет себя очень высокомерно, но не стоит недооценивать его мастерство. Даже если он еще не в списке Десяти Лучших, то он как минимум близок к нему. Использовал он грязные трюки на пике Баньбу или нет, он не слаб.”

Что касается Кунье, подобные слова были произнесены вовсе не из высокомерия или с целью разозлить Чжао Цзийинь, лишь бросив один взгляд на нее, он понял, что та была серьезно ранена, и поэтому не могла сразиться с ним.

Его глаза были действительно зоркими, как и говорил Шэнь Цяо.

Сердце Чжао Цзийинь дрогнуло, но она никак не показало этого:

– Значит Левый Мудрый Король Тужуя почтил нас своим визитом. Ваш ученик и Жуян Хайлоу из школы Восточных Островов сговорились с предателем нашей школы, Лу Фэнгом, и убили множество учеников школы Нефритовых Облаков. Как Вы объясните это?

Кунье усмехнулся:

– Пу Анми был приглашен вашим старейшиной. Кто бы мог подумать, что вместо вина и угощений его будут ждать ваши ученики с мечами? Будучи его учителем, я даже не знаю жив ли он. Как глава Чжао объяснит мне это?

Его слова были ничем, кроме софистики [4]. Если Кунье изначально не планировал прийти и пожинать плоды беспорядка, который устроил его ученик, откуда ему знать, что Пу Анми находился здесь в заложниках?

[4] Софизм - формально кажущееся правильным, но ложное по существу умозаключение, основанное на преднамеренно неправильном подборе исходных положений

Люди школы Нефритовых Облаков стали медленно терять терпение.

После того как Пу Анми был схвачен и посажен в тюрьму, Чжао Цзийинь не стала сразу казнить его, но и отпускать его она не намеревалась. В противном случае, если новости о том, что школа Нефритовых Облаков пала от рук Тужуя, распространятся в мир боевых искусств, они больше никогда не смогут восстановить свое имя. К тому же, Пу Анми еще предстоит понести наказание за пролитую кровь учеников.

Голос Чжао Цзийинь был холодным как лед:

– Мы оба знаем, что именно натворил Ваш ученик. Вам бессмысленно теперь препираться. Пока в школе Нефритовых Облаков жив хоть один мастер, мы не позволим Вам забрать Пу Анми.

Словно услышав смешную шутку, Кунье залился смехом:

– Чжао Цзийинь, я не думаю, что за твоей спиной стоят хотя бы десять учеников. От школы Нефритовых Облаков не осталось ничего кроме имени. Что придает тебе такой уверенности произносить подобное вслух? Если сегодня я убью тебя, в мире больше не будет существовать школы Нефритовых Облаков!

– Ты можешь убить человека, но не его волю.

Этот голос звучал очень знакомо для Кунье, от чего на его лице отразилось удивление. Он обернулся и увидел человека, не спеша направляющегося в его сторону с мечом в руке.

Это лицо он не мог не узнать. Даже лишившись своей памяти, он бы все равно вспомнил его.

Именно с этим человеком он однажды сразился на вершине пика Баньбу.

Этот поединок произвел настоящий фурор в мире боевых искусств, благодаря этому все Центральные равнины узнали имя Кунье.

А вот человек перед ним потерпел абсолютное поражение, потерял свое имя и свое боевое мастерство. Даже если бы ему удалось выжить, он должен был прожить остаток жизни страдая в муках и волоча свое жалкое существование.

– Шэнь. Цяо. - Кунье произнес его имя скрепя зубами. Эмоции вложенные в его голос были настолько двойственными, что даже сам Кунье не мог понять, что именно он сейчас испытывал.

– Надеюсь, с нашей последней встречи у тебя всё хорошо, Кунье.

Шэнь Цяо кивнул ему в знак приветствия, прямо как в тот день на пике Баньбу. Только в тот раз он был главой величайшей секты, уважаемый всем миром, а вот Кунье лишь ступил на Центральные равнины, и его имя было известно в лучшем случае единицам.

С тех пор все переменилось. Их статусы поменялись наоборот, Кунье уже не был никому не известным выходцем из Тужуя, а Шэнь Цяо уже не был главой горы Сюаньду.

Но как он мог оставаться таким спокойным и собранным?

В тот момент как их взгляды пересеклись, Кунье уже успел изучить каждую клеточку тела Шэнь Цяо, но ему не удалось уловить ни намека на боль или отчаяние.

Шэнь Цяо все еще был Шэнь Цяо. Словно с того самого дня ничего не изменилось.

Нет!

Кое-что все же изменилось.

– Глава Шэнь… Ой, постойте, я же больше не могу обращаться к Вам как к главе. Даос Шэнь, Вы сильно ушиблись упав с обрыва? Мне кажется у Вас что-то не так с глазами.

– Да, но мои глаза никак не связаны с падением. Это все последствия яда “Радости встречи”. Что касается причин, разве ты не должен знать их лучше меня?

Кунье отрицательно покачал головой:

– Ты должен винить не меня, а своего брата Юй Ая. Это он отравил тебя, а не я. Когда я отправил тебе письмо с вызовом, я сделал это открыто, и сражались мы открыто. Все присутствующие это видели. Я никогда не использовал на тебе грязных трюков! - после этого его взгляд упал на меч в руке Шэнь Цяо, это развеселило Кунье. - Неужели ты здесь, потому что не можешь принять свое поражение? Или ты пытаешься заступиться за школу Нефритовых Облаков?

– То, что случилось в прошлом уже не изменить, как утекшая вода не вернется в реку времени. Сегодня я, Шэнь Цяо, вызываю тебя на бой. Осмелишься ли ты принять мой вызов?

Шэнь Цяо медленно достал свой меч из ножен. Кончик клинка был направлен в землю, а лезвие слегка вибрировало, предвкушая схватку. Когда лучи солнца попадали на отполированный метал, он искрился подобно водным бликам.

Насмешливая улыбка спала с лица Кунье, и он резко стал серьезным.

Он точно также достал клинок, который висел на его спине.

