А затем была тьма.

Света видно не было. Ни луны, ни звёзд. Только в листве шорох ветра, летящего сквозь темноту.

— Знаешь... Это похоже на...

Кино умолкла. Может, что-то обдумывала. А может, просто уснула.

— Похоже на что? — спросил Гермес.

— Иногда я задумываюсь, действительно ли я такой ужасный человек? Иногда я чувствую себя плохим человеком. Иногда я знаю это наверняка. Потому, что ничего не могу изменить, или даже хуже — я говорю себе, что не могу, и потому ничего не делаю. Но всякий раз, когда это происходит — когда я чувствую себя ужасно, в то же самое время всё вокруг — мир, люди, которых я встречаю — всё мне начинает казаться невероятно прекрасным. Я влюбляюсь в этот мир. Вот почему я путешествую — я хочу почувствовать это ещё раз. Потому, что может быть я смогу увидеть что-то хорошее. Может быть — даже сделать что-то хорошее.

Кино замолчала, обдумывая следующую мысль.

— Хоть и знаю, что, продолжая путешествовать, я увижу ещё больше горя, ещё больше трагедий — переживу ещё больше горя и трагедий.

— Но если ты будешь переживать — даже зная, что это печально — как ты можешь быть ужасным человеком? Ужасные люди не беспокоятся о чужой боли... разве не так?

— Не знаю. Я знаю только, что всё равно не брошу путешествовать. Я люблю путешествовать, и даже зная, что увижу много смерти, зная, что иногда сама буду убивать людей, даже так — я не перестану путешествовать. И...

— И?

— Я могу остановиться в любой момент, — твёрдо сказала Кино. — Поэтому я поеду дальше... Понятно?

— Честно? Не совсем.

— А. Ну и ладно.

— Ты уверена? Я хочу сказать, что будет лучше, если на такие вещи наше мнение будет совпадать...

— Как я могу растолковать тебе то, чего сама не понимаю? Я не понимаю. Не совсем. Я в замешательстве, Гермес. И чтобы найти дорогу от этого замешательства — я путешествую. Так, словно есть дорога, которая ведёт прочь от него.

— Ага...

— Я собираюсь пойти спать. Завтра нас ждёт дальняя дорога. Спокойной ночи, Гермес.

— Спокойной ночи, Кино.

Мягко прошуршала толстая ткань, и темнота вновь погрузилась в полное безмолвие.

Коричневая линия вытянулась через море зелени.

Это была обычная просёлочная дорога из утрамбованной земли, пролегающая с востока на запад прямой линией. Её окружала трава по колено, раскачивающаяся на ветру. Деревьев видно не было, ни около дороги, ни вдалеке.

Одинокий мотоцикл мчался на запад по центру дороги. Он блестел так же, как и его изящный водитель, одетый в чёрную кожаную жилетку. Позади седока располагался блестящий хромом багажник.

К багажнику была привязана помятая матерчатая сумка, от которой поднималось облако пыли каждый раз, когда мотоцикл подпрыгивал на колдобине.

Под чёрным кожаным жилетом водитель был юн, опрятен и похож на девочку. Несмотря на молодость, сзади, на широком ремне, висела кобура. Это был полуавтоматический пистолет, рукоятка торчала из кобуры так, чтобы его можно было легко достать. С правой стороны висела ещё одна кобура, в которой покоился револьвер. Лепестки кобуры давно распались, и, чтобы револьвер не выпал, в самом низу и на уровне курка кобура была завязана кусками верёвки.

На голове седока было что-то вроде лётного шлема, с полями впереди и шерстяными отворотами по бокам, закрывающими уши. Резинка очков, опущенная на отвороты, держала шлем на голове. Ниже резинки отвороты трепыхались на ветру, отражение в зеркале заднего обзора было похоже на весёлого щенка, но глаза под очками смотрели устало, взгляд был немного расфокусирован.

— О чём ты думаешь, Кино?

Голос мотоцикла пробился через гипнотическое тарахтение его мотора.

— У тебя же есть пища. Тебе нужно поесть.

Глаза Кино прояснились, взгляд стал осмысленным. Она глянула вниз на мотоцикл, затем вперёд на дорогу, где стены города возвышались над окружающими деревьями.

— Десять минут, отлично.

Так она подумала.

— Мы почти приехали. Я не хочу использовать резерв пищи, если в этом нет необходимости. Неприкосновенный запас можно съесть только в крайнем случае... только когда будешь умирать.

Так она сказала и сморщила нос.

В этот момент переднее колесо подпрыгнуло на колдобине. Кино потеряла равновесие, и мотоцикл опасно вильнул.

— Ай!

— Прости, Гермес.

Кино торопливо выровнялась и сбросила газ.

— На самом деле, мы даже не знаем, есть ли в городе еда. Что будешь делать, если он покинут?

Так пробормотал Гермес.

— Если покинут...

— Если покинут?

— Значит покинут.

Так сказала Кино и пожала плечами.

***

Когда они подъехали к внешней стене города, Кино поставила Гермеса на стоянку. Между ними и стеной располагался водосток с разводным мостом, словно это был средневековый замок. Она приметила небольшое здание рядом с мостом — наверно, пост охраны — и слезла с мотоцикла, пошатываясь.

Она отпустила руль и направилась к зданию... не поставив Гермеса на подножку. Он повалился с возгласом удивления. Кино вернулась назад, взялась за руль, но он только вывернулся в её руках и мотоцикл перевернулся на левую сторону.

— Смотри, что ты наделала! Из-за тебя я упал! Я не могу встать, Кино! Подними меня! Так вся моя краска исцарапается!

Так он закричал, словно поранившийся ребёнок.

Кино наклонилась, чтобы поднять мотоцикл, но он был слишком тяжёл и её ноги подкосились. С размаху она плюхнулась на землю.

— Что?

Так спросил Гермес.

— Я сильно проголодалась. Сил нет... голова кружится.

Так пробормотала Кино.

— Я же говорил тебе, что надо пообедать! Сколько раз нужно повторить, чтобы ты меня послушала? Езда на мотоцикле — это спорт! Не такой активный, как езда на велосипеде, но сдерживание тряски на дороге требует усилий. Ты устала, твой мозг онемел от монотонного звука моего двигателя и просто перестал работать, теперь самые обычные вещи тебе будет трудно сделать. В результате маленькая ошибка — вроде той, что ты забыла поесть — может привести к несчастному случаю.

Так сказал Гермес и на секунду замолчал.

— Кино, ты меня слушаешь?

***

В здании никого не было.

Устройство, напоминающее огромный торговый автомат, занимало большую часть фойе. Оно заработало, как только Кино вошла, задало несколько простых вопросов резким, но не противным голосом, и предоставило им разрешение на въезд. Разводной мост опустился.

— Быстро ты.

Так сказал Гермес, довольный, что стоит на подножке.

— Странно.

Так сказала Кино, села на мотоцикл и запустила двигатель.

— Что?

— Там никого не было. Только машина.

***

— Ты поела?

— Поела.

Так ответила Кино удовлетворённо, выходя на тротуар. Она ещё раз взглянула на ресторан, прежде чем подойти к Гермесу.

— Там кто-нибудь был?

— Никого. Это так странно. Похоже, что они привыкли использовать эти старые автоматы. Самообслуживание... вроде того.

Так она сказала, сев на мотоцикл и оглянувшись вокруг.

Одноэтажные здания стройными рядами стояли вдоль улицы. На западе был перекрёсток со светофором. За ним дорога шла прямо, по обе стороны окаймлённая тротуарами, деревьями и уличными фонарями. Дальний её конец уходил в лес. За лесом, предположила Кино, располагалась западная стена и, скорее всего, ещё одни ворота.

Они были недалеко, в тени восточной стены, но и отсюда не было видно её конца, ни вправо, ни влево. Даже с этого места можно было понять, что страна огромная и плоская. И тихая.

Очень тихая. Кино почувствовала тревожный зуд между лопаток, словно кто-то невидимый наблюдал за ней.

— Ты сказала что-то про самообслуживание? Что это значит?

— Что? А... Там всё делают машины. Еда была прекрасна.

— Странно.

Они немного проехали по длинной, прямой дороге, когда из-за угла появилась машина и направилась к ним. Кино остановила мотоцикл и подождала. Машина остановилась шагах в трёх. Через мгновение открылась дверца, и появился человекообразный робот. Он был металлический, очень мало похож на человека, но он заговорил, тем же голосом, что и машина у ворот, — поприветствовал их и снабдил картой. Затем вернулся в машину и уехал.

Кино с Гермесом исследовали город до самого вечера — разъезжая туда и сюда, по этой улице и вдоль того проспекта. С приходом вечера она снова проголодалась и отправилась искать ресторан. И легко нашла, но внутри — хоть он был просторный и безукоризненно чистый — не было ни одного человека, как и в первом ресторане.

Заказ у Кино приняла машина, которая выглядела как инвалидная коляска с установленным на ней компьютером, у неё тоже были механические руки. Блюдо, которое принесли, состояло из тарелки чего-то, похожего на спагетти, но не совсем, бифштекса из непонятного мяса и фруктов такой расцветки, какую она никогда не видела. Каждое кушанье было подано отдельной машиной, и ещё одна машина взяла деньги, когда Кино закончила трапезу.

Всё было невероятно дёшево.

Машина, которая приняла заказ, проводила Кино к выходу, пожелала приятного пребывания, но так и не сказала, как называется город.

По дорожным знакам Кино нашла заправку, чтобы пополнить бак Гермеса. По пути они не встретили никого, кто мог бы сказать им, как называется город. Они увидели ещё одну машину и догнали её, но это оказалась автоматическая уборочная машина.

Когда они заехали на пустынную заправочную станцию, Кино залила топлива в бак Гермеса. Цена за литр была просто мизерной.

После этого они отправились на поиски гостиницы. Когда они её нашли, она также оказалась безлюдной.

— Какой сюрприз.

Так подумала Кино.

Гостиница была роскошной, безукоризненно чистой, внутри и снаружи. Мраморные статуи стояли рядком в вестибюле. Машина, стоявшая за стойкой администратора, живо справилась со всеми формальностями. Как и в ресторане, здесь тоже всё было невероятно дёшево.

Кино прокатила Гермеса через вестибюль в свой номер. Машину, сопровождавшую их, нисколько не удивило, что постоялец решил поставить мотоцикл в своём номере, вместо того, чтобы оставить его на совершенно пустой стоянке.

Номером оказалась самая великолепная комната из всех, в каких только доводилось Кино побывать.

— Вы уверены, что это мой номер? Вы не перепутали мой ранг? Вы знаете, что я не из королевской семьи? Я даже не богата. Если вы потом потребуете доплаты, я не буду платить.

Так она сказала сопровождающей машине.

Машина заверила её, что всё в порядке, а затем уехала, напомнив, что обслуживание доступно в любое время дня и ночи.

— Туристы!

Так пробормотал Гермес. Если бы у него были глаза, он бы хмуро уставился в потолок.

Кино приняла душ в чрезмерно огромной ванной комнате, надела чистое нижнее бельё и рубашку. И собралась уже постирать старое бельё в раковине, когда заметила надпись, говорящую, что подобный сервис гостиница предоставляет бесплатно. Она вызвала консьержа, появилась машина и забрала бельё, пообещав, что к утру всё будет постирано.

Кино и Гермес стали изучать карту города, расстелив её на ковре. Гостиница располагалась неподалёку от восточного въезда в город, в месте, обозначенном на карте как "Торговый район у восточных ворот". Город был круглый и такой огромный, что за день они объездили лишь незначительную его часть. Но нигде на карте не нашлось его названия.

В центре города располагался Центральный правительственный район, тоже круглый. Южнее было огромное озеро. К северу располагался индустриальный район, обозначенный соответственно — "Индустриальный район". Вся оставшаяся часть города, больше половины его площади, была обозначена как "Жилые районы".

— Здесь должны быть люди. Кто-то же должен покупать, управлять, исследовать. Не говоря уже о том, чтобы просто жить.

Так сказал Гермес.

— И кто-то должен изготавливать эти машины и ремонтировать их.

— Тогда почему мы никого не встретили?

— Не знаю.

Так сказала Кино и пожала плечами.

— Может быть, они не выходят наружу из-за... по религиозным причинам, или сегодня выходной, или они выходят ночью, а днём спят.

— Звучит не очень весело. Я кое-что слышал о людях, которые выходят только ночью. Это были не слишком радостные истории.

Так сказал Гермес с механическим трепетом.

— Всё может быть несколько проще. Может быть, просто никто не живёт в этой части города.

Так сказала Кино, улыбнувшись.

— Хочешь сказать, что они все в жилых районах?

— Возможно.

— Тогда поехали туда!

— Нет, не сегодня. Мы не успеем вернуться до наступления ночи. Хоть мы и внутри городских стен, но мы в пустом городе, и я не хочу ездить в темноте.

Так сказала Кино, помотав головой из стороны в сторону.

— Ага! Так ты всё-таки думаешь, что кто-то или что-то выходит на улицы ночью?

— Ничего подобного!

— Я видел, как ты ухмыльнулась, когда я предложил. Ты подумала, что я был... нерациональным. Но теперь ты не хочешь выходить из-за наступления темноты.

— Это из-за того, что я засыпаю, Гермес. Спокойной ночи.

Так сказала Кино, встала и потянулась.

— Уже? Обычно ты ложишься гораздо позже.

Так сказал Гермес подозрительным тоном.

Кино подошла к стулу, на котором оставила свой жилет и ремень с пистолетами. Она вытащила пистолеты из кобуры, и вяло пошла к постели, с жилетом в руке.

— Гермес, когда я вижу такую прекрасную, такую мягкую, такую уютную постель, то мне хочется сразу на неё лечь и уснуть.

С этими словами Кино бросила жилет на кровать, засунула пистолеты под подушку и рухнула на вздымающееся холмами одеяло.

— Блаженство.

Так она пробормотала и через мгновение уже спала.

— Туристы.

Так проворчал Гермес.

***

Кино проснулась на рассвете. Её постиранное бельё ожидало аккуратной стопкой на столике в прихожей. Вещи выглядели как новые.

Она начала день с чистки пистолетов. Полуавтоматический, который крепился в кобуре сзади на поясе, она называла "Лесником", потому, что однажды использовала его для того, чтобы отстрелить толстую ветку, которая упала на незащищённую голову одного разбойника и свалила его.

В "Леснике" использовались патроны калибра .22 с малой отдачей, а обойма имела тонкий профиль. Патроны не обладали большой убойной силой, но имели длинную гильзу, и их дополнительный вес позволял значительно уменьшить отдачу при стрельбе из пистолета.

Такие особенности были очень важны для людей, ростом с Кино.

Кино извлекла патроны из обоймы "Лесника", набила ими новую обойму и перезарядила пистолет.

Пистолет, который был привязан к бедру Кино, она называла "Пушка", из-за повреждений, которые он наносил каждым выстрелом. Это был своего рода старинный револьвер, его курок однократного действия нужно было взводить вручную перед каждым выстрелом.

В "Пушке" не было магазина. Вместо этого жидкая взрывчатка и пули заряжались прямо в барабан, а это значило, что при перезарядке приходилось набивать пулю и жидкую взрывчатку в каждую камеру и размещать капсюль позади барабана. Когда курок ударял по капсюлю, тот воспламенял жидкую взрывчатку в камере, и она отправляла пулю к цели.

Кино заменила заряженный барабан на пустой и попрактиковалась в выхватывании револьвера. После чего второй раз приняла душ, простояв под его восхитительными струями довольно долго.

Завтрак в фуршетном стиле ждал её в пустом ресторане, расположенном по соседству с вестибюлем, накрытый для одного единственного постояльца. Позади фуршетного столика стояла машина, наполовину сковородка, наполовину робот. Она предложила сделать любой омлет, какой только Кино пожелает.

Кино удостоверилась, что еда входит в стоимость номера. Затем наелась так, чтобы хватило на целый день.

С оттопыренным животом она вернулась в номер и ненадолго повалилась на кровать.

Когда солнцу поднялось высоко над горизонтом, Кино шлепком разбудила Гермеса, погрузила на него свой нехитрый скарб, и они покинули гостиницу. Следуя карте, они направились в ближайший соседний жилой район, который, как оказалось, был расположен в лесу — старом, разросшемся лесу, который прорезали множество журчащих ручьёв. В листве деревьев раздавалось птичье пение, воздух был влажным и освежающим. Широкая, мощёная улица вскоре сошла на нет, и Гермес с Кино оказались на узкой дорожке, покрытой гравием.

Время от времени они проезжали мимо домов, построенных в одном и том же стиле: вытянутые одноэтажные домики, упрятанные среди деревьев и расположенные на достаточном расстоянии друг от друга. Кино подумала, а не приблизиться ли к какому-нибудь, но ей не хотелось съезжать с дороги.

Они не встретили никого.

Кино остановила Гермеса недалеко от дома, расположенного рядом с дорогой. Дом выглядел заброшенным и чем-то отличался от других домов, но чем — Кино не могла точно сказать. От заброшенных домов всегда веяло холодом, от которого ей становилось одиноко и немного грустно, но этот дом был не такой. От него веяло теплом, он выглядел обжитым, как дома в других городах и странах.

Некоторое время они наблюдали за домом, но не заметили никаких признаков жизни. В конце концов, Кино решила, что это невежливо глазеть на него, если кто-то там есть, и бессмысленно, если там никого нет, а потому они отправились дальше.

Вскоре они достигли западной стены, некоторое время ехали вдоль неё, затем снова повернули к центру города. Лес сменился зданиями, дорога расширилась, снова стала мощёной, но они так и не повстречали ни единого человека, а единственная машина, которую они повстречали, снова оказалась автоматическим уборщиком улиц.

Доехав до так называемого Центрального правительственного района, Кино и Гермес поддались капризу, заехали в одно из высоких зданий и поднялись на лифте на площадку обозрения на верхнем этаже здания. Лифт был стеклянный и из него открывался захватывающий вид на город. Но в здании не было никого, кто мог бы насладиться этим видом.

С площадки наблюдения открылась ещё более поразительная перспектива: чистые, элегантные здания, зелень лугов и леса, а вдали — почти облачная белизна городских стен.

Кино повернулась в сторону соседнего здания. Через безукоризненно чистые окна было видно, как машины наводят порядок в пустующих офисах. Она достала оптический прицел из сумки на багажнике Гермеса. Изменяя увеличение, она исследовала дома на окраине леса.

— Это шпионство.

Так пробормотал Гермес.

Кино проигнорировала его, прижавшись глазом к прицелу. Она насупилась. Ей изменяло зрение или...

— Там кто-то есть!

— Правда?

— Да. Он стоит перед домом. Обычный человек. Выполняет упражнения. О! И ещё женщина средних лет, по-моему. Около другого здания. Делает... что-то делает в саду. Ах, зашла внутрь. И ещё один дом, в одной из комнат которого горит свет.

— Не видно, есть там кто внутри?

— А, но ведь это шпионство, разве нет?

Так сказала Кино, опустив прицел.

— Ха-ха. Очень смешно.

— Я же сказала, что там были люди.

Так сказала Кино, возвращая прицел в сумку.

— Ага, похоже, что так и должно было бы быть. В противном случае... я имею в виду, — в чём тут, собственно, дело-то? Почему мы их не видим?

Так спросил Гермес.

— Не знаю. Сначала я подумала, что они просто не хотят видеть странников... или, может быть, даже боятся их. Но...

Так сказала Кино, сев на одну из скамеек, установленных по периметру обзорной площадки.

— Но?

— Если бы это было так, то можно было бы увидеть, как они что-то делают вместе. То есть, если благодаря машинам у них бесконечный отпуск, они же должны выходить хотя бы для того, чтобы поесть. Ходить на концерты, в кино...

Так сказала Кино и пожала плечами.

— Но у меня создаётся впечатление, что люди не покидают своих домов. Они полностью изолированы друг от друга.

Кино снова посмотрела на чистые, аккуратные улицы города. Это была одна из самых развитых стран из всех, что она видела, и самая прекрасная.

— Почему?

Так она прошептала.

Спустившись обратно на улицу, Кино и Гермес направились в промышленный район.

Экскурсовод, который сопровождал их во время путешествия по автоматической сборочной линии, сам был машиной. Кино стало интересно, не является ли он сам продуктом этого завода, сошедшем со сборочной линии в самом конце этого длинного, низкого здания. Она не задала вопрос, чувствуя, что это было бы несколько бестактно. Однако она спросила, почему в этом городе не видно ни одного человека. Робот не выказал ни обиды, ни раздражения, он просто сделал вид, что не услышал вопроса.

Перед закатом Кино и Гермес вернулись в гостиницу, где провели предыдущую ночь. Они могли бы поискать и другую, но Кино настаивала на том, что они должны вернуться к восточным воротам. Когда ей был задан вопрос о причине, она что-то пробормотала о вкусном завтраке-фуршете, но на самом деле она чувствовала необходимость увидеть что-нибудь знакомое.

***

На следующее утро Кино снова на завтрак съела слишком много, ну, по крайней мере, таково было мнение Гермеса. Затем, заправив бак и пополнив запасы провизии, они направились на запад, через центр города по кратчайшему пути к западным воротам.

Звук двигателя Гермеса разносился эхом по утреннему лесу, когда они ехали через жилой район. Кино не хотела создавать слишком много шума, но это было настолько тихо, насколько вообще был способен Гермес. Они ехали медленно, стараясь не слишком шуметь.

Каждый раз, когда они проезжали мимо дома, Кино внимательно всматривалась, пытаясь увидеть жителей, но так никого и не увидела.

Лесная дорога пересекала небольшой холм. На вершине холма Кино выключила двигатель Гермеса, и они поехали вниз под уклон. Съехав в самый низ, они ещё немного проехали по инерции, прежде чем Гермес остановился.

Кино уже собиралась снова запустить двигатель, когда лязгающий звук заставил её осмотреться по сторонам.

Недалеко от дороги был газон с аккуратно постриженной травой. В центре газона сидел человек и пытался починить небольшую машину. Вероятно, он был так занят ремонтом, что не заметил приближения Кино и Гермеса.

— О, человек! И так близко!

Так приглушенно воскликнул Гермес, словно только что обнаружил представителя вымирающего вида.

Толкая Гермеса, Кино тихо приблизилась. Она несколько мгновений смотрела, как человек ковыряется в машине, а затем сказала:

— Доброе утро!

— Ай!

Так воскликнул человек, вскочил и, развернувшись, уставился на Кино и Гермеса.

Ему было около тридцати, и он носил чёрные очки в роговой оправе. На его лице застыло выражение полного ужаса, словно он повстречал призрака.

— К-к-к-к-к-к-к! К-к-к-к-к... К-к-к...

Так он произнёс, не в силах выговорить следующую букву.

— С вами всё в порядке? Я не собиралась напугать вас.

Так сказала Кино, понизив голос.

— К-к-к-кто-о-о-о-о... К-к-к-к-ко-о-о-ог-гд-д-д-д-да...

— Кино, может он говорит на другом языке? Может быть, он хочет представиться? Может быть его имя "Оо-Гдд"?

Так прошептал Гермес.

— Я уверена, что это не так.

— В-в-вы...

Так наконец выдавил из себя человек.

— О! Так он может говорить.

Так заметил Гермес. Человек схватился руками за голову:

— В-в-вы не знаете, о чём я думаю?

— Что?

Так спросил Гермес, сбитый с толку.

— Я не понимаю...

Так сказала Кино, покачав головой.

Человек немного успокоился и теперь смотрел скорее с облегчением, чем с испугом, и, если Гермес правильно понял выражение его лица, — с изумлением.

— Вы не понимаете, о чём я думаю!

— Это был вопрос или утверждение?

Так удивлённо подумала Кино.

— Не совсем. Я понимаю, что вы говорите, но...

Так она сказала, облизнув губы.

Было похоже, что он готов умереть от счастья. Затем он обрушил на них поток слов.

— Конечно! Я ведь тоже не "слышу" ваших мыслей! Ох! Прекрасно! Великолепно! Вы... вы же не отсюда, правда? Конечно! Это всё объясняет!

Так говорил человек, много и сбивчиво, не ожидая ответов. Выражение его лица снова изменилось, теперь лицо светилось нетерпением на грани безумия.

— Н-не желаете выпить со мной чаю?

— Мы можем остаться ещё ненадолго. Вы расскажете нам, почему люди никогда не выходят из своих домов?

Так осторожно спросила Кино.

— Конечно! Я всё вам расскажу!

Так воскликнул человек, нетерпеливо кивая головой.

***

Сначала он сказал, что его зовут Киёши, и что его дом расположен неподалёку, в сторону леса. Это оказался красивый дом, расположенный в прекрасном месте и заботливо ухоженный. Вокруг парадной двери в изобилии росли и благоухали цветы — звёздный жасмин, лаванда и гардения.

Киёши проводил Кино и Гермеса в большую, ярко освещённую комнату, со вкусом обставленную деревянными столами и стульями. Похоже, что вся мебель была ручной работы. В большое, изогнутое окно открывался вид на заботливо ухоженный цветник.

В доме, как и во всём городе, было тихо. Было похоже, что Киёши жил один.

Кино, жилет в руке, села на один из стульев. Гермес стоял на подножке немного в стороне. Киёши на несколько минут умчался на кухню, чтобы вернуться с двумя чашками чая. Одну он поставил на столик перед Кино, сам же сел на низкий диванчик.

Кино понюхала пар, поднимающийся из чашки, скорее всего обработанной вручную.

— Это чай из растений, которые растут в моём саду. Не знаю, понравится ли он вам, но здесь он очень популярен.

— Интересный запах. Цветочный. Как он называется?

— Чай "Докудами".

Гермес удивлённо воскликнул:

— "Доку"? Но это же... В чае яд? Не пей его, Кино!

— Ядовитый... чай? Это что, шутка?

Так спросила Кино, внимательно посмотрев в чашку. Наверно, люди в этом городе имели веские причины не приближаться друг к другу, раз у них есть обычай угощать гостей отравленным чаем.

Киёши весело усмехнулся.

— Вы точно не из этой страны? Ах, я не должен смеяться. Я не хотел подшутить над вами. "Докудами" не значит, что чай отравлен, это значит, что он "антидот" против яда или каких-нибудь токсинов в теле, напиток здоровья. Теперь я понимаю, что любой на вашем месте повёл бы себя так же, предложи ему этот "чем-то-отравленный" чай.

Так он сказал. Затем улыбка исчезла с его лица, и он заплакал, а потом и зарыдал.

Кино и Гермес удивлённо смотрели на него.

Слёзы текли по его щекам, время от времени хлюпая носом, он сказал:

— Я уже столько лет... не разговаривал вот так... с другими людьми. Десять лет. Нет, больше. Если бы я всё время не разговаривал с собой, наверно забыл бы, как это делается.

— Почему?

Так спросила Кино, поскольку он не стал уточнять. Киёши снял очки и вытер глаза.

— Да, да, конечно, конечно.

Так он сказал, кивая головой.

Он высморкался, снова надел очки, медленно и глубоко вздохнул и начал:

— Ну, если в двух словах, то в этой стране мы чувствуем боль друг друга. Поэтому мы не встречаемся лицом к лицу. То есть, мы не можем друг с другом встречаться.

— Вы чувствуете... чужую боль? Что это значит?

Так спросила Кино, вскинув голову.

Хозяин отпил из своей чашки.

— Разве ваши родители не говорили вам, что вы должны стараться понять чувства других людей, чтобы не причинить им боль? Наверняка они вам это говорили, все родители говорят. А вы когда-нибудь думали о том, как было бы здорово, если бы вы знали, о чём думают другие люди? Как было бы хорошо обладать таким умением? И как было бы прекрасно, если бы и остальные тоже знали, когда их слова или действия причиняют вам боль?

— Точно! Я думал об этом!

Так воскликнул Гермес, встряв прежде, чем Кино успела ответить.

— Прямо по дороге сюда Кино была...

Кино одарила Гермеса гневным взглядом. Киёши продолжил:

— Люди в этой стране тоже думали, что это хорошо. Должен сказать, что уже очень давно всю работу в этой стране стали выполнять машины, поэтому мы жили в своё удовольствие. Пищи было в изобилии, основные потребности всех и каждого были удовлетворены, это была страна мира и процветания. В результате у людей появилось очень много свободного времени, и они стали заниматься творчеством. Разрабатывать новые лекарства, заниматься научными исследованиями, писать книги, рисовать картины, сочинять музыку. Я научился делать мебель.

Так он сказал и показал на стулья и столик, которыми Кино недавно восхищалась.

— И посреди этого... возрождения... группа учёных, изучавших мозг человека, сделала революционное открытие. Они сказали, что если мы разовьём скрытые возможности нашего мозга, то сможем знать мысли и чувства друг друга.

— И как это должно работать?

Так спросил Гермес. Киёши продолжил:

— Ну, предположим, что я сформировал в своей голове слово "привет". Все вокруг меня не услышат слова, но поймут, что я поприветствовал их. Они почувствуют эмоцию, скрытую в приветствии. Фактически, всё ещё тоньше. Если я почему-то грущу — никаких слов, только грусть — то моя грусть передастся всем окружающим меня людям. В теории, эти люди должны почувствовать мою грусть и стать добрее ко мне, и мы вместе должны найти способ преодолеть её. Таким же способом мать может узнать наверняка, почему плачет её ребёнок, даже если он ещё не умеет говорить. Я думаю, что это называется сопереживанием, или даже телепатией.

— Понятно.

Так сказала Кино. Гермес промолчал.

— Все восхваляли это удивительное открытие. С ним мы могли заглянуть в сердца друг другу. Мы на самом деле смогли бы понимать друг друга. Так долго мы общались этими небольшими клочками шума, которые называли словами, без какой-либо гарантии, что нас понимают. Теперь мы сможем полностью от них отказаться! Так мы думали. Учёные стали искать простой способ, как можно наделить всех людей этой способностью и разработали лекарство. Мы все приняли его.

— Все?

Так спросил Гермес.

— Все. Мы все хотели быть на одном уровне друг с другом. Чтобы вместе эволюционировать. Никто не хотел остаться в стороне. И, в какой-то степени, мы эволюционировали.

— И что произошло? Вы сказали — в теории. Ведь ясно, что всегда всё происходит не так, как задумывалось.

Так сказала Кино и, сама того не замечая, сдвинулась на край стула.

Киёши опустил голову, но продолжил обычным голосом:

— С этого момента я могу рассказывать только о том, что случилось со мной. Я выпил лекарство. Когда я проснулся на следующий день, вопрос "Ты меня слышишь?" скакал в моей голове. В комнате никого не было. Я был несколько удивлён, что получил сообщение от того, кто не находится со мной даже в одной комнате. Конечно же, собственно слова в мою голову не передались, мой мозг просто интересовался чувствами того, кто передал мне вопрос "Ты меня слышишь?" Естественно, я ответил — "Я слышу тебя!" — и в ответ услышал — "Я тоже тебя слышу! Это невероятно!" Через некоторое время я услышал "Я у твоей двери", бросился открывать и обнаружил свою любимую, стоящую перед дверью. Она тоже стала телепатом. Мы были вне себя от счастья и провели кучу времени, разделяя чувство... единства. Теперь я могу только посмеяться над этим.

Не похоже было, что он собирается смеяться. Он замолчал и на мгновение напрягся.

— Мы были самыми счастливыми людьми на всём белом свете... какое-то время.

Так он сказал.

— Мы стали жить вместе, дни проходили в полной гармонии. Но однажды я увидел, как она поливает мои цветы. Простое действие. Обычная забота. Но она давала им слишком много воды. И я подумал "Эй! Я же говорил ей не поливать каждый день. Сколько можно..." В то же время я постарался ласково, вслух, поправить её. Но прежде, чем нежные слова вылетели у меня изо рта, она почувствовала эмоцию раздражения. Следующее, что я помню — она смотрела на меня. И в голове я почувствовал её неожиданную боль, раздражение и уверенность, что я считаю её дурой.

Кино сидела и смотрела в чашку, чувствуя неловкость.

— Ох.

Так пробормотал Гермес.

— Точно. Она почувствовала эмоции, которые стояли за словами, прежде, чем я успел отсеять, объяснить их. Я моментально получил её ответ и подумал: "Что? Что происходит? Почему она рассердилась из-за такого пустяка?" А она ответила — "Пустяка? Пустяка?! Может быть для тебя это и пустяк, но для меня это очень важно!" Или, скорее, так она чувствовала.

Слабая, ироничная улыбка появилась на лице их нового знакомого.

— А затем началась война мыслей. У неё был комплекс неполноценности, она считала, что не так умна или образована, как я. Мы были вместе несколько лет, а я даже не знал об этом. Но она считала, что я так думаю, и никакими словами я не мог её разубедить в этом. Что касается моих чувств, то я старался спрятать их от неё. Контролировать их.

Он замолчал и провёл пальцем по краю чашки.

— Когда она уходила от меня, последнее, что она подумала, было — "Как я вообще могла жить с таким бесчувственным человеком?" Потрясённый, я стоял и смотрел, как она уходит... Какая ирония, правда? Именно потому, что мы могли заглянуть в сердца друг друга — мы не могли быть вместе.

— Это... трагично.

Так сказала Кино и почувствовала себя немного глупо, поскольку слов было недостаточно.

— Не так трагично, как то, что случилось в других местах. Где-то в городе человек попал в аварию, и чувства умирающего передались тем, кто спешил к нему на помощь. Они все сошли с ума. Два политика, работавших бок о бок долгие годы, вдруг поняли, что коллега собирается предать его. Они попытались убить друг друга. У обоих ничего не вышло, но они ранили друг друга. И всё снова закончилось безумием. Драки начинались спонтанно и без предупреждения. Появились люди, которых арестовали по обвинению в изнасиловании и публичном сквернословии, хотя всё, что они сделали, это прошли мимо женщины и опрометчиво не придержали свои мысли.

— Это... это...

Так начала Кино, но не смогла найти подходящих слов.

— И такое стало происходить повсеместно. В течение недели страна находилась в состоянии паники.

— А потом?

Так спросила Кино.

— Потом мы поняли, что знать мысли других людей — это не благословение, а проклятие. Не эволюция, а хаос.

Так он сказал и прочистил горло.

— Ну, может быть, я слишком суров. Возможно, окончательное понимание этого факта и было какой-то частью эволюции. Признание неправильности утверждения, что "если мы будем чувствовать боль друг друга, то перестанем причинять друг другу боль".

— Вы не можете контролировать свои мысли?

— Я пытался, но это привело к тому, что мне прочитали лекцию о том, какое я холодное и бесчувственное животное.

Так он сказал и тряхнул головой.

— Нет. Чувствовать чужую боль или гнев, даже чужую радость — это сбивает с толку... и утомляет. Если ты не можешь помочь избавиться от боли, начинаешь возмущаться, или это угнетает тебя, тогда... ну, твои чувства эхом отражаются в головах всех, кто находится неподалеку, и они начинают чувствовать себя ещё хуже. И это становится порочным кругом.

— Вы с вашей любимой теперь живёте порознь?

Так сказала Кино. Киёши кивнул.

— Мы были вынуждены. Мы поняли, что если удалимся друг от друга на достаточное расстояние, то больше не будем слышать чувства друг друга, точно так же, как вы не будете слышать мой голос, если я выйду наружу.

— Это объясняет изолированность.

Так пробормотал Гермес.

— Конечно. Все, кто живёт внутри городских стен, честно, искренне, без преувеличения, отчаянно боятся других людей. По этой причине машины стали ещё совершенней, чтобы мы могли выжить друг без друга. Каждый в своём маленьком пространстве, занимающийся тем, что делает его...

Он помедлил и сказал "счастливым", но так, будто это слово было горьким на вкус.

Кино смотрела в сторону.

Киёши взглянул на неё и неловко поёрзал на диванчике.

— В этой стране за последние почти десять лет не родилось ни одного ребёнка. Но сейчас растёт поколение, которое не принимало лекарства. Однажды они присоединятся к машинам, станут управлять страной и, может быть, смогут работать вместе, чтобы исправить то, что мы натворили. Но я боюсь, что это произойдёт уже после моей смерти, так что мне бессмысленно об этом беспокоиться... или на это надеяться. Я могу только молиться, чтобы наша ошибка послужила им уроком.

Так сказал Киёши, встал и нажал кнопку на машине, стоящей позади него. Комната наполнилась музыкой, электрический скрипач играл тихую мелодию.

— Красивая музыка.

Так сказала Кино, послушав некоторое время. Услышав это, Киёши криво улыбнулся.

— Люблю эту мелодию. Десять лет назад она была очень популярна. Каждый раз, когда слышу её, чувствую... больше, чем хотелось бы. Интересно, чувствуют ли другие люди её так же сильно, как я? Раньше мы слушали её вместе с моей любимой... Она говорила, что это красивая мелодия, но было ли это правдой? После того, как мы приняли лекарство, я боялся включить её и узнать, что же моя любимая на самом деле чувствует. Что ты чувствуешь, когда слушаешь её, Кино?

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но он потряс головой.

— Я не хочу этого знать.

Так он сказал, закрыл глаза и не открывал их до тех пор, пока мелодия не закончилась.

***

— Ну, Кино, может мне и не стоит это говорить такому эксперту по стрельбе, как ты, но — будь осторожна в дороге.

Так сказал Киёши, стоя на безукоризненно чистой дорожке перед своим гаражом.

Кино надела шлем и очки, двигатель Гермеса работал на холостом ходу.

— Ничего. Я буду осторожна.

— Ты тоже, Гермес.

— Спасибо!

Так сказал мотоцикл.

— Я рад, что мы смогли поговорить.

Так он сказал и поскрёб затылок.

— Простые слова, но здесь они значат намного больше... чем где-то ещё.

Он кивнул в сторону западной стены.

— Хотел бы я встретить вас в первый же день, как вы сюда приехали. Ну что ж.

Так он сказал, и его плечи опали, как и его улыбка.

— Спасибо за чай. Он был очень вкусным.

Так неуклюже сказала Кино. Она села на Гермеса, наклонилась вперёд и сняла его с подножки.

Гермес готов был тронуться с места, когда их новый знакомый вскинул голову.

— Подождите! Пожалуйста! Я ещё кое-что должен сказать!

Кино заглушила двигатель Гермеса. Наступила тишина.

Киёши сделал шаг к Кино и Гермесу. Он засунул руки в карманы и покатал башмаком камешек на дороге. Затем глубоко вздохнул.

— Ну, если... Я хочу сказать... Если вы не против... Вы можете пожить здесь какое-то время. Здесь спокойно, и если вы не собираетесь с кем-нибудь встречаться, то это очень хорошее место, чтобы здесь остаться и жить. Конечно, вы можете встречаться с другими людьми, если пожелаете. Можете делать всё, что захотите, правда. Ты тоже, Гермес. Вы можете путешествовать, но возвращаться сюда время от времени. Кино, если хочешь, в моём доме есть свободная комната.

Он стал похож на сдувшийся шарик. Кино смотрела на него несколько мгновений, затем мягко сказала:

— Прости, Киёши, но я... Я плохо тебя знаю. И я действительно хочу продолжать путешествовать.

Он уставился на неё с самым необычным выражением лица.

— Ты плохо меня знаешь.

Так он пробормотал.

— Как необычно. Но если ты останешься...

— Я правда не могу. Мы совсем не знаем друг друга.

Глаза Киёши расширились от неожиданной догадки, его лицо залила краска.

— Ох! Я не имел в виду... Я не имел в виду, что ты будешь жить со мной как моя... э... ну, я не это имел в виду. Конечно, я тоже совсем тебя не знаю.

Он рассмеялся и протянул Кино руку:

— Рад был с тобой встретиться.

Кино усмехнулась и пожала его руку.

— Я тоже рада была встретить тебя, Киёши. Удачи тебе.

Так она сказала, запустила двигатель Гермеса, повернулась вперёд, и они отправились.

Когда они отъехали, она один раз оглянулась. Киёши стоял всё там же, глядя, как их фигурки становятся меньше, удаляясь. Они одновременно помахали друг другу, затем она повернулась в сторону запада и прибавила газу.

Оставив Киёши и пустующий город позади, Кино и Гермес в молчании ехали через заросшие травой поля. Солнце уже клонилось к закату. Вскоре оно должно было светить Кино прямо в глаза.

— Кино, что это были за взгляды и заикания между тобой и Киёши в конце?

Так неожиданно спросил Гермес.

— Что?

— Это была любовь?

— Что? О чём ты говоришь?

— Я подумал, а вдруг ты собираешься выйти за него замуж? То есть, я хочу сказать, что подумал, что, может быть, на это он и намекал. Говорю тебе, я был на самом краю моей подножки.

Кино рассмеялась.

— Ничего такого.

— Тогда ладно.

Так сказал Гермес и на некоторое время замолчал. Затем пробормотал:

— Я всё-таки думаю, что он должен был немножко в тебя влюбиться.

— Можешь продолжать так думать.

Так сказала Кино. После долгого молчания она сказала:

— Мне кажется, что последнее, что он мне сказал, было — "Не умирай".

— Что-то я не слышал, чтобы он это сказал.

— Не вслух.

Волнистый зелёный ковёр расстилался, насколько хватало глаз. Небо было ясным и голубым, редкие ярко-белые облака плыли по нему неторопливо.

Далеко над горизонтом кучевые дождевые облака поднимались, словно стены белокаменного дворца богов. Воздух был наполнен стрекотанием цикад. По центру луга пролегала тонкая лента утрамбованной земли просёлочной дороги, такой узкой, что её и дорогой-то можно было назвать с трудом.

По большей части она была строго прямая, лишь изредка делая крутые повороты, чтобы обогнуть заросли ежевики или рощицу деревьев, затем снова выравнивалась. Вела дорога на запад.

Гермес ехал по дороге, вписываясь в повороты на большой скорости. Когда он выезжал на прямой участок, то разгонялся ещё сильней, и его переднее колесо немного отрывалось от земли.

Был жаркий день, и Кино расстегнула воротник своего длинного, чёрного жилета, чтобы свежий воздух обдувал её кожу. Сзади на поясе висела кобура с "Лесником", так, чтобы Кино могла выхватить его немедленно. На правом бедре кобура с "Пушкой" тоже была открыта, пола жилета была надёжно подсунута под кобуру. Рукава своей рубашки она закрепила эластичными лентами, чтобы они не трепыхались на ветру и не мешали, если вдруг придётся выхватывать пистолет. Но на голове у неё не было шляпы или шлема, и её короткие чёрные волосы ветер раздувал во все стороны. Сквозь видавшие виды защитные очки она пристально смотрела вперёд.

У Гермеса не было заднего сиденья, и он не мог везти ещё одного пассажира, но его багажник и сумки были наполнены пищей, водой и патронами. Фактически, они были настолько забиты, что Гермес чувствовал, что это даёт ему право пожаловаться на скорость, которую Кино выжимала из него на крутых поворотах.

Он уже собрался было выказать свою обиду, когда Кино шлёпнула его по бензобаку и указала вперёд, поверх руля.

— Вот он.

Так она сказала.

Гермес всмотрелся в дорогу. Далеко впереди он едва смог различить белые стены города.

Кино дала полный газ. Гермес рванул вперёд и забыл о том, что хотел поворчать.

***

Кино стояла перед сводчатыми воротами в толстой, высокой стене, защитные очки висели на шее. Она запустила пальцы в растрёпанные ветром волосы и крикнула в неподвижный воздух:

— Есть тут кто-нибудь?

Толстые деревянные ворота, которым надлежало быть плотно закрытыми, были открыты настежь, но Кино была бы не Кино, если б не была осторожной. Она могла видеть несколько каменных зданий через тёмный проём ворот. В караулке должен был находиться вооружённый охранник, но никого не было.

Она подождала несколько минут, прислушиваясь к шороху ветра и редким птичьим голосам. Вытерла с бровей выступивший пот.

— Не думаю, что здесь кто-то есть, Кино.

Так сказал мотоцикл позади неё. Он стоял, опираясь на подножку в прохладе одинокого дерева.

— Странно.

Так сказала Кино и ещё раз позвала. Только ветер ответил ей, но он не сказал ничего стоящего.

— Давай, поехали внутрь. Ворота ведь всё равно открыты.

Так поторопил её Гермес.

— Мы не можем так поступить, Гермес. Если ты войдёшь без приглашения в чей-то дом, тебе даже жаловаться будет некому, если тебя пристрелят.

— Но если там никого нет, то никто тебя не пристрелит. К тому же...

— К тому же?

Так сказала Кино, повернувшись и взглянув на Гермеса выжидающе.

— Мало кто сможет пристрелить тебя, Кино. Даже если кто-нибудь наставит на тебя пистолет со спины, ты развернёшься и выстрелишь — он и моргнуть не успеет. Гарантирую.

— Ну, спасибо.

Так сказала Кино, усмехнувшись, и постучала пальцами по рукоятке револьвера, торчащего из кобуры на бедре.

— Ну ладно. Не можем же мы стоять здесь всю ночь. Едем в город. Но мы не будем стрелять. Если возникнут проблемы, мы просто уедем.

— Как скажешь.

Кино вкатила Гермеса в ворота. Она старалась заглянуть за каждый угол, в каждый переулок, в каждое чердачное окно. Было тихо, словно в гробнице.

— Встретить кого-нибудь легче всего в центре города.

Так предположил Гермес.

— Да, точно. Как в прошлой стране, да? Шанс один к тысячи.

— Не нужно сарказма.

Так сказал Гермес, в голосе слышались нотки обиды.

— Ты думаешь... Ты думаешь, что здесь случилось то же самое?

Так он спросил через мгновение.

— Это было бы слишком большим совпадением, тебе не кажется?

Так спросила Кино, когда они вышли из тени ворот. Она очень надеялась, что это правда.

***

— Дикость в центре города.

Так сказала Кино, вздохнув, и подбросила хворост в огонь. Темнота спустилась на землю, но небесный свод был усыпан звёздами, которые изредка скрывались за облаками, плывущими в вышине. Кино дрожала и мечтала о тепле.

— Это не твоя вина.

Так сказал Гермес. Всполохи огня сверкали на его хромированном покрытии. Он стоял в стороне, освобождённый от багажа.

— Ах, тогда это твоя вина!

Так сказала Кино и рассмеялась.

— Нет, конечно. Это вина жителей этого места. Такой красивый город и никто в нём не живёт? Это оскорбительно для зданий. Возмутительно.

Так строго сказал Гермес.

Кино мягко рассмеялась и оглядела перекрёсток, посреди которого они расположились. Мощёная булыжником дорога, достаточно широкая, чтобы на ней могли разъехаться несколько машин, убегала во всех четырёх направлениях. Каменные здания стояли по краям дороги так плотно друг к другу, что между ними и ладони невозможно было просунуть. Все здания были о четырёх этажах, одинаковой архитектуры и древности.

В окнах не светилось ни единого огонька.

Кино и Гермес катались по городу полдня, но не встретили ни единой души. Было похоже, что здесь никто не жил, и уже очень давно. Утомлённые исследованием пустующих зданий, они расположились здесь, на перекрёстке, в месте, с которого можно было видеть хоть немного дальше. Они развели огонь в небольшом углублении булыжной дороги по центру перекрёстка, собрав сухие ветки с деревьев поблизости.

— Это город-призрак.

Так прошептала Кино, разрывая пополам что-то, напоминающее кусок глины. Но на обёртке было написано "Протеиновый энергетический батончик". Она положила отодранный кусок в рот и с трудом разжевала. Действительно, чтобы разжевать этот кусок, требовалось огромное количество энергии.

— Чем займёмся завтра?

Так спросил Гермес, когда Кино закончила ужинать.

— Есть ещё места, где мы не были. Посмотрим там.

— Скорее всего, это бессмысленно.

— Ну и ладно.

Так сказала Кино, вытащила толстое шерстяное одеяло из поклажи и ушла на тротуар перед безликим зданием, оставив Гермеса у костра.

— Я предпочитаю мягкую постель с белыми простынями.

Так она пробормотала, расстелив одеяло на тротуаре.

— Мои соболезнования. Должен ли я напомнить, что горячего душа утром тоже не будет?

— Ворчун.

Так сказала Кино, вытащив "Пушку" из набедренной кобуры. Затем легла, закутавшись в одеяло. "Лесник" остался на поясе за спиной — на всякий случай.

— Уже спишь?

— Больше нечего делать. Присматривай тут. Спокойной ночи, Гермес.

Кино почти заснула, когда Гермес прошептал:

— Ненавижу стоять на страже.

— Прости.

Так она пробормотала.

— Я в самом деле это ненавижу.

— Гермес...

— Это так скучно.

Он молчал достаточно долго, чтобы Кино снова начала засыпать.

— Скучно... скучно... ску...

— ГЕРМЕС!

Тишина.

Наконец Кино заснула. Она не могла с уверенностью сказать, но ей показалось, что перед тем, как она погрузилась в сон, мягкий металлический голос прошептал:

— Скучно.

Но это мог быть голос из сна.

***

Кино проснулась с первыми лучами солнца. Хотя самого светила видно не было — оно тонуло в лёгкой пелене.

Кино выполнила несколько простых упражнений, почистила оружие и потренировалась быстро его выхватывать, что немного разогнало ей кровь. Завтрак был таким же, как и ужин прошлым вечером, то есть — никудышным. Кино пыталась не чувствовать вкус того, что ела. Покончив с затруднительной задачей питания, она разбудила Гермеса.

— Всё ещё скучно.

Так он ей сообщил, проступая удручённым силуэтом из серой мглы.

Наконец солнце взошло, мгла растаяла. Кино убрала остатки костра, погрузила вещи на багажник, и перекрёсток остался позади.

Полдня они разъезжали по городу, но так и не встретили ни людей, ни даже следов их пребывания. От домов веяло затхлостью.

Около полудня, уставшие от поисков, Кино и Гермес заехали в огромный парк. Белые мощёные дорожки разбегались по траве в разные стороны. Парк был настолько большой, что даже двигаясь некоторое время с приличной скоростью, они так и не достигли его противоположной стороны. Здесь тоже всё говорило о том, что парк давно заброшен. Деревья и трава разрослись, пруды высохли, цветы на клумбах завяли или осыпались семенами.

В центре парка стояло высокое белое здание. Беломраморные стены простирались так далеко на север и юг, что казалось — им нет конца. Великолепное здание украшала тонкая резьба, сверху донизу, насколько хватало глаз.

— Изумительно. Подумать только, сколько потрачено средств на его строительство. Внушает трепет.

Так сказал Гермес, пока они любовались сооружением.

— Может быть, это был дворец.

Так предположила Кино, вытирая лоб рукавом. Солнце было в зените и палило немилосердно.

— Наверно. Дворец очень богатого короля, который жил когда-то очень-очень давно.

— Затем монархия пала и здесь устроили парк.

Так Кино завершила сказку и добавила:

— Хотела бы я увидеть экскурсовода, чтобы узнать, как всё было на самом деле. Думаю, что там вход.

Так она сказала, кивнув в сторону ажурной арки, расположенной севернее.

***

Внутри здания было тихо, как в могиле. Кино и Гермес очутились в огромном сводчатом зале с множеством окон, разукрашенных мозаикой из цветного стекла, фонтаном, размером с приличный бассейн, и бесконечными коридорами. Как бы там ни было, но внутри здание было таким же впечатляющим, как и снаружи. За исключением того, что всё здесь было покрыто толстым слоем пыли.

Они прошли через зал и огромные двустворчатые двери, украшенные полированной латунью. Вышли на широкую террасу, которая возвышалась над землёй позади дворца.

— Ох.

Так выдохнул Гермес. Кино ничего не сказала, только наклонилась над резной мраморной балюстрадой.

Это было кладбище. Огромное кладбище.

Земляные холмики могил, обозначенные тонкими деревянными табличками, были окружены зелёной травой. Простые могилки стройными рядками убегали вдаль. Тысячи, десятки тысяч — их невозможно было сосчитать.

Когда-то, наверно, это были королевские охотничьи угодья, или место отдыха горожан. Но теперь это было всего лишь огромное кладбище. Кино сделала глубокий вдох. Гермес чувствовал себя так, словно и он глубоко вздохнул.

Они всё стояли, а солнце позднего лета стало клониться к горизонту, — небо стало фиолетово-серым, затем тёмно-синим. Тень здания быстро набегала на могилы, вызывая жуткое ощущение, что они погружаются в землю.

— Кино, в этой стране все мертвы.

Так прошептал Гермес. Кино молчала, не в силах оторвать взгляд от исчезающих могил.

— Должно быть все, кто остался в живых, покинули это место. Этот город... Город тоже мёртвый.

— Может быть. Интересно — почему?

Она повернулась к Гермесу и посмотрела так, словно и не видела его, стоящего здесь, в сгущающихся сумерках.

У неё были глаза, как у привидения. Такого же привидения, каким был и этот город. И от этого взгляда Гермесу стало тревожно.

— Нет смысла здесь оставаться. Нам нужно уезжать отсюда.

Так он сказал.

Кино ответила, помотав головой:

— Нет. Мы останемся здесь на ночь и уедем утром. Три дня ещё не прошли.

— Опять? Почему мы всегда и везде остаёмся на три дня?

Так воскликнул Гермес, в голосе которого слышались скептические нотки.

— Путешественник, которого я встретила очень давно, сказал, что это самый лучший срок для того, чтобы где-то погостить.

— И всё?

Гермес надеялся, что причина будет более серьёзной.

Кино повернулась и снова взглянула на могилы.

Гермеса совершенно не радовала мысль провести ночь среди мёртвых.

***

Чтобы скоротать ночь среди того, о чём они уже не могли думать иначе, как о мавзолее, Кино и Гермес поехали, без обсуждений, к маленькому домику у входа в парк. Утром третьего дня Кино проснулась на рассвете, как обычно. Она потренировалась с "Лесником" и "Пушкой", затем почистила их. Обтёрлась влажным полотенцем. Затем позавтракала, погрузила багаж и разбудила дремлющий мотоцикл.

Они поехали через город в направлении западных ворот. Двигатель Гермеса ревел на полную мощь, и Кино ничем его не сдерживала. Они мчались по городу, наплевав на знаки ограничения скорости. Ведь здесь не было никого, кого они могли разбудить, и кто мог выразить им своё негодование.

Так думала Кино.

Когда западная стена уже стала видна, Кино заметила, что за воротами стоит трактор с прицепом, нагруженным доверху овощами и фруктами. На месте водителя сидел человек в шляпе, глубоко надвинутой на глаза. Он был молод для своих тридцати, как подумала Кино, его одежда была припорошена пылью.

Скорее всего, он был живой.

— Кино! Человек! Живой!

Гермес его тоже заметил.

Они осторожно приблизились к трактору. Человек дремал, но звук двигателя Гермеса разбудил его. Он поднял голову, открыл глаза и насупился. Он поймал взгляд Кино, когда она подъехала на Гермесе поближе и выключила двигатель. Повисла тишина.

— Простите, что разбудила вас. Ах... Доброе утро.

Так она быстро сказала, сняв защитные очки.

— Доброе...

Так в тон ей сказал Гермес.

— Вот сюрприз.

Так сказал человек с округлившимися глазами. Трудно было поверить, что ещё пять секунд назад он дремал.

— Вы... Иноземцы? Я хотел сказать... Гости?

Он спрыгнул с сиденья трактора, споткнулся, рысцой подбежал к ним с распростёртыми руками.

— Конечно же, доброе утро! Добро пожаловать в мой город! Как вы сюда добрались? То есть, я хотел сказать — я рад вас видеть!

Кино скривилась на его, полное энтузиазма, приветствие, опоздавшее на двое суток. Она подняла руку, затем слегка поклонилась, показывая хорошие манеры.

— Вы единственный человек в городе? Что случилось?

Так выпалил Гермес со свойственной ему бестактностью.

Улыбка исчезла с лица мужчины. В глазах блеснули слёзы.

— Вы собирались уезжать. У вас есть время послушать мою историю?

— Мы можем уехать сегодня в любое время.

Так ответила Кино.

— В таком случае, позвольте мне рассказать вам, что здесь произошло. Это трагическая история. Хотите послушать?

Так спросил человек, протянул руку к Кино, но так и не решился коснуться её плеча.

Кино глянула на Гермеса, затем на мужчину, улыбнулась и сказала:

— Только хотела об этом попросить.

***

На краю площади, недалеко от ворот, располагалось то, что некогда называлось "кафе на открытом воздухе", — стулья и столы валялись там и сям. Мужчина раскрыл большой зонт над боковой дорожкой, поставил стол и несколько стульев. Жестом пригласил Кино сесть.

Кино поставила Гермеса на подножку около стола и села.

— Как, должно быть, когда-то здесь было хорошо.

Так она подумала, глядя на площадь.

Она представила себе площадь, наполненную людьми, которые спешили за покупками, разговаривали, смеялись, потягивали чай. Почему она не могла их увидеть?

— С чего бы начать... Наверно, с монархии и революции.

Так начал мужчина, облокотившись на стол и опустив подбородок на сцепленные пальцы.

— Значит, здесь был король.

Так сказал Гермес, обрадованный подтверждением своего варианта волшебной сказки.

— Ещё десять лет назад.

Так сказал, кивнув, мужчина.

— Затем была революция. Мы ведь так и думали, правда, Кино?

— Значит, вы уже видели кладбище?

Так спросил мужчина, и его лицо затуманилось.

— Мы не хотели никого побеспокоить.

Так сказал Гермес.

— Ох, ничего. Вы не побеспокоили... И их тоже. Теперь историю будет легче рассказывать.

— Так это могилы жителей этого города?

Так мягко предположила Кино, нарушая повисшую тишину. Мужчина сглотнул несколько раз так, будто слова впились ему в горло.

— Да... Наверно, теперь бесполезно их оплакивать.

— Это была эпидемия?

Так спросила Кино. Глядя на него, она не думала, что человек может выглядеть ещё более жалким. Но ему это удалось.

— Нет. Только один умер из-за болезни.

Так он сказал. Затем глубоко вздохнул и продолжил:

— Я должен начать с начала. Как вы правильно поняли — здесь была монархия. У нас было много королей. Одни правили мудро и их любили. Но гораздо больше было тех, кто и править-то толком не умел, и их презирали. Человек, что взошёл на трон сорок лет назад, был хуже всех. Он очень долго был наследным принцем, и когда стал королём — стал творить, что хотел. Он редко уделял внимание тому, что творится в стране, его больше интересовали... гонения на него самого. Все, кто выступал против него, были или убиты, или бесследно исчезли.

Так сказал мужчина и сделал паузу.

— Несколько лет подряд у нас были неурожаи, но он не обращал внимания на возникшие финансовые проблемы, продолжая предаваться дорогостоящим увеселениям. У нас было три голодных года, многие жители умерли или покинули страну. Но его это не заботило. Скорее всего, он даже не знал, что значит слово "голод".

Мужчина печально ухмыльнулся, затем продолжил:

— Двенадцать лет назад жизнь стала настолько невыносимой, что группа фермеров пришла молить его о снижении налогов. Он убил их всех.

Гермес изумлённо громыхнул выхлопной трубой. Мужчина кивнул.

— Да. Он был жалким тираном. Когда терпеть его жестокость стало невыносимо, мы стали готовить переворот, революцию — чтобы свергнуть короля и монархию вместе с ним. В то время я изучал литературу в университете. Моя семья была достаточно состоятельная, но я чувствовал ту же боль, что и менее удачливые горожане. Я участвовал в заговоре с самого начала.

— А если бы вас поймали?

Так спросила Кино.

Его лицо стало страшным.

— Тогда меня ждала смерть. Нескольких моих друзей сначала арестовали, а затем казнили, без суда и следствия. Вы знаете традиционный метод казни для этой страны? Вас связывают по рукам и ногам, подвешивают ногами вверх, а затем сбрасывают вниз головой посреди дороги. И вашу семью казнят вместе с вами. Я лично видел несчётное количество казней. Прямо в центре перекрёстка. Сначала сбрасывали семью твоего друга. Его родителей, супругу, затем детей. Многие отказывались от повязки на глаза, другие молились, падая. Мы смотрели, как они умирают. Раз за разом.

Кино смотрела на безлюдную площадь, стараясь выкинуть из головы жуткую картинку, которая там вырисовывалась.

— И вот, десять лет назад, ранним весенним утром наше восстание началось. Сначала мы напали на арсенал гвардейцев, захватили оружие и взрывчатку. Вы понимаете, обычным людям было категорически запрещено иметь оружие. Обычное дело. Чем хуже государь, тем сильнее он боится вооружённой толпы. Как бы то ни было, нам удалось захватить много оружия. Даже некоторые гвардейцы присоединились к нам. Мы планировали штурмовать дворец и свергнуть короля. Но в итоге нам и свергать-то оказалось некого — он трусливо бежал.

Мужчина замолк на минуту, улыбаясь.

— Бескровная революция.

Так прокомментировал Гермес.

— Примерно так. Король и его семья... Нет, король и его сокровища, если уж быть точным, — были спрятаны в большой телеге, которая направлялась прочь из страны. Мы нашли их довольно быстро.

Он иронично фыркнул.

— Ещё бы мы не нашли. Он нагрёб так много сокровищ, что они блестели из-под груды овощей, в которых их прятали. Так что революция свершилась с минимальными потерями.

— Впечатляет. А что случилось дальше?

Так воскликнул Гермес, подгоняя рассказчика.

— Дальше? Мы установили новую систему правления — демократию. Мы хотели править сами — новый стиль жизни, новая система законов. Мы никому не предоставляли особых прав, всё решалось всенародным голосованием. Мы поклялись, что ни один человек, никогда не будет править этой страной. Она принадлежит всем и каждому.

— Звучит... идеально.

Так сказала Кино.

— Да, действительно. У кого-то появлялись идеи насчёт управления, или общественного блага, и все обсуждали их. Затем мы проводили голосование, чтобы узнать, сколько человек их поддерживает. Если большинство было согласно, то мы принимали закон. Прежде всего, мы решили, что будем делать с нашим бывшим королём.

— И что вы решили?

Так спросила Кино, хотя и подозревала, что уже знает ответ.

Мужчина прищурил глаза.

— По результатам голосования 98 процентов настаивали на казни короля, его любимчиков и всех их семей.

— Этого я и боялся.

Так прошептал Гермес.

— Королевская семья была схвачена и казнена.

Мужчина сказал быстро, словно желал поскорее промчаться мимо этих воспоминаний.

— И когда с ними было покончено, мы решили, что эпоха страха и отчаянья наконец-то минула. И мы стали заниматься перестройкой системы управления. Сначала мы создали конституцию. В первой статье говорилось, что страна принадлежит всем и управляться она будет по закону большинства. Затем мы решили вопросы налогов, полиции, защиты, принятия законов...

На секунду он нахмурился, словно потерял нить рассказа, затем его взгляд снова прояснился.

— Больше всего мне понравилось налаживать систему образования. Решать, как учить детей — будущее нашего города...

Так он сказал и закрыл глаза. Несколько раз кивнул головой, снова открыл глаза и посмотрел на Кино так, словно только что вспомнил о её присутствии. Она наклонилась вперёд.

— Так что случилось? Как от такой идеи вы пришли к... к этому?

Так она спросила и махнула рукой в сторону пустующих улиц.

Мужчина сделал глубокий вдох. Посмотрел на неё.

— Вас зовут Кино? Я слышал, как ваш мотоцикл так вас назвал. Можно я...

— Да, Кино. Конечно, вы можете меня так звать. А это Гермес.

Кино кивнула на мотоцикл.

— Меня зовут Канае.

Так он представился и продолжил, подавленно:

— Некоторое время всё было хорошо. Но однажды люди стали говорить ужасные вещи. Ну, если быть честным, в то время они выглядели нелепо, а ужасными казались при взгляде в прошлое. По существу, они говорили следующее: "Голосование отнимает слишком много времени. Мы должны избрать вождя и дать ему право управлять страной несколько лет, а всенародным опросом решать только самые важные вопросы".

— Ах, я думала, что идея вождя не станет популярна так скоро...

— Конечно же нет. Если бы мы сделали что-то подобное, и вождь оказался ничем не лучше свергнутого короля, — кто знает, что бы произошло? Мы бы вернулись к тому, с чего начали — планированию ещё одной революции, а люди бы снова страдали и умирали. Мы подумали, что эта группа хочет восстановить монархию, чтобы под покровительством короля улучшить себе жизнь. Это была презренная идея. Естественно, её отвергли подавляющим большинством.

— А, ну тогда ещё ничего.

Так пробормотал Гермес.

— Но идея была настолько предательской, что само её существование поставило под угрозу наше будущее. Мы стали бояться, что эти люди немного подождут и снова попытаются изменить наш способ правления.

Кино глянула на Гермеса, затем снова на Канае.

— И что вы сделали?

— Мы обвинили их в предательстве, решили, что они виновны и казнили.

— Традиционным... способом?

Так спросила Кино, изумлённо вскинув голову.

По лицу Канае пробежала череда выражений: испуг, страдание, затем нескрываемое бешенство.

— Самый подходящий способ для тех, кто собирался отбросить собственный народ в эпоху рабства и тирании.

Так он выкрикнул, брызгая слюной.

Его яростный взгляд впился в Кино и мгновение они сидели, замерев, словно два фехтовальщика перед решающей битвой. Затем Канае опустил взгляд на ладони, сжатые в кулаки.

— Они были не последними, кто хотел предать государство.

Так он, наконец, произнёс.

— Однажды появилась группа, которая требовала отмены смертной казни. Невообразимо! Если бы мы отменили смертную казнь, то тем самым позволили бы предателям жить и продолжать сеять свою заразу. Предложить такое — уже было предательством! И мы... проголосовали, и предатели были казнены. Затем... появилась ещё одна группа, которая выступила против нового налога, поддержанного большинством. Даже когда налог приняли, они продолжали протестовать, говоря, что налог и так слишком высокий, и что они не станут его платить. И не стали платить. Хуже того, они начали выражать недовольство по поводу того, на что тратились деньги, полученные от сбора налогов. Какое высокомерие! Пока они жили в достатке, — а они жили в достатке, несмотря на недовольство, — их это не беспокоило. Понятно, что мы не могли это терпеть.

— И вы их казнили.

Так предположила Кино.

— Управлять страной довольно сложно.

Так сказал Гермес, издав металлический кашляющий звук.

Канае поднял палец, словно пытался пронзить невидимую точку в воздухе перед своим лицом.

— Конечно. Вам нужно всех держать в узде.

Так он сказал и продемонстрировал крепко сжатый кулак.

— В узде. Или всё покатится под откос.

— И что было потом?

Так спросила Кино и вдруг поняла, что не может больше смотреть в лицо Канае.

— Мы очень старались воплотить в жизнь эту модель демократии. Но люди продолжали предавать нас. Даже те, кто в начале поддерживал большинство, в конце концов повернулись против нас и постарались сбить нас с верного пути. Конечно, это было трудно... ужасно... казнить своих бывших товарищей. Но я всегда выполнял свой долг. Я никогда не позволял своим чувствам взять верх надо мной. Никогда.

— Это тогда у вас переполнилось кладбище, и хоронить стало негде?

Так спросила Кино, не в силах подавить сарказм в голосе.

Ей не стоило беспокоиться, Канае не расслышал сарказма.

— Боюсь, что так. На наше счастье у нас были королевские парки. Сначала мы планировали использовать их под посевы, но пришлось превратить в кладбища. И все, кто возражал против этого, были казнены.

— И скольких человек здесь казнили?

Вопрос Кино заставил мужчину задуматься.

— Хм... со времён королей? Трудно сосчитать.

— Нет, с тех пор, как установили демократию.

— А! Тринадцать тысяч шестьсот четыре.

Так он с лёгкостью ответил.

— И по поводу чего было последнее голосование?

— Последнее... Это было почти год назад. В то время население страны состояло из меня, моей жены и неженатого человека, который был моим другом на протяжении очень долгого времени. Мы планировали втроём поддерживать этот город, надеясь привлечь новых жителей из близлежащих деревень. Но однажды мой друг сказал, что решил уйти. Он сказал, что ему одиноко. Мы спорили с ним, снова и снова говорили, чтобы он этого не делал. Но его воля была парализована этой порочной идеей. Порвать со своим народом, пренебречь своим долгом... мы не могли простить такого. Результаты голосования были — двое против одного, и он был казнён.

— А ваша жена... Она ещё жива? Или вы и её тоже казнили за какое-нибудь предательство?

Так спросила Кино, преодолев боязнь задать вопрос.

Канае резко вскинул голову, его лицо стало пепельно-бледным.

— Моя жена была преданным жителем страны. Преданным до конца. Она умерла от обычного гриппа полгода назад. Но я же не доктор, я ничем не мог ей помочь. Грипп проник в её лёгкие. Ах... Проклятье! Проклятье!

Канае расплакался.

— Спасибо вам за историю, Канае. Я очень хорошо её поняла.

Так сказала Кино, поднявшись со стула и слегка поклонившись.

— Слишком хорошо.

Так она добавила шёпотом.

Канае продолжал шмыгать носом, уткнувшись лицом в ладони.

— Нам пора, Гермес.

Так сказала Кино, бросив прощальный взгляд на Канае.

Канае поднял голову, слёзы стояли в глазах.

— Я единственный человек, оставшийся в этом городе. Мне так одиноко. Я даже почти понимаю, почему мой друг, Тоширо, хотел уехать.

— Да, но... Но это был ваш выбор — остаться в одиночестве.

Так сказала Кино, хорошо подумав над тем, что сказать.

Он кивнул.

— Часто за то, что поступаешь правильно, приходится дорого платить. Это королевство каким-то образом должно пережить нынешние трудности.

Глаза Канае загорелись. Он вытер слёзы тыльной стороной ладони и радостно глянул на Кино и Гермеса.

— Вы двое! Вы можете стать жителями этой страны! Великолепное решение! Вместе мы сможем восстановить город, сделать его снова великим и счастливым. Присоединитесь ко мне? Здесь все равны.

— Нет уж, спасибо.

Так подавленно сказала Кино, но её голос почти утонул в выкрике Гермеса:

— Ни за что!

Канае посмотрел удивлённо, затем помрачнел.

— Понятно. Хотя на самом деле мне совершенно не понятно. Но раз вы не хотите остаться, я ничего не могу с этим поделать.

Приняв его слова за прощание, Кино сделала шаг к Гермесу.

Канае заговорил у неё за спиной:

— Я настаиваю на том, чтобы вы остались здесь на год. Останетесь?

— Нет, Канае. Не останемся.

Она взялась за руль, но всё её внимание сосредоточилось на револьвере, висевшем на правом бедре.

— Я с Кино. Давай, поехали уже.

Так сказал Гермес.

Канае стоял, его лицо вытянулось, в глазах застыло отчаяние.

— Тогда останьтесь на неделю, всего на неделю. Распоряжайтесь нашими запасами, как заблагорассудится.

— Не можем.

Так быстро ответил Гермес.

— Нам ничего не нужно.

Так добавила Кино.

— Ну, тогда ещё на три дня, будете есть самые изысканные деликатесы?

Он потёр ладони друг о друга, словно ожидал, что великолепные блюда вот-вот принесут прямо сюда.

Кино сняла Гермеса с подножки.

— Мы уезжаем, пока Кино не передумала.

Так сказал мотоцикл.

Канае шагнул к ним, протянув руки:

— Если хотите, я стану вашим рабом!

— Спасибо, но нет.

Так сказала Кино и уселась на Гермеса. С невозмутимым лицом она хлопнула Гермеса по бензобаку и помахала рукой государю этой страны.

— Мы уезжаем, Ваше Высочество. Ни одно из ваших предложений не показалось нам заманчивым. Но я благодарю вас за беседу.

Так сказала Кино и склонила голову.

— Как вы меня назвали?

— Не важно. Прощайте, Канае.

Так сказала Кино, вскинув голову.

Но он всё ещё не сдавался:

— Тогда всего один день! Если вы останетесь ещё на один день, я уверен, вы сможете понять, насколько здесь прекрасно. Пожалуйста!

— Я не могу. Мы уже провели здесь три дня.

С этими словами Кино повернулась к воротам.

— Я тоже не совсем понимаю, но по некоторой причине мы не можем оставаться дольше этого срока. Извините.

Так Гермес сказал Канае.

Канае стоял, руки безвольно повисли, он вот-вот готов был снова расплакаться. Он попытался что-то сказать, но не смог произнести ни слова. Рот открывался и закрывался в тишине. Затем он засунул руку за пазуху своего пыльного жилета и вытащил пистолет. Это был короткоствольный револьвер.

Кино узнала модель — это был револьвер, который заряжался двенадцатью патронами. Она замерла, её рука лежала на рукоятке её собственного револьвера.

Но Канае не наставил револьвер на Кино, он даже не прикоснулся к тугому курку.

Кино слегка повернула голову к нему.

— Собираетесь угрожать нам?

Так она спросила спокойным, холодным голосом.

Какое-то время Канае смотрел на свой револьвер, сжав его двумя руками. Он несколько раз помотал головой, словно пытаясь её от чего-то освободить.

Наконец его губы пришли в движение. Сначала Кино не могла разобрать, что же он говорит, но голос становился всё громче и громче, повторяя:

— Нет, это неправильно. Это неправильно! Это неправильно!!! Боже мой, вы правы насчёт меня. Конечно, "Ваше Высочество". Если я им стану...

Револьвер плясал в его руках, Кино напряглась.

— Вы будете совершенно правы, и я стану как этот дурацкий король. Это неправильно, использовать насилие, чтобы заставить других думать так же, как вы. Это неправильно! Выход для дураков.

Он посмотрел на Кино, глаза были красными от слёз.

— Мы должны выбрать путь, который удовлетворяет желаниям большинства населения. Голосование равных раскроет нам их помыслы, только так мы сможем жить в мире и согласии. Только так люди должны жить! Это единственная возможность избежать ошибок прошлого! Правильно?

Ни Кино, ни Гермес не проронили и слова. Ладонь Кино продолжала лежать на рукоятке револьвера.

Канае апатично опустил револьвер. Выщелкнул барабан. В барабане патронов не было.

С едва заметной улыбкой Кино повернулась к нему.

— Вы действительно хотите, чтобы мы остались?

Так она спросила.

— А что, если мы и правда останемся? Что, если через неделю мы с Гермесом скажем — "Вы не правы, Канае. Вы ошибались". Что тогда?

Револьвер выскользнул из пальцев Канае и ударился о мостовую. Его лицо стало таким же белым, как и стены, окружающие этот прекрасный город, белым, как полоска луны, висящая над стенами на полотне небесной лазури. Он тряхнул головой так, что зубы лязгнули.

Когда Кино уже начала побаиваться, что у него случится припадок, он заорал во всю силу своих лёгких:

— Прочь! Вы, оба! Прочь! Вон! Уезжайте из этого города и никогда больше сюда не возвращайтесь!

— Мы не вернёмся.

Так заверила его Кино.

— Даю слово!

Так добавил Гермес.

Кино запустила двигатель, наполнив воздух мощным рёвом.

— Прощайте, Ваше Высочество.

Так пробормотал Гермес, когда они тронулись.

Но Его Высочество Канае, государь страны, не слышал его.

***

Глядя, как уезжают Кино и Гермес, Канае полез во внутренний карман жилета и вытащил пригоршню патронов. Он не спускал с них глаз, пока заряжал револьвер. Защёлкнул барабан на место. Крепко сжал рукоятку, нащупал пальцем курок, приготовился стрелять.

Гермес нёс Кино к воротам. В следующую секунду они должны были миновать их. Канае заорал им вслед, вложив в крик всю свою силу, до последней капли:

— Если приедете сюда ещё раз, я застрелю вас!!! Я убью вас обоих!!!

Путешественники скрылись за воротами. Возвращаться они не собирались.

***

Дорога привела их к развилке. Неожиданной развилке.

Кино сняла защитные очки, вытащила компас, слезла с мотоцикла и отошла на несколько шагов. Повернулась на север. Одна дорога вела на юго-восток, другая на северо-восток. Огромное поле травы расстилалось во все стороны до самого горизонта, тут и там усеянное рощицами деревьев.

— Куда поедем?

Так спросил Гермес.

— Здесь должна быть только одна дорога.

Так сказала Кино, подозрительно глянув на карту, нарисованную от руки.

— Кто тебе это сказал?

— Торговец, которого мы недавно встретили. Помнишь, у него была панда и кенгуру?

— Как я мог забыть? Ха, а ведь он надул тебя.

Так сказал Гермес, весело хихикнув.

— Кино-простофиля.

Так он добавил, напев какой-то мотив. Она проигнорировала насмешку.

— Нет, до сих пор всё было точно. На восток от последнего города мы должны проехать мимо большого озера с фиолетовой водой, а затем достичь огромной страны.

Так она сказала, свернула карту и вернула её во внутренний карман.

— Одна из этих дорог должна быть правильной.

— А... Ну да.

— Правая дорога шире.

Так сказала Кино после минутного раздумья.

— Но левая сильней наезжена.

Так заметил Гермес. Кино повернулась к нему.

— А это значит, что по ней чаще ездят.

Так он объяснил.

Некоторое время они молчали. Затем Кино сказала:

— Ладно, едем налево.

— Правда?

— Чему ты так удивляешься?

— Первый раз ты приняла решение так легко! Обычно ты мучилась сомнениями, пока голод не брал своё. Ты открыла новый лепесток?

Кино посмотрела вниз на мотоцикл.

— Хочешь сказать — новую страницу?

— Ох... Правильно... Страницу. Так открыла?

— Не совсем. Просто знаю, что если буду долго сомневаться, то придётся есть вкусный, питательный "Протеиновый энергетический батончик". Если же мы попытаем счастье на дороге, то пятьдесят на пятьдесят, что доберёмся до настоящей еды. Кроме того, сегодня жарко. Лучше ехать, чем сиднем сидеть, разве не так?

— Конечно. Но вдруг ты ошиблась?

Кино посмотрела вдаль.

— Ну, если не увидим озера, или дорога повернёт куда-нибудь в сторону, — мы всегда сможем вернуться сюда. Если повезёт кого-нибудь встретить по дороге — спросим, как лучше ехать.

— Не лишено логики. Конечно. Поехали.

Кивнув, Кино спрятала компас, взобралась на Гермеса и надела защитные очки. Затем направила Гермеса по правой дороге.

— Эй! Одну минутку, Кино! Ты обманула меня!

Так завопил Гермес.

— Ничуть. Даже и не собиралась. Я просто подумала, что если нужно проверить два варианта, то какая разница, с какого начинать. Правильно?

— Мошенница! Это не значит, что мы должны ехать по твоей дороге!

— Это не моя дорога. Это просто одна из двух.

Так сказала Кино, дала полный газ и они помчались вперёд, по дороге, которой пользовались реже.

В этом лесу были самые огромные деревья из всех, что Кино когда-либо видела, а видела она много. Стволы были такими толстыми, что пни можно было использовать как двуспальную постель. Они были как колонны храма, но стояли разбросанно, без единого намёка на то, что человек называет порядком.

Вверху они образовывали зелёный навес. Нижние ветви и листья были в добрых двадцати метрах над землёй и скрывали небо. Так как солнечный свет едва протискивался сквозь этот навес, трава не могла расти. Земля была чёрной и влажной и испускала сильный, опьяняющий аромат, который был так приятен Кино, но от него клонило в сон.

— Если честно, я не люблю ездить по лесу. Знаешь почему?

Кино отошла от пня, на котором присела отдохнуть, и вернулась туда, где был припаркован Гермес.

— Из-за гусениц?

— Нет... То есть да, но не только из-за них... В лесу очень легко потерять чувство направления. Ты можешь думать, что едешь на запад, но неожиданно замечаешь, что едешь на юг. Ты не видишь солнца.

— У тебя есть компас, Кино.

Так сказал Гермес, но Кино проигнорировала его.

— И аромат леса — земли и деревьев — он как фимиам в храме. Ты впадаешь в состояние... молитвы.

— Аллё. Посетить множество мест. Встретить разных людей.

Так сказал Гермес.

— Если направимся на север, скоро минуем эти огромные деревья и сможем найти настоящую дорогу.

Так сказала Кино, улыбнувшись и кивнув подбородком в сторону дороги. Тот путь, по которому они сейчас путешествовали, значительно отличалось от слова "дорога". Это была всего лишь утрамбованная земля, усыпанная сосновыми иглами и засохшими листьями.

— Сможем?

Кино вытащила компас из нагрудного кармана своего чёрного жилета и сверилась с ним.

— Да. Север. Поехали.

По старой привычке она проверила место, где они остановились, на предмет — не забыла ли чего. На всякий случай проверила, крепко ли привязан багаж и пальто к заднему багажнику Гермеса. Затем надела перчатки и очки, села на Гермеса и они тронулись.

Несколько минут спустя они остановились, чтобы Кино снова смогла вытащить компас и проверить направление.

Ещё через несколько минут она повторила процедуру.

И опять.

И опять.

— Ненавижу так ездить.

Так пожаловался Гермес после пятого раза. Но её это не остановило.

Когда она в очередной раз сверялась с направлением, а если бы она считала эти проверки, то число не сильно отличалось бы от сотни, то заметила, что свет, протискивающийся через навес листьев, стал ярче. Впереди, между стволами, можно было разглядеть полоски золотого частокола. Они приближались к краю леса.

Теперь они двигались медленней, свет становился ярче, золотые ленты становились шире. К тому времени, когда они проехали последние деревья, глаза Кино привыкли к свету.

Но у северной границы леса не было дороги. Перед ними не было ничего, кроме самого обычного, плотного, низкого, разросшегося кустарника.

— Нет дороги. Может, мы поехали не в том направлении?

Так спросил Гермес.

— Нет... Я думаю, что мы ехали правильно. Смотри.

Так сказала Кино и показала на землю.

Две ленты ржавого цвета просматривались сквозь разросшуюся траву.

— Рельсы? Железная дорога!

— Конечно.

Так сказала Кино, притоптав траву около одного из рельсов, высвободив немного больше его поржавевшей поверхности.

— Человек, который указал нам это направление, сказал, что "мотоцикл там проедет, и скоро вы сможете выехать на нормальную дорогу". Наверно, он имел в виду вот это. Должно быть, люди используют её, чтобы проехать сквозь кустарник.

— Может быть. Если только тут не ходят поезда.

— Рельсы сильно поржавели и заросли травой. Поезда здесь не ходили очень давно.

Кино повернула на запад, направив Гермеса между рельсов. Трава равномерно покрывала рельсы, образовав что-то вроде зелёной дороги, проходящей сквозь заросли кустарника.

— Ну, по крайней мере, теперь нам не нужно останавливаться каждые пять минут, чтобы посмотреть на компас.

Так сказал Гермес.

Они поехали вперёд медленно, чтобы не наехать на рельсы. Когда солнце было в зените, им повстречался человек.

Гермес первый его заметил.

— Осторожно, люди.

Так сказал Гермес, когда они ехали по длинной, плавной дуге.

Кино, которая немного ушла в свои мысли, глянула вперёд и увидела фигуру на рельсах впереди них. Она резко нажала на тормоз, вызвав возглас протеста у своего механического спутника.

Человек, наклонившись в их сторону, что-то делал между рельсами. Он глянул на них, но на его лице не отразилось ни удивления, ни беспокойства. Позади него стояла железнодорожная дрезина, гружёная непонятно чем.

Кино остановилась прямо перед человеком, заглушила двигатель Гермеса и слезла с мотоцикла.

— Здравствуйте.

Так она сказала и поклонилась.

Человек встал. Он был старый и низкорослый. Его лицо сплошь покрывали морщины, которые почти скрывали серые глаза. Длинные волосы были почти безукоризненно белые, а борода не стриглась очень давно. На нём была чёрная фуражка. Рубаха и штаны, такого же чёрного цвета, были заношены до дыр и заштопаны тут и там.

— Приветствую, путешественник.

Так сказал человек доброжелательно.

Кино хотела продолжить, но её взгляд упал на то, что было позади морщинистого человека.

— Вау!

Старик посмотрел через плечо, затем снова повернулся к Кино и Гермесу.

— Да, всё это сделал я.

Так он сказал, улыбнувшись.

Позади маленького старого человека рельсы были очищены от травы. Между ними на одинаковом расстоянии друг от друга, на подстилке из горошин белого гравия, лежали шпалы. Сами рельсы блестели так, словно их только что доставили из литейного цеха. На солнце они сверкали серебром, убегая вдаль.

— Простите, но я не могу убрать дрезину с пути. Боюсь, путешественник, что тебе придётся объехать её на мотоцикле.

Так сказал их новый знакомый.

— Что? А, да. Ничего.

Так взволнованно ответила Кино.

Старик опять согнулся, а Кино подошла к нему, наклонилась и сказала:

— Извините, но я бы хотела кое-что у вас спросить.

— Ну, если я смогу чем-то помочь...

— Вы правда... очистили рельсы от травы и отполировали их в одиночку?

— Да. Это моя работа.

Так прозаически ответил человек.

— Ваша... работа?

— Да. И я ей уже какое-то время занимаюсь.

Так он сказал, выдёргивая пригоршню травы из земли.

Кино посмотрела на дрезину, на которой лежали нехитрые пожитки старика и различные садовые инструменты. Она глянула на Гермеса и задала вопрос, который волновал их обоих:

— И как долго?

— Трудно сказать наверняка, но я полагаю, что пятьдесят лет.

— Пятьдесят лет?!

Так вскричал Гермес.

— Должно быть где-то около того. Это если считать только зимы.

— Вы полируете рельсы пятьдесят лет.

Так повторила за стариком Кино.

— Ну да. Я устроился на работу в железнодорожную компанию, когда мне было восемнадцать. Мне сказали, что есть пути, которые сейчас пока не используются, но могут снова пригодиться в будущем, и они сказали, что я должен пойти и отполировать их. С тех пор никто не говорил мне, чтобы я прекратил работать.

— Вы никогда не возвращались домой?

— Нет. В то время у меня была жена и ребёнок, и я хотел быть уверен, что у них будет что поесть. Даже не знаю, что с ними сейчас. Думаю, они получают мою зарплату. Так что должно быть живут в достатке. Надеюсь, что у меня уже есть внуки. Может даже правнуки.

Похоже, что такие мысли были ему в радость.

Кино и Гермесу только и оставалось, что стоять и с изумлением смотреть на него.

— Так куда вы направляетесь, путешественник?

Так спросил старик.

Гермес с трудом продвигался между блестящими рельсами. Они ехали с рассвета, остановившись только раз, чтобы пополнить запасы воды в небольшом ручье. Рельсы мягко петляли среди густых зарослей, серая дорога из гравия манила за собой.

— Господи, спасибо за вчерашнего старика.

Так сказал Гермес, в который раз. Полированные рельсы сделали их путешествие намного легче, чем это было в предыдущий день. Исключая тот факт, что Гермес чуть было не впал в ступор от ритмичных содроганий его колёс о шпалы.

Прямо перед тем, как Кино собралась пожаловаться на то, что проголодалась, и на неизбежную необходимость съесть протеиновый батончик, они встретили второго человека. Кино первая его заметила, когда они выезжали из довольно крутого поворота. Она резко нажала на тормоз, заставив Гермеса взвизгнуть. Его возмущённый комментарий опередил появление стоящей на рельсах дрезины и человека за ней, орудующего чем-то похожим на пику.

Этот человек повернулся, удивлённый, но не встревоженный. Он прислонил палку к дрезине и расставил руки в стороны, показывая, чтобы они остановились.

Кино остановила Гермеса неподалёку, заглушила двигатель и слезла.

— Здравствуйте.

Так она сказала и вежливо поклонилась.

— И тебе привет, путешественник.

Как и первый, этот человек был стар. Он был немного выше Кино и очень худой. У него была короткая борода, а лысую голову защищала от солнца такая же чёрная фуражка. Фактически, он был одет в такую же одежду, как и вчерашний человек, и она была так же сильно поношена.

— Кино! Рельсы!

Так воскликнул Гермес, заметив что-то позади человека.

Кино наклонилась в сторону и заглянула за дрезину. За дрезиной рельсов вообще не было. Как и шпал. Не было ничего, кроме гравия, уходящего вдаль сквозь кустарник насколько хватало глаз.

— Там нет рельсов.

Так она прошептала. Но старик её услышал.

— Да, я их убираю.

Так он сказал.

— Вы их убираете.

Так эхом повторила за ним Кино.

— Боюсь, что дрезину нельзя снять с рельсов. Вам придётся её объехать.

Так продолжил человек, словно Кино ничего и не говорила. Он взял свой инструмент и ушёл за дрезину.

Кино запустила двигатель Гермеса и направилась за ним. Когда она заехала за дрезину, то увидела, что старик усердно трудился, забивая загнутый конец своей палки под правый рельс. С негромким вскриком он налёг на него всем своим весом, и освободившаяся секция рельсов поднялась и упала рядом с насыпью из гравия. Человек перешёл к левому рельсу и повторил операцию.

— Я бы хотела кое-что спросить.

Так сказала Кино.

Человек повернулся к Кино с дружелюбной улыбкой.

— Зачем вы убираете рельсы?

— Это моя работа. Я ей уже довольно давно занимаюсь. Я убираю и шпалы тоже.

— Что-то мне это совсем не нравится.

Так мягко сказал Гермес.

— И как давно вы этим занимаетесь?

Так спросила Кино.

— Да уже почти пятьдесят лет.

— Надо же.

Так пробормотал Гермес. Кино промолчала.

— Я устроился на работу в железнодорожную компанию, когда мне было шестнадцать. Мне сказали, что есть пути, которые больше не используются, и я должен убрать их. Это была моя первая работа, и я очень хотел сделать всё хорошо. Но больше никто не говорил мне, что я должен прекратить работать.

— Вы никогда не возвращались домой?

Так спросил Гермес.

— Нет. У меня было пятеро маленьких братьев, и я должен был работать, чтобы прокормить их. Я не мог позволить себе отдыхать.

— Ясно.

Так сказала Кино. А затем нечаянно:

— Для неиспользуемых рельсов они довольно хорошо отполированы.

— Всегда так. Очень странная вещь. Но благодаря этому их легко выдёргивать.

Кино стояла в молчании, в то время как Гермес думал, не сказать ли этому старику про человека, который полирует оставленные рельсы впереди него.

— Так куда вы направляетесь, путешественник?

Так бойко спросил старик.

***

Кино и Гермес с трудом ехали по полосе гравия с рассвета. Узкий путь был довольно прямой и единственной перспективой — кусты, кусты и ещё раз кусты — с редкими кучами заросших рельсов, шпал или сложенных аккуратными стопками железнодорожных костылей.

Некоторое время мотоцикл не повторял "Мне скучно, Кино!". Кино была уверена, что он понял, что значит объезд в этой неприятной ситуации с подлеском, который мог привести к царапинам на его полированных металлических боках. Впервые она порадовалась тщеславию Гермеса.

— Так трудно ехать.

Так в тысячный раз за день пожаловалась Кино.

Без шпал шины имели плохое сцепление с дорогой из гравия. Переднее колесо вихляло туда и сюда, и они едва не теряли баланс на каждом повороте. Кино ехала на минимальной скорости и сдерживала нервное дрожание руля.

Только Гермес предложил передохнуть, как им повстречался третий человек.

Кино и Гермес заметили его одновременно, стоящего посреди дороги из гравия. На этот раз Кино мягко отпустила газ, так что у Гермеса не было причин для возмущений.

Они медленно подъехали. Человек сидел на гравии и, похоже, отдыхал. Когда он заметил Кино и Гермеса, то приветливо помахал.

Кино остановила Гермеса недалеко, заглушила двигатель и слезла.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, путешественник.

Так сказал человек и встал.

Он был стар, но крепок. Его торс был обнажён, а руки и плечи покрывали бугры мускулов. Если не обращать внимания на морщины на лице, то он выглядел работягой средних лет. С непокрытой головой, он носил такие же чёрные штаны, как и предыдущие двое. Края штанин были изорваны.

С некоторым трепетом Кино глянула на то, что было позади человека. Она услышала, как Гермес сзади прошептал:

— Рельсы.

Позади человека стояла дрезина, нагруженная багажом и инструментами. Она стояла на самом краю блестящих рельсов, убегающих дальше в лес.

Поднимая тяжёлый молот, который лежал позади него на земле, человек бодро сказал:

— Да, это я сделал.

— Вы прокладываете рельсы?

Так спросила Кино и заметила, что это и так очевидно.

— Точно. И по ним сможет поехать поезд. Укладываю шпалы, сверху размещаю рельсы и прибиваю их костылями, чтобы держались.

— И всё сами?

— Ко всему привыкаешь. Да и все материалы здесь есть. Видите?

Так сказал человек и показал на рельсы, шпалы и костыли, которые лежали неподалёку.

— Что-то мне это совсем не нравится.

Так пробормотал Гермес.

— Это ваша работа?

Так спросила Кино.

— Конечно. И всегда ей была.

Так с радостью ответил человек.

— И давно?

— Хм... Где-то около пятидесяти лет. Не могу сказать точно.

— Пятьдесят.

Так за ним повторил Гермес.

— Я устроился на работу в железнодорожную компанию, когда мне было пятнадцать лет. Мне сказали, что собираются вновь использовать некоторые старые пути, и что я должен пойти и починить их. Никто не говорил мне, чтобы я прекратил работать.

— И вы не возвращались домой, так ведь?

Так спросила Кино.

— Нет. Понимаете, мои родители были больны. Вот мне и пришлось пойти работать. Сейчас они, наверно, уже умерли.

Так он добавил и поскрёб затылок.

— Ну, вы уж постарайтесь.

Так неожиданно сказал Гермес.

— Спасибо большое.

Кино запустила двигатель Гермеса.

— Так куда вы направляетесь, путешественник?

Так спросил человек, улыбаясь.

Чистая вода реки аккуратно прорезала центр густого леса. Река неторопливо подтачивала дамбу, по которой была проложена дорога. Левая сторона дамбы уходила в воду, в которой отражалась Кино, ехавшая на мотоцикле.

Было холодное утро. На Кино было коричневое длинное пальто, полы которого были обмотаны вокруг ног. На голове был шлем, наушники опущены, влажный воздух бил в лицо.

— Отличная дорога, но ты едешь слишком быстро.

Так прокричал Гермес.

— Что? Гермес, когда ты успел так постареть?

Кино рассмеялась, её голос уносило назад, и он таял в пронизанном солнцем воздухе.

Она включила последнюю передачу, его двигатель взревел так громко, что она знала, что среди лесных жителей у них вряд ли найдутся друзья. Затем они наехали на небольшой подъём на дороге и взмыли в воздух. Кусок несчастного металла пролетел по воздуху несколько метров и с глухим стуком приземлился, его заднее колесо оставило на дороге глубокий след.

— Кино! Прекрати немедленно!

Так он пронзительно завопил. Кино сбросила скорость, продолжая смеяться.

— Что, ты никогда не хотел полетать?

— Полетать, да? Полетать? Ради Бога, я мотоцикл! Я принадлежу земле. Летать, моя бедная выхлопная труба. Я думал, у меня рама погнётся!

Так запричитал Гермес, выпустив клуб дыма.

— Ничего не погнулось, кроме твоей нудной впечатлительности. Мы уже сто раз подпрыгивали на ухабах! Просто давно этого не делали и не были нагружены, как сейчас. Ты должен гордиться собой, Гермес.

Так сказала Кино, но скорость сбросила ещё немного.

— Скорее это ты гордишься собой. Знаешь, что другой Кино говорил о высокой скорости мотоцикла?

— Нет. И что он говорил?

Так спросила Кино, выдержав небольшую паузу.

— Он говорил, что это скорость, при которой мотоцикл разваливается на части. По швам. Превращаясь в груду сломанных, скрученных кусков металла. Всё ещё хочешь узнать, какая у меня максимальная скорость?

— Прости, Гермес.

Так сказала Кино, чуть-чуть помедлив, и погладила мотоцикл по бензобаку.

— И зачем мы так спешим?

Так он спросил.

— Мы не спешим. Просто я подумала, что если не проверять иногда, на что ты способен, то достичь предела станет сложнее.

— Когда ты до этого додумалась?

— Примерно тогда, когда ты говорил глупости про максимальную скорость мотоцикла. О, кстати, следующий город уже должен быть где-то недалеко.

— Ох, я весь дрожу.

Гермес знал, что версия Кино про "где-то недалеко" не заслуживает особого доверия.

— Видишь? Вот он.

Так она сказала и показала на высокую внешнюю стену из серого камня, окружающую город. Внутри выстроились в ряд, ощетинившись, здания, окружающие невероятных размеров эллиптическую постройку со стенами, ничуть не уступающими внешним стенам города.

Это напомнило Гермесу глаз быка, и он встревожился.

— Хочу погостить здесь немного.

Так сказала Кино голосом, полным очарования.

Принимая во внимание их прошлый опыт, Гермес не испытывал особого восторга.

— Надеюсь, ты мне позволишь немного отдохнуть, когда приедем. Где-нибудь в прохладном, тёмном и не очень влажном месте.

Так он пробормотал.

***

— Что вы сказали?

Так воскликнула Кино, приставив ладонь ко лбу так, чтобы на глаза падала тень, пытаясь разглядеть лицо стражника. Она стояла на узкой мощёной дорожке между домиком стражи и воротами, солнце ослепительно сверкало над крышей домика.

— Я повторю столько раз, сколько пожелаете. Вы допускаетесь в этот город-страну. А это значит, что вы автоматически становитесь участником соревнования. Так здесь принято.

Так повторил молодой человек.

— То есть вы хотите сказать, что я должна участвовать в этом... этом соревновании?

Так спросила Кино, глядя на него. В её взгляде было пополам удивления и тревоги.

— Да, именно так. Вы правда явились сюда, ничего не зная, мальчик?

Так сказал стражник, насмехаясь.

— Не называйте меня мальчиком. Я не мальчик. Я Кино.

В доказательство Кино развела полы своего пальто и продемонстрировала стройные ноги, но так, чтобы не показать револьвер, привязанный к правому бедру.

— Ладно, девочка. Тогда ещё раз, из благих намерений. Вы автоматически становитесь участницей соревнований. Знаете, что случается с людьми, которые отказываются от участия?