Рано или поздно, этой битве было суждено сбыться.

По телу Кунье прошла предвкушающая дрожь. Хоть он и одолел Шэнь Цяо в прошлом, одна мысль о том, что тот был ослаблен ядом “Радости встречи”, не давала ему покоя, и ему не удавалось полностью признать эту победу.

И в этот раз он заставит Шэнь Цяо признать свою окончательное поражение!

Глава 51 - День смерти Янь Уши близок, разве ты не рад этому?

Никто в школе Нефритовых Облаков не ожидал, что битва будет такой напряженной.

В конце концов Кунье был величайшим мастером своего поколения и учеником самого Хулугу, который когда-то почти сравнился с Ци Фэнге. Такого противника нельзя было просто смахнуть в сторону, как назойливую муху.

Шэнь Цяо уже однажды проиграл ему, и это наверняка оставило свой психологический след на его сознании. Одолеть противника во втором раунде гораздо сложнее, чем в первом, так как ему нужно победить не только врага, но и превзойти себя самого.

Несмотря на сильное переживание учеников школы Нефритовых Облаков, присутствие их главы давало некое ощущение защиты, и даже если Шэнь Цяо проиграет, она сможет выйти в бой вместо него. Из людей школы Нефритовых Облаков, только Юэ Кунчи знал о ее серьезных ранах, из-за того, что ей пришлось насильственно покинуть  медитацию за закрытыми дверями. Если Шэнь Цяо проиграет битву, школе Нефритовых Облаков придется надеяться лишь на милость врагов.

Но мог ли Шэнь Цяо победить?

Юэ Кунчи отбросил свои сомнения и страхи в сторону и сфокусировался на самом поединке.

Боевое искусство Кунье отличалось широким, мужественным и доминирующим стилем. Когда его клинок опускался на землю, сила ветра, которую он приносил, вызывала землетрясения. Звук клинка, разрывающего воздух, был настолько резким и невыносимым, что те, кто имел более слабые навыки боевых искусств, прикрывали уши.

Но если кто-то, смотря на эти тяжелые удары, подумал, что навыки цингуна Кунье должны были уступать противнику, он сильно ошибался.

Их бой проходил то на плоской местности вдоль края скалы, то на скалистой стене. Разбитые камни разлетались во все стороны, а потоки внутреннего ци свободно метались вокруг, ослепляя глаза зрителей. По сравнению с грозными атаками Кунье, движения Шэнь Цяо казались слишком нежными. Его меч, как и сам он, был мягким и медленным, словно цветок, ласкающий щеку, или весенний ветер, играющий с ивовыми ветвями. Несмотря на то, что его чрезвычайная чистота и ясность сильно напоминали природу даосизма, в нем также отсутствовала агрессивная острота.

После того как они оба обменялись сотнями ударов, Шэнь Цяо все еще не показывал никаких признаков ухудшения своего положения, те, кто волновался за него, наконец-то осознали, что ситуация совсем не соответствовала их ожиданиям. Если мощь клинка Кунье напоминала неудержимые, грохочущие грозы, то меч Шэнь Цяо, хотя сначала и выглядел как ничем не примечательный, медленно растекающийся ручеек, грозившийся быть поглощенным мощью Ци Клинка, продолжал непрерывно становиться сильнее, поглощая все больше пространства вокруг себя, подобно океану, вмещающему в себя все реки и волны.

Чем дольше шла битва, тем более напуганным становился Кунье.

Тогда, на пике Баньбу, он мог создать лишь восемь волн Ци Клинка, теперь - девять. Его мастерство достигло новых высот, и он был уверен, что даже если бы Шэнь Цяо не был ранен, ему бы все равно удалось победить его.

Противник перед ним казался поверхностным и хрупким, как чистая лужа, через которую можно было легко разглядеть дно. Однако, когда он протянул в нее свою руку, то понял, что не может дотронуться до дна, как бы глубоко он не тянулся.

Маленькая лужа оказалась глубоким озером.

Как и исходило из названия техники цингуна горы Сюаньду, “Радужные тени” были похожи на легкие перья вырисовывающие радугу на чистом небе. Меч Шаньхэ Тунбей оставил несколько следов белой Ци Меча на крутом обрыве, словно художник взмахнувший кистью по холсту. Однако, если приглядеться внимательнее, Ци Меча так глубоко порезала камни, что если бы на месте горы оказался человек, эта ци порезала бы его до самых костей, и вся земля была бы залита кровью.

Наблюдая за битвой с далека, можно было хорошо разглядеть как ци обоих оружий скрещивались между собой, однако свирепая Ци Клинка не могла выиграть какого-либо преимущества перед Ци Меча

Юэ Кунчи вздохнул с облегчением. Он обернулся к Чжао Цзийинь и спросил:

– Младшая сестра, ты согласна, что у Даоса Шэнь в этот раз есть все шансы победить?

Чжао Цзийинь отрицательно покачала головой:

– Все не так просто. Ты уже заметил, что Кунье смог достичь девятой волны Ци Клинка? Подобно высшей ступени Намерения меча, последняя волна Ци Клинка действительно очень сильна. Его атака может превратиться в мириады теней, способных уничтожить даже неуловимое и недосягаемое. Он использовал эту атаку лишь раз, но Шэнь Цяо уже с трудом отбил ее.

Юэ Кунчи неожиданно все осознал, от чего к его горлу подступил ком:

– Н-неужели он пытается истощить истинную ци Даоса Шэнь?

– Именно. Прямо сейчас он еще восстанавливается, а это значит запас его истинной ци уступает ци Кунье. Чем дольше они сражаются, тем неблагоприятнее становиться его положение.

Юэ Кунчи почувствовал легкий страх:

– Тогда, что нам делать? Разве Даос Шэнь не замечает этого сам? Неужели он просто позволит Кунье истощить себя?

Чжао Цзийинь не ответила. Она не верила в то, что Шэнь Цяо не догадался о намерении Кунье, но она также не понимала, чего добивался этим сам Шэнь Цяо.

На самом деле, Шэнь Цяо тоже проверял.

Он проверял как далеко находился его предел.

Если “Стратегия Солнца” была в состоянии восстановить основу, укрепить твои кости и усилить мышцы, значит и у мастера боевых искусств, усвоивший знания всех Трех Школ, генерируемая “Стратегией Солнца” истинная ци должна была включать в себя характер всех Трех Школ.

Даосизм утверждал, что наивысшая добродетель похожа на воду, и стремиться к ней нарочно равносильно не стремиться к ней вовсе. Эта мысль совпадала с его стилем искусства меча, и из-за общего происхождения у него не было проблем с использованием этой сути.

Буддизм почитал величественность, которая включала в себя как благоговейный страх перед грозным взглядом своего божественного покровителя, так и доброту, которую можно было найти у Бодхисаттв [1]. Это было довольно тонкое описание. “Стратегия Солнца” смешивала эту концепцию в своем истинном ци. Её жесткость, в сочетании с мягкостью даосизма, формировали гармоничный баланс Инь и Ян. Это позволяло ему внести нотку непокорности в свои гибкие движения меча и также давало возможность свободно менять свои стили между журчащим ручьем и бурным океаном.

[1] Бодхиса́ттва — в буддизме существо, обладающее бодхичиттой*, которое находится на пути к бодхи (пробуждение), то есть состоянию Будды. Побуждением к такому решению считают стремление спасти всех живых существ от страданий и выйти из бесконечности перерождений — сансары.

*Бодхичи́тта - в буддизме высшая ступень пробуждения. На этой ступени человек преисполняется желанием избавить от страданий в круговороте рождения и смерти (сансары) уже не себя одного, но и всех окружающих

Конфуцианство, однако, представляло собой более сбалансированное учение. Когда Тао Хунцзинь написал "Стратегию Солнца", он взял доброжелательные и толерантные аспекты конфуцианства и соединил их с достоинствами каждой из школ, тем самым скорректировав недостатки каждой из Трех Школ. Когда практикующий исчерпывал свою истинную ци, его Даньтян мог производить еще больше. Подобно весне, приходящей к засохшему дереву, такой постоянный поток неограниченной истинной ци был способен вернуть человека к жизни.

До этого у Шэнь Цяо была внутренняя ци, рожденная из основы, сформированной на горе Сюаньду, именно это замедляло весь прогресс изучения сути “Стратегии Солнца”. Теперь, когда ему приходилось воссоздавать основу с нуля, он наконец почувствовал те чудеса, о которых ходили легенды. Эта книга действительно была невероятным сокровищем всего мира. Довольно забавно, что многие люди гнались за ней, даже не зная истинного чуда, которое можно постичь, лишь прочитав и осознав главный смысл книги.

Более того, Тао Хунцзинь предвидел, что сохранить книгу в эпоху хаоса будет сложной задачей, и содержание книги может не передаться в ее изначальном виде, поэтому он разделил ее на пять томов, каждый из которых был независим от других. Люди, читающие ее по частям, не потеряют ниточку сути, и тогда, прочитав все части, они придут к “идеальному” балансу. Даже если им за всю жизнь удастся прочитать лишь один два тома, их боевое мастерство не будет повреждено - просто эффект будет не столь очевидным.

Поэтому, хоть до их теперешней битвы с Кунье Шэнь Цяо практиковался много дней, человек никогда не узнает своих истинных пределов через дружеские соревнования. Лишь ситуация на грани между жизнью и смерть, могла развить истинную силу до ее предела, и позволить человеку превзойти эти пределы.

Путь боевых искусств был подобен гребле веслами вверх по течению реки - перестать грести вперед означало поплыть назад по течению. В противном случае люди, подобные Ци Фэнге и Хулугу, не стали бы упорно двигаться вперед ради сохранения своего почетного статуса, многолетней боевой мощи и даже своей жизни.

Прямо сейчас ситуация для Шэнь Цяо была очень опасной - его Ци Меча было совершенно подавлено клинком Кунье, а его истинная ци постепенно кончалась. Скорость его атак тоже замедлилась, если сравнивать с началом битвы. Даже Ци Меча постепенно слабела. Все начало выглядеть так, словно Шэнь Цяо вот-вот проиграет. Кунье совершил взмах своим клинком, и пугающая волна истинной ци словно зверь вырвалась наружу. Ци Клинка превратилась в неизбежную сеть, окружившую Шэнь Цяо со всех сторон. С собой она несла внушительный импульс, сжигая все растения, испаряя все реки и даже уничтожая всех птиц на своем пути, и эта волна  устремилась прямо на Шэнь Цяо!

Это была та самая девятая волна Ци Клинка, которой так гордился Кунье!

Окруженный ею, Шэнь Цяо не придумал ни одного лучшего способа противостоять силе Ци Клинка, кроме как принять удар на себя. Кунье действительно доказал, что он ученик Хулугу. В мире существовали лишь единицы способные пережить один удар этой волны.

Сконцентрировав всю свою истинную ци в лезвии клинка и прыгнув вверх, он совершил взмах клинком в такой великолепной манере, что могло показаться, этот удар разрежет даже звезды пополам!

Шиву выпучил глаза в удивлении и страхе. Он так упорно и внимательно наблюдал за битвой между этими двумя мастерами, что он совершенно забыл как дышать.

Больше чем все присутствующие, он хотел, чтобы Шэнь Цяо победил эту схватку, однако, даже будучи новичком мира боевых искусств, Шиву прекрасно понимал, что ситуация была плачевна для его учителя.

Над ним было безмерное ясное небо, а под ним – бездонная пропасть. От Небес до Земли, единственным местом, на котором он стоял, был двенадцатиметровый обрыв. В этот самый критический момент даже не было достаточно времени, чтобы воспользоваться навыками цингуна и уклониться. Что ему следовало предпринять, чтобы отразить удар своего соперника, в который он вложил всю свою силу?

Чжао Цзийинь нахмурилась, и непроизвольно закрыла глаза Шиву своей рукой. Она не хотела, чтобы он видел кровь своего учителя.