Так спросил молодой стражник с пошлой ухмылкой на лице. Кино фыркнула.

— Откуда мне знать? Я здесь никогда раньше не была. И на дороге не было щитов, рекламирующих ваше так называемое соревнование.

— Тогда я расскажу, что случится. В наказание за трусость остаток жизни вы проведёте в рабстве.

— Почему?

— Здесь так принято. Это закон страны. Нарушите его — поплатитесь головой.

Так сказал стражник и снова ухмыльнулся.

Кино посмотрела на бирку, которую стражник прикрепил на руль Гермеса. На бирке был номер "24". Её номер участника соревнований.

Раз в три месяца, как рассказал стражник, этот город проводил соревнование на право стать гражданином города. Все, кто хотел поселиться здесь, сражались в Колизее, и победитель становился гражданином.

Соревнование длилось три дня. Два поединка в первый день, который начинался, очевидно, когда посетитель получал номерок, два поединка на следующий день, и решающий поединок на третий день.

Ограничений на оружие не было никаких, но претендент на гражданство не должен был видеть поединков своих соперников. Можно было сдаться, но только в том случае, если твой соперник готов был принять твоё поражение. В противном случае проигравшим считался тот, кто не мог продолжать поединок. В большинстве случаев невозможность продолжать поединок означала смерть. За отказ от участия в поединке тебя приговаривали к рабству. За попытку бегства тебя обвиняли в трусости на поле боя и казнили на месте.

Почти все жители страны собирались на трибунах Колизея. Даже правитель, король Юкио, наблюдал за поединками из своей ложи, защищённой пуленепробиваемым стеклом. Все остальные зрители, естественно, рисковали быть раненными или даже убитыми случайной пулей или чем-нибудь ещё.

— Это только подогревает напряжение и возбуждает.

Так энергично сказал стражник. И закончил:

— Последний оставшийся участник получает медаль гражданства из рук короля. В то же время ему даётся право провозгласить один закон. Закон может быть любой, лишь бы он не противоречил существующим.

— И что, никто не предлагал прекратить эти соревнования?

Так спросила Кино с сарказмом.

— Большинство провозглашают законы вроде "Всегда должен быть дом, в котором я смогу жить", или "Хочу жениться на самой красивой и богатой девушке страны".

Так продолжил стражник, словно не услышал вопроса Кино.

— Эгоистичные законы, другими словами.

— Может быть. Как бы то ни было, сегодня последний день для претендентов. Каждый, кто проходит в ворота, автоматически становится участником. Поздравляю. Вы тоже стали участником.

— Но я не хочу. Я не хочу быть гражданкой этого... места.

— Разыгрываете, да?

Так спросил стражник, вскинув голову.

Кино посмотрела вокруг. С тех пор, как она сказала, что она простая девочка, вокруг собралась изрядная толпа. Стражники от нечего делать, оставив свои посты у ворот, обступили её со всех сторон, чтобы поглазеть и поиздеваться. Она уже искренне жалела, что не позволила им считать себя мальчишкой. У них на лице красовались вульгарные ухмылки, они гремели оружием, словно хотели сказать — "Вы только посмотрите на это".

Она оценила ситуацию. Она оказалась буквально в центре внимания, стоя в тени домика стражников. А полдюжины сверкающих, белых шлемов, торчащих на колышках около двери в домик стражников, напоминали ей жуткие полированные черепа.

— Ну так что? Собираетесь участвовать? Или решили сразу отправиться прямиком в бараки рабов? Вы будете первой, кто так сделает, Кино. Или всё же "номер 24"?

Так спросил ещё один молодой человек, рассматривающий её прищуренными глазами.

— Когда началась эта игра?

Так спросила Кино у первого стражника, проигнорировав попытки других насмешками привлечь к себе внимание.

— Около семи лет назад. Но, пожалуйста, не называйте это игрой. Гражданство в нашем восхитительном городе — это награда.

— Восхитительном?

Так спросила Кино, взглянув на стражника.

— Я слышала, что этот город был окружён зелёными лесами и полями, которые давали изобилие для всех. Я слышала, что люди здесь были скромны и жили хоть и просто, но в достатке.

— Это и сейчас так. Не говорите так, словно это было давным-давно. Еды здесь хватит каждому, даже если не будешь работать. Это рай на земле. Разбазаривать его на таких, как вы, было бы непростительно.

Так сказал другой стражник, словно оправдываясь.

— Что случилось семь лет назад?

Так спросила Кино, проигнорировав обиду второго стражника.

Молодой страж ворот повернулся к соотечественникам и вывел вперёд седого ветерана, чтобы тот ответил на вопрос.

— Расскажи ей, Таро.

Похоже, Таро нравилось читать эту лекцию. Он стал чем-то похож на профессора, когда стал рассказывать.

— Семь лет назад на престол взошёл новый король. Юкио — долгие ему лета — убил старого короля и сделал нашу страну ещё более процветающей. С тех пор многие люди захотели здесь жить, но мы не могли просто так принять их всех. И мы решили, что они должны сражаться в Колизее, чтобы подтвердить, что они преданы нашей стране и достойны жить в ней. Мы принимали только самых сильных и ловких. Остальные... Ну, ты понимаешь, к чему я клоню, маленькая девочка?

Так сказал Таро, повернулся к Кино и выразительно пожал плечами.

Выражение лица Кино не изменилось.

— Я отлично это понимаю. У меня ещё вопрос. Те, кто принимает участие, делает это добровольно? Их предупреждают, что они будут сражаться насмерть? Или среди них есть люди вроде меня — обычные путешественники, которые стали участниками по ошибке, даже не зная правил? Кто даже не собирается оставаться здесь и получать гражданства?

Стражники стали фыркать и хмыкать. Наконец Таро собрался и ответил:

— Было несколько, да, идиотов, вроде тебя. Обычно их убивали в первом же поединке. Они плакали и умоляли, пытались сдаться — если только их соперник соглашался на это. Помню, как одна пара приехала в кибитке, запряжённой лошадью, и по прекрасному велению судьбы им пришлось сражаться друг с другом в первом же поединке! Жена сдалась и выжила, поскольку он принял её поражение, а мужа убили в следующем поединке. Это было так романтично!

Таро разразился хохотом, остальные стражники подхватили, вспоминая. Никто из них не заметил, что глаза Кино опасно прищурились.

— Тогда ведите меня.

Так она сказала.

— Вот радость.

Так пробормотал Гермес.

— Вы что-то сказали?

Так спросил один из стражников, так долго смеявшийся, что стал задыхаться. Его взгляд встретился с взглядом Кино и его смех захлебнулся.

— Я сказала — ведите меня.

Так она сказала, глядя на него твёрдым, холодным, как лёд, немигающим взглядом.

Хохот стражников смолк. Повисло долгое молчание, нарушаемое только шарканьем сапог и скрипом ремней. Наконец один из стражников заговорил:

— Так теперь, маленький мальчик-девочка, вы в самом деле решили сражаться? Думаете, что сможете победить? У вас хоть оружие-то есть? Или собираетесь использовать как преимущество своё милое маленькое личико? Знаете, не так много найдётся бойцов, кто воспримет вас всерьёз.

— Точно. Это как с рыбой — большинство людей швыряют её обратно в реку, если она слишком маленькая.

Так сказал, фыркнув, Таро. Стражники загоготали, но их смех оборвал оглушительный, продолжительный грохот. Шесть белых шлемов слетели со своих колышков, а узкий проход наполнился белым дымом.

Прошло несколько мгновений, прежде чем испуганные стражники заметили револьвер в правой руке Кино.

— Этого достаточно?

Так спросила Кино, возвращая "Пушку" в кобуру на правом бедре.

— Ах, ты ж маленькая!..

Так успел сказать молодой стражник, бросившись к Кино в попытке схватить её за горло. Но замер, когда почувствовал ствол полуавтоматического пистолета, приставленный ко лбу.

— Поздоровайтесь с "Лесником". Как думаете, его можно считать оружием... мальчик?

Молчание.

— Я буду участвовать в вашем соревновании.

Так сказала Кино, развернулась и пошла прочь.

***

— Ну и грязь.

Так воскликнул Гермес, когда они углубились в город.

Везде, куда ни глянь, были кучи мусора. Но это были не мусорники — весь город был полон хлама. Дома и дороги были в грязи, их, скорее всего, не чистили уже несколько лет. Несколько горожан спали в грязных одеждах прямо на дороге. В городе было тихо. Разжиревшие собаки копались в грудах мусора. Вонь стояла немилосердная.

— Какой город, такие и жители. Правда, Кино? Или наоборот?

Так спросил Гермес, не спуская глаз с двух стражников, следовавших вплотную за ними.

Кино молча, не оглядываясь, толкала его вперёд.

После нескольких поворотов по невероятно грязным улицам, они вышли к Колизею. Это было то самое эллиптическое сооружение, которое они заметили ещё издали. Вблизи оно напоминало разбитую чашу. Огромные трещины разбегались по известняку облицовки, открывая взору ржавый металл основы конструкции.

— Не знаю, кто и когда это построил, но это просто ужасно. У проектировщика совершенно не было таланта строителя. Вульгарное, дешёвое ремесленничество.

Так сказала Кино, прикрывая сарказмом тревогу.

Стражники проигнорировали её замечание, проводив Кино и Гермеса в комнату под Колизеем, сказав, что это жильё для участников. Это "жильё" с трудом заслуживало такого высокого звания и мало чем отличалось от темницы. Высоко в стене располагалось крошечное окно, прямо над кроватью, такой обветшалой, что пружины торчали из неё во все стороны. Но, по крайней мере, в раковине и туалете была вода.

Гермес не мог не отметить, что здесь было прохладно, темно и не очень сыро. Что лишний раз доказывало, что со своими желаниями лучше быть поосторожней.

— Ну и свалка.

Так громко пожаловался Гермес, когда стражники оставили их.

Кино сняла и свернула пальто.

— Здесь не всегда так было. Когда-то это была великая страна, мимо которой не проезжал ни один путешественник.

Так она задумчиво сказала.

— Откуда ты знаешь? Прочитала в каком-то рекламном буклете для путешественников? Я никогда не читал ничего интересного.

Так сказал Гермес.

Кино села на кровать, вытащила "Лесника" и положила рядом на одеяло.

— Ты помнишь ту пару, про которую говорили стражники?

— Тех, которые приехали в кибитке и... Ох! Мы же встречали их... где-то... да?

Кино слабо улыбнулась.

— Стареешь, Гермес? Да, эти двое. Сказать по правде, я не помню, где и когда мы их встречали, но помню, что женщина говорила мне об этой стране. Она упоминала её потому, что они сюда направлялись. Практически нет бедности, мудрый правитель, работа и пища доступна всем.

— Звучит неплохо... А, понял. Вот почему ты была так счастлива по дороге сюда. Ты думала, что здесь будет здорово.

— Да уж. Здорово. Помнишь, когда было здорово?

Так сказала Кино, отвязав и сняв вещи с багажника Гермеса. Затем вытащила пять пустых обойм для "Лесника" и разложила их на кровати.

— Ты что, всерьёз об этом думаешь, Кино?

— О чём?

Так спросила Кино, достала "Пушку" из кобуры и разобрала её, отсоединив ствол с барабаном от рукояти с курком.

— О соревновании. Я знаю, ты обиделась, но нет причин играть с безумными законами этого города. Покалечь своего первого соперника, совсем чуть-чуть, естественно. И когда он будет почти готов — сдайся ему. Тогда мы сможем отсюда уехать.

— Хотелось бы так и сделать.

Так сказала Кино и отсоединила барабан от "Пушки". Затем вытащила два пустых барабана из сумки.

— Но ты так не сделаешь, да?

— Только в последнюю очередь.

Так сказала Кино и присоединила один из пустых барабанов к "Пушке".

— В последнюю очередь? Боже мой, Кино, что ж тогда в первую очередь? Ты всерьёз решила участвовать в соревновании?

— Почему бы и нет? Если на это уйдёт три дня, я как раз всё и закончу к тому времени.

Так сказала Кино и, используя что-то, напоминающее ветеринарный шприц, наполнила шесть пустых камер барабана "Пушки" зелёной, густой жидкой взрывчаткой. Затем положила на каждую камеру войлочный пыж и пулю.

Кино присоединила барабан к револьверу. Затем осторожно протолкнула пули каждую в свою камеру, стараясь не давить на них слишком сильно. Смазала головку каждой пули так, чтобы искры не перекинулись с одной камеры в другую при выстреле. С помощью специального заряжающего устройства поместила капсюль с обратной стороны каждой камеры так, чтобы при ударе курка тот воспламенил жидкую взрывчатку в камере.

Глядя, с какой тщательностью Кино заряжает револьвер, Гермес понял всю серьёзность её намерений.

— Когда ты что-нибудь решишь, тебя бесполезно отговаривать. Ты знаешь это?

Кино проверила, легко ли вращается барабан "Пушки".

— Ну, ты знаешь, что говорят в таких случаях. Если не проверять иногда, на что ты способен, то достичь предела станет сложнее.

Так она сказала и улыбнулась совсем как девчонка.

— Ты сама это придумала.

— Во-о-от и король.

***

Так сказала Кино, с медленным выдохом.

Уверенно шагая к центру поля сражения — в одиночку, поскольку оставила Гермеса в подземной комнате для охраны их имущества — она взглянула на человека, сидящего на видном месте, в безвкусно украшенной ложе из пуленепробиваемого стекла. Он носил корону и хвастливую одежду. Корона же, как ни странно, была выполнена просто и элегантно, чем ещё больше выделялась из цветастых королевских нарядов. По бокам Его Высочества стояли молодые женщины, облачённые в такие же вульгарные костюмы, которые цветасто отражались в окружающем стекле.

— А это, должно быть, блистательные горожане.

Так сказала Кино, оглядываясь на трибуны. Молодые и старые, мужчины и женщины — трибуны были заполнены до краёв зрителями, возбуждёнными и жаждущими крови.

Кино мрачно улыбнулась, вспомнив последние слова Гермеса, сказанные ей, когда она покидала их камеру.

— Постарайся не умереть.

— Я уж постараюсь.

Так она подумала.

Исключая небольшое свободное пространство, на которое она только что ступила, эллиптическое поле было покрыто сломанными машинами и обломками разрушенных зданий, скорее всего для того, чтобы предоставить укрытие для участников.

Битва должна была начаться сразу после того, как оба участника становились на границу центрального свободного круга. С противоположной стороны приближался её соперник — огромный мужик, больше напоминающий гору мускулов, к которой приделали голову, чем на человеческое существо. Он был с обнажённым торсом и головой, выбритой так тщательно, что лысина сверкала на солнце. Он держал толстую цепь, на конце которой был укреплён железный шар размером с маленького ребёнка. Шипов на шаре не было.

Когда лысый наконец-то достиг границы круга, то поддёрнул цепь, заставив железный шар плюхнуться около его ноги. Краем глаза он заметил Кино и удивлённо вытаращился на неё.

— Что за... Они поставили меня против ребёнка?

Его голос был достаточно громким, чтобы его услышали даже на задних рядах. По трибунам прокатилась волна смеха. Белозубая улыбка сверкнула на бронзовом лице короля.

— Извините, доблестный соперник. Прежде, чем мы начнём, ответьте мне на два вопроса. Первый — зачем вы пришли в этот город?

Так вежливо спросила Кино.

Её "доблестный соперник" ответил вопросительным рыком.

— Я спросила — зачем вы пришли сюда?

— Ты что, тупая? Я пришёл сюда жить. И чтобы убить тебя... если придётся.

Так он сказал и рассмеялся. Смех был похож на громыхание лопаты по железному ведру.

— Второй вопрос. Не желаете сдаться?

Так, кивнув, спросила Кино.

— Не желаю — что?

— Если вы сейчас сдадитесь, то уйдёте невредимым. Я не хочу убивать вас.

В ответ её соперник укоротил цепь и стал раскручивать железный шар над своей лысой головой. Сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее железный шар стал рассекать воздух со звуком, напоминающим хлопанье крыльев гигантской стрекозы.

Правая рука Кино скользнула по бедру и легла на рукоять "Пушки".

Трибуны замерли. Равнодушный звук фанфар обозначил начало сражения.

— Умри!

Так заорал лысый. Его мышцы взбугрились от напряжения. Железный шар неожиданно сошёл со своей орбиты и полетел по смертельной дуге... чтобы рухнуть на сгоревшие останки машины в нескольких шагах позади него.

Толпа дружно вздохнула.

Несколько долгих мгновений соперник Кино смотрел на безвольно валяющуюся цепь, затем подтянул её к себе, перебирая руками, словно это была рыболовная леска. Поднёс к лицу последнее звено и уставился на него. Звено было перебито единственной пулей.

— Хм...

Так он сказал, почесал лысину и посмотрел на Кино. "Пушка" была в её правой руке и всё ещё дымилась. Замешательство на его лице сменило изумление.

— Это ты сделала?

Так он спросил, указывая на перебитое звено цепи.

— Я.

— И он улетел туда?

Лысый показал в сторону, где приземлился шар. Шар скатился с крыши автомобиля и упал, образовав в песке небольшой кратер.

— Теперь вы согласны сдаться?

Так спросила Кино.

— Ох, да, пожалуйста.

Так быстро ответил лысый.

Кино поклонилась и спрятала револьвер в кобуру.

***

Высокий, худой молодой человек с фиолетовым гребнем волос, представший перед Кино на вечернем поединке, насмехался над ней, как и предыдущий, добавив лишь зловещий смех.

— Если они добавляют очки за стиль, то у меня возникнут проблемы.

Так подумала Кино.

У её соперника в руках не было оружия. Он был одет в свободное, чёрное облачение, подпоясанное толстым кушаком, покрытым металлическими пластинками, каждая размером с его ладонь.

Кино подумала, что это защита, пока он не отнял пластину от пояса и не швырнул её прочь. Пластина, вращаясь, врезалась в воздух и отлетела довольно далеко, а затем развернулась и полетела к нему, словно помесь сюрикена и бумеранга. В этот момент он поднял левую руку, вытянув её в сторону. От запястья до левой лодыжки ткань натянулась, словно крыло белки-летуньи.

Маленький сюрикен вонзился в ткань.

Кино моргнула. Ткань словно впитала маленькую пластинку острого как бритва металла. Когда пластинка исчезла, молодой человек положил левую руку на правое плечо, а правую руку положил на живот. Это одновременное движение рук было похоже на какое-то забавное приветствие, но когда он отнял правую руку от кушака, металлическая пластинка оказалась на своём месте.

Он рассмеялся, наблюдая за лицом Кино.

— Видишь? Эти сюрикены — моя личная разработка. Ручная работа. Они очень послушные, всегда возвращаются к хозяину.

— О-о-о, страшно.

Так подумала Кино. А вслух сказала:

— Пожалуйста, сдайтесь. Я честно приму ваш отказ сражаться и не причиню вам вреда.

— Нет, не думаю, что я так поступлю. Это ты можешь сдаться, но я приму сдачу только... от твоего духа.

Так он сказал и снова рассмеялся, всё тем же зловещим, хорошо отрепетированным смехом, как и в начале. Затем сдавил ладони перед животом, склонился и пристально посмотрел на неё.

Правая рука Кино скользнула к "Пушке". Она откинула верхний клапан кобуры, не спуская глаз с противника.

Фанфары протрубили сигнал к началу.

Фиолетовый гребень сделал элегантное движение левой рукой, правой, затем схватил одну из металлических пластин и метнул её в Кино. Затем бросил ещё и ещё.

Кино прыгнула вправо, уклоняясь от сюрикенов, зная, что они развернутся где-то позади неё и полетят обратно. Молодой человек продолжал бросать, целясь теперь правее Кино. Она снова уклонилась, теперь влево.

Но Фиолетовый гребень не стал бросать все пластины, примерно половина осталась висеть на его странном кушаке. Заметив, что Кино осторожна, он начал кружить, словно в танце, делая выпады то в одну сторону, то в другую, и при этом не переставал язвительно комментировать:

— Они сзади тебя. Теперь разворачиваются. Летят обратно. Если я брошу оставшиеся — сможешь ты уклониться, если они будут лететь с обеих сторон?

Кино глянула назад и увидела, что он был прав — пластины развернулись.

— Умри!

Так закричал молодой человек и с силой стал бросать оставшиеся пластины прямо в Кино, его руки замелькали с огромной скоростью.

Кино плашмя упала на землю.

Фиолетовый гребень зарычал от досады, не веря своим глазам.

Кино глянула вверх на сюрикены, свистящие у неё над головой. Они послушно возвращались к своему хозяину, который скривил губы и раскрыл своё крыло из одежд, чтобы впитать их.

И в этот момент Кино, лёжа на земле, выстрелила из "Пушки".

Жуткий грохот и облако дыма. Пуля ударила молодого человека в одну из пластин, всё ещё висевших на кушаке. Сила удара вогнала пластину глубоко ему в живот. Он издал страшный, задыхающийся крик и замер с широко открытым ртом и округлившимися, пустыми глазами. Затем стал раскачиваться из стороны в сторону, словно метроном, судорожно глотая воздух.

Кино услышала сзади приближающийся свист воздуха. Она ещё раз выстрелила, на этот раз сопернику в правое бедро.

Он дёрнулся и упал, кровь текла из ноги, но вторая волна металлических пластин пролетела над ним, не причинив ему вреда.

***

Кино вернулась в свою подземную комнату, зажгла свечу, положила пистолеты на кровать и сняла жилет.

— А, Кино. Когда ты вернулась?

Так сонно спросил Гермес.

— Только что. Мы остаёмся здесь на ночь.

— Это значит, что ты не сдалась. Так я и думал. Сладких снов.

Так пробормотал Гермес и снова уснул.

— Он слишком много спит, даже для мотоцикла.

Так подумала Кино. Но сейчас она слишком устала, чтобы беспокоиться о лени Гермеса.

***

На следующее утро Кино проснулась на рассвете. Но продолжала лежать, пока темень в комнате не рассеялась настолько, что она могла увидеть свои руки, поднесённые к лицу. Тогда она встала, умыла лицо, почистила и перезарядила барабан "Пушки", из которой вчера стреляла.

Завтрак состоял из нескольких пайков, припасённых на крайний случай. За ним последовали упражнения на гибкость. Следом она потренировалась с оружием. Сначала с "Лесником", затем с "Пушкой".

Вскоре после этого появился стражник, чтобы проводить её в Колизей.

Гермес спал.

В этот день её первый противник смотрел на неё в полном молчании. Это был пожилой мужчина, невысокий и крепкий, с длинными коричневыми волосами и бородой, такой густой, что трудно было сказать, где кончается борода и начинаются волосы. Вокруг глаз пролегали глубокие линии морщин.

На нём была мешковатая грязная роба, которая делала его похожим на нищего монаха. Под робой была странная выпуклость, ниже правого плеча. Кино не могла сказать точно, был ли это горб от уродства или что-то искусственное. На нём не было видно ни оружия, ни брони. Вместо этого он держал позолоченный тромбон.

— Ладно. Тогда нищий музыкант.

Так подумала Кино и даже смогла представить себе его, играющего на улице ради милостыни.

— Если вы сейчас сдадитесь, я приму вашу сдачу.

Так сказала Кино, внимательно оглядев его.

Нищий музыкант вслух ничего не ответил, но его правая рука сжалась.

Кино откинула верхний клапан кобуры.

Как только зазвучали фанфары, музыкант повернул трубу так, что раструб уставился точно на Кино.

Кино вытащила "Пушку" и выстрелила. Пуля ударила в ярко сверкающий обод раструба, сильно откинув его вправо. Вместо звука тромбон выпустил струю фиолетовой, густой жидкости. Она дугой полетела по воздуху и вспыхнула, собираясь на земле в небольшое пылающее озеро.

Кино не позволила себе тратить время на удивление. Она выхватила "Лесника" из задней кобуры, сняла с предохранителя и направила его в голову тромбониста. Ему хватило времени только на то, чтобы моргнуть, когда она отвела прицел чуть в сторону и нажала на курок.

Резкий звук выстрела и пуля свистнула в сантиметре от лица человека. Он улыбнулся и снова направил свой инструмент на Кино.

Неожиданно фиолетовый гейзер ударил в небо из-за его правого плеча.

Он остановился на полувздохе и уставился на место утечки. Содержимое его "горба" вытекало через небольшую дыру, которую Кино сделала в трубке, по которой горючая жидкость подавалась в тромбон. Жидкость залила удивлённого бойца и разлилась по земле вокруг.

— Дырка не такая большая, но могу предположить, что в трубке довольно высокое давление. А это значит, что если вы не закроете кран, то трубка разорвётся. Теперь вы сдадитесь?

Так сказала Кино, стоя невозмутимо, по пистолету в каждой руке.

— Нет.

Так сказал мужчина, глянув на Кино. Его одежда уже промокла.

— Вы не сможете победить.

Так сказала Кино и прицелилась из "Лесника".

Мужчина не пошевелился. Он стоял и смотрел на неё.

— Убей меня.

— Почему?

— Убей меня!

— Прикончи его! Убей его!

Так кто-то крикнул с трибун. И этот выкрик взбудоражил трибуны. Зрители стали вскакивать со своих мест и принялись дружно скандировать:

— У-бей! У-бей! У-бей е-го! У-бей! У-бей! У-бей е-го! У-бей! У-бей! У-бей е-го!

Кино медленно повернулась, глядя на трибуны, в то время как люди радостно, безумно орали, требуя крови. Затем она подняла "Пушку" над головой и выстрелила в воздух. Трибуны затихли, смакуя драму.

Кино повернулась к королю.

Сверкая своим убранством, он скалил зубы из безопасности своей ложи. Их взгляды встретились, и Кино заставила себя вежливо улыбнуться.

— Чего ты ждёшь? Его позволения? У тебя оно есть. И моё тоже. Мы поставили свои жизни на это сражение. Победитель живёт, проигравший умирает. Таков закон. Сегодня я проиграл. Значит, я умру, а ты, девчушка, будешь жить. Пристрели... меня.

Так сказал нищий музыкант из-за спины Кино.

Кино сделала недовольную гримасу, посмотрев через плечо назад.

— Девчушка? Не шути так. Я — Кино.

— Кино? Хорошее имя. Буду помнить его в аду.

— Спасибо...

Так сказала Кино, повернулась на пятках, подошла к мужчине и замерла перед ним.

Толпа снова зашумела, требуя его смерти.

— Сдавайся.

Так она сказала, приставив "Пушку" к его голове и взведя курок.

— Нет.

— Тогда у меня нет другого выхода.

Так сказала Кино и медленно, придерживая большим пальцем, спустила курок, вернув его на место.

— В какие игры ты играешь? Они убьют тебя, если не доставишь им удовольствия.

Так яростно прошептал тромбонист.

Кино прокрутила "Пушку" в руке, схватила её за барабан и косо ударила своего соперника в висок рукоятью револьвера.

Нищий музыкант рухнул без сознания на песок.

***

— Солнышко, как ты забралась так далеко в этой игре? О чём думали твои соперники?

Второй оппонент Кино на этот день сопроводил свои слова взглядом, полным презрения. Это была молодая женщина с длинными, светлыми волосами, туго схваченными сзади в "конский хвост". Высокая, с острыми, лисьими чертами лица. На ней были просторные штаны и походная рубашка, которые выглядели так, словно были частью какой-то униформы. Поверх рубашки был надет жилет, покрытый кармашками. Набедренные карманы штанов были необычными, разделёнными на длинные узкие складки, словно для коротких стрел или дротиков.

Она держала своё оружие, вытянутое вдоль бедра и нацеленное в небо, за деревянную ручку. Это была винтовка, стреляющая арбалетными стрелами, имеющая сменный магазин и заряжающая новую стрелу после каждого выстрела. Не слишком эффективная для подобных соревнований.

— Должно быть, они недооценивали меня.

Так сказала Кино вежливо.

— Да... Я всегда использую этот трюк. Работает как очарование, да?

Так сказала женщина, кивнув.

— Вы действительно хотите получить гражданство?

Так спросила Кино.

— Я? Конечно. Хочешь знать — почему?

Кино не ответила, но блондинка всё равно рассказала, скривив рот в странной полуулыбке.

— Когда я шла по лесу недалеко от города, то встретила маленького мальчика, играющего в ручье. Прелестное дитя. Замечательный ребёнок, но он сказал мне, что у него нет мамы и папы. Если я получу гражданство, мне позволят усыновить его.

Она увидела удивление на лице Кино и добавила:

— Ты ведь этого не понимаешь, правда, малышка? Думаю, это просто женская сущность.

Женская сущность. Может быть, Кино могла бы понять. Возможно, она просто хотела понять. Она подумала про свою мать и пожала плечами.

— Скорее всего, вы откажетесь, но всё же — вы не хотите сдаться?

— Эй, это я должна была сказать.

Так воскликнула женщина.

— Я боялась, что вы это скажете.

Так прошептала Кино, правая рука коснулась курка "Пушки".

Блондинка взвела курок винтовки, когда заиграли фанфары. Кино нырнула в укрытие в тот момент, когда её противник выстрелил из-за основания разбитой статуи, чуть-чуть промахнувшись. Стрела пробила толстый металл над головой Кино, словно тот был сделан из воздуха.

Бронебойные стрелы?

Кино немного подождала и, пригнувшись и прикрываясь грудой железа, побежала, чтобы укрыться за куском кирпичной стены.

— Неплохо. Но и не слишком хорошо.

Так крикнула соперница. С ослепительной скоростью она выпустила стрелу — использованная гильза вылетела из казённика, следующий патрон вошёл в ствол.

Кино откатилась влево, выхватывая "Лесника" и снимая его с предохранителя. Она укрылась за плитой железного покрытия и выглянула, заметив блеск золотых волос женщины, бегущей позади одного из укрытий. Кино использовала эту возможность и прыгнула в сторону, сменив плиту на укрытие из груды булыжников.

Только Кино перекатилась на живот, как в камень вонзилась стрела. У блондинки было невероятное боковое зрение.

За этим выстрелом быстро последовало ещё три, словно женщина пыталась пробить прикрывающую Кино стену. Камни трещали от каждого выстрела. Кино пригнула голову.

Образовавшуюся было тишину быстро нарушил треск разрываемой липучки кармана. Лиса перезаряжала винтовку.

Взгляд Кино наткнулся на камень размером с кулак около правого локтя. Она подняла его, приметив, что поблизости лежит ещё несколько таких же. Она спрятала "Лесника" в кобуру, поднялась на ноги и бросила камень так сильно, как только могла. С противным чавканьем камень встрял во что-то, более мягкое и тягучее, чем кирпич. Блондинка вскрикнула от боли и негодования. Что-то металлическое упало и рассыпалось по камням.

Блондинка уронила магазин.

Кино зажала по два камня в каждой руке и бросилась зигзагами от одной кучи мусора к другой в направлении соперницы. Перед тем, как она успела добежать до укрытия, раздался щелчок присоединённого магазина. Секунду спустя блондинка высунула голову из-за укрытия, увидела Кино, приближающуюся с рукой, отведённой в замахе, и нырнула обратно. Но она опоздала — камни уже покинули руки Кино.

Кино скользнула на колени позади груды столов и стульев, но не раньше, чем услышала удар и увидела брызги крови на лице блондинки. По крайней мере один из камней попал ей в лоб.

— Ты меня слышишь?

Так прокричала Кино, вжавшись спиной в покорёженный металлический стол.

— Да, я тебя слышу.

— Ты точно не хочешь сдаться?

— Издеваешься? У меня есть гордость, малышка.

— На близком расстоянии твоя винтовка — очень неудобное оружие.

Тишина.

Вздохнув, Кино снова вытащила "Лесника", краем уха услышав одобрительное бормотание толпы. Капельки пота выступили на её лице и покатились по щекам. Она вслушивалась, пытаясь определить, что делает блондинка за своим куском крепости. Металл проскрёб по металлу, затем брякнул по дереву.

Она разбирала свою винтовку?

Снова звук отдираемой липучки. Кино отчаянно захотелось увидеть, что там происходит. Хватит ли ей смелости воспользоваться моментом, пока лиса безоружна, по крайней мере на мгновение?

Кино перекатилась влево, стараясь шуметь не больше, чем шуршание песка. Она выглянула из-за своей кучи мусора слева у земли и посмотрела на кучу гнутого металла, за которым скрылась её соперница. Изогнутый кусок металла, размером с порционное блюдо, слабо покачивался на верхушке. Кино выстрелила в него из "Лесника". Пуля срикошетила, и обломок рухнул вниз, прихватив по пути ещё несколько кусков металла.

— Чёрт!

Так крикнула блондинка, выскочила из своего укрытия и помчалась не к Кино, а от неё. Выстрелив один раз из винтовки на бегу, она снова скрылась.

Кино откатилась от края своего укрытия. Непрерывный поток стрел впился в то место, где она лежала секунду назад, подняв в воздух облако песка. Каким-то образом блондинка изменила свою винтовку, превратив её из стреляющей одиночными в автоматическую. План Кино использовать время на перезарядку, чтобы приблизиться и принудить соперницу сдаться, был буквально расстрелян.

Град стрел обрушился с правой стороны от её укрытия. Брызнули куски камня, заставив её спрятаться в центре.

Блондинка снова стала перезаряжать магазин.

Кино на мгновение озадачилась. Наверняка у неё остались патроны в обойме. Элемент неожиданности?

Мгновение спустя она услышала хруст песка под ногами.

— Ты неплохо сражалась. Но я собираюсь довести всё до конца. Если ты сейчас выйдешь, я не буду стрелять. Я приму твою сдачу.

Так сказала блондинка.

— Позвольте мне обдумать это.

— Конечно, солнышко.

Так сказала, рассмеявшись, блондинка.

Волосы встали дыбом сзади на шее Кино, когда она услышала звук мягких шагов, медленно обходящих её слева. Она вжалась в стальную дверь, торчащую из груды кирпичей. Её соперница должна была вскоре выйти к дальнему левому краю её груды камней.

Неожиданно блондинка открыла огонь, усыпая всю кучу камней арбалетными стрелами. Воздух наполнился стрелами, гильзами и грохотом. Стрелы усеяли землю позади груды камней, но Кино там уже не было. Зато они нашли стальную дверь и срикошетили обратно.

Блондинка вскрикнула, упала на землю и сжалась, пока последняя стрела от рикошета не пролетела мимо. Тогда она начала вставать.

— Врунья.

Так крикнула Кино, высунулась из-за края двери и три раза быстро выстрелили из "Лесника" в плечо блондинке.

Женщина выронила винтовку.

Не выпуская блондинку из прицела, Кино вышла из-за двери.

— Ладно, я сдаюсь.

Так сказала женщина, рассмеялась и тряхнула головой.

— Спасибо.

— Знаешь, а ты и правда милашка. Я могу и тебя удочерить.

Так сказала женщина. Кровь сочилась из её плеча, но она улыбалась.

— Простите, но мне и одной матери больше чем достаточно.

Так сказала Кино.

***

Гермес, проспавший всё утро, проснулся, когда Кино вошла в комнату, держа в руках тяжёлый свёрток, упакованный в бумагу.

— С возвращением, Кино. Гляжу, у тебя всё в порядке. Как и следовало ожидать. А это что? Утешительный приз?

— Нет. Кое-что, что понадобится мне завтра.

Так сказала Кино и осторожно положила свёрток на кровать.

Кино открыла пакет и вытащила бутылку, наполненную зелёной жидкой взрывчаткой, которой она заряжала "Пушку". Затем появилась картонная коробка с экспансивными патронами калибра .44 (пули, у которых головка или срезана, или с небольшим углублением — прим. переводчика). Из багажа она достала маленькую портативную печку, положила в неё несколько кусочков твёрдого топлива и подожгла их. Затем помыла чайную чашку.

Но чай готовить она не стала. Вместо этого она налила в чашку немного жидкой взрывчатки и поставила чашку на огонь.

— Кино, ты уверена, что тебе нужно это делать?

Так спросил Гермес, слегка вздрогнув.

— Что ты делаешь, Кино?

Так он спросил после того, как Кино не ответила.

— Выпариваю.

Так, не оборачиваясь и сосредоточенно нахмурившись, ответила Кино.

— Ух ты... Ага... Это выглядит... опасно... Вот как это выглядит. Зачем ты этим занимаешься?

Кино сняла чашку с загустевшей взрывчаткой с огня, прежде чем ответила на вопрос.

— Эта концентрированная взрывчатка сильнее взрывается, а значит, пуля вылетит из пистолета с большей скоростью.

Кино осторожно размешала содержимое чашки, которое выпарилось до состояния густого сиропа. Затем наполнила раковину водой и охладила дно чашки. Теперь содержимое напоминало мятное желе.

Кино взяла экспансивный патрон и осторожно наполнила выемку в головке пули концентрированной жидкой взрывчаткой. Наполнив выемку почти до ободка, она накрыла головку пули капсюлем. Затем укрепила капсюль эпоксидной смолой, которую обычно использовала для ремонта небольших повреждений Гермеса — головок винтов, отверстий под болты и тому подобного. Смола становилась очень прочной, когда высыхала, а высыхала она очень быстро.

— Ох... разве формально это не моё вещество?

Так спросил Гермес.

— Можно я использую немного твоей эпоксидной смолы, чтобы попытаться завтра выжить, Гермес?

Так спросила Кино, мрачно улыбнувшись.

— Да, конечно. Без проблем. Бери, сколько хочешь. Только скажи мне — зачем?

Но внимание Кино было приковано к тому, что она делала. Остриём ножа она сделала глубокий крестообразный надрез на почти застывшей эпоксидной смоле.

— Готово!

Так она воскликнула, счастливая словно ребёнок, взяв модернизированный патрон в руку.

— Значит, ты не хочешь рассказывать мне, зачем ты это делаешь?

— Спи, Гермес. И пусть тебе приснится сон, как завтра мы оба уедем отсюда. Ну... если мотоциклы видят сны.

Гермес и в самом деле уснул. Но если он и видел сны, он их не помнил.

***

На третье утро в этом городе Кино проснулась на рассвете, хорошо представляя себе день. Интересно, что бы она сделала, если бы соревнование продолжалось четыре или пять дней? Она не знала и не стала тратить время на догадки. Она поклялась, что тем или иным способом, но покинет этот город на закате.

Она разобрала, почистила и перезарядила "Лесника", затем потренировалась с ним как обычно.

Всё это время Гермес спал.

После завтрака Кино спросила стражника у двери об истории и законах, связанных с соревнованием. Стражник нашёл книгу по этой теме и любезно принёс её Кино. Она уселась на узкую кровать и прочитала книгу, стараясь вникнуть в то, что стоит за каждой строкой.

Как ей и рассказывали стражники, соревнования стали проводить семью годами ранее, когда предыдущий король, которого любили за строгое, но сострадательное правление, умер довольно неожиданно и при странном стечении обстоятельств. Придворный врач осмотрел его и констатировал отравление. Удивительно, но врач тоже преждевременно скончался.

Сын короля, принц Юкио, взошёл на трон своего отца и незамедлительно принялся смещать министров и придворных умершего короля. Он объяснял это тем, что они слишком старые и жадные.

— Слишком опасно и большая вероятность противодействия новому правителю.

Так предположила Кино.

Возмутительно, но волна зачисток вскоре распространилась и на собственную семью короля. Братья и сёстры, дяди и тёти — каждый был обвинён в неожиданной измене и был либо казнён, либо изгнан.

— Как это всё знакомо.

Так печально подумала Кино.

Короче говоря, из всей его семьи выжила только жена короля Юкио. Новая королева была не в силах превозмочь печаль и покончила с собой. Их единственный ребёнок исчез, и его местонахождение до сих пор оставалось неизвестным. По слухам — его убили, изгнали или заключили в подземную тюрьму.

Как только Юкио был коронован, он начал вести распутный образ жизни, вводя произвольные законы в этом от природы щедром королевстве. Естественно, сначала было некоторое сопротивление. Но вскоре жители приспособились жить в безрассудном удовольствии, или, по крайней мере, поняли необходимость выказывать такую приспособленность. Очевидно, что отказ от такого поведения был вреден и неблагоразумен. Они попали в ловушку.

Согласно истории, находились предприимчивые люди, которые притворялись, что сошли с ума, и исчезали в деревенской округе. Другие просто сбегали, словно подлые трусы, какими они и являлись.

Забавно, но соревнование было предложено такими вот самоизгнанниками. Они, как говорит история, презрительно отказывались от благословенного дара гражданства, подтверждая таким образом, что они не достойны его. И король Юкио постановил, что отныне гражданство должны получать только те, кто наиболее достоин его получить.

— Если только под самым достойным ты понимаешь самого кровожадного.

Так подумала Кино.

Был почти полдень, когда Гермес наконец-то окончательно проснулся. Кино только что была вызвана на последнее сражение. Гермес смотрел, как она вставила в "Пушку" пустой барабан и наполнила одну из камер жидкой взрывчаткой, залив по крайней мере вдвое больше обычного. Она не поставила пыж, а просто затолкала переделанную пулю сразу поверх взрывчатого геля. В завершение она поставила один единственный капсюль — с обратной стороны заряженной камеры.

— Ну, и какой у тебя план? Оставив всё так, как сейчас, ты сможешь выстрелить только один раз.

— Больше мне и не нужно.

Так сказала Кино, улыбнувшись.

Прокрутив барабан, она выставила его так, чтобы он был готов к выстрелу, и спрятала "Пушку" в кобуру. Затем встала и погрузила на Гермеса весь их багаж, разложив своё коричневое длинное пальто поперёк сиденья.

— Пошли, Гермес. Я бы хотела, чтобы ты был там повнимательней.

— Почему?

Кино сняла его с подножки и выкатила из темницы. Было ощущение, что он волочит свои шины, но это, скорее всего, ей просто показалось.

— У меня есть план. В тот момент, когда бой закончится, я бы хотела отправиться туда, где есть душ.

***

Она оставила Гермеса стоять на входе для участников под наблюдением нескольких пожилых стражников. Прямо напротив него, высоко на трибунах, король потягивал что-то освежающее в своём персональном ложе.

Под гром аплодисментов Кино широким шагом направилась к центру Колизея. Когда она вышла на центр арены, с противоположной стороны появился её последний соперник. Пока он шёл к центру, Гермес смог разглядеть его внимательней.

Это был молодой человек, скорее всего чуть-чуть до или чуть-чуть после двадцати, высокий, стройный и хорошо сложенный. У него были чёрные волосы до воротника, как и у Кино, которые мягко развивались на ветру. На нём были голубые джинсы и зелёный свитер с матерчатыми нашивками на плечи и локти.

Два соперника встали лицом друг к другу. Выражение лица парня и его манера держаться полностью отличались от предыдущего соперника Кино. Он выглядел... мирным, спокойным, невозмутимым. Его губы изгибались во что-то, напоминающее улыбку — улыбку мученика по пути на эшафот. Единственным его оружием была катана на спине, ножны засунуты прямо за пояс.

— Простите, этот привлекательный молодой человек с мечом и есть последний соперник?

Так спросил Гермес у стражника.

— Ага. Кстати, его до сих пор даже не ранили. Я бы сказал, что они хорошо подходят друг другу. Твой приятель умён, но этот парень умён и силён. Сегодня у твоего малыша могут быть проблемы.

— Девушки. Кино — девушка.

Так сказал Гермес, рассеянно.

— Не врёшь? Да? Подумать только. А ты не слишком о ней беспокоишься.

— Чего беспокоиться? Беспокойство не сделает Кино сильней. И она чертовски умна, как вы сами заметили.

— А у тебя холодное сердце.

— Нет. Просто я знаю, что Кино может победить. Но у меня такое чувство, что сейчас на карту поставлено что-то большее, чем просто сражение.

Так сказал Гермес и остановился, чтобы обдумать собственные слова.

— На самом деле после того, как вы упомянули, я подумал об одной вещи, которая меня беспокоит.

— Да? И что же это?

— У Кино есть план. Я всегда считал это... немного жутким.

***

— Меня зовут Шизу.

Так сказал молодой человек с мечом. Его тон был вежлив, манеры безупречны.

— Я — Кино.

— Кино.

Так он сказал и слегка нахмурился.

— У меня просьба.

— Какая?

— Пожалуйста, сдайтесь. Я приму вашу сдачу.

Так он сказал словами, которые Кино использовала уже четыре раза.

— Шизу, вы действительно хотите стать гражданином этой... помойки?

Так она спросила удивлённо.

На последнем слове его глаза расширились. Было видно, что он не ожидал такого слова. Мгновение он разглядывал Кино, блуждая глазами по её лицу.

— Да... Да, хочу.

— Она прогнила до основания.

— Вы знаете это, вы сказали это, и всё равно продолжаете играть в эту нелепую игру? Играть ради победы, как мне кажется. Притом, что не собираетесь здесь жить?

— Да.

Шизу взглянул назад через плечо. Через мгновение снова посмотрел на Кино и сказал:

— Есть кое-что, что я хочу сделать... после того, как получу гражданство. Надеюсь, что вы сдадитесь. Я не хочу причинять вам вреда.

Его тон был торжественен, почти смиренен. Любознательность Кино разгорелась, но она твёрдо стояла на своём:

— Я не знаю, что вы должны сделать, но я вынуждена отказаться. Потому, что у меня тоже есть кое-что, что я должна сделать после победы.

— Зачем? Зачем вам сражаться, если вы настаиваете на том, что вам здесь ничего не нужно?

Так спросил Шизу. Его спокойствие пошатнулось, правда, самую малость.

— Ответ прост. Сейчас я хочу сражаться. И победить.

Так сказала Кино. Кончики её пальцев легонько протанцевали по рукоятке "Пушки".

Шизу кивнул. Он снова глянул назад, затем молча схватился двумя руками за рукоять меча и вытащил его из ножен одним плавным движением.

Трубы возвестили о начале сражения.

Кино отпрыгнула назад, выхватила "Лесника", сняла с предохранителя и направила на Шизу, но стрелять не стала.

Шизу не отступил. Он держал меч в средней защитной стойке, лезвие слегка повёрнуто. Мягкость, которой он, казалось, обладал несколько мгновений назад, улетучилась, и Кино теперь могла видеть и чувствовать напряжение, пронизывающее его.

Шизу сделал шаг к ней. Затем другой.

Кино выстрелила из "Лесника". Пуля пролетела у самой головы Шизу.

Шизу даже не моргнул, он сделал ещё шаг.

Кино прицелилась ещё ближе к голове и снова выстрелила. И снова Шизу не прореагировал, а как только пуля свистнула мимо его уха — он сделал ещё шаг.

Кино горестно вздохнула, прицелилась в правое плечо Шизу и выстрелила. Катана Шизу встретила пулю с тонким, мелодичным звуком.

— А ты очень хорош. Или удачлив.

Так сказала Кино, не в силах скрыть удивления и восхищения.

Она ещё несколько раз выстрелила, целясь в руки и ноги Шизу. Клинок двигался легко и непринуждённо, но с невероятной скоростью, сбивая каждую пулю с пути.

— Несомненно, очень хорош.

Так признала Кино.

Шизу улыбнулся и подошёл ещё на шаг ближе.

— Ну что, видел? Вот про это я и говорил.

Так восторженно сказал стражник, на которого Шизу, вне всякого сомнения, произвёл огромное впечатление.

— Отбивать пули мечом — это и правда впечатляет. Откуда он знает, куда Кино собирается стрелять?

Так спросил Гермес, который, должен признать, тоже был поражён.

— Движение ствола, направление взгляда. На двух предыдущих поединках он тоже это делал, завалив пару профессиональных стрелков. Это соперник, которого невозможно запугать.

Кино часто говорила, как прекрасен был мир. Гермес оспаривал его красоту, но только не непредсказуемость. Теперь ей встретился соперник, который должен был доказать, что он достоин её, причём доказать не какими-то банальными способами. Гермес видел, как несколько раз губы Шизу складывались в слово "сдавайся", и видел, что он полон надежды, что она примет его предложение.

— Но он до сих пор не убил никого. Как и твой приятель... Э, твоя... Кино.

Так добавил стражник после небольшого раздумья.

— Правда?

— Ни единого. Конечно, он ранил их, но не убивал. Никогда не слышал, чтобы оба соперника прошли до финального поединка, никого не убив. То есть, как такое вообще возможно?

Так сказал стражник.

Удивительно, но его это скорее поражало, чем разочаровывало.

Кино уже выстрелила восемь раз, но ни разу не попала в Шизу. В обойме оставалось ещё два патрона, но она сменила её на новую.

Шизу был всего в нескольких шагах от неё.

— Ты сдашься?

Так он спросил спокойно, почти мягко, держа меч в средней оборонительной стойке.

— Нет, спасибо.

Так ответила Кино. Ствол был нацелен на лезвие меча. Она быстро повела стволом в сторону — лезвие последовало за ним. Она быстро повела стволом обратно и выстрелила. Пуля была отбита.

— Производит впечатление.

Шизу двигался, словно молния, с каждым мгновением сокращая расстояние между ними. Перехватив катану в правую руку, он по диагонали рассёк воздух перед собой — лезвие мелькнуло слишком быстро даже для острых глаз Кино. Кончик лезвия ударил по стволу "Лесника" и выбил его из руки Кино.

Снова взяв меч двумя руками, Шизу развернул лезвие и махнул им сверху вниз, целясь в левое плечо Кино. Но Кино была проворной. Скрестив руки, покрытые армированной кожей, она шагнула навстречу выпаду Шизу, поймав лезвие скрещенными запястьями в том месте, где оно переходит в рукоять. Раздался звон металла о металл, полетели искры.

Раньше, чем Шизу успел громко вздохнуть, Кино оттолкнула лезвие в сторону, крутанулась к его левому боку и врезала тыльной стороной ладони ему в висок. Он почти упал, опрокинувшись от удара, но взмахнув в падении мечом. Он целился в бок Кино, но она поймала удар запястьями. Он перекувыркнулся и встал на ноги в метре от неё, оружие снова было в средней стойке, в глазах застыл вопрос.

Кино выпрямилась, внимательно за ним наблюдая. Она позволила напряжению покинуть её тело и встряхнула руками так, словно они онемели. Металл блеснул из-под разрезов её жилета.

— Хорошо. Неожиданно. Ты знаешь много способов удивить и напугать. Я удивлён. Но я бы предпочёл, чтобы ты сдалась.

Так сказал Шизу, наклонив свой меч так, что остриё стало направлено на Кино.

Кино опустила руки, зная, что теперь выглядит расслабленно, беззащитно.

— Я отказываюсь.

— Когда я получу гражданство, то приму закон, позволяющий тебе тоже жить здесь.

— Нет, спасибо. Я уже говорила — у меня нет желания получать гражданство.

— А, точно. Как я мог забыть? Но если мы продолжим, то ты умрёшь.

— Ты не убьёшь меня. Я зашла так далеко, никого не убив.

Так сказала Кино, улыбнувшись.

— Что... что это значит?

Так спросил Шизу, насупившись. Любопытство отступало под напором озадаченности.

— Ах, конечно. Ты же не видел мои поединки, как и я не видела твои. Я развлекала толпу победами, никого не убивая. Похоже, что им понравилось — ты слышал аплодисменты, когда я вышла на арену. Но, очевидно, ты хочешь закончить это дело, показав им по-настоящему отличное убийство. Я права?

Так спросила Кино.

Шизу не ответил, но его глаза смягчились, правда в этом Кино не была уверена. Возможно, это было сочувствие. Затем он рванулся, в одно мгновение преодолев разделяющее их пространство, меч на высоте плеча.

Кино выхватила "Пушку".

Оба замерли, словно были сделаны изо льда. Шизу с занесёнными над головой руками. Свисающий кончик лезвия был нацелен в горло Кино. Кино с вытянутой вперёд правой рукой. Дуло "Пушки" нацелено в точку между бровей Шизу. Курок был взведён и всё, что нужно было сделать Кино — нажать курок, и Шизу был бы мёртв.

Их взгляды встретились.

— А ты быстрая.

Так он прошептал.

— Легче поднять меч для нападения, чем выхватить револьвер и приготовить его к стрельбе. Ты слишком одержим победой, Шизу. Может, я выгляжу несколько наивной, но мне кажется, что это соревнование для развлечения, а не для убийств.

Напряжение схлынуло с лица Шизу, сменившись прежним миролюбивым выражением.

— Похоже, что я проиграл. И что теперь? Позволишь мне сдаться? Или я умру здесь?

Так спросил Шизу, всё ещё держа меч над головой.

— Ни то, ни другое.

Так сказала Кино, и, как только слова слетели с её губ, она уже знала, что наступил тот самый момент. Не она выбирала его, он выбрал её. Она всеми силами старалось удержать улыбку на лице, но по неожиданной настороженности в глазах Шизу поняла, что её взгляд стал холодным.

Левой рукой отпустив фиксатор, расположенный сзади барабана "Пушки", она провернула барабан так, чтобы разместить патрон с взрывчаткой напротив ствола.

— Что... ты делаешь?

Так спросил Шизу, следя за движениями её руки расширившимися глазами.

Но они слишком долго стояли неподвижно. Неугомонная толпа разразилась бешеной жаждой крови.

— Кончай его! Убей его!

Со всех сторон летели выкрики, которые вскоре слились в единый ритм:

— У-бей! У-бей! У-бей! У-бей! У-бей! У-бей!

С застывшим выражением лица Кино сдвинулась чуть-чуть влево, продолжая целиться из "Пушки" в лоб Шизу.

Шизу непроизвольно сместился чуть-чуть вправо от неё.

— Что ты делаешь? Если собираешься убить меня...

Кино опустила "Пушку", приставив холодный ствол к горлу Шизу.

— Кто сзади тебя на трибунах?

Так она спросила, глядя ему прямо в глаза.

— Что? Ох... Ты... Мой Бог!

— Я не твой Бог.

Так пробормотала Кино и закричала:

— Нагнись!

Шизу подогнул колени и Кино нажала на спусковой крючок.

Курок ударил в капсюль, и пуля вылетела из ствола. Она беспрепятственно пролетела над головой Шизу, но выстрел создал ударную волну такой силы, что она повалила Шизу на спину.

Кино, естественно, тоже отбросило назад, волна боли прокатилась по обеим рукам.

— В самом деле — пушка.

Так она подумала, ударившись спиной о землю и перекувыркнувшись через голову.

Но пуля полетела точно, прямо в персональное ложе, стоящее в центре трибун. Покрытая эпоксидной смолой головка пули ударила в стекло, которое оказалось не настолько толстым, и пробила его. Стекло разбежалось трещинами от отверстия и водопадом осыпалось позади пули.

Сила удара вогнула четыре секции стеклянной клетки. Оставшаяся часть пули продолжала свой полёт в направлении лица человека с короной на голове. Пробив кожу, разорвав мышцы, разбив череп — пуля вошла в голову. От удара металлический ободок выгнулся во все стороны. Сдетонировал капсюль, родилась искра, воспламенилась концентрированная жидкая взрывчатка.

Голова короля взорвалась.

***

Шизу видел, как рассыпались стёкла после того, как ударная волна "Пушки" кинула его оземь. Лёжа на земле, он стал свидетелем алого взрыва, наблюдал, как всех в ложе окатило ошмётками неожиданно закончившейся жизни.

Затем трибуны охватил хаос.

Когда алый туман рассеялся, Шизу увидел, что король мёртв. Он схватился за голову, потрясённый и удручённый.

— Да здравствует король.

Так он прошептал и потерял сознание.

***

Кино видела, как волна хаоса прокатилась по трибунам, распространяясь от своего кровавого центра, словно цунами.

— Словно в детской игре про телефон.

Так она подумала отстранённо.

Наблюдая, она взяла бесполезную теперь "Пушку" и спрятала её в кобуру, подняла "Лесника". Удостоверившись, что пистолет не повреждён, спрятала в кобуру и его. Затем спокойно скрестила руки на груди и стала ждать.

Когда волна понимания закончила свой круг по трибунам и зрители снова обратили своё внимание на арену, Кино широко раскинула руки, шагнула вперёд и закричала:

— Слушайте! Король умер. Убит случайной пулей, предназначенной моему сопернику! Я разделяю вашу скорбь!

Она на мгновение остановилась, затем продолжила:

— Но я победила! Теперь я одна из вас! И как победитель я имею право провозгласить один закон!

Ошеломлённые и притихшие, они теперь слушали, даже те, на ком ещё была королевская кровь.

— Без короля в этой стране не будет порядка! И решать, кто будет новым королём, вы будете сами! Вот мой закон! С этого дня вы будете соревноваться за право стать новым правителем! Пусть любой взрослый гражданин, кто желает взойти на трон, выйдет сюда и сражается. Последний, кто останется стоять на ногах, станет королём или королевой! Те из вас, кто не будет сражаться, должны покинуть город и лишиться права гражданства! Теперь это закон!

Так Кино им сказала.

На секунду Колизей погрузился в полное молчание, пока толпа осмысливала логику закона Кино. Некоторые быстро сообразили, что если бои будут смертельными, то, в конечном счёте, в подданных у нового короля или королевы останутся только дети, старики и немощные. Если же все решат не сражаться, то опять же, это будет король без королевства. И среди этих нескольких кое-кто пришёл к выводу, что город сможет продолжить существование, только если они не будут сражаться насмерть.

Однако большинство не задумывалось. Они просто выплёскивали свой страх, или возмущение, или облегчение, или какую-то ещё одну из тысячи эмоций, и всё в полный голос.

Под возобновившийся гул толпы Кино направилась к выходу, где её ждал Гермес. По пути она случайно наткнулась на Шизу и пнула его.

— Ай!

— Прошу прощения. Рада видеть, что ты жив. Надеюсь, у тебя нет сотрясения мозга. Я уезжаю. Если хочешь стать гражданином этой дыры, — вперёд.

***

Кино оставила Шизу размышлять. Она вернулась к Гермесу, сняла пальто с его сиденья.

— С возвращением. На этот раз всё было намного ужаснее, чем обычно.

Так сказал Гермес.

— Ну ты даёшь, малышка. Умно, ничего не скажешь. Может, объединимся? Ты станешь королём... или королевой, да? А я стану капитаном стражников.

Так сказал, кивнув, стражник, стоявший около Гермеса.

Кино надела пальто, не проявляя никакого интереса к предложению.

— Нет, спасибо. Я уезжаю и настолько быстро, насколько только способны эти маленькие колёсики.

Так она сказала, закинула ногу на Гермеса и устроилась на сиденье.

Стражник посмотрел на неё с недоумением, затем оглядел толпу на трибунах.

— Если не хотите, чтобы вас здесь убили, может быть вам тоже стоит уехать?

Так предложил Гермес.

— Ты так думаешь?

— У вас есть семья?

Так спросил Гермес, в то время как Кино запустила его двигатель. Рокот эхом прокатился вдоль бетонных стен.

Стражник кивнул.

— Тогда мне кажется, вам нужно уезжать. Ваша семья будет вам благодарна за это.

— Он довольно смышлёный, хоть и мотоцикл.

Так сказала Кино и выжала сцепление Гермеса.

Через секунду они исчезли, растворившись в коридорах под трибунами.

***

Шизу поднимался по трибунам, шаг за шагом, медленно, с пустым выражением лица. Многие уже ушли, но среди тех, кто остался, перебранка не прекращалась. В кучу смешались резкие возгласы и философские рассуждения. Он не обращал на них внимания.

Кто-то узнал его и потянул за плечо.

— А ты отлично дрался, мечник. Давай драться вместе — покажем им, кто тут главный. Что скажешь?

Шизу ничего не ответил, сбросив руку с плеча.

— Эй, что за неуважение, неудачник!

Так прорычал мужчина. Он призывно махнул рукой, и к нему подошло ещё несколько дружков. Они окружили Шизу со всех сторон, зажав в руках куски железных перил, вырванных из поржавевших сидений на трибунах.

Шизу повернулся и вытащил катану. Он уколол мужчину, стоявшего сзади него в левое плечо, а затем взмахом из-за спины оставил длинный разрез на лице того, кто стоял перед ним. Остальные нападавшие разбежались.

Всё ещё держа меч в руке, Шизу продолжил карабкаться вверх, пока наконец-то не добрался до поля битого стекла. Забравшись в ложе, он старался не обращать снимание на чавканье под ногами пропитанного кровью ковра.

Он поприветствовал короля, всё ещё сидящего в своём кресле, правда, с основательно укороченной головой. Королевские драгоценности исчезли, растащенные грабителями. Даже с его одежд было содрано всё более-менее ценное. Корону нигде не было видно. Шизу даже представить себе не мог, что на чьей-то голове она могла выглядеть лучше, чем на той, на которой была.

— Мы ещё встретимся.

Так он сказал, едва заметно улыбнувшись и сделав медленный, длинный выдох.

***

Отъехав на некоторое расстояние от городских стен, Кино и Гермес выехали на берег широкого, сверкающего озера. Это был прекрасный, безмятежный вид, словно созданный для наслаждения. Кино, которой последние события принесли мало радости, остановила мотоцикл, чтобы полюбоваться солнечными бликами на слабой ряби озера.

— Я не спешу.

Так сказал Гермес.

Она глянула на него вниз, затем молча слезла и спрыгнула на травянистую отмель. Кино сделала глубокий вдох, на мгновение задержала дыхание, затем выдохнула так, словно хотела изгнать из себя последние остатки воздуха Колизея и этого застоявшегося города.

— Прекрасно.

Так пробормотал Гермес, глядя на мирную поверхность озера. В слабой зыби отражалось солнце, голубизна неба, и, на дальней стороне водного пространства, — свежая зелень леса.

Кино бросила камешек. Он плюхнулся в воду со слабым "буль", волны разбежались по поверхности воды. Они быстро пропали, и пасторальная картина восстановилась. Деревья словно бы склонились к воде, стараясь разглядеть в ней своё отражение.

— Послушай, Кино...

— Что такое, Гермес?

Но Гермес ответил не сразу. Они просто некоторое время слушали пенье птиц.

— Помнишь ту пару, что мы встречали? Ту, что ехала в кибитке, запряжённой лошадью?

Так спросил Гермес через некоторое время.

— Ну да.

Так ответила Кино и бросила ещё один камешек.

— Ты ещё говорила, что это они рассказали тебе об этом месте.

— Ну да.

Так сказала Кино и кивнула.

— Насколько я помню, мы встретили их ещё раз. Точнее женщина уже была одна.

— Да, одна.

Так подумала Кино.

— Я помню.

Так она сказала. Ещё один камешек улетел в озеро и на этот раз подпрыгнул на поверхности.

— И теперь, если мне не изменяет память, женщина улыбнулась тебе и сказала "Это была прекрасная страна. Вы должны посетить её, Кино".

— Да, так она сказала.

— Ладно. Допустим. Я не понимаю. Я тупой. Но что она хотела сказать? Мы же видели, что это за "прекрасная страна".

Кино подняла камень размером с голову ребёнка и швырнула его в озеро. С громким плеском он рухнул в воду, поднял большие волны на поверхности и мир, отражённый в озере, затрясся. Но это продолжалось не долго, и озеро опять стало спокойным зеркалом.

— Таков он, прекрасный мир? Безмятежность приходит снова, даже после самых разрушительных потрясений?

Так подумала Кино.

— Раньше я не замечала этого.

Она встала и стряхнула песок со штанов, бросив мимолётный взгляд на воду. Молодое, худощавое лицо с взъерошенными чёрными волосами смотрело на неё. Она отвела взгляд.

Когда она садилась на Гермеса, то услышала звук мотора из леса позади них. Звук приближался.

— Песчаная багги. Ритм двигателя выдаёт её.

Так сообщил Гермес.

Неожиданно низко посаженная багги вырвалась из-под навеса леса, подъехала ближе и остановилась напротив Кино и Гермеса. На месте водителя сидел Шизу. Рядом с ним сидела большая собака с густой белой шерстью. У неё были большие миндалевидные глаза с задиристым взглядом и пасть, которая, казалось, улыбается.

— Привет ещё раз, Кино.

Так сказал Шизу. Его улыбка была похожа на улыбку собаки, сидящей около него.

— Привет.

Так сказала Кино с тщательно подобранным выражением.

Шизу выключил двигатель и вылез из багги, сняв защитные очки. Его катана осталась лежать на полу багги около пассажирского сиденья.

— Я надеялся встретить тебя ещё раз.

Так сказал Шизу, подходя к Кино. Он удивил её.

— Правда? Прости, ты не стал гражданином. Или королём.

— Я не хотел ни того, ни другого, помнишь? Думаю, я должен поблагодарить тебя.

— Поблагодарить... меня?

Так спросила Кино осторожно.

— Да. Я хотел победить и сделать то... что ты сделала вместо меня. От всего сердца я благодарю тебя...

Так сказал Шизу, склонил голову, затем глянул Кино прямо в глаза:

— За то, что убила моего отца.

Кино ничего не сказала. Не могла ничего сказать.

— Как я могла не знать?

Так она подумала.

— Значит вы принц?

Так вскричал Гермес.

— Был. Теперь уже нет... Я собирался победить, и когда король будет вручать мне медаль — убить его. Я ждал этого момента семь лет. И благодаря тебе, Кино, я наконец-то свободен.

Так сказал Шизу, тихонько, неуклюже рассмеялся, и посмотрел вниз на защитные очки, которые держал в руках, словно там было что-то достойное внимания.

— Месть... это плохая идея.

Так сказала Кино.

— Да, точно.

Так ответил Шизу, всё ещё улыбаясь.

Некоторое время они стояли молча.

***

— Что собираешься теперь делать?

Так спросила Кино, когда Шизу забирался в багги.

— Странствовать. Как и ты. Пока не найду, чем бы ещё заняться. Или место, где захотелось бы остаться. Сейчас мы направляемся на север. Нам нравятся холодные места, да, Рику?

Так он сказал и потрепал по холке собаку, сидящую рядом с ним.

Гермес ожидал, что животное гавкнет, но вместо этого собака сказала:

— Как скажешь, Шизу.

— Не может быть! Говорящая собака!

Так воскликнул потрясённый Гермес.

— Что-то имеешь против говорящих собак? Немного заносчиво для мотоцикла, тебе не кажется?

Так сказал Рику, приподняв белую бровь.

— Ну и наглость!

Так прошипел Гермес.

— Так или иначе, но такому обладающему чувством собственного достоинства приятелю, как ты, необходим водитель. Давай, попробуй поймать нас сам. Могу спорить, у тебя не получится.

— Ох, отстань! Собаки только этим и занимаются, разве нет? Кто бы говорил — стадное животное, таких как ты не пересчитать. Стадное животное с врождённым стремлением к лидерству!

— Стадное животное? Кто бы говорил! Ты, у которого... как там оно называется... седло!

Так сказала собака с презрительной усмешкой.

— Я не это имел в виду!

— Я знаю, что ты имел в виду. Ты видишь других собак где-нибудь поблизости? Других говорящих собак? Я уникален.

— Так же, как и я.

Кино и Шизу быстро глянули на спорящих, затем одновременно заговорили.

— Перестань, Рику.

— Хватит, Гермес.

Рику выглядел так, словно был готов броситься на мотоцикл, но он молча сел и посмотрел на Кино взглядом, в котором чётко просматривалось уважение.

— Я Рику, преданный слуга моего хозяина, Шизу. Для меня было честью наблюдать за вашими действиями в последнем поединке. Всё было продумано, Шизу сегодня остался жить только благодаря вам. Я тоже благодарю вас.

Кино скромно улыбнулась.

— Не за что. Какая прекрасная собака! Можно я тебя поглажу?

Собака энергично замахала хвостом и Кино подошла, чтобы потискать её, запустив обе руки в густую шерсть. Рику лизнул Кино в щёку.

Гермес крайне раздражённо наблюдал, с каким удовольствием Рику принимает это тисканье.

— Подхалим.

Так он пробормотал, слишком тихо, чтобы его кто-нибудь услышал.

Кино несколько мгновений гладила Рику, затем нагнулась и вытащила что-то из-под пассажирского сиденья. Это была корона, погнутая и исцарапанная, которая совсем недавно украшала голову короля Юкио.

Заметив это, Шизу скривил лицо.

— Даже не верил, что от неё что-то осталось. Мне понадобилось почти полчаса, чтобы отмыть её и хоть немного выровнять. Взял её в память о дедушке.

Кино погладила Рику в последний раз, поцеловала его в носик и повернулась к Шизу.

— Думаю, я совсем не тот человек, кто должен это говорить, но ты уверен, что не хочешь взойти на трон?

— Абсолютно.

Так сказал Шизу и кивнул.

— Почему?

— Человек, который пытался убить своего отца, не имеет права управлять королевством.

— Ты так думаешь? А как насчёт человека, который пытался остановить великое зло?

Так спросила Кино, взяла корону двумя руками и — молча, осторожно — водрузила её на голову молодого человека.

— Ужасно выглядит, не правда ли?

Так спросил Шизу, состроив гримасу.

Кино посмотрела на него несколько мгновений, затем улыбнулась и сказала:

— Может быть и так.

— Кхм. Простите, что прерываю вас в такой волнующий момент, но разве мы не собирались уезжать, Кино?

Так сказал Гермес.

Кино одарила его колким взглядом, затем направилась к нему, туда, к чему она принадлежала. Она надела шапку и защитные очки, уселась в сиденье и запустила двигатель. Гермес мог чувствовать взгляд Шизу, прикованный к ним — к ней — когда он садился в багги, корона всё ещё красовалась на голове.

— Кино! Ты правда не хочешь отправиться с нами на север? Я знаю дорогу.

Так позвал её Шизу.

— Нет, спасибо. Есть ещё места, куда мне хотелось бы заехать. И...

— И?

— Мне говорили, что не подобает девушке связываться с незнакомцами.

Так она сказала.

Шизу моргнул и посмотрел на Рику. В ответ собака что-то ему просвистела, что его удивило. Несколько мгновений они оживлённо пересвистывались, после чего Шизу снова посмотрел на Кино и кивнул головой, улыбаясь.

— Ну, понятно. Ладно. Думаю, пора прощаться. Надеюсь, что когда-нибудь мы ещё встретимся, Кино... Гермес.

— Береги себя. Рику, ты тоже.

Так сказала Кино и поклонилась.

— Спасибо.

Так ответил Рику.

Не успел он договорить, как Гермес просигналил ему:

— Пока, подхалим.

— Увидимся, развалюха.

— Хмпф!

Мотоцикл унёс Кино прочь, зная, что Шизу и Рику провожали их взглядами до тех пор, пока они не скрылись из виду.

***

Шизу не уехал, как намеревался. Вместо этого он вылез из багги и подошёл к самому краю озера. Посмотрел в воду. Молодой человек в покорёженной короне короля Юкио глядел на него. Пока он решал, подходит она ему или нет, подошёл Рику и стал лакать воду из озера у его ног. Маленькие волны набежали на отражение Шизу, разбив его на миллионы кусочков.

Шизу развернулся и посмотрел на лес, из которого они выехали. Он мог никогда больше не увидеть свою родину, скрывающуюся за этими деревьями.

— Как думаешь, Рику, что мне теперь делать?

Так Шизу спросил у своего спутника.

— Я лучше встану на голову, чем скажу, что вам делать, хозяин.

Так легко ответил Рику.

Шизу чувствовал... удовлетворение, спокойствие.

— Вот оно что.

Так он прошептал. И бросил последний, прощальный взгляд в сторону города, который скрывала стена леса.

Когда я встретила человека, который называл себя Кино, мне было одиннадцать лет и я всё ещё жила в стране, где родилась. Если честно, то я не помню, как меня тогда звали. Я помню, что это было имя цветка, и что если его немного изменить, то оно превращалось в жуткое ругательство. Другие дети часто надо мной издевались.

Когда я встретила Кино, он был высокий и очень худой. В нашу деревню он пришёл пешком. Молодые охранники у ворот не были уверены, могут ли они позволить ему войти. Они связались со своим начальством и ждали его решения. Пока начальство решало, они, чтобы поиздеваться, заставили его посыпать голову белым порошком для уничтожения вшей. Но это не дало никакого результата.

Я заметила его, когда его заставили ждать, смотрела за ним, когда он с большим достоинством вошёл, и не спускала с него глаз, пока он не оказался прямо передо мной.

Но затем садящееся солнце простёрло его тень к моим ногам, и тень накрыла меня.

На нём были сапоги, каких я ещё ни разу не видела. Он носил чёрную куртку и длинное коричневое пальто, такое пыльное, словно он нашёл его где-то в грязи на обочине. За плечами у него висел рюкзак, такой поношенный, что из него торчали лохмотья. Рюкзак тоже был тощим. Таким тощим, что от одного взгляда на него мне захотелось есть. Его щёки были впалые, волосы растрёпаны. Белый порошок всё ещё был виден в волосах.

Я была выше всех моих друзей, но когда он заговорил со мной, ему пришлось наклониться.

— Эй, девочка. Меня зовут Кино. Я путешественник. А как твоё имя?

Я подумала, что Кино — хорошее имя, короткое и его легко произнести. Лучше, чем некоторые глупые названия цветов. Я сказала ему своё имя.

— Какое милое имя. Скажи мне, где здесь можно найти гостиницу? Если ты знаешь такое место, не слишком дорогое, но в котором есть душ, я буду тебе очень благодарен. Я жутко устал.

В то время мои папа и мама держали дешёвую гостиницу.

— Похоже на наш дом.

Так я сказала.

Кино радостно улыбнулся. Это то, что ему нужно, сказал он.

Я отвела его к нам домой.

Кино сразу не понравился моему отцу, но его лицо выразило недовольство всего на мгновение перед тем, как он натянуто улыбнулся. Затем он встал из-за своего стола, чтобы проводить моего нового друга в его комнату. И он, конечно же, не отверг денег Кино.

Кино снова взял свой рюкзак, поблагодарил меня и стал подниматься по лестнице вслед за моим отцом.

Я отправилась в свою комнату. В ней на стене висел лист, на котором крупными красными буквами было написано: "Осталось три дня".

***

На следующий день я проснулась около полудня и вымыла волосы в раковине, что была в моей спальне. Папа и мама не пришли меня будить. Как бы то ни было, это была моя последняя неделя. На листке на стене теперь было написано: "Осталось два дня".

Я услышала шум из внутреннего дворика здания, и прошла туда через сад.

Сзади нашего дома была большая свалка железа с частями машин, сломавшихся много лет назад. Дети часто играли в этом месте до самого заката.

На краю свалки, склонившись, сидел Кино и что-то ровнял молотком. Это оказался обод колеса. Не такой толстый, как у машин, потоньше. Около Кино лежала рама мотоцикла. Наверно, колесо принадлежало ему.

Кино заметил, что я наблюдаю за ним.

— Доброе утро.

Так он сказал. Его волосы были всё ещё растрёпаны, но порошка против вшей уже не было видно, так что они выглядели немного лучше.

— Что ты делаешь?

Так я спросила.

— Чиню мотоцикл. Я хотел купить его, но твой отец сказал, что это старый кусок металлолома, и если я хочу, то могу забирать его.

— Ты можешь починить его?

— Я могу вылечить его.

Кино рассмеялся, добавив, что это займёт некоторое время, поскольку мотоцикл был в довольно плачевном состоянии.

Когда он закончил выравнивать колесо, то присоединил его к мотоциклу. Затем он занялся починкой других деталей, складывая их и собирая из маленьких деталей что-то большее, более сложное.

Некоторое время я наблюдала за ним. Затем проголодалась и вернулась в дом, чтобы позавтракать.

***

После завтрака я снова вернулась к Кино. К тому времени он уже почти наполовину "вылечил" мотоцикл. Теперь он стоял, опираясь на подножку.

— Этот мотоцикл очень похож на тот, на котором я когда-то давно путешествовал.

Так, повернувшись, сказал Кино. Теперь он полировал какой-то стержень.

— И сколько это займёт времени?

Так неожиданно спросила я.

— Я имею в виду — его лечение?

— Ну, я думаю, что ещё день. Довольно скоро он сможет поехать.

— Он? Мотоцикл может сам ездить?

Так я спросила, придравшись к странному выбору слов Кино.

— Ну, если быть совсем точным, то сам он не может, нет. Кто-то должен сесть на него сверху, заключив с ним договор. Тогда он сможет поехать.

— Что за "договор"?

Кино посмотрел на меня и легонько похлопал по топливному баку мотоцикла, почти погладил его.

— В данном случае договор — обещание помогать друг другу.

— Помогать друг другу — как?

— Ну, я не могу бегать так же быстро, как ездит мотоцикл.

Так он сказал.

Я кивнула. Он был слишком тощим и вряд ли мог бегать быстро или убежать далеко.

— А мотоцикл может ездить быстро, но не может держать баланс, если только кто-нибудь не сидит на нём.

— Понятно.

Кивнула я.

— Поэтому я сажусь на него сверху и сохраняю равновесие, мотоцикл поддерживает скорость, и вместе мы можем получать удовольствие от путешествия.

— Так вы помогаете друг другу. Это договор.

Так я заключила.

— Точно. Как только он проснётся, я спрошу, что он об этом думает.

— И он тебе ответит?

— Конечно!

Так он сказал и подмигнул мне.

***

Я вернулась в дом, сделала кофе и принесла чашку Кино. Он отхлебнул и сказал, что очень вкусно. Выпив половину, он сказал:

— Мы должны выбрать для него имя. Как ты думаешь?

— А как ты звал свой старый мотоцикл?

— Гермес.

— Мне нравится.

— Правда? Ну, значит, Гермес.

Кино радостно улыбнулся.

Мне кажется, я улыбнулась в ответ.

Затем Кино продолжил лечить мотоцикл. Я села позади него, некоторое время смотрела, затем спросила:

— Что ты делаешь, Кино?

— Делаю?

Так он ответил, не оборачиваясь. Его руки продолжали своё дело.

— Ты же взрослый, так?

— Ну, по сравнению с тобой, несомненно.

— Но все взрослые занимаются какой-нибудь работой, так же?

Мне показалось, что Кино несколько смутился. Теперь я понимаю, почему.

— Ну... да, наверно.

— Тогда какой работой ты занимаешься?

Так настаивала я.

— Ну, я думаю, что ты можешь сказать, что я путешественник.

Так ответил Кино.

— Да, профессиональный путешественник.

— Значит твоя работа — посещать разные места?

— Ага.

— Даже плохие места?

— Иногда. Но большинство мест хорошие, и это доставляет мне радость.

— Но тогда это не работа.

Так сказала я. Руки Кино замерли, он повернулся и посмотрел на меня.

— Работа трудная, — объяснила я. — Она не приносит радости. Да и не должна. Это то, что ты должен делать, чтобы выжить. Если тебе это нравится, значит путешествие — не работа.

— Правда?

Так пробормотал он, склонив голову набок.

Я подумала, что он насмехается надо мной, потому я попробовала показать ему, что понимаю, как устроен мир:

— Вот поэтому завтра, нет — послезавтра, мне сделают операцию.

Он выглядел удивлённым:

— Что за операцию?

— Операцию, которая сделает меня взрослой. Так что это моя "последняя неделя".

Кино спросил, что я имею в виду. Сначала я удивилась, что он не знает, что такое "последняя неделя". Затем поняла, что удивляться нечему. Конечно же, он не знал про "последнюю неделю", он же был не из нашей деревни. Я решила всё ему объяснить. Хоть это и заняло бы много времени, я знала — он будет слушать.

— В этой стране, — сказала я Кино, — Всех, кто старше двенадцати, считают взрослыми. А всех, кто младше, считают детьми. Взрослые — это люди, у которых есть работа и ответственность.

Взрослые всегда могут сказать своим детям: "Вы дети и можете делать, что пожелаете. И это нормально. Но взрослые не могут делать то, что им нравится потому, что у них есть работа. Работа нужна для жизни. Работа — самая важная часть жизни. Когда вы работаете, вы должны делать то, что не хотите делать, даже то, что считаете неправильным. Но не беспокойтесь. Когда вам исполнится двенадцать, вам сделают операцию. Мы вскроем вам голову и извлечём ребёнка из вашей головы. Эта операция превратит вас во взрослого. И ваши мамы и папы тоже смогут отдохнуть".

Неделя перед операцией — неделя перед тем, как ребёнку исполнится двенадцать — была названа "последней неделей". Никому в стране не позволено разговаривать с таким ребёнком. Дети проводят эту неделю в изоляции. Не думаю, что кто-нибудь может объяснить, почему так стало, хотя у каждого, кого я знаю, есть на этот счёт своя теория.

Когда я закончила своё неуклюжее объяснение, Кино сказал:

— Понятно. Это жестокая система.

— Почему ты так говоришь? После этой операции каждый ребёнок может стать настоящим взрослым!

Так я искренне удивилась.

— Если тебе не сделают операцию, и ты не станешь настоящим взрослым, то что станет с тобой?

— На самом деле я не совсем понимаю, что ты понимаешь под "настоящим взрослым". Настоящий взрослый это тот, кто делает работу, которая ему не нравится? Как жизнь может радовать тебя, если ты делаешь только то, что ненавидишь? И заставлять всех делать операцию... этого я совсем не понимаю.

Кино насупился.

Я решила спросить:

— Ты сказал, что более взрослый, чем я. Так тебе делали операцию или нет?

— Нет. Никаких операций.

— Так ты ребёнок?

— Нет.

Он не был ни ребёнок, ни взрослый? Я не понимала.

— Тогда что ты такое?

— Что я? Я Кино. Человек по имени Кино. И всё. И я путешествую.

— Тебе нравится путешествовать?

— Да, нравится. Поэтому я и путешествую. Конечно, ты не можешь жить, только путешествуя, поэтому я продаю лечебные травы, которые собираю во время путешествия, или необычные вещи, которые нахожу тут или там. Но в основном всё, что я делаю, это путешествую. Я делаю то, что мне нравится.

"Что тебе нравится..." Мысль меня поразила. Я сильно позавидовала. До этого я верила, что детям необходимо сделать операцию и стать взрослыми. Что только детям позволено любить или ненавидеть что-то.

Моё детство почти закончилось. И тут появился Кино и сказал, что так не должно быть.

— Что ты любишь больше всего?

Так спросил Кино.

— Я люблю петь!

Так я быстро ответила.

Кино улыбнулся мне.

— Я тоже люблю петь. Я часто пою во время путешествия.

И он начал петь. Это была быстрая песня, я не понимала слов, и он ужасно пел.

— Я не очень хорошо пою, правда?

Так он сказал, закончив петь.

— Нет.

Я чистосердечно призналась и рассмеялась, поняв, что он и сам знает, насколько он плохой певец и моё признание не сделает ему больно.

Кино развеселился.

— Но, даже зная, что я плохо пою, мне нравится пытаться петь.

Я точно знала, что он чувствует. Я иногда пела, когда оставалась одна, и вокруг не было никого, кто мог бы меня услышать.

Тогда и я спела то, что мне нравилось. Это была медленная, но радостная, очень приятная песня. Я всё ещё довольно часто пою её.

Когда я закончила петь, Кино зааплодировал.

— Ты действительно здорово поёшь. Я удивлён. Может быть ты лучший певец, которого я слышал.

Смущённая, я поблагодарила его.

— Ты любишь петь, и ты хорошо поёшь, почему бы тебе не стать певицей?

Так спросил Кино.

— Я не могу стать певицей.

— Почему?

— Потому, что мои мама и папа не певцы.

Он пожал плечами так, словно хотел сказать, что не понимает, и я подумала, что будет лучше, если я объясню ему.

— Причина, по которой взрослые имеют детей, в том, что они хотят, чтобы кто-то унаследовал их занятие, правильно? Так всегда было. Это...

— Традиция? Долг?

Так подсказал Кино.

Я кивнула.

Кино сказал:

— Ясно... Значит такая ваша страна.

Его это очень расстроило, и он вернулся к лечению мотоцикла.

Несколько мгновений я смотрела на его затылок, затем спросила:

— В других местах это не так?

Он оторвался от работы, а затем кивнул.

Я вернулась в свою комнату.

***

В тот вечер я лежала на кровати и думала. Я всегда верила, что лучшее — единственно правильное — это сделать операцию и стать взрослой. Теперь же я стала думать, а не является ли то, что происходит в нашей стране, несколько ненормальным. Что ненормально не делать то, что тебе нравится, всю оставшуюся жизнь, вместо этого занимаясь тем, что тебе ненавистно. И что хуже всего — не сметь даже сказать об этом.

Некоторое время я размышляла и, наконец, пришла к некоторому заключению. Я не хочу оставаться ребёнком навсегда, но если я и должна повзрослеть, то хочу сделать это сама. Я не хочу, чтобы меня принудили стать взрослой, как всех остальных. Даже если я нарушу порядок или выберу неправильное время — я хочу стать таким взрослым, каким я хочу — взрослым, похожим на Кино. И я хочу найти работу, в которой бы я разбиралась и которая бы, в тоже время, мне нравилась.

Я хочу оставаться собой.

***

Когда я проснулась на следующий день, на листке на стене было написано: "Последний день!". Я спустилась по лестнице и вышла во дворик перед гостиницей, где были мои родители. Им не разрешалось разговаривать со мной, но они могли отвечать, если я начинала разговор.

Я пересказала им всё, о чём думала в прошлую ночь и спросила:

— Я не хочу идти на операцию, чтобы стать взрослой. Есть другой способ стать взрослой? Чтобы я стала взрослой, но осталась собой?

Я просто спросила, я не собиралась затевать ссору.

Но эти слова изменили мою судьбу. И судьбу Кино.

Мои родители отреагировали так, словно увидели ночной кошмар. Они посмотрели друг на друга — ужас отражался в их глазах.

Мой отец завизжал:

— Тупой ребёнок! Как ты можешь такое говорить? Ты мерзкая, мерзкая маленькая девчонка! Как ты осмелилась на такое... такое предательство?! Такое богохульство! Хочешь навсегда остаться ребёнком и никогда не стать взрослой?

Затем он посмотрел на мать, и она продолжила — её слова били, словно плеть, ужас застыл в её глазах:

— Извинись, глупый ребёнок! Скажи, что ты извиняешься! Перед отцом! Передо мной! Перед деревней! Моли нас о прощении за свои дурацкие проказы! Обещай, что никогда больше не будешь говорить таких вещей, и тогда... тогда мы забудем обо всём, что случилось.

— Почему ты так неожиданно заговорила об этом? Кто научил тебя этим безумным идеям?

Так кричал мой отец.

Я могла себе представить, почему они так реагируют — ведь никто из них до сих пор не сопротивлялся проведению операции. Они убедили себя, что операция — это прекрасно. Это был защитный механизм, оберегающий их душевное спокойствие.

И пока моя мать пыталась поверить, что это всего лишь глупые выходки её ребёнка, мой отец не смог так легко простить меня за эти слова. Он искал способ присвоить их кому-то другому. Кому-то вроде Кино.

Заметив суматоху, к небольшому дворику перед гостиницей стали стекаться взрослые.

— Что случилось?

— Я слышал крик...

Их манеры были постыдны, ведь мои родители вели себя совсем не так, как подобает взрослым.

Мой отец удивил меня, сказав:

— Прошу прощения. Моя дочь сказала такие ужасные слова! Она не хочет завтра идти на операцию!

Я была потрясена тем, что он сказал это — даже не пытаясь скрыть своего стыда.

Ответ соседей было легко предугадать.

— Что? Болван! Ты плохо её воспитывал! Это твоя вина!

— Стать взрослой без операции? Сама идея безумна!

— Как ты можешь так говорить о великой операции? Хоть ты ещё и ребёнок, но такие вещи непростительны!

Затем они стали орать на меня так, словно что-то сломалось внутри и они не могли остановиться до тех пор, пока у них не кончатся слова.

— Пожалуйста, простите нас! Это мы позволили ей сбиться с правильного пути!

Так причитала моя мать.

Отец сердито посмотрел на меня сверху вниз.

— Вот что происходит, когда говоришь глупости. Теперь нам за тебя стыдно! Это всё тот мерзкий путешественник, точно вам говорю! Это он научил тебя таким дурацким идеям!

Отец схватил меня за руку и, волоча за собой, отправился искать Кино.

Кино был на заднем дворе. Рядом с ним стоял мотоцикл, сверкающий как новый. Трудно было поверить, что ещё два дня назад он был кучей ржавого мусора. Раздутый рюкзак Кино был привязан сзади сиденья и время от времени подрагивал от вибрации двигателя. Заднее колесо не касалось земли, а крутилось в воздухе, ведь мотоцикл стоял на подножке. Поверх сиденья было брошено коричневое пальто Кино, в котором он пришёл в нашу деревню. Оно было чистое, но всё такое же поношенное.

Мой отец заорал на него, встряхнув меня так, что лязгнули зубы.

— Вот ты где! Да, ты... кусок грязи!

Когда невозмутимо спокойный Кино повернулся к нему, ярость моего отца сменилась безумием, и он завизжал, больше похожий на зверя, чем на человека.

— Так вот что операция сделает с тобой? Наверно, тебе лучше обойтись без неё.

Так тихо сказал Кино, посмотрев на меня сверху вниз.

И подмигнул мне.

Я хихикнула. В этот момент мой разум стал чистым и спокойным. Я приняла решение.

— Ты! Ты!

Мой отец направил свой сжатый кулак на Кино, слюна и пена летели у него изо рта.

Кино поклонился моему отцу со спокойствием святого.

— Да?

— Да? Да? Я покажу тебе "да"! На колени! Моли о прощении! Меня! Всех жителей этой деревни!

— Прощении? За что?

Так спросил Кино, склонив голову набок.

В ответ мой отец снова взревел. Его лицо стало багровым, а тело затряслось. Я посмотрела на его лицо, лицо настоящего взрослого. Оно не отличалось от лица моих друзей, с которыми я ссорилась из-за чего-то глупого и убегала в слезах домой.

Он хотел крикнуть что-то ещё, или опять взреветь, когда его прервал голос.

— Мне кажется, уже хватит.

Это был старейшина деревни.

Тогда я точно не знала, каков его настоящий титул, но знала, что он очень важный человек. Его манеры отличались от манер взбешённых взрослых. Тогда я подумала — для этого тоже нужна операция?

Старейшина заговорил с Кино.

— Путешественник, в каждой стране, в каждом доме есть свои традиции. Ты знаешь это.

Это не было вопросом, но Кино ответил.

— Да, знаю.

— В этой стране у нас тоже есть свои традиции. Это древние традиции и они не могут быть изменены по твоей прихоти. Я уверен, что ты понимаешь это.

Плечи Кино опустились.

— Понимаю. Я собираюсь покинуть вашу страну, старейшина. Если я останусь здесь ещё хоть на немного, то, скорее всего, меня убьют. Есть ещё какие-нибудь правила, которые я должен соблюсти, чтобы уехать?

Старейшина сказал, что нет.

— Если ты направишься туда, — старейшина показал в направлении, куда был развёрнут мотоцикл, — То выйдешь прямо к воротам. Ступай. Но я не думаю, что твоей жизни угрожает опасность. Ты должным образом въехал в нашу страну, ты не нарушал порядка. Я гарантирую тебе безопасность, пока ты не выйдешь за ворота. Это же всё-таки Страна взрослых.

Кино повернулся ко мне, наклонился и посмотрел в глаза. Я вдруг поняла, что мой отец больше не стоит у меня за спиной.

— Прощай, маленький цветок.

Так сказал Кино.

— Ты уезжаешь?

Я хотела, чтобы он остался ещё. Я хотела узнать его после операции. Я хотела поговорить с Кино как взрослая.

— В каждой стране я остаюсь не дольше, чем на три дня. В большинстве случаев за три дня ты можешь узнать всё об этом месте. Кроме того, если ты задержишься, то не сможешь посетить ещё много новых, других стран. Прощай. Береги себя.

Так сказал Кино.

Я помахала ему, и когда Кино уже почти сел на мотоцикл, снова появился мой отец с длинным, тонким разделочным ножом в руке. Моя мать следовала за ним, рыдая и комкая передок своей блузки.

Кино повернулся.

Мой отец посмотрел на старейшину, держа нож так, чтобы тот мог его рассмотреть. Старейшина кивнул.

Я смотрела на моего отца и думала только о том, как это странно видеть его с разделочным ножом на улице. Это было так неуместно.

Кино спросил старейшину, почему мой отец принёс нож.

Старейшина, всё тем же спокойным, чётким голосом произнёс страшные слова:

— С помощью ножа он хочет избавиться от девочки.

И без того бледное лицо Кино стало белым.

— Что?

— Она отвергла необходимость операции и ослушалась родителей. Таких детей невозможно оставить без присмотра. Дети всё время, и на это есть серьёзные причины, остаются собственностью своих родителей. Родители произвели их на свет и у них есть полное право избавиться от дефективных детей.

Только тогда я поняла, что отец собирается убить меня. Я не хотела умирать, но ничего не могла с этим поделать. Я подняла голову и увидела на лице моего отца выражение, которого никогда раньше не видела.

— Бесполезная.

Так прошептал отец и его слова были наполнены ненавистью.

— Путешественник. Пожалуйста, отойдите. Здесь опасно.

Так сказал старейшина.

Мой отец направился ко мне, держа нож. Я видела серебряный блеск лезвия и думала — какая прелесть.

Затем в мире всё смолкло, время замедлилось и стало еле ползти. Я видела, как Кино бросился ко мне сбоку, пытаясь перехватить выпад моего отца. Но нож приближался ко мне слишком быстро.

Спасибо тебе, но уже слишком поздно.

Лезвие было в нескольких сантиметрах от меня, когда отец повернул его в сторону и поймал на него грудь Кино, который был уже почти между нами. Лезвие плавно вошло в его тело.

Звук вернулся, и я услышала странный вскрик. Кино стоял так, словно хотел обнять моего отца, кончик разделочного ножа торчал у него из спины. Он упал к моим ногам с ножом в груди. Его тело ударилось о землю с глухим стуком и осталось лежать. Я знала, что он уже мёртв.

Собравшиеся жители громко ахнули, и снова наступила тишина.

Без единой мысли в голове я отступила на несколько шагов назад и наткнулась спиной на мотоцикл. Он покачнулся на подножке, но не упал.

Затем мой отец рассмеялся. Он посмотрел вокруг и сказал:

— Вы видели! Вы видели, как он прыгнул между нами. У меня не было времени, чтобы отступить. Я собирался убить свою дочь, вы же знаете. Но вместо этого убил его.

Он повернулся к старейшине.

— Что нам делать с этой ужасной случайностью?

Я знала, что мой отец говорил бессмыслицу. И все взрослые, стоявшие тут, тоже знали это. Они стояли и переглядывались. Они смотрели на моего отца, затем на старейшину.

Через мгновение старейшина сказал:

— Ну, путешественник сам прыгнул под нож, так что я думаю, что ничего не поделаешь. У тебя ведь не было намерений зарезать его. Это была, как ты правильно сказал, случайность. Очень печальная случайность. Ты ни в чём не виноват. Все с этим согласны?

Взрослые вокруг него закивали, но их глаза были пусты и широко открыты.

— Да, конечно, это была случайность. Очень печально. Очень жаль.

Так они продолжали говорить.

Мой отец поклонился старейшине.

— А этот безумный ребёнок?

Старейшина посмотрел на меня своими чёрными глазами. Они были как пластинки оникса — плоские, чёрные, безмолвные.

— Ты можешь избавиться от неё. Если кто и виноват в смерти путешественника...

Он пожал плечами и отвернулся.

Мой отец во второй раз поклонился старейшине и сказал:

— Ваша мудрость доставляет мне огромное удовольствие.

Моя мать стояла позади него и смотрела на меня, зажав рот руками. Она ничего не сказала, эта женщина, которая однажды назвала меня своим "маленьким цветком", так же как и Кино... перед тем, как умер.

Даже зная, что на этот раз они точно убьют меня, я была счастлива, что умру без операции — так и не став "настоящим взрослым".

Мой отец наклонился и попытался вытащить нож из тела Кино, но нож не поддался. Моя мать тоже наклонилась, чтобы помочь ему. Ручка ножа была вся в крови, поэтому она отвела руки отца в сторону и зажала её через рукав своей белой кофты. Он положил свои руки на её, и они медленно потащили нож — сантиметр за сантиметром — с жутким скрежещущим звуком.

Вспоминая, я понимаю, что это отсрочка была последним подарком Кино мне. Словно он каким-то образом удерживал лезвие ножа, чтобы выиграть мне время. Пока мои родители были заняты ножом, пытаясь покрепче ухватить его, тихий голос зашептал в моих ушах.

— Умеешь ездить на велосипеде?

Так он спросил. Он был похож на голос маленького мальчика, даже младше меня.

— Да.

Так я прошептала в ответ.

Голос продолжил:

— Если ты останешься здесь, то тебя убьют.

— Лучше я умру, чем останусь жить, и мне сделают операцию. Эта операция хуже, чем смерть, если она меня превратит в такого же человека, как они.

И снова жуткий скрежет металла по костям. Нож вышел уже почти наполовину.

— Ты действительно хочешь умереть?

Действительно?

— Я бы предпочла жить.

— Тогда самое время для третьего варианта.

Так тихо сказал голос.

— Какого варианта?

Нож вышел уже почти полностью.

— Ты ведь умеешь ездить на велосипеде, да?

— Да.

— Тогда залазь на сиденье мотоцикла, что сзади тебя. Возьмись за руль. Поверни правую ручку на себя и наклони тело вперёд. Это будет похоже на езду на велосипеде — большом, тяжёлом велосипеде.

С жутким чавкающим звуком, который я иногда слышу во сне, нож вышел из тела Кино и мои мать и отец повалились навзничь. Нож остался в руках у отца. Взрослые вокруг них тревожно вскрикнули, а затем нервно рассмеялись.

— И что потом?

Так спросила я, слишком громко.

Взрослые вокруг удивлённо посмотрели на меня так, словно они забыли, что я здесь — словно забыли, что здесь вообще происходит. Мой отец держал жуткий разделочный нож в своих окровавленных руках и скалился на меня. Он был ужасен, но я не чувствовала страха.

— Уезжаем отсюда!

Так завопил маленький голос.

Я развернулась и вскочила на сиденье мотоцикла, в то время как отец бросился ко мне, размахивая ножом. Моя мать пронзительно закричала.