Он уже потерял одного учителя, второй раз ему вряд ли удастся пережить такое…

Глубоко в душе Чжао Цзийинь пожалела свой выбор, это она должна была сейчас сражаться с Кунье, а не он. Если бы она предвидела такой исход, то никогда бы не позволила ему пойти вместо нее. Увидев каким уверенным в себе был Шэнь Цяо, она подумала что у того был козырь в рукаве против Кунье, однако вместо этого этот мастер поставил свою жизнь на кон, и сейчас нить его жизнь оборвется в любую секунду.

Ци Клинка было быстрым как молния. Практически мгновенно она уже достигла бровей противника. Однако дыхание Шэнь Цяо замедлилось. Он закрыл глаза, и встал, подняв свой меч и направив его на волну, совсем не собираясь сбегать.

“Сначала почувствуй мир, затем себя. Забудь сначала о себе, затем о мире. Лишь так человек может забыть как о мире, так и о самом себе, и стать совершенно неуязвим к взлетам и падениям жизни.”

Меч Шаньхэ Тунбей превратился в поток белого света, и среди этого яркого света силуэт Шэнь Цяо бесследно исчез.

Доминантная улыбка на лице Кунье неожиданно замерла.

Его Ци Клинка не могла продвинуться дальше!

Меч Шэнь Цяо прорезался прямо через Ци Клинка, и теперь кончик его меча был направлен прямо на его сердце.

“Так не должно быть!”

Кунье тут же развернулся и взмахнул клинком перед собой горизонтально. Как и ожидалось, в следующее мгновение Шэнь Цяо возник за его спиной. Два потока Намерения меча тут же обернулись, чтобы подавить Ци Клинка.

“Это невозможно!”

Эта мысль тут же промелькнула в сознании Кунье, но в такой ситуации у него не было времени поразмыслить над этим. Сконцентрировав всю силу в ногах, он прыгнул высоко вверх, и одним разворотом ударил по скале за ним. С оглушающим грохотом, каменное возвышение тут же раскололось на части. Камни всевозможных размеров стали стремительно падать вниз под воздействием гравитации. Оттолкнувшись от одного из них, Кунье прыгнул выше на уцелевшую вершину скалы.

Он бросил взгляд вниз, но среди падающих вниз камней, не было следа его противника. В этот момент в его голове прозвенела тревога.

Кунье тут же обернулся и сделал взмах оружием.

Однако этот удар не задел его противника. Вместо этого он почувствовал острую боль на спине - Шэнь Цяо был быстрее его, и, очевидно, он предугадал все его движения.

“Это невозможно! Невозможно!”

Кунье подумал, что Шэнь Цяо достиг стадии Намерения меча, но это было точно не Намерение меча!

Там где бы меч, был Дао. Зная друг друга насквозь, соединенные плотью и душой - Шэнь Цяо и его меч словно разделяли одно дыхание и сердцебиение.

“Сердце меча!”

“Это было Сердце меча!”

“Шэнь Цяо действительно достиг стадии Сердца меча!”

Осознав этот ужасающий факт, Кунье бросился бежать как ненормальный. Ноющая боль на спине преследовала его словно тень. Она никогда не прекращалась, словно привязанная невидимой нитью, и он был марионеткой в руках кукловода, неспособной освободиться и сбежать.

Это было просто ужасно. Кунье не чувствовал такого страха, даже когда он убегал от Янь Уши. Янь Уши сразился с ним лишь, чтобы проверить уровень его боевых навыков. Кунье прекрасно знал это, поэтому он не использовал всей силы. Но сейчас все было иначе. Если он начал эту битву с желанием убить Шэнь Цяо, у того наверняка были такие же мысли.

Если оба мастера использовали всю свою силу, удача была не при чем.

“Если дать ему достаточно времени, он действительно может стать моим величайшим противником!”

Однако будущее для Кунье было слишком далеким. Прямо сейчас ему нужно было бежать.

В отчаянии, он крикнул:

– Я признаю свое поражение! Я проиграл! Не убивай меня!

Он все еще мог чувствовать ноющую боль, но сейчас она ощущалась не так остро.

Кунье не стал терять бдительности и продолжил:

– Мне есть что рассказать тебе! Это о Янь Уши! Он столько раз принижал тебя и издевался над тобой. Теперь день его смерти близок, разве тебе не хочется прикончить его собственной рукой?!

Свет меча пронесся мимо его волос и врезался в ствол дерева перед ним, мгновенно разделив его на две части.

Кунье почувствовал острую боль на мочке уха и щеке. Скорее всего это был след от Света меча. И если бы он не произнес сейчас эти слова, то не только дерево разделилось бы пополам.

Он выбился из сил и остановился. Использую свой клинок как трость, он облокотился о каменную стену за ним и попытался тяжело отдышаться, даже не обратив внимания на стекающую по щеке струйку крови. Он мог слышать как сильно билось его сердце.

– Я проиграл. Ты выиграл.

Чего он точно не ожидал, так это Шэнь Цяо достигшего стадии Сердца меча. В данный момент все о чем он мог думать, это о том, как ему избежать смерти, и о страхе, идущему после.

Он также прекрасно знал, что после признания своего поражения, кто-то вроде Шэнь Цяо глубоко уважающего правила мира боевых искусств, не будет гнаться за ним до края земли и пытаться убить его, когда он уже лежал на земле.

Ци Фэнге и Хулугу были такими же.

Кунье спросил у Шэнь Цяо:

– Ты слышал о ярмарке Круглого Дракона?

Шэнь Цяо не ответил, очевидно, что он ждал продолжения.

Кунье немного отдышался и сказал:

– Девятого сентября в столице Туйюхуня, городе Фуци, пройдет мероприятие именуемое ярмаркой Круглого Дракона. Торговцы со всего мира каждый год собираются там, и каждый раз редчайшие богатства выставляются там напоказ на аукционе, любой готовый отдать наивысшую сумму может стать обладателем этих сокровищ. Ходят слухи, что в этом году на аукционе будет одна вещь, принадлежавшая матери Янь Уши.

Словно почувствовав недоверие к его словам, Кунье усмехнулся:

– Я слышал от своего старшего брата, что изначальная фамилия Янь Уши - Сие. Говорят он был потомком клана Сие из командорства Чэнь.

Этот клан зародился около времен династий Вей и Джин [2]. В то время они и клан Ван были самыми богатыми и влиятельными семьями в мире, и самым знаменитым человеком среди них был Сие Ан. Однако с течением времени всё менялось, и старые славы переставали сиять. Клан Сие сильно упал в статусе, но даже тощий верблюд был по-прежнему больше лошади — семья все еще была хорошо известной в юго-восточном регионе. Их уважаемый статус был распространен среди Имперского Двора и ученых, а не среди мастеров боевых искусств.

[2] Династия Вэй была одной из Трех Династий периода Шестнадцати Государств (с 220 года н.э. по 265 год н.э.). Она была одной из трех династий, которые возникли в результате распада Династии Хань и предшествовала Династии Джин.

Однако Шэнь Цяо капнул чуть глубже:

– Эта информация должна быть очень секретной. Ты провел большую часть своей жизни за пределами Великой Стены и никогда не ввязывался в дела Центральных равнин. Как ты мог узнать об этом? Нет… вероятнее всего, кто-то из Центральных равнин нарочно рассказал тебе об этом.

– Верно. Янь Уши обзавелся множеством врагов, и все из них будут лишь рады его гибели. Девятого сентября, таланты всего мира соберутся в городе Фуци. Пять Величайших мастеров собираются на фестивале, чтобы наконец избавиться от Янь Уши - даже если его боевое мастерство не имеет равных, ему не уйти от этой засады. Как человек пострадавший от его руки, ты наверняка жаждешь взглянуть на его гибель собственными глазами, я прав?

Неожиданно для Кунье, Шэнь Цяо ответил:

– Я наконец понял.

– Понял что?

– Среди всех государств, Северная Чжоу более остальных способна на объединение мира. Юйвэнь Юн объединился с Чэнь, чтобы сокрушить Ци. Так как конец государства Ци уже близок, следующей целью Чжоу будет либо Тужуй, либо Чэнь. Школа Чистой Луны помогает Императору Чжоу, поэтому, чтобы добраться до Юйвэнь Юна, вам сначала надо убрать с пути Янь Уши. Институт Линчуань обладает большим влиянием в Южной Чэнь, с их связями они вполне могли добраться до настоящей личности и происхождения Янь Уши.

На данном этапе, Кунье уже не собирался скрывать от него никаких деталей:

– Ты угадал почти все, кроме одной маленькой детали. Тот, кто помог нам узнать прошлое Янь Уши, вовсе не Институт Линчуань. Это была школа Люхэ. Я уже говорил, что Янь Уши обзавелся множеством врагов. В ту ночь, в храме Чуюнь, Янь Уши отказался от хорошего предложения Доу Яньшаня и уничтожил том “Стратегии Солнца” прямо на глазах перед всеми. Разве мог Доу Яньшань не возненавидеть его?

– Но что насчет Института Линчуань? Жуян Кехуи всецело одержим идеей вернуть на Центральные равнины господство Ханьской нации. Если этот план может устранить Янь Уши и лишить Юйвэнь Юна его правой руки, он ни за что не будет сидеть в стороне сложа руки. Много месяцев назад, он сражался с Янь Уши на территории государства Чэнь. Он вызвал его на бой, чтобы проверить его мастерство и добыть информации для осады девятого сентября.

– Верно.

– Но Жуян Кехуи был сильно ранен, поэтому он не сможет прийти на собрание в тот день. Кто помимо Доу Яньшаня и Дуан Вэньяна совершит облаву?

– Твой брат Юй Ай, глава школы Зеркала Искусств, Гуан Линсан, и прошлый Великий Наставник Чжоу, Дзенский мастер Сюэинь.

Каждое названое им имя, было страшнее предыдущего.

Но если подумать внимательно, это было логично.

Юй Ай сотрудничал с людьми из Тужуя. Когда Дуан Вэньянь пригласил его, Юй Ай с радостью согласился оказать им руку помощи. Все три Демонические школы и так враждовали между собой. Если им удастся убить Янь Уши, школа Чистой Луны не сможет постоять за себя без главы, а учитывая внутренние конфликты школы Гармонии, у школы Зеркало Искусств наконец появиться шанс заявить о себе, поэтому участие Гуан Линсана в этой облаве было разумным. Что касается Дзенского мастера Сюэиня, он изначально был Великим Наставником Чжоу. После того как Юйвэнь Юн захватил трон, он начал запрещать Буддизм и даже уволил Сюэиня с его поста. С тех пор статус Буддизма в Чжоу значительно упал. Будет ли это во имя ортодоксальности или ради “убийства демона”, мастер Сюэинь тоже примет участия в битве.

Хоть пятеро на одного в мире боевых искусств было бесчестным делом для мастеров столь высокого уровня, кто откажется от такого предложения, если каждый получит с этого выгоду?

Спустя пару мгновений молчания, Шэнь Цяо снова спросил:

– С чего вы решили что Янь Уши придет на ярмарку? Скорее всего он уже прознал про ваш план.

– Мой старший брат однажды сказал, что Янь Уши из тех людей, которые наступят в ловушку, даже зная о ней. Он настолько самоуверен в себе, что ему кажется, словно он способен выйти сухим из любой ситуации. Даже если он проиграет, Янь Уши уверен в своей способности хотя бы сбежать. “Прочные объекты ломаются легче всего” - так у Вас говорят на Центральных равнинах?

Шэнь Цяо все понял. Он вздохнул и сказал:

– Жуян Кехуи специально спровоцировал Янь Уши на поединок. Его целью было выявить изъян в боевой технике Янь Уши. Раз Гуан Линсан сам родом из Демонической школы, он наверняка должен был знать как убить Янь Уши. В этот раз вы хорошо подготовились и настроились на победу.