Как мне и было сказано, я крутанула правую рукоятку и наклонилась вперёд. Мотоцикл тяжело соскочил с подножки и двигатель громко взревел. Моё тело отбросило назад, я отчаянно вцепилась в руль и зажала коленками топливный бак.

Группа взрослых неожиданно оказалась позади меня.

Я ехала на мотоцикле. И это действительно было похоже на езду на большом, тяжёлом велосипеде. Я слегка подкручивала ручку, когда мы проезжали неровный участок. Когда мы выехали на ровную дорогу, мы поехали быстрее.

— Неплохо! Так держать!

Так прокричал голос.

— Крепко зажми бёдрами бак. Это придаст тебе устойчивости. Теперь я расскажу тебе, как менять скорость.

Я сделала всё так, как сказал голос. Ветер дул мне в лицо, на глазах выступили слёзы. Сквозь слёзы я видела, как ворота впереди нас становятся больше и больше, затем неожиданно они остались позади и мы оказались на открытой дороге, бегущей сквозь бесконечные поля зелёной травы. Это было впервые в моей жизни, когда я оказалась за воротами своей деревни.

Пока я ехала, я не могла думать ни о чём, кроме сохранения равновесия. Ни о родителях, ни о Кино, ни о холодных, ониксовых глазах старейшины. Ни даже о жизни, которую я оставляла позади.

Ветер колол глаза, но я не обращала на это внимания. Я ехала, всхлипывая.

Я не знаю, как долго я ехала. Минуты, часы, дни. Затем голос сказал:

— Ладно, я думаю, что уже достаточно.

Я пришла в себя, моргая, и села прямо.

— Теперь делай так, как я скажу.

Следуя инструкциям, я осторожно отжала рычаг левой рукой, подвинула правую ногу к педали, и мотоцикл стал понемногу сбрасывать скорость. Когда он готов был полностью остановиться, я выставила ногу.

На велосипеде мои ноги легонько отскакивали от земли, и я скользила до полной остановки, но тут было всё не так. Мои ноги сильно ударились о землю, и тяжёлый мотоцикл завалился набок.

— Ай!

Так воскликнул мой терпеливый инструктор. Всё ещё сжимая руль, я упала на землю и покатилась, в ушах стоял звук металла, падающего на землю.

— Ну, это было просто ужасно! Кто учил тебя ездить на велосипеде, как-там-тебя-зовут?

Я проигнорировала голос и легла на спину, устремив взгляд в небо. Оно было безоблачным и голубым. Я повернула голову и увидела только траву и цветы, колышущиеся на ветру. Я встала и осмотрелась. Я оказалась посреди поля красных цветов. Поле было таким огромным, что, даже взглянув назад, вдоль следа от колёс мотоцикла, я не смогла разглядеть свою деревню. Но на мгновение я вернулась назад, к путешественнику, оставшемуся там, на заднем дворике нашей гостиницы, с ножом в сердце, умирающему.

— Кино.

Так я прошептала. Странно, но мне не было грустно. Я больше не могла плакать. Я выплакала все слёзы, что у меня были. Но и счастья я не чувствовала. Я просто стояла, оцепенев.

— Эй!

Так сказал голос, раздавшийся около моих ног. Я посмотрела вниз и увидела мотоцикл, лежащий на боку.

— Я сказал, что это было просто ужасно!

— Что?

— Твоё вождение, вот что. Тебе не составит большого труда поставить меня?

Такой же странный, как и показалось раньше — вот неожиданность — голос исходил от мотоцикла Кино.

— Мотоцикл? Это ты?

— Конечно я! Здесь же больше никого нет, разве не так?

Так сказал голос немного рассерженно.

Вокруг действительно никого больше не было. Мы были одни посреди поля красных цветов.

— Точно, извини.

— Мне не нужны твои извинения, маленькая девочка, мне нужно, чтобы ты поставила меня. Пожалуйста.

Так добавил мотоцикл просящим тоном.

Я решила, что этот тон более приятный, чем тот, которым он требовал. Я сделала так, как он и просил. Наклонилась, упёрлась грудью около сиденья и подняла его, приложив все силы.

Мы раздавили изрядное количество красных цветов.

Я поставила ногу сверху на подножку и надавила вниз, потянув мотоцикл вверх. Он сдвинулся немного назад, встал на подножку и больше не опрокинулся, когда я его отпустила.

— Спасибо.

Так он сказал.

— Пожалуйста.

Так я ответила.

— Ещё немного и всё бы кончилось плачевно.

В его голосе чувствовалось облегчение.

Я не сразу поняла, о чём он говорит. Затем я вспомнила солнечный луч, блеснувший на лезвии разделочного ножа. Это было так, словно я наблюдала со стороны за тем, что происходило с кем-то другим. Так, словно я уже не была маленькой девочкой из моей деревни.

— Спасибо, что спас меня.

Так я сказала автоматически. Мотоцикл ответил:

— И тебе тоже. Если бы я остался там, кто знает, что случилось бы со мной? Я рад, что ты отвезла меня сюда, Кино.

— Как ты только что меня назвал?

Так я спросила.

— Кино.

— Почему?

— Совсем недавно я спросил, как тебя зовут, и ты сказала "Кино".

— Но я... — я начала произносить своё имя, но оно больше не было моим. Это было имя ребёнка, который жил в той деревне, не имея ни малейшего представления о мире. Который верил, что должен пройти операцию, когда ему исполнится двенадцать, чтобы стать "настоящим взрослым". Этот ребёнок умер сегодня, а может быть, он просто повзрослел, своими силами. Как бы то ни было, но этой девочки больше не существовало.

Я сделала шаг к мотоциклу и сказала:

— Я Кино. Хорошее имя, правда?

— Да, мне нравится. Скажи, а как меня зовут? У меня есть имя? Я не помню.

Я вспомнила имя, которое выбрали я и другой Кино.

— Гермес. Тебя зовут Гермес. В честь старого друга того... кто умер.

— Хм... Гермес. Не плохо.

Так сказал Гермес и повторил своё имя ещё несколько раз с явным удовольствием. Затем спросил:

— Что дальше, Кино? Что будем делать? Куда направимся?

Мы стояли там, в центре красного моря, мягкое благоухание цветов и травы разливалось вокруг нас. У меня не было ответов на его вопросы, и он их тоже не знал.

Так мы и начали своё путешествие, ничего не зная и не имея ни малейшего представления, куда нам направиться.

Кино и Гермес мчались сквозь коричневую пустошь. Справа стеной стояли горы и слева стеной стояли горы. Лишённые растительности и, казалось, дрожащие под серо-голубым небом. Дорога была такой же бесконечно-коричневой, как и сама пустошь, и если бы не большие бочки, время от времени попадавшиеся на обочине, то дорогу вообще невозможно было бы различить.

Кино раздражала эта часть их путешествия, она хотела быстрее оставить её позади. Так сильно, что она гнала Гермеса на последней передаче, несмотря на неровности дороги. Они поднимали такое облако пыли, что она не могла разглядеть дороги позади них в зеркало заднего обзора. Но это было даже лучше — там нечего было разглядывать.

Багажник Гермеса был забит их пожитками. Кино купила спальный мешок и большую крепкую сетку, чтобы привязывать вещи. И ещё новую серебряную чашку, бока которой отражали солнце и небо.

Было прохладно, поэтому Кино была одета в своё длинное коричневое пальто. Уши её шлема были опущены и завязаны под подбородком. Лицо ниже защитных очков — щёки, губы и подбородок — были такими холодными, что выражение её лица казалось вмёрзшим в кожу. Она могла только надеяться, что лицо всё-таки оставалось милым.

Они миновали ещё одну разукрашенную бочку, когда Кино заметила что-то новое на обочине дороги. Она снизила скорость. Когда облако пыли, танцевавшее сзади и вокруг них, значительно поредело, она остановила мотоцикл, слезла и немного прошла от дороги, чтобы исследовать то, что издалека казалось штабелем сухих веток, почти утопающем в пыли.

Когда она подошла ближе, то увидела, что штабель сложен вовсе не из сухих веток. Она остановилась и невольно попятилась назад.

— Что там?

Так спросил Гермес.

— Тела.

— Человеческие тела?

В голосе Гермеса слышались металлические нотки.

— Да.

Она заставила себя остаться на месте и изучить штабель. Многие тела были разорваны на части — небольшая горка рук тут и рядок торсов там. Все они были высушены засушливым климатом — гора мумий лежала посреди пустоши. Большие, маленькие и совсем крошечные — их было так много, что в некоторых местах она не могла разглядеть под ними землю.

— Почему?.. Почему они здесь? Зачем кто-то оставил лежать здесь такое количество мумий? Разве это не... странно... даже для людей?

Так спросил Гермес.

— Да, странно. Но мы видели много странных вещей в наших путешествиях. Мы даже видели кладбище, которое казалось бесконечным.

— Ох, нет, Кино. Это не кладбище. Это склад. На кладбище тела закапывают, чтобы к ним не было доступа. А здесь тела просто лежат на поверхности.

Так сказал Гермес дребезжащим голосом, словно от пронизывающей его дрожи.

— Склад?

Так эхом повторила за ним Кино.

— Конечно. Сушёного мяса. Когда они хотят есть — кем бы или чем бы они ни были — они приходят сюда и закусывают. Может быть, этот штабель принадлежит ближайшему городу вдоль по этой дороге. Как ржавое мясо у тебя в сумке, Кино.

— Ты хотел сказать... вяленое мясо?

— Да, точно.

Так сказал Гермес и замолчал. Нарушил молчание он только через минуту, попытавшись пошутить.

— Тебе лучше быть осторожной, Кино. А то они поймают и съедят тебя! Скорее всего, ты жёсткая и жилистая, но если они достаточно долго будут тебя варить, то может получиться вполне сносное мясо.

— Спасибо.

Так сказала Кино и вздохнула.

— Значит вот так наши путешествия и закончатся. А я хотела увидеть так много всего!

Кино выдержала большую паузу, а потом продолжила:

— Гермес, ты совершенно безнадёжен, раз придумываешь такие истории. На мгновение я ведь тебе почти поверила.

— Ну да, делаю, что могу из того материала, что под рукой.

— Мм. Слишком долго мы здесь задержались. До следующего города осталось совсем недалеко.

Так сказала Кино. Она вернулась к Гермесу, села на него и они поехали дальше.

Штабеля мумифицированных тел попадались им на всём протяжении пути, до самого города.

***

— Не могу больше терпеть... Моё переднее колесо... Уже полдень.

Так пробормотал Гермес, когда, наконец, стала видна внешняя стена города.

Вскоре они остановились перед восточными воротами, около таблички, на которой было написано: "Добро пожаловать в Вельдевал".

— Добро пожаловать в Вельдевал.

Так повторил стражник у ворот, отдал честь и улыбнулся.

— Давно у нас не было посетителей.

— Я — Кино. А это мой партнёр, Гермес. Я хотела бы попросить разрешение на въезд.

— Деловой визит?

Так спросил стражник.

— Нет. Осмотр достопримечательностей и отдых.

Так сказала Кино и протянула свою карточку. Стражник взял её и поместил в устройство считывания информации, которое висело у него на поясе. Через несколько секунд карточка выскочила из устройства, и он вернул её Кино.

— Всё в порядке. На какое время вы собираетесь у нас остановиться?

— На три дня. Послезавтра мы уедем.

Так ответила Кино.

— Оставайтесь, сколько пожелаете.

Так сказал стражник, набрав что-то на клавиатуре считывателя.

— У вас есть оружие?

— Да.

Так ответила Кино, сняла пальто и бросила его на сиденье Гермеса. Под пальто она носила чёрный жилет, подпоясанный ремнём, на котором висели кобуры пистолетов. Она вытащила "Пушку" из кобуры на бедре и положила на стол, стоящий перед караулкой. Затем завела левую руку за спину и вытащила "Лесника".

— Вот так сюрприз. Впечатляющее оружие вы носите с собой, Кино. Вы... у вас есть какой-нибудь ранг?

Так спросил стражник, с изумлением посмотрев на Кино округлившимися глазами.

— Чёрный пояс четвёртого ранга.

Так ответил Гермес прежде, чем Кино успела открыть рот.

Кино улыбнулась.

"Во мне появляется гордость собственника Гермеса".

Так она подумала.

Стражник слегка поклонился, прогнувшись в пояснице.

— Склоняюсь в благоговейном трепете. Раз у вас есть ранг, вы можете взять оружие и спокойно держать его при себе. Но мне кажется, что оно вам здесь не пригодится. Наша страна — абсолютно безопасное место. И мы приветствуем вас от всего сердца, Кино... Гермес. Наслаждайтесь пребыванием у нас. Вот карта. Надеюсь, она вам пригодится.

Кино поблагодарила стражника, вернула пистолеты в кобуру и взяла карту. Стражник снова отсалютовал и ворота города с грохотом открылись. Кино покатила Гермеса вперёд.

Едва они вошли в город, как были окружены улыбающимися людьми. Кино невольно попятилась. Молодые и старые, мужчины и женщины — все оборачивались к Кино и Гермесу и выкрикивали различные приветствия, щедро одаривая их широкими улыбками. Некоторые даже играли на инструментах и танцевали, словно хотели развлечь их.

— Говорю тебе, они точно собираются съесть тебя, Кино. Они выглядят голодными!

Так сказал Гермес, присвистнув.

Но это было не так. Все здесь выглядели сытыми, хорошо одетыми и счастливыми.

После нескольких приятных бесед жители показали Кино направление к недорогой гостинице с душем и местом для Гермеса. Гостиница располагалась рядом с большим старым зданием, на котором висела табличка, утверждающая, что это музей местной истории. Первым делом Кино стряхнула пыль со своего пальто и дорожных сумок, а затем помыла Гермеса.

— Раз такое дело, поменяй мне, пожалуйста, свечи.

Так попросил Гермес.

Кино проигнорировала его, предпочтя вместо этого принять душ, сменить бельё и поесть. Повар из гостиницы приготовил и подал блюдо из рыбы, которую Кино хоть и ни разу не видела, но съела с удовольствием. Она так сильно хвалила еду, что просто ошеломила бедного повара.

Некоторое время спустя Кино выкатила освобождённого от тяжести багажа Гермеса на улицу. Они продолжали привлекать к себе внимание, и почти каждый встречный давал им советы по поводу того, куда сходить и на что посмотреть. Несколько человек посоветовали им посетить музей. Они говорили, что хранительница музея знает об истории Вельдевала больше, чем кто-либо из жителей, и что экспонаты просто восхитительны.

Так как музей располагался рядом с гостиницей, Кино и Гермес зашли в него, хотя уже близился вечер. Кино, вкатывая Гермеса по наклонной дорожке, заметила, что здание было построено в традиционном народном стиле. Смыкающиеся арки больше напоминали храмовые, и она предположила, что когда-то здесь и в самом деле был священный храм.

Едва Кино с Гермесом миновали арки и вошли в просторную, светлую внутреннюю часть здания, как им навстречу вышла женщина. Хоть она и была пожилая и седовласая, но её фигура была стройна, а спина пряма. Её глаза были добрыми, а взгляд, казалось, пронзал Кино насквозь, до самого сердца.

— Добро пожаловать в музей истории. Я хранительница музея.

Так она сказала музыкальным голосом, в котором не было ни малейшего намёка на её возраст.

— Добрый вечер, хранительница. Я Кино, а это мой спутник Гермес.

Хранительница музея повела Кино и Гермеса по залам. Они были единственными посетителями. Внутри всё было обустроено так, чтобы было удобно передвигаться даже в инвалидных колясках, а высота экспонатов была подобрана так, чтобы их было удобно рассматривать людям любого роста. Так что Кино могла везде катить Гермеса рядом с собой.

Экспонаты были умело изготовлены и включали подробные модели, начиная со времени первых поселений на пустоши и отслеживая постепенное развитие города. На выставке было представлено множество артефактов различной степени давности, включая первый выпуск газеты Вельдевала. Кино расслабилась и наслаждалась зрелищем, читая простые и понятные описания на табличках экспонатов, к которым хранительница музея воркующим голосом добавляла много интересных подробностей.

Наконец они попали в зал современной истории. И здесь настроение выставки изменилось. Если предыдущие экспонаты в основном рассказывали о людях — культурной, художественной, гуманитарной сторонах их жизни или научных достижениях, то в этом зале на экспонатах в основном было представлено оружие и средства защиты, диаграммы сражений и всё, что относилось к войне.

Надпись при входе в зал гласила: "История кровопролития: Война с Релсумией".

— С этого момента вся история — сплошная война.

Так сказала хранительница музея, не меняя выражения лица. И она провела Кино и Гермеса в зал новейшей истории Вельдевала.

На протяжении многих лет между страной Вельдевал и соседней страной Релсумией периодически вспыхивали войны. Две страны отличались религией, традициями и диалектами. Каждой стране не составляло труда увидеть в соседке врага, а потому разногласия, едва возникнув, привели к войне, и конфликт моментально обострился.

Каждая страна поклялась стереть соседку с лица земли. И такое незатейливое намерение приводило к тому, что война вспыхивала вновь и вновь. Но силы были примерно равны, и ни одной из сторон не удалось окончательно уничтожить врага. Войны бушевали на пустоши, но победителю всегда не хватало ресурсов на преследование отступающего противника и захват города. И, в конечном счёте, противоборствующие армии были вынуждены возвращаться под защиту родных стен и восстанавливать потери.

После небольшой передышки обе стороны снова наращивали силы, и армии опять выстраивались на пустоши. Они снова тратили ресурсы, и война снова прекращалась раньше, чем одна из сторон добивалась хоть какого-то стратегического превосходства.

Эти циклические войны вспыхивали между двумя странами на протяжении почти двухсот лет.

— Понятно.

Так сказала Кино, когда они вышли из очередного зала. Она искоса посмотрела на Гермеса.

— Значит, мумии на пустоши не могут быть солдатами? Кино сказала, что среди них... были дети.

Так сказал Гермес.

— Нет, мы кремируем умерших. И наши противники поступают так же.

Так сказала хранительница музея.

Прежде чем Гермес успел спросить, а кто же тогда там лежит, Кино показала на табличку, висящую в конце экспозиции, и спросила:

— Хранительница, там говорится, что последние экспонаты выставки пятнадцатилетней давности. Ваш город сейчас выглядит мирным и процветающим. Честно сказать я уже давно не была в такой мирной стране, где жители бодры и общительны, и не пытаются убить один другого.

Брови хранительницы музея изящно приподнялись.

— Это звучит немного необычно, но вы правы. За последние пятнадцать лет мы добились стабильности, о которой даже не мечтали. Люди наконец-то смогли спокойно работать, растить детей и жить без боязни. Я думаю, что вы и сами это поняли, глядя на лица людей.

— А что случилось пятнадцать лет назад?

— Мы перестали воевать друг с другом. Мы положили конец этой войне.

Так сказала хранительница музея и в её голосе прозвучали нотки гордости.

"Заслуженная гордость, если только это правда".

Так подумала Кино, а вслух сказала:

— Это похоже на чудо. Как вам это удалось?

Хранительница музея посмотрела своими серыми глазами на Кино так, словно хотела прочитать её мысли. Затем спокойно ответила:

— Об этом рассказывается в следующем зале. Но до закрытия музея осталось совсем немного времени. Как долго вы собираетесь здесь остаться?

— Мы собираемся уехать послезавтра. Это имеет какое-то значение?

— Тогда завтра вы получите ответ на свой вопрос. У вас весь день свободен?

— Конечно. Правда, Гермес? У тебя же нет планов на завтрашний день?

— У кого? У меня? У меня нет планов. Планировать — это твоё занятие. И на что же мы будем завтра целый день смотреть?

Так спросил Гермес.

— На Новую войну.

Так ответила хранительница музея.

— Что?! Я не хочу смотреть на войну! Новую, старую или средневековую. Вы же сказали, что закончили воевать?

Так воскликнул Гермес с явной неприязнью.

— Я должна объяснить. Мы называем это "войной", но мы не убиваем друг друга. Мы воюем, не проливая крови друг друга. Если увидите — поймёте, как мы достигли мира и как нам удаётся его поддерживать.

***

На следующее утро Кино проснулась на рассвете. Она почистила пистолеты и потренировалась с ними. Во время завтрака в гостиничном кафе она заметила, что на улице необычно шумно. Глянув в окно, она увидела колонну парящих машин, двигающихся вдоль широкого проспекта. Она была единственным посетителем, а прислуга куда-то запропастилась, так что спросить о процессии на улице было не у кого. Потому она закончила завтракать, прихватила Гермеса и, как и обещала, вернулась в музей.

— Скажите, хранительница, что сегодня происходит на улице? Это что-то вроде парада?

Так она спросила после того, как поздоровалась.

— Скоро вы узнаете ответ на этот вопрос.

Так ответила ей хранительница, а затем представила им молодого солдата, капрала Ясуо, который согласился быть их экскурсоводом. И он повёл их, но не в очередной выставочный зал музея, а в центр города. Здесь, на городской площади, они увидели около сорока серых парящих машин различного размера, стоящих ровными шеренгами. Примерно половина из них была вооружена станковыми пулемётами с заправленными патронными лентами, стоящих рядами по обе стороны открытых палуб. Позади водителя, или пилота, на борту каждой машины разместились солдаты, их было вдвое больше, чем пулемётов.

Это озадачило Кино, поскольку вооружение выглядело самым настоящим.

Четыре огромные невооружённые парящие баржи располагались впереди, каждая была раза в три больше одноместного самолёта. Ещё была одна элегантно украшенная машина, на которой, похоже, занимали места высокопоставленные особы. На остальных транспортах была надпись "Зрители" и на них сидели обычные жители.

Капрал Ясуо пригласил Кино и Гермеса на борт одной из парящих машин. Под аплодисменты пассажиров Кино закатила Гермеса по пандусу на борт транспорта.

— Куда мы едем? На пустошь?

Так она спросила своего провожатого.

— Нет. Намного дальше. В место, расположенное между Вельдевалом и Релсумией.

Боевые и пассажирские аппараты под звук фанфар покинули городскую площадь и вытянулись длинным караваном по коричневой пустоши. Они пересекли северную горную гряду и остановились на южной границе высокого плато. Боевые машины выстроились в безукоризненную шеренгу.

Глядя по сторонам, Кино уже собралась было спросить, чего они ждут, но тут из расселины с противоположной стороны плато показалась ещё одна группа парящих машин и тоже построилась в шеренги.

Даже с такого расстояния — примерно около километра — Кино могла разглядеть, что эти парящие машины тоже хорошо вооружены и что форма солдат отличается от килтов (коротких клетчатых юбок — прим. переводчика), которые носили солдаты Вельдевала.

— Это силы обороны Релсумии. Как всегда опоздали.

Так сказал Ясуо.

— Обороны?

Так спросил Гермес.

— В прошлом бою Вельдевал победил. Поэтому они считаются обороняющейся стороной.

— Так ваше оружие не настоящее? Что вы используете — флажки или шарики с краской?

Так спросил Гермес. Ясуо рассмеялся.

— Интересная идея. Но нет, оружие самое настоящее. Скоро вы увидите его в действии. Но не беспокойтесь, вы в полной безопасности. Фактически все в полной безопасности. Ни один солдат с обеих сторон не погибнет. Это не война наших отцов.

Так бойко выпалил Ясуо.

— И как долго вы собираетесь сидеть и смотреть друг на друга?

Так спросил Гермес.

— Пока солнце не достигнет зенита.

Капрал Ясуо показал на небо, где светило ползло к своей высшей точке.

Для Кино яркий диск на небесном своде представился минутной стрелкой часов. Затем началась Новая война.

Из групп противоборствующих сторон выдвинулись боевые парящие машины и выстроились по центру плато в две параллельные линии, по одной от каждого города. Элегантно украшенная машина Вельдевала парила с восточной стороны формации. На ней стоял человек, одетый словно священник — его многоцветная мантия стелилась по палубе. Он заговорил и его усиленный громкоговорителями голос был слышен всем.

— Я провозглашаю начало сто восемьдесят пятой войны между Релсумией и Вельдевалом! Правила остаются неизменными. За предыдущие пять лет никаких поправок внесено не было.

Его парящая машина начала двигаться в северо-восточном направлении и две колонны соперников последовали за ним, словно стадо механических овец.

— Следом отправимся и мы. Держитесь крепче.

Так Ясуо сказал пассажирам.

Вместе с остальными пассажирскими транспортами они двинулись вслед за боевыми машинами. Их скорость была выше, поэтому они вскоре обогнали обе колонны и священника, вырвались немного вперёд, взобрались на небольшой холм и там остановились, паря над землёй.

— Видите там?

Так спросил солдат и указал вдаль.

Это была небольшая деревенька, состоящая из плетёных и обмазанных глиной хижин, расположенная на берегу небольшого озера. Дорог не было, только протоптанные тропинки вели в ней и змеились среди грубых построек.

Немногочисленные жители ходили по деревне. Они были одеты просто, носили или использовали незатейливые инструменты. Кто-то ковырялся в огороде, кто-то пас овец. Похоже, что они не замечали машин, парящих неподалёку от них, поскольку те почти не издавали звука. Так предположила Кино.

— Это местное племя Татана.

Так объяснил Ясуо.

Не успел он это сказать, как машина со священником перевалила через холм и устремилась к деревне. Она летела точно на север, прямо над кучкой убогих домиков, и рассыпала позади себя красную пыль, рисуя огромную красную линию прямо через центр ветхого поселения.

Татанийцев такое явление явно привело в изумление — они выскакивали из своих лачуг, бросали работу. Одни тыкали в красную пыль инструментами, которые были у них в руках, другие смотрели вверх, пытаясь разглядеть, откуда взялась эта пыль.

— Вот "война" и началась. Наша — западная сторона, восточная — "поле боя" Релсумии.

Кино почувствовала холод в груди. Она повернула голову на юго-запад, чтобы увидеть две колонны парящих машин, направляющихся к деревне. Они грациозно рассыпались веером, и пулемётчики открыли огонь.

Кино только и могла, что с леденящим ужасом наблюдать, как пронзительно загрохотали пулемёты и пули стали валить на землю тех, кто вышел, чтобы рассмотреть красную пыль. Боевые машины парили достаточно высоко, чтобы не касаться крыш хижин, и поливали свинцом без разбора всех татанийцев.

Молодой человек выскочил из дома и тут же рухнул в кровавую пыль. Следующая очередь сравняла с землёй его хижину. Женщина и четверо детей выбрались из-под руин на улицу. Они упали, словно вереница уток, сорванная с неба.

Неожиданно деревня наполнилась напуганными людьми — мужчинами, женщинами, детьми, даже малышами. Всех без разбора валил свинцовый дождь, дети умирали от тех же пуль, что убивали их матерей, безуспешно пытающихся защитить их своими телами.

Кино думала, что никто из них не сможет дать отпор, как вдруг из-за укрытия выскочил человек с толстым копьём и бросился к парящей машине Вельдевала, опустившейся ниже всех. Его рот был открыт в рёве бешенства и страдания, эхо которых Кино слышала в своём сердце. Но машина, на которую он собирался напасть, повернулась и стрелки окатили его ливнем пуль. Пули настигли его в прыжке, и он упал, почти разорванный пополам заградительным огнём.

— Ещё очко!

Так закричал Ясуо, возбуждённо подняв вверх кулак.

— Ах, простите. Это мой брат. Он всегда отличался на "войне". Может быть, подлетим немного ближе? Оттуда будет лучше видно.

Так он добавил, увидев, что Кино нахмурила брови.

— И здесь хорошо, спасибо.

Так сказала Кино сквозь стиснутые зубы, помотав головой. Капрал кивнул.

— Мудро. Мы не можем допустить, чтобы наши гости были ранены случайной пулей.

Он снова повернулся к полю боя и с наслаждением вслушался в треск пулемётов.

Теперь они отстреливали жителей деревни, которые убежали в рощу фруктовых деревьев на краю их оазиса. Красная линия пролегала через середину рощи и все солдаты внимательно следили за тем, чтобы стрелять только по своей стороне. Вскоре большинство деревьев было срезано пулемётным огнём и между упавших стволов стали видны тела.

Другие жители деревни пытались использовать озеро как путь бегства или место укрытия, но скоро — слишком скоро — на поверхности затанцевали фонтанчики пуль, и вода стала красной от крови.

Но не все жители пытались убежать. Нашлись те, кто бросал камни в парящие машины, и несколько камней достигли цели. Один молодой татаниец обошёл полуразрушенную хижину сзади и метнул топор в опустившуюся слишком низко парящую машину. Топор попал одному из стрелков в бедро. Солдата сбросило с сиденья, он завыл от боли, но другой солдат тут же занял освободившееся место. Молодой татаниец умер меньше чем через секунду.

Первый раз за всё время этого "спектакля" Кино чуть было одобрительно не воскликнула. Она бросила взгляд на капрала Ясуо. Его лицо было пепельным.

— Одно очко хорошим парням.

Так сзади Кино прошептал Гермес.

Боевые отряды усердно трудились, настигая тех, кто пытался убежать из деревни, добивая одного за другим. Но людей было слишком много, невозможно было убить всех. Несколько человек, некоторые с детьми на руках, смогли увернуться от пуль, каплями ливня сыпавших вокруг них, и сбежали в каменистые холмы. "Воители" не стали их преследовать. Вместо этого они сконцентрировали огонь на тех, кто остался в деревне, поливая свинцом лежащих, в надежде убить тех, кто притворился мёртвым.

Наконец в деревне прекратилось всякое движение. Вместе с этим стал умолкать и треск пулемётов. Дым стелился над руинами — серое над коричневым и зелёным, с пятнами красного.

Кино смотрела вверх на солнце, пока не стало колоть глаза. От полуденного зенита солнце успело отклониться всего на ширину ладони. Столько смертей за такое короткое время.

Священник снова пролетел через деревню, издавая свист, усиленный громкоговорителями. Стрельба полностью прекратилась, и парящие машины собрались на краю деревни, снова построившись в шеренги.

— Время вышло. "Война" окончена.

Так объяснил капрал Ясуо.

Четыре баржи выдвинулись из рядов зрителей и опустились на землю на краю деревни.

— Это счетоводы. Они будут собирать убитых на поле боя, а датчики на их машинах измерят вес убитых. Победителем будет та сторона, у которой будет больше убитых и тяжелораненых жителей Татана. Зрители должны ожидать результата на плато. Сейчас мы туда и отправимся. Возражений нет?

Кино кивнула, не в состоянии открыть рот и опасаясь того, что из него может вылететь. Ветер принёс запах крови и на мгновение она увидела лезвие длинного ножа, блестящего на солнце, когда его вытаскивали из скрючившегося тела, лежащего у её ног. Но парящая машина двинулась, и видение исчезло.

***

Солдаты в приподнятом настроении собирались на плато, чтобы услышать результаты подсчёта. До этого момента они не обмолвились ни словом со своими противниками. Теперь же они смеялись и то и дело обращались к кому-нибудь из соседней колонны.

Машины опустились, всё такими же стройными шеренгами, и солдаты рассыпались по плато, где были установлены палатки для отдыха.

Снова появился солдат, которого ранили в ногу топором. Он прихрамывал, бедро было перевязано бинтами. Его появление приветствовали обе стороны аплодисментами и радостными возгласами. Он смущённо улыбался, когда священник его торжественно поздравлял и вручал какую-то награду.

Наконец вернулись счетоводы. Каждая баржа везла гору трупов. Кровь капала с палуб.

Священник поднялся на верхнюю палубу своей машины и объявил:

— Получены результаты подсчёта. Победителем сто восемьдесят пятой войны становится Вельдевал — десять к девяти!

Солдаты Вельдевала взорвались радостными возгласами, в то время как солдаты Релсумии выразили своё разочарование опущёнными головами. Но вскоре они оправились от поражения и отдали победителям честь. Те в ответ тоже отдали честь, и атмосфера товарищества восстановилась. Затем, махая друг другу фуражками, гордые солдаты вернулись на свои парящие машины и отправились по домам.

Капрал Ясуо вёл пассажирскую машину в Вельдевал и не мог сдержать охватившего его возбуждения.

— У нас получилось! Мы победили! Опять победили! Когда вернёмся — будет празднование победы! Если вам что-то нужно для путешествия, то покупайте сегодня. У всех будет приподнятое настроение, и вы сможете получить неплохие скидки.

— Можно вас кое о чём спросить?

Это были первые слова, произнесённые Гермесом с момента окончания битвы.

— Да о чём угодно!

— Что вы делаете с телами ваших... жертв? Вы же не повезёте их с собой?

— Мы называем их "убитыми". Нет. Мы сваливаем их к востоку от города. Подальше в пустоши.

— Я так и думал. Тогда это объясняет загадку мумий.

Кино с трудом держала себя в руках. И на вопросы, которые она хотела задать, было не так просто ответить.

"Я всё равно не могу ничего с этим сделать".

Так она говорила сама себе и вспоминала слова старейшины деревни, которые тот сказал другому Кино:

— Путешественник, в каждой деревне, в каждом доме есть свои традиции. Ты знаешь это. И в нашей деревне у нас тоже есть свои традиции. И что бы ты ни делал, тебе не изменить этих традиций. Уверен, ты понимаешь это.

— Я понимаю.

Так пробормотала Кино. Капрал Ясуо вопросительно глянул на неё из-под бровей.

***

Как Ясуо и предсказывал, остаток дня в Вельдевале прошёл в торжествах. Город был наполнен смехом и звуками музыки, рекой текло вино, люди танцевали на улицах. И, как Ясуо и говорил, когда Кино покупала провизию в дорогу, пьяный хозяин магазина отдал ей всё почти даром. Кино накупила столько, что Гермес даже просел под тяжестью груза. Затем они вернулись в гостиницу. Кроме них в гостинице никого не было.

На следующее утро Кино проснулась как обычно с рассветом.

Вельдевал был погружён в тишину.

Она приняла душ, потренировалась с пистолетами, проверила багаж и сходила на кухню за завтраком. Когда солнце поднялось над горизонтом, она разбудила Гермеса. Гермеса покачивало. Было видно, что ему не помешало бы ещё поспать, но Кино была в "опасном настроении". Да она и сама хорошо это понимала.

Гермес окончательно проснулся, когда она сказала:

— Мы возвращаемся в музей истории.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

Так он спросил.

— Нет. Но мы туда пойдём.

— И что ты планируешь там делать?

— У меня нет плана.

— Ладно... Мне кажется, что если бы ты сказала "у меня есть план", то это было бы намного страшнее.

В необычной тишине раннего утра Кино покатила Гермеса к музею. У входа спал молодой солдатик, обняв бутылку словно ребёнка. Кино подумала о матерях Татаны, которые умирали, вот так же бережно прижимая своих детей. Но теперь и матери, и их дети были хладнокровно свалены в кучу вдали от города. А этот солдатик мог проснуться и жить дальше. Чья-то заботливая рука даже накрыла его одеялом.

Кино закатила Гермеса в музей по наклонной дорожке для инвалидных колясок и навстречу им вышла хранительница музея. Она не участвовала во вчерашнем праздновании. Её глаза были чисты и светлы, лицо невозмутимо.

— Доброе утро, Кино, Гермес.

— Доброе утро, хранительница. Мы пришли закончить экскурсию.

Хранительница провела их в последний зал музея. В коридоре было довольно темно, пока она не включила свет над экспонатами.

Надпись на стене гласила: "Эволюция войны: мирное сосуществование".

— Вы вчера видели "войну"?

Так спросила хранительница музея.

— Да. И мы разгадали загадку мумий на пустоши.

Так ей ответил Гермес.

Хранительница музея кивнула и посмотрела на Кино, словно ждала ответа. Её серые глаза смотрели настороженно.

Кино заученно сделала лицо беспристрастным и заговорила лишённым эмоций голосом.

— Вчера я не видела войны. Я видела лишь безжалостное истребление жителей Татаны. Не солдат, а гражданских — мужчин, женщин и детей. Людей, которые не могли защитить себя от нападавших. Особенно таких технически развитых.

В словах не было ни резкости, ни возмущения, ни даже удивления, хотя эмоции переполняли её.

— Ну, основываясь только на вашем вчерашнем опыте, я могу себе представить, почему вы всё увидели именно так. Но именно таким способом мы ведём "войну".

Так сказала хранительница.

— Как вы к этому пришли? Можете рассказать?

Так спросила Кино.

Хранительница включила освещение в последнем зале, в котором стояли экспонаты нынешней истории.

— Как вы уже поняли, две наших страны больше были не в состоянии постоянно находиться в состоянии войны. Мы довели свои народы до бедности и растратили наше самое большое сокровище — наших детей.

Хранительница музея нажала кнопку на мониторе, и начался показ фильма. Он был озаглавлен: "Две минуты на поле боя".

Надпись медленно пропала. Несколько испуганных солдат суетились в траншее посреди пустоши, сжимая в руках длинные винтовки. Раздался свистящий звук и солдаты присели. Звук на секунду пропал, картинка задрожала и затуманилась облаком пыли. Один из солдат что-то кричал — его рот беззвучно открывался. Затем звук вернулся, все солдаты выскочили из траншеи и устремились в атаку. Камера следовала за ними, стараясь во время бега держать их в поле зрения. Их крики теперь были слышны, как и свистящий звук чёрных объектов, летящих им навстречу. Один из них упал на землю, срикошетил и ударил в грудь одному из солдат, разорвав его тело пополам.

— Многие годы продолжалась такая война, унося бесчисленное множество жизней. Человек, которого только что разорвало на части, был моим мужем.

Неожиданно картинка стала вращаться, кто-то заорал. Затем звук и изображение пропали, словно утонули в песчаной буре. Экран погас.

— Я не могу забыть старые войны. Я не могу забыть ничего из тех дней. У меня было четыре сына. Они были моей радостью, моей гордостью. Когда погиб мой муж, всё, что мне оставалось — вырастить из них настоящих мужчин.

Так продолжила хранительница музея.

— Мужчин, которые отправятся на войну?

Так предположила Кино. Хранительница кивнула.

— Когда началась сто шестьдесят девятая война, мои сыновья поклялись отомстить за смерть отца. Один за другим они записались добровольцами на фронт. Мой второй сын, Сотос, был убит снайпером. Затем третий сын, Датос, наступил на мину, и его разорвало на кусочки.

Стена в комнате с экспонатами погрузилась в темноту, и только пятно мягкого света освещало большую фотографию. На ней была хранительница музея в молодости, молодая женщина с чёрными волосами. Она стояла в окружении своих четырёх сыновей. Все четыре парня улыбались широкими, белозубыми улыбками, как и их мать. Они построились по возрасту — от почти взрослого мужчины до мальчика семи-восьми лет.

— Мой старший сын, Утос, задержался при отступлении, чтобы помочь упавшему товарищу, и погиб вместе с ним, попав под артобстрел своих же орудий. Мой последний сын, моя крошка Ётос, решил, что он уже достаточно взрослый и тоже сбежал на войну, оставив записку. Он написал: "Я люблю тебя, мама. Я вернусь к тебе. Обещаю". Но так и не вернулся. Ему было всего девять лет.

Хранительница рассказывала это тоном безжалостной отрешённости. В тусклом свете даже казалось, что она улыбается.

— Как всегда война закончилась, не принеся явной победы ни одной из сторон. Но мы знали, что вскоре она снова начнётся. Мы больше не могли смотреть на этот бесконечный круговорот войн. Зачем мы убиваем друг друга снова и снова в безрезультатных войнах? Четверо моих сыновей ушли на войну и все погибли, но благодаря этому я стала известна. И я использовала свою известность, чтобы обратиться ко всем. "Давайте закончим войну". Так я сказала.

— И вас кто-нибудь послушал?

Так спросил Гермес.

— Сначала нет. Конечно, я понимала, что не смогу полностью прекратить войны. Их нельзя было прекратить так просто, они ведь продолжались слишком долго. Я знала, что должна быть реальная альтернатива войне, и я нашла такую альтернативу.

— Вы предложили уничтожать жителей Татана? Это была ваша идея?

Слова вырвались раньше, чем Кино смогла остановить их.

— Да. Татанийцы заменили нам врагов, и тот, кто убивал их больше — становился победителем в войне. Таким образом, наш дух соперничества, наша враждебность и наша жестокость получали выход. По стечению обстоятельств, в то же время, когда я предложила этот план, женщина с той стороны предложила нечто подобное.

Хранительница прошла немного вперёд, приглашая Кино к следующему экспонату. Ноги Кино не хотели слушаться, но она последовала за хранительницей.

— Я встретилась с ней пятнадцать лет назад. Она показала мне фотографию своих детей. Это были красивые, статные мальчики. Здесь вы можете видеть радость её сердца. Они тоже все погибли на войне.

Экспонатом была фотография из газеты, где хранительница, совсем худенькая женщина, обнимала другую женщину примерно того же возраста.

— Наш план был проверен, и им стали пользоваться. Это было пятнадцать лет назад.

Когда хранительница включила свет над следующим экспонатом, они увидели Вельдевал таким, каким он стал сейчас — мирный город, наполненный счастливыми жителями. Таким его Кино увидела, когда они сюда приехали.

— С тех пор между нашими странами не произошло ни одной настоящей войны. Наши страны развились, население выросло. Теперь молодым матерям не приходится испытывать чувство потери, которое пережила я. Они рожают детей и растят их счастливыми, не опасаясь, что им придётся присутствовать на похоронах своих детей. Люди теперь умирают, когда им приходит время. Это и есть значение мира. Такой наша страна стала теперь, Кино. И это конец нашей экскурсии.

Хранительница сложила руки на груди и улыбнулась.

— Спасибо, что посетили наш музей.

— Можно задать вопрос?

Так спросила Кино.

— Конечно.

— А как же жители Татаны? Разве у них нет семей и права на жизнь? Разве их дети не так же невинны, красивы и полны надежд, как и ваши сыновья?

— Скорее всего, это так. Но такова цена мира. Что-то нужно принести в жертву, иначе настоящего мира достичь будет невозможно. В прошлом такой жертвой стали мои сыновья. Юные солдаты должны были участвовать в жесточайших битвах и умирать, чтобы защитить свою страну. Но теперь всё иначе. Татанийцы не могут дать серьёзного отпора. Нашим детям больше не нужно умирать на полях сражений. И это прекрасно. Если мы не станем приносить их в жертву, Кино, Вельдевал и Релсумия снова начнут воевать друг с другом, и жертв будет намного больше, чем убитых вчера татанийцев.

Хранительница подбирала слова очень тщательно. Она повторила:

— Мир требует жертв. Мы больше не позволим жертвовать нашими детьми. Если мир может быть достигнут путём убийства нескольких татанийцев, мы с радостью это примем.

На мгновение Кино задумалась над её словами, затем сказала:

— Хранительница, я не понимаю ваших рассуждений. Может в новом варианте войны соперники и не умирают, но ведь гибнут невинные люди. По крайней мере, раньше умирали те, кто сражается. И как бы то ни было, их смерть была их собственным выбором. Татанийцы же не выбирали — жить или умереть.

Хранительница сначала нахмурила брови, но затем улыбнулась. Она мягко подошла и положила руку на плечо Кино.

— Нет, вы на самом деле не понимаете. Но вы поймёте, когда немного повзрослеете.

Так она негромко сказала.

— Пойму? Когда?

— Когда у вас будут свои дети, Кино. Когда вы почувствуете, что жизнь растёт внутри вас... тогда вы поймёте, что невозможно обречь её умирать на войне. Тогда вы поймёте.

Девочка по имени Кино посмотрела в лицо хранительнице и увидела другую мать, с широко открытыми глазами, закрывающую руками рот, смотрящую, как её муж нападает на её единственную дочь с ножом. Эта девочка никогда не могла такого понять.

— Я понимаю только то, что для меня невозможно обречь умирать на войне любого ребёнка.

Так сказала Кино.

***

Когда Кино и Гермес покидали Вельдевал, их вышли провожать многие жители города. Солнце было ещё довольно высоко, а они уже ехали через степь, хвост пыли тянулся далеко позади колёс Гермеса.

Они ехали на большой скорости с момента, как покинули город и до позднего вечера, но пейзаж совсем не изменился. Коричневая земля, лишённые растительности горы вдали и редкие большие металлические бочки, мимо которых они время от времени проезжали. Так что Кино была удивлена, когда увидела впереди на дороге кучку людей.

— Впереди нас ждёт радушная компания.

Так сказал Гермес, тоже заметив людей.

Кино сбросила газ. Это были татанийцы, и настроены они были отнюдь не радушно. Несколько крепких молодых мужчин стояли поперёк дороги. Они держали длинные палки, и у каждого на поясе висел тяжёлый топор. Группа из примерно двадцати невооружённых человек собралась позади них, держа на привязи похожих на верблюдов животных, на которых они, скорее всего, сюда и приехали.

Кино остановила Гермеса в нескольких метрах от них и слезла с мотоцикла. Она расстегнула пальто, чтобы иметь возможность быстро дотянуться до "Пушки", и сняла шлем и защитные очки.

Молодой человек с длинной палкой сделал пару шагов к Кино.

— Ты пойдёшь с нами в деревню.

Так он сказал.

— Зачем?

— Чтобы мы разрезали тебя на куски и смотрели, как ты умираешь.

Кино посмотрела на людей, стоящих у него за спиной. Там были женщины, дети и даже старики. На их лицах застыла ярость, страдание и страх.

— Зачем?

Так Кино спросила ещё раз.

— Месть. Мы хотим мести, пусть даже самой незначительной.

— Я не из Вельдевала или Релсумии.

Так Кино спокойно ответила.

Молодой человек заговорил медленно, стараясь сдерживать переполнявшие его чувства.

— Мы знаем. Ты путешественник. Мне нет дела до того, знаешь ли ты, как мы ненавидим жителей этих городов. Они убивают нас без причины. Они выбрасывают тела наших убитых людей там, где мы не можем до них добраться и воздать последние почести. Мы даже не можем сжечь наших любимых. Но мы не можем сражаться с горожанами. У нас нет такой возможности. Они слишком сильные. Мы для них как животные.

— Да. Это точно.

Так пробормотала Кино.

— Вот поэтому всякого, кто здесь проезжает, мы пытаем, чтобы выместить свою ярость. У нас нет ненависти к тебе. Тебе просто не повезло оказаться сегодня здесь.

Заканчивая говорить, молодой человек стал медленно приближаться к Кино. Это был статный парень, напомнивший Кино второго сына хранительницы музея.

— Вот досада, Кино. И ты позволишь им съесть тебя?

Так раздражённо спросил Гермес.

Кино не ответила. Вместо этого она повысила голос и обратилась ко всем татанийцам.

— Я понимаю, что вы чувствуете. Мне было отвратительно то, что я видела в Вельдевале. Но если вы убьёте меня без причины, то станете такими же, как те, кого вы презираете. Я не хочу умирать. Я не заслуживаю смерти здесь. Но пока я жива, я не забуду вас. Обещаю.

Так сказала Кино, поклонилась жителям Татана и повернулась к Гермесу.

Молодой человек бросился за ней, замахнувшись палкой. Кино развернулась, и их глаза встретились. Он мог коснуться её, стоило только протянуть руку, но вместо этого он обрушил палку ей на голову.

Кино отступила в сторону и с ослепительной скоростью выхватила "Пушку" из кобуры. Она выстрелила. С громким треском пуля сломала палку. Вечерний бриз подхватил белый дым от сгоревшей жидкой взрывчатки и развеял его над пустошью.

Молодой человек замер с палкой, поднятой на уровне лица. А затем медленно завалился назад и упал, подняв облако пыли. Тонкая струйка крови скользнула по подбородку и растеклась красным пятном по его груди.

Она собиралась только перебить палку, но пуля срикошетила. Она хотела сказать, что не собиралась его убивать. Но смогла только молча стоять и смотреть, как иссохшая земля пропитывается его кровью.

Остальные татанийцы мигом взобрались на своих животных и умчались прочь. Всё ещё держа "Пушку" в руке, Кино смотрела им вслед до тех пор, пока они не скрылись из вида.

— Что нам с ним делать? Сжечь?

Так спросил Гермес через некоторое время.

— Нет, они вернутся за ним. Чтобы воздать ему последние почести.

Так ответила Кино. Она спрятала пистолет в кобуру и снова замерла, глядя на тело. Затем подошла к Гермесу и вытащила что-то из-под сетки, накинутой на его перегруженный багажник.

— Что это?

Так он спросил.

— Дар... для духа умершего.

Кино преклонила колени перед умершим и положила свою серебряную кружку ему на грудь. Затем села на Гермеса, надела шлем и защитные очки. Оставив тело лежать на дороге, они поехали прочь.

Проснулось задремавшее было облако пыли. Оно укрыло тело молодого татанийца. Кино прощальным взглядом посмотрела в зеркальце заднего вида.

"На чей счёт запишется эта смерть?"

Так подумала Кино, направляя Гермеса на запад.

В лесу наступила ночь.

Впереди ряд могучих деревьев образовал навес из листьев. При свете дня листья были светло-зелёными, но сейчас они были чёрными.

Последние язычки пламени затухающего костра мерцали в кругу из больших, переплетающихся корней. Кино сидела около костра, закутавшись в пальто, с закрытыми глазами, в колыбели толстых корней, словно на руках у матери. Неподалёку стоял Гермес, багаж был снят и лежал на мягкой земле около него. Отблески костра танцевали на его блестящем хромировании.

— Ты уже проснулась, Кино? — прошептал он.

— Да. Проснулась.

Мотоцикл сказал тише, чем обычно:

— Мотоцикл по-настоящему счастлив только тогда, когда он двигается. Ты наверно заметила, что сейчас я не двигаюсь?

— И что? Ты сейчас не самый счастливый? — предположила Кино.

— Нет, не совсем так. На самом деле я не то, чтобы несчастлив, и не то, чтобы меня очень волновало, что я... не двигаюсь. В этом большом тёмном лесу.

Кино открыла один глаз.

— Ты что-то недоговариваешь?

В голосе Гермеса послышались профессорские нотки:

— Кино, ты когда-нибудь слышала о силлогогах?

— Это что-то вроде гоблинов?

Она села.

— Ты ведь не боишься кого-то, кто бродит по лесу и ест мотоциклы?

— Нет! Я имел в виду силло-что-то-там. Это такая разновидность аргумента. Например: пингвины — птицы; птицы могут летать; следовательно — пингвины могут летать.

— Пингвины не могут летать, — заметила Кино. — Ладно. На пингвинах это не очень хорошо работает, но ты поняла идею. То, что называют силло...

— Силлогизмом?

— Да, точно, — сказал Гермес и погрузился в молчание.

Кино немного подождала, когда он скажет что-нибудь ещё. Но он молчал.

— Боже мой! Так что ты хотел сказать?

Так она спросила.

— Ну, мне просто стало интересно. Почему люди путешествуют?

Так он сказал неожиданно серьёзно.

— Люди? Или только я?

— Давай начнём с людей.

Кино на мгновение задумалась.

— Ну, как ты уже мог заметить, я знаю не так много людей. Но я бы сказала, что люди путешествуют потому, что хотят побывать в тех местах, где они ещё не были. Увидеть то, что ещё не видели. Съесть то, что никогда не пробовали. Поговорить с людьми, с которыми никогда раньше не встречались. Примерно так. Всё довольно просто.

— Да. Точно. Довольно просто.

Похоже, что такой ответ его удовлетворил.

— Ну, на практике всё может быть намного сложнее, но, я думаю, это хорошее обобщение.

— Ладно. Ну, а как насчёт тебя? Почему ты стала путешествовать, Кино? Я знаю, что ты не собираешься никуда возвращаться. Но мы можем попасть в неприятности, тебя могут даже убить, да и быть всё время в пути для тебя не так-то просто. Почему бы тебе не выбрать какое-нибудь тихое место и не остаться там навсегда? Ты умна. Ты хорошо стреляешь. Ты можешь найти работу где угодно. Ты могла бы даже остаться с Шизу.

Так выпалил Гермес на одном дыхании.

Кино задумалась над словами Гермеса.

— Да, в этом ты совершенно прав.

Через мгновение тишины Гермес снова спросил:

— Так почему же ты продолжаешь путешествовать?

Кино не ответила. Вместо этого она встала, вытащила своего "лесника" из кобуры, которую не сняла, даже когда устроилась на ночлег. Ведь никогда не знаешь, кого можно повстречать тёмной ночью в огромном, шумящем листьями и поскрипывающем лесу. А вдруг это будет пожирающий мотоциклы силлогог?

Кино сардонически улыбнулась и забросала костёр землёй.

Последние искры погасли, погрузив девушку и мотоцикл во тьму и молчание, нарушаемое лишь лёгким шорохом листьев.

На вершине холма, посреди леса, снайпер лежал в ожидании.

Вооружённый мощной винтовкой, оснащённой для снайперской стрельбы, он рассматривал лес в прибор ночного видения.

Движение на берегу безмятежного озера, затерявшегося в глубине леса, привлекло его внимание.

Мужчина играл с водой, не замечая присутствия снайпера. Снайпер посмотрел, слегка удивлённо, затем направил винтовку на человека.

Мужчина был невысок и довольно красив, но в следующее мгновение он должен был умереть, запятнав озеро кровью.

Снайпер замедлил дыхание, чтобы уменьшить раскачивание рук. Когда он приготовился, его палец лёг на спусковой крючок.

"Пожалуйста, не делай этого".

Снайпер услышал резкий, твёрдый голос позади себя. Он повернулся и оказался лицом к лицу с женщиной.

Она носила обтягивающую одежду, по которой струились длинные волосы цвета крыла ворона. Без сомненья она была красива, даже с крупнокалиберным револьвером в правой руке, направленным ему в голову.

"Извини, что напугала тебя, но, пожалуйста, не двигайся. Если я промахнусь, порох и пуля будут потрачены впустую".

"Почему ты хочешь убить меня?" - сдержанно спросил снайпер.

Женщина улыбнулась, но револьвер не шевельнулся ни на миллиметр.

"Потому, что ты убиваешь людей, приходящих в лес. Друзья и семьи убитых желают твоей смерти".

Теперь снайпер ответил напряжённо: "Значит ты здесь, чтобы убить меня".

Женщина кивнула, и снайпер продолжил.

"Тогда чего же ты ждёшь?"

Печаль отразилась на лице женщины. "Хороший вопрос".

"На самом деле, когда я согласилась выполнить это задание, у меня уже был контракт с людьми из той же страны".

"Они заплатили мне столько же, за то, чтобы я не убивала тебя, поскольку они не хотят, чтобы что-то менялось. Хоть большинство и ненавидит тебя, есть те, кто тебе благодарен. За устранение их врагов, за наследство, полученное раньше времени, за освобождение от страданий, вызванных неизлечимой болезнью и возможность начать жить заново. Эти люди хотят, чтобы ты жил".

"Вот как".

"Я не смогла решить, что мне делать, пока путешествовала и искала тебя. И даже сейчас я не могу сделать выбор".

"В таком случае..."

"В таком случае?"

"В таком случае, пожалуйста, скажи мне число. До сих пор я убивал всех, кого встречал, но с этого момента я буду убивать только людей с определённым номером. Таким образом уменьшится число убитых, но останутся и жертвы. Кого будет больше, это тебе решать".

"Хорошо".

Женщина сказала снайперу число.

Женщина оставила снайпера на холме и вернулась в лес.

На озере мужчина плавал обнажённым в прозрачной воде. Увидев женщину, он с криком бросился ей навстречу.

"Мастер! Что задержало тебя так долго! Я думал, что это не займёт много времени".

Женщина замерла на месте, сказала ему замолчать и надеть штаны.

Мужчина, надевая штаны повернулся к женщине.

"Мы всё ещё живы. Это значит, что ты его убила, да?"

"Нет".

Мужчина подпрыгнул, услышав это, случайно попал обеими ногами в одну штанину своих длинных брюк, споткнулся и упал.

Женщина рассказала о случившемся.

"Н-но это значит, что смерть теперь имеет определённое значение".

Женщина лишь согласно кивнула и направилась к машине - небольшому транспортному средству, готовому в любой момент развалиться. Мужчина бросился её догонять.

Оказавшись в машине, он спросил.

"Что теперь? Мы не можем вернуться, поскольку не убили снайпера. Но убивать людей беспрепятственно он теперь тоже не может. Мы не получим награду ни от одной из сторон".

"Я знаю".

Женщина едва заметно улыбнулась и запустила двигатель.

"Но обе группы дали нам задаток, так что давай просто исчезнем".

"..."

Мужчина собрался было ответить, но женщина проигнорировала его и вдавила педаль газа.

В тот момент, когда машина резко прыгнула вперёд - прилетела пуля и расколола дерево в том месте, где машина стояла мгновение назад.

Сегодня лес стоит на прежнем месте, и снайпер продолжает ждать на вершине холма.

Дождь продолжал идти. Он лил нескончаемым потоком. Всё скрылось в пелене тумана, куда ни посмотри, и казалось, что звук падающих капель никогда не утихнет. И хотя был день, мрачное небо было тёмно серым.

Посреди мощного ливня одиноко возвышалась фигура человека. Человек был молод, лет 15, не больше. Её коричневое пальто закрывало от дождя только тело. Её короткие чёрные волосы намокли и прилипли ко лбу. Капли дождя текли по лицу. Те, которые стекали к губам, она ловила языком.

"Такой ливень здесь большая редкость. Как необычно..." Сказал ей кто-то.

Это был голос подростка, но самого подростка нигде не было видно. Фигура в коричневом пальто неожиданно подняла голову и посмотрела в небо.

Дождь немилосердно бил девушке в лицо и стекал по щекам каплями, похожими на слёзы.

"Аха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха!"

Неожиданно на её лице появилась улыбка. Девушка смотрела в небо, разведя руки в стороны, открыв рот и громко смеясь.

"Аха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха!"

Она продолжала радостно смеяться, прыгая и весело кружась, и её пальто развевались, словно платье.

"Аха-ха! Аха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха!"

Она танцевала и смеялась как сумасшедшая, а потом сказала в дождь:

"Ну и что ты об этом думаешь?"

Вопрос остался без ответа, и она спросила снова.

"Как тебе это, Гермес?"

"Не знаю даже, что и сказать..."

"Совсем?"

После того, как вопрос был задан во второй раз, пришёл ответ, прозвучавший без особого энтузиазма:

"Может мне совсем и не смешно, но меня переполняют очень сложные чувства!"

"Аха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха-ха---"

Девушка задрала голову и опять непринуждённо рассмеялась.

Голос спросил:

"Кино, и что ты собираешься делать дальше?"

"Не знаю. Что делать? Разве стоит об этом беспокоиться?"

Девушка, которую звали Кино, ответила и опять рассмеялась.

Дождь, наверно, ещё не скоро закончится.

Это был второй день в стране.

Кино пообедала и направлялась к автостоянке, чтобы забрать Гермеса, когда повстречала пару, спорящую прямо около мотоцикла. Они выглядели как семейная пара, обоим за тридцать, а позади них стоял мальчик, около десяти лет, который выглядел очень грустным.

Отец сказал:

— Вот почему я говорю, что это излишняя защита.

Мать ему отвечала:

— Нет! Ты такой упрямый. Ему от этого будет только лучше.

Эта троица мешала подойти к Гермесу, и Кино для начала покашляла.

— Кхм...

До того, как она успела сказать: "Извините, можно мне пройти к мотоциклу, что стоит сзади вас?", отец заметил её и спросил.

— А вы как думаете?

— О чём? Я не слышала вашего разговора. — Кино несколько смутилась от неожиданного вопроса. Но не успел отец разъяснить ситуацию, как его перебила мать.

— Этот упрямый человек настаивает на том, что нашему мальчику не нужен пуленепробиваемый жилет.

— А зачем он ему понадобился? — спросила Кино.

— Для войны, конечно же! Наш сын идёт в армию. — ответил отец.

— Для войны?

— Да, она началась несколько месяцев назад, и это первая война со времени основания страны. Армия набирает солдат на передовую. Сегодня мой сын вступает в армию. Не буду хвастать, но он станет отличным солдатом, скорее всего — вернётся героем! но моя глупая жена продолжает настаивать на том, чтобы он надел пуленепробиваемый жилет. Что за вздор.

— Муженёк! Жилет будет защищать нашего сына от шрапнели.

— Ему нужно всего лишь пригнуться, чтобы не попасть под шрапнель, не говоря уже о том, что можно спрятаться в траншее.

— Пусть так, но он защитит его от ранений. Мальчик не сможет стать героем, если будет ранен, а для того, чтобы стать героем — ему нужно будет очень постараться.

— А разве жилет не тяжёлый? Сын не сможет быстро передвигаться, и над ним будут подшучивать, если окажется, что он один носит жилет.

— Что за глупость, он будет гордиться и всем скажет, что это подарок от любящей матери.

Послушав родителей, Кино взглянула на мальчика и сказала:

— Мне кажется, что вам нужно спросить его самого.

— Ох... вы правы. Что скажешь, Тимми? Ты ведь послушаешь свою мамочку? — мать нагнулась и нежно положила руки на его плечи. Отец тоже присел на корточки рядом с ним, ободряюще подняв вверх кулак.

— Давай, сынок, ты же мужчина, правда? Настоящему мужчине не нужен этот хлам.

— Не волнуйся, мама и папа с уважением выслушают твоё решение.

— Точно, малыш!

Мальчик ответил испуганным, запинающимся голосом.

— Я... Я не хочу идти на войну.

Отец моментально встал и сказал строгим голосом.

— Мы делаем это для твоего же блага!

Мать тоже выпрямилась и посмотрела сверху вниз на сына.

— Ты должен пойти в армию и стать героем. Тогда ты сможешь поступить в хорошую школу и университет, затем сможешь устроиться на работу в большую компанию. Как ты не поймёшь, мы делаем это для тебя? Разве ты не говорил, что твои школьные друзья тоже идут в армию? Ты же не хочешь отстать от них?

— Но... родители Джонни не отпускают его.

Мать начала повышать голос на сына.

— Что делает Джонни — это его проблемы, ты сам должен решать за себя.

— Точно, ты не должен сравнивать себя с другими.

Лицо несчастного мальчика побледнело от страха, когда он получил неожиданный отпор от своих родителей.

Мать вытащила совершенно новый пуленепробиваемый жилет из своей сумки, который всё ещё был упакован в полиэтилен с прилепленной к нему карточкой, на которой было написано: "Для наших бравых юных солдат! Разработан специально, чтобы уменьшить усталость плеч. Теперь подгоняется под рост и может быть использован детьми, которые быстро растут. Идеален для длительного ношения".

Она присела и легонько подтолкнула сына в спину.

— Надевай, и пойдём на призывной пункт. Не бойся, мамочка будет с тобой.

— Я уже говорил, что ты его слишком оберегаешь.

— Я всего лишь хочу, чтобы с ним всё было хорошо!

— Я знаю, но не нужно перегибать палку.

И спор вспыхнул с новой силой. В это время мальчик снова робко сказал.

— Я не хочу идти.

— Ну вот опять! Ты наверно унаследовал трусость от своей матери.

— Что?! Он такой же упрямый, как и ты! Старый осёл!

И снова мальчик сказал почти плачущим голосом.

— Я... правда... не хочу идти.

Кино перебила спорящих родителей и сказала.

— Может быть, вам стоит ещё раз всё обдумать вместе с мальчиком? — родители посмотрели на Кино взглядами, полными гнева и обиды.

— Почему бы вам не заняться своими делами? Это наши семейные вопросы.

— Да, это наши проблемы. Мы делаем это для его же блага.

— Точно...— Кино кивнула.

— Идём.

Мать схватила мальчика за руку и потащила его прочь.

— Нам нужно попасть на призывной пункт, пока он не закрылся. Решим вопрос с жилетом, когда будем там.

— Точно. Идём, Томми.

Кино проводила взглядом родителей, тащивших своего сына, держа его за руки. Она только молча покачала головой и повернулась к Гермесу. Мотоцикл поприветствовал Кино, когда она сняла его с подножки.

— Это так утомительно.

— Это точно.

Кино ответила искренне, перед тем, как усесться на Гермеса.

ЕЖЕДНЕВНАЯ ГАЗЕТА МЕДИАСКВЭА

ПУТЕШЕСТВЕННИК ВЫСТРЕЛИЛ В ЧЕЛОВЕКА, ПОЛИЦИЯ РАСЦЕНИЛА ДЕЙСТВИЕ КАК САМОЗАЩИТУ

4-е число. Середина дня. На 56-й восточной улице раздался выстрел. Путешественник (возраст неизвестен), прибывший в город 2 дня назад, выстрелил в бизнесмена (55 лет), нанеся ему серьёзные ранения. Полиция расценила действия путешественника как самозащиту, и он уехал из города этим вечером.

Полиция продолжит обсуждение правомерности действий владельца револьвера и его права на самозащиту.

В ОФИСНОГО СЛУЖАЩЕГО СТРЕЛЯЛИ, ОН БЫЛ РАНЕН ПО "ПОДОЗРЕНИЮ В ВОРОВСТВЕ"

Утром 4-го числа, около 11:29, на 56-й восточной улице, путешественник, приехавший в город 2 дня назад, вступил в перепалку с офисным служащим, который выразил желание осмотреть мотоцикл путешественника. Когда офисный служащий попытался приблизиться к путешественнику, тот неожиданно два раза выстрелил в него из револьвера, попав в левое плечо и левую ногу мужчины. Раненый был доставлен в больницу и врачи сообщили, что на лечение потребуется не меньше месяца.

Путешественник подвергся допросу следователя полиции. По словам путешественника, офисный служащий пытался украсть мотоцикл и напал первым, поэтому ему пришлось защищаться. Следователь принял объяснение и позволил путешественнику покинуть границы города в тот же вечер.

Происшествие имело место в людном месте около западных ворот, вызвав сильное волнение среди наблюдавших, но на счастье никто их них не пострадал от случайной пули.

Что касается "самозащиты", то 4 дня назад подобное происшествие случилось в южном районе, где молодой человек напал на полицейского, а второй полицейский выстрелил без предупреждения и молодой человек умер, получив 14 огнестрельных ран. Полиция расценила действия полицейского как самозащиту, но многие, кто посчитал действия полиции как злоупотребление, устроили демонстрацию, чтобы выразить свой протест. (Подробнее читайте на странице 39)

УЛИЧНЫЕ УБИЙСТВА? ТРАГЕДИЯ ПЕРЕСТРЕЛОК "САМООБОРОНЫ"

Спокойствие улицы было нарушено громким выстрелом и последовавшими криками. Все это случилось средь бела дня и на глазах простых граждан.

На месте происшествия был найден мужчина, лежащий на тротуаре, его плечо и бедро сильно кровоточили. Около него сидела молодая женщина, оказывающая ему первую медицинскую помощь. Свидетели говорят, что рядом был путешественник с дымящимся револьвером в руке, который даже не пытался помочь раненному человеку, а просто стоял и холодно смотрел на происходящее.

Мужчина — белый воротничок 50-ти лет, служащий ведущей фирмы медицинского оборудования. В день происшествия он находился в этом районе по делам фирмы. Перед тем, как попасть под обстрел, он поел с коллегами в расположенном неподалёку ресторане.

По утверждению его коллег, мужчина был в приподнятом настроении и громко разговаривал. Увидев припаркованный у края улицы мотоцикл, он сказал "Это отличный мотоцикл". Вскоре появился хозяин мотоцикла и грубо потребовал, чтобы мужчина не подходил к мотоциклу. Мужчина мягко упрекнул путешественника за грубость, но он ничего не хотел слушать и продолжал настаивать, чтобы тот отошёл от мотоцикла. Когда мужчина попытался подойти ближе к путешественнику, тот внезапно, без предупреждения, дважды выстрелил. Мужчина получил ранение в левое плечо и левую ногу, от боли потерял сознание и упал на тротуар.

Из-за серьёзности ранений, его отправили в больницу на операцию. Ранение в ногу было особенно опасным, пуля прошла в нескольких сантиметрах от важных артерий. Ведущий хирург сообщил, что: "Если бы пуля прошла немного ближе, то состояние пациента было бы критическим". Новости для пострадавшего были настолько травмирующими, что его воспоминания о происшедшем спутались.

Посетивший член семьи также выразил недоверие по поводу случившегося, цитата: "Почему такое могло произойти?". Позже тем же вечером член семьи узнал, что полиция квалифицировала дело как законную самооборону, и позволило путешественнику покинуть границы города. Это оскорбило члена семьи настолько, что он сказал: "Он (мужчина) не сделал ничего противозаконного, а в него стреляли, и стрелявший беспрепятственно уехал. Это — несправедливо!" Адвокат мужчины высказался так: "Мы не можем позволить продолжаться полицейской диктатуре". Они собираются предъявить полиции иск относительно хода расследования.

ОБСУЖДЕНИЕ МНЕНИЙ

ОПРАВДАНИЕ САМООБОРОНЫ ЯВЛЯЕТСЯ БАНКРОТСТВОМ НАЦИИ

(Тони Мегтание — судья местного суда южного района в отставке)

Я полагаю, что путешественник решил стрелять в ситуации, когда этого можно было избежать. Нетрудно представить, что путешественник полагает, что он выше закона и недосягаем для возмездия исходя из факта, что он иностранец. То, что он стреляет в граждан без причины, говорит нам, что он просто кровожадный злодей. Меня сильно разочаровывает, что путешественник не был арестован и не предстал перед законом. И это, конечно же, пагубно для нации.

А БЫЛА ЛИ СТРЕЛЬБА?

(Нихал Рутбатор — председатель гражданской комиссии по надзору за полицией)

В последнее время было много случаев, когда полицейские используют допустимую самооборону как оправдание в инцидентах с перестрелкой. Начиная со стрельбы 4 дня назад, приведшей к смерти, право на ношение оружия и определение самообороны является повсеместно обсуждаемой темой. Теперь же, в связи с последней стрельбой, я не могу не думать, что это — слишком большое совпадение. Могло так случиться, что кто-то негласно управляет ситуацией? Разве путешественник не боялся, что его тут же могут арестовать? К тому же путешественник мог заплатить за свою причастность сразу же, как только покинул город!

ЕЖЕДНЕВНАЯ ГАЗЕТА МЕДИАСКВЭА

Год 893, 7 число месяца Самки

УГОЛОК МНЕНИЙ ЧИТАТЕЛЕЙ УЖЕСТОЧИТЬ ПРОВЕРКИ ИММИГРАЦИИ

(Бетти Титанис — женщина, 28 лет, домохозяйка)

— Ох! Ох!

Такая была моя первая реакция, когда я услышала новость о выстрелах в западной части по радио. Ту, где говорилось, что путешественник ранил мужчину из револьвера.

Ещё я слышала, что была перепалка по решению полиции относительно стрельбы. Но больше всего меня беспокоит — как такой человек смог пересечь границу нашего города? Я требую, чтобы иммиграционная служба взяла на себя ответственность!

Для нас, законопослушных граждан, чтобы иметь револьвер — нужно пройти строгую проверку, даже чтобы получить право на ношение небольшого огнестрельного оружия. А этому путешественнику, который не скрывал наличия револьвера, разрешили беспрепятственно войти в город. Я была ещё больше шокирована, когда узнала, что путешественнику позволили покинуть город в тот же день, когда произошёл инцидент. Мне больно слышать о состоянии госпитализированного мужчины.

От переживаний по поводу услышанного меня вернул к действительности мой пятилетний малыш. Он с серьёзным лицом спросил меня: "Мамочка, где у тебя болит?". Я поспешно сказала малышу: "С мамочкой всё в порядке". Подумать только, мой милый малыш так волновался за меня. У меня на глазах даже выступили слёзы. Я крепко прижимала малыша, но сердце моё наполнялось гневом на чёрствого путешественника. Это страшная ошибка, позволять столь опасному вооружённому человеку пересекать границу нашего города! Я опасаюсь за безопасность моего ребёнка и надеюсь, что иммиграционная служба усилит проверки приезжающих.

ПУТЕШЕСТВЕННИКИ, ПОЖАЛУЙСТА, ВЫБРОСЬТЕ СВОЁ ОРУЖИЕ

(Анна Аливалтс — девочка, 7 лет, школьница)

Что-то плохое случилось около моего дома: дяденька смотрел на мотоцикл, а хозяин мотоцикла выстрелил и ранил его в руку и в ногу.

Почему путешественник так поступил? Зачем он выстрелил?

— Он пытался украсть мой мотоцикл".

Так сказал путешественник. Но я думаю, что дядя просто хотел поближе посмотреть на красивый мотоцикл. Я думаю, что дяде должно быть очень больно, и его папе и маме тоже больно. Разве путешественник не может чувствовать их боль? Я верю, что путешественника дома ждёт мама, и папа тоже. Что бы чувствовал путешественник, если бы им сделали больно?

Револьверы — плохие штуки, они делают людям больно и из них убивают людей и животных. Я хочу, чтобы они исчезли. Тогда никому не будет больно. Путешественники, пожалуйста, выбросьте свои револьверы.

СОРЕВНОВАНИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ БОЛЕЕ ПРОЗРАЧНЫМ

(Элиза Бланк — женщина, 64 года, мать семейства)

Пишу по поводу соревнования по выбору имени для двухмесячной лесной панды, недавно проводимого вашей газетой. Я тоже приняла участие в соревновании и с нетерпением ждала результатов.

Увидев перед глазами безмятежную картинку с восхитительными пандами, мирно живущими в глубине зелёного леса, я решила назвать новорожденную "Лес". Это простое имя, которое даже дети смогут легко выговорить, но в нём заключается величественность леса. Я уверена, что лучше этого имени и быть не может, поэтому я совершенно не сомневалась в результатах соревнования.

Но у меня сердце облилось кровью, когда я узнала результаты.

Я была расстроена тем, что к моему мнению никто не прислушался, но самый большой шок я испытала, когда узнала, что победило имя "Леся", всего на одну букву отличающееся от моего. Я не была бы так расстроена, если бы имена сильно различались, но такой результат заставляет меня сомневаться в решении судейской коллегии.

Победившее имя придумала семнадцатилетняя девочка из северного района. Девочка с таким незначительным жизненным опытом просто не могла придумать имя, которое стало победителем.

Я знаю, что мое подозрение кажется грубым, но я думаю, что судейская коллегия взяла придуманное мной имя, немного его изменила, притворилась, что оно было представлено заранее выбранной девочкой, и объявило её победительницей.

Уже были случаи сговора между организаторами соревнований и судейской коллегией, так что трудно гарантировать, что такое несерьёзное отношение к делу не имело места и в этот раз.

Так что все последующие соревнования должны проверяться нейтральной третьей стороной, наблюдающей за ходом соревнования, вроде правительственного агентства по противодействию коррупции.

НОВОСТИ БИЗНЕСА И ФИНАНСОВ

Год 893, 5 число месяца Самки

ПУТЕШЕСТВЕННИК ВЫСТРЕЛИЛ В ЧЕЛОВЕКА, ПОЛИЦИЯ РАСЦЕНИЛА ДЕЙСТВИЕ КАК САМОЗАЩИТУ

4-го числа путешественник (возраст неизвестен), прибывший в город 2 дня назад, среди белого дня выстрелил в мужчину на 56-й восточной улице. Как ранее сообщалось, мужчина (55 лет) дурачился около мотоцикла путешественника, не смотря на многочисленные предупреждения последнего, и даже угрожал путешественнику. Полиция расценила стрельбу как допустимую самооборону. Путешественник покинул город вечером того же дня.

ПОПЫТКА ГРАБЕЖА? МУЖЧИНА ПОЛУЧИЛ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ РАНЫ

4-го числа, около 11:29, на 56-й восточной улице путешественник, прибывший в город для осмотра достопримечательностей, увидел мужчину, трогающего его мотоцикл и даже пытавшегося сесть на него. Путешественник несколько раз устно предупредил мужчину, но тот был слишком пьян, чтобы обратить внимание на предупреждения и ответил в угрожающем тоне. Когда мужчина попытался схватить путешественника, он была вынужден дважды выстрелить в мужчину из пистолета (калибр .223, автоматический). Мужчина был ранен в правое плечо и правую ногу и попал в больницу с незначительными ранами. Врачи сообщили, что на полное выздоровление понадобится не больше недели.

Путешественник на месте происшествия ответил на вопросы офицера полиции. После опроса свидетелей полиция расценила действия путешественника как самооборону, он был освобождён из-под ареста, и ему было разрешено покинуть пределы города этим вечером.

Во время инцидента мужчина пребывал в состоянии алкогольного опьянения и был не способен внятно рассказать, что произошло до того, как он попал в больницу. Полиция вынесла ему строгое предупреждение.

Повышение преступности среди жителей нашей страны вызывает серьёзное беспокойство. Четырьмя днями ранее в южном районе сбежавший наркоман тыл тяжело ранен ответственным врачом и позже пытался, угрожая ножом, силой отобрать у полицейского табельный пистолет. Второй офицер полиции, чтобы предотвратить катастрофу, был вынужден выстрелить в наркомана. (Подробнее читайте в разделе "Общество").

ПЬЯНЫЙ ХУЛИГАН ДОЛЖЕН БЫТЬ НАКАЗАН

Человек использовал опьянение как оправдание? При этом он пытался завести и поехать на мотоцикле без разрешения и игнорируя предупреждение его владельца.

Во время вчерашнего инцидента мужчина, в которого стрелял путешественник, был сильно пьян и едва стоял на ногах. По словам сотрудников ресторана, он вместе с компанией своих дружков много пил и громко кричал, вызывая недовольство остальных посетителей. Одного из сотрудников ресторана, который пытался их успокоить, выпившая компания обругала нецензурными выражениями.

После того, как мужчина покинул ресторан, его внимание привлёк мотоцикл, к которому он немедленно подбежал, стал хвататься за руль и стучать по бензобаку. Мужчина собирался уже усесться на мотоцикл, когда вернулся путешественник, купивший неподалёку свежие бутерброды.

Многие свидетели происшествия сообщили, что путешественник был тактичен с хулиганом, но мужчина не обращал на него внимания, извергая фразы вроде: "Ты мне тут не командуй!", "Я раньше уже ездил на мотоцикле, так что этот — мой!", "Малявка, уважай старших и вали отсюда!" И даже более грубые. Путешественник несколько раз спокойным, холодным голосом потребовал, чтобы мужчина оставил мотоцикл в покое, но мужчине чем-то не понравился тон путешественника, он обиделся и несколько раз пнул мотоцикл. Кроме того, он постоянно сыпал проклятиями и несколько раз пытался схватить путешественника. И тогда путешественник была вынужден выстрелить в него.

Даже получив пулю в плечо, мужчина продолжал идти, покачиваясь, на путешественника, принудив его выстрелить второй раз, в ногу, чтобы таким образом наконец-то остановить буйство последнего.

Обследование в больнице показало, что пистолет, из которого производились выстрелы, был мелкокалиберным и не мог причинить серьёзных повреждений, если из него не стреляли в грудь или голову. Из характера ранений ясно видно, что путешественник — очень опытный стрелок, поскольку ему удалось избежать попадания в главные артерии и кости.

Жертву инцидента освободили, и он покинул город в тот же вечер, не выдвинув никаких обвинений в отношении мужчины. Поэтому мужчина не понёс никакого наказания, и его имя осталось неизвестным.

А ведь пьяный дебошир мог не только доставить неприятности путешественнику. Весьма вероятно, что он мог ранить любого случайного прохожего.

УГОЛОК МНЕНИЙ ЧИТАТЕЛЕЙ

ПРИЧИНА И СЛЕДСТВИЕ СТРЕЛЬБЫ РАДИ САМООБОРОНЫ

(Оле Такер — директор министерства национальной обороны в отставке)

То, что путешественник действовал в интересах защиты собственности и жизней, является вполне понятным актом самосохранения. Мужчина посягал на собственность путешественника и решил игнорировать неоднократные предупреждения в свой адрес. Свидетели инцидента указывают, что мужчина нёс околесицу и готовился напасть на путешественника. Ни при каких обстоятельствах насилие не должно быть использовано для решения проблем, но я хотел бы выразить благодарность опытному и рассудительному офицеру, который классифицировал происшествие как законную самооборону.

ПРОВЕДИТЕ В ЖИЗНЬ ЗАКОН ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПЬЯНЫХ

(Тимоти Теностор — председатель ассоциации "Родители, которые потеряли детей из-за злоупотребления алкоголем")

"Беззаконная, позорная и ребяческая" — таким могло быть мнение путешественника при упоминании о нашей нации. Если мы будем и дальше привлекать путешественников к уголовной ответственности, это в самом деле будет трагично. Я хочу поблагодарить нашу полицию за их правильное решение, поскольку сами мы всегда закрываем глаза на алкоголиков. Пришло время обратить наше внимание на эту растущую социальную проблему! Не забывая о проблеме несовершеннолетних алкоголиков, закон об ответственности пьяных должен быть проведён в жизнь сейчас, прежде, чем наши дети стали следующей жертвой. Иначе будет слишком поздно.

НОВОСТИ БИЗНЕСА И ФИНАНСОВ

Год 893, 7 число месяца Самки

МНЕНИЕ ЖИТЕЛЕЙ

В ОДНОМ ШАГЕ ОТ ПОБЕДЫ

(Элиза Бланк — женщина, 64 года, мать семейства)

Пишу по поводу соревнования по выбору имени для двухмесячной лесной панды, недавно проводимого вашей газетой. Я тоже приняла участие в соревновании и с нетерпением ждала результатов.

Увидев перед глазами безмятежную картинку с восхитительными пандами, мирно живущими в глубине зелёного леса, я решила назвать новорожденную "Лес". Это простое имя, которое даже дети смогут легко выговорить, но в нём заключается величественность леса. Я уверена, что лучше этого имени и быть не может, поэтому я совершенно не сомневалась в результатах соревнования.

Но у меня сердце облилось кровью, когда я узнала результаты.

Я была расстроена тем, что к моему мнению никто не прислушался, но самый большой шок я испытала, когда узнала, что победило имя "Леся", всего на одну букву отличающееся от моего. Я уже участвовала в подобном общественном мероприятии, но это первый раз, когда я была так близка к победе, поэтому поражение меня очень расстроило.

Но я не сдамся, я использую полученный опыт для того, чтобы в следующий раз выступить лучше, хоть мои друзья и называют меня упрямой и говорят, что это занятие не моего уровня. (Были внесены поправки. Редактор.)

Я НЕ СОГЛАСЕН С МНЕНИЕМ, ЧТО "СТРЕЛЬБА РАВНОСИЛЬНА ЗЛОДЕЯНИЮ"

(Норген Хейдини — мужчина, 76 лет, безработный)

4-го числа было происшествие со стрельбой, в которую были вовлечены мужчина и путешественник. Меня переполнило отвращение, когда я узнал, что семья мужчины пыталась предъявить иск полиции за принятое ими решение.

Среди белого дня пьяный мужчина покушался на чужую собственность, игнорировал предупреждения владельца собственности и затеял с ним драку. Меня возмущает, что этот человек всё ещё считает себя невиновным и не раскаивается в своём заблуждении. Я очень хотел бы увидеть людей, которые воспитывали этого скота!

Кое-кто может подумать, что путешественник собирался совершить убийство, но ведь после нескольких предупреждений он выстрелил мужчине в плечо и ногу. Как человек с сорокалетним опытом работы в полиции, на линии фронта в борьбе с преступностью, я могу заявить, что если бы путешественник собирался убить мужчину, он бы стрелял в голову или грудь. Если бы мы посчитали путешественника преступником только из-за того, что он стрелял, это было бы непростительной ошибкой.

Можем мы позволять себе прятаться за надписью "Те, кто использует револьвер — плохие парни", вынося суждения, не основанные на фактах? Представьте, что вы попали в подобную ситуацию — как бы вы поступили на месте путешественника? Надеюсь, что все немного успокоятся, и не будут так остро реагировать на происшедшее.

ПОСТУПОК ПУТЕШЕСТВЕННИКА НАПОМНИЛ МНЕ ТЁМНОЕ ПРОШЛОЕ

(Аноним — женщина, 30 лет, служащая)

Этот случай напомнил мне то, что случилось когда-то со мной. Когда мне было 15, меня сексуально домогался пьяница.

Это тоже произошло среди белого дня, когда пьяница с красным лицом, примерно 50-ти лет, внезапно схватил меня на улице. Хоть я и кричала от страха, мужчина продолжал лапать меня. От него несло алкоголем, он обливал меня ругательствами, а потом надрывался от смеха.

Через несколько часов моя мать нашла меня, промокшую, на улице. Она отвезла меня в больницу и сообщила в полицию.

Вскоре полиция задержала мужчину и я, злая и опозоренная, поклялась, что он ответит за свои поступки перед судом. Я опознала его как преступника, но мужчина заявил: "Я директор известной средней школы, я просто не мог этого сделать! Если вы продолжите нести ерунду, я вам и вашим родителям предъявлю иск по обвинению в клевете!"

Достаточно будет сказать, что он был освобождён из-за нехватки доказательств. Но прежде, чем уйти, он облил нас ещё большим потоком оскорблений и угроз. Позже мой отец узнал, что, как и говорил этот человек, — он действительно был директором известной средней школы и имел связи в министерстве образования.

Но несколько лет спустя начали появляться слухи о его прошлом. О его пристрастии к ликёру и о том, что он постоянно грязно ругался на встречах родительского комитета. Я не хочу говорить ничего плохого о человеке, который уже умер, тем более что у меня нет никаких доказательств случившегося.

Я просто хочу выразить своё восхищение офицеру, который решил отпустить путешественника.

— ...но Гермес.

Посреди пустыни раздался чей-то голос.

Она сидела на поверхности моря из булыжников, расстилавшегося во всех направлениях.

Солнце садилось на западе, раскрашивая землю и небо в ярко-оранжевый цвет.

Её было около пятнадцати, у неё была копна коротких чёрных волос. Большие глаза украшали её аккуратное лицо, и носила она чёрный жилет, подпоясанный в талии простым, но широким ремнём, на котором висела кобура револьвера, подвязанная к бедру.

В её руках была пачка газет, которые она читала. Вокруг были разбросаны листы уже прочитанных газет.

Неподалёку был припаркован мотоцикл.

Револьвер, изготовленный в виде винтовки, был прислонен к мотоциклу рядом с большой дорожной сумкой.

— Путешественник с пистолетом на мотоцикле? Совсем как ты, Кино! Могу поспорить, любой, кто прочитает эти новости, наверняка воскликнет: "Ох! Это же Кино!"

Так радостно проскрипел мотоцикл по имени Гермес. Девушка по имени Кино кисло улыбнулась и сказала:

— Грубиян... Я бы никогда не стала стрелять посреди улицы.

— Ну, может быть.

Так сказал Гермес, помолчал и спросил:

— Как ты думаешь, почему он начал стрелять?

Она посмотрела на солнце, погружающееся в далёкий горизонт, и честно ответила:

— Не знаю. Читая эти статьи, я не могу ясно для себя решить. Может быть он кровожадный убийца, который любит поиздеваться над своей жертвой, а может быть справедливый человек, который отвечает, только когда его к этому принуждают. Но он может быть ни тем, ни другим.

— Может и так... Но Кино, ты заметила, что во всех статьях упущена самая важная деталь?

— Да? Какая?

Так спросила Кино и наклонила голову, посмотрев на Гермеса в замешательстве. Гермес быстро разрешил им же загаданную головоломку.

— Точка зрения мотоцикла, конечно же! Они ни разу не удосужились спросить самого главного свидетеля происшествия! И они называют это беспристрастным изложением происшествий?!

Гермес продолжал гневаться, а оранжевое небо тем временем медленно сменилось оттенками пурпура, а затем и усыпанным звёздами ночным бархатом.

Кино сняла кусок брезента с багажа и постелила на землю. Затем надела своё коричневое пальто. Взяла винтовку, прислоненную к Гермесу, и проверила, заряжены ли камеры. Присоединила оптический прицел к винтовке и положила её около куска брезента.

— Кстати, а почему ты возишь с собой все эти газеты?

Так неожиданно спросил Гермес.

— Я и путешественник в этих новостях — всего лишь случайное совпадение... вот почему.

Так сказала Кино. Затем она стала вытаскивать из пачки отдельные газеты и скручивать их, словно полотенце, когда из него отжимают воду. Скрученные газеты она складывала на землю в форме солнечных лучей.

— Когда вокруг нет дров, они становятся неплохим заменителем. — так сказала Кино, одним ударом о ботинок зажгла спичку и подожгла газету. — И не имеет значения, что на них напечатано.

Под тёмно-синим звёздным небом земля казалась абсолютно чёрной. И только в одном месте слабо светилась крошечная точка света.

— Прекрасная картина, не правда ли?

Трактирщик спросил путешественницу, когда заметил, что она рассматривает картину с танком. На картине был изображён танк во время выстрела.

— Я уже видела много картин этого художника, его работы очень популярны?

— Хороший вопрос. — трактирщик ответил, покивал головой и негромко продолжил.

— Около десяти лет назад была гражданская война между проживающими здесь расами, сосед стрелял в соседа четыре года и шесть месяцев, пока, наконец, все не поняли, что война бессмысленна.

— ... Война имеет какое-то отношение к этой картине?

— Эта картина напоминает нам о глупости войны, в нашей стране она отвратительна всем жителям. Художник разжёг в нас отвращение к войне своими рисунками батальных сцен, укрепив нашу решимость противостоять войне. Вот почему его работы так популярны у нас.

— А. Понятно.

— Он появился из ниоткуда, рисует только танки на поле боя, и каждая из его картин просто великолепна. Он стал известен не только своими работами, но и как посол мира... путешественник, вы уже были в городской ратуше?

Расположенная в прекрасном здании из камня и бетона публичная галерея была открыта для всех посетителей. На одной из стен располагалась огромная картина. Это была сцена сражения посреди бескрайнего поля, на котором можно было увидеть и танки. Ниже картины располагалась каменная табличка с такими словами:

[Вот! Вот руки мёртвых, протянутые к небу из горящего танка. Говорящие нам, что мы должны учиться на своих ошибках, и стремиться к высокой цели, имя которой — Мир.]

— Удивительно, не правда ли? Эти слова написаны нашим губернатором.

Это сказал человек лет под пятьдесят, который представился как директор средней школы, купившей недавно картину этого художника.

— Я собираюсь повесить её на видном месте, чтобы учащиеся поняли ужас войны, что только во время войны могут существовать танки, способные безжалостно оборвать жизни многих людей. Она стоит довольно дорого, но я верю, что она послужит лучше, чем учебник истории... путешественник, вы видели иллюстрированное издание?

***

В одном из уголков галереи лежали стопки упомянутой книги. Ещё не успела путешественница взять в руки копию, как другая копия уже была продана немного поодаль.

На обложке было написано:

[Возродим нацию с помощью полотен, книга для самого широкого круга читателей.] Путешественница пролистала книгу.

Не стоило даже сомневаться — книга была наполнена иллюстрациями танков на поле боя.

Одна из иллюстраций была подписана автором издания.

[Мы можем только наблюдать, как танки безжалостно давят цветки, каждый из которых олицетворяет жизнь безымянного солдата.] В книге были и комментарии владельца галереи, который первым заметил талант художника.

[... хотя на этой картине и представлен только танк, это не просто картинка, это — послание художника самому себе. Танк может иметь мощное оружие и толстую броню, но на поле боя даже он уязвим. Он символизирует силу и хрупкость человеческих устремлений. Которые...]

Путешественница резко захлопнула книгу и вспомнила слова взволнованного трактирщика.

"Шедевр имеет великую силу, он вызывает сильные эмоции у зрителя. Через пять, десять, а может быть и двадцать лет — что я буду чувствовать, посмотрев на эту картину? Я хотел бы и тогда чувствовать тоже, что я чувствую сейчас".

***

Утром третьего дня Кино привычно встала на заре.

— Доброе утро, Гермес.

Багаж был приторочен к мотоциклу по имени Гермес, и вскоре они покинули гостиницу.

Позже, когда они ехали по пустынной дороге мимо загородных фермерских участков, им повстречался молодой человек, в одиночестве сидящий на табуретке.

— Ух ты, а у тебя прекрасный мотоцикл, ты путешественница? — Кино и Гермес остановились возле него.

— Да, мы уезжаем.

— А ты-то что здесь делаешь? — весело спросил Гермес.

— Я художник, сижу вот, набираюсь вдохновения.

— Хм... а твои работы пользуются спросом?

— Ага, мои работы везде. Одна даже в городской ратуше.

— Это та, что с танком? — снова спросил Гермес.

— Точно, вы её видели? — Кино кивнула.

— Да, они и правда везде. Можно вам задать вопрос?

— Конечно.

— Почему вы рисуете только танки и сражения?

Художник засиял.

— Отличный вопрос. — и радостно ответил. — Я люблю танки! Разве это не здорово? У них великолепная броня, мощный арсенал и гусеницы, которые могут проехать где угодно! Танки — короли на поле боя!

На его лице появилась ухмылка.

— Я просто люблю рисовать танки, мчащиеся по полю боя, вот почему я рисую только их и ничего больше. Однажды, когда я отнёс свои картины в галерею и мне сказали, что они хорошо продаются, — я потерял дар речи. — Они стали говорить что-то насчёт "никогда не повторим ошибок прошлого", а затем предложили мне большие деньги. Я очень этому рад, поскольку теперь только и делаю, что рисую.

— Похоже, у вас это неплохо получается.

Услышав от Гермеса такие слова, молодой художник энергично закивал.

— Я очень доволен своей жизнью. Точно! Вы же много путешествуете? Наверняка вы видели в других странах различные типы танков. Может быть танки, которые могут погружаться под воду, или стрелять зарядами из обеднённого урана, или даже осколочными зарядами, которые взрываются внутри танка.

Некоторое время взгляд художника был устремлён в пространство, а потом вдруг прояснился.

— Точно! Вот за что я люблю танки. За то, что они меня так вдохновляют.

Он немедленно развернул полотно и принялся делать набросок. Кино запустила двигатель Гермеса и попрощалась с художником.

Художник радостно поблагодарил их и вернулся к своей работе, в то время как Кино и Гермес отправились дальше.

Я вернулся.

Серое строение, которое можно разглядеть сквозь густой лес, это место, где я родился. Стены страны, где я провёл 15 лет своей жизни. Благодаря тому, что деревья вырубили, теперь хорошо видно верхушку сторожевой башни. Её ни с чем не спутаешь.

Глядя на стену впервые за прошедшие пять лет можно сказать, что она совсем не изменилась. Какое-то время я удивлённо смотрел на пейзаж, и мне казалось, что это сон.

Я снова поднял свой тяжёлый багаж и медленно пошёл вдоль реки, я возвращался в родной город.

Осталось совсем немного. Скорее всего, я подойду к воротам ещё до наступления темноты.

***

У меня не было отца. Он умер ещё до моего рождения. Мама делает домашнее варенье на продажу. Её варенье хорошо знают, поэтому, к счастью, мы не боялись бедности.

Даже когда я был ребёнком, эта страна всегда была мирной и в то же время скучной. Чтобы собрать урожай, мы каждый год занимались одним и тем же. На воспоминания о маме наплывает картинка фруктов, которые мы варили каждый день.

Когда мне исполнилось одиннадцать или двенадцать, я всерьёз стал думать о том, чтобы стать путешественником. Я покину эту страну, увижу много различных мест, и каждый день моей жизни будет наполнен волнением и новыми открытиями.

Эти чувства становились всё сильнее, и на свой пятнадцатилетний день рождения я решил покинуть страну.

***

Конечно же, мама была категорически против.

— Человек лучше всего подходит к тому месту, где он родился. Как ты не можешь этого понять?

Так она сказала. Но её слова не имели для меня значения. Она вырастила меня сама, и я чувствовал себя немного виноватым, оставляя её, но мечта звала меня в дорогу.

Кроме моей мамы ещё один человек удерживал меня. Это Тото.

Тото девочка младше меня на пять лет, которую мама удочерила, когда мне было всего десять. Её умершие родители были близкими друзьями моей мамы.

Тото была тихой, застенчивой девочкой. Она мало разговаривала и всё время старалась избегать людей, поэтому решила не ходить в школу.

В конце концов, Тото научилась у мамы готовить варенье, и у неё это стало очень хорошо получаться. С тех пор она всегда помогала маме.

— Неуклюжий, в отличие от тебя, из этой девочки выйдет толк. Когда я умру, она унаследует мой рецепт и магазин. А что из тебя может получиться, кроме стражника, а, Шварц?

Благодаря Тото мама не была перегружена работой и даже могла иногда пошутить.

Вскоре мы с Тото стали близки друзьями. Мы часто вместе играли, когда было свободное время. Больше всего мы любили играть, изображая перестрелку. Я где-нибудь прятался с водяным пистолетом, а потом из засады выпрыгивал и нападал на Тото.

— Если не увернёшься, я в тебя попаду! А если увернёшься, я тебя ударю!

Если я в неё попадал я побеждал, но когда Тото раскрывала мою засаду и уворачивалась, побеждала она.

Сначала я всегда побеждал и Тото возвращалась домой промокшей. Но постепенно Тото научилась находить меня, где бы я ни прятался, и быстро уворачивалась раньше, чем я успевал сказать свою маленькую речь. Потом я вообще перестал побеждать. Тото всегда от души смеялась, глядя на моё разочарованное лицо.

***

— Ты правда хочешь уйти, не смотря ни на что? Я не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу, чтобы мы всегда жили здесь, вместе.

Эти слова, что Тото сказала, пристально глядя мне в глаза, подействовали намного сильнее, чем уговоры моей мамы, и всегда ставили под сомнение моё решение покинуть дом.

Может быть тот, кого я люблю больше всего эта маленькая девочка, которая меня обожает?

Пусть так, но я уже принял решение и утром в свой пятнадцатый день рождения отправился в дорогу. О том, что я оставил — о моей стране, моей маме и особенно о Тото я очень старался обо всём этом не думать.

Последнее, что сказала мне Тото, было:

— Обязательно возвращайся. Шварц, ты обязательно должен вернуться. А до тех пор я буду здесь, я всегда буду ждать...