– Верно! Я так же знаю, что ты до глубины души ненавидишь Янь Уши. Это будет такое большое событие, даже если ты не хочешь участвовать в этом лично, разве тебе не хочется хотя бы прийти и посмотреть на него?

Однако, предлагая это с улыбкой на лице, Кунье неожиданно схватил свой клинок и замахнулся на Шэнь Цяо.

Он знал, что Шэнь Цяо будет потрясен новостями, поэтому пока его рассудок находился в смятении, а его самозащита ослабла, он мог нанести удачный удар!

Шэнь Цяо наверняка стал бы большой проблемой как для него, так и для Тужуя. Он не мог позволить ему жить!

Этот план возник в голове у Кунье прямо в тот момент, как он признал свое поражение. В этот взмах клинка он вложил всю свою оставшуюся силу.

Он либо победит, либо погибнет!

Глава 52 - Я все еще “я”

Хоть на грани между жизнью и смертью Шэнь Цяо удалось достичь стадии Сердца меча, он еще слабо контролировал это состояние. Битва с Кунье настолько морально и физически истощила его, что он едва стоял на ногах. Прямо теперь клинок Кунье обрушился на него сверху, подобно грому, но Шэнь Цяо лишь неподвижно стоял на месте словно погруженный в транс, его лицо было бледным, и он не успевал среагировать на внезапную атаку.

Остальные наблюдали за происходящим с далека. Они видели, как Шэнь Цяо, несмотря на возможность убить Кунье, остановился, услышав жалобную мольбу противника о помиловании. Оба поговорили о чем-то, и после этого Кунье воспользовался задумчивостью Шэнь Цяо, чтобы нанести удар исподтишка.

Шиву тут же закричал:

– Учитель! Берегитесь!

Дыхание Кунье стало тяжелее. В ушах гремело его собственное сердцебиение. Этот удар, если ему удастся достать до него, он раздробит Шэнь Цяо череп, и тот моментально умрет!

Прямо сейчас его не волновало его бесчестное поведение и нарушение правил мира боевых искусств. И это учитывая, что он был не только известным мастером боевых искусств, но и Левым Мудрым Королем Тужуя. Если он позволит Шэнь Цяо овладеть Сердцем меча, тот станет опасной проблемой как для Тужуя, так и для горы Сюаньду. Поэтому он должен искоренить угрозу на корню, не позволив этому ростку прорости и окрепнуть!

Все вышеперечисленное произошло в мгновение ока.

Потрясающая землю Ци Клинка давила на него сверху, но Шэнь Цяо стоял на том же самом месте, не двигаясь ни на шаг. Может быть, у него не было времени, возможно, он ещё не пришёл в себя, или, быть может, его поразила сила атаки соперника. Он даже не поднял свой меч для защиты, все что он сделал - это отошел на три шага назад.

В глазах других это было лишь три шага, но для Кунье, эти три шага были страшнее конца света. Из-за этих трех шагов, его клинок на деле промахнулся.

Подобно белому лучу пронзающего Солнце, Свет меча пробился сквозь все девять волн Ци Клинка и поразил грудь Кунье насквозь.

Промахнувшись, все тело Кунье словно замерло, как и выражение на его лице. Он не двигался с места, а его взгляд был направлен на Шэнь Цяо. Он даже забыл как моргать.

– Как… - для этого слова, Кунье собрал все свои оставшиеся силы.

Свет меча рассеялся. Шэнь Цяо стоял всего в пару сантиметрах от Кунье. Они двое находились так близко друг к другу, что они могли чувствовать ритмы их дыхания.

Но кончик клинка Шаньхэ Тунбей уже поразил грудь Кунье.

Лицо Шэнь Цяо было таким же бледным как у противника. Если уж на то пошло, если бы не меч вонзенный в грудь врага, то Шэнь Цяо выглядел бы еще более жалко, словно это он проиграл битву.

– Потому что я всегда наблюдал за тобой, - ответил Шэнь Цяо с холодом в голосе. - Ты не можешь доверять человеку, который уже однажды нарушил правила мира боевых искусств, и отравил соперника ядом “Радости встречи”. Я очень разочарован тобой. Мой Учитель однажды сказал, что Хулугу был уважаемым противником. Но ты, как его ученик, не стоишь даже одной десятой своего учителя. Ты не достоин зваться его учеником!

Кунье открыл свой рот, чтобы возразить, но когда Шэнь Цяо вынул свой меч, вместо слов из его рта потекла свежая кровь.

Шэнь Цяо слегка оттолкнулся от земли и отошел на несколько метров, увернувшись от хлынувшей крови, когда он достал свой меч из сердца Кунье.

Кунье совсем не двигался. Его дыхание постепенно замерло, но его глаза все еще широко смотрели вперед. Его тело отказывалось сдаваться.

Умереть в такой позе - для него это было трагичным концом.

Все еще держа меч в своей руке, Шэнь Цяо медленно подошел к телу противника и легонько толкнул его.

Кунье тут же рухнул на спину и издал свой последний вздох.

Шэнь Цяо смотрел на труп врага, но на его лице не было радости.

Этот человек поднял хаос на горе Сюаньду, письмо с вызовом на поединок от этого человека стало началом всех его трагедий и неудач.

Хоть Кунье был мертв, до конца его пути было еще далеко. Гора Сюаньду уже никогда не вернется к тем былым безмятежным дням, а мир находился на пороге очередной войны.

Шиву и остальные тут же начали ликовать после падения Кунье. Но не успев как следует порадоваться, их снова поглотил ужас, когда они увидели как Шэнь Цяо еле удерживающий себя мечом, рухнул на колени и откашлял большое количество крови.

Искусство цингуна Шиву было еще далеко от совершенства, поэтому ему потребуется время, чтобы преодолеть это огромное расстояние между ними. Пока Шиву только начал паниковать, Чжао Цзийинь уже оказалась рядом с Шэнь Цяо. Она подхватила его, перебросив одну его руку себе через плечо, а другой поддерживая за талию, и медленно помогла покинуть место битвы.