***

Я оставил свою страну и отправился в путешествие. В конце концов, это было то, чего я желал больше всего. Мои туманные мечты об интересной жизни и приключениях были не с ними. Их в мечтах не было.

В первой стране, куда я пришёл, была сильная засуха и того, кто искал работу, ожидало только суровое ковыряние в пересохшей почве. Но чтобы заработать на свои дальнейшие путешествия, мне пришлось жить там целый год.

В следующей стране меня завербовали наёмником на войну. Я вызвался, чтобы попробовать стать героем великих сражений, но когда я об этом сказал, мне поручили таскать багаж. К тому же война так и не началась. Мне сказали, что я больше не нужен, неплохо заплатили и выгнали из страны.

В следующей стране люди зарабатывали на жизнь, добывая драгоценные камни. Я с радостью присоединился, но, не имея ни знаний, ни опыта, попал в руки мошенников. Я каждый день работал в какой-то жуткой дыре, добывая руду, которая никогда бы не стала моей. Я бросил это дело и стал ждать весны.

В последней стране я стал тюремным охранником. Случайно у них оказалась вакансия, и хотя бы там у меня было свободное время. Заключённые были послушными и даже не помышляли о побеге. Я быстро устал от такой работы и сбежал при первой же возможности. Довольно нелепая ситуация сбежал охранник, а не заключённые.

Стать путешественником это была неплохая идея, но закончилось всё тем, что я бесцельно шатался туда-сюда. Я оказался не способен сколь-нибудь долго жить ни в одной стране и не нашёл работу, которая бы меня серьёзно заинтересовала. День за днём все мои усилия были направлены на поиски еды среди леса и по берегам моря и рек.

Полгода я жил подобным образом, пока окончательно не решил вернуться домой.

***

Я какое-то время шёл с тех пор, как впервые увидел стену, и она казалась вдвое выше, чем раньше. Я хорошо слышал звуки животных, плескавшихся в реке.

Я не мог чётко разглядеть сквозь густые заросли, но слышал плеск со стороны моей страны, прямо впереди. Я вытащил пистолет из кобуры, висящей на поясе. Медленно отдалившись от реки, я обогнул заросли. И издалека посмотрел на реку.

Там был человек. На мелководье у противоположного берега купалась девушка в одном нижнем белье. Примерно пятнадцати лет. Она была худощава, с короткими чёрными волосами. Я подумал, что это должна быть Тото.

Похоже, Тото не заметила моего присутствия. Я смотрел на её фигуру со смешанными чувствами...

***

Больно было признать, что я ошибался.

Я покинул страну, где-то шлялся ради достижения мечты, которую больше невозможно было достичь. Я не хотел признавать то, что был не прав, и я понял это.

Но я смотрел на фигуру Тото, и на моём лице появилась горькая улыбка. Предельно честно я признал, что был круглым дураком, и что мама и Тото были правы.

В любой стране люди рождаются, взрослеют и настойчиво защищают свой образ жизни. Они находят счастье и цель в своей повседневной жизни. Раньше я думал, что такой образ жизни слишком простой и скучный.

Теперь такая жизнь казалась мне весьма привлекательной. Вместе с Тото мы будем зарабатывать на жизнь изготовлением и продажей варенья. Конечно, ведь мы не умеем жить иначе. Целых пять лет мне понадобилось, чтобы к этому прийти, чтобы понять, насколько я был глуп. Но они прошли не впустую.

***

Теперь есть несколько дел, которые я хочу сделать.

Сначала я от всего сердца попрошу прощения у мамы и Тото за то, что заставил их беспокоиться обо мне.

До сих пор я никогда не думал, что изготовление варенья такая важная вещь. Скорее всего, теперь мама позволяет Тото работать каждый день, ведь качество варенья не должно падать, а у неё это получается лучше всех. Если дом состарился изготовлю кирпичи, чтобы его подлатать. Собирать, сушить и колоть дрова теперь это тоже станет моей повседневной работой.

Но прежде всего я хотел сказать Тото, что вернулся домой, живой и здоровый.

***

Я разрядил пистолет - девять патронов в обойме и один в стволе. Раз Тото не заметила моего присутствия, я тихонько пробрался сквозь траву и приблизился к берегу.

Тото закончила купаться и повернулась спиной, наклонившись над сложенной одеждой. Я выскочил из кустов на противоположном берегу реки и навёл на Тото разряженный пистолет. Я уже решил, что скажу ей в первую очередь. "Если не увернёшься, я в тебя попаду! А если увернёшься, я тебя ударю!"

— Если не увернёшь...

Когда я начал говорить, то почувствовал, как что-то сильно ударило меня в грудь. В тот же миг Тото повернулась и вытянула ко мне правую руку. Почему-то эта рука была окутана белой дымкой. Странно, я не слышу никакого звука.

В следующий момент я вдруг погрузился в кромешную тьму.

Почему? Я ничего не вижу. Я умер?

Нет? Тото. Эй?

Из кобуры, спрятанной под сложенной одеждой, Кино выхватила револьвер, обернулась и выстрелила. Это был крупнокалиберный револьвер с восьмигранным стволом. Кино называла его "Пушка".

Пуля не пролетела мимо цели. Она ударила мужчину в грудь и пробила сердце. За ней быстро последовала вторая пуля, которая прошла через рот мужчины, пробила верхнюю челюсть и попала в мозг.

Первый выстрел был почти не слышен, а второй прогремел по всему лесу. Вспугнутые вороны взмыли в небо со своих гнёзд. Мёртвый мужчина, всё ещё целясь в Кино, с громким плеском упал в реку.

***

Кино вытерлась и оделась. Надела штаны и сапоги, длинный чёрный жилет поверх белой рубашки. Затем застегнула на поясе ремень и подвязала кобуру "Пушки" к правому бедру.

В кустах неподалёку от мелководья был припаркован мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу), гружённый пожитками, который громко обратился к Кино:

— С тобой всё в порядке?

— Да, в меня не попали.

Так тоже громко ответила Кино.

— Кстати, извини, что заставила ждать, Гермес.

Так она сказала, подходя к мотороиду.

Мотороид по имени Гермес подозрительно сказал:

— Наверно это был разбойник. В таком случае тебе не кажется странным, что он был один?

— Я думала, что он просто подглядывает, но... Очень удивилась, когда он навёл на меня пистолет.

— Пусть так, Кино. Но зачем людям вообще появляться в таком месте? Ну, не считая тебя.

Так спросил Гермес.

— Скорее всего, шёл туда.

Так сказала Кино и посмотрела на серую стену. И немного прищурила глаза.

— И что ему там делать? Кроме скелетов там ничего ведь нет.

Так снова спросил Гермес.

— Кто знает?

Кино слегка наклонила голову.

— Эта страна ещё одно разочарование.

Так сказал Гермес прозаичным тоном. Кино вытащила небольшую деревянную коробку из ящика, притороченного к заднему колесу Гермеса.

— Да... Наверняка какая-нибудь эпидемия.

— Никто не выжил?

— Абсолютно, я в этом даже не сомневаюсь. По состоянию костей можно сказать, что это произошло больше двух лет назад.

Гермес издал удивлённый возглас, а потом оживился:

— Да, точно! Кино, это был грабитель могил. Он искал золотые и серебряные вещи, таких называют "егерями" или "охотниками". Наверно он решил, что ты его соперник. И решил попытаться тебя убить.

— Может так, а может нет.

Так сказала Кино, заряжая "Пушку" жидкой взрывчаткой и пулями из деревянной коробки, которую достала.

Убрав деревянную коробку, она достала маленькое зеркальце. Взглянула на лицо и голову.

Свободной рукой слегка ущипнула чёлку.

— Я не слишком коротко отрезала? Как думаешь, Гермес?

— Так даже лучше.

Так сказал Гермес, потеряв всякий интерес. Кино, казалось, не обратила на это внимания и убрала зеркальце.

Кино надела шапку и надвинула на глаза защитные очки. Запустила двигатель Гермеса.

— Ну что, поехали, Гермес? Надеюсь, на этот раз мы найдём страну с живыми людьми. И безопасную.

— Точно!

Мотороид уехал в лес.

Река всё так же текла, мужчина остался лежать на её берегу.

— Карточка гражданина? Но я не живу в этой стране.

— ... Ох, вы путешественница? Наверно, это вы приехали сегодня утром на мотороиде.

— Да, именно так.

— Но вы же не принесли с собой книгу.

— Извините?

— Ах, нет, ничего, простите... Так вы хотите взять у нас книгу?

— Да... Если можно.

— Посмотрим... Как вас зовут?

— Кино.

— Госпожа Кино, где вы остановились?

— В гостинице на углу. Как же она называется... Простите, забыла. Такая, с голубой крышей.

— Хорошо, я поняла. Как долго вы собираетесь оставаться в стране?

— До послезавтра. Книгу я могу вернуть завтра.

— В таком случае всё нормально. Я сделаю вам читательскую карточку. Пожалуйста, впишите сюда своё имя и вот здесь распишитесь. Адрес и номер карточки социального страхования заполнять не нужно.

— Хорошо... Готово.

— Большое спасибо. Пожалуйста, подождите немного, я внесу вашу запись.

— Конечно, спасибо.

— Кстати, если вы не против, скажите, какие у вас впечатления о нашей стране, госпожа Кино?

— Книги. Меня очень удивило, сколько здесь книг.

— Правда?! В нашей стране нет ничего популярнее, чем чтение. Люди здесь читают всё время, когда не спят. Не знаю, как в других странах, но мне кажется, что больше нигде не встретишь такого количества библиотек и книжных магазинов.

— Может и так. По крайней мере, среди тех стран, которые я посетила, только здесь такое множество библиотек. Они на каждом углу.

— Что ж, побалуйте себя чтением во время пребывания у нас. Ничто так не обогащает, как чтение книг..... Вот ваша карточка. Завтра мы открыты с пяти утра и до полуночи. Если не сможете посетить нас в это время, просто опустите книгу в ящик возврата около входа.

— Хорошо. Большое спасибо.

***

— Гермес! Ты проснулся?

*Невнятное бормотание*

— Гермес?

— Ах, ты хочешь отправить телеграмму? Понятно.

— ... Что? Ты всё ещё не проснулся? Эй!

— Что? Ах А, это ты, Кино.

— Давай вернёмся в гостиницу, Гермес. Скоро уже стемнеет.

— Ох, уже так поздно. Что это такое тяжёлое ты только что на меня погрузила? Ты купила взрывчатку?

— Просто взяла почитать несколько книг.

— Да?

— Возьму в гостиницу и почитаю перед сном.

— Опять собираешься читать? Кино, ты же и так целый день просидела в библиотеке?

— Ну, не так плохо иногда потратить на это время. И поскольку мне это нравится, может, я и завтра сюда вернусь.

— ...

— Почему бы тебе не пойти со мной, Гермес? Давай прокатимся по библиотеке.

— Мотороиды не умеют ни летать, ни читать книги. И не могу сказать, что меня такой расклад не устраивает. Хм.

***

— Доброе утро, Кино. Я проснулся вместе с тобой. Точно. Просто удивительно.

— Доброе утро, Гермес. Мы и правда проснулись одновременно. Такое редко случается.

— Ну, это только потому, что вчера я неплохо выспался во второй половине дня. Потому и ночью спал не слишком много. Может, сегодня тоже удастся вздремнуть после обеда.

— Ясно. Скажи, Гермес. Я не разговаривала во сне? Я видела странный сон.

— Ох, не часто ты видишь сны, Кино. И что ты видела? Расскажи, пока не забыла. Во сне ты ничего не говорила.

— Ну, это было. Словно я потерялась в тёмном и в то же время почему-то светлом месте, которое казалось мне знакомым. Не могу сказать, было это в будущем или прошлом. Не знаю почему, но за мной гнался белый волк. Было такое ощущение, что я что-то украла у него. А на моей стороне была ведьма с красными глазами, которая всегда приходила и лечила мои раны, а иногда ещё и пела мне колыбельную.

— ...

— Через некоторое время я спокойно пила чай с этой ведьмой. А затем мы тихо бродили с ней среди снега. Потом откуда-то появился ребёнок, который говорил всякие гадости, и ведьма потащила его прочь. Ребёнок умер. На следующий день у ведьмы не было головы и мне от этого было грустно. Затем белый волк превратился в красивую женщину. Она сказала, чтобы я пошла с ней. И я пошла, даже не раздумывая.

— Кино, что за жуткие книги ты вчера читала?

***

— Госпожа путешественница, ну как вам?

— Хм? Что вы сказали?

— Как вам книги? Вы их все уже прочитали?

— Ах, да... Это было интересно.

— Что-нибудь ещё?

— Что ещё?

— Да. Вы ведь можете ещё что-нибудь про них сказать. Например -хорошо ли они написаны, или хорошо ли прописаны чувства героев. Мне бы хотелось знать, что об этом думает путешественница. У вас же может быть другая точка зрения, чем у людей, которые родились и всю жизнь провели здесь.

— Хоть вы и говорите так... Трудно вот так сразу сказать что-то определённое.

— Понятно... Что касается меня, я бы вот эту книгу оценила в 69 баллов. Конечно, высший балл это 100.

— Ага... Хм...

— Главный герой хорошо прописан. Но влияние второстепенных персонажей на главного героя довольно слабое. Если бы сюжет подровнять по этому критерию, я бы дала книге больше баллов.

— А, вот вы о чём. Хм...

— Этот автор очень щепетилен, когда дело доходит до описания динамичных сцен. Я почти слышала, как главный герой пролетает по воздуху. Этот момент очень хорошо описан. Но, с другой стороны, описание природы даётся ему с большим трудом. Фразы вроде "небо было синим, по нему плыли облака" в первой половине книги встречаются тринадцать раз. Из-за этого читатель теряет интерес к истории.

— ...

— Одну минутку! Да что вы такое говорите? Это же авторский стиль описания. Скорее всего, он считает, что его работа не требует излишних красивостей. Вы слишком поверхностно анализировали его стиль.

— Да? Ну, и как бы тогда вы оценили его работу?

— Я бы дал 92 балла! Вне всякого сомнения, это его лучшая работа.

— Действительно? Чтобы говорить с такой уверенностью, нужна весьма серьёзная причина.

— Угу...

— Да, конечно! Разве вы сами не заметили? В книге огромное количество динамичных сцен. Но это ещё не всё. Автор прекрасно описывает грусть героя по поводу того, что ради спасения собственной жизни ему приходится постоянно сражаться.

— Ох! Так и думала, что именно на это вы обратите внимание.

— ... Ох, мне пора идти, прошу меня извинить...

— Ещё бы! Если бы автор хотел, он бы и сам поставил здесь точку. Если бы он хотел этого, читатель наверняка был бы поглощён одними только динамичными описаниями и ни о чём другом бы не стал задумываться. Но вы правы в отношении описаний природы. Я с вами полностью согласен. Но как такие описания могли бы помочь в книге "Давай встретимся на реке Роулт"?

— Ага. А разве там не было нужно слегка снизить темп? Тогда, "Река Роулт" получилась бы просто превосходной.

— Я, пожалуй... Пойду.

— А вам известно, что автор ещё в детстве во время войны потерял отца и дядю? В "Бобби и лимоны" он вложил эти чувства в главного героя. Убийство ради выживания в "Браво фрау Браун" весьма противоречиво накладывается на идею женщины-боксёра. Холодное описание природы во время боя было прямым указанием на болезненное и печальное внутреннее состояние человека, хотя внешне это могло быть воспринято как простое стремление к чему-то незатейливому...

— ... Короче, вставлять что-то подобное в свою книгу...

— ... Так называемая школа мышления автора "Тэндаленс" в какой-то степени имеет отношение к "Нейтральному отношению к реальности и морали". А эти тезисы...

— ... Как я и думал, когда важный второстепенный персонаж умирает в такой напряжённый момент, они...

— ... Благодаря этой технике исследуются корни проблемы "что значит быть матерью"...

— ... А, понятно... Я начинаю понимать вашу точку зрения. Ух ты, а вы действительно очень внимательно её прочитали.

— Да ничего особенного.

— Кстати, госпожа путешест... Что? Она уже ушла.

— А вы читали "Релтер, Тэнсун, Родзидзко Нэрусарэ"? Она без сомнения тянет на 80 баллов.

— Да, читала. Я безоговорочно даю ей 89 баллов. А какая там постельная сцена во второй главе, не находите? Это прямая отсылка к книге "И только крутятся колеса". Хоть эта сцена и была действительно нужна автору, чтобы стать более зрелым писателем, на самом деле он просто хотел её написать. То же самое можно наблюдать в книге "Девятнадцатый пакет" и в его первом шедевре -"Гравитация пробивает окно в 45 лет".

— Ох. Это тоже очень достойная прочтения книга. А вы читали "Затяни покрепче ~Развилка трёх дорог судьбы~"?

— Конечно! Я дала ей 88 баллов. Среди сокращённых работ эта была самой лучшей.

— А как насчёт "Керис, Нэл и Нэс"? Отличная вещь.

— Пять лет назад. Я читала её вместе с "Лулу, Нэл и Нэс". А вы читали "Так говорил агнец"?

— Ещё бы. А как вам "Томомма Редэяцуи ~Песня моей любви~"?

— Да на ней выросло целое поколение. Конечно, я читала. А что скажете...

***

— ... Вырвалась... Хм?

— ... Ясно. Значит, багаж крепится сверху и по обе стороны... А это, значит...

— Эй! Хотите украсть мотороид?

— Ох! Н-нет... Хм, я просто...

— Привет!

— Ай!

— Привет, Кино. Что-то ты рано.

— Потому, что я видела тебя в окно.

— Угу...

— Господин вор, позвольте представить вас Кино.

— Здравствуйте. Извините, что застала вас врасплох. Это Гермес. Знаете, если вы решили украсть Гермеса, вынуждена буду вам помешать. Понимаете, без него мне будет трудно.

— Н-нет. Я просто хотел поближе всё рассмотреть. Прошу извинить меня за это недоразумение.

— Рассмотреть?

— Вы интересуетесь мотороидами?

— Нет... Ну, может быть... Я думал, на нём можно путешествовать.

— Путешествовать?

— Да. Меня интересуют путешествия...

— Конечно, его можно использовать для путешествий. Но только если вы умеете им управлять.

— ... Нет, это вряд ли. Я даже на велосипеде ездить не умею. Прошу меня извинить...

— Хм, постойте.

— Да?

— Как необычно. Неужели вы хотите покинуть эту страну?

— Д-да. Именно так.

— Ах, неужели вы так очень-очень-очень сильно ненавидите книги?

— Нет. Книги мне нравятся. С этой точки зрения лучше нашей страны нет ничего на свете. Вы здесь можете читать книги, какие только пожелаете.

— Да ну?

— Это правда. Даже мне она нравится... И всё же вы хотите отправиться путешествовать?

— ... Да... Г-госпожа Кино. У вас есть минутка? Не хотите послушать мою историю?

— Есть минутка. Конечно, я послушаю...

***

— На самом деле... Я мечтаю когда-нибудь опубликовать свою собственную книгу. Я хочу, чтобы все прочли то, что я написал. Поэтому и хочу отправиться путешествовать.

— Да? А здесь вы не можете её издать?

— Не могу.

— Почему?

— Госпожа Кино, господин Гермес. Думаю, вы не знаете. Можно издать и здесь, но в этой стране нет ни одного человека, который думал бы о том, чтобы самому что-нибудь написать. Потому, что всем больше всего нравится читать. Поэтому здесь нет ни издательства, ни типографии.

— Тогда откуда берутся все эти книги?

— Несколько раз в год торговцы из так называемых "книжных магазинов" тут и там скупают все книги. Всё, что здесь есть -привезено извне, ни одной книги не написано в этой стране.

— Ого.

— Удивительно.

— Мне С детства нравится фантазировать. Я с удовольствием придумываю всевозможные диалоги и создаю своих персонажей. Например, перед тем, как лечь спать, или когда вполуха слушаю, как учитель рассказывает урок.

— Я вас очень хорошо понимаю.

— А я нет.

— Такое бывает, и когда я читаю какие-нибудь книги. Сначала я наслаждаюсь книгой, но в какой-то момент отвлекаюсь и начинаю мечтать. Думаю, это то, что называют "сумасбродные идеи". Это так, словно посреди чтения я прыгаю в другую лодку, неожиданно хватаю руль и меняю направление. И дальше история начинает развиваться в сторону моих собственных фантазий. Это так здорово. И тогда я теряюсь в своём выдуманном мире и больше не могу продолжать читать книгу.

— Со мной тоже такое бывает.

— Угу.

— И мне не хочется, чтобы это осталось только в моих фантазиях. Эти фантазии -мои истории -я хочу, чтобы они остались. Остались в печатной форме. Вот о чём я думаю. Я хочу, чтобы их читали и о них знали. Хочу, чтобы то, что тронуло меня, тронуло бы и других людей. Хочу, чтобы и других радовало то, что радует меня.

— Понимаю, к чему вы клоните.

— ..... Мне нечего сказать.

— С каждым днём эти чувства становятся всё сильнее. И чем сильнее я их сдерживаю, тем сильнее они переполняют меня, когда я читаю книгу. В этой стране куча книг, которые написали другие люди. Это интересные книги и мне нравится их читать, но на этот раз я хочу попробовать написать свою собственную книгу. Каждый раз, когда слышу, как люди обсуждают какую-то интересную книгу, мне хочется рассказать им свою собственную историю. Не знаю, это чувство конкуренции -ведь мне кажется, что моя история лучше, или ревность и разочарование -ведь они не знают о ней. А может и то и другое.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Я хочу опубликовать свою книгу. Это моя мечта. ... Но в этой стране я единственный, кто об этом думает. Может быть я чудак. Все остальные сказали бы что-то вроде "У нас в стране и так столько книг, что не перечитать, и это такое наслаждение критиковать и раздавать им баллы в зависимости от того, насколько они интересны. Зачем писать ещё и свои книги?" Однажды мой друг прямо в лицо мне сказал: "Писать? Да как тебе такое в голову пришло?"

— ...

— ...

— Но мне нет до этого никакого дела. Во мне есть что-то такое, что заставляет меня писать и эту жажду необходимо утолить.

— И ради этого вы готовы стойко переносить все тяготы и лишения жизни путешественника.

— Именно! Если здесь я не могу осуществить свою мечту, может, в другом месте у меня это получится. Может, мне выпадет шанс где-нибудь это сделать! Может, есть человек или издательская компания, которым бы понравилась моя работа! ... Но дело в том, что я совсем ничего не знаю, когда дело касается путешествий. Я уже вам говорил — я даже не умею ездить на велосипеде.

— ... Ну, в таком случае...

— Да?

— Если всё так, то вы можете просто остаться в этой стране. Даже если вам придётся отказаться от своей мечты, не думаю, что это плохая идея -остаться в стране и до конца жизни читать книги. Может, это ваша судьба. Если вы, конечно, не хотите подвергать себя трудностям жизни путешественника.

— ... Ясно... Остаться здесь навсегда. Тогда все мои фантазии превратятся в пыль... Нет, в конце концов, я бы мог даже забыть, как это -мечтать, и жить так дальше...

— ...

— ...

— Ха-ха-ха! Вот это да! Почему-то только что всё моё будущее пронеслось у меня перед глазами! Это как если бы я умер. Всё было настолько ярким!

— Тогда для вас не составит труда представить себе, что с вами будет, когда вы станете старше.

— Точно! Я могу представить себе всю свою жизнь. Словно сюжет книги. Всё, что мне нужно -прочитать эту историю.

— Ага.

— И я могу представить себе это очень ясно. Моя судьба не похожа на библиотеку с книжными полками, разделёнными по жанрам! Она чиста! Ничего не написано!

— ...

— ...

— Большое спасибо, что выслушали меня. Мне стоит ещё раз подумать над своим будущим.

— Ясно. Только не думайте слишком много. Иначе эти размышления никогда не закончатся.

— Кино права. Как говорится, "Глупый где задумается, там и проснётся".

— Что?

— ... "Глупый где задумается, там и уснёт"?

— А, да, точно...—

***

— Доброе утро, Гермес.

*Зевает*

— Доброе утро..... А? Что? Уже уезжаем?

— Угу.

— Но ведь ещё рано.

— Ничего. Я уже позавтракала. И приготовила всё, что нам нужно.

— Вот те раз. А я думал, ты будешь до последней минуты читать книги.

— Нет. Ну, читать, это интересно. Но мы приезжаем в страны не только для этого. А здесь кроме книг и посмотреть не на что.

— Угу... Ну, я готов ехать в любую минуту. Да и погода сегодня хорошая.

***

— Держите. Всё, можете ехать. Спасибо, что посетили нашу страну. Будьте осторожны. Удачной

поездки.

— Большое спасибо.

— Спасибо.

— Ну что, поехали, Гермес?

— Поехали.

***

— Кино, за этим поворотом кто-то есть. Тащит какой-то большой рюкзак.

— Это он... Тот человек, которого мы вчера встретили. Стой...

***

— Доброе утро, госпожа Кино и господин Гермес!

— Доброе утро.

— Привет.

— Я знаю дорогу до развилки. Вы не возражаете, если до того места мы пойдём вместе?

— Я не против. А ты, Гермес? Ничего, если я заглушу двигатель? Я немного пройдусь, толкая тебя рядом.

— Конечно, я не возражаю.

***

— Сказать по правде, я удивилась, когда увидела вас за пределами страны.

— Да уж. Я тоже удивился. Хоть это вышло и случайно, но я рад, что мы снова встретились... Как видите, я всё же решился отправиться в путешествие.

— Похоже на то... Что-то случилось?

— Я рассказал обо всём своим родителям, но они мне сказали "Ты живёшь в таком прекрасном месте, так откуда тебе в голову приходят такие глупые мысли? Это же какая-то бессмыслица". И они попытались удержать меня силой. Тогда я им пообещал: "Я понял. Мама. Папа. Я больше не буду так думать". И утром покинул страну.

— Так держать!

— Значит, это обещание было "художественным вымыслом".

— Ха-ха-ха, это точно. Но когда я шёл к воротам, то встретил своих друзей, столпившихся около библиотеки. Они меня заметили.

— И что сказали?

— "Хоть ты и уходишь, но здесь всё равно лучше. Мы никогда отсюда не уйдём. Если передумаешь — возвращайся домой. Будет здорово снова с тобой увидеться".

— ... Понятно.

— А я им сказал "Когда встретимся в следующий раз, я вас ни за что не послушаю. Мне всё равно, что вы будете говорить или во сколько баллов меня оцените. От меня вы ничего не услышите".

— ...

— Что такого смешного, Кино?

— Ах, ничего.

— В конце концов, никто больше не скажет мне "пока"... Ну и ладно.

— ... И как же, всё-таки, вы собираетесь путешествовать?

— Только хотел об этом спросить.

— Я вчера долго об этом думал. Я не умею управлять машиной или ездить на велосипеде. Но я понял, что, по крайней мере, один способ перебираться с места на место у меня никто не сможет отнять идти на своих двоих. Кроме того, когда-то я довольно неплохо катался на лыжах. Поэтому я решил путешествовать пешком. Пойду на юг, где скоро должен выпасть снег, а оттуда пойду на лыжах. Путешествие займёт какое-то время. Но для меня этот способ самый подходящий. Даже не знаю, куда заведёт меня путешествие, и дойду ли я вообще куда-нибудь.

— Понятно... Желаю удачи.

— А вы неплохо загрузились. Чего несёте?

— Длинный чехол сбоку -это мои лыжи. Рюкзак я использую как сани. Внутри немного одежды и дорожных пайков. Но в основном бумага. Половина -то, что я уже написал, а остальное для того, что ещё напишу.

— Ого...

— У вас есть с собой оружие?

— Да. Я без разрешения взял из дома самый лёгкий пистолет. Вот он.

— Ох. Ну, Кино. Что это?

— Это модель 2340 с лазерным целеуказателем. С таким оружием у вас наверняка не будет проблем с патронами. Но вам нужно всегда иметь при себе столько же патронов, сколько и еды. И быть готовым к стрельбе в любой момент. Разбирайте и чистите его каждый день.

— ... Понятно. Я об этом позабочусь.

— И есть ещё одна очень важная вещь.

— Да?

— Когда придётся стрелять -стреляйте не колеблясь. Или вы выстрелите в животное, которое потом съедите, или съедят вас. Для вас самым важным будет сохранить собственную жизнь, а не жизнь кого-то ещё... Труп не сможет держать ручку.

— ... Понятно. Я это не забуду.

***

— ... Листья уже опали.

— Да уж. Скоро будет холодно...

— Ну, здесь наши пути расходятся. Дальше я пойду на юг через лес.

— Понятно... Берегите себя.

— Вы тоже.

— Большое вам спасибо... Госпожа Кино!

— Да?

— Не знаю, что со мной будет. Но если мне удастся выжить этой зимой... Скорее всего, я вернусь в родную страну, чтобы поднять себе настроение.

— ..... Неплохая идея.

— Спасибо вам за всё. Я действительно рад, что повстречал вас. Ну, тогда...

— Пока.

— Удачи.

— Ага! Госпожа Кино, господин Гермес...

— Да?

— Ну?

— Я пошёл!

***

— ... За этой горой свернём на дорогу, что ведёт на северо-запад. Говорят, затем мы сможем выехать на широкое шоссе.

— Хорошо, я понял маршрут... Кстати, Кино.

— Хм?

— Как думаешь... С этим парнем всё будет хорошо?

— ...

— Ну?

— Нет, не думаю.

— Почему?

— Было бы неплохо, если бы кто-то смог сам добиться осуществления своей мечты... Даже если бы этого удавалось достичь хотя бы одному из десяти. Поэтому я не думаю, что у него всё сложится хорошо.

— ...

— По всей вероятности, всё так и будет.

— Ах, ну да. В любом случае, когда-то давным-давно Мастер говорила тебе то же самое.

— Это правда. И всё же...

Кино стояла посреди каменистой пустыни и смотрела в безоблачное небо.

Она заглянула в каменный колодец, стоявший неподалеку, но в нём не было даже намёка на воду.

Она попробовала опустить в колодец железное ведро, но ведро вернулось пустое. Кино уныло опустила голову.

— Я же тебе говорил! Что-то подобное должно было произойти.

Это сказал Гермес, который стоял на подножке сзади Кино.

— Это плохо... — Кино заглянула в колодец.

Гермес быстро сказал:

— Мы должны вернуться к мастеру, ты же знаешь, ещё не слишком поздно.

Но Кино отвергла идею, решительно помотав головой.

— Нет!

— У нас нет другого выхода.

Кино снова помотала головой.

— Я знаю... но я не хочу возвращаться.

— Ты упрямая. Я понимаю, но без воды мы далеко не уедем. Если ты высохнешь — это ещё куда ни шло, но что будет со мной? Я не хочу быть похороненным рядом с твоей мумией.

— Я тоже не хочу стать мумией. Но...

— Но что?

Расстроившись, Кино вдруг шлёпнула ладонями по краю колодца и крикнула в глубину:

— Почему? Почему здесь всё высохло?

— Наверно, карма у тебя плохая. Сам Бог или кто там, кто защищает путешественников, — велит тебе возвращаться домой. — Гермес холодно блеснул.

Кино вытерла капли пота со лба.

— От крика только сильнее пить захотелось.

— Давай вернёмся.

— Нет!

— ... По крайней мере, ты можешь отвезти нас туда, где меня смогут найти раньше, чем я умру.

— Жаль, но я не могу выполнить твоё желание.

Покопавшись в багаже, Кино вытащила моток верёвки.

— Решила повеситься? — спросил Гермес.

Большой кусок непромокаемой ткани был развешен на верёвке, привязанной одним концом к колодцу, а другим к Гермесу. В прохладной тени легла Кино.

— Кино. Ты заснула... или уже умерла?

— Я не сплю и всё ещё жива...

— Если ты ничего не придумаешь, то скоро умрёшь.

— ... Знаю.

— Я вижу только два варианта: попробовать вернуться обратно с той водой, что ещё осталась, и получить по шее от мастера за то, что уехали, ничего не сказав. Или оставаться в пустыне до самой твоей смерти.

— Мне оба не нравятся.

Кино рывком встала с земли и вылезла из-под навеса.

Лёгкий ветерок промчался по пустыне, подняв небольшое облачко пыли.

— Кино, путешественник должен быть решительным. Независимо от того, новичок ты или ветеран.

Гермес постарался быть серьёзным, читая нотацию.

Но Кино не обратила на него ни малейшего внимания. Она надела пальто, сняла с верёвки ткань и укрыла ей Гермеса.

— Кино?

Она улыбнулась Гермесу, выглядывающему из-под непромокаемой ткани.

— Нет, то, что нам нужно — это удача.

— Что?

— Всё, что нужно путешественнику — это отдых после долгого пути и немножко удачи.

Капля воды, потом другая, и ещё одна, — ударила в ткань, как в барабан, и вскоре разрозненные удары слились в сплошной шум.

Пошёл дождь.

Моё имя Рику. Я пёс.

У меня длинная, пушистая белая шерсть. Людям кажется, что я всё время радостно улыбаюсь, но это совсем не так. Просто у меня от рождения такая морда.

Сейчас я путешествую.

То есть, на самом деле путешествую не я, а мой хозяин, господин Сизу. Он бродит по свету, а я его сопровождаю. Впрочем, что так, что этак, результат один.

Мой хозяин ещё молод и всегда носит зелёный свитер. В своей родной стране он принадлежал к королевской семье.

Дела там вроде шли неплохо. Хозяйство в стране было крепкое, а король со своими подданными жили просто и скромно. Но когда господину Сизу исполнилось 15 лет, его отец устроил дворцовый переворот, захватил власть и убил правящего в ту пору монарха со всеми родственниками. Господин Сизу, сбежав из страны, поклялся отомстить и убить «того человека», для чего ему пришлось упорно тренироваться и многое перетерпеть. Тогда мы с ним и познакомились.

Спустя какое-то время господин Сизу тайком вернулся на родину и застал там полный упадок нравов. Он решил принять участие в гладиаторских боях, победитель которых получал гражданство страны, и убить «того человека» в момент вручения медали. Его бы, разумеется, тоже убили.

Я пытался его отговорить, объяснял, что это ничего не даст, но всё впустую. Господин Сизу с лёгкостью выигрывал один бой за другим, и наконец, дошёл до финала.

— Теперь ты свободен и волен идти, куда пожелаешь. Мы славно провели время. Я же должен поступить в соответствии со своими убеждениями.

Невозмутимо сказав мне эти слова на прощание, он отправился на арену в полной

уверенности, что и победа, и поражение значат для него одно — смерть. Я проводил его взглядом.

Что же случилось дальше?..

Господин Сизу проиграл своему противнику, молодой путешественнице по имени Кино. Она и так казалась чрезвычайно сильной, но с ним она играла, как хотела,с первой и до последней минуты. У меня, как у стороннего наблюдателя, остались смешанные чувства.

Но эта путешественница изменила нашу судьбу. Под конец боя она застрелила — хотя выглядело это как случайная смерть от шальной пули, — не господина Сизу, а

«того человека».

Мой хозяин потерпел поражение, остался в живых, а кроме того, исполнилось его заветное желание.

Он разыскал Кино за пределами страны и поблагодарил её за убийство отца. Я тоже от всей души выразил свою благодарность за спасение моего хозяина. Мы ей многим обязаны, и я, наверное, не забуду Кино до конца жизни. А вот её Мотоциклет оказался довольно неприятным типом...

Господин Сизу решил отправиться в путешествие, чтобы «отыскать, чем бы ему заняться». С той поры и до сего дня он скитается по свету. А я следую за ним.

— А вот такое редко увидишь, — сказал господин Сизу, едва переступив порог гостиницы в очередной стране, куда мы заехали. На стене холла висела большая, написанная масляными красками картина, изображавшая танковое сражение.

Мой хозяин поставил багаж на пол рядом со мной. Тот состоял из неизменной дорожной сумки, большой и чёрной. Внутри лежал его любимый меч.

Господин Сизу перемахнул через низенький диванчик, чтобы подойти поближе к картине, но тут послышалось:

— Позвольте!

В холле появился служащий гостиницы со стремянкой. Он поставил её у стены,быстро поднялся по ступенькам и снял картину.

— Зачем же вы её убираете? — несколько настороженным тоном спросил господин Сизу. — Я, вообще-то, хотел посмотреть.

Служащий повернулся к нему, но ничего не сказал. Вместо него заговорил

стоявший неподалёку владелец гостиницы.

— Примите мои извинения, — со всей учтивостью сказал он. — Нам стало стыдно за подобное украшение, и мы от него избавляемся.

— Стыдно? — спросил господин Сизу.

— Да. Понимаете... Чем дольше картина у нас висит, тем больше возникает сомнений в высоком классе нашего заведения...

— Но почему? Она вставлена в шикарную раму и прекрасно вписывается в интерьер. Я не вижу в ней ничего, что могло бы вызвать подозрения...

На лице владельца гостиницы отразилась сложная гамма чувств. Ему явно хотелось выложить всё начистоту, и в то же время было неловко раскрывать подробности.

— Видите ли, в чём дело...

Ещё немного помявшись, он вдруг выпалил:

— Ах да! Вы уже были на площади?

Площадь находилась практически в самом центре страны. Вид у неё был вполне обычный — лужайки, аллеи для прогулок, фонтаны и тому подобное. Одним словом,общественный парк, какие бывают везде.

Когда мы туда добрались, площадь, несмотря на пасмурный зимний день, была заполнена людьми. Они собрались вокруг костра, такого большого, что казалось, будто горит машина.

Подойдя ближе, мы поняли, что в нём сжигают картины. Большие и маленькие, их одну за другой бросали в огонь. Очередную из них придержали и показали господину Сизу. Её автором был тот же художник, чья работа висела в гостинице, и изображала она, разумеется, танк.

— Спасибо, — сказал господин Сизу, и картина тотчас полетела в огонь. Холст в мгновение ока охватило жаркое пламя.

Раздвигая толпу, к костру протиснулся самосвал. Кузов поднялся, и содержимое посыпалось на землю. То была целая куча толстенных книг. Люди, отталкивая друг друга, стали швырять их в огонь. Всякий раз, как пламя разрасталось, звучали ликующие выкрики, вроде: «Сдохни!», или: «Вот тебе, скотина!».

Господин Сизу подобрал одну из книг. Это был альбом с репродукциями картин всё того же художника. Судя по роскошному переплёту, стоила она дорого.

— Путешественник? Нужна книжка? Хотите забрать? — спросила какая-то пожилая женщина. Её вёл под руку мужчина средних лет, по-видимому, её сын. В ответ на два последних вопроса господин Сизу отрицательно помотал головой.

— Тогда позвольте, я её сожгу.

Мой хозяин кинул на меня быстрый взгляд и протянул книгу старушке. Та взяла её обеими руками и бросила в костёр. Бумага тут же ярко загорелась.

— Как-то это расточительно, — произнёс господин Сизу, глядя на высокое пламя.

Услышав это, женщина фыркнула и раздражённым тоном заявила:

— Расточительно?! Без этого я, да и никто из нас не почувствует облегчения!

— Вы сжигаете картины, сжигаете альбомы с картинами... Хотел бы я знать, почему.

— Потому что мы все попались на удочку мошенника, — сказала старушка.

— Мошенника?

На это вопрос вместо старушки ответил её сын:

— Нас заставили купить то, что нам не нужно, по безумной цене. Чтобы как-то выместить злость, мы всё это сжигаем. Не вмешивайтесь, пожалуйста.

— Вмешиваться я не вмешиваюсь, но мне интересно, что же именно случилось. Объясните, если вам не сложно, — с абсолютно серьёзным выражением лица попросил господин Сизу.

Мужчина на секунду отвёл глаза.

— Давай, объясни гостю, что у нас произошло, — подбодрила его старушка.

И он начал объяснять:

— Пять лет назад у нас закончилась гражданская война, но боль от нанесённых ею ран никак не утихала. Слишком уж долго соседи убивали соседей.

— Ясно. И что же?

— Наконец, где-то два с половиной года назад, дела, казалось, сами собой пошли на поправку. И как раз тогда в продаже появились гротескные картины с танками на поле боя.

— Эти?

— Да... Некоторые из первых зрителей заявили: «Эти картины содержат антивоенное послание потрясающей силы!», и с какого-то перепугу отвалили за них огромные деньги. А все остальные, включая меня, подумали, что в этом, пожалуй, что-то есть. Может, настроение у нас тогда было такое...

Мужчине было заметно неловко. Господин Сизу попробовал подсказать:

— Картины этого художника стали хорошо продаваться и всё время дорожали.

— Точно... Мы наперегонки бросились их скупать. Особенно богачи, им важно было перед другими покрасоваться. Те же, у кого, как у меня, лишних денег не водилось, покупали альбомы или репродукции, тоже недешёвые. Жители страны заделались видными критиками. И глядя на картины, все в один голос твердили: «Прекрасная работа», или: «Нет войне!». И я в их числе.

— И что же?

— А то, что этот идиотский бум однажды выдохся, и мы опомнились. И разом осознали, что война-то пять лет как закончилась и больше никого не волнует, а раны уже окончательно затянулись. И заодно — что мы спустили целое состояние на кучу дурацких картин с танками.

— Ясно... Очень хорошо вас понимаю. Кровь ударила в голову, вы разозлились на собственную бесхребетность и решили сжечь без остатка всё, что о ней напоминало.

Господин Сизу сказал это с явным, хотя и циничным одобрением. Мужчина же, напротив, за время своего объяснения всё больше мрачнел, словно на него нахлынули неприятные воспоминания.

— Какими мы всё-таки были дураками! — с печальным видом произнёс он. — Ведь когда картины только начали продаваться, в душе мы уже наслаждались установившимся миром. Чем бередить старые раны, лучше бы мы смотрели вперёд и радовались той жизни, которой жили. Вот на что надо было потратить те деньги,которые мы вбухали в эту бесполезную мазню... Светлые воспоминания остались разве что у самого художника и у той галереи, которая монополизировала продажи его работ.

Мужчина помолчал, а потом добавил безжизненным шёпотом:

— Всего хорошего, господин путешественник, и не повторяйте наших ошибок.

Он взял под руку свою мать и они удалились. Господин Сизу проводил их взглядом, а затем посмотрел вниз, на меня, сидящего у его ног.

— «Мошенник», значит... Что скажешь, Рику?

— Что посеешь, то и пожнёшь. Но по правде, мне их жаль, — сказал я.

— Ясно...

Господин Сизу сделал несколько шагов вперёд и, стоя у пламени костра,прошептал:

— Тепло-то как...

Мой хозяин путешествовал не для того, чтобы любоваться достопримечательностями,поэтому, если не появлялось особой причины, надолго в одной стране он не задерживался. Здесь и вовсе смотреть было не на что, и мы решили уехать уже на следующий день. Ранним утром господин Сизу заправил свой верный багги и погрузил в него необходимое нам количество консервов и воды.

Багги помчался к воротам. Я сидел на пассажирском сидении и смотрел вперёд.

Стылое небо было по-прежнему затянуто густыми облаками. В любую минуту мог пойти снег. В одном свитере господин Сизу мёрз, поэтому он надел непромокаемую парку, защитные очки и перчатки.

Неожиданно он сбросил скорость. Мы находились за пределами страны, а над нами нависала каменная стена, такая высокая, что если на неё посмотреть, начинала болеть шея. Вокруг раскинулись поля, но сейчас на сухой земле не было видно ни травинки.

На обочине дороги притулился маленький трёхколёсный грузовичок, а рядом с ним

на складном стуле сидел молодой парень. Перед ним стоял мольберт с чистым холстом. Парень сидел спиной к открывшемуся загородному пейзажу и рассматривал однотонную серую стену страны.

Господин Сизу медленно подвёл багги поближе. Парень, тоже медленно, обернулся. У него был совершенно потухший взгляд — как у покойника.

— Что скажешь? — спросил меня мой хозяин.

— Ничего нового мы, наверное, не узнаем.

— Возможно. Но вдруг это не так?

Господин Сизу выключил двигатель.

— Доброе утро! — сказал он, встав перед машиной. В ответ на его приветствие парень, не поднимаясь со стула, слегка наклонил голову.

— У вас редкая модель багги, — тихо сказал он. — Вы нездешний?

— Да. Но я уже уезжаю. А вы? Рисуете, несмотря на холодную погоду?

— Нет... Я больше не рисую.

Господин Сизу мельком глянул на меня и спросил:

— Вот как? А раньше рисовали?

— Да.

— Танки? — ещё раз спросил господин Сизу.

— Ага, — ответил художник.

— Я видел несколько ваших картин. Не так уж они и плохи... Не понимаю, зачем поступать так жестоко и их сжигать, — сказал господин Сизу.

На самом ли деле он считал это поступок жестоким, мне неведомо.

Художник посмотрел на него, а потом заговорил, быстро и сбивчиво:

— Они ведь столько их купили!.. И вдруг — всё, говорят, не нужно! Как отрезало. Впрочем, ладно. Переживу. Своих любимых танков я уже по самое не хочу нарисовал. Одного не пойму — ну не нужны они, сжигать-то зачем? Очень уж обидно. Я ведь так старался...

— Ясно, — смиренным тоном отозвался господин Сизу. Художник всё с тем же

отрешённым видом продолжил:

— А потом, я им говорю: «Зачем жечь, отдайте мне. Я их у себя повешу. Может, ещё и подправлю». А они: «Ты издеваешься?!», или: «Пока не сожжём, не успокоимся!». Дикость какая-то... Даже директор галереи, с которым мы дружили, выдал: «Твои картины больше не нужны. Их невозможно продать. Прошлый спрос одним бумом не объяснишь, скорее всеобщим помешательством. Но, несмотря ни на что, мы с тобой порядком заработали. Спасибо! Я вот подумываю закрыть галерею. Да и ты можешь прожить остаток дней, ни в чём себе не отказывая. Только художества свои брось. Таланта у тебя никогда не было»... Такое не забудешь, правда?

Художник горько улыбнулся, насмехаясь над самим собой. Господин Сизу молчал.

— Я разбогател. За это местные жители меня и невзлюбили. Они говорят, я их надул. Но я просто рисовал то, что мне нравилось...

— Чем вы теперь занимаетесь?

— Раньше я мог ставить мольберт где угодно, но сейчас в людных местах в меня могут и камень бросить, так что я забираюсь в какую-нибудь глушь. Танки я больше не рисую. Вроде и хочется, на самом деле, но я никак не могу собраться с духом,сам не знаю почему. Мне кажется, что у меня не получится. В душе столько дряни накопилось, я бы не прочь её куда-нибудь выплеснуть, и потому делаю зарисовки всяких странных вещей, которые представляю у себя в голове. Подумал, вдруг это хоть немного поможет. Ничего интересного, но лучше так, чем бездельем маяться...

— Хм... И где они?

Художник мотнул головой в сторону своего грузовичка.

Господин Сизу, спросив разрешения посмотреть, открыл кузов и вытащил одно из

лежащих там полотен.

Я в картинах ничего не понимаю и ими не интересуюсь. Но у моего хозяина, когда он её увидел, от удивления перехватило дыхание.

— Это просто... — выдавил он и замолчал.

Рисунок изображал множество людей. Выражения лиц у них были разные, но казалось, что все они смеются. Смеются над кем-то.

Немного погодя господин Сизу, по-прежнему держа картину в руках и не отрывая от неё взгляда, спросил сидящего позади него художника:

— А вы... Вы не пробовали показать её другим людям, или торговцам картинами?

— М? Нет. Но пока я её рисовал, зрители попадались.

— А те, кто её видели, что-нибудь говорили?

— «Пустая трата красок».

Господин Сизу ничего не сказал.

— Да мне, в общем, всё равно. Я ж не от большого желания это рисую.

Мой хозяин бережно положил картину и повернулся к художнику.

— Знаете... Я немного смыслю в искусстве. Мой замок... Родительский дом украшало много разных картин. И у нас жил один до одури надоедливый тип, который здорово в них разбирался. Он-то меня и натаскал, хоть я и не просил...

Было необычно видеть его в таком возбуждении.

Родительский дом, о котором он упомянул, был королевской резиденцией, а надоедливый тип — его отцом. До своего мятежа тот вложил немало денег в коллекцию картин.

— Так что, заверяю вас, это выдающаяся работа... То есть...

Тут господин Сизу, как мне показалось, несколько разозлился на себя за то, что он не может внятно выразить свои мысли. Он даже немного повысил голос:

— Почему вы не можете это продать? Или людям в этой стране мозги отшибло?

Художник оставался безучастным.

— Не покупают — и ладно. Денег у меня полно. Тех самых, что я «обманом выманил». На еду хватает.

После короткого молчания мой хозяин сказал:

— Господин художник, а вы не хотите показать ваши картины в других странах?

— М?

— Есть несколько стран, в которых я побывал, где вы точно сможете их продать. И по большой цене. Вы могли бы на этом очень хорошо заработать. Как вам такое предложение? — весело и бойко спросил господин Сизу, но художник не изменил своему мрачному настроению:

— Не интересует.

— Но...

— Хотите, вам отдам? Если пообещаете не жечь, хоть все забирайте. Продадите - деньги ваши.

От таких слов мой хозяин помрачнел.

— Это невозможно... На своём багги я не смогу довезти их без повреждений. Мне ужасно жаль. Но знаете что?

— М?

— Я расскажу о вас в следующей стране, в которую заеду. Может быть, кто-нибудь захочет приехать и купить ваши картины. Им и продадите. С руками оторвут!

В ответ художник мотнул головой.

— Мне всё равно. В деньгах я не нуждаюсь. И потом, я правда не хочу рисовать всякие странности. Не хочу, чтобы на них нашлись покупатели и стали требовать от меня больше таких картин. Чего я действительно хочу — это рисовать танки. Я...

И тут художник заплакал. По его щекам покатились слёзы.

— Я обожаю танки. Я мечтаю нарисовать много-много картин с танками. Но я не могу!

Он открыл ящик, стоявший у его ног, и достал свои инструменты. Выдавил краски на палитру и неожиданно принялся рисовать. Продолжая плакать, он быстро наносил на холст мазок за мазком. Как и на других картинах, они складывались в лица вроде бы смеющихся людей.

Всё ещё всхлипывая и ни на секунду не давая руке отдыху, художник с

феноменальной скоростью завершил работу. Господин Сизу молча следил за ним.

Возможно, это зрелище его растрогало, а в какой-то мере — ошарашило.

— Уф... Всё, домой, — пробормотал художник и, не обращая никакого внимания на только что законченное полотно, аккуратно убрал инструменты. Переставил новую картину на стул, сложил мольберт и погрузил его в машину. Когда художник взял холст в руки, господин Сизу наконец опомнился и спросил:

— Что... Что вы сделаете с этой картиной?

— Да ничего. Выбрасывать жалко, так что просто куда-нибудь засуну. Хотите —

вам отдам.

Мой хозяин, широко раскрыв глаза, ненадолго застыл на месте. Затем, не сводя глаз с картины, несколько раз кивнул.

— А вам она зачем? — спросил художник.

Господин Сизу молча протянул обе руки к картине.

— Где вы собираетесь её повесить? — спросил я.

Он сдавленно хмыкнул и его лицо на миг посуровело. Затем он медленно опустил руки.

— Увы... Я не могу её взять.

— Ясно.

И художник отправил картину в кузов своего трёхколёсного грузовичка. «Пока!» — коротко попрощался он и уехал.

Господин Сизу вернулся к багги и сел на место водителя. Глядя вперёд, он протянул правую руку и потрепал меня по голове.

— Холодно здесь, — прошептал он.

— Это точно, — сказал я.

Господин Сизу глубоко вздохнул и завёл мотор.

Меня зовут Рику, я собака. Мой хозяин, господин Шизу, путешественник. Это история про некоторое время, проведённое в некоторой стране.

— Что это?

Так удивлённо спросил господин Шизу с водительского сиденья багги, когда впереди показалась страна. Обычно страна окружена высокой стеной для защиты жителей от врагов. Но эта страна вместо стены была окружена невысоким забором, защищающим разве что от диких животных.

Господин Шизу встретился с лидером страны и спросил его, не отсутствует ли стена потому, что в стране есть непревзойдённая армия.

— Такого варварства нашей стране не нужно.

Так ответил лидер и зловеще ухмыльнулся.

— Тогда как же вы защищаете своих жителей?

Так спросил господин Шизу в несколько беспардонной манере. Иного от бывшего принца не стоило и ожидать.

— Вы старомодный.

Так сказал лидер снисходительным тоном.

Господин Шизу спросил, не нападал ли на них кто-нибудь.

— Это только мой личный опыт, но за мою жизнь на нас нападали столько раз, что не хватит пальцев на руках, чтобы сосчитать. Несмотря на это проблемы всегда решались мирно. И в дальнейшем мы будем следовать тем же путём. У нас нет необходимости в группе убийц или стенах, которые мешают видеть этот прекрасный пейзаж.

Так сказал лидер с ХХХХХ выражением на лице и выпятил грудь.

— У нас есть "Песня мира и любви". Когда мы её поём, то можем победить врага, не вступая в сражение.

— Они даже двери не запирают. Наверно они не в себе. Это беспокоит.

— Давай останемся в этой стране.

Вот что говорило лицо господина Шизу. Даже если бы мы хотели уехать, мы бы не смогли. Нашему багги требовался ремонт, поэтому мы решили остаться. С самого утра страна шумела. Со всех сторон приходили сообщения, что армия соседней страны собирается начать наступление. Вражеская армия послала парламентёра, который сообщил, что рано утром их армия начнёт наступление. Лидер пришёл к господину Шизу с довольным лицом и с некоторым сарказмом заявил:

— Ну что ж, путешественник. Я собираюсь показать вам прекрасное зрелище. Сегодня будет весело.

***

Наступила ночь. За забором было видно множество костров. С этой стороны забора костры освещали огромную, заранее подготовленную сцену. Когда лидер позвал господина Шизу, он надел свой любимый меч. Затем сел сбоку от сцены. Я устроился у него в ногах.

На рассвете вражеская армия построилась в шеренги и двинулась вперёд, пока не подошла к сцене.

— Посмотрите на этих идиотов. Они не способны ни на что, кроме насилия. До сих пор они нам проигрывали, и проиграют снова.

Лидер презрительно рассмеялся и отдал приказы подчинённым.

— Когда настанет время удирать делай всё как обычно.

Так господин Шизу прошептал мне на ухо.

Люди собрались на сцене, и как бы это ни выглядело, всё равно они были похожи на хоровую группу. Следуя ритму дирижёрской палочки, они вдруг начали петь. Это была мягкая напевная мелодия. Вскоре красивая женщина в ярком платье вышла на сцену. Под сопровождение хора прекрасным голосом она начала петь. Слова были о том, что мир и любовь лучше бессмысленного кровопролития, что доброта живёт глубоко в сердце каждого, поэтому лучше отбросить оружие и взяться за лопаты и грабли. Господин Шизу выглядел так, словно он переспал, и у него болела голова.

Вдруг вражеские солдаты, смотрящие на сцену, стали неожиданно меняться. Они побросали оружие и радостно стали присоединяться к пению. Певица закончила петь, и была встречена громом аплодисментов. Всем было радостно.

— Посмотрите, путешественник. Они больше не хотят воевать. Песня "Любви и мира" изменила их. Хмм... Точно. Путешественник. "Война закончена. Они послушали нашу удивительную песню и теперь возвращаются домой". С таким сообщением наш парламентёр отбыл в стан врага. Могу я предложить вам вина и закуски? Почему бы вам тоже не отложить своё оружие, путешественник?

На сцене прекрасная женщина продолжала петь аудитории песни о чувстве ответственности, а лидер с сарказмом высказывал господину Шизу свои остроумные замечания.

***

На следующее утро ремонт багги был закончен и мы с господином Шизу вскоре уехали. Примерно в полдень мы встретились с солдатами из прошлой ночи, которые устроили привал. Глядя с некоторого расстояния на солдата, который наставил на нас револьвер, господин Шизу спросил:

— Вы собираетесь в меня стрелять? Вы тут главный? Если нет, то вашему начальнику такие действия вряд ли понравятся.

Повторив эту фразу раз пять, мы наконец-то оказались перед генералом. Он принёс формальные извинения за некомпетентность своих солдат.

Господин Шизу представился как путешественник, у которого нет намерений возвращаться в ту страну. А затем спросил:

— У вас же с самого начала не было намерений нападать на ту страну, не так ли?

Генерал рассмеялся и кивнул.

— Конечно. Вот где солдаты могут расслабиться. Слова для них ничего не значат, и они ничего не знают про объявление войны. Они просто счастливы, что могут принять участие в отличной вечеринке. Мы сказали им, что наши вассалы устраивают праздничный банкет, чтобы отблагодарить нас за их защиту. Но вы никому не должны об этом говорить.

— Хорошо. Так кто же ваш настоящий враг?

— Огромная страна с той стороны горного хребта. У них непонятная национальная политика, поэтому они являются империей зла. Уничтожить их вот цель нашей благородной миссии. Если они нападут на эту страну, то совершат "несправедливость по отношению к нашему вассальному государству". А значит начнётся война. Правосудие на нашей стороне, поэтому победа будет за нами.

Мы вернулись к багги, и я спросил господина Шизу, не стоит ли наведаться и в страну, которой принадлежит эта армия. Господин Шизу помотал головой.

— Я бы лучше отправился в страну, в которой не думают только о войне.

— Такую страну трудно найти.

— Это точно... Прости, из-за меня ты обречён на жизнь бродяги.

Так сказал господин Шизу и посмотрел в небо.

— Мне это не важно. Куда господин Шизу, туда и я.

Так честно ответил я, и господин Шизу посмотрел на меня.

— ...

Некоторое время господин Шизу молчал, а потом как всегда тихо улыбнулся.

— Ну что, поехали?

— Я не против.

И мотор багги снова заурчал.

Всё было абсолютно белым.

Вверху, внизу, справа и слева была только белизна. В пространстве не осталось ничего, кроме белого цвета. А затем ветер завыл, словно огромное животное.

— Постой.

Так откуда-то раздался голос. Похоже, это был голос мальчика.

— Ты меня видишь?

Так голос спросил в пространство, где ничего не было видно.

— Нет, совсем не вижу.

Так немедленно ответил другой голос. По сравнению с первым, этот голос звучал немного выше.

— Я так близко, а ты всё равно не видишь? Думаю, будет лучше, если мы какое-то время не будем двигаться.

Так сказал первый голос.

— Ладно.

Так коротко ответил второй голос. А затем:

— Это так здорово, когда вообще ничего не видно.

Голос звучал так, словно его обладатель был чему-то рад.

— Здорово, когда вообще ничего не видно?

Так спросил первый голос. На мгновение эхо ревущего ветра стало громче.

— Но ведь скоро мы снова всё увидим.

Так сказал немного тише другой голос.

— Мы снова всё увидим?

Так сказал первый голос. В этот миг белый мир вздрогнул. В том направлении, откуда дул ветер, на мгновение стало светлее.

— Эй. То есть, когда ты снова сможешь видеть, но перед глазами ничего не будет, это сделает тебя счастливее?

Так спросил первый голос.

— Ага... Но это только потому, что я знаю, что такое невозможно...

— А если там будет пусто? Что будешь тогда делать?

— В таком случае... Я ведь всё равно ничего не могу сделать, даже если я здесь... Ничем не могу помочь в такой ситуации. Я бы просто уехала. Просто уехала...

— Здесь есть ещё кое-кто, кто ничего не может сделать.

Так сказал первый голос.

— Да... Я знаю. Я даже знаю ещё кое-что. Кто-то когда-то мне уже это говорил. Мы ведь могли приехать сюда на день раньше.

— Как жестоко.

— Ну да. Может быть, я ещё чего-то не знаю. И не зная этого, я могла бы точно так же пострадать. Конечно, я хотела бы этого избежать, но если я не знаю как, то ничего и не смогла бы сделать.

Голос, который это сказал, мгновение помолчал, а потом спросил:

— Эй, Гермес. А если бы я знала?

Ответ пришёл незамедлительно.

— А давай сейчас...

С наветренной стороны стало светлее, и белый цвет стал не таким густым.

— Скоро прояснится, Кино.

Так сказал первый голос.

— Ну да.

Внезапно ветер усилился, и с приглушенным звуком белое облако сдуло прочь.

По травянистому полю мчался одинокий мотоцикл.

Вокруг видна была только слегка влажная земля, трава на которой немного поредела за зиму, небо, облака и солнце. Гор вдалеке видно не было, и поле травы простиралось во все стороны. Девяносто процентов видимого пространства занимало небо.

Мотоцикл был нагружен пожитками. На заднем багажнике, сделанном из металлических трубок, возвышался большой ящик. К ящику было привязано несколько канистр с водой и топливом. Словно бы стараясь вырваться из этого нагромождения, по бокам заднего колеса висело ещё два ящика. Свёрнутый спальный мешок был привязан над стоп-сигналом.

— Как же скучно...

Так сказал мотоцикл.

— Это сто восемьдесят четвёртый раз.

Так ответил водитель.

— ...

— ...

И они снова замолчали.

На водителе было коричневое пальто, длинные рукава которого были завязаны вокруг пояса. На поясе в кобуре висел револьвер, на голове была шапка с длинными отворотами, прикрывающими уши, и защитные очки. Лицо под очками было молодо, девушка была ещё подростком. У неё были большие глаза и бесстрашное выражение на лице.

На поле не было ничего, похожего на дорогу, поэтому мотоцикл беспечно ехал вперёд по траве, объезжая случайные кочки.

В конце концов, солнце поднялось так высоко, что тень от мотоцикла сравнялась с ним по размерам.

— Мы скоро сделаем остановку, Кино?

Так спросил мотоцикл.

— Скоро.

Так ему ответил водитель по имени Кино.

— Сегодня остановимся пораньше. И вечером тоже не будем спешить.

— Отлично... Но всё равно скучно.

Так сказал мотоцикл.

— Сто восемьдесят пятый раз.

Так сказала Кино. А затем беспечным тоном спросила:

— Я ещё вчера хотела спросить. Тебе становится скучно даже когда ты едешь?

Мотоцикл по имени Гермес ответил:

— Точно. Особенно когда мы едем вот как сейчас — по ровному месту и с постоянной скоростью. Словно на заводе едешь по беговой дорожке. Такое чувство, что только колёса вращаются. Даже не так. Я чувствую себя словно мышь в колесе.

— Понятно...

— А ты, Кино? Когда пейзаж вокруг ни капельки не меняется, разве это не утомительно?

Так спросил Гермес.

Кино ответила:

— Утомительно это или нет, но пока я еду, я думаю о разных вещах. Поэтому мне не скучно.

— Да? О каких вещах? Расскажи мне, о чём ты думаешь?

Так потребовал Гермес.

— Скорее всего, тебе это будет неинтересно.

Так сказала Кино.

— Ладно, рассказывай.

Так стал настаивать Гермес.

— Совсем недавно я думала, если меня справа ударят ножом, брошу ли я оружие из правой руки и хватит ли мне смелости выбить нож, или лучше зажать его рукой и не дать шевельнутся? Затем, сделав шаг назад, смогу ли я ударить снизу вверх? Или лучше уклониться верхней половиной тела в сторону удара и ударить противника локтем?

— ...

— Вот об этом я и думала.

— Это не интересно.

— Я же говорила.

Мотоцикл продолжал ехать по бесконечному зелёному полю.

— Так скучно...

Гермес вздохнул.

— Сто девяносто шес...

Кино замолчала, не закончив фразу. Она приподнялась с сиденья, в то время как Гермес продолжал ехать.

— Что случилось?

Так спросил Гермес.

— Странно...

— Что?

Сначала с того места, где были Кино и Гермес, можно было разглядеть какую-то точку. Когда они проехали дальше, то увидели несколько чёрных точек на зелёном ковре травы на уровне горизонта. Проехав ещё дальше, они рассмотрели, что одни точки были большими, в то время как другие остались крошечными.

Через некоторое время они обнаружили кое-что ещё. Большие точки выросли в куполообразные палатки, которые были установлены рядом друг с другом. Маленькие точки вокруг них превратились в домашний скот и людей.

— Это странно. Там люди. Коровы, лошади и овцы. И дома.

Так сказал Гермес, присвистнув.

— Это не страна, это... Они кочевники.

— Здесь тоже живут люди. Удивительно, да?

Кино немного замедлила Гермеса. Человек на лошади повернулся к Кино и поскакал навстречу. Это был молодой человек в расцвете сил, одетый в необычную одежду.

— Что думаешь, Кино?

Так спросил Гермес.

— Если они будут недоброжелательны, мы объедем их. Но сначала поговорим.

Кино остановила Гермеса. Молодой человек подъехал к ним. В руках у него ничего не было.

— Здравствуйте, путешественник. Все мы, живущие здесь — одна семья.

Так он сказал с улыбкой.

Кино ответила на приветствие. Молодой человек спросил, откуда они приехали.

— Из страны на юге. Но я не собираюсь вмешиваться в вашу жизнь. Я немедленно уеду.

Но молодой человек помотал головой.

— В этом нет необходимости. Мы не хотим, чтобы вы уезжали. Это наша давняя традиция — приветствовать путешественников, которые нам иногда встречаются. Мы дадим вам ту же пищу, что сами едим, и можем предоставить крышу над головой и место для отдыха. Пожалуйста, будьте нашим гостем. Я провожу вас к главе семьи.

— Понятно... Что мне делать?

Так она спросила Гермеса, вздохнув.

— Ничего страшного. Езжай, если хочешь.

— Хорошо. Я принимаю ваше предложение.

Так после минутного размышления сказала Кино молодому человеку. Лицо молодого человека просто засияло от счастья.

— Тогда поехали!

Так сказав, он развернул лошадь к поселению. Кино тронула с места Гермеса и медленно поехала следом.

***

В поселении стояло примерно двадцать небольших палаток. Тяжёлая ткань покрывала большие куполообразные строения. Сбоку они тоже были укрыты тканью.

Несчётное количество коров и овец щипало траву вокруг поселения. Мужчины верхом на лошадях пасли скот в окрестностях.

Группа примерно в двадцать человек ожидала Кино и Гермеса. В группе были люди различного возраста — от молодёжи, не достигшей и двадцати лет, до пожилых женщин средних лет. Примерно половина из них курила. Кино выключила двигатель Гермеса около группы. Затем сняла шапку и защитные очки.

— Здравствуйте. Меня зовут Кино, а это мой компаньон, Гермес.

— Рады вас приветствовать!

Из середины группы раздался голос мужчины, который казался самым старшим. Как и многие, он тоже курил.

— Господин Кино. Господин Гермес. Добро пожаловать. Я глава семьи. Для людей вроде нас, которые постоянно переезжают с места на место, большая редкость встретить путешественника. Прошу, развейте свою усталость в нашем кругу.

После того, как Кино поблагодарила его, женщина средних лет с добрым взглядом повела её к одной из палаток. Проходя мимо палаток, Кино видела, как из них робко выглядывают дети.

Внутри палатки было так просторно, что несколько человек спокойно могли в ней спать. Деревянные доски радиально расходились от центрального столба и служили каркасами для кроватей. Мягкие фетровые одеяла лежали в ногах.

Полог входа откинули так, чтобы Кино могла вкатить Гермеса внутрь. Женщина объяснила Кино, что эта палатка обычно использовалась семьёй. Но потом было решено превратить её в палатку для гостей. Кино поблагодарила женщину ещё раз.

После того, как женщина вышла, Кино сняла пальто. Под пальто на ней был чёрный жилет, на поясе широкий ремень. На ремне висело несколько небольших подсумков и револьвер в подвязанной к правому бедру кобуре. Сзади в кобуре висел автоматический пистолет двадцать второго калибра. Револьвер Кино называла "Пушкой", а пистолет — "Лесником".

Вытащив "Лесника" из кобуры вслед за "Пушкой", Кино посмотрела вверх в центр палатки и повалилась на кровать.

— А здесь уютно.

Она легко вздохнула.

— Это точно.

Так поддакнул Гермес.

— Если подумать, то в этой палатке должно быть тепло зимой и прохладно летом. Покрывающая ткань легко снимается. Похоже, что эту палатку можно очень быстро поставить и так же быстро разобрать.

— В поисках пастбищ им приходится несколько раз в год переходить с места на место. При такой жизни встретить нас для них просто чудо. Они всю свою жизнь проводят в гармонии с природой. И не окружают себя высокими защитными стенами.

Так проникновенно заметила Кино.

— Ты им завидуешь? Могу спорить, если захочешь — они станут твоими друзьями.

Кино стала подниматься с кровати.

— Не получится, эта жизнь не для меня. Мне она не подходит.

— А что тогда тебе подходит?

Так спросил Гермес.

— Может быть что-то, чего я пока не нашла?

Так спросила Кино.

***

Вечером Кино была приглашена на ужин.

Пока Гермес мирно дремал, Кино познакомилась со всеми около большой семейной палатки. Вся семья состояла примерно из пятидесяти человек. Среди них было около десятка детей в возрасте до двенадцати лет. После знакомства все отправились на ужин в палатку главы семейства. Еда, расставленная на низком столе, была такой же незатейливой, как и их образ жизни, в котором главным и ежедневным продуктом было молоко. Когда у Кино спросили, нравится ли ей еда, она честно ответила:

— Очень вкусно.

Но из-за того, что многие постоянно курили, вскоре пространство палатки наполнилось дымом. Глаза Кино начали слезиться, и она попросила разрешения выйти. Покинув палатку, она глубоко вдохнула свежий воздух.

Когда она стояла и смотрела на вечернее небо, её кто-то окликнул:

— Эй.

Кино, вздрогнув, повернулась на голос. Перед ней на фоне совершенно красного неба стоял человек примерно тридцати лет. У него был острый взгляд и, может быть из-за этого, его лицо казалось беспристрастным. Лицо мужчины немного изменилось, когда Кино посмотрела на него. Хоть он и был одет как остальные, глаза у него были другого цвета — светлые, пепельно-серые. Цветом кожи он тоже несколько отличался от остальных и был выше.

— Не бойся.

Продолжая пристально смотреть на неё серыми глазами, он решительно спросил:

— Это ты путешественник, который сегодня приехал?

Так он спросил у Кино, которая смотрела на него с подозрением.

— Правильно.

Так ответила Кино и кивнула.

— Все думают, что ты парень. Это правда?

— А что такое?

Так ответила Кино.

— Ничего.

Так ответил мужчина, не изменившись в лице. Постояв некоторое время, он развернулся и ушёл.

***

На следующий день Кино как обычно проснулась на рассвете. Погода была отличной.

Когда она вышла наружу, поселение уже проснулось и все занимались своими обычными делами. Женщины доили коз. Молодёжь выводила из загонов лошадей. Детишки, помогая друг другу, разжигали костёр. Иногда и взрослые подходили к костру, чтобы подкурить трубку.

— Могли бы ещё поспать.

Так сказала женщина, подошедшая к Кино.

— Спасибо, но я всегда встаю в это время.

Так ответила ей Кино.

— Это очень хорошо.

Так сказала женщина и улыбнулась.

Вернувшись в палатку, Кино потренировалась в выхватывании "Пушки" и "Лесника". Затем почистила их и вернула в кобуру.

После окончания утренних работ люди стали тут и там собираться в небольшие группы, чтобы позавтракать. Завтрак состоял из хлеба, покрытого сверху чем-то похожим на растопленный сыр.

— Очень вкусно.

Так сказала Кино. Взамен она предложила им попробовать глиноподобные брикеты походного рациона, который возила с собой. Выражения их лиц было трудно описать, но от рациона все откусили только по маленькому кусочку.

***

Закончив завтракать, мужчины вскочили на лошадей и отправились пасти стада. Женщины занялись уборкой и приведением в порядок палаток. Им помогали детишки. Иногда они отрывались от работы и под голубыми небесами раскуривали трубки.

Когда Кино осматривала Гермеса, она заметила, что дети издалека наблюдают за ней.

— Если хотите посмотреть поближе — не стесняйтесь. Он не кусается.

— Как грубо! Но спорить не буду.

Дети осторожно подошли ближе. Самые младшие из них были совсем малышами, старшим же было лет по одиннадцать-двенадцать. Они очень редко видели что-то похожее на Гермеса, поэтому проявили к нему огромный интерес.

— Ого, он жёсткий!

— Ничего себе... Железная лошадь.

— Его зовут Гермес.

Когда она так сказала, дети стали наперебой выкрикивать.

— Какое жуткое имя!

— Вот странно!

— Забавное имечко!

— Хурр-мииз?

Так спросил один из них.

— Нет-нет, он Гер-мес. Не "ха", а "гэ".

— "Гермес"? Да ладно! Это глупо звучит.

— Гермеееес!

— Ха!

— Харр-мерз!

Пока невинные дети и настырный Гермес обменивались колкостями в адрес друг друга, Кино заметила, что некоторые из детей держали во рту небольшие трубки. Присмотревшись, она заметила, что в них нет табака.

— Что это за трубки? Вы что, тоже курите?

Так спросила Кино самого старшего из них.

— Неа, мы просто держим их во рту. Только взрослым можно курить. Раз взрослые работают для всех, то им в виде награды разрешается курить. Когда мы станем взрослыми — нам разрешат закурить в первый раз.

— Ясно...

— Чтобы стать взрослым, мальчики должны научиться ездить на лошади. Но мы должны не только ездить, но ещё и уметь пасти стадо.

— Ты уже научился?

Так спросила его Кино.

— Я ещё учусь...

Так тихо ответил мальчик. Затем он вытащил из-за спины серп и сказал:

— Н-но трава, которую я кошу, самая лучшая! Если мне помогает мама, то лучше неё вообще ничего нет...

Он явно гордился собой, но девочка примерно двенадцати лет, что стояла сзади, сказала:

— Собирать траву — это женская работа. Мальчишка, который не умеет ездить на лошади — просто ничтожество.

— ...

Мальчик промолчал. Девочка повернулась к Кино и сказала:

— Я буду рожать ему детей. А он будет моим мужем.

— Да? Всё уже решено?

Так спросила Кино.

— Ага. Ещё когда я родилась. Поэтому он должен стать настоящим мужчиной. А он просто тряпка!

И девочка значительно кивнула, так, словно ей нравилось то, что она только что сказала.

— Пфф, да ладно. Ты просто издеваешься.

Так угрюмо ответил мальчик. Девочка не обратила на него внимания.

— На самом деле это грустно. Я лучше него езжу на лошади.

Так сказала девочка, и Кино криво усмехнулась.

— В таком случае, почему бы вам не поменяться, раз уж вы всё равно будете жить вместе?

Девочка ошеломлённо глянула на Кино.

— Хорошо. Отлично! Тогда я буду ездить на лошади, когда вырасту!

— Ты не сможешь. Будешь выглядеть как дура.

— Ну и ладно! Я уже решила. Пойду, расскажу отцу.

— Ты не можешь.

— Ещё как могу!

Кино в приподнятом настроении следила за парочкой, пока они гонялись друг за другом.

Когда она повернулась, Гермес всё ещё спорил с детьми, окружавшими его.

— Я! Тебе! Говорю! Не "хэх", а "гэ"!

***

Когда в полдень вернулись мужчины, они пообедали и немного вздремнули.

Затем Кино предложили покататься на лошади. Глава клана рассказал Кино, что нужно делать, ведь она никогда раньше не ездила на лошади. Она медленно тронула лошадь, а когда освоилась с управлением, то смогла поскакать и быстрее. Кино отлично управлялась с поводьями, и взрослые смотрели на неё с восхищением. Глава семьи, не выпуская трубку изо рта, коротко сказал:

— Решено.

Взрослые, окружившие Кино, молча кивнули головой. Они смотрели на происходящее с высоты своих лошадей, пристально глядя своими серыми глазами.

Вечерело. Ужин в задымлённой палатке уже закончился.

Кино сидела около своей палатки на Гермесе, который стоял на подножке, и смотрела в небо. На востоке собирались тучи, небо над горизонтом было совсем чёрное.

— Ну так что, они всё-таки смогли правильно произнести твоё имя, Гермес?—

— Нет... Все эти детишки думают, что ты им сказала "Харр-мерз".

Кино рассмеялась.

— Знаешь, раз мы завтра уезжаем, у тебя не будет времени поправить их.

— Да знаю...

Так вздохнул Гермес.

— Похоже, что завтра будет плохая погода, Кино.

— Ты прав... Но даже так — мы не можем остаться больше, чем на три дня.

— Я понимаю.

Так сказал Гермес. Кино слезла с сиденья. А затем:

— Эй.

— Ой!

Мужчина с пепельными глазами из прошлой ночи снова неожиданно появился позади них.

Гермес громко ойкнул, и Кино взглянула на него, прежде чем повернуться к мужчине. Мужчина подошёл ближе. И глядя сверху вниз на Кино и Гермеса, спросил:

— Откуда ты?

Кино, не отводя взгляда от мужчины, наклонила голову.

— Ты даже не знаешь, как называется твоя страна?

Так снова спросил мужчина.

— Я... Я очень долго путешествую.

Так медленно ответила Кино.

Мужчина несколько раз коротко кивнул. И сказал голосом, совершенно лишённым эмоций:

— Понятно. И эту привычку ты называешь свободой? Это уже кое-что.

— ...

— Что не так?

Так спросил мужчина у Кино, которая молча смотрела на него.

— Простите, но... Когда-то давно были среди вашего народа путешественники?

Так спросила Кино.

— Никогда.

Так моментально ответил мужчина.

— Это ведь ложь, не так ли?

— Да. Это ложь.

Мужчина снова ответил не задумываясь.

— Вы... Вы ведь родились не здесь, правда?

Так спросила Кино, словно бы желая подтвердить свою догадку.

— Ну и что?

Так спросил мужчина, повернулся к ней спиной и зашагал прочь. Кино проводила его пристальным взглядом. Когда мужчина растворился в темноте, Гермес спросил:

— Это всё тот же любопытный, что был вчера? Кто он, Кино?

— Я не знаю.

Так честно ответила Кино.

***

Это был следующий, третий день с тех пор, как Кино встретила кочевников. Небо было покрыто низкими тяжёлыми тучами. Хоть солнце и взошло, но светлее не стало.

После завтрака Кино сказала главе семьи, что сегодня она собирается уехать. На лице главы семьи появилось удивлённое выражение.

— Разве мы сделали что-то не так?

Так он спросил.

— Нет. Просто я в каждой стране остаюсь не больше, чем на три дня... Благодарю вас за вашу помощь.

Глава семьи, на секунду застигнутый врасплох, быстро сказал:

— По правде говоря, мы не могли организовать вам достойную встречу. Поэтому мы думали, что завтра вечером устроим отличную вечеринку. Все члены семьи единодушно решили заколоть корову и весело провести время. Да и погода хуже некуда, поэтому, пожалуйста, останьтесь ещё на один день.

— Я... Благодарю вас, но...

Женщина, которая показала Кино её палатку, заметила, что Кино расстроена.

— Мы можем начать приготовления прямо сейчас. Тогда всё закончится раньше полудня. И тогда Кино сможет вместе с нами повеселиться.

— Ох, такой вариант подходит?

Так спросил глава семьи. Кино кивнула в знак согласия. И глава семьи радостно раздал каждому поручения.

***

— То есть мы сможем уехать сразу после праздника?

Так спросил Гермес в то время, пока Кино привязывала к нему багаж.

— Понятно. Мне это нравится.

Закончив приготовления к отъезду, Кино накинула свой жилет и отправилась к главе семьи, оставив Гермеса одного в палатке.

Небеса были скрыты тучами, сквозь которые не пробивался и лучик света.

***

— Как же скучно...

Кино закончила упаковывать багаж и пошла развлекаться, оставив Гермеса одного.

Затем полог палатки с противоположной от входа стороны бесшумно приподнялся. С мягким, плавным движением в палатке возникла фигура человека.

— Кто здесь? Кино здесь нет.

— Понятно.

Так ответил голос и перед Гермесом возник мужчина.

— Вы тот человек с пепельными глазами...

Так казал Гермес, немного взволнованно. Мужчина схватился за руль Гермеса, откинул подножку и толкнул его вперёд, к выходу из палатки.

— Ну, тогда поехали.

— Куда?

Так спросил Гермес.

— Это дорога в один конец.

Так ответил мужчина.

— В ад.

***

В палатке главы семьи несколько столов были выстроены в ряд, и за ними сидело примерно человек тридцать. Как обычно все курили трубки, и внутренности палатки были наполнены дымом. По центру располагался вертел с отлично приготовленной говяжьей тушей. Кино было предложено сесть в центре палатки и веселье началось. Самому ответственному доверили резать большим ножом мясо на куски. Мясо же было хорошо просоленное и приправленное сушёным чесноком.

— А где дети и остальные члены семьи?

Так спросила Кино человека, сидящего рядом с ней.

— Мы не смогли разместить всех в одной палатке, поэтому они в соседней. Некоторые помогают детям охранять домашних животных. Они это делают по очереди, понимаете? Ведь мы так давно не пробовали мяса. Поэтому нас сменили дети, ведь кто-то же должен делать за нас работу. Наверно им грустно, ведь они не могут находиться здесь, вместе с нами. Бьюсь об заклад, им сейчас очень хочется, как можно быстрее стать взрослыми.

Так сказал сосед, выпустил клуб дыма и отпил глоток из кожаной фляги.

— Не желаете? Это брага, приготовленная из овечьего молока.

Кино вежливо отказалась.

— Путешественник, попробуйте вот это.

Женщина передала Кино деревянную чашку. В чашке был чай. Кино взяла чашку и поблагодарила женщину. Она заметила, что чай как-то странно пахнет.

— У него интересный запах. Что это за чай?

— А? Ну, хм... Понимаете, у него нет названия, но...

Женщина немного растерялась, улыбнулась и сказала:

— А, не имеет значения.

Кино несколько мгновений смотрела на чай.

— Мне кажется, что этот чай слишком крепкий для меня. Извините, но я, пожалуй, не буду его пить.

Так она сказала и поставила чашку на стол. Мужчина, сидевший рядом, посмотрел на Кино с подозрением. Кино медленно встала.

— Благодарю вас за всё, что вы для меня сделали, но мне пора ехать.

Все члены семьи одновременно посмотрели на неё с удивлением.

— Как, уже? Тогда мы проводим вас наружу.

Так сказала женщина, передавшая Кино чай, и направилась к выходу. Кино медленно пошла за ней.

Вдруг женщина развернулась к Кино. Схватив дубину, она сплеча размахнулась, целясь Кино в голову. Кино, словно паря в воздухе, отскочила на шаг назад. Она пинком перевернула стол, разбросав еду во все стороны. Все в палатке одновременно вскочили на ноги. Молодой парень встал охранять выход, а остальные окружили Кино.

— Что... Что это значит?

Так спросила Кино. Глава семьи появился сзади неё.

— Кино. Может ты лучше заткнёшься и выпьешь чая? Не заставляй меня причинять тебе боль. Мы не заберём твою жизнь. За это можешь не волноваться.

Кино медленно повернулась к главе семьи.

— А что если я откажусь?

Глава семьи не ответил, слегка махнув рукой. Окружившие взрослые схватились за дубины. Кино медленно вытащила "Пушку" из кобуры на правом бедре. Взрослые слегка попятились. Все, кроме главы семьи, который сделал шаг к Кино.

— Хо-хо! Собираешься использовать его против нас? Когда последний раз ты им пользовался? Скольких бы ты не застрелил, на всех тебе патронов не хватит!

— Да, вы абсолютно правы.

Кино медленно вернула "Пушку" в кобуру. Затем рванула в противоположную от выхода сторону и выхватила нож, торчащий из мясной туши. Схватив ближайшего человека — главу семьи

— она спряталась за его спину. Она стояла, держа его за волосы левой рукой, а правой приставила нож к горлу.

— Никому не двигаться!

Так крикнула Кино, и все замерли на своих местах.

— А-ах ты сволочь...

Так выдавил из себя глава семьи, вынужденно глядя вверх.

— Я не собираюсь никого убивать, так что успокойтесь.

— Это бесполезно! Ты не сможешь уехать отсюда. Твой мотоцикл уже разломали на части.

— Что ж... Тогда самое время...

Так Кино прошептала рассеянно. И ещё сильней схватила за волосы главу семьи, задрав его голову выше, и вдавив нож в его горло.

Не смотря на своё печальное положение, глава крикнул:

— Слушайте все! Даже если я умру, не выпускайте его из палатки! Ни на шаг не пускайте его за порог!

— Ну ладно.

Кино отбросила нож и одновременно толкнула главу семьи вперёд. Ещё не успел нож упасть, а Кино уже выхватила "Пушку" и выстрелила три раза подряд.

Грохот выстрелов наполнил палатку и смешался с хрустом, донёсшимся снизу от центрального столба. Все три пули попали в его основание, пробив навылет. Увидев, что мужчины отскочили в сторону, Кино со всей силы ударила по столбу ногой и повалила его.

Крыша палатки рухнула вниз.

Кино выбралась из-под палатки. Небо было тёмным и вокруг не было видно ни единого человека. Только вокруг безмолвно стояли палатки.

Сзади под обвалившейся палаткой возились взрослые. Кто-то закричал:

— Чёрт! Ищите его! Поймайте! Приведите его живым! Кровь! Благородная кровь!

Кино побежала к своей палатке. Но когда она пробегала мимо соседней палатки, на неё прыгнул мужчина.

— Ты никуда не уй...

Кино выстрелила мужчине в ногу. Он упал, закричав от боли.

— Он здесь! Сюда!

Услышав сзади чьи-то голоса, Кино цокнула языком.

Она побежала окольным путём, прячась за соседнюю палатку. И в этот момент кто-то сильно схватил её сзади и зажал рот.

— Н!

Кино рванулась вправо и приставила через плечо "Пушку" к подбородку человека, схватившего её сзади.

Она нажала на курок. Но револьвер не выстрелил. Лицо Кино застыло.

— Молчи. Ты и так в большой опасности.

Она услышала бесстрастный голос, прошептавший сзади ей в ухо. Хватка ослабла, и она смогла повернуть голову.

На неё смотрели пепельно-серые глаза. Мужчина держал правой рукой "Пушку", большим пальцем удерживая ударник револьвера. Он осторожно спустил ударник и выпустил "Пушку". Затем отпустил Кино.

— Не стреляй. Выстрел выдаст нас.

Кино посмотрела вверх на мужчину.

— Вы не собираетесь нападать на меня?

— Нет, не собираюсь.

Едва он это сказал, как раздался ещё чей-то голос:

— Он здесь! Раухер его поймал!

К ним бежали три человека с дубинами.

— Держи. С двумя я разберусь.

Так сказал человек с пепельными глазами, которого звали Раухер.

Он протянул Кино дубину. Трое подбежавших не были готовы к нападению и Кино с Раухером свалили их ударами на землю. За то время, пока Кино разбиралась с одним мужчиной, Раухер завалил двоих. Затем он вытащил из ножен, висевших на поясе, нож и быстро перерезал им горло. Оба умерли быстро и тихо. Затем то же самое он сделал с мужчиной, которого свалила Кино.

— Почему? Почему вы помогаете мне сбежать?

Раухер слегка опустил глаза.

— Я делаю это ради их же блага. Очень долго их жизнь была наполнена страданиями.

— Что это значит?

— Пошли отсюда.

Раухер подтолкнул Кино к соседней палатке.

— Это моя палатка.

Едва Кино вошла внутрь:

— Кино! С тобой всё в порядке?

— Гермес?

Так, забыв об осторожности, громко сказала Кино. В палатке на подножке стоял Гермес, нагруженный их пожитками.

— Я уговорил его поехать со мной. Пока мы здесь, на какое-то время мы в безопасности.

Так сказал Раухер и взял в рот свою трубку.

— Спасибо за помощь. Всё произошло так, как вы и предполагали?

— Да. Всё произошло слишком быстро. Иного я от Кино и не ожидал. Я понял, что ты сбежишь, когда ты отказалась пить чай.

Так сказал Раухер, подкуривая трубку. Спички были из багажа Кино.

— Я их позаимствовал.

Так коротко сказал он. И стал курить. Похоже, что это занятие его успокаивало.

— Можно задать вопрос?

Так спросила Кино, меняя барабан "Пушки".

— Валяй.

— Почему они охотятся на меня? Кроме того, почему вы помогаете нам?

Раухер взглянул на Кино.

— Они хотят сделать тебя одной из них. Членом клана. Они так поступают, чтобы внести свежую кровь. Они этим занимаются на протяжении сотен лет. Принимают путешественников с распростёртыми объятиями, показывают им своё уважение, а затем присоединяют их к своей семье. Тех, кто сопротивляется, они убивают. Ты сильным духом произвела на них впечатление. Пока что всё понятно?

— Да... но как? Не похоже, что они просили меня склонить голову.

— Вот этим.

И Раухер поднёс свою трубку к лицу Кино.

— Ты же видела, что все взрослые курят? В этих трубках сильный яд. Один раз закуришь, и это станет привычкой. Одного раза достаточно, чтобы ты не смогла жить без курения. Если полдня не курить, то начнёт болеть голова. Три дня — и твои руки начнут дрожать. Через пять дней ты начнёшь видеть галлюцинации. А через десять дней без курева ты умрёшь, пуская слюни. Чай, от которого ты отказалась, был настоян на экстракте из листьев травы.

— Если всё как вы говорите... Что должно было произойти, выпей я этот чай?

— В одно мгновение ты бы потеряла рассудок, несколько дней стонала, даже во сне. А за это время Гермеса бы разобрали на части и закопали, а клан переехал бы на новое место.

— ...

— Ух ты, никогда бы не подумал.

Так сказал Гермес.

— Даже когда будешь бредить, они будут давать тебе курить. А когда очнёшься, то будешь чувствовать себя просто замечательно. Но без курева ты уже не сможешь жить. Эта трава растёт только на этом поле, и собирать её можно лишь в короткий период осени. И тебе придётся всю свою жизнь выполнять поручения клана или умереть от ломки. В любом случае это твой выбор.

— Понятно. Теперь мне всё понятно.

Так сказала Кино и несколько раз кивнула головой. Затем спросила у Раухера:

— Как долго вы здесь?

— Пять лет. Примерно.

— Как... это случилось?

Раухер грустно улыбнулся и отложил трубку.

— А... Когда я первый раз очнулся, то стал интересоваться, что же, чёрт возьми, со мной случилось. Я плевался проклятиями, но мне стало только хуже и от побочного эффекта яда меня вывернуло. Я стал готовиться к смерти. Я был уверен, что жить мне осталось не долго.

Раухер вернул трубку в рот, который снова изогнулся в улыбке, и закурил.

— Но женщина, которую приставили ко мне, ну, тогда она была ещё молодой девушкой, так вот, она мне сказала: "Будет плохо, если ты умрёшь. Ты не можешь умереть!" Так она сказала, заливаясь слезами. "Пока ты живёшь, обязательно случится что-нибудь хорошее!" Ага. Это точно.

— ...

— Вот я и решил жить так. Я быстро запомнил свои обязанности и был принят в семью. А потом... я женился на той женщине. Ну, на самом деле это и был решающий момент, когда меня "оценили". Ну да ладно.

— Вы были счастливы?

Так спросил Гермес.

— Можно и так сказать.

Так он сказал и продолжил:

— Скорее всего, это было самым счастливым временем в моей жизни.

— Что случилось с вашей женой?

Так спросила Кино.

— В прошлом году, примерно в это же время, её убили.

Так ответил Раухер голосом, лишённым эмоций.

— Как это произошло?

Раухер выдохнул клуб дыма. Снаружи палатки были слышны голоса.

— Здесь его тоже нет!

Так кто-то крикнул, проходя мимо.

— Всё потому, что она не могла рожать детей.

Так ответил Раухер.

— Что?

— Она носила моего ребёнка, но случился выкидыш. И она стала не способна больше рожать. А раз она не могла рожать детей, то стала бесполезной. Пустой тратой драгоценной еды и травы, обузой, которую они не могли терпеть. Не здесь. Кино... не смотри на меня так.

— Извините.

— Решение было принято очень быстро, и по приказу главы семьи она умерла. Она приняла это, была убита, а затем сожжена. Я так и не узнал, где это произошло.

— Как вы жили всё это время?

Так спросил Гермес. Раухер выпустил ещё один клуб дыма.

— Последнее, что я ей сказал... Это были первые слова, которые она мне сказала.

— ...

— ...

— Вот так вот.

Раухер сделал последнюю затяжку, выбил пепел и убрал трубку. Затем вздохнул.

— Скоро они будут здесь.

— Что?

Раухер не ответил. Он бесшумно подошёл к выходу из палатки. Один из людей клана просунул голову в палатку и увидел Кино.

— Он здесь! Как мы и думали, он здесь!

Едва он успел это выкрикнуть, как кровь хлынула у него из горла. Рухер схватил труп и выбросил его наружу.

— Ну, можно выходить... Теперь бояться нечего.

Раухер откинул полог палатки. Кино осторожно, чтоб не лязгнул металл, убрала подножку Гермеса. Снаружи взрослые окружили палатку. Когда они увидели, что из палатки выходит Кино с Раухером, толпа дружно загудела. А небо тем временем стало ещё темнее.

— Наверно скоро пойдёт дождь...

Так вздохнул Гермес.

— Что здесь происходит?

Так спросил глава семьи, нахмурившись.

— Тут не о чем говорить. Всё это мне осточертело, и я сделал то, что давно надо было сделать.

— Отдай нам путешественника. О твоём наказании мы поговорим позже.

Раухер вытащил трубку и неторопливо, тщательно набил её травой.

— Было бы лучше, если бы ты этого не сделал. Но теперь уже ничего не исправишь.

— Идиот!

Так разгневанно заорал глава семьи. Он отдал приказы нескольким людям с длинными дубинами в руках.

— Разберитесь с ними! Не дайте уйти! И мне наплевать, если вы их слегка покалечите!

Раухер чиркнул спичкой. Он медленно поднёс огонь к трубке...

БАБАХ!

Грохот взрыва прокатился по селению. Взрослые обернулись, и крик боли испустил тот, кто первым понял, что же там горит.

— О... Огонь! Палатка с травой горит!

— Что-о-о?!

Из дыры в крыше одной из палаток в небо поднимался столб плотного дыма.

— Как я и говорил. Если что-нибудь быстро не предпринять, то всё сгорит.

Лица членов семьи изменились. Совершенно забыв о Кино и Раухере, они помчались к горящей палатке.

Дым из палатки повалил ещё гуще, и стали видны отблески пламени.

— Трава! Трава-а-а!!!

— Трава жизни!

— Погасите огонь! Сделайте же хоть что-нибудь!

Раухер, Кино и Гермес смотрели издалека на суету и слышали раздражённые крики. Люди пытались потушить огонь, хлопая по нему дубинами и одеждой, но их отчаянные попытки были совершенно неэффективны. Огонь всё набирал силу.

— Это вся трава, которую они собрали за прошлый год. А я её заминировал. Попросил у Гермеса немного топлива и пороха. Без травы они проживут не больше десяти дней.

Так сказал Раухер. Кино повернулась к нему.

— Да и я тоже.

Раухер выпустил клуб дыма.

Огонь разгорался всё сильней и сильней, и пляшущие языки пламени освещали фигурки окруживших пожар людей. Кто-то подошёл ближе к огню, решив спасти хоть охапку травы. Рукава его одежды и волосы задымились, и вскоре всё его тело было охвачено огнём. Человек затанцевал, окутанный пламенем, неистово крича от боли. Но никто ему не помог и, закончив свой последний танец, он рухнул на землю. Одежды ещё нескольких человек загорелись. Лица многих людей, отчаянно пытавшихся потушить огонь, стали бледными и они один за другим стали валиться на землю от удушья. Упавших на землю отбрасывали в сторону или же просто топтались по их телам, но безнадёжная борьба с огнём продолжалась.

Крыша палатки рухнула. Когда пламя полностью охватило траву, дым стал ещё гуще.

Столб белого дыма поднимался высоко в небо.

Кино смотрела на драму, разыгравшуюся перед её глазами. Люди один за другим падали на землю. Другие отчаянно засовывали свои головы в клубы дыма и судорожно вдыхали. На губах других выступала белая пена, они ходили, пошатываясь и издавая странные крики, а затем валились на землю.

Но вот палатка с травой полностью сгорела. Несколько человек упало около обгоревших останков. И там неподвижно и застыли.

Людей, которые могли двигаться, становилось всё меньше.

Вдруг какой-то мужчина схватил за шею лежавшую рядом женщину, вдавил её лицо в землю и держал, пока она не умерла от удушья. Затем он взял дубину и стал забивать до смерти всех, кто лежал вокруг него. С каждым раскроенным черепом количество неподвижных тел возрастало. Оставшиеся люди либо пытались поджечь себя, либо уже горели.

Один человек, покачиваясь, направился к Кино. Обе его руки обгорели до костей.

— Хе-хе-хе...

Он закрыл свои пустые глаза и Раухер ударил его в горло.

Затем Раухер направился к обугленным руинам, добивая оставшихся людей. Упавших, рыдающих, смеющихся, обнявшихся, плюющихся пеной изо рта, не добитых дубиной, наполовину сгоревших.

Он неторопливо вытащил нож и одному за другим перерезал горло. Неподвижных тел становилось всё больше.

— Т-ты... Что ты...

Последний, который ещё недавно был главой семьи, так обратился к Раухеру, стоящему перед ним.

— Если бы ты год назад не убил её, может быть, всё было бы иначе.

Мужчина с окровавленным ножом в руке смотрел на главу семьи пепельными глазами. Глава семьи схватился за волосы, словно хотел вырвать их.

— Ох... Это конец... Конец всему...

Раухер наклонил его голову вбок.

— Нет. Это ещё не конец. Прощай, отец.

Оставив нож торчать в шее главы семьи, Раухер повернулся. Кино и Гермес молча смотрели, как он к ним приближается.

— Ад закончился. Вы можете ехать.

— Поедем вместе. Соберите столько травы, сколько найдёте. Может быть, яд как-нибудь можно вывести из организма. Если вы здесь останетесь, то просто умрёте. У вас нет иного выхода.

Раухер посмотрел на Кино и вздохнул.

— Может, так было бы лучше...

Так он сказал, а затем чётко закончил:

— Но я останусь здесь.

— Почему? Здесь ведь больше никого не осталось.

Раухер улыбнулся.

— Ты забыла?

— Хм?

— Дети.

— А!

— Не всё кончено.

— ...

— Я объясню им, что сделали взрослые, что они курили и почему они были такими. Я научу их жить нормальной жизнью, пока не сойду с ума и не умру. Нет, я покажу им, что такое смерть. У нас ещё есть животные, и мы можем жить. Им нужно создать своё будущее, будущее без дыма. Вот почему я... остаюсь.

— Понятно.

Кино слабо кивнула. А затем спросила:

— Откуда вы? Если я буду там...

Раухер помотал головой.

— Нет смысла говорить, да и тебе не стоит там появляться. В стране, где я родился, я был убийцей.

— ...

— Что же там было? Это ведь последний раз, когда я говорю с вами.

Так спросил Гермес, сделав ударение на "последний раз". Раухер грустно улыбнулся.

— Ну, раз уж это последний раз... Там я был солдатом. Меня, ещё совсем маленького, стали усиленно тренировать. Когда началась война, я убил много врагов. Я думал, что убиваю ради своей страны, ради всеобщего блага. Но после войны я стал помехой. Страна, которая выиграла войну за справедливость, не могла открыто заявить, что на её территории спокойно проживает наёмный убийца. Как использованный смертоносный демон, необходимость в котором отпала, я был изгнан. Я не собирался отправляться в путешествие. Я хотел прожить всю свою жизнь там, где был рождён. Я хотел завести семью и жить нормальной жизнью. Когда я пришёл к этим людям, я подумал, что могу начать жизнь с начала.

— Понятно. Спасибо вам большое.

Так сказал Гермес.

— Не за что.

Так ответил Раухер.

Кино промолчала. Она накинула пальто, надела шапку и опустила защитные очки на глаза.

— Ты очень похожа на неё.

Так неожиданно сказал Раухер.

— Что?

— Ты спрашивала, почему я помогаю вам. Я так и не ответил. Это потому, что ты сильно напоминаешь мне её. Нет... Не лицом, глазами... У тебя глаза, как у неё. Точно такие же.

Раухер сузил глаза.

— Как... У вашей жены?

Так спросила Кино. Раухер кивнул.

— Да. Даже сейчас это похоже на сон.

— Если бы меня взяли в семью, я бы стала вашей женой?

— Точно.

— ...

— Прощайте. Я рад, что повстречал вас.

Так сказал Раухер и повернулся к Кино спиной.

— Я никогда не забуду, что вы спасли меня. Прощайте.

Так сказала Кино человеку, который уходил прочь. Мужчина не обернулся. Он только слегка помахал рукой.

Звук двигателя мотоцикла разнёсся над поселением и затих вдали.

В одной из палаток сидели, дрожа от страха, дети. Наконец полог откинулся и вошёл мужчина с пепельными глазами. Он сказал, что должен кое-что рассказать им. Что-то очень важное. То, что они все должны знать.

Дети медленно собрались вокруг него. Он окинул взглядом детей. Он открыл рот, но вдруг серп пронзил его горло и он не смог вымолвить ни слова.

— Я видел тебя! Ты враг!

Так кто-то сказал. Мужчина пытался что-то сказать, отчаянно открывая рот, но так и не смог. И умер.

Дети вышли из палатки. И заплакали. Когда они устали плакать, кто-то сказал:

— Теперь мы должны жить сами.

Все кивнули.

— Теперь мы можем делать то же, что и взрослые.

Все кивнули.

Дети обыскали палатку главы семьи, пытаясь найти что-нибудь полезное. Кто-то нашёл пакет с кучей "странных вещей" в нём и все бросились смотреть.

Это была трава. Никто не знал, но это была трава, которую глава семьи припас на случай крайней необходимости.

Кто-то догадался, что это трава, которую курили взрослые, и он рассказал остальным.

— Это только для взрослых!

Так кто-то завопил.

— Теперь мы взрослые!

Так кто-то ответил.

— Значит это наша добыча.

Все согласились, вложили трубки в рот и принялись курить. Среди них были те, кого терзали нехорошие предчувствия. Но чтобы стать взрослыми, они подавили их.

***

Спустя полмесяца эта семья...

Многочисленные кусты, трава, цветущие деревья. Это был высокий, густой лес. Дневной свет слабо пробивался через просветы в свежей зелени. Были слышны звонкие голоса птиц.

Олень с оленёнком медленно шли по лесу, неторопливо пощипывая зелёную траву. Неожиданно олень поднял голову. Оленёнок всё ещё был занят поглощением травы. Шурша подминаемой травой, из чащи выскочила девушка.

Олень удивлённо замер на месте. Девушка, удивлённая не меньше, рефлекторно выхватила оружие и прицелилась в оленя.

Девушка была молода. Она была в возрасте взрослеющего подростка, а может даже моложе. Её синие брюки были заляпаны грязью, на ней был какой-то толстый жилет зелёного цвета. На голове была шапка, края которой скрывали уши, и защитные очки, которые по какой-то неведомой причине были опущены на глаза. Выражение глаз под защитными очками было твёрдым, и всё же она была напугана.

Девушка, глядя, как исчезают в чаще олени, облегчённо вздохнула. После небольшой передышки она снова побежала. В руках она держала одноствольный многозарядный помповый дробовик с трубчатым магазином, прикреплённым под стволом.

Пробежав ещё какое-то время, она скользнула за ствол толстого дерева, словно от кого-то прячась. И сразу же выставила свой дробовик в том направлении, откуда прибежала. Переводя дыхание, она что-то внимательно высматривала в лесу.

Наконец заросли мягко дрогнули. Девушка непроизвольно направила дробовик в ту сторону и выстрелила. Раздался сильный грохот, и траву в том месте прижало к земле. Но в зарослях никого не оказалось.

Девушка пощёлкала языком, но ничего не сказала. Затем выскочила из-за дерева. Левой рукой дёрнула на себя рукоятку под стволом дробовика. Стреляная гильза вылетела в сторону, и новый патрон занял место в стволе.

Пригибая голову и не оглядываясь назад, она снова куда-то отчаянно понеслась. Затем опять, как и в прошлый раз, спряталась за стволом дерева. Замерла, тяжело дыша.

Поспешно вытерла пот с бровей и коснулась обратной стороной ладони стёкол защитных очков. Словно не замечая своих действий, она повторила движение несколько раз.

Неожиданно её лицо под защитными очками расслабилось. "Успокойся, Кино. Всё тихо. Оставь нервозность и страх на другой случай".

Так негромко сказала девушка, словно кого-то инструктировала, и вздохнула.

Девушка, назвавшая себя Кино, мягко улыбнулась и снова крепко сжала дробовик. Она достала патрон из небольшой сумки, висевшей на поясе, и пополнила им магазин дробовика.

Почтительно держа дробовик обеими руками, Кино села и закрыла глаза. Выглядело это так, словно в тени деревьев она решила заняться медитацией.

Несколько секунд прошли в полной тишине. Хруст.

Недалеко от места, где она сидела, раздался звук чьих-то лёгких шагов по траве. Хруст. Он снова был слышен. Слабый звук стал громче.

Хруст. Снова. Он становился всё ближе и ближе. Хруст. Ещё один раз. Кино медленно открыла глаза.

Опять услышав хруст, Кино направила свой дробовик туда, откуда пришёл звук. И выстрелила. Выстрел только всколыхнул лезвия травы. Слабое шевеление было заметно с левой стороны зарослей. Кино перезарядила дробовик и прицелилась. Одновременно с выстрелом из тени стоящего справа дерева появилась рука человека, нацелившая пистолет на Кино. Кино отчаянно рванула дробовик вправо, но в неё выстрелили ещё до того, как человек успел попасть на линию огня дробовика.

Пуля ударила её в лоб чуть выше нижнего края шапки и отскочила назад. Отлетев к ветке дерева, откуда её выпустили, она срикошетила в траву. Это была круглая резиновая пуля диаметром примерно миллиметров в десять.

"Ну как? Понравилось, Кино?"

Так спросил человек, выстреливший в Кино, и вышел из-за дерева.

Это была пожилая улыбчивая женщина. Телом она была худощава, светлые волосы аккуратно расчёсаны. На ней были тонкие брюки и светло-зелёная шерстяная кофта без воротника поверх рубашки. Как и на Кино, на ней были защитные очки. В правой руке она держала крупнокалиберный револьвер.

"Больно. И я опять не справилась".

Так ответила Кино, держась за лоб и глядя вверх.

Пожилая женщина подошла к Кино, сняла с неё шапку и защитные очки. Кожа на лбу была порвана, из раны сочилась кровь. Из кармана жилета Кино пожилая женщина достала небольшой кусок ткани и маленький пузырёк антисептика. Она вылила антисептик на тряпицу и приклеила её ко лбу Кино лейкопластырем.

"Ты ещё молода, тебе нужно лучше заботиться о своём лице".

Так сказала пожилая женщина с доброй улыбкой на лице.

***

Это была узкая лесная дорога.

Посреди дороги на подножке стоял мотоцикл. "С возвращением".

Так он приветствовал Кино и пожилую женщину, которые шли к нему по траве. "Извини, что заставили ждать, Гермес".

"Куда?"

Мотоцикл задал вопрос пожилой женщине, а не Кино, на лице которой застыло раздосадованное выражение.

Кино молча показала на лоб.

"Ничего. Просто над этим ещё нужно поработать. Ну, давайте вернёмся и приготовим что-нибудь поесть".

Так сказала пожилая женщина и положила свой револьвер в сумку, стоящую на багажнике Гермеса.

Кино отдала дробовик пожилой женщине, села на Гермеса и завела двигатель. Громкий звук выхлопа разнёсся по лесу.

Пожилая женщина села позади Кино на подушку, брошенную на задний багажник. Кино тронула Гермеса с места.

"Кино, не стоит так расстраиваться".

Так сказал Гермес, когда они поехали. Кино ничего не ответила. Пожилая женщина ехала на багажнике с безразличным выражением лица.

***

Проехав некоторое время, Кино заглушила двигатель Гермеса. "Три человека, да?"

Так спросил Гермес, продолжая двигаться по инерции. Впереди лежала знакомая дорога через вырубку. Немного дальше дорога выходила в сад. Ещё дальше можно было заметить небольшой домик.

Кино повернулась к пожилой женщине и спросила:

"Разве мы не собирались съездить в оружейный магазин за порохом?" Пожилая женщина покачала головой.

"Нет. Не было такого плана... Кино, слазь". "Что?"

"Когда эти люди подойдут, без моего сигнала ничего не предпринимай. Будет лучше, если я сама с ними поговорю".

Пожилая женщина отдала Кино револьвер, из которого недавно стреляла. "Я... Я ещё не уверена, что смогу это сделать".

"Если что-нибудь случится тогда и только тогда я помогу тебе. Мне кажется, что это хорошая практика".

"Но..."

"Кино, разве ты не хочешь стать сильней?"

Так спросила пожилая женщина у стоявшей в нерешительности Кино и улыбнулась. "Хочу".

Кино взяла револьвер и проворно исчезла в лесу. Пожилая женщина села на место водителя Гермеса.

"Эмм... Пожалуйста, будьте со мной поаккуратней".

Так слабым голосом попросил Гермес, когда пожилая женщина взялась за руль. Она несколько раз кивнула.

"Не волнуйся! Я помню. Это тормоз, а это сцепление".

Так она сказала, поочерёдно нажав сначала правый рычаг, потом левый. "Наоборот..."

***

Посреди леса на краю сада стоял небольшой домик, сложенный из брёвен.

Перед входом, заглядывая внутрь, стояли три человека. Грабители. Толстый мужчина. Тощий. И мужчина со шрамом на лице. Каждый в руках держал длинную винтовку. Лошади, на которых они приехали, были привязаны около входа.

Мужчины услышали рёв двигателя и вскоре увидели пожилую женщину, неуверенно ехавшую на мотоцикле. Все трое тяжело вздохнули.

Женщина с горем пополам остановила Гермеса перед домиком неподалёку от троих грабителей.

"Нет, не так! Опустите подножку левой ногой..." "Этой? А, этот выступ. Теперь вспомнила".

"Правильно. Ах, только будьте немножко аккуратней, когда упрётесь ей в землю". "Хорошо".

Пожилая женщина наконец-то справилась с подножкой, взяла сумку с багажника и слезла с мотоцикла. Вес мотоцикла медленно вдавил подножку в землю, и Гермес плюхнулся на дорогу. "Ужас..."

Один из грабителей сделал шаг вперёд. "Это твой дом, старуха?"

Так он спросил зычным, грубым голосом. Пожилая женщина поздоровалась с ним.

"Редко ко мне заглядывают заказчики. Входите, я угощу вас чаем!" Грабители фыркнули.

"Глотнуть чая тоже будет неплохо после того, как мы заберём у тебя всё, что имеет хоть какую-то ценность! Делай, что мы говорим, и мы оставим тебе жизнь. Или..."

"Или что?"

"Если мы изобьём тебя, то очень скоро воздух здесь испортит зловоние от твоего гниющего трупа".

"Вы угрожаете или мне показалось?"

Так спросила женщина, словно хотела получить подтверждение. "Точно! Старуха, ты что, стала умом слаба? Ты хоть слышишь меня?"

Пожилая женщина поставила сумку перед собой. "Я слышу вас. Кино, давай".

Кино выскочила из леса и выстрелила. Резиновая пуля попала толстому мужчине прямо в лоб, и он повалился набок. Врезавшись в грудь тощего мужчины головой, она сильно ударила его в пах рукояткой револьвера. Затем с разворота врезала ему снизу в челюсть. Используя падающее тело как щит, она повернулась к последнему грабителю и выстрелила ему в обе руки.

"Ай... А-а-а!"

Выронив оружие и схватив одной рукой другую, мужчина со шрамом на лице громко завопил. Оба его дружка без сознания лежали на земле.

Кино не выпускала мужчину из прицела.

"Хм..."

"Ага!"

Так сказала пожилая женщина, повернувшись к мужчине со шрамом. Мужчина вздрогнул.

"Не бойся, мы не станем вас убивать. Вместо этого..." "Ч-что?"

"Пожалуйста, выложите всё ценное, что у вас есть. Если вы уже кого-то ограбили, у вас же должно быть хоть что-то, да? Вот я и прошу отдайте мне все ваши ценности. Пожалуйста. Или..." "Или что?"

Пожилая женщина одарила его очаровательной улыбкой. "Ну же, вы ведь понимаете, правда?"

Глядя, как мужчина торопливо кивает, Гермес, всё ещё лёжа на земле, тихонько вздохнул. "Вы настоящий демон!"

"Если отсюда ехать в том направлении примерно полдня, там будет река. Она довольно мелкая. Я уверена, что на лошадях вы легко сможете её пересечь. Но пока не переправитесь на тот берег, советую вам не оглядываться".

Выслушав такое напутствие пожилой женщины, бледные грабители уехали. Кино со странным выражением лица проводила их взглядом.

"У тебя хорошо получилось. Ну, давай приготовим что-нибудь поесть".

Кино взглянула на пожилую женщину и кивнула. И они вдвоём направились к дому.

"Сначала поднимите меня с земли..."

Так попросил Гермес.

***

В лесу был вечер.

Кино пошла за дом, держа в руке топор. Гермес стоял на подножке около окна.

В небольшой вырубке высилась гора распиленных на чурбаны стволов и несколько косо спиленных пеньков, расположенных спилами к груде чурбанов.

"Знаешь, Гермес..."

Так неожиданно сказала Кино, выбирая несколько чурбанов из груды.

"Да?"

"Если эти грабители такие слабые, почему им удаётся грабить людей?" "..."

"Не хотела говорить, но... Мне правда грозила опасность?" На лице Кино застыло сомнение.

"Да нет, они нарочно поддались..."

Так сказал Гермес подавленным голосом.

"Что?"

Кино повернулась. На лбу у неё красовался небольшой синяк.

"Нет, ничего. Заканчивай с дровами". "Хорошо".

Кино поставила чурбан на один из пней. Затем отошла к Гермесу и подняла топор.

"Хап!"

Она бросила топор в чурбан.

Сделав два оборота в воздухе, топор развалил чурбан точно на две половинки.

"Боже мой... Не часто кого-нибудь встретишь в таком месте".

Так сказала пожилая женщина и вышла из густых зарослей лиственного леса. У неё было худощавое тело, на ней был передник. В руках у неё была корзинка со съедобными дикими растениями и грибами.

Она обращалась к молодой девушке. Девушка была подросткового возраста с короткими, чёрными волосами, большими глазами и бесстрашным выражением лица. На ней был чёрный жилет, подпоясанный широким ремнём. На правом бедре в кобуре висел крупнокалиберный револьвер. Сзади на поясе висел автоматический пистолет.

Позади неё был припаркован мотороид (N.B.: Двухколёсное транспортное средство, не способное летать).

"Здравствуйте".

Так сказала девушка.

"И вы здравствуйте. Вы ведь путешественница, не так ли?"

Так с улыбкой в ответ поприветствовала её пожилая женщина.

"Да. Меня зовут Кино, а это мой партнёр, Гермес".

Так путешественница по имени Кино представила мотороида. Мотороид по имени Гермес коротко бросил 'привет' и тут же спросил:

"Вы где-то здесь живёте, бабушка?"

"Да, правильно. А вы откуда?"

Кино немного помолчала, а потом спросила у пожилой женщины:

"Здесь поблизости нет какой-нибудь страны? Мы направлялись туда, но не можем её найти. Вы случайно не житель этой страны?"

Пожилая женщина покачала головой.

"Страна, говорите... Нет, здесь поблизости нет никакой страны. Наверняка вы где-то сбились с пути. А я живу в доме здесь в лесу".

"Понятно. И всё же, дорога вела именно сюда..." Так сказала Кино и вздохнула.

"Да, но, похоже, это была заброшенная дорога. Почему бы нам не бросить поиски?" Так предложил Гермес.

Пожилая женщина разобралась в случившемся и оживлённо спросила у Кино и Гермеса: "Скажите, госпожа Кино. А вы не желаете остановиться сегодня у нас? Скоро уже стемнеет. Если желаете, можете переночевать в доме, где я работаю".

"Работаете?"

"Да. Я работаю горничной в доме, в котором живу. Сейчас вот собирала что-нибудь для ужина.

Дом совсем недалеко. Ну, так что?"

Так пожилая женщина ответила на вопрос Кино.

Кино спросила у Гермеса, что он об этом думает, на что он как обычно ответил 'почему бы и нет'.

"Хорошо. Я принимаю ваше предложение".

Так сказала Кино.

"Ох, я так рада. Впервые у нас будут гости".

Так радостно сказала пожилая женщина.

***

Следом за пожилой женщиной они вошли в лес. Через некоторое время впереди показалась поляна, расчищенная от леса. На краю поляны была загородка, в которой свободно расхаживали куры.

Дальше располагалось одинокое здание.

Увидев здание, Кино непроизвольно нахмурилась. Это было трёхэтажное крепкое здание, сложенное из камня и кирпича. В длину оно было больше, чем в ширину, а на боковых стенах не было ни единого окна. Хоть здание и стояло одиноко среди леса, по внешнему виду оно напоминало жилой дом из центральной части какого-нибудь города. Здание совершенно не вписывалось в окружающий пейзаж.

"Это здесь?"

Так спросила Кино, и в её голосе прозвучало сомнение.

"Да. Разве здесь не прекрасно?"

Так ответила ей пожилая женщина.

Вскоре они подошли к входу в здание, и пожилая женщина повернулась к Кино и Гермесу.

"Ох, да. Сначала я должна вас кое о чём предупредить".

Пожилая женщина медленно подняла и прижала правую руку к груди, затем с мягкой улыбкой сказала: "Я механическая кукла".

"Механическая кукла?"

Так с удивлением спросила Кино.

"Да. Хоть внешне я и похожа на человека, на самом деле я сильно от вас отличаюсь. Это тело сделано из дерева, железа и других материалов, названия которых я не знаю. Я механическая кукла, созданная человеком и для человека. Моя работа состоит в том, что я занимаюсь всеми домашними делами людей, проживающих в этом доме".

"... Угу..."

Кино запнулась, а пожилая женщина продолжила.

"Это тело уже старое, поэтому в некоторых местах оно расшаталось, но я всё ещё могу выполнять свою работу".

"Ох, вас действительно прекрасно сделали. Кто создал вас, бабушка?" Так спросил Гермес.

"Я не располагаю такой информацией. Всё, что я знаю — это как убирать в доме, стирать, готовить и читать на ночь сказки молодому хозяину..."

Так сказала пожилая женщина, покачав головой.

"..."

"Понятно". Кино промолчала, в то время как Гермес выразил своё восхищение.

"Ну, я должна сообщить о вас хозяину. Уверена, он не будет против вашего визита, но, пожалуйста, подождите немного здесь".

"Это невозможно".

Так, наконец, сказала Кино, когда женщина скрылась в доме.

"Ещё бы. И что теперь собираешься делать?"

"Похоже, у нас нет иного выбора, кроме как спросить у этого 'хозяина'".

Так пробормотала Кино, когда входная дверь распахнулась.

Вышел мужчина лет тридцати, женщина примерно того же возраста, которая, скорее всего, была его женой, и робко прятавшийся за спину женщины мальчик лет пяти. Все они были элегантно одеты.

Следом вышла пожилая женщина и представила их.

"Хозяин, это путешественница, госпожа Кино, и мотороид, господин Гермес. Госпожа Кино, это мой хозяин, его жена и их сын".

"Добрый вечер".

Так Кино их поприветствовала. 'Хозяин' медленно улыбнулся и сказал:

"Здравствуйте, путешественница и мотороид. Бабушка нам рассказала о ситуации, в которую вы попали. Похоже, вы сбились с пути. У нас много пустых комнат, поэтому, пожалуйста, чувствуйте себя как дома".

Пожилая женщина была счастлива.

"Ох, я так рада. Разве это не прекрасно? Раз всё решено, я приготовлю комнату для госпожи Кино.

Хозяин, а вы пока не составите им компанию?"

"Да, конечно. Ступай. И накрой ужин ещё на одну персону". Так сказал мужчина. "Прошу вас, проходите".

Следом за пожилой женщиной Кино и Гермес прошли в просторную гостиную.

Мужчина сел на диван и принялся читать газету, а его жена и ребёнок стали играть с какой-то незнакомой игрушкой. Это занятие доставляло им несказанное удовольствие. Пожилая женщина поклонилась и вышла.

"Хм, могу я задать вам вопрос?"

Так спросила Кино, и мужчина оторвался от газеты.

"Конечно. Что вы хотите узнать?"

"Насчёт этой пожилой женщины..." Так нерешительно начала Кино.

"Это правда? Что она механическая кукла?" Мужчина слегка кивнул.

"Да, это правда. Она усердно трудится и является хорошим подспорьем в работе по дому. Благодаря ей мы с женой можем спокойно работать и больше времени уделять семье". "Ясно... У меня ещё вопрос".

"Какой?"

"Здесь неподалёку есть какая-нибудь страна?"

На лице мужчины проступило выражение легкой обеспокоенности.

"Нет, здесь нет никакой страны. Госпожа путешественница, похоже, вы сбились с дороги... Местность основательно заросла лесом, так что здесь это не мудрено". Так ответил мужчина.

"Тогда почему вы здесь живёте?"

Так в ответ спросила Кино.

"..."

Некоторое время мужчина молчал. А затем с улыбкой ответил:

"Нет, здесь нет никакой страны. Госпожа путешественница, похоже, вы сбились с дороги... Местность основательно заросла лесом, так что здесь это не мудрено".

"Ну, раз так..."

Больше Кино ничего не сказала, лишь молча осталась стоять рядом с Гермесом.

Наконец послышался звук торопливых шагов. Пожилая женщина с улыбкой сообщила:

"Ваша комната готова. Прошу вас, сюда".

"Большое спасибо... Прошу нас извинить".

"Всего хорошего".

Кино слегка поклонилась и вытолкала Гермеса из гостиной.

Мужчина дочитал газету до последней строчки.

Затем принялся читать её снова, с самого начала.

***

Комната, которую им отвели, располагалась во внутренней части первого этажа. Она была довольно просторной, с кроватью ручной сборки и другой мебелью, которая, казалось, имеет собственную историю. Везде были видны следы влажной уборки, так что в комнате не было ни пылинки.

"Можете оставаться здесь вместе с господином Гермесом. Здесь есть туалет и душевая. Если чтонибудь понадобится — позвоните в колокольчик. Моя комната расположена около входа".

Кино выразила свою благодарность. Затем пожилая женщина оставила их и отправилась готовить ужин.

Кино села на кровать и сняла с пояса кобуру с револьвером. Затем сняла жилет.

"Кино, и что собираешься делать?" Так спросил Гермес.

"Что делать... Если откровенно, похоже, это семья не слишком-то горит желанием с нами пообщаться".

"Это естественно".

"Кроме того, о многих вещах они вообще не хотят нам рассказывать".

"Это тоже понятно".

"Ну, раз бабушка нашла нам крышу над головой, давай положимся на её доброту и останемся здесь до утра". "Не возражаю".

***

После того, как Кино приняла душ, её позвали к столу.

В столовой в полном молчании члены семьи сидели перед прекрасно накрытым столом.

Пожилая женщина с тележки выставляла на стол различные блюда. Это был салат из свежих овощей, бульон с грибами, кусочки варёной курицы, украшенные нарезанными овощами с соусом из оливкового масла, и свежеиспечённый хлеб рядом с тарелочкой сливочного масла.

"Надеюсь, вам понравится, как готовит старая развалина. Для меня это большая честь".

Так сказала пожилая женщина, поклонилась и вышла из комнаты.

"Путешественница, прошу вас, угощайтесь".

Так сказал мужчина Кино.

Члены семьи не притронулись к еде, а просто неподвижно сидели за столом.

Глядя на них, Кино медленно начала есть. После первого кусочка кроткое выражение лица Кино сменилось на более целеустремлённое. Темп поглощения еды увеличился, а когда она попробовала все блюда — лицо стало выражать чувство полного удовлетворения.

Когда Кино закончила есть, члены семьи всё так же молча встали со своих мест, взяли тарелки и направились к стене. Они подошли к небольшой двери, расположенной рядом с картиной, украшавшей стену. Открыв дверь, они выбросили в дыру в стене еду, к которой даже не прикоснулись.

"..."

Кино молча наблюдала за их действиями.

Пожилая женщина постучала в дверь и вошла в столовую.

"Ну, как вам?" "Да уж. Всё было очень вкусно. А курица была просто изумительна".

"Было вкусно. Как всегда спасибо".

"Всё было вкусно..."

Члены семьи ответили на вопрос пожилой женщины без всяких колебаний. Пожилая женщина поклонилась с улыбкой и повернулась к Кино.

"Госпожа Кино, как вам ужин?"

"Э? Да, всё было очень вкусно. Мне очень понравилось".

Так чистосердечно ответила Кино.

"Ох, я так рада".

Так радостно сказала пожилая женщина, расставляя тарелки с десертом. А затем вышла.

На десерт был малиновый щербет, который Кино съела с удовольствием.

Члены семьи молча ждали, пока Кино закончит есть. Затем выбросили растёкшийся щербет всё в ту же дыру в стене.

Мужчина позвонил в колокольчик и пожилая женщина вернулась.

"Прошу нас извинить. Госпожа Кино, прошу вас, наслаждайтесь отдыхом".

Так сказал мужчина Кино, прежде чем семья удалилась. Пожилая женщина в приподнятом настроении убрала со стола и начисто его вытерла.

Кино спросила, не могла бы она чем-нибудь помочь, но пожилая женщина покачала головой и в ответ спросила:

"Госпожа Кино, вам принести чего-нибудь выпить перед сном? Вам нравится горячий шоколад?" "Х-хорошо... Большое спасибо".

Так ответила Кино, и пожилая женщина снова слегка покачала головой.

"Не стоит меня благодарить".

И прищурив морщинистые глаза, она добавила:

"Я так рада, что могу быть кому-то полезной".

"... Вот так всё и было".

"Понятно. Но им не нужно было всё выбрасывать".

"Да уж. Я чуть не попросила отдать всё мне".

"И где они сейчас?"

"Ещё не так поздно. Но бабушка попросила меня не подниматься на второй этаж".

"И что ты об этом думаешь?"

"Ну, это довольно необычно, но... Пока я ничего не знаю, поэтому и сказать ничего не могу". "Точно. А что по поводу бабушки?"

"Она чем-то занята, так что... Попробую спросить её завтра. Я уже довольно давно не спала в кровати".

"Ладно, спокойной ночи..."

***

На следующее утро.

Как обычно Кино проснулась на рассвете. Погода была прекрасной. Она сделала несколько упражнений, затем разобрала и почистила оружие.

Когда она вышла в коридор, то услышала звуки, доносившиеся с кухни. Кино заглянула в слегка приоткрытую дверь и увидела пожилую женщину, которая с удовольствием готовила завтрак. Раскатав свежее тесто, она уложила его в формы. Затем смазала сверху топлёным сливочным маслом и поставила формы в духовку. И перевернула большие песочные часы. Кино легонько постучала в дверь.

"Доброе утро".

"Боже мой, госпожа Кино. Доброе утро. Ещё ведь рано. Это случайно не я вас разбудила?"

"Нет, я всегда рано встаю. Кстати, а вы каждое утро выпекаете хлеб?" Так спросила Кино.

"Да. Самое важное дело на утро это выпечка хлеба. Знаете, он всем очень нравится, и его хорошо едят".

Так ответила пожилая женщина, не отрываясь от работы.

***

Члены семьи проснулись и расселись за столом. Мужчина и женщина были одеты в деловые костюмы, а их маленький сын появился с небольшой сумкой.

"Доброе утро. Госпожа Кино, вы хорошо отдохнули?" Так спросил мужчина.

"Да. Спасибо за заботу".

Так ответила Кино.

На столе выстроились тарелки со свежим хлебом, джемом разных сортов, мёдом, яйцами всмятку, салатами и хорошо прожаренным беконом.

"Путешественница, прошу вас, угощайтесь".

Так сказал мужчина. Недолго думая Кино набрала на тарелку столько всего, сколько смогла съесть, и с удовольствием навалилась на еду.

Как и прошлым вечером, члены семьи только молча сидели на своих местах. А через некоторое время всё выбросили.

Мужчина позвал пожилую женщину, которая передала ему две сумки. Затем все трое вышли из дома.

Пожилая женщина вернулась в столовую.

"Вне всякого сомнения, это один из лучших завтраков, которые я ела. И всё было намного вкуснее, чем в гостиницах или ресторанах".

Так честно ответила Кино на вопрос пожилой женщины, как ей понравился завтрак. "Благодарю вас".

"Кстати, можно спросить?"

Так сказала Кино, а пожилая женщина остановилась и повернулась к ней.

"Да?"

"А куда все пошли?"

"... Мой хозяин и его жена ходят на работу. Их сын ходит в детский сад. Каждый день, пять раз в неделю".

"Ясно... Бабушка правда так сказала?"

"Ага. Взрослые работают в разных местах, а поскольку муж работает ближе — он отводит сына в садик и забирает его оттуда. Ну, похоже, до вечера их дома не будет". "Ох... Это что-то. Может, стоило спросить, а куда именно они ходят?"

"... Ладно, и что будем делать?"

"Почему бы не уехать? Всё равно никто не ответит на твои вопросы".

"Да уж. Я тоже так думаю, но давай останемся ещё ненадолго".

"Ладно, но зачем?"

"Есть одна причина, но она несколько личного характера..."

"Какая?"

"Обед..."

***

Кино разгрузила пожитки с Гермеса и выкатила его наружу. На ней был жилет.

Недалеко от входа на верёвке сохли простыни. Пожилая женщина, присев, чем-то занималась на грядках.

Кино остановила Гермеса и подошла к пожилой женщине.

"Картошка почти созрела. Зимой все с удовольствием едят мою запеканку из картошки с беконом, запечённую в духовке. Может, стоит приготовить её сегодня на ужин".

"Это... Должно быть очень вкусно".

Так сказала Кино.

"Боже мой".

Так негромко пробормотал Гермес.

Пожилая женщина медленно выпрямилась, посмотрела на небо и определилась с положением солнца. Она смотрела в какую-то определённую точку на небе.

"Просто отлично. Госпожа Кино, господин Гермес, хочу показать вам нечто редкое и удивительное. Прошу вас, идите за мной".

Так она сказала Кино, которая немного удивилась.

И не дожидаясь ответа, она быстро пошла в сторону леса. Кино толкнула Гермеса и в замешательстве последовала за ней.

***

По лесу шла довольно широкая тропинка. Кино следовала за пожилой женщиной, толкая Гермеса рядом.

Через некоторое время они вышли из леса, и перед их глазами открылась удивительная картина. "Ух ты..."

"Поразительно!"

Так почти одновременно воскликнули в изумлении Кино и Гермес.

Место, куда привела их пожилая женщина, было краем обрыва перед огромной долиной. Прямо перед ними земли видно не было. Обрыв был очень высокий и уходил практически отвесно вниз. На противоположной стороне долины обрыв располагался примерно на таком же уровне. Когда они осторожно взглянули вниз, то увидели озеро. Длинное и узкое озеро блестело яркозелёной поверхностью.

"Удивительно. Должно быть, долина давным-давно была образована ледником". Так сказала Кино.

"Кто бы знал, что здесь есть нечто подобное. Упадёшь вниз и тебе крышка. В следующий раз будь осторожна, не гони слишком быстро".

Так сказал Гермес.

Кино согласно кивнула и обратилась к пожилой женщине.

"Так вы хотели показать нам эту замечательную картину?" Пожилая женщина улыбнулась и покачала головой.

"Нет. Я хотела показать вам кое-что другое".

Кино удивилась, а пожилая женщина снова посмотрела в сторону солнца.

"Почти время. Пожалуйста, смотрите внимательно вниз".

Кино подкатила Гермеса к самому краю обрыва и посмотрела вниз.

Зелёный цвет поверхности озера становился всё светлее, словно растворялся в воде.

"?"

А затем озеро стало совершенно прозрачным и стало видно дно долины.

"!"

"Кино! Вот она!"

Так воскликнул Гермес, а Кино просто ахнула.

Нижняя часть долины была освещена голубоватым светом, проходящим сквозь толщу воды. Это был великолепный город. Его прорезала сеть дорог, вдоль которых стройными рядами стояли каменные строения. Больше половины составляли остатки рухнувших высоких зданий и сооружений, напоминающих огромные заводы с дырами вместо крыш. Страну окружали высокие и толстые стены. "Это страна..."

Так пробормотала Кино.

"Это очень древняя страна. Это так грустно. По какой-то причине она была разрушена. Только в это время года утром вода становится прозрачной и всё видно до самого дна". Так медленно и нежно сказала пожилая женщина.

"..."

"..."

"Наверняка здесь жило множество людей. Они помогали друг другу. Но это было так давно".

"..."

"..."

"Как вы думаете? Разве это не прекрасное и редкое зрелище — увидеть вот такую пустую страну?" Так спросила пожилая женщина у Кино и Гермеса, которые не могли вымолвить ни слова.

"Да... Я совершенно поражена... Большое вам спасибо".

Так сказала Кино, не отрываясь глядя на дно озера. "Ох, я так рада. Думаю, я ещё могу быть и экскурсоводом".

Пожилая женщина сказала, что ей пора возвращаться к работе.

"Я хочу ещё немного посмотреть". Так сказала Кино.

"А я вернусь и приготовлю обед. Госпожа Кино, вам нравится суп из дикого риса?"

"Ах, да. Я уже пробовала его в нескольких странах. Особенно мне нравится с курицей".

"Замечательно. Приготовлю его на обед. Пожалуйста, возвращайтесь к полудню".

Затем пожилая женщина покинула их. Спустя некоторое время вода снова обрела свой первоначальный цвет.

"Кино, думаю, ты заметила, но..." Кино кивнула.

"Да. Эта страна, точнее её руины, относительно новые..."

"Ага. Как ни посмотри, а эти здания не могут стоять здесь с давних времён".

Кино медленно откатила Гермеса от обрыва.

"Может, это та страна, которую мы ищем... Нет, это точно она".

"Да. Так она уничтожена. Информация могла быть устаревшей, ведь тебе о ней рассказал какой-то старик".

"Пусть так, но это странно, что бабушка о ней не знает. И не похоже, что она нас обманывала... И даже если мы спросим об этом остальных — сомневаюсь, что они нам что-нибудь расскажут".

"Наплевать и забыть или спросить у кого-нибудь ещё?" Так в шутку спросил Гермес.

"Ни то, ни другое. Завтра мы отсюда уедем".

"Принято... Стой, почему завтра? Ах! Ты хочешь ещё и поужинать?" Так Гермес выяснил для себя причину.

"Ну, мои три дня ещё не закончились". Так решительно заявила Кино.

***

Кино обедала вместе с пожилой женщиной на кухне.

Кино за обе щеки уплетала суп из дикого риса с запечёнными крекерами.

А пожилая женщина ела хлеб из выпеченных остатков теста и суп, сваренный из обрезков овощей.

"Я всегда это ем, поэтому такая еда стала моей любимой".

Так она сказала.

Когда после обеда они пили чай, пожилая женщина с гордостью рассказывала о членах семьи.

Мужчина был очень важным человеком в пищевой компании, в которой он работал, а его жена усердно трудилась в компании по производству машин и иногда задерживалась и возвращалась домой позже мужа. Молодой господин хорошо усваивал знания и был популярен в детском саду. Пожилая женщина рассказывала, как рада она работать механической куклой в такой семье.

"Теперь, чтобы все с радостью вернулись домой, я должна сделать уборку".

Так после небольшого перерыва сказала пожилая женщина и быстро встала. Сразу после этого она приложила руку к виску, словно испытала какую-то боль. "Что с вами? Может, вам нужно немного отдохнуть?"

Так спросила Кино и попыталась помочь пожилой женщине сесть.

"Ничего, со мной всё в порядке. Может, нужно немножко смазать? ... Ну, пора за уборку".

Так сказала пожилая женщина, улыбнувшись, и медленно встала. Она поставила посуду в раковину и вышла из кухни.

***

"Это хорошая возможность остаться ещё на одну ночь".

"Да боже мой. А что потом?"

Кино расположилась перед входом в дом и занималась обслуживанием Гермеса. Тут и там она подтянула винта и болты, смазала всё, что было необходимо, а затем протёрла фару и бак.

"Вот и прекрасно".

Так сказала Кино, закончив протирать.

"Ничего не прекрасно, Кино. Мой спидометр всё ещё сломан". Так пожаловался Гермес.

"Знаю, что ты чувствуешь, но чинить спидометр — это выше моих сил. Чтобы его починить, нужно найти часового мастера".

Так сказала Кино и Гермес вздохнул. "Пуф... Ладно, потерплю ещё немного".

***

Кино столкнула Гермеса с подножки, и они вернулись в комнату. Они пришли как раз в то время, когда пожилая женщина убирала и приводила в порядок постель.

"Ох, смотрю, господина Гермеса тоже почистили".

"Спасибо. Но, знаете..."

И Гермес пожаловался и рассказал о своей проблеме.

"Можно взглянуть, что там у вас?"

Так между дел спросила пожилая женщина.

"Э?"

"Что?"

"Знаете, я привыкла работать с мелкими деталями. Кроме того, я же механическая кукла, поэтому... В любом случае, подождите немного, где-то здесь должны быть инструменты моего хозяина". Затем пожилая женщина вышла из комнаты и вскоре вернулась, держа в руках инструменты.

"Гм, ну, на данный момент... Раз он и так сломан, то хуже уже не будет, так что..."

Пока Гермес это говорил, пожилая женщина разобрала спидометр и изучила кучу небольших шестерёнок у него внутри.

"Ах, шестерёнка была не на месте".

Так беззаботно сказала она.

"Удивительно!"

Так воскликнул удивлённый Гермес.

"... Хм, а вы можете его починить?"

Так спросила Кино. Пожилая женщина пинцетом как заправский часовой мастер передвинула что-то в спидометре.

"Вот. Думаю, теперь всё должно работать".

Так она сказала, а затем собрала и поставила спидометр на место.

"Давай попробуем, Кино". Кино толкнула Гермеса. Вне всякого сомнения, прибор работал.

"..."

Кино ничего не сказала и посмотрела на пожилую женщину.

"Ух ты! Удивительно! Бабушка, большое вам спасибо!" Так восторженно воскликнул Гермес.

"У меня и в самом деле это получилось. Я так рада, что смогла помочь". Так сказала пожилая женщина очень довольным голосом.

"А теперь нужно приготовить ужин".

"... Всё ещё не могу поверить в то, что мы сегодня увидели".

"Но она отлично его отремонтировала. Ах, чувствую себя таким обновлённым".

"Интересно, кто на самом деле эта бабушка?"

"Кто его знает. А что, если она и правда механическая кукла? Тогда всё становится на свои места".

"Невозможно".

"И правда невозможно. Но..." "Но что?"

"Не думаю, что так можно выразиться, но она действительно очень полезный человек".

"Да уж..."

***

Во время ужина Кино подчистую смела всё с тарелки, в то время как члены семьи как обычно всё выбросили.

Кино спросила о стране, расположенной на дне озера.

"Очень жаль, но нам ничего о ней не известно. Ведь это было очень давно".

Это единственный ответ, который она получила на свой вопрос.

Затем Кино сказала, что на следующее утро они уедут, и поблагодарила их за гостеприимство.

"Понятно. Значит, завтра..."

Так пробормотал мужчина.

***

Наступил следующий день. Точнее утро третьего дня с тех пор, как Кино приехала в этот дом.

Кино проснулась на рассвете. Она выполнила свои упражнения и вышла наружу. Небо было чистым и прозрачным.

Кино зашла на кухню, но пожилой женщины там не оказалось. Ни в столовой, ни в гостиной её тоже не было.

Она подошла к комнате пожилой женщины, слегка приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Пожилая женщина лежала на полу прямо перед дверью.

"!"

Кино бросилась к ней и медленно приподняла ей голову. Глаза пожилой женщины были закрыты, она глубоко и тяжело дышала.

Кино приподняла пожилую женщину и положила её на кровать.

"Бабушка, вы меня слышите?"

Пожилая женщина слегка приоткрыла глаза. "Ох... Госпожа Кино".

"Я нашла вас лежащей около двери. Вы понимаете, в каком состоянии ваше тело?" Так спросила Кино, и пожилая женщина ответила:

"Да... Я хорошо это знаю... Похоже, пришло время, когда машина полностью выходит из строя...

Прошу вас, госпожа Кино. Мне нужно с ними попрощаться. Вы можете отвести меня к ним?"

"Нет, я позову их. Вам сейчас нельзя двигаться. Я скоро вернусь!"

Так сказала Кино, развернулась на каблуках и открыла дверь комнаты. Вся семья стояла в

коридоре.

"!" Ничего не говоря, все трое вошли в комнату.

Кино глянула на них, а затем бросилась в свою комнату и разбудила Гермеса, хлопнув его по баку.

Она вернулась в комнату, толкая Гермеса рядом с собой. Трое стояли около кровати и молча смотрели сверху вниз на пожилую женщину. Позади них Кино поставила на подножку Гермеса.

"Вы меня слышите? Слышите?"

Так спросила пожилая женщина тихим голосом. "Да".

"Да".

"Да".

Так один за другим ответили все трое.

Пожилая женщина медленно приоткрыла глаза. И глядя в пространство между мужем и женой, спросила:

"Я... была полезна... вам?" "Да".

"Да".

"Ага".

Так ответил мужчина, его жена и их маленький сын, кивнув.

Пожилая женщина очень медленно улыбнулась.

"Ох... Знаете... Это хорошо..."

Так еле слышно пробормотала она.

Медленно и спокойно она глубоко вздохнула и закрыла глаза. И замерла неподвижно.

Кино прикоснулась пальцами к горлу пожилой женщины. Трое молча стояли на своих местах.

"Она умерла".

Так сказала Кино. "Да".

Так ответил мужчина.

"Всё-таки, она была человеком?"

Так спросила Кино, желая услышать подтверждение, и мужчина повернулся к ней.

"Да".

Это всё, что он сказал, печально глядя на неё.

"Ну, я всё равно не верил, что механические куклы вообще существуют". Так заявил Гермес.

"Что вы теперь собираетесь делать?"

На вопрос Кино ответил мужчина. "Мы похороним её. Если желаете, можете нам помочь".

***

Кино помогла им завернуть тело пожилой женщины в простыни.

Затем мужчина принёс с кухни песочные часы и положил их рядом со сложенными на груди руками пожилой женщины.

***

"Прошу вас, идите за мной".

Так сказал мужчина. Вместе с женой они вынесли на носилках тело из дома. Сын с рюкзаком за спиной с лёгкостью нёс в руках четыре лопаты.

В лиственном лесу они шли по довольно широкой тропинке. По той же самой, по которой Кино шла за пожилой женщиной, толкая рядом с собой Гермеса.

Через некоторое время они вышли из леса к тому месту, откуда открывался вид на долину. Великолепная долина освещалась лучами утреннего солнца. Свет по диагонали падал на зелёную воду озера.

Они положили тело на землю и принялись копать могилу рядом с обрывом. Там, откуда хорошо было видно озеро. Кино последовала их примеру.

Когда могила была готова, мужчина поднял на руки тело, спустился вниз и осторожно положил его на дно ямы. Сын открыл рюкзак и вытащил из него человеческий череп.

Это был слегка пожелтевший череп взрослого человека. Левая сторона черепа была проломлена. Мужчина осторожно положил его рядом с головой пожилой женщины. Затем сын достал ещё один череп, поменьше. Это был череп ребёнка. Мужчина положил рядом с головой пожилой женщины и этот череп.

"Её муж и сын".

Так сказал мужчина, повернувшись к Кино.

Мужчина выбрался из ямы, взял лопату и стал засыпать могилу землёй. Женщина и сын молча стали ему помогать.

С противоположной стороны Кино тоже взялась за лопату.

Некоторое время было слышно только пение птиц, шорох листьев на ветру и звук земли, падающей в яму.

***

Кино стояла около свежей могилы, замерев с открытыми глазами в долгой, беззвучной молитве. Её губы слегка шевелились, но не было слышно ни звука. "Нам пора уезжать. Спасибо, что позволили нам остаться у вас".

Так сказала Кино, повернувшись к троим.

"Госпожа Кино, разве вы не хотите узнать?" Так спросил мужчина, слегка улыбнувшись.

"Узнать что?"

"'Кем' она была, 'что' мы такое и 'кому' принадлежит место на дне озера".

"..."

Некоторое время Кино молчала.

"Что скажете? Мы можем ответить на все ваши вопросы, госпожа Кино".

Так чистым и ясным голосом сказала женщина, слегка улыбнувшись. "... Я бы хотела это знать".

Так сказала Кино.

"Я тоже!"

Так радостно подхватил Гермес.

Глаза маленького мальчика прояснились.

"Это будет довольно длинная история. Вы согласны её выслушать, госпожа Кино?" Так он сказал голосом взрослого человека.

"Д-да... Я не возражаю".

Так сказала слегка удивлённая Кино.

Мужчина, женщина и ребёнок посмотрели друг на друга и улыбнулись.

"Но сначала взгляните на это".

Так сказал мужчина и положил обе руки на голову сына. Два раза он повернул голову вле-

во, а затем поднял её над телом мальчика.

"!"

Лицо Кино на мгновение перекосило. Улыбающаяся голова сына была соединена с телом пучком тонких трубок.

"Только не говорите... Что вы..." "Да".

Так сказала женщина. А затем правой рукой оторвала себе левую и оставила её болтаться на трубках. Мужчина прикрутил голову сына на место и открутил голову себе.

"Механические куклы?"

Мужчина ответил на вопрос Кино, руками наклонив голову вперёд.

Широко открыв глаза, Кино сделала глубокий вздох.

"Ух ты, вот это вы меня удивили! Да вы сделаны просто замечательно!" Так радостно воскликнул Гермес.

***

Кино села на землю рядом со стоящим на подножке Гермесом.

"Теперь я знаю 'что' вы такое. Прошу вас, расскажите 'кем' она была и 'кому' принадлежала эта страна. И если можете, пожалуйста, расскажите 'почему'".

"Хорошо. Позвольте сначала рассказать о стране".

Так сказала механическая кукла мужчины, которая осталась в вертикальном положении. "Наверняка до вас доходили слухи о стране посреди длинной и узкой долины... Но вряд ли вы слышали, что эта ныне вымершая страна разрывалась между двумя расами, находящимися в постоянной вражде друг с другом".

Так сказала механическая кукла женщины, которая осталась в вертикальном положении. "Со временем политическое противостояние могло привести к кровопролитию. Но даже несмотря на это, люди жили в этой стране либо из-за надежды, что когда-нибудь всё наладится, либо потому, что им некуда было податься".

Так сказала механическая кукла ребёнка, которая осталась в вертикальном положении.

"Она родилась и выросла в этой стране. Госпожа Кино, вы хотите знать, как её звали?" Кино покачала головой в ответ на вопрос троих, замерших в ряд на краю обрыва.

"Пятьдесят лет назад она была доктором инженерной механики этой страны. Тогда ей было тридцать лет. В том мире она была известна как 'гений, который рождается раз в несколько сотен лет'". Так сказала механическая кукла мужчины.

"Так вот почему она смогла починить Гермеса". "Ясно". Так пробормотали Кино и Гермес.

"Верно. Она могла сама изготовить все части мотороида. Даже двигатель могла собрать из частей в сто раз меньше настоящих. И он бы при этом прекрасно работал". Так сказала механическая кукла женщины.

"..."

"Ух ты".

"Но её не удовлетворял уровень финансирования исследований, и она решила построить собственную фабрику. Её целью было изготовление механических кукол. Тогда ещё не было машин,

которые бы выглядели точно как люди, и которые работали для людей..." Так сказала механическая кукла ребёнка.

"Она думала, что механические куклы освободят людей от работы. И в результате у всех появится свободное время, и они смогут решить свои разногласия. И все былые ссоры уйдут в прошлое". Так сказала механическая кукла мужчины.

"И она полностью погрузилась в исследования. Но даже с её способностями создание механических кукол того качества, которого она хотела, было непростой задачей. Она дни и ночи напролёт проводила в своей научно-исследовательской лаборатории, и у неё не оставалось времени на любимого мужа и сына. Мы были тому свидетелями, когда ещё не обрели своих оболочек". Так сказала механическая кукла женщины.

"Время от времени она с сожалением смотрела на фотографию своей семьи. Но даже несмотря на это она продолжала исследования. И наконец, её усилия дали плоды и она смогла закончить постройку трёх механических кукол, которые работали превосходно". Так сказала механическая кукла ребёнка.

"Понятно".

"Так это вы трое". Механическая кукла мужчины кивнула. Затем нерешительно продолжила.

"Она радостно нас обняла. Спешно погрузила в машину и направилась в свой дом. Туда, где её ждали люди, с которыми она раньше других хотела поделиться радостью успешного завершения своих исследований. 'Вот они удивятся. Мне удалось закончить всё точно вовремя'. Так радостно она говорила... Но когда мы приехали на место, дома уже не было. Вместо него возвышалась груда обломков, следы мощного взрыва. Этот террористический акт стал результатом вражды двух рас".

"..."

"..."

Механическая кукла женщины сузила глаза и продолжила.

"Она выскочила из машины и бросилась к развалинам. Взглянула на трупы, лежащие рядом с домом, и увидела мужа, голова которого была наполовину разбита. И сына с оторванной нижней частью тела. Затем повернулась к нам и рассмеялась. 'Скорее же. Меня ждёт мой муж и сын. Давайте устроим праздник!' ... Ни секунды не колеблясь, она вошла в развалины дома. На неё рухнули обломки стены. Мы спасли её и отвезли в медицинский центр, где она могла оправиться от ран. Её жизнь была вне опасности, но в сознание она пришла только через несколько дней. Но это был уже не тот человек, который нас создал..."

Продолжила рассказ механическая кукла ребёнка. Казалось, что она была готова вот-вот расплакаться.

"Когда она пришла в сознание, первое, что она спросила — 'Сколько времени?'. Когда я ответил, она воскликнула 'Боже мой. Скоро хозяин вернётся домой. Я должна приготовить ужин'. Затем попыталась встать, несмотря на своё израненное тело. Мы немедленно вкололи ей успокоительное. Но когда она в следующий раз открыла глаза, то спросила 'Вы семья, которой я служу?' Она спрашивала снова и снова, пока мы не ответили 'Да, верно. Но пока вы ещё не готовы приступить к своим обязанностям. Поэтому вам нужно подождать ещё некоторое время'. ... Но сколько бы мы ни пытались вылечить её, как бы внимательно ни изучали каждый уголок её мозга — нам не удалось выяснить, как она такой стала. Если бы только она была механической куклой, мы бы непременно нашли то место, где возникла проблема".

"... И что было потом?" Так спросила Кино.

Механическая кукла мужчины посмотрела на две остальные куклы и сказала, словно выступая от их имени.

"А потом, пока мы ждали, когда её физическое состояние придёт в норму, борьба между двумя расами накалилась. Каждый день рвались бомбы террористов. И другая сторона мстила, отвечая подобным же образом. Мы беспокоились, что её телу скоро будет угрожать опасность, и перенесли её в подвал медицинского центра. Вскоре разразилась безжалостная гражданская война. В конце концов, после череды дней, наполненных звуками перестрелок и взрывов, всё стихло. Население быстро сократилось до того уровня, при котором уже нельзя поддерживать существование страны. Через некоторое время появились люди, которые творили всё, что им вздумается. Они даже убивали других за кусок хлеба. В конце концов, все покинули эту страну. Мы не знаем, куда они подались, но, наверно, так никто и не узнал, что страны больше не существует..." "Ясно".

Так сказала Кино и кивнула.

"Вместе с ней мы вышли из подвала. Она с улыбкой сказала 'Боже мой, ну и грязища. Здесь нужно основательно прибраться'. На что мы ей ответили 'Нет, мы переезжаем в новый дом. В лесу над долиной есть очень недорогое место, где мы будем жить. Там вы и будете на нас работать'. ... С тех пор вот уже 54 года и 341 день мы для неё были в роли искусственной семьи". "Ясно..."

Так сказала Кино.

"А откуда взялось озеро?" Так спросил Гермес.

"Чтобы оградить её от болезненных воспоминаний, мы построили плотину и затопили страну. Но то, что иногда вода становится прозрачной — это не входило в наши расчёты".

"Вы знали, что её тело становится всё слабее?"

Механические куклы так ответили на вопрос Кино:

"Да. Мы проводили регулярные проверки состояния её тела... Но старость — единственная вещь, с которой мы не могли ничего поделать".

***

Когда рассказ закончился, Кино повернулась к механическим куклам.

"Это всё, что мне хотелось бы узнать. Мы возьмём свои вещи и уедем".

В этот момент все механические куклы одновременно сказали:

"Она нас создала. Чтобы работать ради людей, да, чтобы работать на неё. Поэтому наше задание закончено... Но это была не единственная наша обязанность! Госпожа Кино, нет ли чего-нибудь, что мы могли бы сделать для вас? Только скажите. Если мы не будем помогать людям, то для нашего существования больше нет причин! Для нас очень болезненно продолжать существовать бесцельно!"

"Нет, мне вы ничем не можете помочь". Так ответила им Кино.

"Пожалуйста, не говорите так! Должно же быть хоть что-нибудь! Мы можем быть вам полезны. Мы можем стать теми, кто вам нужен. Можем быть вашими друзьями, родителями, детьми, любовниками или врагами".

"... Мне это не нужно. Мне очень жаль".

Так невыразительно, как и прежде, ответила Кино.

"Разве у вас нет никого, с кем всем сердцем вы бы хотели быть рядом?" Так спросил монотонный голос.

"Сейчас нет никого. Ну, исключая саму меня".

"Не может быть! Разве это не печально, если у вас нет важного для вас человека? Разве такая жизнь не пуста? Людям нужно, чтобы кто-нибудь был рядом. Люди должны жить ради кого-то. Если это не так, разве это не больно?" Кино покачала головой.

"Как сказать".

Так она ответила монотонным голосом.

"Пожалуйста, найдите нам применение!" Кино снова покачала головой.

Тогда они спросили:

"Мы ничем не можем быть вам полезными? Мы бесполезны?" Кино ничего им не ответила.

В конце концов, они пробормотали:

"В таком случае..."

Они повернулись и медленно пошли прочь. Вскоре их шагов не стало слышно, и они пропали из поля зрения Кино.

Через некоторое время стало слышно, как что-то ударилось о поверхность озера.

Кино выглянула с обрыва.

Все трое плыли вверх лицом по зелёной воде.

Озеро медленно становилось прозрачным. В то же время тела стали погружаться в воду.

Они погружались в голубой город. Их руки были широко раскинуты в стороны, словно они собирались взлететь.

"Ладно, давай посмотрим, может кто-нибудь знает, Кино". "Да уж... Всё-таки это лучший способ. ... Ах. Хм, извините?" "Да? Ох, вы не из этой страны?"

"Да. Мы путешественники. Только что приехали в вашу страну". "Тогда добро пожаловать".

"Кстати, можно задать вам один вопрос?"

"Конечно, что вы хотели узнать?"

"Я ищу ХХХХХ. Здесь поблизости можно найти что-нибудь такое?" "... Что вы только что сказали?"

"У вас здесь есть ХХХХХ?"

"Одну минутку. У вас что, работа такая издеваться над людьми? Чего, чёрт возьми, вы пытаетесь добиться?"

"Что? Нет. Я просто ищу ХХХХХ".

"Ах вот как... Слушайте, госпожа путешественница! Если вы и дальше будете оскорблять людей, вам это с рук не сойдёт!"

"..."

"Кино?"

"... Хм. В таком случае позвольте спросить иначе". "Несомненно! Этого я от вас и жду!"

"Хм. Неужели в этой стране нет ХХХХХ? Или здесь всё-таки есть ХХХХХ? Это всё, что мне хотелось бы знать".

"... Вот уж правда нечего сказать! Да вы просто ужасный человек! Так просто это говорить, даже не понимая, сколько боли вы причиняете окружающим? Постойте, все сюда! Идите сюда!"

"Да? В чём дело?" "Что?" "Кто это там кричит?" "Зачем кричать?" "Что такое?"

"Слушайте все. Только что эта путешественница выразилась просто ужасно! Она несколько раз употребила грубые, дискриминирующие слова! Это непростительно!"

"Не стоило из-за этого так кричать... Хм, так это вы? Это правда, что женщина сказала вы путешественница?"

"Да, это правда. Но я никого не собиралась оскорблять..."

"Хм. Может быть, эта женщина слишком чувствительна и перегнула палку. Ну, так что вы хотели узнать, госпожа путешественница?"

"Ну, я просто хотела спросить, нет ли здесь ХХХХХ".

"! Ну вы даёте... Госпожа путешественница, даже представить себе не мог, что можно это сказать с таким невозмутимым лицом. Да вы просто издеваетесь над всей страной, над её жителями!" "Тогда... ХХХХХ, я ищу ХХХХХ, которые могут ХХХХХ".

"Д-достаточно! Если вы и дальше будете выплёвывать такие замечания, мы примем соответствующие меры!"

"Точно-точно!" "Вышвырнуть её!" "Вот мерзавка!"

"Что? Интересно, они что, думают, что я ХХХХХ? Как думаешь, Гермес?"

"Кино. А может здесь нет ХХХХХ? Поэтому они и не могут представить себе идею ХХХХХ. Тогда хоть ХХХХХ, хоть ХХХХХ, но говорить о ХХХХХ бесполезно?"

"А-а-ах! Даже мотороид говорит гадости! Они отлично подходят друг другу!"

"Точно! Да вы просто дрянь. Вы не достойны того, чтобы жить! Ваше существование должно быть прекращено! Вы просто ужасны!"

"Хм, знаете, здесь какое-то недоразумение. Другими словами, я имела в виду ХХХХХ. Здесь есть ХХХХХ с ХХХХХ?"

"Ой!" "Что ещё сказать?" "А я что говорила? Я была права!" "Хм, ничего не поделаешь, она прогнила насквозь!" "Закройте детям уши!" "Мальчик, пошли отсюда".

"Даже не знаю... Гермес, ты знаешь, как это можно по-другому назвать?" "Как тебе нравится 'ХХХХХ'?"

"А что значит 'ХХХХХ'?"

"Ай! Ужас! Это просто невероятно! Вы так просто произносите такие слова!"

"Эй, проклятый мальчишка! Перестань выражаться! Немедленно прекрати! Иначе..."

"Иначе что?"

"... Ах ты... Ч-что это? Ты что, угрожаешь мне своим револьвером? Ха! Думал, я прирежу тебя прямо здесь? Да ладно! Я такими вещами не занимаюсь! У меня просто случайно оказался в кармане нож, это просто на всякий пожарный! Не спеши с выводами. Ты что, не веришь людям? Ты должен извиниться! Слышишь, засранец!"

"Боже ж ты мой. Вы думали чего-то добиться, применив насилие? Да вы ничтожество!"

"Это точно. При таком отношении вполне вероятно, что она уже убила кучу людей только потому, что они с ней были не согласны. Она ни о чём не думает, стреляя в людей. Этот человек хладнокровный убийца!"

"Да. Если мы будем молча слушать она нам тут такого наговорит... Слова, употребляемые без должного внимания, могут ранить похлеще любого оружия. Печально, какое испорченное создание".

"Давайте проникнемся её болью. Давайте отринем наш гнев, проникнемся состраданием, и не будем ущемлять права этого человека. Я уверена, что её родители были мерзавцами и не научили её отличать хорошее от плохого. А может, они были слишком бедны, и у них на это не было времени. Отец, скорее всего, был алкоголиком, а мать сбежала с каким-нибудь любовником". "Понятно... Ну, я вроде поняла, что все хотят сказать. Что моя ХХХХХ такая ХХХХХ".

"Кино, когда ты так говоришь, разве это не значит ХХХХХ?"

"Ах ты мерзавка! Опять это сказала! Немедленно уходи! Убирайся прочь из страны! Исчезни! Мы не можем ни на секунду позволить людям с таким предвзятым отношением оставаться в нашей стране! Порвать бы тебя в клочья ради тех несчастных, которых ты только что оскорбила, но мы не злопамятные и простим тебя, если немедленно покинешь страну! Цени нашу добросердечность и выматывайся отсюда! Слушайте! Давайте объединим силы и выдворим этих засранцев!" "Правильно! Прочь отсюда! Проваливайте!" "Мерзость!" "Убийца! Садист!" "Прочь!"

"Ну что, мразь! Съела?"

"Это слишком хлопотно. Пожалуйста, прекратите".

"... Ч-что уставилась? ... Я... Я просто хотел убрать камень, который упал мне на ногу! А вдруг ребёнок на него наступит и упадёт! Я ничего не замышлял! Ты просто сумасшедшая дура!" "Правильно! Он добрый человек! Нам это хорошо известно. Он ещё никогда никому не причинял боль ни словом, ни делом! Но тебе ни в жизнь не понять этого!"

"Уезжайте! Немедленно уезжайте! Если хотите сдохнуть подыхайте за стенами! Чтоб вас сожрали черви! Такие, как вы — предвзятые и жестокие люди не достойны даже воздухом этой страны дышать!"

"Да, точно! Не загрязняйте наш воздух своим зловонным дыханием! Никогда больше не возвращайтесь в нашу прекрасную страну! Вы, ничтожество!"

"Я... Этот человек напоминает мне своим поведением одного диктатора, который давным-давно приказал уничтожить десятки тысяч людей, которые противились его дурацкой идеологии. Мне страшно. Я уверена, что это его реинкарнация".

"Это точно... Эй, путешественница. Уходи из нашей страны. И знай, что иногда слова могут стать сильнейшим оружием. И никогда больше не приближайся к этой стране. Не заражай нас своими отвратительными болезнями".

"Ага, проваливай". "Прочь!" "Вон!" "Убирайся!" "Пожалуйста, уезжайте!" "Исчезни!"

"... Мама дорогая. Ну, ничего не поделаешь. Пожалуйста, простите нас. Берегите себя. А что касается ХХХХХ, надеюсь, это будет ХХХХХ".

"Фу!" "И вы так выражаетесь перед тем, как нас покинуть!" "Прочь! Убирайтесь!" "Сгинь! Пошла прочь!"

"Ну, ладно. ... Поехали, Гермес". "Всем пока!"

***

"... Фу-у-у. Наконец-то уехали. Безнадёжные ребята".

"Ага. Печально видеть, что такие люди всё ещё существуют. Но они были такими невоспитанными".

"Это точно. У нас в стране нет таких предвзятых людей. Во всём мы видим только хорошее. На всё смотрим с положительной стороны".

"Кстати, чем там занимаются офицеры по иммиграции? Почему они дают разрешение на въезд в страну таким сумасшедшим путешественникам? Разве не нужно таких людей отправлять прямо в клинику?"

"Нужно".

"Действительно. К нам приезжают и так не слишком часто, могли бы хоть свою работу выполнять должным образом".

"Ну, чтобы офицер иммиграции был ещё и умным это уже слишком. Они ведь от скуки тупеют". "Да уж. Никто их не проверяет. Хоть дискриминация и непростительная вещь, но на службу иммиграции это не распространяется. У них от природы не всё в порядке с головой, этого уже не исправишь".

"Говорят, их так много, что и по пальцам-то не сосчитать. Правда?" "Да, я тоже об этом слышал".

"Вот глупость".

"Тем не менее, эти никчёмные люди живут очень долго. Вы слышали? Говорят, у них продолжительность жизни вдвое больше, чем у среднего человека".

"Удивительно. Вот не знал. И почему?"

"Вероятно потому, что они совсем не умеют думать. И в карьере им расти некуда. Единственное, что в них есть хорошего, так это продолжительность жизни".

"Правда-правда". "Я тоже это слышал".

"В конце концов, офицеры большую часть жизни проводят за стенами, в этой варварской среде. А ещё я слышал, что они заходят в страну только раз в месяц, чтобы получить зарплату и пройтись по магазинам. Всё остальное время они проводят за стенами... Интересно, как у них вообще появляются семьи?"

"Да они и сами варвары. А варвары и должны жить в своём варварском лесу и в пустоши". "Ха-ха-ха. Отлично сказано. Всё-таки цивилизованная жизнь для цивилизованных людей".

"Кстати, даже когда эти люди решают жениться на нормальной девушке из страны, чаще всего они ищут таких, у которых нет ни родителей, ни родственников. И ещё они предпочитают совсем молоденьких, которые едва достигли совершеннолетия".

"Да? Не может быть. Но ведь это значит, что выходя за такого замуж, ты обрекаешь себя больше никогда не возвращаться в страну?"

"Так они ещё и педофилы?" "Какой ужас... И как таких земля носит".

"Значит, после свадьбы они могут возвращаться в страну только раз в месяц?"

"Ой! Вот ужас. Интересно, как они вообще там живут? Нет, я даже знать не хочу".

"Я слышал, что когда они приходят в страну, всё время носят шляпы, маски и перчатки. И не снимают их даже летом. Вот ужас. И даже близким друзьям не рассказывают о том, как там живут". "Надо же. Просто жуть".

"Да таким вообще не место среди нормальных людей. Я так думаю".

"Конечно. Уж если ты родился офицером иммиграции, то это на всю жизнь. Просто безумие какое-то. На их месте я бы покончил с жизнью".

"Ну, по закону каждый волен сам себе выбирать профессию. Например, нет ничего плохого, если они захотят стать учителями в стране... Хотя вряд ли таким людям подойдёт эта работа. Хотел бы я посмотреть, как кто-нибудь из них решил бы устроиться на нормальную работу".

"Нет, вот уж ни за что! Если бы офицер иммиграции пришёл устраиваться ко мне на работу, я бы сказал 'очень жаль, но мы не можем принять вас на работу, поскольку ваши документы случайно были утеряны'. Я бы не хотел работать бок о бок с такими отбросами".

"Рациональное решение рационального человека. Я бы поступил так же. Если бы был экзамен, я бы поставил ему кучу минусов и завалил его. Ведь если у нас будет работать офицера иммиграции от нас разбегутся все клиенты".

"Слушайте, хватит обсуждать эти отбросы. Только зря тратим время. Давайте просто защищать нашу прекрасную культуру и жить своей прекрасной жизнью. Не стоит обращать слишком много внимания на убогих".

"И то правда". "Хорошо сказано". "Согласен". "Пошли. Пора заняться работой..."

***

Рядом с воротами за стеной стоял небольшой сторожевой пост.

Там сидел человек и спокойно читал книгу. Ему было примерно лет тридцать. На нём была белая рубашка, на которой были вышиты слова 'офицер иммиграции'.

Кино постучала в окно сторожевого поста. Офицер положил книгу на стол, встал и вышел из домика.

"Извините. Я решила покинуть страну. Какая у вас процедура выезда?" Так спросила Кино.

"Никакой. Да вы и процедуру въезда не проходили".

Так ответил офицер.

"Ну, теперь-то вы поняли причину?"

Так он добавил с ухмылкой. Кино кивнула.

"Да, очень хорошо поняла. Я уже побывала во многих местах, но это мой новый рекорд по самому короткому пребыванию в стране".

"В любом случае, не думайте, что с вами слишком жестоко обошлись. Просто в этой стране все люди такие".

"Похоже на то, ведь никто из них даже не воспринял это как шутку. Кстати, а что у них с ХХХХХ?"

"Ах. Это было не так давно. Глава страны сказал 'Поскольку ХХХХХ представляет собой ХХХХХ, мы не можем позволить себе ХХХХХ'. С тех пор это ХХХХХ. Что бы ни происходило, теперь это ХХХХХ. Наверно, ХХХХХ это ХХХХХ".

"Ясно". "Понятно".

Кино кивнула, а Гермес пробормотал в глубокой задумчивости.

"Хоть вам и пришлось столько пережить, надеюсь, вы не слишком расстроены". "Вовсе нет! Это было очень интересно".

Так Кино ответила, улыбнувшись, а офицер посмотрел на неё с удивлением. "Так я и думал. Все путешественники так говорят".

Кино посмотрела на высокие стены.

"И стены просто удивительные. Первый раз вижу нечто подобное". "Правда?"

И офицер тоже поднял голову.

Серые стены, на которые они смотрели, не имели верха. Они уходили вверх, понемногу изгибаясь, пока с противоположной стороны не касались земли. Вся страна была покрыта бетонным куполом.

"Они полностью закрывают страну. Я очень удивилась, когда попала внутрь".

"Это похоже на какое-то супер-пупер огромное яйцо. Когда мы его увидели, то сначала подумали, что это какая-то гора".

Так сказал Гермес. "И давно они так живут?"

Так спросила Кино.

"Очень жаль, но я не знаю. Знаю только, что всё это существует со времён моего пра-пра-прапрадеда. Уже тогда такой она была изображена на его рисунках".

"Эх..."

И Кино снова посмотрела вверх на стену.

"И всё-таки это была очень грязная страна. Нет, не люди, а сам город".

Так сказал Гермес, и офицер несколько раз кивнул.

"Да, там так грязно... Разве не ужасно? И так по всей стране. Как видите, в таком замкнутом пространстве у них совершенно отсутствует гигиена. Не знаю, успели вы заметить или нет, но там кухонные помои и сточные воды текут прямо по улицам. Вверх по течению реки, что течёт с севера, вода чистая и там много рыбы, но ниже по течению река чёрная как смоль и уже не видно, плавает ли в ней хоть что-нибудь. К ней противно даже прикасаться. А внутри домов стаи крыс и полчища тараканов".

"А что такое 'тараканы'?"

Так Кино просила у офицера.

Офицер развёл большой и указательный пальцы.

"Это насекомые, но во-о-от такие огромные. Плоские, овальной формы и с жирным блеском. Чаще всего заводятся на кухнях".

"Кино, ты что, никогда не видела тараканов?" Так спросил Гермес.

"Нет".

Кино мотнула головой.

"Вам повезло, госпожа Кино. Довольно противно видеть, как они шныряют по столовой или в спальне. Но это только внутри страны. Однажды я видел, как в кафетерии гостиницы подали суп с несколькими сваренными тараканами, плавающими в тарелке... Ну, хватит об этом".

Офицер покачал головой и встряхнул плечами с горечью на лице. Выражение лица Кино не изменилось.

"Понятно... Насекомые, которых я ещё не видела. Было бы интересно взглянуть на них хотя бы разок".

"Перестаньте, хватит! В мире есть вещи, о которых лучше вообще не знать. И тараканы относятся именно к ним".

"Правда?"

Так прямо спросила Кино. 'Да, именно'. Так сказал офицер, криво улыбнувшись. А затем продолжил:

"Ну, если подумать я вообще не знаю, смог бы я вынести жизнь в такой стране. Не могу там даже находиться долго без маски и перчаток. И всё же... Эти люди с рождения и до самой смерти не видят внешнего мира. И они думают, что лучше ничего и нет. Ведь этому их учат с младенчества. Тот, кто живёт в раю, не мечтает о лучшей жизни".

"Понятно".

Так сказала Кино и отвернулась от стены.

Под ясными небесами прохладный ветерок дул над ярко-зелёными полями. По обе стороны от дороги, ведущей на восток, трава была аккуратно скошена. Вдалеке виднелась тёмная громада хвойного леса.

У реки неподалёку от стены стоял деревянный дом офицера иммиграции. Рядом неторопливо вращалось водяное колесо. Женщина скорее всего жена офицера развешивала для просушки бельё. Рядом на качелях, привязанных к дереву, играли двое детей.

"Красивое место".

Так сказала Кино.

"Спасибо. Мне тоже здесь нравится". Так со вздохом сказал офицер.

"Даже Кино прожила бы дольше, останься она навсегда в таком месте".

Так поддразнил её Гермес. Офицер усмехнулся.

"Может и так. Обычно офицеры иммиграции умирают не раньше, чем увидят своих внуков. Но в стране люди едва доживают до того времени, как их дети заканчивают школу. Большинство умирает из-за болезней. Обычно это связано с ужасной гигиеной и спёртым воздухом. Честно говоря, жить внутри опасно. Дикие животные на них не нападают и пули бандитов им не страшны, но, тем не менее, они в опасности".

Кино слегка кивнула и ещё раз посмотрела на луг.

"Вдоль северной стены идёт объездная дорога. Когда подъедете к западным воротам, можете там остановиться. Мой двоюродный брат и старшая сестра работают там офицерами по иммиграции. Там вы сможете переночевать, заправиться и взять еды. Если вас не затруднит, скажите им, что у меня и моей семьи всё в порядке".

Так офицер сказал Кино, собравшейся уезжать. "Большое вам спасибо. Я им передам".

"Спасибо".

Кино надела шапку и уже собиралась тронуть Гермеса с места. "Госпожа Кино".

Так вдруг обратился к ней офицер. "А что значит 'настоящее синее небо'?" "Что?"

Кино повернулась к нему.

"'Настоящее синее небо'. Я имею в виду не буквальный смысл этих слов".

Так медленно повторил офицер. "Это какая-то загадка?"

Так спросила Кино с усмешкой. Офицер кивнул.

"Да, можно и так сказать. ... Люди в стране считают разукрашенный интерьер, освещённый лампами дневного света, настоящим синим небом. Ну... Если бы у путешественницы Кино спросили 'Что значит 'настоящее синее небо'?', что бы вы ответили?"

Кино такой вопрос немного озадачил.

"... Понятно. Я бы ответила так. 'Нет такого понятия'".

"Почему?"

Так быстро спросил офицер.

"Синева неба... Она сильно меняется от места, времени суток, времени года и погоды. И каждый раз небо прекрасно. Обычно я об этом не думаю, но вы сейчас спросили и я думаю, что каждый раз небо было красивым. Я много раз смотрела, но не могу сказать, когда видела 'настоящее синее небо'. ... Поэтому и 'нет такого понятия'. Так мне сейчас кажется".

Так медленно ответила Кино.

Офицер слушал и смотрел на Кино. Затем несколько раз кивнул. "А, понятно... Такой ответ я тоже уже слышал..."

Так пробормотал офицер, а Гермес спросил:

"И кто так сказал?" "Мой дедушка".

Так незамедлительно ответил офицер.

Мгновение Кино смотрела на него вопросительно. "Понятно. Этот же вопрос вы задали и своему дедушке?"

"Точно. Мой дедушка был тогда при смерти. В то время я ещё слишком плохо во всём разбирался. А он так сказал. 'Не имеет значения, найдёшь ты 'настоящее синее небо' или нет. Я спросил 'О чём это ты?' А он рассмеялся и сказал 'Вот поэтому и не имеет значения, понимаешь ты это или нет. Прощай, Ругнер, мой дорогой внучек'. А затем умер... С тех пор время от времени я задумываюсь, что же значит 'настоящее синее небо'..."

Офицер повернулся спиной к стене и посмотрел в голубое небо.

"Я не знаю, правильный вы дали ответ или нет. Но... Да, я рад, что спросил. Спасибо".

Так он сказал, продолжая смотреть в небо.

"Не за что. Сегодня синева неба тоже очень красивая". Так негромко сказала Кино, тоже гладя в небо.

3 часа утра.

Закончив работу, я как обычно подчистила рукопись, сложила её в конверт и положила в нижний ящик стола. Обычная процедура завершения работы. Теперь рукопись будет там лежать, пока за ней не придёт мой редактор.

Встав с кресла, я вышла на середину комнаты. И лениво потянулась. Вытянула руки вверх насколько смогла, словно старалась стать выше.

Издав звук, словно котёнок, на которого напали четверо его собратьев, я расслабилась.

Затем на меня обрушилась усталость, накопившаяся за десять часов непрерывного сидения за столом.

Мне нравится это чувство усталости.

В зависимости от того, насколько устала, я ложусь спать по-разному. Если я падаю на кровать словно камень, то следующие несколько часов буду спать без задних мыслей.

В противном случае у меня голова идёт кругом. Против моей воли мысли в голове скачут с одной на другую.

О том, чем я сейчас занимаюсь. О планах на будущее. С этим ещё можно справиться. Но если всё заканчивается тем, что я начинаю придумывать новую историю всё пропало. Это значит, что я ещё не скоро усну.

Когда такое случается, кровать становится неудобной, и я лежу, ворочаясь, снова и снова обдумывая идеи, которые роятся в голове, и заношу их в записную книжку, которую держу всегда рядом. Нередко такое состояние заканчивается тем, что я вижу восход солнца.

Однажды кто-то сказал, что писатель работает 7 дней в неделю и 24 часа в сутки. Не знаю, чьи это слова, но это абсолютно верно. Я чувствую справедливость этих слов каждый раз, когда падаю на кровать.

Я только что закончила довольно трудную работу и очень устала. Но это хорошо. И я рухнула на кровать.

Удар. Моё усталое тело слегка подпрыгивает и наконец-то утопает в матрасе. Я чувствую тяжесть. Не хочется шевелить даже пальцем. Но я медленно поднимаю руку, чтобы убрать с лица свои длинные волосы. Всё-таки я ещё слишком молода, чтобы умереть от удушья.

Ладно. Завтра пойду и постригусь. Я уже давно не обращала на них внимания, поэтому волосы сильно отросли.

Вдруг я вспомнила свою юность, когда мои волосы были слишком короткими для девочки. Это было время, когда я росла среди порохового дыма и носила на боку пистолет.

И я вспомнила тот день, когда всё это так неожиданно закончилось. Интересно, что с тех пор произошло с этим дерзким мотороидом Гермесом?

Что бы он сказал, увидев меня, поселившуюся в стране и ставшую известной писательницей?

Точно. Завтра постригусь.

Вряд ли стрижка будет такой же короткой, как в юности, но завтра я точно постригусь. Приняв решение, я уснула.

На песке одиноко стоял мотроид. (N.B.: Двухколёсное транспортное средство, не способное летать)

Это был песчаный пляж, усеянный камнями. По глади моря тут и там были разбросаны небольшие острова. Волнение было слабое. Весеннее солнце светило в ясном небе и мягко согревало землю.

Чем дальше от берега, тем сосны росли всё гуще и гуще, пока не превращались в красивый густой лес.

Мотороид стоял между морем и сосновым лесом.

Багажник был доверху загружен вещами путешественника. По обеим сторонам заднего колеса были прикреплены ящики, поверх которых возвышалась большая сумка и спальный мешок. Чтобы задняя ножка мотороида не погрузилась в песок, под неё была подложена деревянная дощечка.

С левой стороны мотороида сидел на корточках человек. Это была молодая девушка, ещё подросток. У неё были очень коротко постриженные светлые волосы и изумрудно-зелёные глаза.

На ней были потрёпанные и залатанные куртка и штаны, сандалии на толстой резиновой подошве, в руках был автоматический пистолет. К пистолету крепился приклад как у винтовки, поэтому она могла целиться, уперев его в плечо и прижавшись к нему щекой.

Девушка с тревогой смотрела из-за мотороида в сторону леса. "Эй, не знаю, кто вы, но вам лучше оставить эту затею".

Так сказал мотороид.

Девушка не ответила. Она продолжала целиться из пистолета, стараясь не упустить ни малейшего движения.

"Ну, вероятно у людей есть причины на те или иные поступки, но вы только что напали на Кино, чёрт возьми..."

Так снова сказал мотороид. "Замолчи!"

Так резко перебила его девушка. Затем спросила, понизив голос: "Так путешественника зовут Кино?"

"Ну да. А мотороида, за которым вы прячетесь Гермес".

Так ответил мотороид, представившийся Гермесом, и беспечно воскликнул: "Ну, приятно познакомиться".

"Меня зовут Инид... Стой. Это не имеет значения!"

Так громко вскрикнула девушка, назвавшаяся Инид. "Приятно познакомиться, Инид".

Так ей ответил Гермес.

Инид проигнорировала его. Она медленно привстала и выглянула из-за спального мешка.

Затем направила пистолет в сторону леса и выстрелила.

Прозвучало три коротких выстрела и три гильзы упали на песок. Похоже, Инид использовала пистолет, который производил три выстрела каждый раз, когда она нажимала на спусковой крючок.

"Пф".

"Вы промахнулись?" "Замолчи!"

"С такими навыками стрельбы вы когда-нибудь подстрелите сами себя".

Инид фыркнула.

"Вот поэтому я и прячусь за тобой. Ты ведь никуда не поедешь, если случайно попасть тебе в колесо".

"Это правда, но насколько я знаю Кино..."

Гермеса неожиданно прервал свист пули. Из дыры в спальном мешке вырвалось и стало медленно оседать облако перьев. Пуля пролетела рядом с ухом Инид. Белые перья опустились на её золотистые волосы.

"Кино всё равно выстрелит. Примерно вот так". "..."

Инид снова присела, спрятавшись за двигателем Гермеса. "Сделайте уже что-нибудь, Инид".

"Н-не произноси моего имени!"

Так воскликнула Инид, пригнувшись почти до самой земли.

"Кстати, зачем вы вообще напали на путешественников? Просто чтоб вы знали Кино хотела подкачать шины".

"Какая разница? Просто хотела напасть и ограбить вас". "И что это должно значить?"

Инид не ответила. Вместо этого она подняла голову и проследила за тенью, двигающейся среди леса. Затем снова и снова нажала на спусковой крючок. Пять очередей по три выстрела. Пятнадцать пуль просвистело в воздухе.

"Чёрт! Она бегает среди деревьев!"

"Вы опять промазали? Вы ведь не очень хорошо стреляете?" "Замолчи!"

"Ладно, успокойтесь. Вы не сможете победить, если будете нервничать". "Я же сказала замолчи... Но, думаю... Ты прав".

Инид сделала глубокий вдох и немного покачала головой. "И всё же, почему вы напали на нас?"

Так спросил Гермес.

"Я хотела, чтобы меня признали полноправным членом". "Членом чего?"

Инид легла на живот, изготовилась к стрельбе из положения лёжа, а затем ответила: "Пиратов. Существует обряд посвящения у пиратов, контролирующих этот район. Когда тебе исполняется пятнадцать лет, ты должен пройти проверку, чтобы стать настоящим пиратом. Напасть на первого, кого в этот день встретишь, и ограбить его. При необходимости путешественника можно и убить. Если не пройдёшь проверку, тебе никогда не стать пиратом".

"Понятно. А что, если тот, на кого вы напали, очень силён? Что, если он будет сопротивляться?" "Я должна верить в свою удачу... Для пирата, знаешь ли, это тоже очень важно. Из этой проверки станет ясно, удачлива я или нет".

"Понятно".

Гермес, казалось, был впечатлён таким ответом.

"Сегодня такой день. Когда я убью эту путешественницу, я стану настоящим пиратом. И однажды займу место отца и стану капитаном. Поэтому... Поэтому я не могу сдаться!"

"Вы такая отчаянная?"

"Да. Я всю свою жизнь готовилась к этому дню. И кто бы там ни был, я обязательно должна победить!"

Инид крепко сжала рукоять пистолета. Её изумрудно-зелёные глаза смотрели мимо двигателя и рамы Гермеса вглубь леса.

"Давай, выходи. Ты не можешь сидеть там вечно..."

Три секунды спустя левый глаз Инид осветил яркий пучок красного света. В замешательстве она отдёрнула голову. Пятно красного света теперь лежало на левом плече точно на той же линии, где только что был глаз. Луч лазера проникал между рамой и двигателем Гермеса.

"!"

Инид быстро подалась в сторону. В тот же миг в лесу прозвучал одиночный выстрел.

Пуля не попала ни в Гермеса, ни в Инид. Вместо этого дощечка, расположенная под стойкой Гермеса, разлетелась в щепки.

"Ай!"

"Ой!"

Так воскликнул Гермес. Стойка зарылась в песок. Гермес наклонился и упал на левый бок.

Инид попыталась увернуться от сумки и спального мешка, которые неожиданно стали падать ей на голову. Хоть ей это и удалось, но корпус Гермеса вдавил её в песок.

"Жестоко..."

Так пробормотал Гермес.

"Ой!"

Инид отчаянно пыталась высвободиться из-под Гермеса, но её левая рука только бессильно загребала песок. Изо всех сил она пыталась столкнуть с себя Гермеса, но он не сдвинулся с места. "Чёрт возьми! Почему ты такой тяжёлый?! Слезай с меня!"

"Предложите что-нибудь более разумное".

Отчаянно сталкивая с себя Гермеса, Инид посмотрела в небо.

Но застыла, едва ей наконец-то удалось вытащить из-под двигателя левую ногу.

"!"

Небо потемнело. Кто-то смотрел на Инид сверху вниз. Она не могла разглядеть лица из-за солнечного света, бившего из-за головы человека, но в руке у него был крупнокалиберный револьвер, нацеленный на Инид.

"Чёрт возьми... Так у тебя два пистолета..." Так слабо пробормотала Инид.

Противник Инид перевёл взгляд на мотороида.

Путешественница была молодой девушкой подросткового возраста с короткими, взлохмаченными чёрными волосами. Одета она была в чёрный жилет.

"Ты в порядке, Гермес?"

"Нормально, чего не могу сказать о твоём спальном мешке. А ты как, Кино?" Так спросил Гермес.

Та, кого назвали Кино, держа на прицеле Инид, всё ещё придавленную Гермесом, ответила: "Нормально".

"Рад это слышать. Кстати, помоги мне подняться". "Подожди минутку".

Кино снова встретилась глазами с взглядом изумрудно-зелёных глаз, смотревших из-под мотороида.

"Пф! Можешь убить меня за то, что я сделала!" Так воскликнула Инид.

"Позволь представить тебя, Кино".

И Гермес вкратце рассказал о ситуации, в которую попала Инид.

"Понятно. Так вот почему вы напали на нас как гром среди ясного неба. Проверка на пригодность, значит..."

Так пробормотала Кино, а Гермес, всё ещё лежащий на песке, добавил тоном всезнайки: "Именно так. Это 'отряд просвещения', который есть во многих культурах".

"... Ты хотел сказать 'обряд посвящения'?" "Да, точно".

"Это даже звучит совсем не так... Мне кажется, у тебя выходит всё хуже, Гермес".

Так недоверчиво ответила Кино.

"Правда? Но ты ведь поняла? Вот что значит язык".

"Но у меня уходит всё больше времени, чтобы понять, о чём ты говоришь".

"Правда? А я уверен, что делаю всё возможное, чтобы помочь тебе развить логическое мышле..." "Эй! Вы что, забыли обо мне, мерзавцы!"

Так неожиданно воскликнула Инид, прервав разговор Кино и Гермеса.

Кино убрала револьвер в кобуру, забрала пистолет у Инид и быстро разрядила его. Затем достала верёвку из валявшейся на песке сумки и связала запястья и лодыжки Инид. И только затем освободила её из-под Гермеса.

Кино подняла Гермеса и отчаянно попыталась установить подножку на оставшиеся куски дощечки. А Инид в это время зубами старалась развязать верёвку и высвободиться.

Наконец Кино смогла поставить Гермеса. Одновременно с этим Инид освободилась от пут и бросилась на Кино.

"Получай!"

Кино легко увернулась от кулака Инид, одновременно схватив её за ворот. Инид моментально оказалась на земле. Выставив локоть, Кино ударила её в солнечное сплетение, вложив в удар всю тяжесть своего тела.

"Угх!"

Так воскликнула Инид и потеряла сознание. Кино перевернула её на бок и снова связала запястья.

"Она так просто не успокоится..." Так пробормотала Кино.

"Она такая упрямая. Тебе стоит брать с неё пример, Кино".

Так игриво заявил Гермес.

Инид закашлялась, а затем села. Она повернула к Кино вымазанное мокрым песком лицо. "Убей меня! Просто убей меня! Давай же! Да я лучше умру, чем провалю эту проверку! Давай! Что, не можешь? Не трусь!"

"Она хочет, чтобы ты её убила, Кино. И что будешь делать?"

Кино быстро глянула на Гермеса, потом посмотрела на Инид и неохотно покачала головой. "Убей меня! Ты что, хочешь оставить мне жизнь?! Возьми на себя ответственность и убей меня, мерзавка!"

Кино проигнорировала возгласы Инид и пошла к лесу, чтобы забрать второй пистолет. Автоматический пистолет был привязан к дереву, а длинная верёвка была прикреплена к переключателю, который включал лазерный прицел. Кино отвязала пистолет и убрала его в кобуру.

Когда Кино вернулась на пляж, Гермес болтал с Инид, которая сидела, опустив голову. "Вот я и говорю, что вам просто на этот раз не повезло. Просто неудачный день. Вы ведь сами так сказали? Не нужно так расстраиваться. Нет, думаю, вам такое расстройство ничем не поможет, вы ведь всегда хотели стать пиратом. Нда. Вижу, что вы расстроены, но, к сожалению, ничем не могу

помочь. Так уж вышло. И вы должны смириться с этим фактом. У вас впереди ещё длинная жизнь, и если повезёт, вы ещё найдёте то, что будет вам нравиться. Даже..."

"Замолчи... Замолчи..."

Так бормотала Инид, рыдая.

Но Гермес не обращал внимания и продолжал:

"Знаете, мотороиды иногда находят новых владельцев. Иногда это невыносимо, ведь у каждого свой стиль вождения. Но такова судьба мотороида. Поэтому нет смысла ей сопротивляться. Может быть, то же самое и у людей..."

Кино вздохнула.

В этот момент из-за одного из островов, раскинувшихся неподалёку в море, появился небольшой корабль. Он плыл прямо к берегу. На борту находилось несколько человек.

"Это же..."

Гермес услышал бормотание Кино и замолчал. "Точно. Похоже, это друзья Инид".

Кино кивнула.

"Очень вовремя. Не пора ли нам уезжать?" "Да уж".

Кино надела шапку и защитные очки, которые висели у неё на поясе, села на Гермеса и уже собиралась запустить двигатель, но её прервали.

"Путешественница! Пожалуйста, подождите! Мы не причиним вам вреда!"

Так сказал с корабля голос из громкоговорителя, и эхо прокатилось по пляжу.

"По нашей традиции мы должны отблагодарить тех, кто участвовал в обряде и выжил! Прошу вас, подождите!"

Так продолжал голос, в то время как корабль приближался к берегу. "Что собираешься делать, Кино?"

"Наверно, стоит уехать. На всякий случай".

Но Кино неожиданно прервали. "Это правда... Пираты никогда не лгут..."

Так тихо пробормотала Инид, не поднимая головы.

"..."

Кино слезла с Гермеса и развязала Инид. Но та продолжала бессильно сидеть на песке. Корабль пристал к берегу около них. На борту было семеро мужчин, вооружённых револьверами. Но никто из них не выказывал никаких признаков враждебности.

Сначала они окружили Инид и заботливыми голосами наперебой стали спрашивать, всё ли с ней в порядке. Инид смотрела в сторону и только молча кивала головой.

Бородатый мужчина средних лет подошёл к Кино. "Я капитан этого судна. Прошу вас, возьмите".

Сняв с плеча рюкзак, капитан вытащил из него всё самое ценное и предложил Кино.

Кино вежливо отказалась, сказав, что путешествие с вещами, которые когда-то принадлежали другим людям, может вызвать ненужные подозрения.

Но капитан настаивал. Тогда Кино спросила, не могли бы они поделиться топливом и снаряжением.

Капитан приказал одному из членов своего экипажа принести топлива с корабля. Кино залила бак Гермеса под самую горловину.

"Спасибо".

Капитан покачал головой.

"Это я должен вас благодарить. Мне жаль, что Инид не смогла пройти проверку. Но я благодарен вам за то, что она всё ещё жива..."

Так сказал капитан и продолжил:

"Связав, вы могли убить её в любой момент. Могу сказать, что на вашем месте многие бы так и поступили. Так почему же вы её пощадили?"

Кино посмотрела на Инид, которая всё ещё сидела на песке и плакала. Стоящие рядом крепкие мужчины плакали вместе с ней. Кино повернулась к капитану.

"Даже не знаю". "Понятно..."

Так спокойно ответил капитан, но глаза его были влажными от слёз. "Тогда можно сказать... Что ей очень повезло".

В тот день десять лет назад мне не удалось стать пиратом. С того дня я жила совершенно в другом мире. Мир был всё таким же, но мне он был незнаком. Тот факт, что я больше не могла там оставаться, разрывал мне сердце.

Пока мы возвращались домой, я плакала, не переставая, прислушиваясь к удаляющемуся звуку двигателя мотороида.

Все были очень добры ко мне. Никто меня не винил, никто надо мной не смеялся, никто притворно не сочувствовал. За это я готова была всех их убить на месте, но обошлось без кровопролития.

После этого, никому ничего не сказав, я отправилась на пустынный остров. Это было крошечное место, лишённое пищи и воды. В одиночестве я провела там около пятидесяти дней.

Дни проходили, а я сидела, абсолютно ничего не делая. Иногда я даже думала заморить себя до смерти голодом. Так бы и произошло, если бы не тот факт, что все в тайне приезжали и оставляли для меня еду и питьевую воду. Я до сих пор благодарна им за это.

Затем меня отправили в страну, которая в соответствии со своими традициями тайно поддерживала пиратов. Там я начала 'нормальную' жизнь. Впервые в жизни я пошла в школу и начала учиться.

Обучение чему-то новому очень сильно помогло мне отвлечься от грустных мыслей.

На удивление быстро я окончила школу и довольно легко нашла работу в издательской компании.

Это оказалось намного интереснее, чем я могла себе представить. Хоть никогда особо и не интересовалась книгами, я вдруг стала всё больше и больше читать. В конце концов, я сама захотела писать книги, и это стало моей работой.

Я уже никогда не узнаю, будет ли моя нынешняя жизнь более полноценной, чем жизнь пирата.

Иногда я читаю о них в новостях или до меня доходят слухи. И каждый раз чувствую боль в сердце, напоминающую, что я больше не являюсь частью того мира.

Но... Сейчас я уже не та, что была раньше. И такой я останусь до конца.

***

С тех самых пор я постоянно слежу за списком лиц, въезжающих в страну. Но пока не встречала путешественницу по имени Кино и мотороида по имени Гермес.

Но если мне удастся увидеть их снова, я приму их с распростёртыми объятиями.

***

На них ведь не могли напасть бандиты и убить? Я знаю, что такого не может случиться.

***

А теперь надо пойти и постричься.

Вряд ли стрижка будет такой же короткой, как в юности, но волосы нужно укоротить.

Это был горный район.

На вершинах некоторых гор, выстроившихся в ряд и тянущихся к небу, ещё лежал снег.

Ручей талого снега мягко стекал с пологого склона и бежал у подножия горы. Он вливался в небольшое озерцо, в котором плавали листья и цветки окружающих его горных растений. Ниже расстилалось море облаков, скрывающее землю.

Дорога вела вдоль склона. Это была широкая, хорошо вымощенная дорога.

Между дорогой и горным пейзажем вповалку лежали люди. Среди них были взрослые и дети всего около тридцати человек. Рядом с ними стояли два грузовика с поклажей путешественников.

Кино стояла и издалека рассматривала сцену в подзорную трубу. Лёгкий ветер развевал полы её коричневого пальто.

"Ну, что там?"

Так спросил Гермес, припаркованный чуть в стороне от Кино. "Никто не шевелится".

Так коротко ответила Кино. "Их убили? Какие-нибудь бандиты?"

Кино покачала головой, продолжая смотреть в подзорную трубу.

"У всех умерших на губах выступила пена. Кроме того, раз у них лица приняли зелёный оттенок, то, скорее всего..."

"Скорее всего что?" "Они не знали".

"Что? Не знали чего?"

Так спросил Гермес. Кино оторвалась от подзорной трубы, сорвала несколько стеблей травы, росшей у её ног, и показала их Гермесу.

"Такая же трава растёт и в других местах, но этот сорт встречается только в горных районах. Они этого не знали и как обычно сварили и съели её..."

Кино отбросила стебли травы и посмотрела на трупы, лежащие вдали. "Эти люди, они просто не знали... Скорее всего, это было вчера вечером". "Что? Так они все умерли?"

Так спросил удивлённый и поражённый Гермес. Кино слегка прищурилась.