Приближаясь к остальным, все заметили насколько бледным было лицо Шэнь Цяо. Прямо сейчас у него была лишь половина его изначальной силы, но даже так он умудрился освоить стадию Сердца меча. Вот только последствием того, что он так безжалостно пересек собственный предел, было то, что его тело получило слишком большую перегрузку истинной ци, поэтому кашель кровью был естественным результатом.

Страшнее его крови, было то, что он практически не мог самостоятельно стоять на ногах, поэтому весь его вес пал на плечи маленькой Чжао Цзийинь.

– Я извиняюсь, за свои манеры… - голос Шэнь Цяо был еле слышен, даже находясь так близко к нему.

– Даос Шэнь, вы пожертвовали своим телом и душой ради защиты школы Нефритовых Облаков, в то время как я, глава школы, лишь стояла в сторонке. Это мне надо извиняться перед Вами!

После того как они закончили этот разговор, она аккуратно потащила Шэнь Цяо в школу.

Юэ Кунчи потерял дар речи.

Он хотел сам понести Шэнь Цяо до школы, но его младшая сестра оказалась быстрее. Слова помощи застряли у него в горле, теперь он уже не мог ни сказать их, ни проглотить. Все что ему оставалось это с непониманием смотреть вслед свой сестре.

Шиву следовал за ними как хвостик. Он не мог особо ничем помочь, но лишь находясь рядом со своим учителем он мог чуть-чуть успокоиться. Однако как только Чжао Цзийинь привела его в комнату, Шэнь Цяо тут же потерял сознание, и они никак не могли разбудить его. Хоть Чжао Цзийинь пыталась объяснить Шиву, что все хорошо, и его учителю нужно лишь время на восстановление своих сил, мальчик все равно отказался покидать Шэнь Цяо, ни на секунду не отходя от его кровати.

Шэнь Цяо проспал очень долго. В его снах он увидел много искаженных и размытых силуэтов людей, и после того, как он наконец открыл глаза, было видно, что он еще находился в неком потерянном трансе.

– Учитель? - Шиву со страхом помахал рукой перед глазами учителя.

Шэнь Цяо убрал в сторону руку мальчика и улыбнулся:

– Я в порядке.

С тех пор как он снова начал практиковать "Стратегию Солнца" после разрушения своей основы, он выглядел довольно болезненно. Кроме его зрения, которые ещё не полностью восстановилось, никто бы не поверил, что он действительно был мастером боевых искусств, который уже достиг стадии Сердца меча. Он скорее казался человеком, прикованный к постели из-за хронической болезни.

Будучи тем, кто спас его на пороге смерти, Шиву больше остальных понимал состояние травм Шэнь Цяо. Глубоко в душе он больше всего на свете боялся, что его учитель в любой момент может испустить последний вздох.

Словно прочитав настроение своего ученика, Шэнь Цяо ласково погладил его макушку и спросил:

– Кунье мертв?

Шиву кивнул:

– Да, глава Чжао сама все проверила.

Шэнь Цяо с облегчением вздохнул.

С их битвы на пике Баньбу прошел уже почти год, но, оглянувшись назад, за это время случилось столько всего, и даже несмотря на это, тот день казался ему вчерашним.

– Шиву, если человек бросит тебя в руки злому врагу, и из-за этого ты потеряешь свою основу, а твое Даосское ядро будет уничтожено, возненавидишь ли ты этого человека?

Шиву кивнул:

– Конечно!

– А если сейчас этот человек попал в страшную беду, и если ты просто позволишь ему умереть, то множества невинных людей потеряют свои дома или даже жизни, спасешь ли ты этого человека?

Шиву сильно нахмурился, пытаясь придумать ответ на этот вопрос. Видимо для такого маленького ребенка этот вопрос был слишком абстрактным и философским. В конце концов самое трагичное, что он пережил в своей жизни была смерть Чжу Лэнчуана и Чуи.

Шэнь Цяо посмеялся над самим собой. Он уже знал ответ на этот вопрос, так зачем он спрашивал совета для такого сложного вопроса у маленького ребенка?

Шиву словно почувствовал что-то. Он серьезно посмотрел на Шэнь Цяо и спросил:

– Учитель, Вы пойдете спасать этого человека, я прав? И он виноват в том, что вы тогда чуть не лишились жизни?

Шэнь Цяо даже не собирался скрывать этого:

– Да.

– Этот злобный мерзавец даже не заслуживает того, чтобы быть спасенным! - расстроенный и злой, Шиву сказал это не подумав.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Он не злой. Его просто не волнуют другие люди. Он относится ко всем одинаково бессердечно. Сначала я не понял этого и подумал, что могу попытаться растопить его ледяное сердце. Я был тем, кто видел в нем друга, и это было лишь мое личное желание, чтобы он думал обо мне также.

– Если ты думаешь, что вы друзья, разве другой человек не должен чувствовать то же самое?

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Нет. В этом мире много похожих вещей, и даже если ты потратишь на них все свое время и энергию, ты можешь не получить ничего в ответ. Тебе следует всегда помнить об этом, прежде чем окунаться во что-либо с головой, иначе ты только поранишь себя.

Шиву почувствовал очень глубокий смысл в словах и улыбке своего учителя, но прямо сейчас он не мог ни понять его слова, ни осознать их смысл.

– …Значит Вы отправитесь вниз с горы, чтобы спасти этого человека?

Спустя долгое молчание, Шэнь Цяо все таки сказал “Да”

– Я пойду с Вами! - тут же без малейших сомнений высказал Шиву.

И это было последнее, что он сказал Шэнь Цяо, прежде чем потерять сознание.

…

Чжао Цзийинь аккуратно взяла Шиву из рук Шэнь Цяо - мальчик тут же уснул, когда Шэнь Цяо нажал на его акупунктурную точку - и после чего глубоко вздохнула:

– Неужели это так важно?

– Разлука приходит независимо от желания людей. Он все еще мал, а на моем пути бесчисленные опасные препятствия. Я не могу позволить ему отправиться со мной. После того как он проснется, он все поймет. Я доверяю Шиву Вам, глава Чжао. Большое спасибо, что Вы позаботитесь о нем!