"Не хотела бы я этого видеть".

Так она прошептала.

"Тогда почему бы просто не закрыть глаза?"

Так подтрунил над ней Гермес. В этот миг подул сильный ветер, и полы пальто Кино затрепыхались под его напором.

Кино придержала пальто. Когда она посмотрела на подножие горы, то увидела, как белые облака стали стремительно подниматься. В один миг они скрыли Кино, Гермеса и трупы вдалеке.

Вокруг всё стало абсолютно белым.

В мире не было послесловия.

***

А затем появилось послесловие.

В нём не было абсолютно никакой изюминки. Ни смысла, ни сюжетной линии не было.

Было слышно только медленное перелистывание страниц.

"Это точно... Пожалуй, но..."

Так вдруг сказал человеческий голос. Голос был немного высокий и похож на голос мальчика. "Но?"

Так спросил другой голос, поощряющий первый продолжить фразу. Этот голос тоже был похож на мальчишеский.

Некоторое время стояла тишина, а затем первый голос мягко продолжил. Тон был таким, словно кто-то пытался себя в чём-то убедить. Направлен голос был в сторону пустующего места. "Разве послесловие это не то, что время от времени нужно вставлять? Неужели это совершенно бесполезная часть произведения? Совершенно ненужная? Не знаю точно почему, но иногда мне так кажется. Иногда я в этом полностью уверен... Но когда такое случается, ничего не могу с собой поделать мне кажется, что всё прекрасно и фантастично, будь то текст, иллюстрации или фронтиспис. Всё мне кажется дорогим и нужным... Послесловие делает всё ещё более привлекательным, и я полагал, хоть это и может показаться неразумным, что по этой причине в конце должно быть послесловие".

И через некоторое время добавил:

"Болезненные размышления, грустные вещи и шутки, которые были вырезаны из текста, всегда можно поместить в послесловие. И у меня, определённо, есть много всего, что осталось ненаписанным".

"Угу".

"И поэтому я не думаю, что что-то сможет помешать мне писать послесловия. Это так здорово, что я бы продолжил этим заниматься, даже если бы при этом со стороны выглядел бы глупым. Кроме того..."

"Кроме того?"

"Я могу прекратить писать послесловия независимо от мнения своего редактора. Поэтому я буду продолжать".

Так решительно заявил первый голос, а затем спросил: "Теперь ты понимаешь?"

"Сказать по правде, я в этом вообще ничего не понимаю".

Так ответил другой голос. "Ну, думаю, это и хорошо". "Правда?"

"Хоть я и автор, но, наверно, и сам до конца этого не понимаю. Может, я просто запутался. И, возможно, я продолжаю писать послесловия для того, чтобы лучше в этом разобраться".

"Угу".

"Итак, послесловие закончено. Я снова должен написать что-нибудь для следующего тома. ... Пока".

"Пока".

Затем послышался шелест тонких листов бумаги и всё стихло.

Весна, 2001 год

Сигсава Кеиичи

Была слышна песня.

Это был мир красного. Ярко-красные цветы укрывали долину, насколько хватало глаз.

И кроме них, и бледно-голубого неба, в мире не существовало больше ничего.

Никого не было видно. Только песня продолжала звучать, разливаясь по долине.

Она была быстрой, но звучала легко. Иногда радостно, иногда грустно.

***

Но вот она умолкла, оборвавшись на высокой, звенящей ноте.

Песня закончилась.

"Бис!"

Так сказал чей-то голос.

"Я бы хотел послушать ещё, или..."

"Или что?"

Так спросил тот, из чьих уст только что лилась песня.

"Или ты меня поднимешь".

Так сварливо ответил первый голос.

"Ха-ха-ха! Понятно. Подожди немного..."

***

И песня снова разлилась над долиной.

***

Когда она закончилась, первый голос спросил:

"Ну, и что будем делать дальше?"

Второй голос ответил незамедлительно:

"Как обычно. Будем путешествовать".

"И правда. Тогда — вперёд!"

Так радостно воскликнул первый голос и добавил:

"Так как насчёт того, чтобы поднять меня, Кино?"

Однажды в небольшую страну, расположенную в долине, прибыл путешественник.

Путешественник, который приехал на мотороиде (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу), неторопливо осматривал богатые, прекрасные сельскохозяйственные угодья и архитектуру старого города, стоявшего вдоль дороги. Они остановились на площади перед статуей.

Статуя имела вид человека, который держал в руках длинную палку. У него в ногах было существо, точные черты которого было трудно разобрать.

"Что это?"

Так спросил путешественник местного жителя.

"Это статуя ангела, который давным-давно спустился с небес и спас нашу страну. Своей дубиной он быстро уничтожил двадцать два демона, которые мучили людей, и восстановил мир в стране. А затем вернулся на небеса".

Так ответил житель, улыбнувшись.

"Ангел? Спустился с небес? Это ещё что такое?"

Так спросил мотороид.

Житель прищурился и так ответил на вопрос:

"Это же сказка. Так её издревле рассказывают в нашей стране..."

Это был прекрасный луг. Лёгкий бриз дул через поле, и дикие цветы раскачивались от его дуновения, словно в танце.

Через луг шла длинная узкая дорога. Узкая белая дорога, покрытая гравием, прорезала луг до самой черты горизонта.

По дороге ехал мотороид.

Водитель заметил что-то впереди и стал сбрасывать скорость. Это оказался махавший рукой ребёнок.

***

"Пожалуйста, возьмите меня с собой".

"Ещё чего! Места больше нет".

Так ответил мотороид.

"Куда ты хочешь поехать?"

Так спросил водитель.

Но ребёнок не смог ответить.

"Как тебя зовут?"

"ХХХХХ".

Так ответил ребёнок и снова стал упрашивать водителя взять его с собой.

"Не получится! Места больше нет".

Так повторил мотороид.

"Я не могу гарантировать безопасность кому-то ещё, я слишком занята заботой о себе. Так что я не могу помочь тебе, оставь эту затею. Я эгоистка... Большая эгоистка".

"Всё равно невозможно путешествовать с двумя седоками".

Так протарахтел мотороид.

Путешественник спешился, подошёл к ребёнку и наклонился.

"Прощай, ХХХХХ".

Затем путешественник вернулся к мотороиду и уехал.

***

Это был прекрасный луг. Лёгкий бриз дул через поле, и дикие цветы раскачивались от его дуновения, словно в танце.

Через луг шла длинная узкая дорога. Узкая белая дорога, покрытая гравием, прорезала луг до самой черты горизонта.

На ней остался ребёнок, и ребёнок продолжал ждать.

Кино и Гермес приехали в небольшую страну.

У подножия горы, покрытой густым лесом, расположилась страна со скромным дворцом в центре. Обойти заросшие плющом стены снаружи можно было за одну послеобеденную прогулку.

Кино постучала в ворота и спросила стражника о разрешении на въезд в страну.

Стражник в шлеме, который, скорее всего, был традиционным костюмом, засиял, узнав, что для Кино и Гермеса это было первое посещение их страны.

Стражник с кем-то поговорил по телефону. Из-за ворот донёсся звон колоколов.

"Я предупредил всю страну, ведь к нам очень редко заезжают гости. Теперь они смогут подготовиться к вечеринке по поводу вашего приезда".

Так с улыбкой сказал стражник.

Вскоре ворота открылись и Кино, толкая Гермеса, вошла в страну. За воротами стояло множество людей, пришедших встретить их.

"..."

"..."

И Кино с Гермесом безмолвно застыли.

Жителей страны на головах носили 'ушки'. Из волос торчала пара ушей, симметрично расположенных по обе стороны головы. Аккуратные треугольные ушки, очень похожие на кошачьи.

"Добро пожаловать! Путешественник и мотороид, добро пожаловать в нашу страну!"

Так сказал представитель горожан и пожал руку Кино. Это был мужчина в самом расцвете сил, который, скорее всего, был их лидером. У него было улыбающееся лицо, гладко причёсанные волосы и тёмно-коричневые 'кошачьи ушки', торчащие сверху.

Кино и Гермес представились и мужчина с тёмно-коричневыми ушами, оказавшийся главой страны, провёл их во дворец, который исполнял роль его кабинета.

Как только секретарь с фиолетовыми ушами принесла чай и вышла, мужчина коротко рассказал о стране.

Много лет тому назад был построен город вокруг дворца, который одна царская семья использовала как летнюю загородную резиденцию. Затем царская семья погибла, а люди в городе продолжали жить и процветать.

Население было небольшим, но люди жили в мире и достатке. И... С тех времён стало традицией носить кошачьи ушки на голове.

"Когда мы их надеваем, мы показываем добросердечную природу жителей. Как бы сильно не был человек рассержен, как только мы надеваем эти ушки — таинственным образом его сердитость исчезает, и он начинает улыбаться. Давным-давно люди, должно быть, думали, что таким образом можно достичь гармонии в отношениях между людьми. Это прекрасная традиция".

Так тепло сказал мужчина и встряхнул ушами. Граждане всегда обязаны носить кошачьи уши на голове за очень редкими и немногими исключениями, когда они меняют причёску или взрослеют и им приходится поменять уши.

Стены украшали очень старые картины, написанные маслом, с которых улыбались изящные обнажённые женщины. У них на головах красовались кошачьи ушки.

"Госпожа Кино, вы долгожданный гость нашей страны, так почему бы вам не приобщиться к нашим традициям?"

Так спросил мужчина.

"Что вы хотите сказать?"

Так ответила Кино.

Из-под стола мужчина достал коробку размером со словарь. Он открыл её и показал Кино содержимое. Внутри были шикарные чёрные ушки.

"Я отдам их вам, госпожа Кино. Мы подумали, что вам будет немного неловко, если все вокруг, кроме вас, будут носить кошачьи ушки. Не желаете ли поносить их пока вы в нашей стране? Они того же цвета, что и ваши волосы, госпожа Кино. Уверен, они будут вам к лицу. Естественно вы не обязаны их надевать, но..."

***

"Могла бы и согласиться поносить их пару дней. Знаешь, вчера этот мужчина весьма расстроился".

Так сказал Гермес.

Это было слегка за полдень на второй день. Кино медленно шла по узкой улочке города, толкая рядом Гермеса. Весь свой багаж они оставили в комнате, которую им предоставили бесплатно. Но на этот раз в руке Кино держала кошачьи ушки, которые ей всучил мужчина днём ранее.

Дети заметили Кино и Гермеса и помахали им руками. У них на головах были кошачьи ушки различных цветов, которые мило покачивались, когда они встряхивали головой.

"Вы не хотите надеть ушки, госпожа путешественница?"

Так невинно они спрашивали.

"Господи... Какое милое лицо. Но знаете, все выглядят ещё краше, когда носят ушки".

Так с сожалением сказала стройная официантка с широкими ушами, когда они зашли в кафе перекусить и выпить чая.

Когда они зашли во дворец, малыши тыкали в них пальцами.

"Мам. А она не носит уши. Она такая странная..."

"Это путешественница. Она родилась в другой стране, поэтому немного отличается от нас. Ей не обязательно носить уши".

Так мать сказала детям, слегка их пожурив.

"Если наденете ушки, наверняка у вас не будет отбоя от парней".

Так женщина средних лет сказала Кино, когда та вышла на улицу.

"Почему-то уши всем идут, и в них человек становится более симпатичным. Когда я была молодой, я читала об одном исследовании. Там говорилось, что для того, чтобы лучше выглядеть, нужно каждый день смотреть на себя в зеркало".

Так украдкой сообщила женщина и предложила попробовать этот секретный способ на себе.

***

Наступил вечер.

Для путешественников устроили фестиваль. Был объявлен традиционный танец для жителей с кошачьими ушками. Люди образовали круг, согнули руки так, что они стали похожи на кошачьи лапы, и стали прыгать под ритмичную музыку.

Кино, удобно расположившейся в сторонке, тоже предложили надеть ушки и принять участие в танце.

"Мне часто говорят, что у меня нет таланта к танцам. Я постоянно наступаю всем на ноги".

Так вежливо отказалась Кино.

"Но даже так — это прекрасный танец. Я очень тронута. Хорошо, что я сюда приехала".

Так она добавила.

***

На следующее утро.

Толпа людей с ушками попрощалась с Кино и Гермесом, и они уехали.

Когда путешественница скрылась из глаз, лидер снял тёмно-коричневые ушки с головы и его лицо опечалилось. Остальные тоже сняли ушки и толпа рассосалась.

Женщина-секретарь подошла сзади к мужчине и забрала его ушки, заодно сняв и свои. Она сложила их в коробку, на которой было написано 'Коллекционное издание'.

Мужчина всё ещё выглядел удручённым, и женщина так ему сказала:

"Очень жаль. Она так и не присоединилась к нам".

"Да уж, жаль... Позвони в колокол, всё закончилось".

"Я отдам распоряжение".

"Теперь у нас 549 побед и 233 поражения. На моём веку у нас 3 победы и 8 поражений... За последние несколько лет путешественники, наверно, уже многим рассказали о нашей стране".

"Конечно".

"Ну и ладно. Так какие у нас планы на следующий раз? Решать нужно быстро, иначе нам не хватит времени на подготовку и репетицию. И картины нужно сменить..."

***

По лесной дороге ехал мотороид.

"Кошачьи ушки... Ничего подобного ещё не встречала. Все были такими милыми. Знаешь, не помню, сколько раз я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. И танцевали они просто отлично".

Так с улыбкой сказала Кино.

"Было бы забавно, если бы ты их тоже надела, Кино. Наверняка они бы тебе были очень к лицу".

"Ну, а как же. И всё-таки у меня не слишком хорошо получается постоянно врать".

Затем Гермес сказал очень серьёзным тоном:

"Тебе не кажется, Кино, что они не показали ни малейшего удивления, даже когда обслуживали нас?"

"О чём это ты? Вряд ли у них закончились идеи. Это только слухи, но... Говорят, они надевали на спины черепашьи панцири, привязывали хвосты львов, ходили в развалку, как вороны, во время приветствия танцевали, могли неожиданно расплакаться, одновременно ели и пели... Что они придумают в следующий раз?"

"Может быть, украсят головы вороньими перьями, будут входить в дом, прыгая на правой ноге, есть, задрав левую руку в небо, нарисуют белые круги под глазами, приветствовать, выставив большой палец вверх и кричать 'Йоу'?"

"Да, наверно. Я тоже никому из путешественников, которых мы встретим, ничего не расскажу. Все будут только рады, если им удастся кого-нибудь уговорить следовать их традициям".

"Ёлки... Опять ты за своё".

Так сердито заявил Гермес совершенно спокойной Кино.

***

"... Теперь мне кажется, что тот путешественник, что приезжал полгода назад, был весьма неплох".

Так неожиданно пробормотал мужчина, сидя в своём кабинете.

"Хм? Ах, да. В то время была традиция 'яблоко на голове'. И правда, он тут же положил его на голову. И присоединился к нам в яблочном танце".

Так сказала секретарша, а мужчина посмотрел в потолок.

"Остальные не были так вежливы и столько не шутили. Он даже сказал 'Это отличная традиция'. Должно быть, он был хорошо воспитан... Ах, хотел бы я, чтобы такие люди наведывались к нам чаще".

Так он сказал с глубоким сожалением.

Секретарь слегка улыбнулась, вспоминая то время.

"Действительно. Это ведь был тот парень в зелёном свитере, что приехал к нам на багги, да?"

Так она сказала.

"Какая красивая страна".

Так сказала путешественница, проходя в ворота и глядя на пейзаж.

Путешественница была подросткового возраста. У неё были короткие чёрные волосы, одета она была в длинное коричневое пальто.

"Это точно. Давненько мы не были в такой современной и хорошо обустроенной стране. Иммиграционный контроль здесь тоже полностью автоматизирован".

Так ответил мотороид (N.B.: Двухколёсное транспортное средство, не способное летать), который путешественница толкала рядом с собой. По обе стороны и поверх заднего колеса мотороид был нагружен пожитками путешественницы.

Путешественница и мотороид смотрели на открывшийся прекрасный вид города. Везде были широкие дороги. Тут и там были парки, полные обильной зелени. В центре страны возвышались прекрасно оформленные здания, как по внешнему виду, так и по архитектуре.

Вечернее солнце освещало эту картину функциональности и красоты, которые здесь сливались воедино.

"Ну, и что будем теперь делать, Кино?"

Так спросил мотороид. Путешественница по имени Кино ответила:

"Сегодня поищем место, где можно остановиться. А завтра прогуляемся".

"Согласен".

Так сказал мотороид, в то время как перед Кино и Гермесом остановилась машина. В кабине и на грузовой платформе никого не было.

'Пожалуйста, поднимайтесь на борт. Я отвезу вас к месту назначения'. Так сказал им механический голос из машины.

Кино спросила, сколько это будет стоить, но ей ответили, что в оплате нет необходимости.

"Что будем делать, Гермес? Ты не против прокатиться на этой штуке?"

"Вовсе нет. Скорее всего, это быстрее, чем самим искать гостиницу".

"Хорошо".

Кино подкатила Гермеса к грузовой платформе. Выдвинулся автоматический кран, который поднял его на борт. Затем ремнём и колодками под колёса он был зафиксирован на месте.

"Как здорово".

Так с восхищением сказал Гермес.

Кино забралась на сиденье. Как и следовало ожидать, ремень безопасности застегнулся автоматически и машина тронулась.

В специально отведённых местах широкой дороги другие автомобили подбирали пассажиров. В парке они увидели детей, которые окончили прогулку и рассаживались по машинам.

Затем машина направилась к центру страны, где возвышались здания.

Они прибыли в роскошную гостиницу. При входе их поприветствовал робот. С них не взяли ни копейки.

Кино и Гермес пересели на небольшую машину, которая отвезла их в прекрасную комнату.

Робот, который выполнял обязанности прислуги, поблагодарил их и покинул комнату.

"Какая спокойная страна".

Так сказала Кино и повесила пальто на стул. На ней был чёрный жилет.

Крупнокалиберный револьвер висел у неё на правом бедре. Автоматический пистолет висел в кобуре на поясе сзади.

"Хорошо, когда не нужно ничего делать".

Так сказал Гермес. Кино принялась разгружать вещи.

"Не так давно среди путешественников прошёл слух. Роботы здесь сделаны так, что людям практически ничего не нужно делать. Похоже, жители этой страны могут вообще не работать".

Так она сказала.

"Эх. Тогда чем они целыми днями занимаются? Наверно — песни поют и танцуют?"

В ответ на вопрос Гермеса Кино только покачала головой и сказала, что не знает.

"Они могут заниматься тем, с чем мы ещё не сталкивались. Давай завтра пойдём и посмотрим. Это будет интересно".

"Если тебе здесь понравится, ты останешься?"

Так спросил Гермес.

***

На следующий день Кино проснулась на рассвете.

Как обычно она выполнила упражнения, потренировалась и почистила оружие. Приняла душ, позавтракала и разбудила Гермеса немного раньше обычного. Гермес жалобно воскликнул, что ещё слишком рано.

Когда перед гостиницей Кино собиралась запустить двигатель Гермеса, снова появилась машина.

"Нам что, совсем не нужно ничего делать? Если так будет продолжаться, у меня двигатель заржавеет".

Так сказал Гермес, и было непонятно, то ли он восхищён, то ли жалуется.

Когда механический голос спросил о месте назначения, Кино ответила, что хотела бы попасть туда, где собираются люди. Голос сказал, что ответ не совсем понятен.

Кино слегка задумалась.

"Наверно туда, куда по утрам ходят многие жители этой страны".

Так она сказала.

"Понятно. Я доставлю вас в офисный квартал центрального района".

Так ответил робот и машина тронулась.

Они ехали по широкой дороге. Когда стали приближаться к высокому красивому зданию, количество машин на дороге увеличилось. В них ехали мужчины и женщины одетые в аккуратные костюмы с галстуками. Все они выглядели не слишком весёлыми.

Наконец машина подъехала к зданию и припарковалась на обочине дороги. Кино и Гермес сошли. Рядом из машин выходили люди. Затем торопливым шагом они направлялись к зданию. Пустые машины отъезжали, их место занимали вновь прибывшие.

"..."

Кино некоторое время наблюдала за этим процессом.

"Что ты об этом думаешь?"

Так она спросила у Гермеса.

"Люди идут на работу. В какой бы стране ты ни был, утренний пейзаж обычно украшен людьми, спешащими на работу".

Так просто ответил Гермес.

"Похоже на то..."

Так неуверенно сказала Кино.

"Разве это не страна, где людям не нужно работать?"

"Такой она должна была быть..."

Кино посмотрела по сторонам и обратилась к мужчине средних лет, который вышел из машины недалеко от них. Но...

"Я спешу".

Так заявил мужчина и скрылся в здании.

"Он точно спешит".

Так сказал Гермес. Кино попробовала войти в здание и у кого-нибудь спросить. Но робот на входе вежливо им отказал, сообщив, что посторонним в здание вход воспрещён.

В конце концов, больше не осталось людей, 'спешащих на работу'.

Только Кино и Гермес остались стоять перед офисным зданием.

"И что теперь?"

Так спросил Гермес.

Кино немного подумала, а когда уже собиралась что-то сказать — недалеко остановилась машина. Дверца открылась, и вышел молодой человек.

Он хотел войти в здание, но его тоже не впустили. Он опустил плечи и пошёл, покачиваясь, по тротуару.

"Отлично. Давай у него спросим".

Так сказала Кино.

***

"Понятно. Так вы путешественница, да?"

Так молодой человек сказал безжизненным тоном. Он был в деловом костюме и при галстуке, ему было слегка за двадцать.

Кино, Гермес и молодой человек были в парке на углу офисного квартала. Они сидели на скамейке у фонтана. Вокруг больше никого не было. Когда Кино спросила, может ли она задать ему пару вопросов, молодой человек пригласил их сюда, чтобы они могли спокойно поговорить.

Молодой человек подозвал робота, который ездил неподалёку и попросил что-нибудь попить. 'Это наши деньги', так он сказал и протянул роботу карточку. Робот выдал им чай в бумажных стаканчиках. Кино получила свой чай бесплатно.

"Хотите знать, чем мы занимаемся в этом здании?"

Так спросил молодой человек, выпив половину своего чая.

"Да".

"Мы там трудимся. Каждый день".

Так он сказал.

"Трудитесь?"

"Да. Я проспал и опоздал, вот меня и не пустили в здание компании. Какая досада! Я был невнимателен..."

Так сказал молодой человек.

"Ну, ничего не поделаешь. Впредь постараюсь не повторять эту ошибку".

Так он весело добавил.

"Но ведь в этой стране всё делают роботы, людям здесь не нужно работать?"

Так спросил Гермес. 'Всё верно', так ответил молодой человек. А затем продолжил:

"Нам не нужно делать никакой работы, но мы должны трудиться".

"?"

"?"

"Ох, да... Хм. Думаю труд, о котором я говорю, это не совсем то, что вы подразумеваете под работой".

Так продолжил молодой человек, увидев недоумение на лице Кино.

"Другими словами, труд, о котором вы говорите, это не то, что делают для других, что-нибудь изготавливают или кого-то обслуживают?"

Так спросила Кино.

"Верно. То, что вы сказали, госпожа путешественница, это старое определение для этой страны. Мы этим уже не занимаемся, поскольку это возложено на роботов. Ну, за исключением некоторых людей, у которых есть особые способности к живописи и музыке, например. А большинство людей вроде меня должны работать сотрудниками в компании".

Кино кивнула.

"Понятно. Пока я всё поняла. Тогда чем все каждый день занимаются? И ещё — зачем вы это делаете?"

Молодой человек несколько раз кивнул, слушая вопрос. Затем ответил:

"Во-первых, почему — мы должны зарабатывать деньги. В этом есть общее со старым определением. В этой стране жителям гарантируется прожиточный минимум, так что деньги на самом деле не нужны. Мы можем жить в квартирах, которые предоставляет правительство, и получать еду и одежду до самой смерти. Но никто не хочет жить, словно заключённый в тюрьме. За деньги можно жить в хорошем месте, покупать хорошие вещи и есть вкусную пищу. Чем больше мы трудимся, тем больше денег получаем. Ведь чтобы хорошо жить — нужно зарабатывать деньги".

"Ага".

"Понятно".

"Теперь о том, чем мы занимаемся".

"Да".

"Мы зарабатываем стресс".

"Что?"

Так воскликнула Кино.

"Мы зарабатываем стресс. Подвергаемся физическим, и что более важно — психическим нагрузкам, которые отнюдь не являются приятными... Такое определение труда в этой стране".

Молодой человек поставил пустую чашку около скамейки и её тотчас же забрал уборочный робот. Молодой человек продолжил:

"Чтобы понять, что именно мы делаем, я приведу пример моего труда. Поскольку почти все в этой стране являются сотрудниками компании, скорее всего у остальных всё то же самое. ... Во-первых, мы одеваемся в деловую одежду и ходим на работу. Первым делом с утра мы идём на заседание и слушаем выступление президента компании. Это выступление не имеет особого смысла, но стоять и внимательно слушать его словоблудие — довольно мерзкое занятие. Можно сказать, что даже способ его изложения довольно противный. Затем меня отчитывает мой начальник. Повод для выговора случайным образом выбирается машиной. Вчера меня отчитали за то, что я хорошо отдохнул на выходных. Затем занимаюсь всякими делами... Исправляю ошибки в документах; занимаюсь бессмысленными расчётами; получаю отказы от сослуживцев в каких-то просьбах; размышляю над своей завышенной самооценкой; обмениваюсь с коллегами взаимными оскорблениями по поводу плохого выбора одежды; кланяюсь и извиняюсь перед человеком, которого назначают клиентом..."

"..."

"..."

"... Доставляю ненужные вещи со склада и специально долго отсутствую на рабочем месте; возвращаю эти вещи на место и снова долго отсутствую; возвращаюсь и терплю оскорбления начальника, который кричит 'идиот, имбецил, придурок, мразь и т.д.'; хожу от дома к дому без какой-либо конкретной цели; езжу в автобусе, рассчитанном на десять человек, но в который набиваются все двадцать, чтобы испытать неприятное чувство давки; играю с начальником в спортивные игры, в которые играть не умею, и хвалю его, хотя он играет не лучше меня; пристаю к сотрудницам, едва не пересекая черту сексуальных домогательств; готовлю крепкий чай; раз в день занимаюсь ксерокопированием. В любом случае, есть много чем заняться. ... Зарплату вам начисляют в зависимости от стресса, который вы получили. Интенсивность труда и зарплата штатного сотрудника, работающего с утра и до вечера в будние дни, отличается от работника на полставки, который работает до обеда. Конечно же, то, чем вы занимаетесь, зависит от вашего возраста и опыта. Опытные работники получают больше стресса и занимаются более важными делами. Я же ещё только начинающий служащий, поэтому меня не слишком нагружают. Но я хочу вскоре перейти на более высокооплачиваемую работу".

"Хм, и когда такая система труда была принята?"

Так Кино спросила у молодого человека.

"Когда она была принята... Это было задолго до моего рождения. Я даже точно не знаю когда".

"А разве такой труд не сказывается на состоянии вашего здоровья?"

"Конечно сказывается. Так или иначе, стресс накапливается и с этим ничего не поделать. Есть люди, которые попадают в больницу из-за язвы желудка, выпадения волос, бессонницы, галлюцинаций, кожных заболеваний, переедания и т.д. Некоторые совершают убийства или самоубийства. Но думаю, большинство справляется с проблемами. Мы грамотно используем свободное время и стараемся успокоиться. В будние дни после работы мы выпиваем с приятелями. Никто никогда не жалуется и все трудятся изо дня в день".

"Начнём с того, зачем вообще изнурять себя и зарабатывать деньги?"

Так спросил Гермес.

Молодой человек пожал плечами.

"Откуда я знаю? Я действительно не знаю, кому и когда в голову пришла такая идея, но..."

Он помолчал и продолжил:

"Думаю, это отличная идея".

"Правда?"

"Ага. Люди не могут жить в комфорте всю свою жизнь. Если они так или иначе не испытывают каждый день трудности и лишения, то становятся ленивыми и бесполезными. В жизни очень важно чем-нибудь заниматься. Раньше каждый день работали, чтобы выжить, но теперь мы трудимся. Мне кажется, что когда-то давно люди создали такую систему потому, что понимали это. Если за нас всё будут делать роботы, жизнь станет похожа на летаргический сон и когда-нибудь эта страна развалится. Жители каждый день трудятся, зарабатывая стресс, и получают деньги за свои усилия. Таким образом, мы убиваем двух зайцев одним выстрелом".

"Вы довольны жизнью в этой стране? Вам не кажется, что такой труд неприятен?"

"Да, мне это нравится. Такой труд всё время неприятен. Но у меня есть ответственность перед обществом, поэтому я получаю стресс именно каждый день. И это замечательно, что я могу выполнять свои обязанности как взрослый работник. Год назад я был ещё несовершеннолетним, гулял и занимался всякими глупостями, думая — 'Ох, со следующего года я тоже каждый день буду трудиться... Каждый день буду надевать костюм, галстук и бежать на работу...' Мне казалось, что такая жизнь не для меня. Но теперь каждый день я должен выглядеть достойно даже чувствуя, что на меня давят, и мне нравится это чувство. Когда я начал работать — почувствовал себя взрослым человеком. Не могу забыть улыбки на лицах родителей, когда получил первую зарплату. Мой отец сказал тогда: 'Теперь ты настоящий взрослый мужчина. Не зря мы тебя вырастили'. Я был тогда так счастлив..."

"Угу".

Так вставил Гермес.

"Кто-то сказал, а мне понравилось такое. 'Усталость от труда совсем не такая, как от развлечений. А сон после труда освежает лучше, чем сон после развлечений'. ... Я бы тоже хотел чаще спать после труда, чем после развлечений. Лучше испытывать усталость от повседневной работы, чем уставать от ежедневного безделья. Поэтому я стал по-настоящему наслаждаться каждой минутой отдыха. Когда-нибудь я стану старше и у меня будет своя семья. Когда это случится, я буду трудиться не покладая рук не только ради самого себя, но и ради своей любимой семьи. Когда мои родные с улыбками будут встречать меня на пороге дома, усталость будет улетучиваться сама собой. И трудиться я буду до самой пенсии. А до тех пор буду выкладываться до предела своих возможностей. Сначала поднимусь до начальника отдела. Если получится, поднимусь затем до управляющего. А если буду чувствовать, что у меня ещё есть возможности, то стану и директором компании. Это мечта всей моей жизни. Эта страна действительно хорошее место, ведь здесь вы можете своими усилиями воплотить все свои мечты... Потому, что у каждого жителя страны есть цель, ради которой стоит жить".

Так с улыбкой сказал молодой человек, глядя в синее небо. Затем повернулся к Кино.

"Госпожа путешественница, если вдруг вы подумаете об иммиграции — оставайтесь в этой стране. Очень вам рекомендую. Здесь занятие найдётся для каждого. Станете жителем среднего класса, и ваш образ жизни будет зависеть только от ваших усилий. Иммигрантам мы всегда рады. ... Ну, так что?"

"Ага. Большое вам спасибо".

Так сказала Кино с улыбкой.

"Что-нибудь ещё хотите узнать?"

Кино немного подумала.

"Ещё одну вещь. Это не имеет отношения к труду, о котором мы говорили. Вчера за гостиницу и еду с меня ничего не взяли, но я собираюсь покинуть страну. Когда я пойду по магазинам, чтобы купить необходимые вещи для путешествия — как мне расплачиваться?"

"Ах... Интересно... Действительно, если речь идёт о нескольких днях пребывания, то для гостей всё бесплатно. Не многие остаются у нас на длительное время. Раз у вас нет карточки, вам будет трудно что-нибудь купить на рынке. Лучше спросите у робота в магазине, думаю, он расскажет вам об этом более подробно".

"Понятно. Большое спасибо. Просто мне ещё кое-что нужно".

"Хорошо. Ну, мне пора возвращаться домой. Завтра постараюсь не опаздывать на работу. А сегодня нужно будет что-нибудь почитать дома для самообразования. Да, если вы захотите что-нибудь купить, думаю, вам подойдёт торговый центр недалеко от центра страны".

Кино ещё раз его поблагодарила и молодой человек ушёл.

Оставшись на скамейке, Кино заказала ещё стаканчик чая. Она с удовольствием пила чай, глядя на пейзаж с высокими зданиями и пустынным парком.

"И чем мы теперь займёмся, Кино? Прогуляемся по стране?"

Так спросил Гермес.

"Гермес. Я... Я узнала кое-что очень интересное..."

Так ответила Кино, глядя прямо перед собой.

"Да?"

"Этот молодой человек. Ведь он сказал кое-что очень интересное. В его рассказе было то, что мне нужно. Похоже, теперь я знаю, что делать..."

"Да? Стой, что ты собираешься делать? ... Только не говори, что решила остаться в этой стране, Кино".

Так сказал Гермес, удивлённый серьёзным тоном и выражением лица Кино.

Кино посмотрела на Гермеса.

"Ещё чего".

Она сказала это так, словно Гермес предложил что-то нелепое.

"Пошли по магазинам".

Так она добавила.

"Что?"

"Ведь у них всё бесплатно, да? Боеприпасы, продовольствие, топливо, одежда... Даже то, что в других странах можно выгодно обменять. Это редкий шанс. Давай за эти два дня наберём столько, сколько сможем увезти. А затем покинем страну".

"..."

Кино встала. Затем отнесла и вежливо отдала пустой бумажный стаканчик уборочной машине.

"Поехали, Гермес. Люди должны отдыхать, когда у них появляется такая возможность. И сегодня для этого самое подходящее время".

Так сказала Кино, когда вернулась к Гермесу.

"Какой учитель, такой и ученик".

Так, вздохнув, пробормотал Гермес.

"Хм? Ты что-то сказал?"

Так спросила Кино, толкая Гермеса.

"Ничего".

Так обычным тоном ответил Гермес.

"Эй, вы".

Так неожиданно сказал мужчина.

Тот, к кому он обращался, был подростком и пил чай в открытом кафе на улице. У молодого человека были короткие волосы, большие глаза и бесстрашное выражение лица. Её чёрный жилет был подвязан широким ремнём, на котором с правой стороны висела кобура с револьвером.

Обратившемуся человеку было около тридцати. Это был обычный, опрятно одетый мужчина.

"Я?"

В ответ мужчина кивнул. У тротуара был припаркован мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу) с коробками для багажа, притороченными к заднему колесу. Мужчина показал на мотороид.

"Это ваш? Вы что, путешественница?"

"Да. Вчера мы прибыли в эту страну".

Так ответила молодая путешественница и представилась:

"Меня зовут Кино. А это мой партнёр, Гермес".

"Кино, да? Ну и как долго вы собираетесь этим заниматься?"

Так спросил мужчина раздражённым тоном, стоя рядом.

"Заниматься чем?"

Так спросила Кино, не изменившись в лице.

"Путешествовать на мотороиде. Выглядите вы молодо, но почему не ходите в школу? Может быть в стране, откуда вы родом, так принято, но тогда почему не устроитесь на работу?"

"... Знаете, трудно объяснить всё сразу".

Так ответила Кино, пожав плечами.

"Простите".

Так коротко сказал мужчина и сел напротив Кино.

"Вам нравится путешествовать?"

Так спросил мужчина, с вызовом глядя на Кино.

"Да".

"И вы даже не понимаете, что попусту тратите свою жизнь?"

"..."

Мужчина говорил так, словно отчитывал нашкодившего ученика.

"Наверняка вы думаете, что это отличное развлечение. Пусть так. Но вы же совершенно не задумываетесь о будущем. Вы ездите с места на место, глазеете по сторонам, бесцельно шатаетесь туда-сюда. Вот и всё. ... На первый взгляд — вы вольны поступать как вам угодно. Но тогда вы просто балуетесь, пренебрегая обязанностями, возложенными на человека. Вы просто безродный бродяга".

"..."

Кино молча поднесла к губам чашку с чаем. Мужчина продолжал:

"У людей много обязанностей, которые они должны исполнять. Первая — работа. Иметь постоянную работу и служить людям своей страны. Короче, ваш долг — работать и стать полноправным членом общества. Дальше — выйти замуж и создать семью. Чтобы ваш супруг был счастлив, вы должны родить детей, хорошо их воспитать и вырастить достойных новых членов общества. Эти обязанности лежат на людях с самого их рождения. А путешествуя, странствуя, вы не имеете возможности исполнить эти обязанности. У вас есть возражения?"

"Нет".

Так ответила Кино и слегка улыбнулась.

Мужчина разговорился.

"Вот почему путешествия — пустая трата времени. Ведь я вам уже говорил? Вы наверно думаете, что я навязываю вам своё мнение. Не буду хвастаться, но у меня есть на это право. Знаете, у меня есть работа и семья, которую я должен защищать. Вот почему я хочу, чтобы вы обдумали тот образ жизни, который ведёте. Вот почему я с вами заговорил".

"Понятно. Вы хотите поговорить об этом со мной".

"И вот ещё что".

Так сказал мужчина.

"Да?"

"Было бы неплохо, если бы вы перестали ездить на мотороиде".

"Правда?"

Так спросила Кино, ей было забавно.

"Да. Мотороиды опасны. Кроме того, на нём может ехать только два человека. Это крайне нецивилизованный и примитивный способ передвижения. Для взрослого человека это очень необдуманный поступок — доставлять неудобства и беспокойство своей семье эгоистичным баловством. С другой стороны, автомобиль — важная и необходимая вещь, поскольку является надёжным транспортным средством. Путешествия и мотороиды всегда были и будут самой ужасной комбинацией".

Кино посмотрела на Гермеса.

"Спасибо за заботу. Но я бы не хотела от этого отказываться".

Услышав это, мужчина изменился в лице. Он направил указательный палец на Кино и заговорил ещё строже:

"Да вы совершенно не воспринимаете, что я вам говорю. Вы что, ни в грош не ставите мнение старших? Вы ещё слишком молоды, чтобы думать, что можете так беспечно тратить своё время..."

Внезапно мужчина спохватился, взглянул на наручные часы и слегка побледнел. Он встал.

"Когда-нибудь вы пожалеете о том, во что превратили свою жизнь!"

Произнеся эти гневные слова, он поспешил прочь.

"Какой забавный мужчина. Интересно, что заставило его с тобой заговорить?"

Так спросил Гермес, когда тот скрылся из виду.

"Ох, так ты не спал. Кто его знает? Может быть он обижен на путешественников и на мотороиды".

Так сказала Кино. Она взяла чашку чая, а другой рукой разложила карту.

"Ну, не важно. Гермес. Как допью чай, давай посмотрим на храм, расположенный в южном районе. Человек, которого мы недавно встретили, сказал, что на него стоит взглянуть".

"Принято. В этой стране у нас ещё столько дел, да?"

"Точно. Интересно, трёх дней нам хватит? Вот здесь на севере живёт человек, который умеет укрощать древних гигантских животных, и я хочу на него посмотреть. А вот у этой каменной дороги должен открываться вид на великолепный пейзаж. Ещё я хотела бы попробовать их запечённых глубоководных рыб, но тогда можно пропустить концерт на открытом воздухе. А затем..."

Мужчина торопливо бежал к улице, вдоль которой располагалось несколько магазинов.

Престарелая женщина, женщина под тридцать и двое детей стояли на углу. Они смотрели по сторонам, пока не заметили приближающегося мужчину.

"Ты опоздал! Бросил машину и нам пришлось целый час тебя ждать!"

Так мужчине сурово высказала женщина, которая, скорее всего, была его женой.

"Простите, мне очень жаль".

Так ответил мужчина и несколько раз поклонился.

"Да ты совсем отбился от рук".

Так сказала жена и поцокала языком.

В этот момент они услышали тарахтение двигателя мотороида, после чего мимо них проехала путешественница. Она заметила мужчину, помахала ему рукой и уехала прочь.

"Это ещё кто?"

Так жена спросила мужчину.

Мужчина сказал, что это всего лишь путешественница, с которой он недавно разговаривал. Жена вдруг округлила глаза.

"Путешественница? Постой-ка, дорогой! Ты что, всё ещё не выбросил из головы свою глупую затею отправиться путешествовать в одиночку?"

Так насела на мужчину его жена.

"Да нет же, что ты!"

Так ответил мужчина, отрицательно качая головой и размахивая руками.

"Точно?"

"Точно!"

Так ответил мужчина, глядя жене в глаза.

"Это не так просто сделать, когда у тебя есть семья и работа".

Так он добавил.

"Ну ладно".

Жена повернулась и замерла.

"Ага! ... Так ты снова хочешь ездить на мотороиде? Ты же обещал никогда больше этого не делать! Если узнаю, что ты всё-таки ездишь — я разведусь с тобой!"

"Д-да что ты. Разве я его не продал? Мотороиды опасны. Я же забочусь о благосостоянии семьи, как я могу быть таким беспечным?"

Так сказал мужчина.

"Хм. Даже не думай нарушить обещание. Ведь если ты умрёшь, у нас будут проблемы... Более того, ты должен лучше работать и добиться, чтобы тебе повысили зарплату. Нам ведь нужно купить детям новую одежду?"

Так сказала женщина, выказав больше интереса. Пожилая женщина принялась поддакивать:

"Правильно. Ты ведь на свадьбе обещал моей дочке, что сделаешь её счастливой, да? Если не думаешь о будущем — можешь заниматься, чем хочешь. Но чтобы сделать счастливыми жену и детей, ты должен работать вдвое, втрое больше. Вот что значит быть полноправным членом общества, выполнять обязанности человека. Ты меня понял?"

"Да".

Так коротко ответил мужчина своей тёще.

Жена отдала свои сумки мужчине:

"Тогда пошли! Быстрее! Хоть раз мог бы помочь своей семье! Давай быстрее!"

И они с детьми отправились в торговый район.

"Но я устал от работы".

Так пробормотал мужчина и вздохнул.

"Что ты сказал?"

Так спросила жена, не оборачиваясь.

"Ничего".

Так немедленно ответил мужчина.

Мужчина посмотрел на дорогу. Он смотрел в спину невидимой уже путешественницы и слышал тарахтение двигателя мотороида, который уже невозможно было расслышать.

А потом сломя голову помчался догонять свою семью.

Через гладкую степь, где лишь изредка тянулись вверх кустарники, ехал Мотоциклет.

Багажник над его задним колесом с боков и сверху был набит походными вещами.

Оглушительно ревя мотором, он мчался по единственной дороге, прямой линией пронзавшей равнину. Стояла засуха, и красно-бурый грунт покрылся мелкими трещинами.

Мотоциклетом управляла девушка, одетая в коричневый плащ. Его полы были для неё слишком длинными, так что их пришлось обернуть вокруг бёдер. Голову девушки прикрывала шапка с козырьком и наушниками. Глаза прятались под защитными очками.

На вид ей было никак не старше двадцати.

Дорога шла навстречу солнцу, и оно, по-видимому, слепило глаза — девушка отняла от руля левую руку и надвинула козырёк поглубже.

— Так и знала, что он лишний, — вдруг сказала она.

— Кто лишний, Кино? — переспросил Мотоциклет.

— Плащ. В это время года он при езде не нужен. Жарковато, — ответила девушка по имени Кино и расстегнула воротник, чтобы дать ветру себя обдуть. Под плащом на ней была надета чёрная куртка.

— Может, остановишься и снимешь? — спросил Мотоциклет.

— Потерплю. Мы уже подъезжаем. Видишь, Гермес?

Она показала вперёд. Над горизонтом возник низкий, но длинный прямоугольник — как столб, положенный набок. Эта была внешняя стена страны.

— Будем оттуда уезжать — останусь в одной куртке. А плащ уберу в багаж.

Дальше будет только теплеть, надо бы и рубашку одеть с коротким рукавом.

— А тёплые вещи? Они ведь больше не нужны? — спросил Мотоциклет по имени Гермес.

Кино кивнула.

— Да. Ни тёплая шапка, ни тёплые перчатки больше не понадобятся. А возить их с собой до следующей зимы мне места в багаже не хватит. Или продам, или на что-нибудь обменяю. В общем, как-нибудь да избавлюсь. Хотя жаль, мне они нравятся, — с некоторым сожалением объяснила она.

— Ничего не поделаешь, — утешил её Гермес. — Кстати, это настоящий талант — уметь избавляться от всего лишнего. Некоторые люди на такое не способны, и у них полдома оказывается завалено бесполезным барахлом.

— Знавала я одного писателя, который никогда не выбрасывал книги. Дышать у него в доме было невозможно, — сказала Кино.

Стена всё росла и росла, и наконец, путешественники остановились перед воротами.

Кино прошла въездную проверку. Затем ей объяснили, где находится наиболее подходящая под её запросы гостиница. Когда она туда добралась, начало темнеть.

Приняв душ и перекусив, Кино вышла в холл и стала рассматривать висевшую на стене карту страны.

— О, путешественница! — раздался у неё за спиной раскатистый хриплый бас. — С прибытием и добро пожаловать в нашу гостиницу!

Кино обернулась. Перед ней стоял мужчина лет пятидесяти. Для простого служащего он вёл себя грубовато.

— Я владелец, — подтвердил он её сомнения. — Да ты садись! Растолкую тебе про наше житьё-бытьё, если чего не ясно.

Его громкий голос разносился по всему холлу. Похоже, он был в изрядном подпитии. Кино заметила, как стоявший у парадной двери швейцар нахмурился.

Путешественница поздоровалась и присела на софу. Хозяин гостиницы устроился напротив.

Не успела Кино задать хотя бы один вопрос, как мужчина пустился в рассказ о том, как он открыл здесь гостиницу, и что сейчас он передал все дела своим детям, а сам живёт припеваючи. Кино лишь изредка поддакивала, пока её собеседник наконец не спросил:

— Небось на праздник приехала?

— Какой праздник? — отозвалась Кино.

— Ты не знала? Ха! Ладно, сейчас расскажу. Начну с нашей страны.

Из его краткого объяснения следовало, что страной правит король, и так заведено, что он обязан быть врачом. Жители страны обеспечены всем необходимым, а медицинская помощь оказывается бесплатно в королевской больнице. Врачи, работающие при короле, занимают высокое положение в обществе.

— Точнее говоря, у нас не праздник, а день голосования, — сказал мужчина. — А уж выборы-то как не отметить!

— Выборы? И кого вы выбираете? — спросила Кино.

Мужчина хитро улыбнулся.

— «Ненужных людей». Тех, кого выберут, ждёт смерть. От всего ненужного, знаешь ли, надо решительно избавляться, — понизив голос, ответил он.

— Эти выборы — важная часть нашей истории, — продолжил владелец гостиницы своё объяснение.

Около 150 лет назад здесь случился затяжной неурожай. Страна столкнулась с острой нехваткой продовольствия. Жителей терзали голод и эпидемии болезней.

Правящий в то время король предложил пойти на крайние меры и сократить численность населения. Следовало определить, кому придётся умереть. Для этого каждого гражданина обязали составить список тех, без кого он не может жить.

Бедолаг, чьи имена никто не назвал, убили бы. «Да будет так, даже если среди них

окажусь я» — объявил король и назначил дату голосования.

Когда подвели итоги этого страшного дня, оказалось, что никому не нужных людей попросту нет.

«Пусть нам тяжело, но мы ни от кого не откажемся»...

Сознательность подданных глубоко тронула короля. Он устыдился своего решения и стал искать другие способы, как всем вместе преодолеть трудности.

Наконец, кризис отступил, более того, он стал началом новой жизни, в которой страна добилась нынешнего благополучия.

Выборы, сыгравшие столь важную историческую роль, стали проводить каждый год.

Все граждане, владеющие грамотой, составляли свои списки тех, без кого им не прожить.

И всякий раз выяснялось, что людей, не попавших ни в один список, нет. Жители страны нуждаются друг в друге. Именно это они и празднуют.

— Понятно... Но на самом деле, до ликвидации бы дело всё равно не дошло, — предположила Кино.

— Нет, конечно! Кто ж так делает? «Ты никому не нужен, и потому умрёшь»? Мы

не психи какие-нибудь! Ну то есть, машинка-то для казни у нас есть, но она так и

стоит без дела. Говорят, ей нарочно дали заржаветь, а сейчас она украшает собой

королевский замок. Ну как, интересная история? Впечатляет?

И хозяин гостиницы оглушительно расхохотался.

— Извините...

Возле них остановился одетый в строгий костюм мужчина лет тридцати. У него был весьма смущённый вид.

— Папа, вы не могли бы вести себя немного потише?

— Чего?! С каких пор ты стал мне указывать?! Эта гостиница с меня началась, не забыл?! — тут же заорал в ответ владелец.

От такого напора мужчина растерялся.

— Да, но...

— Проваливай отсюда, понял? Работать иди! Я-то отдых заслужил, а тебе ещё пахать и пахать. Лет через двадцать, может, и дорастёшь до того, чтобы мной командовать. И кстати, я тут ещё и гость! Ну так что, господин управляющий? Всё ясно? Не слышу ответа!

— Всё ясно... — сморщившись, как от непереносимой боли, ответил сын владельца, и сразу ушёл. Его отец презрительно хмыкнул ему вслед.

Вновь повернувшись к Кино, он всё тем же громовым голосом сказал:

— На празднике у нас все пьют и веселятся. Присоединяйся и ни в чём себе не отказывай. Угощают даром, ешь сколько влезет.

— Большое спасибо, — мягко поблагодарила Кино.

Затем она спросила, нельзя ли здесь где-нибудь поменять или продать ненужные зимние вещи. Мужчина удивился.

— Ну, в этом положись на меня. Я завтра с одним нашим поставщиком договорюсь, он какой угодно хлам купит, и задорого. Мы с ним старые знакомые, так что я его уломаю. Праздник начнётся — приходи ко мне.

И мужчина снова захохотал во всю глотку.

— Буду вам признательна, — сказала Кино.

— Да ерунда! Жизнь — она такая, люди должны помогать друг другу. Так что я для тебя человек нужный! — воскликнул он, не обращая внимание на окружающих.

Кино мельком обвела глазами холл и спросила:

— Кстати, а я могу голосовать?

— Извини, но путешественникам не положено, — ответил мужчина.

Утро второго дня пребывания в стране.

Кино проснулась с рассветом.

Пока Гермес продолжал мирно спать, она сделала лёгкую зарядку. Достала свой «Увещеватель», который называла «Пушка», поупражнялась с ним, затем его почистила.

Во время завтрака раздались залпы фейерверка. По улице проехала агитационная машина, вещавшая: «Уважаемые граждане, сегодня день выборов. Не забудьте проголосовать».

Поев, Кино вернулась в свой номер. Открыла чемодан, достала оттуда толстую тёплую накидку, тёплые штаны, шапку-ушанку и кожаные перчатки. Аккуратно сложила их на столе.

Наглядевшись на них, она тихо произнесла:

— Вы мне пригодились... Спасибо.

— Не за что, — сказал Гермес.

— Так ты не спишь? — Кино с улыбкой повернулась к Мотоциклету.

— Сплю. Все мои слова, включая эти, сказаны во сне.

— Ладно... А не пора ли тебе проснуться?

— Это сложно, — ответил Гермес серьёзным тоном. — Как говорится: «Сон по весне особо сладок».

Кино молчала.

— Что с тобой, Кино?

— Ты поговорку не переврал.

— Обижаешь!

Кино и Гермес отправились посмотреть, как проходят выборы. Покинув гостиницу, они последовали за идущими людьми.

Те направлялись в центр страны, к огромному зданию, со всех сторон окружённому зеленью. Охранявший его солдат пояснил, что это центральная больница, где главным врачом работает сам король.

Внутрь Кино с Гермесом не пустили, и они какое-то время стояли у входа.

Мимо них, держась за руки и перешучиваясь, прошла влюблённая пара:

— В этот год я твоё имя не напишу, и не надейся!

— А я — твоё!

Некоторые приходили целыми семьями, а после голосования располагались на лужайке и устраивали пикник.

— Тишь да гладь, — сказал Гермес.

Миновал полдень. Кино сидела в столовой и пила чай, когда на улице вновь затрещал фейерверк. Кто-то объяснил, что это сигнал об окончании голосования.

Когда подведут итоги и окажется, что «никому не нужных людей нет», начнётся праздник.

— К вечеру узнаем. Впрочем, по-другому никогда не было и быть не может.

Поздним вечером, вдоволь насмотревшись на страну, Кино и Гермес вернулись в гостиницу. Вокруг вовсю готовились к празднику — на улицах и площадях развешивали украшения, ставили столы и палатки с едой.

Когда заходящее солнце скрылось за внешней стеной, фейерверк загремел в третий раз. С агитационных машин уведомили, что праздник, как и ожидалось, состоится.

К началу праздника успело стемнеть, но повсюду зажёгся свет и город ожил.

Кино отыскала владельца гостиницы и спросила, можно ли организовать продажу тёплой одежды. Порядком набравшийся мужчина громко взревел: «Ща всё устроим!», и потащил Кино в магазин неподалёку.

С шумом ввалившись внутрь, он спросил хозяина, сколько тот даст за вещи.

Названная цена ему не понравилась.

— Мы ж старые друзья! — начал наседать владелец гостиницы. — Прибавь!

После долгих пререканий хозяин магазина нехотя сдался и, с трудом скрывая своё раздражение, согласился на цену намного выше первоначальной.

— Ну, бывай! — довольный собой владелец гостиницы двинулся к выходу. — А тебе, путешественница, желаю хорошенько повеселиться!

Хозяин магазина проводил его неприязненным взглядом.

— Похоже, к нему здесь у многих свои счёты, — сказала Кино.

Тот покосился на неё.

— Раз ты это понимала, когда просила его о помощи, выходит, ты сама та ещё штучка... Впрочем, наверное, такими и должны быть путешественники. Ладно, чего там. Замнём.

— Хорошо. И будьте добры, вон те рубашки, четыре штуки.

— Конечно, — отозвался хозяин магазина, взял рубашки и стал заворачивать их в бумагу. Вдруг его рука замерла.

— Раньше он таким не был. Открыл свою гостиницу, тянул её в одиночку. И ведь прекрасно справлялся. А потом у него умерла жена, по совету близких он отошёл от дел, после чего сдружился с бутылкой. Сейчас от него не только соседи шарахаются, но и семья, и собственные работники. Сплошная обуза для окружающих. Не хотел бы я так жить, — устало закончил он.

— Понимаю, — тихонько пробормотала Кино.

Она вышла из магазина и смешалась с праздничной толпой. Наевшись до отвала бесплатной еды и накупив по дешёвке необходимых товаров, Кино вернулась в гостиницу.

Как раз в это время её владелец устроил на улице пьяный скандал.

Следующее утро, третий день с приезда Кино в страну.

Она, как всегда, проснулась с рассветом. Поупражнялась с «Пушкой», затем взялась за чистку.

Тут её внимание привлекло какое-то оживление на улице. Через окно она увидела, что у парадного входа остановилась машина, и в гостиницу вошли несколько человек в полицейской форме.

Кино спустилась в холл. Там собрались сын владельца, одетый в пижаму, его семья и работники гостиницы. Они слушали, что им говорил один из полицейских.

Путешественница поинтересовалась у посыльного, что случилось.

— Владелец гостиницы скончался, — с угрюмым видом ответил тот.

Кино удивилась и спросила, как это произошло.

Оказывается, прошлой ночью он не вернулся домой, но из-за праздника никто не обратил на это внимания. Однако на рассвете его обнаружили лежащим в одном из переулков и отвезли в больницу, где врачи констатировали смерть. Похоже, отказало сердце.

— А ведь я его предупреждал, что он слишком много пьёт... — раздражённо и вместе с тем устало сказал сын владельца.

Он и его родные вышли на улицу вместе с полицейскими. Кино спросила у посыльного, сегодня ли состоится траурная церемония.

— Сожалею, госпожа путешественница, но в нашей стране это не принято. Как только семья простится с покойным, его кремируют, и где-то после полудня прах захоронят на общем кладбище за пределами стены. Это всё, что мы делаем для умерших.

Полдень.

Кино собрала свои вещи, заправила Гермеса и отправилась в путь. На ней была куртка, перепоясанная толстым ремнём. Справа на бедре висела кобура с «Пушкой».

Пальто она свернула и привязала к багажнику.

Из страны они выехали через западные ворота. Сразу за ними, по правую сторону от дороги, раскинулся парк. Земля была расчищена и засажена большими деревьями, тут и там стояли крытые беседки и массивные каменные тумбы.

В одном из закоулков собрались и что-то делали несколько человек. Когда они начали расходиться и двинулись в сторону Кино, один из них окликнул её:

— Госпожа путешественница!

Это был сын покойного владельца гостиницы.

— Всё закончилось. Вон то надгробие. Не хотите с ним проститься?

— Да, конечно.

— Нам пора возвращаться. Будьте здоровы.

Проследив, как вся группа прошла через ворота обратно в страну, Кино, катя за собой Гермеса, подошла к могильному камню. Возле него оставался молодой мужчина в белом халате и несколько работников кладбища, которые заканчивали уборку.

— Мы пойдём, доктор. До свидания, — попрощались они, собрали свой инвентарь и также удалились в сторону ворот.

Мужчина заполнял какие-то документы. Заметив Кино, он, не переставая писать, пояснил:

— Я врач. Мне надо составить свидетельство о захоронении.

— Конечно.

Кино остановилась напротив надгробия, сняла шапку, на секунду закрыла глаза и что-то прошептала. Врачу она пояснила, что была постояльцем гостиницы, которой владел покойный.

— Вот оно что, — пробормотал мужчина, пристально её разглядывая. — Значит, теперь вы отправляетесь в какую-нибудь далёкую страну. У вас не найдётся пары минут? Хочу вам кое-что рассказать.

— Может, и найдётся.

— Что-то интересное, надеюсь? — спросил Гермес.

— Как знать, — ответил врач. — Может, и не очень интересное, но я уверен, что запоминающееся. Я расскажу о том, какая у нас тут замечательная система.

Мужчина аккуратно дописал последнюю строчку в документе и закрыл папку. Затем он проводил ожидавших его Кино и Гермеса к ближайшей беседке.

Сперва он предложил присесть на скамейку и собирался было сесть сам, но потом сказал, что так он может испачкать халат, и остался на ногах. Кино присела на стоявшего Гермеса.

— Ну и? — спросил Гермес.

Врач коротко улыбнулся.

— Дело в том, что человека, которого только что похоронили, убил я, — совершенно будничным тоном сказал он.

— Как вас понимать? — спросила Кино, сохраняя полное спокойствие.

— Буквально. Его смерть — моих рук дело. Утром, когда его доставили в центральную больницу, у него диагностировали острое алкогольное отравление и помутнение рассудка. Но после проведения лечебных процедур выяснилось, что он «аноним». Поэтому я вколол ему особый препарат, от которого он умер. Признаться, я здорово нервничал, потому что впервые делал это самостоятельно.

— Ничего не понимаю. Что за «аноним»? — вмешался Гермес.

— А, извините... Это у нас такой медицинский термин. Он означает человека, чьё имя никто не написал на выборах, и кого никто не признал достойным существования. Вы ведь знаете про выборы и исторический контекст, в котором они появились?

Кино кивнула и добавила:

— Но мне говорили, что ликвидации никогда не проводились.

— Враньё от начала до конца, — с лёгкой насмешкой произнёс врач.

— Значит, на самом деле?..

Он кивнул.

— Да. «Анонимов» всегда набиралось порядочно, начиная с самых первых выборов во время Великого голода. В основном отказываются от нежеланных детей и немощных стариков. Похоже, тогдашний король был из тех, кто, однажды приняв решение, уже не отступает. Но он, конечно, понимал, что массовые казни плохо скажутся на обществе. Нельзя, чтобы людьми, которые хотят жить счастливо и чувствовать себя нужными, владел страх. И тогда придумали, как устранять граждан тайно, не задевая ничью психику.

— И как это, если в общих чертах? — спросил Гермес.

— Очень просто. Вы, полагаю, знаете, что наш король — врач, и что он руководит центральной больницей и всеми врачами в стране? — с гордостью в голосе спросил мужчина.

Кино кивнула.

— Ликвидации проводят доктора в больнице, для этого есть много разных способов. При подведении результатов голосования составляется реестр тех, кого никто не указал. Когда такой человек попадает в больницу, его умерщвляют. И так до следующих выборов.

— Понятно...

— Ох ты!..

— Пациентов с тяжёлыми заболеваниями или тяжёлыми травмами можно просто не лечить, они умирают сами. Другим достаточно небрежно сделать укол или поставить бесполезную капельницу, чтобы их состояние резко ухудшилось. Проще всего с пострадавшими в дорожно-транспортных происшествиях, каких бывает много. Даже если с виду ранения пустяковые, всегда можно сказать, что пациент ударился головой и у него произошло кровоизлияние в мозг. Столь же просто с алкогольными отравлениями, — продолжал перечислять врач. — Но иногда попадаются настоящие крепкие орешки, к которым никак не подобраться. Ни травм тебе, ни болячек. Тут уж приходится полагаться на ежегодную обязательную диспансеризацию и придумывать болезни, которых у них на самом деле нет. Затем госпитализация, и вот тогда всё.

— И так каждый год? — спросила Кино.

— Совершенно верно. Это уже вроде как традиция. Как правило, за год устраняют где-то с дюжину людей. Когда больше, когда меньше.

— И никто не догадывается?

— Ну, подозрения бывают, конечно... Но настоящих случайных смертей тоже много, да и всё-таки, что ни говори, а ликвидируют тех, кто «никому не нужен».

Никто не станет расследовать их смерть, даже если она странная. Родные, если они есть, погорюют для вида, но в душе будут только рады. На следующий же день после похорон они вздохнут с облегчением. К тому же на умерших выплачивается страховка, а погребение проводится за счёт государства. А в случае автомобильной аварии, в которой пострадал «аноним», её виновнику смягчают наказание, за содействие в ликвидации.

— Понятно...

Врач пролистнул зажатую в руке пачку документов.

— Что касается этого человека... Я смотрю, и в прошлом, и в позапрошлом году его мало кто вписывал. Видимо, в последнее время он многих стал раздражать. То, что его устранили первым за очередной цикл — чистое совпадение. Просто он так удачно попал в больницу. Я как раз дежурил, поэтому дело поручили мне. Ничего сложного.

Мужчина закрыл папку и глубоко вздохнул.

— Но я правда сильно нервничал. Не знаю, что бы я делал, если бы он вдруг очнулся. Но всё закончилось благополучно, свидетельство о смерти написано, а теперь и похороны закончились. По-моему, я, как врач, приобрёл кое-какой опыт.

Поэтому мне захотелось кому-нибудь об этом рассказать, — слегка смущаясь, закончил он.

— О происходящем знают только врачи, или медсёстры тоже? — спросила Кино.

Врач покивал.

— Сёстры тоже. И тех, и других готовят в королевском университете, после выпуска проводится государственный квалификационный экзамен. Сдавшие удостаиваются аудиенции при дворе, и там впервые узнают всё лично от самого короля. Но проводить ликвидацию могут только врачи.

— Что вы почувствовали, когда обо всём узнали?

— Волнение... Ещё удивление, конечно. И лёгкую досаду от того, что нас, оказывается, обманывали. И всё же, решительная речь короля глубоко запала мне в душу. «Дамы и господа! Запомните, бесполезный — значит ненужный. То, что нужно стране и её жителям, надлежит хранить и беречь, от того, что не нужно, следует решительно избавляться. Пусть ваше отточенное умение и ваша непоколебимая воля послужат исполнению этой цели». Ох... Так трогательно...

Его глаза немного увлажнились. Затем он поглядел на Кино и с жаром заговорил:

— Я так считаю: люди созданы для того, чтобы жить сообща. Но тем, кого сочтут ненужными, среди них нет места. От них надо избавляться. Это совершенно естественно. Так и строится эффективное государство. Такова реальная политика, ведущая к благоденствию. И осуществить её могут только те, кто имеет отношение к медицине. Поэтому я ни секунды не сомневаюсь в важности своей работы.

Кино слушала его молча.

— А бывают неудачные ликвидации? — спросил Гермес.

— Да как можно! — вскричал мужчина, и заговорил с ещё большим пылом. — В работе врачей и медсестёр ошибки исключены! Это вопрос нашей профессиональной гордости. Как гласит житейская мудрость, обстоятельства могут вынудить ошибиться одного, но на помощь всегда придут знания и опыт коллег. А у тех, кто и в таких условиях не справляется, надо отбирать диплом! — тут в его голосе зазвенел металл. — Я хочу набраться опыта и в лечении, и в ликвидации. «Делай своё дело. Одних следует спасти, от других — избавиться». Я хочу быть полезным обществу.

— Понятно. Что ж, довольно интересно, — сказал Гермес. Врач, похоже, сам не ожидал от себя такой горячности.

— Спасибо, что выслушали меня. У себя в стране я мало кому мог это рассказать, но теперь у меня как камень с души свалился. Если вы вдруг заболеете, госпожа путешественница, приезжайте к нам в любое время. Я лично о вас позабочусь. Мы не берём денег ни за самые сложные операции, ни за долгое пребывание в больнице, ни со своих, ни с приезжих. Медицина — наша гордость, и обещаю, вас будут лечить по высшему разряду.

Врач коротко махнул Кино рукой и направился обратно к воротам. Она же выкатила Гермеса с кладбища и завела мотор. Бросила короткий взгляд на надгробия и тронулась с места.

Какое-то время они ехали молча. Под колёсами тянулась единственная дорога через равнину, поросшую редким кустарником. Наконец, Гермес сказал:

— Хочешь, попробую угадать, о чём ты сейчас думаешь?

— М? Ну давай, — ответила Кино. И добавила: — Будет здорово, если получится.

— Хм-м... Выслушав рассказ врача и вспомнив свой прежний опыт, ты думаешь

так... — Гермес выдержал небольшую паузу. — «Лечат-то бесплатно!.. Надо было

малость оцарапаться, и под это дело пройти в больнице полный курс обследования.

Правда, я не люблю уколы».

Девушка молчала. Мотоциклет продолжал мчаться вперёд, ровно гудя мотором.

— Гермес...

— М?

Кино кисло усмехнулась.

— В точку. До последнего слова.

— Ага! — радостно вскрикнул Гермес. И тут же добавил: — А кстати!

— Что? — спросила Кино.

— Ты продала тёплые перчатки?

— Да.

— А не ты ли собиралась приспособить их для всякой грязной работы, вроде

сбора хвороста, потому что не хочешь портить новые? Было такое?

Ничего не ответив, Кино резко нажала на тормоз. Заднее колесо пошло юзом, и Мотоциклет остановился.

Путешественница обернулась и посмотрела на дорогу, по которой только что проехала. Стена уже пропала из виду за горизонтом.

— Было... — выдавила она, не в силах скрыть досаду.

— Глупая ошибка. На тебя не похоже, — ровным тоном сообщил её спутник. Кино, поморщившись, едва заметно кивнула.

— Ну что? Едем обратно? — спросил Гермес.

— Не могу, — твёрдо ответила Кино.

— А как же рукавицы?

Кино выровняла переднее колесо, посмотрела вперёд и сказала:

— Когда-нибудь, где-нибудь, я найду им замену.

— И то верно.

— Поехали.

И она прибавила газу.

Заднее колесо, на миг забуксовав, подняло облако пыли. А затем Мотоциклет сорвался с места.

Меня зовут Рику. Я собака.

У меня длинная, белая, пушистая шерсть. Я всегда выгляжу так, словно счастлив и улыбаюсь, но это не значит, что я счастлив и улыбаюсь. Просто я таким родился.

Мой хозяин господин Шизу. Это молодой человек, который всегда носит зелёный свитер. Он покинул родную страну из-за некоторых непростых обстоятельств и теперь путешествует на багги.

А вместе с ним и я.

***

Это случилось однажды.

В горной долине, покрытой лесом, мы наткнулись на страну.

Пологие склоны гор жители использовали под животноводческие фермы. Внизу долины между склонами и рекой стояла страна. Страну окружали высокие стены, в то время как фермы были окружены невысокими каменными оградами.

"Какое мирное и красивое место".

Так с водительского места сказал господин Шизу. Он был одет в свой обычный зелёный свитер.

"Страна такая маленькая, что похожа на деревню".

Так я сказал.

"Совсем не обязательно, чтобы хорошая страна была большой. Вопрос в том, живут ли её жители в счастье и довольствии".

Так ответил господин Шизу спокойным голосом, и добавил, прищурив глаза:

"Но ведь никто доподлинно не знает ответ на вопрос, что такое счастье. Может быть это важно, а может и нет".

"..."

Господин Шизу заметил, что я смотрю на него, и неожиданно рассмеялся.

"Тогда давай посмотрим, что там у них".

И прибавил скорость.

***

Мы спустились по склону.

Люди, работавшие на фермах, заметили багги и немного забеспокоились. Господин Шизу вылез из машины. Он подошёл ближе и позвал их, но они поспешно убежали в страну. Через некоторое время вышло несколько мужчин.

Господин Шизу представился как путешественник и спросил, может ли он въехать и на некоторое время остаться в стране. Мужчины спросили, есть ли у господина Шизу оружие.

Господин Шизу показал им свой любимый меч, лежавший за спинкой водительского сиденья. Когда у него спросили, всё ли это оружие, что у него есть, господин Шизу кивнул. Тогда они спросили, хочет ли он въехать в страну, даже не смотря на то, что они не смогут гарантировать ему гостеприимства. Господин Шизу снова кивнул и ему дали разрешение.

Нам сказали поставить багги в большом складе у ворот, о причине обещали рассказать позже.

Господин Шизу поставил багги и забрал свою чёрную холщёвую сумку. В сумке лежал меч. Мы последовали за провожатым и вошли в ворота.

Вся страна была плотно застроена зданиями не выше двух этажей. Переулки были запутаны и напоминали лабиринт.

Господин Шизу неспешно осматривал постройки и заметил, насколько они были старыми, но хорошо сохранившимися. Когда мы пришли в место, где переулки через каждые несколько шагов изгибались вправо и влево, господин Шизу сказал:

"Это место идеально подходит для игры в прятки".

Услышав такое замечание, провожатый посмотрел на нас недоверчивым взглядом.

***

Некоторое время мы шли по городу, затем нас с господином Шизу проводили в здание, которое напоминало место для собраний.

Видимо, здесь решались главные вопросы страны — множество мужчин и женщин сидели и потягивали чай. Господину Шизу предложили сесть, затем все обменялись приветствиями.

Затем обратились к посетителю.

"Путешественник, да? Ну, что сказать... Мы бы хотели принять вас с распростёртыми объятиями, но вы приехали в неподходящее время".

Так мрачно сказал один мужчина. У остальных тоже настроение было такое, словно они собрались на похороны.

"Похоже, у вас какие-то проблемы... Прошу меня извинить..."

Так сказал господин Шизу.

Люди переглянулись, затем один из них сказал:

"Нашу страну используют грабители".

***

Вот такую историю они рассказали.

На протяжении веков у этой страны не было внешних врагов и люди жили спокойно.

Страна была маленькой, поэтому у неё не было ни армии, ни полиции. Редкие разногласия среди молодёжи легко решались.

Несколько лет назад приехали мужчины на лошадях. Они голодали, поэтому стали направо и налево убивать скот и использовать его в качестве еды.

Естественно, жителям это не понравилось. Но несколько мужчин из этой страны, которые хотели остановить грабителей, были убиты.

Грабители заставляли людей дрожать от страха и приказывали готовить им еду каждый раз, когда они появлялись в стране, а появляются они раз в месяц. В случае неповиновения они угрожали разорить и уничтожить страну.

"Хоть у нас есть стены, мы не можем оставить свои поля, а если реку отравят, мы все умрём. В конце концов, мы решили согласиться с их требованиями и стали снабжать их продуктами. Пришлось собраться с духом и сделать этот горький выбор".

Так сказал один мужчина.

"Понятно".

Так тихо сказал господин Шизу.

С тех пор грабители пунктуально раз в месяц приезжают, бессовестно забирают пищу и уезжают.

Из-за грабителей в стране практически нет никаких запасов еды, которые они обычно делали. Если бы случился неурожай, жители бы наверняка погибли. День за днём им приходится не покладая рук трудиться на полях.

"Такое положение нарушает нашу мирную жизнь, а последнее время и морально нас угнетает..."

Так сказал один мужчина.

"Я хорошо это понимаю. Спасибо, что рассказали эту печальную историю".

Так сказал господин Шизу. Он некоторое время над чем-то размышлял, а затем спросил:

"Когда они снова приедут?"

"Завтра. Мы уже приготовили еду. Но до каких пор это будет продолжаться, мы не знаем..."

"Сколько их?"

"Всегда приезжает около двадцати человек. Но это мужчины на лошадях и все вооружены... У них нет намерений убивать людей. Но вам, господин путешественник, лучше не встречаться с ними во время своего путешествия. Они могут забрать у вас машину, а вас убить".

"Господин путешественник, если можно — когда приедете в соседнюю страну, расскажите о наших страданиях и попросите спасти нас. Хотя... Вряд ли какая-нибудь страна отправит людей на помощь такой маленькой стране, не так ли? В этом ведь для неё нет никакой выгоды... И мы это понимаем. Мы сами должны решить свою проблему. Вот только невозможно сделать то, что сделать невозможно. Нам стыдно, но единственное, о чём мы сейчас в состоянии думать — как нам не умереть от голода без этой еды".

Так печально сказал один мужчина. Остальные кивнули, глядя в пол.

Господин Шизу снова задумался.

А затем сказал опечаленным людям, что у него есть вопрос.

"Какой?"

Так его спросили. Всё внимание было приковано к господину Шизу, когда он с улыбкой спросил:

"Вы не против, если я ещё раз взгляну на город? Он меня очень заинтересовал".

Взяв молодого человека в провожатые, господин Шизу с удовольствием и до мельчайших подробностей изучил городок. Он проходил переулок за переулком, рассматривал их сложные переплетения, ходил кругами и снова возвращался на то же место.

Женщины и дети с удивлением смотрели на него, словно хотели сказать 'чем этот путешественник занимается?' А в это время...

"Собака... Такая большая и белая..."

...по пятам за мной гонялись дети.

Около ворот была площадь. На ней жители укладывали ящики и мешки.

"Это... Продукты, которые они завтра заберут".

Так сказал провожатый.

"Довольно много. Понимаю ваше беспокойство, раз у вас столько забирают. И что вы будете делать всё это время?"

Так спросил господин Шизу.

"Никто не хочет, чтобы его убили, поэтому все будут прятаться по подвалам. Никто не выйдет на улицу. Пока такого не случалось, но если они начнут забирать женщин и детей... Ах, об этом лучше не думать".

"Понятно".

Так тихо сказал господин Шизу и кивнул головой.

***

Наступил вечер.

Мне и господину Шизу предоставили комнату в доме, где все собирались. Это была маленькая комнатка с одной кроватью, но господин Шизу спокойно принял незатейливый ужин и вежливо поблагодарил.

"Мы им обязаны за ночлег и еду, так?"

Так я спросил у господина Шизу, который при свете лампы стал приводить свой меч в порядок.

Некоторое время господин Шизу посвятил этому занятию, а когда закончил — вернул меч в ножны.

"Не думаю, что это такая уж большая проблема".

Так сказал господин Шизу и посмотрел на меня.

"Люди попали в беду, и я могу им помочь. Мне для этого не нужно каких-то особых причин. Возможно, я собираюсь это сделать и не ради них".

"Понятно. И как ты планируешь это осуществить?"

"Я их 'уговорю'".

Таков был короткий ответ господина Шизу.

"Не думаю, что жители этой страны согласятся с твоим планом и у них не возникнет никаких возражений. Не слишком приятно думать, что жителей могут убить из-за твоих неосторожных поступков. Тебе так не кажется?"

Так я спросил.

"Да уж, поэтому я собираюсь всё сделать по своей воле... Но это ещё не значит, что я принял окончательное решение".

"?"

Он посмотрел на меня.

"Если не получится их 'уговорить', я подожму хвост и сбегу".

Так пошутил господин Шизу.

"Поэтому жителей страны абсолютно не в чем будет обвинить. Есть те, кто может это сделать, и те, кто не может. У меня есть выбор — встретиться с этими ребятами или нет".

Так он добавил.

Я задал ему ещё один вопрос:

"Тебе нравится эта страна?"

Господин Шизу слегка улыбнулся.

"Может быть".

***

Наступил следующий день.

С самого утра жители крепко накрепко заперли двери своих домов. Погода была хорошая, но никто не осмелился выйти на улицу.

Нам тоже посоветовали спрятаться в подвале, но мы не послушались совета. Остались в комнате.

Господин Шизу надел просторную непромокаемую куртку с отверстием на левом бедре, на шею повесил защитные очки, которые надевал, когда вёл багги.

Перед стёклами защитных очков была натянута фотоплёнка. С обеих сторон от очков крепились кассеты для неё. Если на плёнку налипала грязь, её можно было потянуть в сторону и моментально очистить поле зрения.

Господин Шизу смотрел на площадь, его любимый меч висел сбоку.

Рядом с грудой ящиков с пищей был привязан козёл. А прямо за ним возвышались ворота, через которые грабители и должны были войти.

Я лежал у ног господина Шизу и ждал.

Примерно около полудня послышался топот приближающихся лошадей. Они мчались в нашем направлении.

"Вот они и прибыли".

Так сказал господин Шизу. Я тоже поднялся.

В воротах появились мужчины на лошадях.

Они были различного возраста, от совсем молодых до тех, кто был в самом расцвете сил. Одежды на них были грязные, но просторные и не сковывали движений. Из-за спин у них торчали винтовки.

Безо всяких предосторожностей они один за другим въезжали в ворота и спешивались. Не слишком просторную площадь заполнили мужчины и лошади.

Мужчины радостно приветствовали начало разбоя. Затем незамедлительно принялись грузить ящики на лошадей.

"Двадцать два".

Так сказал господин Шизу.

"Как нам и говорили — одни мужики".

"Почти у всех винтовки? Так я и думал. Очень хорошо".

"Так ты решил?"

Так я спросил.

"Да".

Так ответил господин Шизу.

Он надел защитные очки и повязал ремень с мечом поверх куртки.

Господин Шизу направился к площади, а я остался ждать в тени дома.

Лица грабителей вытянулись от удивления, когда они увидели господина Шизу, который выглядел весьма странно в куртке, с мечом и в защитных очках. Многие тут же стали выхватывать из-за спин винтовки и заряжать их.

"Привет".

Так спокойно сказал господин Шизу, медленно приближаясь к грабителям. Бородатый мужчина средних лет, который не занимался погрузкой, слегка махнул рукой своим товарищам. Один мужчина с винтовкой наизготовку остался стоять позади бородатого мужчины, остальные снова принялись грузить ящики.

"Здорово, брат. Ты ведь не из этой страны?"

Так спросил бородатый мужчина. Господин Шизу остановился перед ним на небольшом расстоянии.

"Да, я путешественник. Приехал вчера".

"Знаешь ты или нет, но всё это по праву принадлежит нам. Так что не суйся, господин очкарик с мечом".

"Я и не вмешиваюсь".

Так незамедлительно ответил господин Шизу, а затем спросил:

"Но не соизволите ли вы прислушаться к одной единственной моей просьбе? Я бы хотел, чтобы вы больше не беспокоили людей этой страны".

"Что? Это они тебя об этом попросили?"

Так спросил бородатый мужчина.

"Нет. Я делаю это по собственной воле".

"..."

Некоторое время бородатый мужчина потрясённо смотрел на господина Шизу.

"Брат. Знаешь, так ты долго не протянешь".

"Правда?"

С кислым выражением на лице, бородатый мужчина стал объяснять:

"Только идиот лезет в бой, который не может выиграть. Поверь моему опыту, когда-нибудь тебя прикончат".

"Я тоже так думаю. Кстати, каков ваш ответ?"

Так спросил господин Шизу, двигаясь легко и непринуждённо, и приблизился на полшага.

"Что?"

"Вы прекратите грабить?"

И он приблизился ещё на полшага.

"..."

Бородатый мужчина был разочарован и показал пальцем, что в господина Шизу пора стрелять.

Мужчина направил винтовку в сердце господина Шизу и почти в упор выстрелил. Господин Шизу левой рукой поднял ножны, правой схватил меч за рукоять и левой немного опустил ножны. Пуля ударила в обнажённое лезвие меча и рикошетом улетела в сторону.

Господин Шизу сделал два шага вперёд, ударил мужчину в левое плечо и вонзил меч ему в самое сердце. Пока мужчина заваливался влево, он вытащил меч у него из груди и ударил в шею бородатому мужчине, что стоял перед ним. Пока тот падал, он зарубил мужчину, стоявшего от него немного сзади и по диагонали. Всё это заняло примерно четыре секунды.

Кровь фонтанами била вокруг господина Шизу, слышались булькающие звуки. В результате непромокаемая куртка господина Шизу оказалась весьма кстати.

Трое мужчин было убито.

Те из грабителей, которые всё это видели, застыли на месте. Они не сразу поняли, что произошло.

"Ах... Ах... Ах... Ах..."

Так пытался что-то сказать стоявший рядом мужчина.

"Ах ты сволочь!"

Так, наконец-то, смог он из себя выдавить, но это были его последние слова. Затем он получил удар мечом в живот.

Господин Шизу побежал, прорываясь сквозь людей, которые всё ещё занимались погрузкой, по пути мастерски убивая всех, кто ему попадался на пути. Удары шли в ритм шагов.

Лезвие меча разрезало горло второго мужчины. Третий получил прямой удар в грудь. Четвёртому мужчине, который нёс ящик, срезало голову и обе руки. Коробка, за которую всё ещё цеплялись отрезанные руки, упала на землю.

Господин Шизу на бегу развернулся и сильным ударом рассёк туловище пятого мужчины.

Пока верхняя часть тела падала на землю, господин Шизу пересёк площадь и спрятался за домом. Один парень с быстрой реакцией успел выстрелить в господина Шизу, но тот уже скрылся из виду и в него не попали.

Восемь мёртвых тел, или скорее 'людей, в один миг превратившихся в трупы', рухнуло на землю.

"Чёрт!" "Убейте его!" "За ним!" "Сукин сын!" "Вот сволочь!" "Засранец!" "Прикончим его!"

Так закричали грабители, не стесняясь в выражениях.

***

Я повернул у противоположной стороны здания и в обход побежал в переулок, куда направился господин Шизу. Вскоре я его нашёл, затаившегося в засаде на углу одного узкого прохода.

Когда я собирался подойти, господин Шизу слегка махнул рукой, и я отошёл в сторону.

Из-за угла переулка выглянул ствол винтовки. Господин Шизу потянул за него левой рукой, а правой вонзил меч в горло появившегося вслед за винтовкой мужчины. Тот успел выстрелить, и шальная пуля впилась в стену дома.

"Ты его прикончил?"

Так спросил голос одного из грабителей из-за угла.

"Ага".

Так ответил господин Шизу.

Господин Шизу потянул и бросил на землю вышедшего из-за угла мужчину, а затем исчез из моего поля зрения.

"Ух!"

"Будь ты п..."

Были слышны голоса двоих мужчин. А затем вернулся господин Шизу, стряхнув кровь с лезвия меча.

Я подошёл к нему.

"Здесь было трое, так что осталась только половина?"

Я кивнул.

Господин Шизу беззвучно побежал по переулку, я за ним.

Мы остановились на пересечении с довольно широкой аллеей.

"Кто-то стрелял".

Так донеслось со стороны площади.

"Они его убили?"

Так спросил чей-то голос. Я опустил нос и выглянул из-за угла. Я увидел троих мужчин, которые на корточках и с винтовками наперевес приближались к нам.

Я сообщил об этом господину Шизу. Он немного подождал, потом слегка подтолкнул меня ногой сзади.

Я выскочил.

"Что..."

Так воскликнули удивлённо мужчины и направили винтовки на меня. Я прыгнул на противоположную сторону аллеи.

"Чёрт, это собака".

"Не пугай нас!"

Мужчины подошли. Затем выскочил господин Шизу, проскочил мимо первого мужчины и обезглавил его. Прежде, чем тот смог среагировать, у него из горла брызнул фонтан крови. Сразу после этого замыкающий мужчина получил удар в грудь левым локтем господина Шизу. Затем господин Шизу широким замахом вонзил меч мужчине в бок.

"Сволочь!"

Последний мужчина повернулся и направил на господина Шизу револьвер. Левой рукой господин Шизу отбросил мужчину, который 'слишком быстро стал трупом'.

Мужчина вытянул руки и выстрелил. Он был слишком близко. Господин Шизу шагнул вперёд и вправо и просто ушёл с линии огня. Мужчина поднял выше револьвер двумя руками, но руки подпрыгнули до уровня горла и упали перед ним.

"Что?"

Мужчина смотрел на свои руки, которые стали короче. Из них, вместе с ударами его сердца, брызгала кровь. Господин Шизу схватил мужчину за шиворот и отбросил к углу аллеи, где стоял я.

"Ах? Ах... Ах..."

Мужчина шумно бил обрубками рук, словно играл в 'ладошки'. В тот же момент я увидел тень господина Шизу примерно в двух шагах от мужчины, который целился.

Фить... Бах!

В воздухе просвистела пуля, затем раздался звук расколовшейся головы. Половина головы мужчины, которого господин Шизу тащил за шиворот, исчезла. Он слегка подтянул и бросил жертву, затем вернулся на угол, где сидел я. В тот же миг в стену ударило несколько пуль.

"Осталось восемь".

Господин Шизу немного отбежал вглубь переулка. По пути он сдвинул плёнку на защитных очках, которая была заляпана кровью, и очистил поле зрения. И стёр со щеки куски мозга, брызнувшие из разрубленной головы.

Господин Шизу и я, следовавший за ним по пятам, вышли к месту, где переулки уходили вправо и влево через каждые несколько шагов. Господин Шизу похлопал по куртке и заляпал кровью всё вокруг. Затем прошёл немного вперёд и вернулся.

Затем прислонился спиной к стене дома на углу и молча стал ждать.

Вскоре стали слышны голоса, эхом отражавшиеся от стен.

"Эй, давайте валить отсюда. Босс уже мёртв".

"Хочешь всё так и оставить?! Нужно прикончить этого гада!"

"Но..."

"Заткнись!"

Громко разговаривая, подошли двое мужчин.

Господин Шизу молча ждал. Шаги раздались совсем рядом.

Мужчины прошли по пятнам крови. Затем ещё на три шага прошли дальше. Господин Шизу выскочил из укрытия. Глянув в переулок, он проверил, нет ли там кого ещё, затем бросился за этими двумя. Я следовал за ним.

Он их догнал около поворота. Встал сзади так, словно они были друзьями.

Господин Шизу молча со спины повернул левой рукой одного мужчину в сторону. Затем зажал ему рот и вонзил меч в бок.

Освободив мужчину, который умер, не издав ни звука, то же самое он проделал и со вторым.

"Ещё шесть".

Господин Шизу покинул переулок, который идеально подходил для игры в прятки, и побежал по городу, поглядывая вправо и влево.

Вдруг господин Шизу остановился, и я уткнулся ему в спину.

"Чёрт, опять тупик".

Так кто-то сказал.

"Сюда".

Я слышал чьи-то громкие шаги и нетерпеливые голоса.

Господин Шизу побежал на голоса. Двое мужчин бежали к площади. Господин Шизу намеренно раскрыл себя.

"Вы закончили?"

Так громко он обратился к ним.

"С-сволочь!"

Один мужчина удивлённо повернулся и открыл огонь. Выстрел навскидку никуда не попал. Словно издеваясь над ним, господин Шизу лишь немного отошёл от того места, куда ударила вторая пуля.

Господин Шизу подал мне знак и снова скрылся в переулке.

Мужчина, который стрелял, направился в мою сторону. Второй мужчина схватил его за плечо.

"Хватит за ним бегать!"

Так он его остановил.

"Но ведь..."

"Ты что, не понял? Какой смысл здесь умирать? Нужно сваливать!"

Так хладнокровно сказал мужчина.

Переулки, по которым мог пройти только один человек, господин Шизу отлично запомнил, и поэтому мог их победить, устроив засаду. Длинные винтовки, которыми они были вооружены, в такой ситуации только мешали.

Пока я об этом думал, господин Шизу, который обошёл по заднему переулку, выскочил и отсёк голову ещё одному ничего не подозревающему мужчине.

Пока второй замер от удивления, глядя на фонтан крови перед собой, лезвие меча пронзило ему сердце.

"Осталось четверо?"

"Их нет рядом".

Так я ответил, догоняя господина Шизу.

"Будет плохо, если им удастся уйти".

Господин Шизу бежал к воротам. Он спрятался у площади в тени дома, стоявшего ближе всех к воротам.

На площади, где среди трупов стояли лошади, было четверо мужчин. Двое старались нагрузить побольше ящиков с пищей на лошадей. Один пытался подтащить упирающегося козла.

Четвёртый закричал:

"Эй! Вы что, собрались сбежать, не дождавшись остальных?!"

И попытался стащить ближайшего мужчину с лошади.

"Заткнись!"

Так ответил тот, вытащил револьвер и выстрелил. Два раза в грудь.

"Осталось трое".

Так сказал господин Шизу.

В этот момент другой мужчина на лошади направился к воротам.

Господин Шизу, стоявший рядом со мной, отступил на несколько шагов. А затем помчался к лошади.

"Хап!"

Господин Шизу запрыгнул на стену, на мгновение замер, затем вытянул правую руку горизонтально. Меч задел ухо лошади и пронзил горло всаднику. Затем он спрыгнул с другой стороны.

Господин Шизу приземлился. Безголовый всадник проехал немного, затем лошадь остановилась, и он свалился на землю.

"Ещё двое".

Так сказал господин Шизу и медленно вышел из-за угла.

Эти 'двое' закончили погрузку и собирались оседлать лошадей. Они замерли, заметив отлетевшую голову своего товарища, и господин Шизу не заставил себя долго ждать.

Он вышел на площадь, словно просто здесь прогуливался. Я следовал за ним немного сзади.

"С-сдохни!"

Так закричал мужчина, застреливший своего товарища, и направил револьвер на господина Шизу. Господин Шизу не сводил с него глаз. Мужчина выстрелил.

Два раза он промахнулся. Третья пуля летела в плечо, четвёртая в бок, но господин Шизу отбил их лезвием меча.

Господин Шизу продолжал идти. Совсем обалдевший грабитель продолжал нажимать на спусковой крючок.

Клац, клац, клац.

"Хи!"

Мужчина откинул барабан в сторону и высыпал из него гильзы. Из подсумка на ремне он вынул держатель для перезарядки револьвера с шестью патронами.

"Хи!"

У него так дрожали руки, что патроны не попадал в отверстия барабана. Зубы клацали.

Господин Шизу неторопливо подходил ближе.

"Хи! Хи! ... Ах!"

Титанические усилия оказались напрасными — патроны выпали из держателя и рассыпались по земле.

"А-ах!"

Мужчина отбросил револьвер. Тот отлетел на несколько метров и плюхнулся в пыль. Господин Шизу пропал из поля зрения мужчины.

Мужчина удивлённо расширил глаза. Мгновение мы смотрели друг на друга. Затем у него сзади из горла стала фонтаном бить кровь, он на несколько мгновений замер, а затем упал.

"Эй".

"А-а-а!"

Так закричал последний мужчина, правое плечо которого сзади проткнуло лезвие меча.

Господин Шизу принялся его расспрашивать.

"У вас кто-нибудь остался в лагере?"

Внимание мужчины было приковано к лезвию, отвечал он послушно.

"Н-нет!"

"Если вы не вернётесь, вас будут искать?"

"Нет!"

"Воевать вы совершенно не обучены. Как так вышло, что вы занялись бандитизмом?"

"П-потому, что это просто. Н-нет, раньше мы были фермерами, но... Работа была слишком тяжёлой... Поэтому мы сбежали из своей страны..."

"И тогда вы решили заняться вымогательством, а маленькая страна оказалась очень кстати?"

"Д-да. З-знаете, жизнь не такая простая штука!"

"... Да уж, мне об этом можешь не рассказывать".

Мужчина был так рад услышать, что господин Шизу с ним согласился, что повернул голову и посмотрел на него.

"Н-не правда ли?"

Так он сказал с немного нервной улыбкой.

Господин Шизу мягко улыбнулся в ответ.

"Это тоже когда-нибудь закончится".

Так сказал господин Шизу и взмахнул рукой.

"Что?"

Это было последнее слово мужчины.

Его голова с застывшей нервной улыбкой покатилась по земле.

***

Господин Шизу собрал разбредающихся лошадей, лишившихся наездников, и привязал их. Снял защитные очки и вытер лицо. Снял куртку и скатал её. Поискал место, не забрызганное кровью, и положил туда куртку и очки.

"Господин Шизу".

Так я сказал.

"Хм?"

"Отличная работа".

"Перестань".

Господин Шизу покачал головой и горько усмехнулся.

"Убивать людей — это не та профессия, за которую благодарят или которой можно гордиться".

***

Прошло довольно много времени, прежде чем жители робко стали выходить из своих домов.

Закончив вытирать меч от крови и вернув его в ножны, господин Шизу спокойно сел на площади и стал ждать.

Каждый раз, когда кто-то находил трупы в переулках, раздавался удивлённый возглас.

Вскоре в центре площади собралась толпа, вокруг всё было залито тёмно-красной кровью грабителей. Как и следовало ожидать — детей среди жителей страны не было.

Окружив господина Шизу, жители смотрели на него с удивлением.

"... Господин путешественник. Вы их всех убили? Одним мечом?"

Так спросил один мужчина. Господин Шизу встал.

"Да".

"Ф-фсех?"

Так спросил другой мужчина.

"Каждого. Двадцать два человека. В лагере у них никого не осталось. Теперь вам больше не нужно готовить им пищу. Можете вернуться к своей обыденной жизни".

Так сказал господин Шизу невыразительным тоном, лицо его было не слишком радостным, но и не слишком грустным.

Услышав это, люди вздохнули с облегчением.

Но это продолжалось только мгновение. Наконец, все стали внимательно смотреть на господина Шизу, который для них, казалось, полностью изменился за эти сутки. Я видел мужчин, разговаривающих вполголоса.

Когда господин Шизу понял, к чему привели его действия, он ненадолго слегка прикрыл глаза.

"Это уже слишком..."

Так сказал какой-то мужчина и его слова были как искра.

"Точно. С какой стороны ни посмотри, а это перебор. Это слишком жестоко".

Так сказал другой мужчина.

"Но ведь это... Было бы лучше их не убивать! По крайней мере, не всех же. Разве вы не согласны?"

Так сказал мужчина повышенным тоном и лица людей стали холодными. 'Это правда', так они отвечали. Все смотрели на господина Шизу холодными, колючими взглядами.

Один мужчина вышел немного вперёд.

"Господин путешественник. Вы понимаете, что только что сделали?"

Так спросил мужчина.

"Вы убийца!"

"..."

Господин Шизу промолчал, продолжая слушать мужчину.

"Мы, жители этой страны, ни под каким предлогом не можем даже подумать о том, что кому-то можно причинить боль, а тем более убить кого-то. Это зло. Мы не должны убивать. Разве я не прав?"

Из толпы доносились возгласы согласия, и они становились всё громче.

"Господин путешественник, мы не такие, как вы. Мы не можем одобрить применение насилия по отношению к людям, даже минимального. Не помню, чтобы мы просили вас навалить здесь гору трупов".

"Это правда. Я сделал это по собственной воле".

Так сурово ответил господин Шизу, глядя на окружавших его людей.

"Господин путешественник, мы не желаем видеть людей вроде вас в нашей стране. Пожалуйста, немедленно покиньте страну. Это наше общее мнение".

Так сказал мужчина, выступивший в роли представителя местного населения.

Господин Шизу слегка кивнул.

"Я понимаю. ... Кто-нибудь, пожалуйста, принесите мою сумку. Она в доме совещаний".

Вскоре господину Шизу принесли сумку.

Господин Шизу поблагодарил и повесил на сумку куртку и защитные очки. Меч в ножнах висел у него на поясе, в руке сумка.

"Мне искренне жаль, что причинил вам неудобства, но разбираться с трупами придётся вам самим. Думаю, лошадям и винтовкам вы найдёте какое-нибудь применение. Всё принадлежит теперь вам".

Так сказал господин Шизу. В ответ никто не произнёс ни слова. Люди всё так же холодно смотрели на господина Шизу.

"Спасибо за предоставленный ночлег. Ну, позвольте откланяться".

Так господин Шизу вежливо их поблагодарил.

"Пошли, Рику".

Так сказал господин Шизу и направился к воротам.

Я последовал за ним.

***

Господин Шизу вёл багги по лесной дороге. Ехал он медленнее обычного. Лучи солнца пробивались сквозь листву деревьев и мелькали по корпусу машины.

Даже если бы я обернулся, маленькой страны за деревьями и долиной уже не было бы видно.

"Ты разочарован?"

Так я спросил его с пассажирского сиденья.

Господин Шизу покачал головой. Он как обычно держал руль и смотрел вперёд.

"Это их страна. Они сделали свой выбор. Мы должны его уважать".

Так сказал господин Шизу.

"Ничего другого я и не ожидал. И хватит об этом".

Так он добавил.

"Они ведь использовали тебя, разве нет?"

Так я спросил.

"Да уж. Они сильные люди".

Господин Шизу кивнул.

Тогда я задал ещё один вопрос:

"Тебе понравилась эта страна?"

Господин Шизу слегка улыбнулся.

"Кто его знает".

Одинокий мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу) мчался по песчаному пляжу.

Мотороид был нагружен пожитками путешественника сверху и по бокам заднего колеса. Он ехал на север, оставляя тонкие следы от шин на относительно плотном песке рядом с пляжем.

С левой стороны, насколько хватало глаз, простирался голубой и спокойный океан. Справа была огромная пустыня, покрытая рябью из тысяч песчаных дюн. Это был мир песка и воды.

Водитель мотороида был в чёрном жилете с широким ремнём, повязанным на поясе. На правом бедре висела кобура. В кобуре — крупнокалиберный револьвер.

На водителе была шапка с опущенными ушами и защитные очки в серебристой оправе. Это был молодой человек подросткового возраста.

Вдруг водитель постучал мотороида по баку и указал вперёд.

На значительном расстоянии была видна белая линия, висящая над голубой поверхностью океана и дрожащая в потоках горячего воздуха. Когда они подъехали ближе, они поняли, что это за линия. Это был мост.

Огромный мост.

Множество опор моста выступали из океана и располагались на одинаковом расстоянии друг от друга. Белые камни были выложены так, что образовывали арки. Ширина моста была достаточна, чтобы могла проехать большая машина. Высота над поверхностью была такой, с которой мог прыгнуть человек.

Мост начинался прямо из пустыни, вёл на восток и терялся за чертой горизонта.

Мотороид подъехал к началу моста. Водитель слез и огляделся.

Водитель и мотороид в короткой беседе обсудили это место.

"Наверняка это тот мост, который мы ищем. Если его пересечь, то можно попасть на соседний континент и не платить за паром".

Так радостно заявил водитель.

С другой стороны, мотороиду это показалось странным. Почему такой великолепный мост стоит в месте, где никто не живёт? И откуда взялось такое огромное количество строительного материала и белого камня?

Про этот мост водителю сказал один путешественник, но если кто и знает ответ на этот вопрос, то это не он. Пусть так, какая разница. И добавил, что самое важное, что мост есть, и они его всё-таки нашли. Мотороид согласился.

Мотороид спросил, смогут ли они пересечь мост к концу дня. Водитель откровенно сказал, что вряд ли такое возможно, ведь расстояние значительное. Она сказала, что собирается устроиться на ночь прямо на мосту, а на следующий день его переехать.

Водитель запустил двигатель мотороида и въехал на мост.

Мост был вымощен небольшими камнями, сложенными друг около друга. Их поверхность была отполирована и напоминала стекло. По такой дороге мотороиду ехать было очень комфортно. По обе стороны дороги тянулись аккуратные каменные перила.

Некоторое время они ехали, и вокруг не осталось ничего, кроме океана. Сияющую голубую поверхность воды делил точно пополам белый мост. Земля за спиной уменьшилась и исчезла за горизонтом.

Мотороид ехал на запад, и звук его двигателя разносился над океаном.

Вскоре день потихоньку сменился вечером. Когда заходящее солнце окрасило золотом мост и поверхность океана, водитель остановил мотороид.

Наступила ночь и океан стал тёмным и тихим. Казалось, что земля стала плоской, и только звёзды всё так же сияли на небе. Так заметил водитель, глядя в небо.

Прямо на мосту она расстелила одеяло, завернулась в него и уснула.

***

На следующий день.

Водитель проснулся на рассвете. Небо было слегка фиолетовым.

Она выполнила несколько лёгких упражнений, потренировалась и почистила револьвер с правого бедра. Съела завтрак, состоящий из дорожного рациона. Из канистр, привязанных у заднего колеса, взяла немного воды для себя и заполнила бак мотороида топливом.

Взошло солнце. Безоблачное небо и спокойный океан стали синими. Чтобы разбудить мотороида, водитель хлопнул его по баку, и они снова поехали на запад.

***

Это было примерно в полдень.

"Стой!"

Так неожиданно громко сказал мотороид.

Водитель быстро нажал на тормоз. Они остановились где-то посреди океана.

"Я что-то видел".

Так сказал мотороид. Водитель развернулся и отъехал немного назад, как и попросил мотороид.

Мотороид сказал водителю, что он смотрел на перила накануне, но теперь они хоть и точно такой же формы, но выглядят иначе. Водитель удивился и спросил почему.

Мотороид ответил, что теперь на них высечены какие-то символы. Водитель слез с мотороида и осмотрел перила. Она сняла перчатки и прикоснулась к поверхности рукой.

Водитель подтвердил, что символы действительно есть, но они настолько стёрты, что их невозможно прочитать. Мотороид предположил, что ему их удастся прочесть. Он так же может прочесть всё, что было написано на предыдущих поручнях.

Водитель немного подумал. А затем ответил, что они не могут тратить много времени, так что пусть он передаст суть написанного. Если там нет ничего интересного, они поедут дальше.

Мотороид согласился и прочитал надпись на первых перилах.

'Мы должны исполнить свой долг. Мы должны построить мост. Как и почему — мы напишем на поручнях. Это написано для тех, кто когда-нибудь проедет по нему'.

***

Водитель сразу выключил двигатель мотороида. В тот же момент вокруг стало тихо.

Водитель покатил мотороид, и они подошли к следующим перилам. Она попросила мотороид читать подряд всё, что там написано.

Мотороид согласился и стал читать размытые надписи...

***

'Мы жили на берегу в восточной части моста. У нашей страны были стены. Как и почему мы стали жить в мире песка, в бесплодных землях — очень долго мы этого не знали. На самом деле для нас это не имело большого значения. Мы жили в своё удовольствие, ели рыбу, пели и танцевали'.

'Рядом со страной был целый ряд огромных сооружений, которые мы называли пирамидами. Эти строения были аккуратно выложены из белых камней, но кто, когда и для чего их построил — мы могли только догадываться. Больше того — нам эти строения очень пригодились. Мы брали камни и из них строили дома, прокладывали дороги и ремонтировали стены'.

'Однажды наши товарищи что-то нашли на дне океана и вытащили на берег. Это было что-то вроде большого сундука. Когда с большим трудом мы его открыли, то нашли внутри кучу документов. Мы очень расстроились, поскольку надеялись, что там будет что-нибудь ценное'.

'Но с помощью этих документов мы узнали ответы на наши вопросы. Для чего мы здесь? Что должны делать? Что мы делали до сих пор? Что мы должны делать дальше?'

'На одном из документов был план моста. От пляжа прямо около нас, прекрасный арочный мост с множеством опор, сделанных из камня, будет уходить за горизонт, соединяя два континента. Это был великолепный план. Огромное количество чертежей подробно описывало осуществление этого плана'.

'В другом документе чётко были определены два факта. Первый — на берегу сложено достаточное количество каменного материала, который нужен для строительства моста. Второй — в соседней области должно быть поселение заключённых, которых необходимо использовать в строительных работах. Когда мост будет завершён, они получат амнистию и смогут вернуться в те страны, откуда их привезли'.

'Ответ на предыдущие четыре вопроса таков: на нас возложена задача. Мы должны построить мост. Мы этого не знали и об этом даже не догадывались, поэтому жили в своё удовольствие, ели рыбу, пели и плясали. И последнее...'

'Нас попросили только об одном. Построить мост в соответствии с планом. Все жители пришли к единому мнению. Подробные чертежи у нас были. Необходимые материалы тоже были. Так же было достаточно людей, обладающих необходимыми навыками. Не было никаких причин, чтобы не делать этого или быть не в состоянии этого сделать'.

'Если мост будет закончен, решать возвращаться ли в свою страну или остаться жить с нами каждый будет сам. В наших сердцах расцвела надежда, что мы оказались там, где и должны были быть. Так как мы уже знали, почему мы здесь — мы начали строить мост'.

'Строительство моста шло медленно, но верно. В чертежах было указано, что опоры моста должны подниматься из воды, а для этого должны были использоваться камни, которые могли плавать. Такие камни можно было найти внутри пирамид. Эти камни по воде сплавляли до нужного места, затем открывали отверстия, они заполнялись водой и тонули. Затем на готовый фундамент насыпали песка, чтобы опора стояла крепко. Каждый раз, когда мы устанавливали очередную опору, мы были счастливы. И продолжали носить камни и строить мост'.

'Люди, которые хорошо плавали, строили опоры. Другие носили камни с берега. Те, у кого хватало силы, складывали камни. У кого был опыт в полировке — делали красивую поверхность дороги. Мы уже продвинулись достаточно далеко, поэтому приходилось ловить рыбу прямо с моста. Другие её готовили. Мы разделили работу, менялись и наша повседневная жизнь продолжалась. Каждый день мы что-нибудь заканчивали строить и видели, насколько это прекрасно'.

Мотороид дочитал до этого места и водитель с восхищением сказал:

"Понятно".

Она погладила камень мостовой у своих ног, постучала по поручням и посмотрела вниз на ближайшую опору моста.

Мотороид спросил, продолжать ли ему читать, или они поедут, ведь загадка уже разрешена.

Водитель поинтересовался, почему исчезла страна? И почему нигде нет людей, которые строили мост? Может, все они вернулись в родные страны. Она сказала, что хотела бы знать ответы на эти вопросы.

Мотороид согласился и стал читать дальше...

***

'Когда наши дети, родившиеся тогда, когда началось строительство моста, начали помогать в строительстве, мы кое-что заметили. В планах было сказано, что материала должно быть достаточно для завершения моста. Но у нас осталось совсем мало камня. Скоро мы поняли причину. Это было потому, что мы использовали его на строительство домов и ремонт стен. Мы были глубоко расстроены своей глупостью и стали опасаться, что мост не будет завершён'.

'Существовал только один способ решить нашу проблему. Мы стали разрушать наши дома и использовать эти камни. Мы теряли много времени на обработку этих камней и процесс строительства замедлился. Люди, потерявшие свои жилища, стали жить у соседей и это стало ещё одной проблемой. Но как бы прискорбно это ни было, это была необходимая жертва для завершения моста'.

'Помимо разрушения домов, мы стали использовать камни из стены. В ней не было необходимости, но на всякий случай мы её возвели. Рядом не было враждебных стран, но без стены страна стала покрываться песком. Разобрав стены, мы решили строить жилища прямо на мосту. В них мы и стали жить, а мост продолжал удлиняться'.

'Прежде, чем мы заметили, стена и дома в стране были разобраны, а на её месте снова простиралась пустыня. Но нас это не беспокоило, и мы продолжали медленно, но верно выполнять свою задачу. Мост строился. Но мы боялись, что однажды нам не хватит материала для его завершения. Нас постоянно беспокоил этот вопрос'.

'Но наконец, после стольких усилий мы увидели что-то на горизонте. Мы смогли разглядеть пустыню на противоположном берегу. Как мы радовались тогда — в этих записях невозможно передать'.

'Для последней части конструкции мы использовали все камни, какие ещё оставались. Теперь мы уже не сомневались в завершении строительства. Камня было достаточно. Один за другим мы разбирали свои дома и использовали эти камни. Мы спали прямо на мосту. Люди всё чаще получали травмы, но мы не обращали на это внимания'.

'Когда камни закончатся, тогда и узнаем, сможем мы завершить мост или нет'.

'Мы закончили мост, за исключением нескольких частей. Это были части посредине моста, где стоял последний дом. Мы стали это замечать, когда брали его камни и укладывали в покрытие. Именно в этом месте материала не хватало для каменной кладки. От длительного использования камень был покрыт полостями. Это была глупая ошибка'.

'Мост оказался совершенно бесполезным, поскольку в этом месте была большая полость. Чтобы заполнить эту полость и закончить мост, как было написано в чертежах, нужны были ещё камни. Но в пустыне их больше не было. И уж точно мы не могли взять камни из других частей моста'.

'Мы провели ряд экспериментов. Мы трамбовали песок и делали из него кирпичи. Не сработало. Мы пробовали засыпать полость большим количеством песка. Человек, который ступил на такую поверхность, утонул. Мы хотели отправиться куда-нибудь и оттуда привезти камни. Но об этом бесполезно было говорить'.

'У нас закончились идеи, и мы только сожалели о своей глупости. С самого начала материала должно было хватить. Кроме нас никто не был виноват в том, что мы потратили его на дома и стены. Это была наша ошибка. Только и оставалось, что винить себя и смотреть на полость, которая простиралась у нас перед глазами и которую мы не могли заполнить'.

'Это случилось спустя немного времени. Осталось только заполнить эту полость. Последний рывок и мост будет закончен. Нужно было что-то твёрдое, чтобы замостить дорогу. Мы переживали и, в конце концов, нашли прекрасное решение этой проблемы. Если подумать, всё было очень просто. Необходимые составляющие были у нас с самого начала'.

'Мы выбрали слабых стариков и женщин и убили их. Трупы очистили от плоти. И получили множество белых и твёрдых костей. Это наверняка были последние составляющие для заполнения полости. Мы собрали кости и выложили их так, чтобы между ними не было зазоров'.

'Полость стала медленно заполняться. Затем мы убили всех детей и получили их кости. Но кости детей были маленькие и слабые, они ломались, когда на них наступали ногой. Поэтому так мы добились лишь незначительного прогресса. Но их плоть пригодилась для ловли рыбы'.

'Наконец мы решили убить мужчин. Мужские кости большие и прочные. Полость становилась меньше и мы этому радовались от всей души. Мы собирали и складывали кости рук и ног, а так же рёбра. А разбитыми черепами заполняли зазоры. Это значительно ускорило дело'.

'Таким образом, полость была заполнена. Кроме меня никого не осталось, но это ничего. Остальное я могу закончить и сам. Нужно только выложить спинные хребты и отполировать их так же, как это делали и на каменной мостовой... Мы всё-таки можем закончить мост, и это единственная причина, почему я остался здесь. Другими словами...'

***

Водитель спросил, что же дальше, после 'другими словами'. Мотороид ответил, что это последняя запись. И с восхищением заметил, что хоть местонахождение последнего человека точно неизвестно, он должен быть где-то здесь.

"Что это?"

Так услышал водитель, когда мотороид предложил ей посмотреть себе под ноги. Покрытие в этом месте немного отличалось от окружающих камней. Водитель наклонился и после тщательного изучения воскликнул с удивлением и восхищением.

В этом месте дорога была выложена из спинных хребтов. Сломанные хребты были собраны так, словно были частью какого-то узора. Цвет слегка отличался от остальных частей, и тонкие кости заполняли пробелы. Но поверхность была отполирована до блеска.

Водитель посмотрел дальше. Мостовая, выложенная костями, шла дальше, пока снова не переходила в камень.

Стоя на этой белой линии среди синего мира, водитель задумался. Она о чём-то думала, глядя вдаль.

Затем повернулась к мотороиду. И сказала, что они останутся здесь на весь день.

Мотороид удивился и спросил, по какой причине.

"Моё правило трёх дней".

Так коротко ответил водитель.

Водитель поставил мотороида на подножку. Затем она сняла вещи с багажника, расположенного над задним колесом.

"Точно, сегодня я смогу отдохнуть и порыбачить. Время от времени нужно есть рыбу".

Так сказав, водитель порылся в ящиках, закреплённых с обеих сторон заднего колеса. Достал леску и рыболовный крючок.

"У тебя нет удочки".

Так заметил мотороид.

Водитель открыл большую сумку. В углу лежала разборная винтовка. Водитель вытащил её, соединил переднюю и заднюю часть и зафиксировал штырьком. Затем она привязала леску с рыболовным крючком и грузилом к краю ствола. Туда же привязала и колокольчик.

"Мастер бы расплакалась, увидев такое".

Так сказал мотороид.

Поразмыслив над наживкой, водитель отломил кусочек от дорожного рациона, спустил леску в воду и сел около поручней. Она сняла шапку и расслабленно посмотрела в небо. А затем медленно потянулась.

"Эй, ты правда думаешь что-то поймать на такую наживку?"

Так спросил мотороид.

"Кто его знает".

Так ответил водитель.

***

В синем океане был абсолютно прямой белый мост.

Этот великолепный мост пересекал океан. На мосту стоял мотороид. Рядом сидел человек и ловил рыбу винтовкой.

Недалеко от него часть тротуара немного отличалась от остальной поверхности моста.

Немного отличалась цветом и узором. Если посмотреть сверху, там было что-то написано большими буквами.

Это было продолжение записи.

'Мы выполнили свою миссию'.

Это была путешественница по имени Кино. Несмотря на свой юный возраст, она прекрасно владела револьвером, и почти никто не мог с ней сравниться.

Партнёром Кино по путешествиям был мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу) по имени Гермес. Заднее сиденье у него было переделано под багажник, на котором возвышалась куча вещей. Кино была путешественницей, поэтому побывала во многих странах.

***

Однажды Кино и Гермес увидели прямо впереди за лесом высокую башню. Она была такой высокой, что её было видно с большого расстояния и казалось, что она опускается с неба.

Когда Кино и Гермес подъехали ближе, то увидели страну, обнесённую обычными стенами и кирпичную башню, возвышавшуюся в центре страны.

Когда они въехали в страну, то увидели, как множество людей работает рядом с башней.

"Добро пожаловать, путешественница. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома в нашей стране".

Так сказал житель страны.

Кино поздоровалась с ним и мягко спросила:

"Какая великолепная башня. Если вас не затруднит, скажите — как долго вы её строили и с какой целью?"

"Мы её строили 230 лет, но никто не знает, с какой целью".

Так, не раздумывая, ответил человек и продолжил:

"Башню начали строить очень давно, ещё до открытия письменности. Цель не имеет значения. Само существование башни делает нашу жизнь осмысленной".

На следующий день Кино проснулась на рассвете.

Когда солнце поднялось над горизонтом, Кино как обычно шлёпнула Гермеса по баку, разбудив засоню, и они отправились осматривать башню. Погода стояла прекрасная, башня была видна полностью, но её верхушку разглядеть было не так просто.

Около башни люди сушили глину, которую доставляли по реке, и формовали её в кирпичи. По лестницам кирпичи переправляли в башню, и она становилась всё выше и выше. Внутри находиться было опасно, ведь иногда кирпич выскальзывал из рук и с чудовищной высоты падал вниз.

Кино осматривала башню с большой осторожностью, но и с не меньшим интересом. Гермес, который обычно ехидно относился к архитектурным излишествам, тихо пробормотал:

"Кино, она скоро развалится. В фундаменте много трещин. Если подует сильный ветер, она может рассыпаться хоть завтра".

Кино слегка кивнула, но они никому об этом не сказали.

Ночью разразилась буря.

***

Это было на следующее утро. Другими словами — на третий день их пребывания в стране.

Когда Кино усердно уминала свой завтрак в гостинице, снаружи послышался сильный шум. Кто-то закричал:

"Башня падает! Будьте осторожны с западной стороны!"

Кино вместе со всеми, кто был в гостинице, выскочила наружу. У них на глазах башня медленно заваливалась вбок. Основание растрескалось и рассыпалось на части. И через некоторое время, лишившись опоры, башня рухнула.

Когда грохот стих, а пыль развеяло налетевшим ветром, на месте башни все увидели огромную кучу кирпичей.

На куче плясали люди, крича от радости:

"Она развалилась! Она рухнула!"

"Через 230 лет!"

"Она рухнула в нашем поколении! Я видел это собственными глазами!"

"Ура! Поздравляю!"

Мужчина обратился к Кино:

"Госпожа путешественница, наконец-то башня рухнула. Мы так рады, что видели это".

"И что вы теперь собираетесь делать?"

Так спросил Гермес.

"Конечно же, мы построим новую! И постараемся сделать так, чтобы она простояла 300 лет!"

Так незамедлительно ответил ему мужчина.

"Понятно".

Так сказала Кино.

Вскоре жители страны собрались вместе и принялись обсуждать сложившуюся обстановку.

"Вне всякого сомнения, мы должны в основании положить огромные кирпичи. И на этот раз давайте сделаем башню немного конической".

"Ещё нужно подумать о ветре. Что, если внешние кирпичи отполировать? Тогда сила давления на всю башню снизится".

"Давайте согласуем расписание. Примерно десять лет мы будем убирать кирпичи, а так же работать над проектом. Следующие двадцать лет уйдут на изготовление блоков для фундамента. А затем за тридцать лет мы закончим фундамент. А потом неуклонно начнём наращивать высоту башни".

Кино обратилась к радостно толкующим людям:

"Скоро мы покинем вашу страну. Будьте осторожны".

И помахала им рукой. Люди в ответ помахали ей с улыбками.

Кино уже возвращалась в гостиницу, когда её догнал мужчина и обратился к ней. Он выглядел так, словно куда-то спешил.

"Вы не окажете мне услугу?"

Так он спросил, словно вцепившись в неё взглядом. Кино спросила, чего он хочет.

"Пожалуйста, возьмите меня с собой!"

Так сказал мужчина.

Кино спросила почему, на что мужчина ответил:

"Я сыт по горло этой страной. Это абсурд — строить башню только для того, чтобы увидеть, как она развалится".

"..."

"Госпожа путешественница, возможно, вы тоже считаете, что у нас необычная страна, и все мы сошли с ума. Прошу вас, скажите откровенно, что вы думаете!"

"Понятия не имею. Я не знаю — все здесь сошли с ума или только вы".

Так честно ответила Кино.

"Умоляю, возьмите меня с собой. Я не хочу жить в этой стране. Помогите мне!"

Так мужчина со слезами на глазах стал просить Кино.

Кино ответила, что это невозможно. Мужчина попытался убедить её с помощью угроз. Он сказал, что если она не хочет пожалеть об этом, то... Но Кино перебила его и сказала, что в таком случае у них будут неприятности. И показала револьвер, висящий на ремне под пальто.

Мужчина упал на колени и расплакался.

"Я сыт по горло такой жизнью... В этой стране нет свободы. Если ты против строительства башни, то тебя назовут предателем, заживо обмажут глиной, и ты станешь 'опорным камнем'. Что же мне делать..."

Кино спросила у Гермеса, что такое 'опорный камень'. Он легко объяснил ей, что это такое, и Кино сказала:

"Понятно".

Мужчина продолжал плакать.

"Я не хочу всю жизнь строить эту чёртову башню. Я хотел бы посвятить свою жизнь чему-то другому. Но в этой стране у меня нет свободы выбора. Я хочу быть свободным".

Кино взглянула на Гермеса и прошептала мужчине на ухо:

"Если не хотите строить башню, просто займитесь чем-нибудь ещё. Например, делайте рисунки на кирпичах. В таком случае вы сможете сделать огромное количество прекрасных кирпичей. Что вы об этом думаете?"

"!"

Мужчина вдруг поднял голову. Его глаза, ещё мгновение назад полные слёз, были широко открыты.

"Конечно! Это же здорово! Мне нравится! Теперь этим и буду заниматься! Я свободно смогу рисовать различные узоры на кирпичах!"

Мужчина вскочил и, прыгая от радости, помчался к остальным.

"Пожалуйста, послушайте! Теперь я буду делать на кирпичах рисунки! Кирпич за кирпичом — это будет прекрасным украшением!"

"Ух ты! Великолепная идея!"

Так единодушно ему ответили.

"Согласен! Ими мы сможем украсить лестницы, к примеру! Это же здорово!"

"Хорошо! Давайте доверим ему это занятие!"

Мужчина смущённо улыбнулся.

Кино и Гермес вернулись в гостиницу. Они забрали пожитки и покинули страну.

***

Путешествие Кино ещё далеко от завершения, но здесь заканчивается эта история.

Страна была в руинах.

Насколько хватало глаз — каменная стена была разрушена, а ворота разбиты в щепки.

Не осталось ни одного целого дома. Или окна были выбиты, или потолок обрушен, или не было стены. Одни дома сгорели дотла, другие были раздавлены рухнувшей башней — дорога была завалена почерневшими от гари булыжниками.

Под чистым небом руины стояли в молчании.

Гермес был оставлен у западных ворот, где обломков было поменьше. В поле зрения не было ни одной живой души.

"Скучно".

Так сказал мотороид самому себе.

***

Из руин послышался звук шагов, направляющихся к Гермесу.

Кино была одета в коричневое пальто и покрыта пылью с головы до ног. Она уже возвращала 'Пушку' в кобуру на поясе.

"Что там, Кино?"

"Ни одной живой души, только кости. Большинство из них, скорее всего, сгорели".

Так холодно ответила Кино, стряхивая пыль с одежды.

"Что это было? Землетрясение? Торнадо? Как ты думаешь?"

"Не знаю".

Так просто ответила Кино и села на Гермеса.

"Бесполезно здесь останавливаться, в такое место лучше не возвращаться".

"Конечно".

Громкое тарахтение двигателя мотороида эхом пронеслось над руинами.

Кино бросила последний взгляд на руины, одевая шлем и защитные очки.

"..."

И они молча покинули это место через распахнутые ворота.

"Кино".

Так начал Гермес.

"Хм?"

"И что будем делать дальше?"

"Ну..."

В это время они взбирались по небольшому склону, и когда выехали наверх:

"Как насчёт песни?"

Так ответила Кино.

Перед ними расстилался мир красного. Ярко-красные цветы укрывали ковром долину от края и до края.

Кино направила Гермеса в самую гущу цветов — ярко-красные лепестки полетели во все стороны. Не говоря ни слова, Кино выключила двигатель.

"Ч-что?!"

Кино проигнорировала удивлённый возглас Гермеса и позволила ему упасть на землю. Сама же повалилась в цветочную постель немного дальше Гермеса.

Тысячи лепестков заполнили небо.

"И кто мог позволить себе такой ужасный поступок?"

Так Гермес саркастически проворчал, ни к кому не обращаясь.

"Ха-ха-ха!"

Так весело рассмеялась Кино, глубоко вдохнула и начала петь.

Ах.

Что бы там ни говорили, я считаю, что здесь просто прекрасно.

Хоть все и говорят, что служба здесь утомительна, я всегда думал, что лучшего места просто не существует.

Помню, даже думать ни о чём не мог, когда впервые увидел это место — так был пленён его красотой. Сколько бы раз не смотрел, даже описать не могу его невероятную красоту. Единственное моё желание — иметь возможность каждый день это видеть.

Вот только...

Похоже, я единственный, кто так думает. Неужели я болен?

Со мной что-то не так?

Я сошёл с ума?

***

Да уж...

Этот прекрасный мир сияет ослепительным светом.

Он успокаивает меня, он мне помогает. Помогает забыть свои печали.

Даже если это только подтверждает, что я не в себе, что безумен, сошёл с ума — меня переполняет счастье от одного простого факта, что я могу любоваться красотой этого мира...

Я рад, что такие мысли приходят мне в голову. Сейчас для меня это очень важные мысли.

***

Ах.

Я всегда буду наблюдать за этим миром.

Даже если все остальные будут его проклинать и называть уродливым.

Пока я считаю, что этот мир красив, я всегда буду на него смотреть. Даже если греховен сам факт того, что я нашёл эту красоту.

***

"Пошли, Уилл, заморим червячка".

"Хорошо. Уже иду".

Не могу позволить моему дорогому другу ждать слишком долго.

И взглянув ещё раз на этот прекрасный мир, я стал спускаться по лестнице.

"Ладно! У меня есть отличная мысль. Возьми меня с собой. Я тоже хочу путешествовать".

Так сказал ребёнок.

Услышав это, путешественница с короткими чёрными волосами и мотороидом погрузилась в неловкое молчание. Это был прекрасный сад, за которым, похоже, ухаживали с большой тщательностью. Здесь цвели красивые красные и голубые розы, а в центре сада был мраморный фонтан.

"Прекрасная идея, правда? Я тут подумал о том, что ты сказала. Я смогу увидеть многие страны. Ах, я ведь смогу многому научиться, правда? Так что возьми меня с собой".

Ребёнок сказал это с восторгом на лице. Неловкое выражение не сходило с лица путешественницы, которая по просьбе ребёнка рассказывала истории о своих путешествиях.

"Прошу прощения, но я не могу выполнить ваше желание".

"Ага, никоим образом".

"Почему? Почему госпожа путешественница может путешествовать, а я не могу?"

Он повернулся к старику, стоящему в сторонке.

"Я ведь могу поехать, да?"

На лице старика появилось неловкое выражение, но он твёрдо сказал:

"Нет, это невозможно, Ваше Величество".

"Почему? Хочешь сказать, что не будешь подчиняться моим приказам? Ты это хочешь сказать? Да? Да?!"

Ребёнок держал мужчину и кричал так, словно хотел уличить его в измене. Увидев смещение на лице мужчины, путешественница слезла с сиденья, держа мотоцикл за руль.

"Прошу меня простить".

Ребёнок бросился к путешественнице и схватил её за полу длинного пальто.

"Почему? Скажи мне, почему?"

Путешественница посмотрела вниз на ребёнка и ответила:

"Путешествия очень опасны".

"Ага, и знаешь, для тебя нет места, куда ты мог бы сесть".

Так поддакнул мотороид.

Попрощавшись с пожилым человеком, путешественница направилась к выходу, толкая мотороид рядом с собой.

"Возьми меня с собой! Я буду делать всё, что ты скажешь! Даже буду есть морковку! Я буду хорошо себя вести! Я не скажу, что не могу спать без мамы! Пожалуйста, возьми меня!"

Ребёнок отчаянно кричал, следуя за путешественницей.

Сказав ребёнку последний раз, чтобы он не ходил за ней, путешественница уехала, не обращая внимания на его неистовый крик. После того, как путешественница пропала вместе с рёвом двигателя мотороида, ребёнок громко и безудержно расплакался. Это был прекрасный сад, за которым, похоже, ухаживали с большой тщательностью. Здесь цвели красивые красные и голубые розы, а в центре сада был мраморный фонтан.

Ребёнок уткнулся лицом в руки старика, который стоял рядом на коленях.

И он плакал. Плакал не переставая.

***

Старик, который теперь выглядел более старым, чем раньше, разбудил ребёнка, который теперь уже был молодым человеком. Ребёнок, который теперь стал молодым человеком, дремал в кресле в роскошном кабинете. После того, как молодой человек поблагодарил старика, он рассказал ему о том, что видел только что во сне.

"Прости, я был таким непослушным".

И он сказал старику, что всё ещё ясно помнит тот день. И снова извинился перед ним мягким голосом.

Старик тихо улыбнулся и слегка поклонился.

Это была степь и озеро.

Плоская равнина была покрыта травой и деревьями насколько хватало глаз. Чистая вода из подземных источников текла узкими ручьями, которые вливались в несколько небольших озёр.

Яркое летнее солнце освещало растительность на земле и в воде. На голубом небе было ни облачка. Воздух был сух и прозрачен.

По степи шла дорога.

Это была узкая дорога и, судя по траве, покрывающей её, ездили по ней не слишком часто. Огибая озеро, дорога шла примерно с востока на запад.

По дороге ехал мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу), нагруженный скарбом путешественника с обеих сторон заднего колеса и поверх него. На боку сумки была привязана серебряная кружка, которая громыхала каждый раз, когда мотороид переезжал кочки.

Водитель был в белой рубашке под расстёгнутой чёрной жилеткой. Вокруг пояса был повязан широкий ремень, на котором в кобуре вдоль правого бедра висел револьвер, а сзади на поясе висела кобура с небольшим автоматическим пистолетом.

На голове водителя была шапка и защитные очки, из-под которых виднелись чёрные волосы. У водителя было молодое лицо. Выглядела она ещё подростком.

"Там лошадь. Видишь, Кино?"

Так неожиданно сказал мотороид, не прекращая движения.

Водитель, которую назвали Кино, прищурила глаза под защитными очками и всмотрелась в дорогу.

"Да, вижу. Похоже, там кто-то есть".

Кино выпустила руль и проверила левой рукой пистолет сзади, затем правой рукой револьвер на бедре.

"Я останавливаюсь, Гермес".

***

На обочине дороги стояла лошадь, нагруженная багажом, и пила из озера. Рядом на спине спал мужчина, надвинув шляпу на лицо. Звук двигателя мотороида разбудил его.

Молодой человек лет двадцати был в штанах и сапогах для верховой езды, тонкой куртке, на правом бедре у него висела кобура с автоматическим пистолетом сорок пятого калибра.

Мужчина помахал рукой приближающемуся мотороиду.

"Эй!"

Так он обратился к Кино, когда она остановила мотороид.

Кино слезла с мотороида и поставила его на подножку, но двигатель глушить не стала.

"Здравствуйте".

"Привет".

Так Кино и Гермес, её мотороид, поприветствовали мужчину.

"Ты из той страны, что впереди?"

Так спросил мужчина.

"Нет. Мы туда только направляемся".

Так ответила Кино.

"Отлично, я тоже туда еду. Как насчёт поехать вместе? Тогда бы ты могла взять половину моих вещей. Для мотороида это же не тяжело".

Так, как ни в чём не бывало, спросил мужчина.

"Я не могу этого сделать".

Так прямо ответила Кино, и Гермес с этим согласился.

Мужчина нахмурился, не скрывая досады.

"Почему ты такая холодная? Не можешь сделать такой простой вещи?"

"Это верно".

Так ответила Кино с вежливой улыбкой.

"Если бы я так поступила, то могла бы взять все ваши вещи и сбежать. Тогда я приехала бы первой и всё продала".

Кино отвернулась, потеряв к мужчине интерес, а он неодобрительно поцокал языком.

"Ну ладно... Кстати!"

Мужчина посмотрел в спину Кино, словно это было её лицо.

"А что ты знаешь об этой стране? Слышала, что это вообще за страна?"

Так спросил мужчина.

"Не знаю подробностей, но я слышала, что это очень благопристойная страна".

Так ответила Кино.

Мужчина рассмеялся.

"Кто тебе это сказал?! Всё совсем наоборот!"

Так с ухмылкой сказал мужчина.

"А что слышали вы?"

Мужчина снова рассмеялся.

"Хе-хе-хе. Что ж, ничего не поделаешь. Могу просветить тебя, ведь это так забавно. Насчёт этой страны... Её называют 'Страна, где позволены убийства'".

"Извините, что вы сказали?"

Так спросил Гермес.

"Убийства законом не запрещены. Ты не можешь украсть, но если изобьёшь или убьёшь человека — подобные преступления не преследуются по закону. Это так, словно вина убитого больше вины того, кто его убил. Там джунгли, прямо за стеной. Это довольно известная история".

Так сказал мужчина и был, похоже, этим доволен.

"И вы всё равно хотите туда попасть?"

Так спросила Кино.

"Да, конечно. Я буду там жить. В моей стране нелепо высокий уровень безопасности и все до глупости в хороших отношениях друг с другом. Я это презираю. Там только и твердят — 'закон, закон, закон, закон', поэтому я сделал им одолжение и уехал из страны".

"И как вы собираетесь стать гражданином этой страны?"

Так спросил Гермес.

"Не знаю... Для начала просто поживу у них и посмотрю, что к чему".

Мужчина сделал паузу.

"Если мне кто-то не понравится, я забью его до смерти. Похоже, для людей вроде меня там неплохое местечко".

Так он сказал, стараясь выглядеть круто.

"Хм... Меня подобные вещи не интересуют".

Так ответил Гермес. Мужчина воспринял это как упрёк.

"Ну, ещё в этой стране я хочу найти одного человека. Может быть, ты слышал о нём? Это 'господин Законник'".

"Нет".

"Я его не знаю".

Так коротко ответили Кино и Гермес.

"Похоже, ребята, вы точно не из города".

На мгновение изумлённый мужчина замолчал, а затем стал быстро и радостно объяснять.

"Этот 'господин Законник' из большой страны к югу отсюда, где он был главарём банды грабителей и террористов, а так же известным серийным убийцей. Однажды он случайно попался, но оказался таким крутым парнем, что ему удалось сбежать прямо перед повешением, и он покинул страну. С тех пор прошли десятки лет, а его так и не поймали. Но наверняка всё так и есть, ведь в той стране убийства почти полностью прекратились. Убийцы и наёмники со всего мира собираются в эту страну. Так что наверняка он может убивать столько, сколько захочет. С нетерпением жду встречи с ним. Я мог бы ещё много тебе о нём рассказать!"

"Понятно. Ну, тогда мы поедем".

Так сказала Кино, садясь на Гермеса.

"Скучно с тобой... Эй!"

Так крикнул мужчина, пытаясь остановить Кино, и посмотрел на неё.

"Ты точно не хочешь взять часть моих вещей?"

"Да. Пожалуйста, везите сами свой багаж".

Так сказала Кино о том, что было и так очевидно, и немедленно тронула Гермеса с места.

Мужчина остался в облаке выхлопных газов от двигателя Гермеса.

Он посмотрел через плечо на удаляющийся мотороид.

"Ладно. Клянусь, если я встречу её в той стране..."

Так он пробормотал и рассмеялся.

***

От стены к озеру шли акведуки и каналы, вырытые снаружи. Белокаменные стены мощно возвышались над ними.

Уже наступил вечер, когда Кино и Гермес подъехали к воротам. При их приближении мост через канал медленно опустился.

"Значит, страна, где позволено убивать... Наверняка внутри нас ждёт что-то удивительное".

Так с радостью сказал Гермес.

"Может и так".

"Ты готова?"

"Готова как всегда".

"Тебе не нужно сделать никаких приготовлений?"

"У меня всегда всё готово, не волнуйся. Ну что, поехали?"

Так ответила Кино и двинулась через мост.

"Вы хотите иммигрировать? Или вы путешествуете и хотите остаться на короткое время?"

Так спросил офицер по иммиграции у Кино из небольшого караульного помещения, которое стояло за воротами.

Кино ответила, что её интересует второе, и что они хотели бы остановиться в стране на три дня.

"Вы знаете, что в этой стране легально не запрещены убийства? Независимо от того, житель вы этой страны или путешественник, убийство по какой-либо причине не будет считаться преступлением. Вы понимаете?"

Так спросил офицер иммиграции в качестве предосторожности.

Кино кивнула.

"Зная это, вы всё равно хотите въехать в страну?"

Так ещё раз спросил офицер по иммиграции.

***

"Странная страна, тебе не кажется?"

Так сказала Кино, разгружая Гермеса.

В номере гостиницы стояли обычный стул и кровать, у стены стоял торшер и вентилятор. В углу был камин, но его запечатали, и использовать его было невозможно.

"Ты так думаешь? А мне показалось, что всё довольно нормально".

Так ответил Гермес, стоявший на подножке в углу комнаты.

"Об этом я и говорю. Ведь город довольно красивый и даже в вечернее время на улицах много людей. Они не нервничают и не похоже, чтобы в городе было много полицейских. Прочных жалюзи в магазинах я тоже не заметила. И все добры к путешественникам".

После того, как Кино и Гермес пересекли ворота, некоторое время они ехали через сельскохозяйственные угодья. Когда они спросили, как проехать к гостинице, сбежались люди и с удовольствием показали им дорогу.

"Другими словами?"

Так спросил Гермес.

"Я хочу сказать, что здесь довольно неплохо поддерживается общественный порядок, вот что и странно".

Так ответила Кино.

"Ага, понятно. Раз убийства юридически не запрещены, ты рассчитывала увидеть здесь разгуливающие банды головорезов, женщин, дерущихся в барах, и стаи собак, шныряющих тут и там и кусающих прохожих за лодыжки. Какая досада".

Так сказал Гермес.

"Ну, я бы не сказала, что надеялась такое увидеть..."

Кино разгрузила свои пожитки около кровати, сняла жилетку и кобуру сзади, вытащила револьвер, называемый "Пушкой", из кобуры на правом бедре.

"Или, может быть..."

Так Кино пробормотала себе под нос, рассматривая чёрный блеск "Пушки".

"Может быть что?"

Так спросил Гермес.

"Ну, что угодно. Мог бы и сам догадаться".

Больше не сказав ни слова, Кино легла на кровать и положила "Пушку" на грудь.

"О чём? ... Думаю, нет больше смысла задавать вопросы. Спокойной ночи".

На следующее утро Кино как всегда проснулась на рассвете.

Она открыла окно и ставни. Её взгляду открылась тихая улица и чистое голубое небо с тонкими полосками облаков.

Кино разогрелась несколькими упражнениями и начала тренировки с "Пушкой" и "Лесником" — автоматическим пистолетом, которых висел у неё сзади на поясе. Она неоднократно повторила быстрое выхватывание каждого пистолета из кобуры в положение для стрельбы. Затем разобрала пистолеты, почистила их и протёрла от смазки, прежде чем вернуть в кобуру.

Приняв душ, Кино позавтракала доставленной в номер едой. Когда солнце взошло, она постучала Гермеса по баку, чтобы он проснулся, и вышла из гостиницы.

В городе было много старых каменных зданий. Вдоль улицы, которая была, скорее всего, центральной, с обеих сторон располагались магазины, на верхних этажах которых были жилые помещения.

Кино зашла в магазин, продала ненужные вещи и то, что удалось найти во время путешествия, затем купила всё необходимое. Когда добросердечный продавец среднего возраста узнал, что она путешественник, он предоставил ей скидку.

За креслом продавца стояла длинная винтовка. Кино спросила, не для защиты ли от грабителей продавец её держит, но он покачал головой.

"Ни этот, ни соседние магазины никто никогда не грабил. Это для того, чтобы убивать людей".

Так ответил продавец.

"Хм... Когда?"

Так спросил Гермес.

"Хм? Кто знает, когда... Я знаю, в каких ситуациях её использовать, но не знаю, когда такие ситуации могут возникнуть. Поэтому просто держу под рукой".

Так, рассмеявшись, ответил продавец.

"Понятно".

Так тихо пробормотала Кино.

***

Закончив с покупками, Кино и Гермес поехали осмотреть страну. Страна была не очень большой, и к полудню они закончили прогулку и вернулись на центральную улицу.

Они нашли ресторан со столами, выставленными вдоль улицы, и Кино села, поставив Гермеса сзади. Прохладный ветерок задувал в тень, где они расположились.

Кино спросила у официанта, нет ли у них чего-нибудь сладкого, на что тот ответил, что это у них рекомендованное фирменное блюдо. Не разобравшись, что это такое, Кино сделала заказ.

"Вот, пожалуйста. Приятного аппетита".

"..."

То, что ей принесли, оказалось стопкой блинов с кремовой прослойкой невероятных размеров, возвышавшихся горой на огромной тарелке.

"..."

"Кино?"

"Ещё один вызов".

Кино набросилась на блины с ножом и кромсала до тех пор, пока через некоторое время не съела всё без остатка. Гермес с изумлением наблюдал за процессом.

Через некоторое время после того, как Кино закончила есть, к ней подошла группа пожилых людей, которые расселись вокруг неё.

Пожилая женщина из их группы спросила:

"Эй, вы ведь путешественница?"

Кино ответила, что да, и пожилая женщина сказала, что они только что закончили заниматься танцами, что всегда после занятий заходят в этот ресторанчик, вот и сегодня зашли. И женщина продолжила говорить о том, о чём Кино собственно и не спрашивала.

"Путешественница, вам не кажется, что общественный порядок в этой стране на хорошем уровне?"

Так спросила пожилая женщина.

"Да, в очень хорошем".

Так честно ответила Кино.

Мужчина из группы с тростью и длинной белой бородой спросил у Кино:

"И куда вы направляетесь?"

"Не знаю".

Так ответила Кино.

"Ну а вы знаете, господин мотороид?"

Так снова спросил пожилой мужчина.

"Вы шутите?"

Так ответил Гермес, повысив голос в конце.

"Хм... Тогда не желаете ли переехать в эту страну?"

Так спросил пожилой мужчина.

"Да, это отличная идея! Почему бы вам не переехать? Мы вам поможем и к завтрашнему утру найдём место для жилья. Вам нужно только пройти простую процедуру в мэрии — расписаться на официальной бумаге, а потом..."

Затем, мягко игнорируя пожилую женщину, которая тараторила так быстро и громко, что напоминала пулемёт, пожилой мужчина обратился к Кино:

"Ну, так что? Мне кажется, эта страна неплохо подходит для такого человека, как вы".

"Какого ещё человека?"

Так Гермес спросил из-за стула.

"Человека, который может убивать людей".

Так ответил бородатый пожилой мужчина, улыбнувшись.

"..."

Кино помолчала, а потом покачала головой.

"Вот как. Это плохо... Но вы хотя бы приятно отдохнёте. Путешествия — опасное занятие, так что надеюсь, что здесь вы сможете хоть немного побыть в спокойной обстановке".

"Спасибо. Ловлю вас на слове".

"Интересно, что вы думаете о сладостях нашей страны? Не правда ли — они изумительные? Мне кажется, они станут прекрасным сувениром в ваших путешествиях. Мы могли бы поговорить о делах за пределами городских стен".

Так предложил пожилой мужчина. Кино покачала головой с огорчением на лице.

"Извините, она только что закончила набивать живот этими сладостями".

Так объяснил Гермес.

"Ах, вот оно что? Тогда как насчёт выпить чая завтра утром?"

***

На следующий день. Собственно, это было утро третьего дня с тех пор, как Кино въехала в страну.

Кино встала на рассвете. Она выполнила лёгкие упражнения и потренировалась с револьвером. Долго стояла под душем, словно не хотела с ним расставаться, затем позавтракала.

Она собрала вещи и погрузила их на Гермеса, надёжно привязав.

Похлопав по баку, разбудила Гермеса, и они вышли к ресторану на улице. Бородатый пожилой мужчина, которого они встретили днём ранее, неторопливо пил чай. Кино остановилась около пожилого мужчины, и они поговорили о том, что происходит в соседних странах. Пожилой мужчина щурил глаза, и, казалось, с удовольствием слушал её рассказ. Затем он угостил Кино чаем с десертом и они, разделив блинную гору из крема пополам, дружно его съели.

"Боюсь, нам пора ехать".

Так сказала Кино, когда в полдень ресторан начал наполняться людьми.

"Вот как... Ну, спасибо, мне было приятно с вами побеседовать".

Так вежливо сказал пожилой мужчина и поклонился. Кино поклонилась в ответ.

Кино вывела Гермеса на проезжую часть. Она завела двигатель, и звук эхом прокатился по улице, нарушив тишину города.

С улицы Кино кивнула пожилому человеку с тростью и включила передачу.

"Ты! Я тебя нашёл! Стой, где стоишь!"

Так кто-то громко закричал.

"Это ты! Ты, на мотороиде в чёрном жилете!"

Так из окна здания кричал мужчина, которого Кино встретила за пределами страны два дня назад. Кино выключила двигатель Гермеса. На улице стало тихо.

"Отличное местечко! Не двигайся!"

В округе все люди повернули головы в сторону мужчины. Он подошёл к Кино, которая слезла с Гермеса и поставила его на подножку.

"В чём дело?"

Так спросила Кино, стоя перед Гермесом.

"Снимай с мотороида все свои вещи и складывай на землю!"

Так сказал мужчина, остановившись недалеко от Кино.

"Можно спросить для чего?"

"Я их заберу у тебя. Багаж ведь тяжеловат, правда? Вот я и помогу тебе избавиться от лишнего груза. Я всё заберу, оставлю себе то, что пригодится, продам то, что мне не нужно, а деньги потрачу. Отличный план, как думаешь?"

"Понятно. Но я не могу позволить себе создать вам столько проблем. Я отказываюсь".

Так сказала Кино.

Мужчина рассмеялся кудахтающим голосом и добавил:

"Если откажешься, я убью тебя на этом самом месте. Спрашиваю ещё раз. Если дорожишь жизнью — отдай шмотки и проваливай. Не волнуйся, одежду я тебе оставлю. Ну, так что?"

Мужчина глянул на кобуру у себя на правом бедре, из которой торчал заряженный пистолет.

Люди на улице стали отходить к домам.

"Значит, вы иммигрировали?"

Так спросила Кино.

"Конечно! Теперь я гражданин этой страны".

"Но вы на них не похожи".

Так сказала Кино.

Мужчина нахмурился.

"Что? ... Это не имеет значения. Так каков твой ответ?"

Кино посмотрела направо и налево. На улице никого не осталось, но она заметила тени в окнах вторых этажей.

"Мы отказываемся. И уже уезжаем из страны".

"Думаю, на этом переговоры можно закончить..."

Мужчина поставил ноги на ширину плеч и встряхнул руками.

"Гермес... Извини, можешь дать мне минутку?"

Так тихо спросила Кино.

"Понял. Только заклей потом дырки, хорошо?"

Так ответил Гермес.

Мужчина выхватил пистолет из кобуры. Кино быстро среагировала и отскочила в сторону.

"?"

Она спряталась за Гермесом, воспользовавшись им как укрытием.

"... Что? Ты что творишь? Трусиха! Ты его даже не вытащила?! Эта штука у тебя на бедре только для украшения?"

Так заорал мужчина, выставив пистолет в правой руке и приблизившись на шаг к Гермесу.

"Ничего личного".

В тот момент, как он это сказал, под углом сверху прилетела стрела и вонзилась ему в правую руку.

Пистолет выпал. Мужчина взглянул на руку. Из того места, куда попала стрела, текла и капала кровь.

"А-а-а!"

Когда он закричал от боли, другая стрела попала ему сзади в левую ногу, проткнула сапог и вонзилась в землю.

"А-а-ай!"

Мужчина взвыл от боли. У него не получалось вытащить стрелы из ноги и руки.

"У-у-ух! Проклятье! Будьте вы прокляты!"

Городские жители молча собрались у кричащего мужчины. Лица их были спокойны, у каждого было какое-нибудь оружие. Мужчина сжимал большой нож. Молодой человек взводил курок револьвера. Молодая девушка держала дубину. Из здания вышла женщина с арбалетом в руках.

Кино наблюдала эту сцену, выглядывая из-за бака Гермеса.

"Эй! Какого чёрта вы это сделали?! Проклятье, как больно..."

Пожилой мужчина с тростью подошёл к мужчине и заговорил.

"Это нехорошо... Вы не можете так поступать. Поэтому мы вас остановили".

"Ч-что? ... Чёрт! Вытащите быстрее из меня эти штуки!"

"Я отвечу на ваш вопрос".

Так спокойно сказал пожилой мужчина.

"Здесь, в этой стране... Не разрешено убивать людей".

Человек посмотрел на пожилого мужчину.

"Что? Ты врёшь! В этой стране не запрещены убийства! Ведь я потому сюда и приехал!"

"Вы правы. В этом вы не ошиблись. Вот почему мы здесь".

Окружающие спокойно с ним согласились.

"Д-да что ты говоришь? О чём вообще речь? Эй! Сволочь! Я ни хрена не понимаю, что ты говоришь! Давай, быстрее вытаскивай эти чёртовы стрелы! Или я забью тебя до смерти!"

"Я не могу этого сделать. В этой стране те, кто убивал других, те, кто пытался убить других и те, кто всё ещё пытается убить других — все они, в конце концов, убивают сами себя".

"Но почему?! Убийство ведь не является незаконным, так?! Потому я и приехал! Вы же не караете убийц!"

Так в замешательстве разглагольствовал мужчина.

"То, что это не запрещено, ещё не значит, что оно разрешено".

Так продолжал пожилой мужчина тихим голосом.

"... Кончай выпендриваться! Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил? Их высочеством?"

Пожилой человек прищурил глаза, окружённые морщинами.

"Кто, я? Я не тот, кто заслуживает, чтобы его называли 'Высочеством'. Я простой гражданин, старик, которого зовут Законник".

"Ч-что?"

Мужчина смотрел снизу вверх на Законника с открытым ртом.

"Извините, но вы представляете опасность".

Законник повернул ручку трости и вытащил меч, блестящий чёрным глянцем. Вложив в удар вес своего тела, он пронзил сердце мужчины мечом. Затем провернул его и вытащил.

Пожилой человек с тростью осторожно закрыл глаза мертвеца и все, кто стоял рядом, минуту помолчали.

Кино наблюдала за событиями сзади.

"Смерть ближнего всегда причиняет боль".

Так кто-то сказал и все кивнули. Кто-то попросил, чтобы на национальном кладбище всё приготовили, и кто-то ответил, что займётся этим.

Затем все разошлись и вернулись к своим обыденным делам.

Законник подошёл к Кино и просто сказал:

"Берегите себя, хорошо?"

"Хорошо".

Так ответила Кино и запустила двигатель Гермеса. Звук двигателя нарушил тишину города.

Кино с улицы кивнула пожилому человеку с тростью и включила передачу.

Мотороид ехал на запад по дороге между степью и озером. Проезжая по краю озера, его отражение промелькнуло по поверхности на фоне неба.

"Там лошадь. Видишь, Кино?"

Так неожиданно сказал мотороид, не прекращая движения.

Кино прищурила глаза под защитными очками и всмотрелась в дорогу.

"Да, вижу. Похоже, там кто-то есть".

Кино выпустила руль и проверила левой рукой пистолет сзади, затем правой рукой револьвер на бедре.

"Я останавливаюсь, Гермес".

На обочине дороги стояла лошадь, нагруженная багажом, и пила из озера. Рядом на спине спал мужчина, надвинув шляпу на лицо. Звук двигателя мотороида разбудил его.

Молодой человек лет двадцати был в штанах и сапогах для верховой езды, тонкой куртке, на правом бедре у него висела кобура с автоматическим пистолетом сорок пятого калибра.

Мужчина помахал рукой приближающемуся мотороиду.

"Эй!"

Так он обратился к Кино, когда она остановила мотороид.

Кино слезла с мотороида и поставила его на подножку, но двигатель глушить не стала.

"Здравствуйте".

"Привет".

Так Кино и Гермес поприветствовали мужчину.

"Вы из той страны, что на востоке отсюда?"

Так спросил мужчина, и Кино покачала головой.

"Нет, я путешествую. Я была там три дня и недавно уехала".

"Вот как... Я бы хотел кое-что спросить, но..."

"О чём?"

Лицо мужчины омрачилось, и он спросил серьёзным тоном:

"Я слышал от путешественника, которого случайно встретил, что это красивая, безопасная и очень благопристойная страна, поэтому я и приехал сюда".

Затем он спросил:

"... Это правда?"

"Да, вы не ошиблись".

Так ответила Кино, и лицо мужчины прояснилось.

"Но это может зависеть от того, из какой вы страны".

Так добавила Кино.

"Моя страна? Да уж, это было жуткое место... Порядок в стране был — хуже не придумаешь. Каждый день совершалось несколько убийств. Чтобы выжить, даже мне пришлось убить и ограбить Бог знает сколько людей. Но они тоже мечтали о нормальной жизни... Я больше не хочу никого никогда убивать. Вот я и уехал из той жуткой страны в поисках безопасного места".

"Понятно. В таком случае, думаю, вам определённо понравится эта страна. Там живёт пожилой человек по имени Законник, который будет рад с вами встретиться. Если вы расскажете ему о своих путешествиях, думаю, он вам тоже много чего расскажет".

"Правда? Спасибо за совет".

Так сказал мужчина.

***

После этого Кино расспросила мужчину о дороге впереди и следующей стране, в которую она собиралась поехать. И мужчина честно рассказал ей всё, что знал.

Кино поблагодарила его и собралась уезжать.

"Ох, я бы хотел ещё кое о чём у вас спросить..."

Так мужчина остановил её.

"На самом деле я слышал одну странную вещь, когда был в соседней стране. Но можно ли этому верить? Вы случайно не слышали ничего необычного?"

"О чём?"

Так спросила Кино.

Мужчина немного поколебался и покачал головой.

"Нет, ничего. Это так странно, что я даже не поверил. Просто лишено здравого смысла. Я ведь всё равно всё узнаю, как только попаду туда. Увижу собственными глазами".

"Раз так... Тогда, думаю, нам пора ехать".

"Да, до свидания".

Мотороид уехал, а мужчина сел на лошадь и направился на восток.

Мужчина подпрыгивал на спине лошади.

"Неужели это правда?"

Так он бормотал.

"Что у них блины огромные, как горы?"

Журнал магазина, том 25, написано управляющим.

***

День 3094 (солнечно).

Сегодня снова не было посетителей.

Посетитель, который заходил довольно давно, оставил несколько семян. Из них выросла 'тыква', которая, наконец, созрела. Я постарался аккуратно её очистить и сварить, помня, что посетитель говорил о толстой кожуре.

Она оказалась сладкой и довольно вкусной. Надо бы посадить ещё семян. Похоже, что и в жареном состоянии они должны быть весьма неплохи.

***

День 3095 (солнечно, затем пасмурно).

Сегодня снова не было посетителей.

Делать было особо нечего, поэтому я прибрался в магазине и сел читать книгу.

Закончил "Меланхолию Улериков".

Мне понравилось.

***

День 3096 (дождь).

Сегодня снова не было посетителей.

Весь день была плохая погода. Не смог постирать вещи.

Тыква в горшке неважно выглядит. Быстро портится.

***

День 3097 (солнечно).

Сегодня снова не было посетителей.

Тучи рассеялись, и сегодня выдался хороший денёк.

Повесил сушить бельё. Случайно уронил рубашку и она испачкалась. Придётся снова её постирать.

Хотел положить бетон, где сушится бельё, но передумал, ведь тогда кротам и червякам придётся туго.

***

День 3098 (солнечно).

Сегодня снова не было посетителей.

Как обычно проверил состояние склада. Никаких проблем не обнаружил. Если кто-нибудь захочет что-то купить — всё будет работать должным образом. Чувствую себя немного счастливым.

Затем снова принялся за чтение.

***

День 3099 (пасмурно, затем солнечно).

Сегодня снова не было посетителей.

Во второй половине дня повесил табличку 'для вызова продавца позвоните в колокольчик' и пошёл рыбачить на речку, что позади магазина.

Поймал пять рыб, больших и маленьких. Маленьких выпустил обратно в реку.

Впервые за столько лет приготовил на ужин рыбу, зажаренную в муке.

***

День 3100 (пасмурно).

Сегодня снова не было посетителей.

С утра что-то стал барахлить силовой генератор. Я его починил.

Как обычно, прибрался в магазине. Всегда стараюсь, чтобы везде было чисто.

Хотел завялить остатки рыбы, но передумал, поскольку осталось совсем немного. Съел на ужин.

***

День 3101 (пасмурно).

Сегодня снова не было посетителей.

Провёл регулярную проверку измерительного оборудования. Оно имеет тенденцию занижать показания, но всё в пределах допустимой погрешности. Проверю ещё раз через 40 дней.

Достал из морозильника упаковку мяса.

***

День 3102 (солнечно).

Сегодня появился посетитель. Впервые за 79 дней. И впервые за такой промежуток времени запись в журнале будет не такой короткой.

С самого утра была хорошая погода.

В бодром настроении я вывесил простыни для просушки и открыл магазин.

Сейчас вдруг вспомнил, что с утра у меня было предчувствие, что сегодня кто-нибудь должен появиться.

Наверно, это можно назвать шестым чувством. Думаю, теперь можно было бы заняться его исследованием.

***

Незадолго до полудня появился посетитель.

Когда я размышлял над тем, что бы приготовить на обед, услышал приближающийся звук работающего двигателя и поспешил наружу.

Посетитель оказался молодой путешественницей на мотороиде, которая проезжала мимо, когда я громко её позвал. Она заинтересовалась и остановилась.

Раньше мне казалось, что на мотороидах редко кто путешествует. Когда-то я думал, что летать на велосипеде довольно просто. Но теперь, хорошенько подумав, мне кажется, что неопытный седок ничего не сможет предпринять, если вдруг подъёмный двигатель перегреется. И что ездить на мотороиде по поверхности — это более надёжный способ передвижения.

Путешественница представилась как Кино.

На госпоже Кино была белая рубашка, а поверх неё чёрный жилет.

Меня заинтересовала одежда, вот я и задал ей вопрос. На ней был жилет с отстёгивающимися рукавами, и она сказала, что когда жарко она снимает рукава, а когда холодно — снова их пристёгивает.

'Ясно', так я подумал, под впечатлением от её ответа. Ведь в путешествии имущества должно быть как можно меньше.

Затем я проводил госпожу Кино и мотороида Гермеса в магазин.

***

Госпожа Кино села, а я приготовил ей чая.

И совсем не удивительно, что путешественница внимательно изучила содержимое чашки, прежде чем отпить хоть глоток чая.

Я отпил из своей чашки, чтобы показать, что это безопасно.

Госпожа Кино извинилась за то, что вела себя невежливо, но я ответил, что об этом не стоит беспокоиться. До меня доходили слухи о грабителях, которые добавляют в чай наркотики, поэтому осторожность никогда не бывает излишней.

***

"Чрезвычайно рад видеть вас в своём магазине".

Так искренне я им сказал.

Затем спросил, могу ли начать рассказывать о своих основных товарах.

"Если вы не против, можно сначала задать вам несколько вопросов о магазине?"

Так спросила госпожа Кино. Мне было приятно видеть, что её заинтересовал мой магазин. Я ответил, что она может спрашивать о чём угодно.

"Тогда спрошу прямо. Почему вы поставили магазин в таком месте?"

"Точно! Прямо посреди огромной долины. Вот я удивился, заметив одинокий магазинчик на горизонте".

Так спросили госпожа Кино и мотороид Гермес.

Я подумал, что это очень естественный вопрос. Вокруг магазина не было ничего, кроме лугов, лесов, рек и озёр. На любом транспорте добраться сюда от ближайшей страны можно только за несколько дней.

"И вы единственный человек, кто здесь работает? Здесь ведь больше никого нет?"

Так продолжил вопрос господин Гермес.

Я честно ответил на все их вопросы. Я поставил здесь магазин потому, что мне понравилось это место. Учитывая, что мне придётся жить в магазине, очевидно, что я должен был выбрать для него подходящее место. А здесь очень красиво. Но я им не сказал, что тупицы запретили мне открыть магазин в моей родной стране, и что больше не было страны, куда я мог бы отправиться.

Поэтому я погрузил необходимое оборудование и всё самое ценное, что у меня было, в грузовик и приехал сюда. Затем построил склад, дом и открыл магазин. Ещё я сказал, что у меня нет семьи, а родители остались в родной стране и я не знаю, как там они сейчас поживают.

Не уверен, поняли ли госпожа Кино и господин Гермес всё, что я сказал.

"У вас бывают посетители?"

Так спросила госпожа Кино.

"Да. В среднем за сто дней бывает около одного посетителя. Конечно же, все они или путешественники, или торговцы. Обычно они здесь останавливаются потому, что магазин, расположенный в такой месте, вызывает у них интерес".

Я не обманывал.

"И вам уже удалось что-нибудь продать?"

Так спросил господин Гермес.

"Нет. Пока никто так ничего и не купил".

Я не обманывал.

Есть два мнения по поводу того, можно ли обманывать покупателя, чтобы что-нибудь ему продать. Одни говорят, что это простительно. Другие говорят, что такого нельзя допускать ни в коем случае. Но, на мой взгляд, недостойно обманывать самого себя, поэтому я всегда говорю правду. И в дальнейшем не собираюсь никого обманывать.

***

"Этот магазин — моя гордость".

Так я сказал, выбрал из товаров крохотную 'модель номер 5' и выложил её перед госпожой Кино и господином Гермесом.

Я решил, что сначала они должны на неё взглянуть. Я выложил её на стол, чтобы они могли хорошенько её рассмотреть. Я не запрещаю клиентам брать и внимательно рассматривать товары потому, что хочу, чтобы у них сложилось хорошее мнение об этом магазине. Я всегда к этому стремился.

Раньше в моей родной стране был ужасный продавец инструментов в восточном районе.

Инструменты, которые он продавал, нельзя было взять в руки и оценить их качество. Его товары были аккуратно разложены по застеклённым полкам, а продавец холодно говорил, что достанет их только в том случае, если вы решите их купить.

Хорошо помню, как мне было обидно, когда я вышел из того магазина.

Примерно в то время, когда решил открыть свой собственный магазин, я размышлял о том, каким я бы не хотел его видеть. Хоть это и было довольно давно, но я всё это хорошо помню.

Я понимал, что не хотел бы, чтобы госпожа Кино почувствовала ту же самую обиду. И я рад, что стал человеком, способным учиться на чужих ошибках.

***

"Что это?"

Так спросила госпожа Кино, бегло взглянув на неё.

"Разве с первого взгляда не видно?"

Так я шутливо спросил (конечно, у меня и в мыслях не было нагрубить клиенту). Просто рассказывать о гордости своего магазина, о том, что сделал своими руками — это очень возбуждает.

"Это небольшой тёмно-синий чемодан. У него нет застёжки, но есть замок".

Так сказал господин Гермес, стоящий немного поодаль.

"Правильно. Она выглядит действительно как чемодан. Именно такой я её и сделал. Но на самом деле это не так. На самом деле..."

Я немного нервничал. Но если клиент заметит, что я нервничаю, он рассердится и уйдёт. И всё же я немного нервничал.

"Это мощная бомба".

Так я сказал.

Как я и думал, это известие ошеломило госпожу Кино и господина Гермеса, и они посмотрели на меня с удивлением. (Ну, внешний вид господина Гермеса совсем не изменился, но думаю, он тоже был ошеломлён).

'Больше всего внимание покупателей привлекают продукты, функциональность которых значительно отличается от их внешнего вида. Лучше всего продаются 'броские' товары'. Так было написано в книге.

"Вы говорите это мощная бомба? Правильно ли я понимаю, что внутри находится взрывчатка и металлическая шрапнель, способная ранить или убить человека?"

Так спросила госпожа Кино.

"Да. Я продаю мощные бомбы. И больше ничего. Это специализированный магазин по продаже мощных бомб. Кроме того, я произвожу бомбы, которые значительно отличаются от обычных. Их мощь несравнима с мощью существующих взрывчатых веществ. Этот чумо..."

Я уже довольно давно не рассказывал о своих товарах, поэтому стал немного заикаться. Я разнервничался, ведь с покупателями я тоже давно не общался. Хоть и тренировался. Я смутился.

"П-простите. ... Этот чемодан может разнести в щепки любую страну, какой бы огромной она ни была. Высокая температура и мощная ударная волна могут расплавить, снести и сжечь на земле всё, включая людей. Облако из ядовитых химических веществ, образовавшихся после взрыва, отравит любого, кто не погибнет сразу после взрыва. В конечном счёте, погибнут все, проведя остаток жизни в страданиях".

"И на каком принципе основана эта бомба?"

Так спросил господин Гермес.

"На том же, который используется в солнце. Принцип ядерного синтеза".

Так я использовал заранее приготовленный ответ.

На этот раз меня понял только господин Гермес, поэтому я постарался доступно объяснить госпоже Кино. Не знаю, достаточно ли простым языком я объяснял, и всё ли поняла госпожа Кино.

Однако госпожа Кино вспомнила одно из самых популярных названий моего товара.

"Хм, вы хотите сказать, что создали 'водородную бомбу', которая может разнести страну в мгновение ока?"

"Да, именно так".

"Сами?"

"Да".

Я отвечал на вопросы госпожи Кино и господина Гермеса быстро и чётко, как и подобает прекрасному продавцу. И решил рассказать немного больше о своём товаре.

"В своей родной стране я придумал и попытался сделать бомбу, основанную на этом принципе. Мне удалось её изготовить. Но, к сожалению, никому из моей страны она оказалась не нужна. Вот я и решил открыть магазин за пределами страны. Сегодня пошёл уже три тысячи сто второй день с того момента, как я открыл магазин".

"Но ведь вы никогда не испытывали эту бомбу?"

Так спросила госпожа Кино.

"Не испытывал. Просто нет страны, которую я хотел бы уничтожить, или человека, которого хотел бы убить. Я разработал принцип и смог воплотить его в конкретном устройстве. Меня это радует и мне этого вполне достаточно. Думаю, это нормально, если один человек хочет что-то сделать и делает. И если другому человеку что-то нужно, и он может это получить. Если вы что-то сделали и нашли человека, которому это пригодилось — вас это может только радовать".

Так я ответил. Так я всегда отвечаю, когда меня об этом спрашивают.

Я решил перейти к главному вопросу нашей беседы.

"Госпожа Кино, господин Гермес. Не желаете ли приобрести созданную мной водородную бомбу? Когда-нибудь где-нибудь она может вам пригодиться. Например, вы можете установить её в стране, которая вам не понравилась, и разнести её в клочья. Или создать искусственное озеро где-нибудь в пустыне".

'Используйте самые убедительные доводы. Если вы уверены в своём товаре (если не уверены — это проблема) — грудь колесом и смело вперёд'. Так было написано в книге.

"Сейчас у нас распродажа, поэтому покупая одну, вторую вы получаете бесплатно. Точно такую же вторую бомбу, мощность которой не меньше первой. Каждая комплектуется детонатором с задержкой от трёх секунд до ста дней. Кроме того, я могу раскрасить их в ваш любимый цвет или даже выгравировать на них ваше имя".

'Кроме того, неплохо 'протолкнуть' товар, добавив к нему что-нибудь ценное'. Это тоже было написано в книге.

"Я абсолютно уверен в своём товаре, но всё же периодически проверяю его функциональность. Осечка невозможна. Но в случае, если устройство не сработает или вас не удовлетворит мощность взрыва — я заменю товар".

'Успокойте покупателя, предоставив ему гарантии'. И это было написано в книге.

Госпожа Кино выглядела так, словно она что-то обдумывала.

"Кстати, а сколько она стоит?"

Так спросил господин Гермес. Конечно, долгожданный вопрос.

"Зависит от того, за сколько вы её хотите купить. Буду не против поменять её на что-нибудь равноценное".

Так я привычно ответил.

Госпожа Кино всё ещё над чем-то серьёзно размышляла. Но над чём — я не имел ни малейшего представления.

Через некоторое время госпожа Кино подняла голову.

"К сожалению, сейчас нам не нужна 'водородная бомба'. Поэтому покупать её мы не будем".

Конечно, меня это расстроило.

Хоть и было бы лучше, если бы кому-нибудь эта бомба была нужна, и он бы её купил. Но для людей вполне естественно не покупать то, что тебе не нужно.

После этого госпожа Кино спросила, может ли она купить или что-нибудь обменять на еду. Я ответил, что в таком случае она может взять еду бесплатно, в подарок.

Я дал госпоже Кино немного овощей и домашней вяленой говядины, упакованной после приготовления в герметичные пакеты, налил воды. Я решил сходить на склад и принести ещё, поэтому попросил госпожу Кино немного подождать. Она с радостью поблагодарила меня.

"Не волнуйтесь. Это входит в мои обязанности по 'обслуживанию' клиентов".

Так я сказал. 'Если вам вдруг когда-нибудь понадобится водородная бомба — всегда буду рад снова вас увидеть'. Так я добавил.

Затем я рассказал госпоже Кино о дороге и о ближайшей стране.

Пришло время обеда, и я предложил госпоже Кино отведать со мной мяса, которое я приготовил для гриля. Я так давно не обедал в компании.

После обеда госпожа Кино ещё раз поблагодарила за еду, села на Гермеса и они уехали на запад.

***

После того, как госпожа Кино и господин Гермес уехали, я прибрался в магазине и постарался расположить товары в ином порядке.

Один из товаров я решил расположить над витриной в качестве украшения. Он сразу будет бросаться в глаза посетителям, которые зайдут в магазин.

Но тогда витрину придётся укрепить. Займусь этим завтра.

***

Последний раз так много в журнал я писал очень давно. У меня даже рука устала.

День был очень насыщенным. Жаль, что так и не удалось что-нибудь продать, но с этим приходится мириться. Я ведь не могу повлиять на жизненные обстоятельства клиентов. Но я рад, что сегодня у меня был посетитель.

Остаётся надеяться, что следующий посетитель хоть что-нибудь купит.

***

Ах, да. Остатки мяса я сварил на ужин. Было очень вкусно.

***

День 3103 (солнечно).

Сегодня снова не было посетителей.

До сих пор ни разу клиенты не приезжали в магазин два дня подряд. И не думаю, что такое когда-нибудь произойдёт.

Тем не менее, я не могу закрыть магазин.

Я укрепил витрину и украсил её своей 'моделью номер 3', раскрашенной в мой любимый синий цвет.

Как я и предполагал, это оказалось более привлекательным, чем держать все товары на витрине. Оставлю всё так на какое-то время.

***

На обед я обжарил мясо с овощами и доел то, что осталось с прошлого вечера.

Изо рта Кино вырывались белые облачка пара, когда она снимала сумку с багажника Гермеса. На ней был чёрный жилет, на голове шапка, защитные очки надвинуты на глаза. 'Пушка' висела на правом бедре.

Она открыла сумку. В сумке лежала завёрнутая и перевязанная разборная винтовка.

"Похоже, сейчас она пригодится, Кино".

"Да уж, но что-то меня это не радует".

Винтовка состояла из двух частей. Первая половина представляла собой каркас из чёрного металла со стволом, на конце которого крепился довольно длинный цилиндр. Вторая половина представляла собой деревянный приклад с оптическим прицелом.

"Семь человек, хм".

"Они выжили".

Кино взяла обе части винтовки и соединила их. Перекинула кожаный ремень винтовки вперёд. Затем достала тряпичный вещевой мешок из коробки, закреплённой у заднего колеса Гермеса. Внутри лежала обойма на девять патронов, которую она присоединила к винтовке.

"А, точно. Ты уже придумала винтовке имя?"

"Я назвала её 'Флейта'".

Кино оттянула затвор 'Флейты' и загнала патрон в патронник. Затем повязала пояс с подсумками для запасных обойм.

"Гермес".

Так она сказала, вынимая из вещмешка запасную обойму для "Пушки".

"Хм?"

"Если я не вернусь, постараюсь найти кого-нибудь, кто будет твоим водителем".

"Хорошо. По возможности найди кого-нибудь вроде себя".

Кино потрогала 'Пушку' на правом бедре:

"Попытаюсь".

Она рассовала запасные обоймы по подсумкам.

"На всякий случай скажу это сейчас. ... Прощай, Кино".

"Да. ... Прощай".

Так ответила Кино.

"Ага. В таком случае — приятного дня. Сувениры можешь не приносить".

Так сказал Гермес голосом, в котором не было и намёка на напряжение.

"Конечно. Ну, я пошла".

Так сказала Кино, у которой на лице лёгкая строгость смешалась с некоторым удивлением.

***

Кино медленно выглянула из-за укрытия.

Вдоль дороги стена к стене стояли одинаковые здания жилого комплекса. Тяжёлые облака затянули небо, сделав его скучным, серым и пасмурным. Время от времени налетали порывы холодного ветра. Между трёхэтажными кирпичными зданиями, стоящими вдоль улицы, не было видно никаких признаков жизни. Только тут и там виднелись осколки стекла выбитых окон. На брусчатке вольно росли сорняки, пробившиеся сквозь трещины и разломы покрытия.

Кино выскочила из-за укрытия и со всех ног бросилась к другой стене здания. В тот момент, когда она спряталась за входной лестницей, мимо неё просвистела пуля. Спустя мгновение донёсся звук выстрела.

"Вот вы где".

Так пробормотала Кино, заметив силуэт человека с винтовкой на другой стороне улицы. Затем она развернулась и скрылась в глубине здания.

***

"Пошли наружу. Он довольно шустрый".

Так сказал высокий мужчина.

"Это молодой парень. Ха, бросил свой мотороид. У него винтовка... Будьте внимательны".

Так сказал лысый мужчина, сжимая в руках бинокль. Остальные кивнули в ответ.

Их было семь человек.

Лысый мужчина. Коротышка. Бородач. Большой, мускулистый здоровяк. Мужчина в толстой, тёплой шапке. Высокий и тощий мужчина. Мужчина с большим рюкзаком за спиной.

Всем было лет по пятьдесят. Одеты они были в одинаковое обмундирование, пестревшее от заплат. На них были плотные штаны и куртки тёмно-синего цвета. Ремни с подсумками для боеприпасов опоясывали их по талии и через грудь. Только у лысого мужчины на правом бедре висела кобура с револьвером.

Каждый в руках сжимал винтовку. Для выстрела патрон должен был перезаряжаться вручную — винтовки были затворного типа. Цевьё и приклады были деревянными.

Предыдущий выстрел сделал высокий мужчина — он умело передёрнул затвор, снова зарядив винтовку. Только у него винтовка была с оптическим прицелом.

"За мной".

Так сказал лысый мужчина.

***

Мужчины медленно двинулись вдоль стены в сторону улицы, держа винтовки на уровне пояса.

Когда они проходили в передней части двора, где был припаркован Гермес, Кино тихо выглянула из переулка, в котором пряталась. По обе стороны двора это было единственное место, где она могла спрятаться.

Не говоря ни слова, лысый мужчина подал знак левой рукой, чтобы все двигались парами и прикрывали друг друга. По узкому переулку они вышли на соседнюю, ничем не отличающуюся от предыдущей, улицу. Там никого не было.

Мужчина в шапке, шедший впереди, обнаружил едва заметные следы. Он вернулся к остальным и сказал лысому мужчине:

"Он сбежал на восток".

"В восточном районе много широких дорог. Там ему трудно будет спрятаться".

Так сбоку сказал мужчина с рюкзаком.

"Скорее всего, он об этом не знает. Это хорошо".

Так, рассмеявшись, сказал низкорослый мужчина, стоящий рядом с ним.

***

Немного спустя.

"Нет. ... Наверно этот парень сбежал в развалины. Здесь всё тихо. Мы бы что-нибудь услышали".

Так сказал высокий мужчина. Ветер подул вдоль улицы и, закручиваясь, попадал в переулок. Мужчина стоял в облаке пыли.

"..."

Мужчины молча посмотрели друг на друга, выдыхая белые облачка пара.

Лысый мужчина несколько раз коротко кивнул и сказал:

"Не терять бдительности. Этот парень лучше, чем я думал. Тогда мы загоним его в угол у восточной границы. И там сможем убить".

"Хорошо".

"Понятно".

Так нервно ответили остальные.

***

Мимо жилого комплекса улица шла на восток. Перед парком, полным сухих деревьев, улица расходилась в двух направлениях.

На той стороне улицы, где стояли дома, мужчины разделились на две группы и молча пошли вперёд. Парк впереди выглядел небольшим.

Мужчина в шапке шёл первым и искал следы. Двигался он осторожно, держа винтовку ниже пояса. Следы по правой стороне улицы вели прямо в парк.

Мужчины шли тихо. Около самого парка стволы мёртвых деревьев были видны очень чётко. Вдруг мужчина в шапке остановился. Подняв над плечом сжатый кулак левой руки, он просигналил остальным, чтобы они остановились. Все моментально замерли, заняв положение с круговым обзором. Двое замыкающих направили винтовки назад.

"..."

Мужчина в шапке острым взглядом заметил следы.

Отсюда следы шли немного вперёд, а затем исчезали. Но не было видно ни следов прыжка, ни места, куда прыгнули.

Мужчина в шапке медленно отступил на четыре шага назад.

Он рассматривал свои собственные следы, проверял их глубину. Затем осторожно развернулся и прошёл немного дальше, внимательно всматриваясь в свои следы. Остальные молча наблюдали за ним.

Мужчина в шапке замер на месте. Следы того, за кем они шли, были довольно странными. Он заметил с правой стороны след от прыжка. Поднял голову и увидел слабо освещённый переулок, заваленный обломками рухнувшей крыши.

Мужчина в шапке направил винтовку в сторону переулка.

А затем штаны на правом бедре мужчины порвались. Брызнула во все стороны кровь.

"Ах!"

С улицы был слышен только вскрик и звук упавшего тела.

"Снайпер!"

Так крикнул здоровяк. Все бросились к стенам. Тот, кого подстрелили, перевернулся на спину и зажал рану обеими руками. Сквозь пальцы сочилась кровь.

"Откуда стреляли?!"

Так закричал лысый мужчина.

С мукой на лице, мужчина в шапке попытался поднять правую руку и показать направление. В тот же миг вторая пуля впилась в его левое колено.

"А-а-а!"

Мужчина в шапке скорчился от боли. Он перевернулся лицом вниз, дрожа и зажимая раны, но кровь теперь сочилась из обеих ран на ногах.

"Чёрт! Где он?!"

"Я не слышал выстрелов!"

"Откуда стреляли?!"

Так кричали мужчины, прижимаясь к стенам. Все смотрели в сторону улицы.

***

Кино расположила 'Флейту' за развалинами и наблюдала в оптический прицел. К концу ствола винтовки был привинчен довольно внушительный цилиндр. Благодаря этому глушителю (и пламегасителю) звука и вспышки от выстрела практически не было ни видно, ни слышно.

Через оптический прицел в тёмном, узком переулке, выходящем на улицу, упавший мужчина был прекрасно виден.

Рот его был широко открыт.

***

"А-а-а!"

Так закричал коротышка. Он грёб руками, пытаясь найти хоть небольшое укрытие. Грёб изо всех сил, но с места практически не сдвинулся.

"Погоди! Я иду!"

Здоровяк отложил винтовку и снял пояс с подсумками. Затем вскочил, чтобы спасти своего упавшего товарища.

***

Кино взяла в прицел новую цель, немного сместила руку и выстрелила.

***

"Не высовывайся!"

Так закричал бородач, но в тот же миг половина головы здоровяка отлетела в сторону и шлёпнулась на землю, словно перезревший помидор. Обе его руки ещё тянулись к товарищу, но он упал вперёд с глухим, громким звуком. И вскоре замер без движения.

Высокий мужчина заметил, что кровь и часть головы полетели влево от него и закричал:

"Справа! Не спереди! В переулке!"

"Дым!"

Так крикнул лысый мужчина и остальные зажгли и бросили дымовые шашки.

Шашки отскакивали от стены и падали, заполняя переулок густым фиолетовым дымом.

***

Перед тем, как дым сгустился, Кино прицелилась и выстрелила в корчащегося на земле мужчину. Затем собрала четыре стреляные гильзы и скрылась.

***

Дым в переулке продержался совсем немного, и фиолетовое облако сдул порыв ветра с главной улицы.

Высокий мужчина взял на прицел переулок. Но там уже никого не было.

Лысый мужчина присел на корточки рядом с лежащим на земле товарищем.

Его ноги и живот были тёмно-красными. Мужчина с рюкзаком отчаянно пытался остановить кровь, но у него не получилось даже замедлить кровотечение. Он медленно поднялся.

"Прости... Я уже пытался остановить кровь на ноге..."

Так тонким голосом сказал мужчина в шапке.

"Не трать силы".

Так сказал лысый мужчина.

"Да ладно... Я уже ничего не вижу..."

Слёзы потекли из больших, широко открытых глаз и мужчина в шапке умер.

"..."

Лысый мужчина осторожно закрыл глаза своему товарищу.

Он ощупал грудь трупа и вытащил цепочку с медальоном. Это был небольшой круглый медальон с гравировкой в виде звезды. Мужчина снял цепочку и положил медальон в нагрудный карман.

"..."

В это время бородач молча снял такой же медальон с тела здоровяка. Лысый мужчина осторожно взял его и положил туда же, куда и предыдущий. Два металлических кружка тихо звякнули, ударившись друг о друга.

Оба трупа положили на каменный тротуар. Лица укрыли кусками ткани.

***

"Потом их похороним. Когда убьём этого парня".

Так сказал лысый мужчина.

"Скорее всего, у него автоматическое оружие, и наверняка с глушителем. Точность очень высокая. Прекрасная винтовка".

Так сказал мужчина с рюкзаком, взял винтовку наизготовку и посмотрел по сторонам.

Высокий мужчина кивнул:

"Если бы у нас такие были".

"Слишком поздно об этом говорить. Всё, что мы теперь можем — показать, на что способны".

Так сказал лысый мужчина несколько угрожающим тоном.

Лысый мужчина достал из нагрудного кармана и развернул карту. Он держал её так, чтобы не сдуло случайным порывом ветра. На выцветшей карте аккуратно была нарисована круглая страна. В сторону восточного сектора вдоль нескольких улиц и тупиков простирался длинный парк.

Поперёк парка тянулся какой-то жилой комплекс, поверх которого было написано 'почти разрушен'.

"Думаешь, он мог сбежать туда?"

Так спросил высокий мужчина.

"На его месте я бы устроил где-нибудь ещё одну засаду. Он бы мог туда доехать на мотороиде, но от двигателя слишком много шума".

Так ответил бородатый мужчина.

"Тогда... В 'почти разрушенные' здания в парке?"

Так спросил мужчина с рюкзаком.

Лысый мужчина несколько секунд подумал, глядя на карту.

"Вот сволочь. Если бы он решил, что мы сразу же бросимся за ним, он не стал бы идти в парк. Спрятался бы в здании, пропустил нас мимо себя и расстрелял в спину в парке или на главной улице. Что думаете?"

"На его месте я бы так и сделал. С автоматической винтовкой я бы положил всех сразу".

Так шёпотом сказал высокий мужчина, всё так же бдительно глядя по сторонам.

Лысый мужчина слегка кивнул.

"Разделимся на две группы и проверим балконы с обеих сторон парка. Мы перехитрим его".

***

"Как же скучно".

Так пробормотал Гермес.

Во дворе никого не было. Только хлопали на ветру разбитые окна и остатки одежды на верёвке.

"Как скучно..."

Так он снова пробормотал, но где-то вдалеке раздался выстрел.

"Ох, а вдруг Кино уже убили?"

Так сказал Гермес. Вдали через короткие интервалы послышалось ещё несколько выстрелов.

"Ох, жива, ещё жива".

***

"Так просто меня нашли!"

Так сказала Кино, мчась вниз по ступенькам одного из зданий. Коротышка и мужчина с рюкзаком сделали несколько выстрелов по балкону на третьем этаже, где пряталась Кино. Кино спустилась на первый этаж и бросилась через гостиную, ногой распахнув дверь. Тут же прилетели пули, и когда она заглянула сквозь дыру в дереве, в двери одновременно появилось ещё два отверстия.

"Два человека справа... Хм, они разделились на две группы".

Кино была на восточной стороне улицы прямо перед парком, в самом конце жилого комплекса. Прямо перед дверью дорога шла с севера на юг. Вдоль неё тянулся парк с засохшими деревьями.

"Будет очень плохо, если меня зажмут в угол. Отсюда можно идти только в нескольких направлениях..."

Кино забежала в дом, расположенный в южном секторе, нашла в ванной комнате окно с матовым стеклом. Тихонько открыла пыльное окно и выскочила во двор. Пройдя через арку, она перебежала с востока на запад к углу широкой улицы. Затем легла и прильнула к 'Флейте', готовая выстрелить в любой момент.

Кино целилась в направлении парка. На другой стороне улицы, левее входа в аналогичный двор, парк пересекала главная дорога.

Из-за противоположного угла здания появился кончик ствола винтовки, а рядом лицо коротышки.

Мгновение Кино видела лицо, затем прилетела пуля и ударила в каменный тротуар.

Кино вскочила, оставив 'Флейту' на земле. Правой рукой она выхватила 'Пушку' и выстрелила из-за угла, никуда особо не целясь. Пуля улетела в парк, а мужчины скрылись за углом.

Кино моментально перекинула 'Пушку' в левую руку. Свободной правой рукой залезла в подсумок и вытащила оттуда бутылку. Это была медицинская бутылка с зеленоватой жидкой взрывчаткой. Короткий фитиль торчал из горлышка бутылки. Кино зарядила патрон в 'Пушку', подожгла фитиль и выстрелила. Пуля пробила отверстие в стене двора. Кино понизу осторожно бросила бутылку в дыру. Бутылка перелетела по диагонали улицу и, не разбившись, упала около угла здания, слегка звякнув.

Кино моментально присела на корточки, зажала уши руками и открыла рот.

***

"Граната!"

Так закричал коротышка, выглянув из-за угла и собираясь прицелиться, но заметил брошенную в него бутылку.

"Ложись!"

Коротышка отскочил назад и споткнулся о своего упавшего товарища. Он упал лицом вниз и ногами к углу.

Бутылка взорвалась.

***

Характерное белое облако дыма, образовавшееся в результате взрыва жидкой взрывчатки, заполнило перекрёсток.

Всё это видели трое мужчин, направлявшиеся к месту боя по дороге с северной стороны парка. Спустя секунду донеслось гулкое эхо взрыва.

"Это он?"

Так спросил бородатый мужчина.

Высокий мужчина посмотрел в оптический прицел. Дым быстро рассеялся, и в перекрестие прицела он увидел движение. Двое упавших мужчин пытались встать на ноги.

"Двое наших ещё живы".

Так сказал высокий мужчина.

"Нужно объединиться. По улице идти опасно. Проскочим по дворам. Как увидите его — стреляйте".

Так сказал лысый мужчина.

Трое направились в сторону соседней улицы. Из ближайшего двора они один за другим проскользнули в здание.

***

Высокий мужчина прикрывал южное направление, бородач северное. Рядом с тем местом, где каменный тротуар стал чёрным от взрыва, стоял обычный дом. Все стёкла в доме были выбиты.

Лысый мужчина взглянул на двоих, оставшихся на углу, и не заметил у них серьёзных ранений. Он подтащил их к зданию и прислонил спинами к стене.

"Живы?"

Мужчина с рюкзаком несколько раз кивнул головой. С головы посыпалась пыль.

"Я почти ничего не слышу... Кхе-кхе... А так нормально".

"Я ещё не собираюсь умирать".

Так сказал коротышка. Лицо его было покрыто царапинами. По щекам текла кровь. Штанины брюк были немного опалены.

"Да уж..."

Так сказал лысый мужчина и протянул мужчине с рюкзаком флягу с водой.

"Куда этот парень исчез? ... Он мёртв?"

Так спросил коротышка, стирая кровь с лица.

"Нет, ещё жив. Как и мы, он использовал взрывчатку, чтобы сбежать по дворам. Боится, что можем зажать его с южной стороны. Мы не видели его следов".

Так ответил лысый мужчина.

"Сукин сын..."

Так раздражённо пробормотал коротышка. Кровь капала у него изо рта. Мужчина с рюкзаком молча протянул ему флягу.

Коротышка отхлебнул из неё и сплюнул воду, окрашенную кровью.

"Вон он. Бежит через парк".

Так сказал высокий мужчина. Он сидел на корточках, опустив одно колено ниже другого. В левое колено он упирался локтем руки, в которой держал винтовку, и наблюдал в оптический прицел.

Все посмотрели туда. Лысый мужчина вытащил бинокль. Они находились довольно далеко от парка с засохшими деревьями и травой. С этого места невооружённым глазом силуэт бегущего человека был не больше рисового зёрнышка, но в бинокль была хорошо видна винтовка.

"Далеко. Мы можем его достать?"

Так спросил лысый мужчина.

"..."

Высокий мужчина не ответил. Кожаный ремень винтовки он намотал на левую руку. Балансируя, он пытался поймать бегущую цель в перекрестие оптического прицела. Затем чуть поднял ствол и выстрелил.

Прогремел выстрел. Мужчины смотрели на цель. Она продолжала бежать.

Мужчина быстро перезарядил винтовку.

"..."

Высокий мужчина выстрелил.

Цель продолжала бежать.

Третий выстрел. Порыв сильного ветра поднял облако пыли.

Четвёртый выстрел. Цель продолжала бежать.

Прозвучал пятый выстрел. Едва выбежав из парка цель упала.

"Ну что, попал?"

Так сзади спросил мужчина с рюкзаком.

"Нет. Он спрятался".

Так ответил лысый мужчина, глядя в бинокль.

"Почему?"

Так спросил коротышка. В ответ он услышал:

"Ложись!"

Так через мгновение закричал лысый мужчина. В бинокль он увидел фигуру, взявшую их на прицел.

"!"

Мужчины мгновенно упали на землю. Только высокий мужчина остался на месте, открыв затвор и удалив гильзу последнего патрона из ствола винтовки.

Когда Кино услышала, как в воздухе просвистела пятая пуля, она по диагонали упала на сухую траву. Затем навела 'Флейту' и посмотрела в оптический прицел. Сразу после этого все, кто её видел, бросились на землю. Кроме человека, который стрелял.

Кино прицелилась в него. Расстояние было значительное, порывами дул ветер. Она перевела перекрестие прицела немного по диагонали вверх от того места, где был мужчина.

Затем выстрелила. Снова и снова.

***

Выстрелов слышно не было. Только жужжание вылетающих пуль, а затем стали видны разрывы от раздробленных камней тротуара и стен кирпичных зданий.

Четверо мужчин лежали на земле, прикрыв головы руками. Только высокий мужчина держал в руках винтовку без патронов и в оптический прицел смотрел на того, кто в него стрелял.

"..."

Он смотрел молча.

***

Когда девять патронов из обоймы были истрачены, затвор отскочил назад и остался в этом положении.

Мужчина в оптическом прицеле не пошевелился.

"Ничего хорошего, да уж... Я думала, что попаду с первого выстрела".

Кино быстро встала и пока тонкая струйка дыма ещё сочилась из нагретого ствола, подхватив 'Флейту' под руку, пробежала дальше вдоль парка. Она пересекла главную улицу. Здесь была гора щебня.

***

"Пошли за ним. Рассредоточиться. Он убегает, стараясь не выходить на главную улицу, и скоро пересечёт парк. Не поднимайтесь слишком высоко на развалины. Всё внимание вперёд".

Пока лысый мужчина давал указания, лежавшие мужчины подняли головы. Блестящими глазами, окружёнными морщинами, они смотрели в сторону парка.

"Пошли".

Так сказал коротышка и похлопал по плечу всё ещё сидящего на корточках с замершим лицом высокого мужчину.

"Эй..."

Так сказал высокий мужчина. Пот тёк по его лицу.

"Что?"

Высокий мужчина вытащил из подсумка пять патронов с красными наконечниками.

"Этого парня, эту сволочь... Я убью его".

Один за другим он зарядил патроны в винтовку.

"Конечно".

Так сказал, кивнув, коротышка, помогая подняться высокому мужчине.

"Я обязательно его убью".

Так сказал грозным голосом вставший мужчина.

"Хорошо. ... Пошли".

Высокий мужчина выделялся среди остальных. На спине у него сквозь куртку стала постепенно проступать кровь.

***

После взрыва раздалось пять выстрелов. Затем стало очень тихо.

"Ещё не закончилось? ... Неужели Кино попала в такую передрягу? ... Кому сейчас труднее — ей или её противнику?"

Так гундосил Гермес.

"Как скучно... Ну, раз погода такая мерзкая, неплохо, что она оставила меня во дворе. Стало совсем холодно, но что будет делать Кино, если снова пойдёт снег? Не хотел бы я снова так упасть..."

Так он продолжал жаловаться.

***

"Вон там..."

Так сказал мужчина с рюкзаком.

По обе стороны от дороги дома жилого комплекса были разрушены до первого этажа и обвалились. По щебню было трудно идти, из него торчали крупные обломки. Мужчины шли спиной к той стороне, где начинались завалы.

"Эй".

Так коротышка обратился к высокому мужчине. С левой стороны, там, где рухнула стена, было отверстие.

"Я буду приманкой. Побегу к дыре, и если он высунется — валите его. Если появится рука или нога — не стреляйте, наберитесь терпения".

Так он сказал, усмехнувшись.

Лысый и высокий мужчины посмотрели друг на друга и кивнули.

Высокий мужчина взобрался на кучу щебня и медленно высунул голову и винтовку.

"Я тебя сделаю..."

Так он пробормотал.

"Вперёд!"

Коротышка побежал. Он взобрался на кучу и рванул к отверстию в стене. В это же время высокий мужчина занял положение для стрельбы, присев на колено. И увидел, что с другой стороны кучи щебня его противник высунул голову и винтовку.

"?"

Высокий мужчина заметил, что противник целится не в коротышку, который бежал к стене.

С самого начала противник целился в его направлении. В тот момент, когда он готовился к стрельбе, противник окончательно взял его на мушку.

"..."

Мужчина скрипнул зубами.

***

Кино выстрелила.

Пуля просвистела над кучей щебня. Она попала в широко открытый левый глаз высокого мужчины, пробила голову и вылетела из затылка.

***

Когда коротышка добежал до отверстия в стене и обернулся, то увидел, как кровь брызнула из головы его упавшего товарища.

"Сволочь! Будь ты проклят!"

Так закричал коротышка. Из дыры он хорошо видел противника, который прицелился и в следующий момент выстрелил. Вторая пуля слегка задела его правую руку.

Коротышка спрятался в дыре и закричал:

"Он там! Сзади автомобиля! Слева внизу!"

Мужчины спрятались за кучей щебня. Среди обвалившегося кирпича стоял брошенный автомобиль. Лысый мужчина на мгновение высунулся и проверил направление.

"Сейчас мы его достанем. Гранату. Расстояние — восемьдесят".

Мужчина с рюкзаком достал винтовочную гранату. Взрывчатка находилась в передней части толстого цилиндра, в задней части торчало оперение. Он открыл затвор винтовки и загнал в ствол специальный холостой патрон. Затем насадил гранату на конец ствола и прикрепил сбоку прицел для стрельбы гранатами.

"Прямо перед нами".

Так сказал лысый мужчина.

Мужчина с рюкзаком кивнул. Он вытащил предохранительную чеку с верхней части гранаты. Уперев приклад в землю, он выставил угол наклона по прицелу и нажал на спуск.

Бабах!

Раздался громкий, мощный взрыв, когда граната ударилась о землю.

***

Кино услышала выстрел и моментально отреагировала. Она прыгнула вправо от машины и отбежала на шесть шагов.

Граната взорвалась рядом с машиной.

Бородатый мужчина вопросительно кивнул коротышке, который спрятался в дыре. Коротышка отрицательно покачал головой.

"Он отбежал! На левую сторону улицы!"

"Ещё раз. Немного левее".

Так сказал лысый мужчина.

Мужчина снял рюкзак, быстро зарядил ещё один холостой патрон и поместил гранату на конце ствола винтовки. Затем прицелился и выстрелил.

***

Когда пыль и мелкие камни перестали сыпаться, Кино из положения лёжа подняла голову. Затем села на куче щебня и посмотрела назад. Прямое попадание выбило стёкла машины и превратило её в груду обломков. Когда прогремел второй взрыв, Кино устанавливала 'Флейту'. Что-то чёрное взмыло в воздух.

Она не смотрела в оптический прицел. Поймала летящую по высокой параболической траектории гранату в обычный прицел и выстрелила.

***

В воздухе над улицей прогремел взрыв. На месте взрыва осталось облако чёрного дыма, а мелкие обломки защёлкали по земле.

"Что?"

Так с удивлением спросил мужчина, который стрелял гранатами.

"Он её сбил! Сбил гранату!"

Так закричал коротышка, прячась за краем дыры в стене.

"Во даёт".

Так обескураженно пробормотал бородатый мужчина.

"Чёртов пацан..."

Так сказал коротышка и сплюнул. Положил винтовку на кучу щебня. Но стоило ему высунуть голову, как немедленно просвистела пуля. На этот раз она поцарапала ему щёку и разбила кирпич в стене здания.

"Чёрт!"

Так воскликнул мужчина и спрятался.

***

Держа 'Флейту', Кино левой рукой сменила обойму. Затем слегка потрясла головой, и мелкая крошка посыпалась с её шапки.

***

"Я пойду".