Шэнь Цяо сложил руки и поклонился Чжао Цзийинь.

– Зачем Вы настаиваете на том, чтобы отправиться в такое опасное путешествие? Нет никаких гарантий, что Юйвэнь Юн мудрый правитель. Как бы не поменялась политическая ситуация в мире, как это касается нас? С Вашими способностями и талантом, Вам стоит сконцентрироваться на самосовершенствовании в школе Нефритовых Облаков, тогда мастерство стадии Сердца меча и достижение стадии Души меча будут лишь вопросом времени.

Шэнь Цяо усмехнулся над самим собой:

– В этом мире есть определенные вещи, которые человек должен сделать, несмотря на осознание того, как это недостижимо. Результат часто далек от того, что мы хотим видеть, но пока есть хоть малейшая надежда, я не хочу просто так сдаваться. Возможно, я просто глупый и наивный человек.

Чжао Цзийинь подумала немного и лишь тяжело вздохнула:

– Вы не наивны. Вы прекрасно осознаете все последствия, но все равно выбираете идти вперед. Вы всегда ставите праведность выше всего. Мне придется признать, что Вы намного лучше меня!

– Я не такой праведный как Вы думаете. Все что я хочу, это встретиться с тем человеком еще раз, посмотреть на его разочарованное лицо, потому что у него не получилось ни посадить в меня Демоническое ядро, ни сломать меня - я все еще “я”.

Он снова поклонился ей на прощание и отправился вниз с горы, даже не оглядываясь назад.

Проживая в школе Нефритовых Облаков, Шэнь Цяо наконец сменил свою обычную одежду на Даосское одеяние, которое он носил до этого. Теперь с нефритовой заколкой в волосах и белом Даосском одеянии, развевающемся на ветру, он был похож на настоящего небожителя. Он выглядел настолько прекрасно, что от него было сложно оторвать взгляда.

Чжао Цзийинь смотрела ему вслед и неожиданно в ее голове всплыла строчка из поэмы.

“За идеал, который так дорог моему сердцу, я не пожалею умереть тысячу раз.”

Страница книги Мириады осеней в интернете

Table of Contents

Глава 1 - История гласит: выйдешь на прогулку - наткнешься на сюрприз

Глава 2 - Не идиот, а слепой

Глава 3 - Нежный и послушный, красивый и добрый

Глава 4 - Три взгляда(1) Шэнь Цяо получили критический удар в 100 баллов

Глава 5 - Прислонившись к стене, он источал спокойствие и умиротворение

Глава 6 - Три лепешки с ослиным мясом

Глава 7 - Не хотите ли стать слепым как я?

Глава 8 - Нынешний Шэнь Цяо - это далеко не весь Шэнь Цяо

Глава 9 - Ты слепой!

Глава 10 - Я горжусь тобой

Глава 11 - Шэнь Цяо: Мое сердце слишком больно и устало, чтобы снова любить

Глава 12 - Никто не мог поверить своим глазам

Глава 13 - Какой же экстаз он испытает… (16+)

Глава 14 - Каково это, быть хорошим человеком? (16+)

Глава 15 - Шэнь Цяо показалось, что у этого человека были проблемы с головой

Глава 16 - Зачем мне тратить свои силы впустую?

Глава 17 - Младший брат Юй, это я!

Глава 18 - Я не позволю тебе уйти!

Глава 19 - Мне не очень нравится это

Глава 20 - Этот бесстыжий ублюдок!

Глава 21 - Разве меня должно волновать жив ты или нет?

Глава 22 - Несмотря на пережитые повороты событий и неудачи, и пройдя сквозь самые тернистые пути жизни, неужели в мире действительно существовал кто-то, кто будет вечно придерживаться своих принципов доброты?

Глава 23 - Насколько же твердохарактерным нужно быть?

Глава 24 - Рано или поздно ты привыкаешь ко всему

Глава 25 - А-Цяо, он оскорбляет тебя!

Глава 26 - Готов поспорить, ты обращался со своим младшим братом Юй еще нежнее и заботливее, я прав?

Глава 27 - У Шэнь Цяо было намерение убить его

Глава 28 - Все, что ему оставалось, это закрыть глаза и ждать собственной смерти

Глава 29 - Но твои руки очень даже приятные на ощупь

Глава 30 - Я дал тебе еду и крышу над головой, а ты…

Глава 31 - Могу ли я попросить главу Шэнь стать нашим свидетелем?

Глава 32 - Ходят слухи, что у Вас довольно близкие отношения с главой Янь, Вас постоянно видят вместе…

Глава 33 - Ищешь пристанище у главы Янь… Даже уличные псы живут достойнее тебя!

Глава 34 - Она коснулась губами кончика его носа

Глава 35 - Шэнь Цяо устал как физически, так и морально

Глава 36 - Мой А-Цяо самый лучший!

Глава 37 - Держи это в секрете!

Глава 38 - Уже насмотрелся?

Глава 39 - Если ты продолжишь держаться рядом с Янь Уши, ничего хорошего из этого не выйдет!

Глава 40 - Почему бы тебе не провести со мной одну ночь?

Глава 41 - Неужели у тебя появились чувства к Демоническому Владыке?

Глава 42 - Какая жалость

Глава 43 - А-Цяо не знал плакать ему или смеяться

Глава 44 - Ты был рад, увидев меня на пороге?

Глава 45 - Лишь один тип людей может стоять рядом со мной - это мой соперник

Глава 46 - Если тебе выпадет шанс начать все сначала, пожалеешь ли ты об этом?

Глава 47 - Начиная сначала

Глава 48 - Шэнь Цяо? Кто это?

Глава 49 - Кто дал тебе право смотреть на меня свысока?

Глава 50 - Но для него это был тернистый путь равный половине его жизни

Глава 51 - День смерти Янь Уши близок, разве ты не рад этому?

Глава 52 - Я все еще “я”

О книге