Так сказал бородатый мужчина двоим, вместе с ним прятавшимся за кучей щебня. Они посмотрели на него. Скрывшийся в дыре коротышка левой рукой и зубами перевязывал рану на правой руке.

"Я пойду. Возьму остатки взрывчатки. Тогда больше никто из вас не умрёт. Я попробую его 'уговорить'".

Какое-то время лысый мужчина смотрел на него.

"Почему это должен быть ты?"

Так он спросил.

"Я самый старый. А старых нужно уважать".

Так ответил бородатый мужчина.

"... Ладно..."

Так сказал лысый мужчина и вытащил из рюкзака небольшой вещевой мешок. Внутри было четыре прямоугольных упаковки взрывчатки. Другой мужчина достал из подсумка что-то вроде сигареты с длинным шнуром. Это был детонатор.

"У тебя будет семь секунд".

"Я знаю".

Бородатый мужчина взял детонатор, осторожно воткнул его в брикет взрывчатки и зажал рукой. Затем вытащил медальон, висевший на шее, и снял его.

"Держи".

Он протянул медальон лысому мужчине и добавил:

"Потом заберу".

"... Хорошо".

Бородатый мужчина выпустил медальон в протянутую руку и крепко её сжал. Затем пожал руку второму мужчине.

Бородатый мужчина положил взрывчатку в вещмешок, а мешок повесил на шею. Он спрятал его за спину, чтобы не было видно спереди. Конец шнура закрепил около шеи.

А затем:

"Давайте поговорим!"

Так он сказал громким басовитым голосом.

"Давайте поговорим!"

Бородатый мужчина поднял руки и медленно вышел из-за кучи щебня. Увидев его, коротышка в дыре изменился в лице. Он сразу понял, что тот собирается сделать.

Бородатый мужчина выбрался на кучу щебня. В него не выстрелили.

Он медленно прошёл дальше, глядя под ноги. Затем прошёл мимо дыры в стене.

***

"Давайте поговорим!"

Ветер подхватил голос мужчины, и Кино его ясно услышала.

Она глянула на дыру в стене и сместила прицел, взяв на мушку голову мужчины с поднятыми руками.

***

"Давайте поговорим!"

Мужчина прошёл половину разделявшего их расстояния.

"Не подходите ближе, пожалуйста, говорите оттуда".

Так ответил ему голос. Голос был не слишком громким, но его было хорошо слышно.

"Давайте поговорим! У меня нет оружия! Я подойду ближе!"

Так кричал мужчина, продолжая идти вперёд.

"Я вас хорошо слышу. Поэтому, пожалуйста, говорите оттуда".

Он игнорировал голос и продолжал идти.

"Если вы подойдёте ближе, я выстрелю. Пожалуйста, остановитесь".

Такой приказ он услышал, когда расстояние сократилось до трети. Бородатый мужчина увидел своего противника. Это был молодой человек в шапке и защитных очках.

Бородатый мужчина рассмеялся. А затем:

"Ва-а-а-а-а!"

Так он заревел и побежал. Выхватив вещмешок из-за спины правой рукой, левой он зажал шнур.

Первая пуля попала в живот. Вторая пробила правое лёгкое.

Но мужчина продолжал мчаться вперёд. Левой рукой он дёрнул за шнур. Затем изо всех сил правой рукой бросил вещмешок. Тот вырвался из рук и полетел вперёд.

Третья пуля попала в мешок. В воздухе раздался звук рвущейся ткани, в мешке образовалась дыра, а сила броска была полностью погашена. Швырнув мешок, мужчина бросился на землю лицом вниз, но увидел, что тот упал прямо перед ним.

"! ... Ва-а-а!"

Так заревел мужчина, вскочил, поднял вещмешок и побежал, держа его в руках.

***

Четвёртый раз Кино не выстрелила. Она развернулась и побежала прочь. Она обогнула разрушенный угол улицы и со всех ног бросилась по центру.

***

Раздался взрыв.

Эхо взрыва прокатилось по улице с севера на юг. От колебаний почвы, вызванных мощнейшим взрывом, здание покачнулось. Мужчина, прятавшийся в дыре, засыпанный пылью выскочил на улицу. За его спиной стена рухнула. На улице ничего не было видно — облако пыли, клубясь, поднималось вверх, словно грозовая туча.

***

Колебания почвы немного раскачали и Гермеса.

"Ох... Землетрясение, это землетрясение".

Так пробормотал Гермес.

"'Сила землетрясения составляет около половины балла... Колебания почвы сильнее всего в прибрежных районах, поэтому возможно появление цунами. Более подробную информацию вы узнаете из выпуска новостей'".

Так он сказал сам себе.

"Как скучно..."

Так он пробормотал.

***

Подул ветер и вскоре облако пыли исчезло с разрушенной улицы.

"У нас получилось?"

Так сказал лысый мужчина и выглянул из-за груды развалин, которые стали выше. В это время рухнула часть ещё одного здания.

Он отправился на поиски своих товарищей. Слева лежал мужчина с рюкзаком, а немного дальше распластался на обломках коротышка. Когда они встали, с них посыпалась пыль и каменная крошка. Был слышен надсадный кашель.

Лысый мужчина помог товарищам подняться на ноги и вдруг понял, что он только что подобрал.

"У нас получилось?"

Так спросил мужчина с рюкзаком.

"Пока неизвестно".

Так ответил лысый мужчина и показал им то, что держал в руке. Правый ботинок с остатками ноги.

"..."

Они узнали этот ботинок.

***

"Всё. Его больше нет".

Коротышка схватил винтовку и выскочил на верхушку кучи щебня. За ним последовал лысый мужчина, смотря вперёд через прицел винтовки.

"Только воронка от взрыва. Он не оставил никаких следов..."

Так сказал мужчина с рюкзаком. Граната уже была насажена на конец ствола его винтовки.

"Нельзя терять бдительности".

"Есть".

Они прошли через центр воронки. То, что напоминало остатки внутренних органов, прилипло к стене сбоку. Мужчины пошли дальше.

"Я нашёл! Кровь этого ублюдка!"

Так воскликнул коротышка. Внимательно глядя по сторонам, к нему подошёл лысый мужчина.

Небольшая лужа крови виднелась на дороге у развалин, и отсюда начинались следы крови. Кровавые пятна виднелись тут и там, и вели с кучи щебня к концу улицы.

"Попался. У него сильное кровотечение".

Так сказал коротышка.

"Всё зависит от того, где рана... Но у него наверняка тяжелая рана".

Так сказал лысый мужчина, не изменившись в лице.

"Пошли за ним".

***

Кровавый след тянулся на восток.

В конце улицы здания были разрушены с обеих сторон. Прямо перед ними была низкая железная ограда, завалившаяся набок. Дальше было открытое пространство, а ещё дальше справа возвышалось высокое бетонное здание. Это был трёхэтажный дом с множеством застеклённых окон.

"Он пошёл к школе".

Так сказал коротышка. Трое мужчин укрылись за двумя автомобилями, брошенными прямо перед оградой. Пятна крови вели через ограду во двор школы.

"Засада?"

Так предположил мужчина с рюкзаком.

"Гранату. Достанешь с такого расстояния? Сколько осталось?"

Так спросил лысый мужчина, пригнувшись и рассматривая местность в бинокль.

"Можно попробовать. Но цель расположена слишком низко. Осталось пять выстрелов".

Так ответил мужчина с рюкзаком.

"Попробую его выманить. Буду приманкой. Он ранен в ногу, так что не сможет сбежать. Стреляйте подряд четырьмя гранатами по той комнате. Ясно?"

Все трое кивнули.

"Ясно".

***

"Мне очень жаль... Вот только..."

Так сказала Кино. Обе руки были тёмно-красными.

А небо было всё так же затянуто плотными облаками.

***

Пригибаясь как можно ниже и сжимая в руках винтовку, лысый мужчина шаг за шагом подвигался к зданию школы. Прятаться было негде.

По обеим сторонам автомобиля двое мужчин держали пальцы на спусковых крючках и смотрели в комбинированные прицелы. Они тяжело дышали и не спускали глаз с окон школы, половина из которых была выбита и осколками валялась на земле.

Раздался выстрел.

Стреляли со стороны школы. Затем подряд прогремело ещё четыре выстрела. Был слышен свист пуль.

"Второй этаж! Третья комната справа!"

Так закричал лысый мужчина, упав на землю.

Двое моментально среагировали и развернулись в том направлении. Они заметили ствол, торчавший из разбитого окна, раздался выстрел. Пуля пролетела высоко над автомобилем.

В тот же момент выстрелили две гранаты. Они полетели по низкой траектории, разбили окно и упали в комнате. Раздались взрывы.

В комнате вылетели все стёкла. Они разлетелись на мелкие осколки и упали на балкон.

"Ещё!"

"Хорошо!"

Мужчины выстрелили ещё двумя гранатами. Прицел был взят верно, и обе гранаты влетели в проём окна.

Мужчина лежал во дворе школы и через прицел наблюдал за фасадом здания после того, как раздались взрывы. В разрушенном классе не было видно никакого движения. Никто не стрелял. Вдруг стало так тихо, что можно было услышать шум ветра.

"У нас получилось?"

Так пробормотал мужчина.

***

Засохшие пятна крови остались на лестнице с правой стороны школы и вели в коридор второго этажа. Коротышка высунул голову из-за угла и заглянул в длинный и тёмный коридор. Пятна крови вели в третью классную комнату. Даже из коридора была видна дверь, болтавшаяся на одной петле.

Мужчины шли по коридору, в любой момент готовые выстрелить. Они подошли к двери. Один держал дверь на прицеле, другой пинком её открыл. Они заглянули внутрь. Осколки гранат пробили потолок, пол и стены. Несколько парт было перевёрнуто, рамы из железных труб погнуты.

"Здесь никого нет..."

Так сказал коротышка, медленно входя в комнату. Внутри никого не было. Не было и трупа.

Лысый мужчина вошёл в комнату, мужчина с рюкзаком остался охранять вход.

"Эй. Это винтовка того парня. Похоже, из неё ещё можно стрелять".

Коротышка нашёл винтовку под одной из парт, слегка толкнув её ногой. Несколько осколков впились в приклад, но оптический прицел и остальные части винтовки прикрыла крышка парты.

Коротышка нагнулся, чтобы поднять винтовку.

"Потом заберём. Сначала нужно найти труп".

Так сказал лысый мужчина.

Коротышка выпрямился и не заметил тонкий провод, накрученный на спусковой крючок 'Флейты'.

"Эй".

Мужчина с рюкзаком заметил капли крови под столом. Они вели через другую дверь в коридор. Липкие капли были размазаны по полу.

"А он крепкий парень".

Так сказал коротышка с усмешкой. Он пошёл вперёд, за ним и остальные вышли в коридор. Там были видны следы от левой ноги. С правой стороны была кровь.

Разочарованные, они проверили две соседние комнаты. У следующей двери следы обрывались. Дальше не было видно никаких следов. Двое мужчин взяли винтовки наизготовку. Коротышка присел сбоку от двери и медленно повернул дверную ручку.

Затем толкнул дверь. Она скрипнула и распахнулась.

Держа винтовку наготове, коротышка перевёл взгляд от сгустков крови на полу вглубь комнаты. Красная линия тянулась по полу к центру класса и заканчивалась под столом.

На столе он заметил знакомое лицо.

"..."

Это было лицо бородатого мужчины. Глаза были закрыты, словно он спал. На столе была голова и шея.

"..."

Парта была мокрой от крови. Больше в комнате ничего не было.

"А... А-а..."

Только это коротышка смог выдавить из себя и с широко открытым ртом вошёл в комнату. Вслед за ним и двое остальных мужчин увидели следы. На парте заметили оторванную голову.

Оторванная голова покоилась на куске ткани, в которую была недавно завёрнута. Ткань была красной от крови.

"Это была не его кровь..."

Так сказал мужчина с рюкзаком.

"Ах... А, ах... Вот гад... Вот же гад..."

Стоная, коротышка подошёл к парте.

"Вот гад... Как так можно... Чёрт... Это ужасно... Вот же гад... Так осквернить тело мёртвого человека... Вот гад..."

Плюх! Винтовка выпала у него из рук. Коротышка, плача, протянул руки к оторванной голове товарища.

"Это ужасно... Так поступить..."

Он прикоснулся к щекам головы двумя руками.

"Я заберу его... Я заберу его... Ах..."

И он поднял оторванную голову товарища.

"Стой!"

Так закричал лысый мужчина. В тот же миг натянулся шнур, привязанный к волосам на затылке оторванной головы. К концу шнура была привязана непромокаемая спичка, край которой был зажат между двумя камнями.

И запал.

Маленький зелёный бутылёк, спрятанный в волосах, упал на ткань. В горлышке бутылька торчал запал, из него сыпались мелкие искры. Коротышка это увидел.

"Что?"

Бутылёк взорвался.

***

Здание школы содрогнулось от мощного взрыва, все стёкла в классе вылетели.

На балкон вырвался клуб белого дыма.

Кино вышла из-за лестницы в северной стороне здания и посмотрела, рассеялся ли дым в коридоре. Дым вытянуло в сторону классной комнаты.

Правой рукой, окрашенной чужой кровью в тёмно-красный цвет, она вытащила 'Пушку' и вошла в разрушенную комнату через выбитую дверь.

Одному из троих оторвало верхнюю часть тела. Кровью забрызгало все стены. Второй корчился у стены, истекая кровью от осколков стекла, вонзившихся ему в лицо.

Дрожа, он держал гранату и пытался вытащить чеку из её верхушки. У двери поднял голову лысый мужчина. Правой рукой он вытащил револьвер из кобуры на бедре.

Кино подошла к мужчине с гранатой и выстрелила ему в грудь. Мужчина вскрикнул, дёрнулся и больше не шевелился. Лысый мужчина сжал револьвер окровавленной правой рукой и направил его на Кино. Он пытался нажать на спусковой крючок.

"Он не выстрелит, вы же знаете".

Так сказала Кино. Мужчина вложил остатки сил в правую руку.

"?"

Выстрела не произошло.

Револьвер выпал из его руки. Мужчина посмотрел на правую руку. Указательный и средний пальцы были оторваны.

Кино стояла рядом с мужчиной.

"Такой молодой... Был этот парень..."

Так сказал мужчина, спокойно глядя на Кино.

"Почему я? Если вы не против, расскажите мне о причине?"

Так спросила Кино. Мужчина сделал глубокий вздох.

"Разве плохо защищать свою страну?"

Так он сказал.

"Свою страну?"

Так в ответ спросила Кино.

Мужчина протянул правую руку к груди и достал большим пальцем медальон на цепочке. Небольшой круглый медальон с гравировкой в виде звезды.

Поднёс его к лицу и посмотрел на него.

"Это наша страна... Поэтому мы сражались..."

"..."

Ни к кому не обращаясь, мужчина стал бормотать.

"Ах... Мы не смогли ничего сделать. Мы не смогли ничего сделать и бессовестно вернулись. Мы не стали героями. Все исчезли. По крайней мере, до самого конца мы будем пытаться стать героями... Защищая эту страну... Ах, всё это глупости. В конце концов, мы так и не смогли стать героями..."

Кино слушала.

Мужчина обратился к Кино:

"Давай, застрели меня. Один выстрел... И я отправлюсь к остальным".

"В этом нет необходимости. Вы скоро умрёте".

Так ответила Кино. Она ответила мужчине, чья левая рука была оторвана и превратилась в большой кровоточащий кусок мяса.

"Конечно".

Так сказал лысый мужчина с мягкой улыбкой. И он умер, улыбаясь.

Кино осторожно закрыла ему глаза.

"... 'Даже если наши герои не вернутся, они всегда будут жить в наших сердцах' ...".

Так пробормотала Кино. А затем закрыла глаза.

***

"С возвращением, Кино. Ты вся в крови! Тебя ранили?"

"Нет. Наверно".

"Ты их убила?"

"Ага".

"Тогда всё в порядке?"

"Да, всё в порядке. Больше никто не выстрелит в нас без предупреждения".

"Кино. Сумка слева".

"Хм?"

"В ней дырка. В тебя что, попали?"

"... Ах, я и не заметила... Когда же это произошло? Может быть в парке?"

"Так что там с моим сувениром?"

"Только это".

"Это что? Пули?"

"Пули винтовок, из которых стреляли эти люди. Таких же, как и 'Флейта'. У меня много таких пуль".

"О чём это ты? У тебя есть другие сувениры?"

"Ах. У меня есть для тебя история".

"Да? Какая?"

Солнце прошло только половину своего пути по небосводу, когда путешественник прибыл к воротам. Небо было ясным и солнечным, дул холодный ветер.

Путешественник ехал на мотороиде (N.B.: Двухколёсное транспортное средство, не способное летать). С обеих сторон заднего колеса были прикреплены коробки, сверху привязана большая сумка.

Водитель был в коричневом пальто, длинные полы которого были обёрнуты вокруг бёдер. На голове была шапка, укрывающая уши, защитные очки и бандана, завязанная так, чтобы защитить лицо от холода.

На посту охраны, стоящем у ворот, путешественница представилась.

"Здравствуйте. Меня зовут Кино. Это мой партнёр, Гермес. Мы бы хотели получить пропуск на пребывание в течение трёх дней.

Стражник вежливо задал несколько вопросов, записал Кино как путешественницу с мотороидом по имени Гермес и они получили разрешение на въезд.

Стражник спросил, есть ли у неё что-то вроде револьвера, и Кино в ответ кивнула.

"Револьверы у вас запрещены?"

Так спросила Кино.

"Вовсе нет. Как раз наоборот".

Так с улыбкой ответил стражник.

Наконец, проехав мимо белых стен, Кино въехала в страну. Внутри земля была плоской и просторной. Как и ожидалось, дорога была широкой, здания не ютились друг к другу, дома в основном были одноэтажными. Многие здания были построены совсем недавно.

Пока Кино получала и рассматривала предоставленную ей карту, на небольшой машине приехал провожатый. Это был пожилой мужчина с добрым лицом. После взаимных приветствий он предложил проводить Кино до гостиницы. По широким и людным улицам они направились к центральной части страны.

Прибыв в гостиницу, провожатый рассказал о стране.

Эта страна образовалась в результате слияния двух соседних стран 17 лет назад. До этого здесь располагалось небольшое царство. С другой стороны, далеко за горами была страна с высокой плотностью населения.

Однажды царь сошёл с ума и всё, что оставалось для маленькой страны — это сотрудничество с другой страной. Страна, у которой были проблемы с территорией, получила от нас предложение. Став демократической страной, где все имеют равные права, мы мирно объединились с ними, а царь был помещён в больницу.

В этой стране все люди в возрасте от 18-ти до 50-ти обязаны быть зарегистрированы как солдаты пехоты. Они проходят периодическую подготовку, а оружие хранится в каждом доме на случай неожиданного начала войны. По этой причине в стране стрельба стала очень популярным национальным видом спорта.

"Понятно".

Так пробормотала Кино в ответ на слова провожатого.

С полудня Кино и Гермес ездили по стране. Затем Кино отправилась пешком по магазинам за деталями для Гермеса.

Около стены была табличка с надписью 'Общественное стрельбище'. Было видно, что под стрельбище отведено довольно большое пространство. Появился управляющий и сказал, что сегодня стрельбище закрыто для технического обслуживания.

Кино представилась и спросила, может ли она потренироваться в стрельбе.

"Пожалуйста, приходите завтра. Можете пользоваться стрельбищем столько, сколько пожелаете. И если вас это не затруднит, пожалуйста, научите нас чему-нибудь новому".

Так ей ответил управляющий с горящими от радости глазами.

***

Второй день.

Как обычно Кино встала на рассвете, чтобы выполнить несложную зарядку и потренироваться в выхватывании револьвера.

"..."

Она остановилась и ненадолго задумалась.

***

Позавтракав, Кино шлёпнула Гермеса, чтобы он проснулся, и отправилась на стрельбище. С самого утра на стрельбище собралось много народа, начиная с простых горожан и заканчивая группами людей в военной форме.

Когда Кино пришла, управляющий, которого она встретила днём раньше, с восхищением представил её всем. Её попросили всем рассказать, как с помощью револьвера она смогла защитить себя во время путешествий. Все считали, что это удивительная встреча и просили чему-нибудь их научить.

"Не стреляй слишком много, у тебя ведь и так неплохо получается, хорошо?"

Так сказал Гермес.

***

На стрельбище можно было использовать любое оборудование, от стрельбы в упор до стрельбы на очень большое расстояние. На каждой дорожке имелись вспомогательные устройства для автоматического перемещения мишени и экран, на котором мишень была видна вблизи.

Отдельно стояла постройка, из окон и боковых коридоров которой выезжали мишени кукол, женщин с детьми на руках и детей с ножом в руках.

Под внимательными взглядами множества людей, Кино занималась на нескольких дорожках. Она тренировалась в стрельбе из "Пушки" и автоматического пистолета "Лесник".

Ей аплодировали каждый раз, когда она во что-нибудь попадала.

"Но в этом нет ничего необычного..."

Так она бормотала.

"Разве Мастер тебе не говорила? В любой ситуации сохраняй присутствие духа".

Так сказал Гермес.

"Госпожа Кино, не хотите попробовать винтовку?"

Так спросил управляющий, когда они завтракали в столовой. Кино покачала головой.

"А вас не беспокоит, что у вас нет дальнобойного оружия?"

Кино ответила, что конечно, иногда в таком оружии бывает необходимость, но возить длинное ружьё на Гермесе совершенно невозможно.

Управляющий был рад это слышать.

"Очень жаль, госпожа Кино. Более совершенной винтовки вы вряд ли найдёте".

Подошла официантка.

"Извините за ожидание. Прошу вас".

После еды управляющий выложил на стол коробку с винтовкой.

Винтовка состояла из двух частей. Первая половина состояла из каркаса чёрного металла со стволом и длинным цилиндром на конце. Вторая половина состояла из деревянного приклада и снайперского прицела.

"Чтобы легче было переносить, она разбирается. Это автоматическая винтовка с глушителем. В нашей стране она была разработана совсем недавно, чтобы избавиться от проблем с точностью и убойной силой. Она только что поступила на вооружение к нашим военным".

Управляющий попросил Кино испробовать винтовку. И протянул ей иллюстрированное руководство по сборке.

***

"Ну как? Что вы о ней думаете?"

Кино ответила, что винтовка приемистая и очень проста в обращении.

"Не хотите попробовать выстрелить? Прошу вас, попробуйте и скажите нам, что вы думаете".

Так сказал управляющий.

Кино направилась на стрельбище, чтобы пострелять из позаимствованной винтовки. Она попробовала прицелиться через оптический прицел в мишень, расположенную на большом расстоянии.

Каждый раз, когда она стреляла и попадала в чёрный центр мишени, толпа сзади взрывалась аплодисментами.

"Ты к ней уже приспособилась?"

"Уже приспособилась".

Так спросил Гермес, а Кино ответила и выстрелила. Раздались аплодисменты.

После нескольких выстрелов её завалили вопросами.

Один человек спросил, кто научил её стрелять.

"Извините, но я не могу вам этого сказать".

Так ответила Кино.

Другой человек спросил, на каком таком прекрасном стрельбище она тренировалась.

"В лесу нет ничего особенного..."

Так ответила Кино.

Ещё кто-то попросил её рассказать, как она улучшала свои навыки.

"... Я бы не хотела об этом говорить, это болезненные воспоминания..."

Так ответила Кино.

***

Полдень.

Кино, Гермес и управляющий были в столовой. Кино и управляющий ели десерт.

"Ух ты, госпожа Кино, это так здорово. Все удивлены. Они просто горят желанием учиться".

"Ну, до такого мастерства ещё нужно дожить. Приятно видеть, что хоть раз кто-то похвалил Кино".

Так сказал Гермес.

"Когда придёт время, мы возьмёмся за оружие, но и сейчас мы постоянно наращиваем обороноспособность нашей страны. И хотим сделать страну более мирной и безопасной".

"У вас есть потенциальные враги?"

Так спросила Кино.

Управляющий ответил, немного смутившись:

"Ну... На самом деле эта страна никогда не воевала, даже до того, как мы объединились с соседней страной. Похоже, по соседству нет враждебных стран. Я понятия не имею, как мы сможем сражаться, ведь даже пехотинцы стреляют только по бумаге и соломенным мишеням. Тренировки дают уверенность, что когда придёт время — они не оплошают. Да и личное мастерство — уже хороший повод для гордости. Но..."

"Мир — очень хорошая штука. Думаю, когда наступят опасные времена, результат тренировок будет виден. Не сомневаюсь, что все будут сражаться даже лучше, чем сами от себя ожидают".

"Ох. Рад это слышать. Теперь мы будем ещё упорнее тренироваться".

"Вот это настрой. Как говорится — 'Тяжело в ученье, легко в укулелье'".

Так сказал Гермес.

"Что?"

Управляющий вопросительно посмотрел на него.

"Гермес... Ты специально это сделал?"

"Что сделал?"

***

Вечер.

Управляющий сказал Кино, что если она хочет и если это не помешает ей в путешествии, он будет не против отдать ей винтовку. Они хотят, чтобы лучшее оружие их страны помогло ей в странствиях.

Кино немного подумала, вежливо поблагодарила и согласилась на предложение. Затем Кино спросила, как называется винтовка.

"Название... Ох, ничего необычного. Мы называем её сокращённо — 'Национальная винтовка разборного типа №52'".

"Это длинно".

"Потом я придумаю ей имя".

Так сказала Кино.

***

Третий день.

Утром Кино осматривала достопримечательности страны.

В центре страны всё ещё стоял дворец эпохи царской династии. Его окрестности стали общественным парком. Кино заинтересовалась зданием.

"Неплохо. Всё как всегда. Сначала народ злится на царя за использование огромных средств на строительство такого роскошного дворца. А когда его свергают — всё превращают в парк. И говорят, что 'просто стараются сохранить прекрасное здание'. А когда правил царь — никто об этом и словом не обмолвился".

Так с сарказмом заявил Гермес.

В одном углу парка стоял большой чёрный камень. Камень был похож на стену. Кино подошла ближе. В камне были высечены человеческие фигуры. Молодые люди, улыбаясь, стояли бок о бок.

"Извините. Это какой-то монумент?"

Так Кино спросила случайного прохожего.

Человек лет пятидесяти основательно кивнул.

"О, именно так. Это монумент героям".

"Героям?"

"Ах. Для людей вроде меня, переехавших сюда из прежней страны, это было незабываемое событие. Это было задолго до слияния, лет тридцать назад. Население страны, где я родился, выросло настолько, что стало слишком тесно. Но стену уже некуда было расширять, и мы отправили экспедиции на поиски нового поселения. Двенадцать пар в каждом направлении".

"Ага. И что потом?"

Так спросил Гермес.

"А потом мы набрали молодых людей и для отправки сформировали команду из семи человек. Они должны были вернуться через полгода, даже если не найдут хорошего места для поселения. Но как только они отправились, одиннадцать отправленных пар вернулись".

"Понятно. Так кто эти люди?"

"Из этих семи за 10 лет ни один не вернулся. Команда отправилась самой опасной горной дорогой. Возможно, они попали в какую-то опасную ситуацию. Наша скорбь была велика, поэтому мы воздвигли им монумент. Здесь они выглядят такими, какими были перед отправкой. Прошло много времени. После объединения с соседней страной было построено много зданий, поэтому камень со всеми осторожностями перенесли сюда, чтобы мы никогда не забывали об их героическом поступке. Эта история записана даже в школьных учебниках".

Кино снова посмотрела на монумент. Это были молодые крепкие мужчины с беззаботными улыбками на лицах. Вооружены они были старыми ружьями с такой же гравировкой, как и на медальонах, что висели у них на груди.

Это были небольшие круглые медальоны со звездой посередине.

Мужчина продолжил.

"Да уж. Интересно посещать старые страны, госпожа путешественница. На западе, прямо за двумя горными хребтами, есть бассейн. Даже сейчас страна должна всё ещё быть там. Стены, здания были оставлены в том виде, какими они и были. Мы уже никогда туда не вернёмся, ведь теперь это место наша страна, знаете ли. Но госпожа путешественница, если вы когда-нибудь сможете заехать туда, то найдёте старые здания, в которых множество людей жили интересной жизнью. Одинаковые здания, стоящие бок о бок — внутренний двор всегда был заполнен множеством людей и там часто играли дети. Какая ностальгия".

"Правда? Думаю, я съезжу туда и посмотрю".

Кино поблагодарила мужчину, и когда он ушёл — посмотрела на людей, высеченных на монументе.

Ниже улыбающихся фигур была надпись.

"Даже если наши герои не вернутся, они всегда будут жить в наших сердцах".

Мы сидели в кафе.

Деревянные столбы стояли вдоль узкой дороги. Мы подъехали к одинокому домику, стоящему у дороги, веранда которого была превращена в кафе.

Господин Шизу сидел на веранде, расслабленно глядя на послеобеденный пейзаж.

Я сидел по диагонали от него на земле и тоже смотрел на пейзаж.

Смесь зелёного и коричневого — уходящие вдаль слегка волнистые поля подрагивали в потоках тёплого, пропитанного солнечными лучами воздуха. Иногда на этом фоне виднелись амбары и силосные башни.

Господин Шизу сказал так, словно пробормотал:

"Эта страна — просто идиллия".

Я молча согласился.

***

Меня зовут Рику, я собака.

У меня длинная, белая, пушистая шерсть. Морда такая, словно я счастлив и всё время улыбаюсь, но это не значит, что я всегда счастлив и поэтому улыбаюсь. Просто я таким родился.

Господин Шизу мой хозяин. Это молодой человек, который постоянно носит зелёный свитер. Из-за некоторых непростых обстоятельств он лишился родной страны и теперь путешествует на багги. Мы с господином Шизу побывали во многих странах.

Путешествие господина Шизу не имеет какой-то конкретной цели. Нет, он куда-то стремится попасть, но это 'куда-то' не просто какое-то место.

Двигаясь по дороге, мы наконец-то попали в отдалённую страну, расположенную на бескрайней равнине.

Нам разрешили проехать через ворота, при этом совершенно не досматривая. Охранник был очень удивлён, поскольку сюда редко кто приезжает.

"Даже если бы кто-нибудь сюда и приехал — в этой стране не на что смотреть".

Так он сказал, пропуская нас в страну. Перед нами снова лежала плоская равнина.

На ней иногда встречались клочки леса, но большую часть страны занимали поля и луга. Это была аграрная страна.

Господин Шизу ехал по дороге через неизменный пейзаж, пока наконец мы не нашли кафе.

"Здесь редко увидишь путешественника. Что ж, приятного аппетита".

Так сказала пожилая женщина, которая принесла нам чай.

Зелёный чай, который она поставила перед господином Шизу, был налит в чашку без ручки. От него не пахло ядом.

Господин Шизу поблагодарил её. С ним был его любимый меч, который он положил передо мной. Это моя обязанность — следить за мечом, когда внимание господина Шизу обращено не на него.

Прихлёбывая чай, господин Шизу задал пожилой женщине несколько вопросов о стране и спросил, нет ли у неё другой работы. Она села рядом с господином Шизу и ответила.

Похоже, в этой стране в основном занималась только сельскохозяйственными работами. Население было небольшим, плотность населения низкой. Далеко не каждое поселение можно было назвать деревней.

Поблизости не было потенциально враждебных стран. А если бы и были — оккупация этой страны ничего бы им не дала.

Путешественники приезжают сюда не часто. А если и приезжают, то туристических достопримечательностей здесь нет.

Каждый день проходит в спокойной идиллии.

"Господин путешественник, куда вы направляетесь?"

В ответ господин Шизу шутливо пожал плечами.

"Я не направляюсь в какое-то конкретное место. Я бродяга".

Так он честно признался.

Пожилая женщина немного удивилась.

"Если вам интересно, то в этой стране иммигрантам всегда рады. Земли здесь много и если решите помочь — работа всегда найдётся. А если захотите, можете устроиться охранником".

А затем она добавила:

"Думаю, вам всё равно нечем занять свободное время".

Господин Шизу слегка улыбнулся.

"Может быть это неплохая идея".

Пожилая женщина вернулась на кухню.

Господин Шизу сказал так, словно пробормотал:

"Эта страна — просто идиллия".

Я молча согласился.

***

Далеко в поле ехал одинокий трактор. С того места, где мы находились, было видно, что ехал он очень спокойно и никуда особо не торопился. Он двигался к дому. Скорее всего, закончил дневную работу.

"Может быть, это неплохая идея — жить здесь и выращивать домашний скот. Раньше я об этом не думал... Неплохо было бы не работать на кого-то, или не убивать кого-то, чтобы выжить, или не блуждать бесцельно по пустошам. Жить день за днём в стабильности и безопасности. Может быть, так я прожил бы немного дольше..."

Так медленно сказал господин Шизу глядя вдаль и, возможно, всматриваясь в своё прошлое и будущее.

"Это точно".

Это всё, что я сказал. Как бы то ни было, а решение было в руках господина Шизу.

Снова вышла пожилая женщина и спросила господина Шизу:

"Господин путешественник, не желаете ещё чая?"

"Да, пожалуйста".

Так ответил господин Шизу и передал ей чашку.

Пожилая женщина налила чая из небольшого чайника.

Отпив глоток, господин Шизу отставил чашку в сторону. В это время раздался слабый звук 'дон' и земля вздрогнула.

Вероятно, это было землетрясение. Дом и земля вокруг слегка дрожали. Деревянный дом скрипел и грохотал, а от тряски разлилось немного чая.

Затем дрожь прекратилась, не причинив особого вреда. Это продолжалось всего несколько секунд.

"Ох".

Пожилая женщина быстро взяла тряпку и вытерла пролитый чай. А затем:

"?"

Я заметил, что лицо господина Шизу застыло от удивления. Он смотрел на пейзаж, расстилающийся перед ним.

Я посмотрел в том же направлении... И тоже замер от удивления.

Дом и трактор, который мы видели вдалеке некоторое время назад, исчезли.

"... Дом исчез?"

Так спросил господин Шизу и встал.

Пожилая женщина подошла и встала рядом, глядя в том же направлении, а затем сказала всё тем же обыденным голосом:

"Ах, так и знала. Такое иногда случается. Наверно уже слишком поздно их спасать".

Господин Шизу повернулся к пожилой женщине.

"Ч-что сейчас произошло?"

Пожилая женщина попросила, чтобы он немного подождал, и стала с кем-то разговаривать по телефону, висевшему на стене.

Женщина на минутку прервала разговор и обратилась к господину Шизу:

"Господин путешественник, так вы быстрее поймёте, что только что видели, чем после моих объяснений. Езжайте направо, а затем поверните налево на первом перекрёстке. Только, пожалуйста, не подъезжайте слишком близко".

***

Господин Шизу поехал на багги в направлении, указанном женщиной.

Наконец господин Шизу остановил багги на вершине пригорка и вышел. Я слез с пассажирского сиденья и забрался на капот. И сразу понял, что случилось.

В земле была дыра.

Практически идеальный круг, диаметром примерно метров двести. С того места, где я стоял, трудно было разобрать, насколько дыра глубока. Земля просто обрывалась вертикально вниз. Без сомнения дом и трактор, которые мы видели, оказались внутри этой дыры.

"..."

Господин Шизу смотрел с удивлением. Сзади мы услышали сирену и увидели подъезжающий автокран. Господин Шизу убрал багги, чтобы освободить дорогу.

Вскоре автокран подъехал и выдвинул над провалом стрелу. На кончике стрелы была подвешена корзина с людьми, которая стала спускаться в дыру.

"А они... Хорошо подготовлены и квалифицированы для подобных случаев".

Так пробормотал господин Шизу.

Около багги остановилась ещё одна машина.

"А, путешественник? Здесь опасно, поэтому лучше вам ближе не подходить. Когда будете возвращаться, поверните направо и там найдёте кафе. Хозяйка расскажет вам все подробности".

Так сказал мужчина, сидевший в машине.

***

"В земле появилась дыра, как вы уже видели".

Так пожилая женщина сказала своим обычным голосом господину Шизу, когда мы вернулись.

"Что, чёрт возьми, это было? И почему?"

Так спросил господин Шизу.

Пожилая женщина ничуть не удивилась и сказала, что это обычное явление.

"Очень давно в этом месте были каменные шахты. В них осталось много подземных пустот. Поэтому здесь это обычное дело, когда земля вот так проваливается".

"... И нет способа это предотвратить?"

"У нас нет карты старых шахт, и никто не хочет туда спускаться..."

Пожилая женщина выглядела слегка обеспокоенно. А затем:

"Ну, ничего особенного. То, что вы недавно видели — что дом и люди провалились под землю — не такая уж редкость. Дыра будет просто засыпана. Земля проваливается всего несколько раз в месяц. Не о чем беспокоиться".

"..."

Когда пожилая женщина забирала у господина Шизу остывший чай, она спросила:

"Ах, да. Господин путешественник, чем вы собираетесь заняться дальше? Если хотите остаться в этой стране, не хотите ли поискать место, где вы сможете построить дом?"

Господин Шизу покачал головой и как-то нервно улыбнулся.

А затем спросил, где можно быстро найти еду в дорогу и топливо для багги.

Это была страна с большими, высокими воротами.

За воротами располагалось здание, предназначенное только для хранения запасов топлива и воды. Прямо около здания был припаркован трейлер невероятных размеров.

Перед кабиной тягача, расположенной в головной части трейлера, стоял охранник, работа которого заключалась в том, чтобы убивать любое живое существо, которое появится поблизости. В кабине располагалось сидение водителя, позади которого были спальные места для нескольких человек. Готовясь к отправке, рабочие заправляли тягач топливом и загружали в трейлер воду и продукты.

За тягачом располагались четыре длинных, коробчатых грузовых платформы, соединённых друг с другом. Это было похоже на поезд из товарных вагонов, у которых с каждой стороны было по восемь колёс, но ни одного окна.

По центру крыши первого вагона располагались поручни и проход для людей. Там стояла женщина.

Это была энергичная женщина с длинными, чёрными волосами. Она носила удобную, но элегантную одежду, на правом бедре висел крупнокалиберный револьвер. За спиной у неё была винтовка револьверного типа.

На крыше следующего вагона стоял мужчина. Это был молодой человек не слишком высокого роста, но с красивым лицом. На его левом бедре висел лёгкий автоматический пистолет, в руках была магазинная крупнокалиберная винтовка.

"Мастер".

Так мужчина обратился к женщине и показал вниз.

"Там юная леди".

Рядом с тягачом стояла маленькая девочка в красном платье. Она с вызовом смотрела вверх на женщину.

Женщина прошла на кабину тягача и спустилась вниз по лестнице. Она подошла к девочке, которая продолжала на неё смотреть, и нагнулась так, что их глаза стали на одном уровне.

"Привет".

Так сказала женщина.

"Теперь вы наши телохранители?"

Так спросила девочка.

"Да, правильно".

Так с улыбкой ответила женщина и кивнула.

И вдруг девочка выкрикнула:

"Нам не нужны телохранители!"

"Неужели?"

Так мягко спросила женщина.

Девочка затараторила, глядя прямо перед собой:

"Потому, что жизнь и судьба человека в руках Господа Бога. Если нам предназначено умереть, значит так угодно Богу. И понимаете, вы этому только мешаете..."

"Значит, ты не будешь возражать, если ты и все здесь умрут?"

"Если так предначертано судьбой".

Так твёрдо сказала девочка.

"Пусть так, но знаешь, защищать ваши жизни — наша работа".

Так ответила женщина, всё с тем же добрым выражением лица.

***

Трейлер мчался через пустошь. Оглянувшись, можно было увидеть яркое солнце, голубое небо, сухую, красноватую землю, камни и редкие клочки травы.

Водителя подменили, не сбрасывая скорости. Он сидел за рулём с самого утра, и за это время не было сделано ни одной остановки. Пыльные просторы уходили вдаль, и не было видно им конца.

На крыше прицепных вагонов стояли два телохранителя, глядя вокруг и не выпуская из рук оружие. На них были защитные очки, верёвками они были привязаны к поручням машины.

Было немного за полдень.

***

"Мастер! На десять часов!"

Так мужчина крикнул женщине. И сразу же навёл туда винтовку.

Двадцать машин приближалось спереди по диагонали, поднимая клубы пыли. Это были небольшие, модифицированные багги, которыми управляли одни мужчины, естественно — все при оружии.

Трейлер увеличил скорость. Из выхлопной трубы вырвался клуб чёрного дыма. Машины, блокируя тягач спереди, повернули и поехали в том же направлении.

Нападающие окружили трейлер и немедленно открыли огонь. Пули отскакивали от прицепных вагонов. Мужчина-телохранитель пристроил винтовку на подушку, прикреплённую к перилам, и приготовился к стрельбе.

Пустая гильза вылетела вслед за мощным грохотом выстрела. Мужчина открыл огонь. Из одной машины вырвался пар и она остановилась. За короткое время ещё три машины были выведены из строя. Остальные багги разъехались дальше, спасаясь от снайперских выстрелов мужчины.

В это время тягач сбросил скорость, чтобы объехать колдобину на дороге. Огромный трейлер изогнулся, словно змея. Одна из машин воспользовалась этой возможностью и приблизилась к трейлеру. Когда искры от столкновения рассеялись, на тягач прыгнул мужчина и схватился за лестницу.

"Я как-нибудь справлюсь".

Так сказала женщина-телохранитель и направилась к тягачу, отцепив верёвку от перил.

Мужчина поднялся по лестнице. Кто-то смотрел на него через окно тягача. Мужчина приготовился защищаться, но понял, что это была всего лишь маленькая девочка.

"Иди сюда!"

Он схватил её за шиворот и одной рукой вытащил через окно. Девочку с перепуганным лицом насильно вытолкнули на крышу.

На крыше прицепного вагона женщина-телохранитель с револьвером обратилась к мужчине, который правой рукой держал девочку, а из револьвера в левой руке целился ей в голову.

"Пожалуйста, остановитесь".

"Ты как раз вовремя. Женщина! Садись на место водителя и останови трейлер!"

Так закричал мужчина. Трейлер снова набрал скорость, и шум ветра усилился.

"Быстрее! Или я отстрелю голову этому отродью!"

Мужчина ткнул стволом в голову девочки. Как по команде ничего не выражающее лицо девочки изменило цвет. Её глаза расширились и она побледнела.

"Нет! Я не хочу умирать! Нет! Нет! Я не хочу умирать! Спасите!"

Так громко закричала девочка. Она дико замотала головой, из глаз брызнули слёзы.

Увидев это, женщина сказала спокойным голосом:

"Ничего не поделаешь".

Она вернула револьвер в кобуру. Затем отвязала верёвку от перил и направилась к крыше тягача. Затем прошла рядом с мужчиной, держащим девочку.

"Пожалуйста, спасите меня..."

Только это и смогла сказать девочка, лицо которой было залито слезами. Женщина мягко улыбнулась.

"Быстрее!"

Так закричал мужчина, убрал револьвер от головы девочки и навёл его на женщину.

В следующий момент женщина уже держала револьвер за барабан. Мужчина не мог нажать на спусковой крючок или даже взвести курок. В тот момент, когда выражение на лице мужчины стремительно изменялось, у него в плече появилось несколько дыр. Из дыр брызнула тёмно-красная жидкость.

"?"

Мужчина ошеломлённо посмотрел на своё правое плечо. Женщина легко выхватила девочку из его обессилевшей руки. Двумя прицепными вагонами дальше мужчина-телохранитель целился из своего автоматического пистолета. Затем он выстрелил ещё раз.

Пуля попала мужчине в колено. Его тело покачнулось, потеряв точку опоры. Затем он поскользнулся и упал с крыши тягача. На лице мужчины застыло удивление от того, что только что произошло меньше чем за пару секунд, и он рухнул на землю.

Руки и ноги упавшего мужчины изогнулись под странными углами прежде, чем он исчез в облаке пыли.

Всё ещё держа в руках рыдающую девочку, женщина покосилась на машины нападавших, которые рванули прочь.

Следующее утро.

***

Трейлер благополучно въехал в ворота большой страны. Он остановился на краю площади у ворот.

Вскоре рабочие начали разгружать багаж. Двери в прицепные вагоны открылись, и небольшая машина вытянула из них цепь. Это были люди, привязанные друг к другу за шеи и руки, нанизанные на цепь, словно бусы на нитку.

Все были покрыты рвотой и экскрементами. Один из рабочих поливал их с ног до головы водой из шланга. Опытной рукой оковы снимали с тех, кто уже не мог идти сам, и этих людей волокли к краю огромной дыры в земле. Выстрел в затылок — и безжизненное тело падало в яму.

Двоим путешественникам принесли их багаж, пока они разговаривали с супругами — парой владельцев трейлера — рядом с которыми стояла их единственная дочь.

Владельцы поблагодарили путешественников, улыбаясь от уха до уха и пожимая им руки.

Маленькая девочка в красном платье робко прижималась сзади к матери.

Девочка обратилась к женщине-телохранителю, которая нагнулась к ней.

"... Спасибо, что спасли меня".

Так она сказала тихим, но ясным голосом.

Женщина ответила тем же мягким голосом, что и прежде:

"Пожалуйста. Только это ведь не я. Уверена, это Бог решил, что тебе ещё слишком рано умирать".

Девочка обняла женщину-телохранителя. Женщина тоже обняла девочку и мягко погладила её по маленькой спине. Раздался выстрел.

Женщина-телохранитель спросила у хозяев трейлера, не хотят ли они, чтобы их сопроводили по пути назад. Хозяин ответил, что проблем не будет, ведь они освободились от груза, и обратно поедут кружной дорогой, о которой нападавшие не знают. Затем он спросил, не нужно ли путешественников подвезти.

Женщина спросила о маршруте, но отказалась ехать с ними, сказав, что нужно немедленно возвращаться.

***

"Я запомнил маршрут. Заранее благодарю".

Так сказал мужчина, стоя рядом с бывшими телохранителями.

Этот человек вместе с остальными, не спускавшими глаз с путешественников, были той группой, которая напала на трейлер. Стоящий впереди мужчина был их лидером, а это место, расположенное глубоко в горах — их секретной базой.

"Тогда я бы хотела получить деньги".

Так сказала женщина.

"Погоди".

Так сказал лидер.

"Ты убила одного из наших товарищей. Почему?"

Так он спросил, глядя на женщину.

"Потому, что наша работа заключалась в том, что мы должны были узнать, по какой дороге трейлер поедет обратно. Это было необходимо. Кроме того, редко всё получается так, как планировалось".

Так ответила женщина, как ни в чём не бывало. Было слышно, как заскрежетали зубами окружавшие их мужчины.

"Он был храбрецом, которого все любили. Мой младший брат, единственный оставшийся в живых из всей семьи, убитой этими ублюдками".

Так сказал лидер.

"Правда?"

Так, не задумываясь, спросила женщина, и окружающие мужчины схватились за оружие. В то время как они все смотрели на неё, бывший мужчина-телохранитель, стоящий сзади, снял пиджак.

"Фу, здесь так жарко".

Так сказал мужчина, обнажив голый торс, покрытый квадратными кусками похожей на глину пластиковой взрывчатки. Внезапно вокруг стало тихо.

"Достаточно... Забирайте. Так или иначе, но вы нам помогли".

Проверив, всё ли им заплатили, женщина повернулась и ушла.

***

В маленькой, разбитой машине через пустошь ехали мужчина и женщина. Ствол винтовки торчал в окно, поскольку она не умещалась в машине. Женщина вела машину, а мужчина ел сомнительного вида дорожный паёк, больше похожий на глину, которыми раньше было обвязано его тело. Он предложил паёк женщине, но она отрицательно покачала головой.

"Мастер".

Так сказал мужчина.

"Что?"

Мужчина несколько секунд колебался.

"На трейлер ведь снова нападут?"

"Скорее всего".

Так совершенно спокойно ответила женщина.

"Это хорошо?"

Так спросил мужчина.

Но женщина не ответила.

Одинокий мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не умеет летать по небу) мчался по белому миру.

Куда ни глянь, везде было видно только плоское белое пространство.

В этом месте земля была из соли.

Соль высохла, затвердела, и всё пространство в округе стало напоминать лёд. На восток, на запад, на юг и на север — во всех направлениях не было видно ничего, кроме белого горизонта.

Солнце было в зените, бледно-голубое небо было безоблачно, а равнина сияла белым цветом.

Мотороид мчался на запад по соляному полю, не встречая ни единого препятствия. С обеих сторон заднего колеса крепились коробки. Сумка, канистры с топливом и водой, спальный мешок и другая поклажа путешественника были привязаны поверх заднего багажника.

Водитель был в коричневом пальто, полы которого были обёрнуты вокруг бёдер. На голове была шапка, закрывающая уши, жёлтые защитные очки и бандана, завязанная так, чтобы защитить лицо от палящего солнца.

Спереди у водителя на кожаном ремне висела винтовка. У неё был длинный ствол и деревянный приклад, сверху крепился оптический прицел.

"Кино. Сзади на семь часов".

Так неожиданно громким голосом сказал мотороид, чтобы его было слышно сквозь рёв двигателя.

Водитель, которую назвали Кино, немного сбросила скорость и повернула голову влево.

"Я ничего не вижу. Как далеко мы от них?"

"Прилично. Кроме того они на обычных лошадях. Похоже, отчаянно пытаются нас преследовать, но догнать у них не получится".

Так сказал мотороид.

"Раз так, поехали дальше".

"Понял".

Кино добавила газ. Мотороид ускорился и помчался через соляное поле с невероятной скоростью.

"Как мне и говорили — они появились, Гермес".

Так сказал водитель.

"Как тебе и говорили — они здесь. Тебе дали точную информацию".

Так сказал мотороид по имени Гермес.

Кино и Гермес ехали до заката.

Поскольку с наступлением темноты стало ничего не видно, они разбили лагерь прямо на белом поле.

Кино поставила Гермеса в яме, вырытой посреди твёрдой соляной поверхности. На дне ямы она разожгла костёр из твёрдого топлива.

Положив винтовку рядом со спальным мешком, Кино уснула под небом, полным звёзд.

***

На следующий день.

Как и днём ранее, Кино и Гермес ехали к западному горизонту.

Пейзаж ни капли не изменился. Небо было ясным, ветра не было. Кино выключила двигатель, чтобы немного отдохнуть.

И уши у неё заломило от тишины.

Около полудня.

Не останавливаясь, Гермес вдруг сказал:

"Кино. Они снова появились. На восемь часов. Теперь на машине".

Кино повернула голову. Вдали показалась маленькая точка. Она понемногу увеличивалась в размерах.

"Они нас догоняют?"

Так спросила Кино.

"Похоже на то. Теперь они едут быстрее".

Так спокойно сказал Гермес. Кино снова оглянулась.

"Что теперь?"

Так спросил Гермес. Кино убрала руку с газа и сняла револьвер с предохранителя.

"Так и знал".

"Ничего не поделаешь. Понятия не имею, почему они появляются из ниоткуда и нападают на путешественников. Но хотела бы узнать".

Кино снова взялась за ручку газа, повернулась и посмотрела на преследователей.

Машину стало видно намного лучше, и от неё отделился клуб белого дыма.

"Кино, они стреляют!"

"Я знаю. Но ещё слишком далеко. Если они попадут в меня с такого расстояния..."

"Если они попадут?"

Так спросил Гермес.

"Тогда им сегодня крупно повезёт".

Так Кино ответила, слегка улыбнувшись.

"Это не шутки. Ты должна немедленно открыть ответный огонь".

Так громко воскликнул Гермес. Но Кино только сказала:

"Рано, ещё немного".

Расстояние между ними постепенно сокращалось, и над машиной периодически появлялся дым от выстрелов. Не снижая скорости, Кино взглянула на преследователей.

"Отлично. Теперь нормально".

Она сбросила скорость и резко повернула влево. Машина преследователей оказалась точно с левой стороны.

"Кино, теперь им легче в тебя попасть! Чёрт возьми, о чём ты думаешь?"

Так спросил Гермес.

Кино не ответила, а зафиксировала ручку газа правой рукой и отпустила руль. Затем моментально выхватила револьвер, прицелилась и выстрелила.

Правое переднее колесо машины лопнуло, и от вращения его порвало в клочья.

Кино моментально взялась за рукоятку газа и по большой дуге повернула вправо.

Машину по инерции протянуло вперёд, ободом правого колеса и корпусом она скребла по солёной поверхности. Водитель пытался остановить машину, но она перевернулась на правый борт, стряхнув с себя незадачливых пассажиров.

"Они остановились".

Так сказал Гермес.

"Хорошо, поехали".

И Кино прибавила скорость.

***

На следующий день.

И опять Кино и Гермес мчались по соляному полю.

К северу и югу вдали стали появляться вершины гор, похожие на острова. Но на западе, куда направлялись Кино и Гермес, как обычно ничего не было видно.

"Что-то впереди".

Так сказал Гермес, продолжая ехать, примерно в полдень.

Кино немного сбросила скорость и спросила:

"Что там?"

"И правда. Может быть, деревья стоят бок о бок. Не похоже, чтобы там были люди".

Так сказал Гермес слегка обеспокоенным тоном.

В сомнении Кино привстала с сиденья, не останавливая мотороида. Наконец она увидела что-то вроде чёрной линии на ровной поверхности. Осторожно подъехав немного ближе, она поняла, что это ряд кольев, вкопанных в землю.

Кино остановила Гермеса перед кольями.

Колья были не выше ребёнка, а расстояние между ними было такое, что машина не могла проехать. На белой поверхности они были похожи на нарисованную бесконечную линию. Линия простиралась с юго-востока на запад.

"Что это может быть?"

Так спросил Гермес, и Кино склонила голову.

"Откуда я знаю? Понятия не имею. Возможно какие-то ориентиры... Но если это так, то их совсем не обязательно вкапывать так близко друг к другу".

"Тебе об этом ничего не говорили?"

"Нет. Мне сказали, что кто-то может появиться и напасть на нас, вот и всё".

"Хм".

"Ну, не важно. Раз они идут на запад, поехали вдоль них".

Кино тронула с места Гермеса.

"Только не потеряйся, хорошо?"

Так сказал Гермес.

Проехав некоторое время, они заметили мужчину, который забивал колья.

Гермес вскоре сообщил об этом Кино, и она сняла револьвер с предохранителя.

Прямо впереди стояла небольшая машина, в кузове которой лежало несколько кольев. Мужчина был пожилой, в солнцезащитных очках, лицо почти чёрное от загара. Он бил кувалдой по колу, вгоняя его в землю. Он был так занят, что не обращал ни на что внимания.

Мужчина услышал звук двигателя и повернулся. Мотороид выехал из тени машины, повернул к мужчине боком и остановился.

"Здравствуйте".

"Привет".

Так Кино и Гермес поздоровались с удивлённым мужчиной.

Мужчина поднял кувалду. Затем увидел, что у Кино в руках винтовка, бросил кувалду и заскрежетал зубами. Затем закричал.

"Негодяй! Даже если убьёшь меня из своей винтовки — то, что принадлежит мне, останется моим! Ты не сможете отнять это у меня!"

"Понятия не имею, о чём вы говорите. Что, по вашему мнению, мы собираемся у вас отнять?"

Убедившись, что мужчина выкрикнул всё, что хотел, так сказала Кино и опустила бандану с лица.

"Что, теперь решила прикинуться невинной овечкой?"

Так снова громко выкрикнул мужчина.

Вежливым тоном Кино сказала мужчине, что они не собираются причинять ему какой-либо вред или что-нибудь у него воровать, поэтому он может успокоиться.

"То есть ты хочешь сказать, что вы просто путешественники, которые поехали через соляное озеро, а не по дороге?"

Так, немного успокоившись, спросил мужчина у Кино, которая стояла за Гермесом.

"Да. Мы просто хотели здесь остановиться, но не собирались ничего отнимать у вас".

Кино закинула винтовку за спину и расстегнула пальто.

На мужчину, казалось, это не произвело впечатления.

"Ну что ж. Даже если и так. Но даже не надейся, что я прощу тебя за то, что ты вторглась в мою частную собственность".

"Частную собственность?"

Так спросил Гермес.

"Точно. На юг от этой линии".

И мужчина показал на ряд кольев. Кино и Гермес находились к югу от линии.

"... Хм, вы только что сказали 'частная'?"

Так спросила Кино.

"А ты не знала?"

Так удивлённо спросил мужчина.

"Это то, что я называл словом 'моё'".

"Что?"

Так спросил Гермес. Мужчина покачал головой.

"Если водитель тупой, что ожидать от мотороида. Разве не очевидно? Эта земля".

"Но ведь это всего лишь соль, разве не так?"

Так немедленно спросил Гермес.

"А ты не знаешь, что соль можно выкопать и продать?! Тебе что, никто об этом не сказал во время твоего путешествия?"

Кино заговорила с мужчиной очень вежливым тоном.

"Извините, но мы не знали. Будьте любезны, простите нас за неосведомлённость, и если вас не затруднит — расскажите нам обо всём".

Мужчина хмыкнул.

"Ничего не поделаешь. Раз ты просишь так вежливо, специально для тебя я расскажу всю историю. Знаешь, я ведь был путешественником. Если быть точным, то 'мы' были путешественниками. Нас была дюжина, и мы ехали вместе".

"Вы были путешественником?"

Так спросил Гермес.

"Да, точно. Наша родная страна была отвратительной. И мы уехали на нескольких машинах и лошадях".

"А потом?"

"А потом нам некуда было идти, нас не принимала ни одна страна, день за днём мы скитались по дорогам. Мы были на пределе. Затем мы поссорились и потеряли все свои деньги. Мы стали подозревать друг друга в воровстве. Но потом богиня удачи преподнесла нам невероятный подарок".

"Какой?"

Так спросил Гермес.

"Я уже столько рассказал, а ты ещё не понял? Эту соль! Мы наткнулись на это соляное озеро".

Так с изумлением ответил мужчина.

"И что было потом?"

"Потом мы начали добывать соль и продавать её в страны на севере и на юге. Это нас спасло. Сначала мы продавали столько, сколько могли унести. Взамен в этих странах мы брали топливо, еду и снова возвращались сюда. Нам не нужно было становиться иммигрантами. Мы могли прожить и без какой-то там страны. И до сих пор мы так живём".

"Ясно, до этого момента всё было понятно. Но что случилось с остальными?"

Так спросил Гермес. Мужчина фыркнул.

"С этими олухами? Я ушёл от них".

"Почему?"

"Хм. Потому что сыт по горло их жадностью".

"Жадностью?"

"Да. Какое-то время мы работали вместе. Но затем эти мерзавцы разделились на группы и стали строить заговоры, чтобы забрать всю соль себе. Короче, они прикидывались, что работают на всех. Снова и снова мы спорили, пока не решили разделиться и жить самостоятельно. Каждый выбрал себе территорию и стал продавать соль той стране, которая ему нравилась. Хм. Даже не знаю, как мне удавалось так долго жить вместе с этими жадными ублюдками. Хорошо, что я с ними порвал".

"То есть ваши бывшие компаньоны по путешествию присвоили себе всю соль в этом озере и пытаются убить всех, кто подъезжает близко?"

Так спросила Кино.

"Тайна нападения на путешественников раскрыта".

Так пробормотал Гермес голосом, который никто не расслышал.

"А, так ты с ними уже повстречалась?"

Так спросил мужчина.

"Да. Они открыли по мне огонь без предупреждения".

"Ха. Не удивительно, эти безмозглые твари и не на такое способны. Скорее всего, они подумали, что ты работаешь на меня. Они идиоты от макушки до пяток. Если подумать, они были такими с рождения".

Так сказал мужчина.

"С рождения? Откуда вы знаете?"

Так спросила Кино.

"Да. Эти идиоты были моими сыновьями. Их пятеро, плюс их жёны и дети. Мы отправились путешествовать всей семьёй".

"..."

"..."

Кино и Гермес промолчали.

А мужчина продолжил:

"Эти ублюдки были такими жадными. С дрянным характером. В отличие от меня, они не обозначили чётко границы своих территорий, копают соль где попало и не щадят никого, кто к ним приближается. Боже, хорошо, что я не стал похож на них".

И мужчина сплюнул.

"Это было очень познавательно. Спасибо вам большое. Кстати, позвольте попросить у вас разрешение".

Так сказала Кино.

"Для чего?"

Так спросил мужчина.

"Мы въехали на вашу территорию без вашего ведома. Мне искренне жаль. Так что простите нас за грубость, и мы бы хотели попросить вашего специального разрешения на проезд с этого места на запад. Это будет очень любезно с вашей стороны".

"... Хм. Как я с самого начала сказал — я не жалею, что наорал на тебя. Ну да ладно. Я даю тебе своё специальное разрешение".

Так высокомерно заявил мужчина.

"Большое вам спасибо. Ну, тогда разрешите откланяться".

"До свидания. Удачи вам в работе".

"Угу. Я уж как-нибудь справлюсь".

Кино надвинула бандану на лицо и села на Гермеса. Она запустила двигатель, и они вскоре уехали.

Когда мотороид скрылся из вида, мужчина принялся забивать колья.

Солнце уже садилось.

Идеально круглая масса света готовилась скрыться за линией горизонта на западе. А справа вверху от неё уже светились крошечные, красные, похожие на драгоценный камень зёрнышки.

Чистое, безоблачное небо меняло цвета с оранжевого на синий, а затем на фиолетовый и эти цвета окутывали всё пространство.

Слегка волнистая поверхность земли, покрытая травой раннего лета, была похожа на спокойное море. Тут и там виднелись рощицы деревьев, да несколько небольших озёр, блестящих в лучах закатного солнца.

Иногда налетал слабый ветерок и по зелёному морю пробегали волны.

***

Посреди моря располагался бугор. Он был больше холма, но слишком низкий, чтобы величать его горой. Это было самое высокое место, откуда было видно далеко на запад.

Деревья вокруг были вырублены, а на вершине стояла наблюдательная вышка, собранная из толстых брёвен.

Под вышкой стоял большой жилой бревенчатый дом.

На самом верху башни располагалась небольшая площадка для наблюдения.

Площадка купалась в лучах заходящего солнца, которое неторопливо окрашивало её в золотой цвет.

На площадке стояли два стражника. Оба прищуренными глазами смотрели в сторону заходящего солнца.

Они вглядывались в небо и равнину на западе.

"Интересно, путешественник, который появился на мотороиде сегодня утром, уже где-нибудь остановился и расположился на ночлег?"

Так спросил один из стражников.

"Да уж. Наверняка где-то остановился".

Так ответил второй стражник.

"И всё-таки..."

Так сказал первый.

"Что?"

Так спросил его второй.

"Как же мне надоел этот пейзаж".

Так сказал первый.

"Да уж".

Второй кивнул головой.

"Небо меняет цвета, словно с ума сошло. Крики ворон днём и стрёкот насекомых по ночам уже просто невыносимы. Мерцание светлячков навевает мрачные мысли. А радуги после дождя такие жуткие".

"Да уж".

"Удручающее зрелище. Скорей бы вернуться домой, в страну. Мечтаю спуститься в подвал, расслабиться и посмотреть видео".

"Да уж".

"Стражники целыми днями должны торчать на вышке в этом забытом Богом уголке, а что они чувствуют, как это влияет на их бдительность или боевые способности — никого это не волнует. У того, кто это придумал, наверняка мозги не больше горсти соли".

"Да уж".

Солнце село.

Идеально круглая масса света скрылась за горизонтом на западе. Крошечные, красные, похожие на драгоценный камень зёрнышки разгорались всё ярче.

В ясном, безоблачном небе оранжевый цвет тонул за чертой горизонта, синий понемногу набирал глубину, а фиолетовый растекался всё шире и шире.

Слегка волнистая поверхность земли, покрытая травой раннего лета, была похожа на спокойное море. Тут и там виднелись рощицы деревьев, а в небольших озёрах потихоньку угасали отблески заката.

Иногда налетал слабый ветерок и по зелёному морю пробегали волны.

Звук шелестящих листьев окружил двух человек на вышке.

"Нет, ну как же достало это место".

Так сказал один стражник. А затем направился к лестнице, чтобы спуститься вниз.

"Ну, хоть сегодняшняя смена закончилась... Я пошёл, Уилл".

Слушая, как стучат по ступенькам лестницы сапоги спускающегося стражника:

"Да уж..."

Так пробормотал другой.

А потом задумался.

В какой-то день, какого-то месяца, года 2001-го. В апартаментах Кеиичи Сигсавы зазвонил телефон.

***

Сигсава: [Поднимая трубку] "Алло, кто это?"

Загадочный голос: "Это резиденция Сигсавы?"

Сигсава: "Не могу этого отрицать, но кто вы?"

Самопровозглашённая Кино: "Извини, что не представилась. Я Кино".

Сигсава: "... Не понимаю, что вы имеете в виду".

Самопровозглашённая Кино: "Я сказала, что я — Кино, та самая Кино, что в твоих новеллах. Приятно познакомиться".

Сигсава: "... Извините, но я сейчас положу трубку".

Самопровозглашённая Кино: "Нет! Мне так сложно было найти возможность поговорить с тобой! Это очень жестоко с твоей стороны!"

Сигсава: "Ладно... Извини, но для Кино у тебя слишком старый голос".

Самопровозглашённая Кино: "Да, мне уже пятьдесят четыре. Я читаю лекции в институте экономики, довольно популярна среди студентов и получаю кучу шоколадок на день святого Валентина".

Сигсава: "Об этом я не спрашивал! Кстати, откуда ты узнала мой номер?"

Самопровозглашённая Кино: "Я могу его узнать, даже если мне этого никто не скажет, я ведь всё-таки Кино".

Сигсава: "... Если ты Кино, тогда где Гермес?"

Самопровозглашённая Кино: "Я встретила Шизу, и Гермес затеял дуэль с его собакой".

Сигсава: "... Дуэль с Рику? Но как?"

Самопровозглашённая Кино: "Они грызлись друг с другом три дня и три ночи, и решили выяснить всё на дуэли, с 50-ти метров. Гермес стоял на обрыве, так что он взял очки для ныряния, пошёл на берег и до сих пор не вернулся. Наверно, его смыло в открытое море".

Сигсава: "... А как там Шизу?"

Самопровозглашённая Кино: "Кое-кто на форуме говорит, что Шизу педофил и преследует Кино, и этот человек подробно описал, почему он так думает. И привёл кучу доказательств своим словам".

Сигсава: "... А что с Мастером?"

Самопровозглашённая Кино: "Её схватили за нарушение закона о хранении оружия, и она сейчас в кутузке на станции Шибуя. Могу поспорить — она очень скоро оттуда свалит. Для полиции она — та ещё проблема, им, наверно, придётся мобилизовать вооружённые силы".

Сигсава: "... Ты никогда так не выражалась в моих работах".

Самопровозглашённая Кино: "В задницу твои работы".

Сигсава: "Что ты хочешь этим сказать?"

Самопровозглашённая Кино: "Ну да, я хочу сказать, что "Для её безопасности" снова не приняли. Она когда-нибудь выйдет в новеллах?"

Сигсава: "Стой! Откуда ты знаешь? Об этом знают только мой редактор и паук в углу комнаты, с которым я разговариваю".

Самопровозглашённая Кино: "Потому, что я — Кино".

Сигсава: "..."

Самопровозглашённая Кино: "Я много про тебя знаю. Например, "Даже собака не ест" был переделан из не принятой маленькой истории из второй книги. В версии "Мстителя", которую ты отправил на конкурс игровых сценариев "Denki", есть сцена, где я, раненная и полуголая, лежу под пулями, без упоминания о моём жилете. А моё имя взято у мужского персонажа из другой истории и ты боялся, что его придётся менять после первой главы".

Сигсава: "Ух ты!"

Самопровозглашённая Кино: "Ух ты?"

Сигсава: "Да! Ух ты! Никогда бы не подумал, что Кино действительно существует! Ты ведь правда Кино?"

Кино: "Я тебе уже говорила об этом... Хоть ты и автор, но незачем быть таким подозрительным".

Сигсава: "Извини! Я не должен был в тебе сомневаться..."

Кино: "Мне пора ехать".

Сигсава: "Нет, подожди! Не уезжай! Пожалуйста! Давай ещё немного поговорим! Скажи, какая страна тебе запомнилась больше всего, пожалуйста, скажи мне, чтобы я смог записать".

Кино: "Печально... Но мои три дня закончились".

Сигсава: "... Пожалуйста, ещё пять минут!"

Кино: [Громкий звук двигателя] "Давай, Гермес. Поехали. Прощай".

Сигсава: "Нет, стой!"

Кино: [Звук удаляется] "Гермес, это ведь морская капуста?"

Сигсава: "Ах... Стой! Пожалуйста, не уезжай". [Текут слёзы]

***

[Тыр-тыр-тыр-тыр...]

Кеиичи Сигсава, январь 2002-го года.

Был весенний день.

Путешественница постучала в ворота одной страны.

Она была молода, носила коричневое пальто поверх чёрного жилета. У неё были короткие чёрные волосы, на голове шапка и защитные очки. Револьвер в кобуре висел на правом бедре.

Приехала она на мотороиде (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу).

"Пожалуйста, разрешите нам войти".

Так сказала путешественница.

Привратник поднял глаза и заявил:

"Нет! Мы не можем позволить таким людям пройти в страну! Пожалуйста, уходите немедленно!"

Путешественница спросила, по какой причине её не пускают в страну, на что привратник ответил:

"Потому, что у вас есть револьвер! Все, у кого был револьвер и кого мы пропустили в страну, совершили массу ужасных вещей. Хватит с нас происшествий. С тех пор всех владельцев револьверов, которые к нам приходят, мы просим удалиться. Теперь вы знаете причину, поэтому, пожалуйста, уходите быстрее".

Путешественница спросила:

"Разве я не могу оставить револьвер на посту у ворот и войти в страну?"

Привратник рассердился.

"Вы что, не понимаете?! Люди, которые носят револьверы, у них не всё в порядке с головой, поэтому не имеет значения, при них револьверы или они оставят их здесь!"

Путешественница опечалилась и больше не пыталась войти в страну. Она села на мотороид и уехала.

***

Был летний день.

Путешественница постучала в ворота одной страны.

Она была молода, носила чёрный жилет поверх белой рубашки. У неё были короткие чёрные волосы, на голове шапка и защитные очки. Револьвер в кобуре висел на правом бедре.

Приехала она на мотороиде.

"Пожалуйста, разрешите нам войти".

Так сказала путешественница.

Привратник поднял глаза и заявил:

"Нет! Мы не можем позволить таким людям пройти в страну! Пожалуйста, уходите немедленно!"

Путешественница спросила, по какой причине её не пускают в страну, на что привратник ответил:

"Потому, что вы ездите на мотороиде! Все, кто приезжал на мотороиде и кого мы пропустили в страну, совершили массу ужасных вещей. Хватит с нас происшествий. С тех пор всех владельцев мотороидов, которые к нам приходят, мы просим удалиться. Теперь вы знаете причину, поэтому, пожалуйста, уходите быстрее".

Путешественница спросила:

"Разве я не могу пообещать, что не буду запускать его двигатель, и войти в страну?"

Привратник рассердился.

"Вы что, не понимаете?! Люди, которые ездят на мотороидах, у них не всё в порядке с головой, поэтому не имеет значения, с мотороидами они или оставляют их здесь!"

Путешественница опечалилась и больше не пыталась войти в страну. Она села на мотороид и уехала.

***

Был осенний день.

Путешественница постучала в ворота одной страны.

Она была молода, носила чёрный жилет с широким ремнём, повязанным вокруг талии. У неё были короткие чёрные волосы, на голове шапка и защитные очки. Револьвер в кобуре висел на правом бедре.

Приехала она на мотороиде.

"Пожалуйста, разрешите нам войти".

Так сказала путешественница.

Привратник поднял глаза и заявил:

"Нет! Мы не можем позволить таким людям пройти в страну! Пожалуйста, уходите немедленно!"

Путешественница спросила, по какой причине её не пускают в страну, на что привратник ответил:

"Потому, что на вас чёрный жилет! Все, кто был в чёрном жилете и кого мы пропустили в страну, совершили массу ужасных вещей. Хватит с нас происшествий. С тех пор всех людей в чёрных жилетах, которые к нам приходят, мы просим удалиться. Теперь вы знаете причину, поэтому, пожалуйста, уходите быстрее".

Путешественница спросила:

"Разве я не могу просто снять жилет и войти в страну?"

Привратник рассердился.

"Вы что, не понимаете?! Люди, которые носят чёрные жилеты, у них не всё в порядке с головой, поэтому не имеет значения, в жилетах они или снимают их!"

Путешественница опечалилась и больше не пыталась войти в страну. Она села на мотороид и уехала.

***

Был зимний день.

Путешественница постучала в ворота одной страны.

Она была молода, носила чёрный жилет под толстым зимним комбинезоном. У неё были короткие чёрные волосы, на голове меховая шапка и защитные очки. Револьвер в кобуре висел у неё на животе.

Приехала она на мотороиде.

"Пожалуйста, разрешите нам войти".

Так сказала путешественница.

Привратник поднял глаза и заявил:

"Нет! Мы не можем позволить таким людям пройти в страну! Пожалуйста, уходите немедленно!"

Путешественница спросила, по какой причине её не пускают в страну, на что привратник ответил:

"Потому, что у вас револьвер, вы на мотороиде и носите чёрный жилет! Все, кто был с револьвером, на мотороиде и в чёрном жилете и кого мы пропустили в страну, совершили массу ужасных вещей. Хватит с нас происшествий. С тех пор всех людей с револьверами, на мотороидах и в чёрных жилетах, которые к нам приходят, мы просим удалиться. Теперь вы знаете причину, поэтому, пожалуйста, уходите быстрее".

Путешественница спросила:

"Разве я не могу просто оставить револьвер на посту у ворот, пообещать, что не буду запускать двигатель мотороида, снять жилет и войти в страну?"

Привратник рассердился.

"Вы что, не понимаете?! Люди, у которых есть револьвер, которые ездят на мотороидах и носят чёрные жилеты, у них не всё в порядке с головой, поэтому ничего не изменится, если всё это они оставят здесь!"

"Очень жаль. У меня куча шкур редких животных, которых я подстрелила в лесу, но, похоже, мне не удастся продать их в вашей стране".

Путешественница опечалилась и больше не пыталась войти в страну.

Привратник окликнул путешественницу и она обернулась.

"Подумав как следует, мы решили, что револьвер необходим в таких опасных путешествиях. Маневренность мотороида делает его удобным и стильным средством передвижения. А чёрный жилет очень модный. На вас он отлично смотрится. Будет ужасно, если мы прогоним драгоценного путешественника в такую холодную погоду. Пожалуйста, проезжайте".

"Вот как? Тогда я не заставлю вас долго ждать".

И путешественница въехала в страну.

Однажды где-то.

Путешественник умер в дороге. В его сумке осталось несколько ценных вещей.

Появились два путешественника и решили оставить его вещи себе, но начали спорить, как же их поделить между собой.

Пока они спорили, появился ещё один путешественник. Он разнял спорящих, которые были уже готовы поубивать друг друга, и спросил о причине спора.

Они объяснили ситуацию вновь прибывшему и спросили:

"На чьей ты стороне?"

"Предпочту остаться нейтральным и не стану выбирать ни одну из сторон".

Так ответил третий путешественник.

"Вот как?"

"Правда?"

Так воскликнули первые два человека.

Затем направили свои револьверы на вновь прибывшего и спустили курки. Затем радостно поделили добычу между собой.

***

Однажды где-то.

Путешественник умер в дороге. В его сумке осталось несколько ценных вещей.

Появились два путешественника и решили оставить его вещи себе, но начали спорить, как же их поделить между собой.

Пока они спорили, появился господин Шизу и собака Рику. Господин Шизу разнял спорящих, которые были уже готовы поубивать друг друга, и спросил о причине спора.

Они объяснили ситуацию вновь прибывшему и спросили:

"На чьей ты стороне?"

"Предпочту остаться нейтральным и не стану выбирать ни одну из сторон".

Так ответил господин Шизу.

"Вот как?"

"Правда?"

Так воскликнули первые два человека.

Затем направили свои револьверы на вновь прибывшего и спустили курки, но господин Шизу лезвием меча отбил пули. Господин Шизу сказал путешественникам, смотрящим на него округлившимися глазами:

"Пожалуйста, разделите вещи поровну между собой, иначе я буду вынужден вас убить".

***

Однажды где-то.

Путешественник умер в дороге. В его сумке осталось несколько ценных вещей.

Появились два путешественника и решили оставить его вещи себе, но начали спорить, как же их поделить между собой.

Пока они спорили, появились Кино и Гермес. Кино разняла спорящих, которые были уже готовы поубивать друг друга, и спросила о причине спора.

Они объяснили ситуацию вновь прибывшей и спросили:

"На чьей ты стороне?"

"Мне не интересны ваши проблемы".

Так сказала Кино, и они с Гермесом продолжили своё путешествие.

***

Однажды где-то.

Путешественник умер в дороге. В его сумке осталось несколько ценных вещей.

Появились два путешественника и решили оставить его вещи себе, но начали спорить, как же их поделить между собой.

Пока они спорили, появились Мастер и невысокий, но приятной внешности, мужчина. Мастер разняла спорящих, которые были уже готовы поубивать друг друга, и спросила о причине спора.

Они объяснили ситуацию вновь прибывшим и спросили:

"На чьей вы стороне?"

"Пожалуйста, оставите нам его вещи и всё ценное, что у вас есть".

Мастер и невысокий, но приятной внешности, мужчина направили револьверы на путешественников.

Это была путешественница, которая называла себя Кино.

Кино была довольно молода, но мастерски владела револьвером и почти никогда никому не проигрывала.

Компаньоном Кино по путешествию был мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу) по имени Гермес. Заднее сидение мотороида было переоборудовано под багажник и нагружено вещами. Кино отправилась путешествовать по миру, чтобы посмотреть на различные страны.

Однажды Кино и Гермес в полдень остановились на привал в лесу.

Сквозь плотную листву до земли доходило не так много света. Неожиданно они услышали громкий звук падающих деревьев. В смятении птицы взмывали вверх.

"Что это?"

Так спросила Кино с удивлением. Она привстала со ствола упавшего дерева, на котором сидела.

"Ах, это танк, Кино".

Так сказал Гермес, припаркованный на узкой дороге. Шум падающих деревьев становился всё громче, пока, наконец, земля не задрожала.

А затем появился летающий танк.

Он появился перед Кино и Гермесом, проложив в лесу дорогу шириной в свой корпус. Танк остановился, когда очередное дерево было срезано и упало. Он парил примерно на уровне головы Кино. Его огромный корпус был окружён бронёй, сверху была вращающаяся башня, покрытая сломанными ветками и листьями.

"Привет, господин мотороид и госпожа водитель".

Так сказал танк.

"Здравствуйте, господин танк. Как поживает ваше подъёмное устройство?"

Так спросил Гермес.

"О-хо-хо, неплохо. Но последнее время оно поднимает не очень высоко".

Так ответил танк, а потом спросил:

"А вы чем занимаетесь?"

"Мы путешествуем. А вы?"

Так спросила Кино, подняв голову и рассматривая огромный корпус танка. Танк ответил, заметив, что это хороший вопрос.

"Я ищу танк".

"Танк?"

"Да".

"И что будете делать, когда его найдёте?"

Так спросил Гермес.

"Уничтожу, конечно же".

Кино глянула на Гермеса.

"Уничтожите? Хотите сказать, что собираетесь расстрелять его из пушки?"

"Да. Как видите, это моё самое мощное оружие. Гладкоствольная пушка калибра 200 миллиметров".

Так ответил танк на вопрос Кино и повернул к ней башню. Из башни торчал длинный ствол с толстой насадкой посередине. По всей длине ствола были нарисованы тонкие белые линии, так что он напоминал зебру.

"А зачем?"

"Затем, что у меня приказ".

"Приказ?"

"Да".

Так ответил танк и покачал стволом вверх-вниз. Гермес спросил:

"Чей приказ?"

"Командира танка. Единственного человека, который мной раньше управлял".

"Раньше? А где он сейчас?"

"Очень давно он сидел на своём месте, отдавал различные приказы и проводил техобслуживание. Мы много раз вступали в бой и победили много врагов. Посмотрите на полосы на моём стволе. На самом деле линий должно быть больше, но я уничтожил так много врагов, что их стало негде рисовать. Разве не удивительно? ... Но полгода назад мой командир погиб в бою. Шальная пуля попала в приоткрытый люк и срикошетила внутри башни. Он недолго страдал перед тем, как умер. Вскоре его плоть истлела, и теперь остались только белые кости, шлем и одежда. Хотите посмотреть?"

"Нет, спасибо".

Так вежливо отказалась Кино.

"Так что с приказом?"

"Ну да. Понимаете, перед смертью мой командир отдал мне приказ. Он приказал уничтожить танк. Чёрный танк с тремя красными вертикальными полосами на башне справа и эмблемой тапира с левой стороны. Я получил приказ убедиться, что этот танк полностью уничтожен. С тех пор я ищу его. Днём и ночью, в дождь и туман я ищу этого врага. Я оборудован прекрасными оптическими приборами, но даже спустя столько времени мне не удалось его найти. Я не нашёл его на полях сражений и теперь пытаюсь найти тут и там. Эй, госпожа путешественница, а вы не знаете? Вы не видели этот танк?"

"Нет".

Так ответила Кино и покачала головой.

"Понятно... Но я и дальше буду его искать. И наверняка найду. Любой ценой. ... Потому, что я должен это сделать. Потому, что это должно быть сделано".

Танк, похоже, этими словами пытался убедить самого себя.

"Вот оно что... Мы ещё некоторое время отдохнём, прежде чем отправиться дальше".

Так сказала Кино.

"Понятно. Тогда я поехал. Продолжу его искать. До свидания, господин мотороид и госпожа путешественница".

Танк снова начал движение, паря над землёй и не стесняясь одно за другим выкашивая деревья. Он двигался прямо вперёд.

"..."

Кино посмотрела вслед летающему танку.

Сбоку спросил Гермес:

"Это то, что я думаю?"

"Да. Только..."

Кино смотрела вслед летающему танку.

Она смотрела вслед танку до тех пор, пока он не пропал из виду. Чёрный танк с тремя красными вертикальными полосами на башне справа и эмблемой тапира с левой стороны.

И затем, и затем...

Ох! Даже не знаю, что ещё написать.

Кажется, я сейчас снова расплачусь.

В мыслях я опять вижу родильное отделение больницы. Ах, мой взгляд опять затуманивается.

***

Как я мог найти такое счастье?

Чем я мог заслужить такое счастье?

Я никогда, никогда не забуду этот день.

Может, нужно написать о чём-нибудь ещё?

Но что ещё я мог бы написать?

Есть ли что-то ещё, о чём я мог бы написать?

Сегодня такой замечательный день! Я говорил это сегодня уже столько раз. Может, стоит заметить, что я не могу остановиться, когда об этом пишу?

***

Замечательная. Прекрасная. Драгоценная. То, что я никогда не хотел бы потерять, то, ради защиты чего я готов пожертвовать жизнью, то, с чем я хочу остаться вместе навсегда...

***

Ох, я не могу успокоиться, радость переполняет моё сердце. Если бы не поздний час, я бы кричал в окно и танцевал на улице.

Я всегда, всегда буду помнить благодарность и радость, которую чувствую сейчас. Всегда!

***

Ох, чем я мог заслужить такое счастье?

Сегодня замечательный день.

Нет, таким же будет завтрашний и все последующие дни!

***

Хватит. Наверно лучше здесь остановиться. Я слишком пьян от радости, чтобы продолжать писать.

Да, пора остановиться.

В пышном тёмно-зелёном лесу, где в чистой воде озёр отражается синее небо, стояла одна страна.

В этой стране здания стояли вдоль дорог различной ширины, раскинувшихся по стране, словно паучья сеть.

В западной части страны в стене были ворота. Рядом с воротами располагалось помещение, в котором проводились иммиграционные процедуры.

Недалеко от помещения на специальной стоянке был припаркован одинокий мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу). Поверх заднего колеса и с обеих сторон мотороид был нагружен пожитками путешественника.

На мотороид опирался человек. Это был водитель, одетый в чёрный жилет, подвязанный широким ремнём, на котором вдоль правого бедра висел револьвер. Она была подросткового возраста, с короткими чёрными волосами, большими глазами и с бесстрашным выражением лица. На голове у неё была шапка, на шапке защитные очки.

Больше никого на площадке не было. Несколько птиц прыгало поблизости в поисках пропитания. Солнце поднялось над восточной стеной, грело водителю спину, и только её длинная тень была видна у ворот.

"Ещё нет, Кино?"

Так спросил мотороид.

"Ещё нет. Ты об этом спрашивал меньше минуты назад, Гермес".

Так ответил водитель по имени Кино.

Мимо, громко тарахтя, проехала уборочная машина.

Уборочная машина распугала птиц, полила широкую дорогу в стороне от площадки и уехала прочь.

Тень стала чуть короче.

"Ещё нет?"

Так снова спросил мотороид по имени Гермес.

"Ещё нет".

Так коротко ответила Кино. Вскоре после этого дверь в иммиграционное помещение открылась.

"Хм? Интересно, они закончили?"

Так спросил Гермес, когда из двери вышел мужчина.

Мужчине было лет двадцать пять. На нём была крепкая, но просторная одежда, которая не сковывала движений, и жилет с множеством карманов. За спиной висела винтовка.

Это была винтовка военного образца с корпусом из пластика, снайперским прицелом, встроенным прибором ночного видения и лазерным целеуказателем.

Мужчина заметил Кино и Гермеса, подошёл ближе и пожелал им доброго утра. Кино выпрямилась и тоже пожелала ему доброго утра.

"Ждёте разрешения на выезд? Извините, но там сейчас обслуживают ещё одного человека. Это займёт какое-то время. Оформление документов — довольно громоздкая процедура".

Так сказал мужчина. Гермес спросил:

"Вы житель этой страны? Отправляетесь в путешествие?"

"Да... точно".

Так ответил мужчина, его лицо слегка затуманилось.

Без малейших церемоний Гермес продолжил:

"И что, ни одна живая душа не пришла попрощаться с вами? Люди здесь такие бессердечные".

"Не будьте таким жестоким..."

Так с кислым выражением лица ответил мужчина и оглянулся на дверь, из которой только что вышел. Дверь была закрыта.

"Должно быть, есть какие-то сложности?"

Так спросила Кино.

"Вроде того".

Кивнул мужчина.

"Не хотел об этом никому рассказывать, но... Вы посторонние, так что ничего страшного. Я не против поделиться с вами этой историей. И так мы скоротаем время. Хотите послушать? Почему я собрался в путешествие?"

Так спросил мужчина, глядя на Кино.

Кино слегка приподняла край шапки.

"Конечно, рассказывайте".

Лицо мужчины снова слегка затуманилось, а затем он легко рассмеялся. В качестве предисловия он сказал:

"Чтобы получить прощение. Любой ценой".

***

"Получить прощение?"

"Что это значит?"

Так спросили Кино и Гермес.

Улыбка на лице мужчины сменилась горечью.

"Я и сам думаю, что это странная причина... Но это важно... Для меня важно..."

На несколько секунд повисло молчание, затем Гермес спросил:

"Это всё?"

"Ах, нет. С чего бы начать? Вместе со мной в путешествие отправляется женщина, которая сейчас проходит иммиграционную процедуру".

"Партнёр?"

"Да, вроде того... Она пригласила меня в это путешествие... Я отправляюсь с ней, чтобы защищать её, если она попадёт в сложную ситуацию. И... Вот поэтому..."

Мужчина продолжил, понизив голос:

"Когда-то я убил человека, которого она любила".

"..."

"Что?"

"Это было семь лет назад. До этого я её не знал. Я совершил ошибку... Управлять машиной в состоянии алкогольного опьянения было нарушением закона, но я сел за руль. Внимание было пониженным, скорость реакции упала... Я ехал слишком быстро и не вписался в поворот на перекрёстке..."

"Ага, а потом?"

"А потом... Я врезался в дом... Но это не всё. Человек, который шёл по тротуару, оказался между бампером и домом. В любом случае я убил невинного человека..."

Мужчина посмотрел на ослепительное утреннее солнце и вздохнул.

"Затем меня арестовали и посадили за решётку... Тогда ко мне и пришла женщина, о которой я говорю — девушка того парня. 'Убийца! Верни мне его!' Так она говорила. Это было нормально... Это единственное, что она могла сделать... Так мы впервые встретились..."

Мужчина слегка опустил плечи, а Гермес спросил:

"История, за которой мы хотели скоротать время, оказалась детским лепетом, да?"

"... Тяжёлым разговором?"

"Да, точно".

Так ответил Гермес и замолчал.

"Понятно. И что было потом?"

Так спросила Кино.

"Меня приговорили к десяти годам и отправили в тюрьму для нарушителей дорожного движения. Я потерял работу, нормальную жизнь — всё. Ну, мои родители умерли, я не был женат, поэтому печалиться обо мне особо было некому".

"Что-то цифры не сходятся. Вы сбежали из тюрьмы?"

Так радостно заявил Гермес, а мужчина покачал головой и улыбнулся.

"Я ещё не закончил. Находясь в тюрьме, я искренне сожалел о содеянном. А затем написал ей письмо. С искренними извинениями. От чистого сердца я написал, что хотел бы искупить свой грех".

"Ага. И что потом?"

"Ага. И что потом?"

"А потом не пришло никакого ответа. Но я продолжал каждый месяц отправлять письма. Я хотел, чтобы она знала, что хоть это и не слишком много, но я сочувствую её потере и готов искупить свой грех. И я всегда посылал вместе с письмом немного денег, заработанных в тюрьме".

Мужчина ещё раз оглянулся. Дверь, освещённая ярким утренним солнцем, была по-прежнему закрыта.

"Прошло шесть лет. Я уже привык к жизни в тюрьме и стал забывать, что такое нормальная жизнь на свободе. И в этот момент неожиданно впервые она приехала меня навестить. Меня это удивило. Очень удивило... Я смотрел на неё через стекло. Смотрел на гору писем, которые она держала в руках... И в слезах я стал извиняться перед ней. Она читала мои письма и только от этого моё сердце переполняла радость. Но это не всё. Она попросила меня поднять лицо и сделала предложение, которого я никак не ожидал".

"Она предложила уехать из страны, правильно?"

Так спросила Кино.

"Да. ... Она сказала, что собирается уехать из страны, поскольку здесь её преследуют грустные воспоминания. Решила уехать в другую страну и начать жить сначала. И предложила отправиться с ней, поскольку ей нужен был телохранитель. Мне оставалось сидеть в тюрьме меньше пяти лет, но, похоже, была возможность покинуть страну при одном условии — я никогда не вернусь обратно. Это была лазейка, оставшаяся с давних пор, когда приняли закон. Я ещё больше удивился и спросил 'Ты хочешь, чтобы я отправился с тобой, значит, не держишь на меня зла?'"

"Ну и?"

"А затем?"

"Тогда она так ответила. 'Я всё ещё злюсь и ненавижу тебя. Но в своих письмах ты обещал, что сделаешь всё, чтобы искупить свой грех. Поэтому...'"

"И что вы решили?"

"Я страдал. Я очень страдал. Через пять лет я наконец-то мог выйти из тюрьмы. Но мне никогда и в голову не приходило отправиться в путешествие и навсегда покинуть мою дорогую страну. Здесь я родился и вырос, здесь похоронены мои родители... И я тоже хотел умереть и быть похороненным здесь. Я думал выйти из тюрьмы и постараться начать свою жизнь заново. Но..."

"Но?"

"Я подумал, что это единственный путь искупить свой грех... Ведь она сама так решила. Почти год я мучительно размышлял над её предложением, прежде чем принял его. Согласился никогда не возвращаться в страну, согласился сопровождать её в путешествии, которое может продолжаться кто знает сколько времени. Когда в следующий раз она пришла меня навестить, я сообщил ей о своём решении. Не могу передать, что я чувствовал, когда она сказала 'спасибо' и мило улыбнулась".

Затем мужчина стёр слёзы, неожиданно появившиеся на глазах. Он извинился и отвернулся от Кино.

"Похоже, это последний раз, когда я плачу в этой стране".

Так негромко сказал мужчина.

Дверь всё ещё оставалась закрытой. Прошло немного времени, и мужчина ещё раз посмотрел на небо.

Затем повернулся к Кино и Гермесу.

"'Ещё нет', мне кажется".

Так сказал мужчина.

"Думаю, она всё ещё не простила меня. Поэтому я хотел бы искупить то, что натворил. Не знаю, куда мы направимся, но мне кажется — это будет долгий путь. Но это не моё путешествие, а её. И я хотел бы думать об этом, как о путешествии всей моей жизни... Которое начинается здесь".

"Понятно. Я хорошо всё поняла".

Так Кино сказала мужчине, готовому вот-вот снова расплакаться.

"Ну, жизнь каждого человека уникальна. Ага, это довольно интересно".

Так сказал Гермес.

Мужчина рассмеялся и повернулся к Кино.

"Спасибо, что выслушали меня. Позвольте задать вам вопрос, как более опытному путешественнику?"

"Какой вопрос?"

"На что больше всего я должен обращать внимание в путешествии?"

"Это просто. На то же самое, на что обращаете внимание при обычной жизни в стране".

Так моментально ответила Кино.

"На что?"

"Не лишиться жизни. Или не быть убитым. Другими словами — делать всё возможное, чтобы защитить свою жизнь. ... Если хотите более конкретно — убивать прежде, чем самому быть убитым".

"... Понятно..."

***

Дверь открылась.

Вышла женщина примерно тех же лет и одетая примерно в такую же одежду, что и мужчина. На бедре у неё висел небольшой пистолет. Она весело улыбнулась, когда мужчина представил ей Кино.

Она узнала, что Кино едет в том же направлении. 'Очень жаль, если бы мы ехали на машине, то могли бы путешествовать вместе'. Так она сказала с сожалением.

"Но у меня очень надёжный сопровождающий".

Так весело сказала женщина. Затем она заметила немного грустное выражение лица у мужчины, повернулась к нему и улыбнулась.

"Знаете, госпожа Кино. Если вы закончите с процедурой и догоните нас — давайте вместе пообедаем. Думаю, мы остановимся на берегу озера".

"Было бы неплохо".

Так искренне ответила ей Кино.

Лошади, нагруженные пожитками, ждали их снаружи.

"Ну, поехали".

Так сказала женщина, и мужчина слегка кивнул.

***

И они вышли в ворота.

"Бери всё, что под руку подвернётся. К полудню постараюсь их догнать".

Так сказала Кино, толкая Гермеса к помещению у ворот.

"Кино, какая же ты жадная".

Так заявил Гермес.

"А как же".

Так сказала Кино.

***

Как раз перед обедом Кино и Гермес прошли иммиграционные процедуры.

Через лес шла дорога. Она была достаточно широкой, чтобы две машины могли разъехаться.

Кино мчалась на Гермесе со значительной скоростью.

Стена из деревьев мелькала с обеих сторон дороги, и за деревьями то показывался, то снова исчезал красивый синий цвет озера. Солнце стояло высоко, пробиваясь тонкими лучами сквозь листву и ветки.

"Давай съедем на следующем повороте".

Так сказал Гермес, и Кино сбросила скорость.

Они съехали с дороги на едва заметном повороте слева и выехали на песчаный берег озера. Там стояли две привязанные лошади и два человека расположились на отдых.

Кино выключила двигатель. Когда они подъехали ближе, мужчина с винтовкой помахал им рукой.

Кино остановила Гермеса неподалёку и откинула подножку. Подходя ближе, она сняла защитные очки и повесила их на шею.

"Привет. Мы вас догнали".

Мужчина отставил чашку и встал.

"Всё-таки мотороид быстро ездит. Мы только что остановились выпить чая".

Повернувшись спиной к женщине, он на пару шагов подошёл к Кино.

Женщина вытащила небольшой пистолет, висевший на бедре, и медленно встала. Держа пистолет двумя руками, она прицелилась в спину мужчине.

Бах.

Она выстрелила. Вылетела гильза, а пуля впилась в плечо мужчине. Одним прыжком Кино отскочила в сторону.

"Ах!"

Так вскрикнул мужчина, согнувшись.

Бах.

Вторая пуля попала в правое бедро мужчины.

Бах.

Третья пуля попала в левое бедро.

Мужчина потерял равновесие, упал на спину и придавил винтовку.

Женщина подбежала и наступила на ствол винтовки. Потом быстро выстрелила в мужчину, который лежал у её ног. Сначала в правую, затем в левую руку.

Бах, бах.

"А-а-а!"

Так вскрикивал мужчина в ответ на каждый выстрел.

Женщина вытащила из-под мужчины винтовку и повесила себе на спину.

Простреленный в нескольких местах, мужчина лежал на земле лицом вверх и истекал кровью. С удивлением глядя на женщину, стоявшую над ним, он спросил:

"Ах... Почему... Что..."

"Я просто выстрелила в тебя. Ну как, больно?"

Так спокойно ответила женщина, не моргнув глазом.

Мужчина слегка кивнул.

Женщина кивнула в ответ и спросила Кино, которая успела спрятаться за Гермеса:

"Госпожа Кино, вы застрелите меня и поможете ему?"

Кино, держа ладонь на рукоятке 'Пушки', висевшей у неё на правом бедре, молча покачала головой.

Женщина снова посмотрела на мужчину.

"П-почему?"

Лицо мужчины покрыли крупные капли пота, оно выражало боль, сомнение и страх.

"Почему я в тебя выстрелила? ... Ты это хочешь знать?"

Мужчина кивнул, его глаза были широко открыты.

"Потому, что хотела убить тебя".

"П-почему?"

"Потому, что не могу тебя простить. Потому, что ты убил самого дорогого мне человека. Я не могу тебя простить".

"..."

"И это ещё не всё. Ты каждый месяц писал мне письма. Ты написал столько извинений. 'Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь меня простить. Я искренне молюсь, чтобы он был счастлив на небесах'. Насколько я понимаю, в этих словах не было ничего, кроме эгоизма. ... Возможно, есть люди, готовые простить за такие слова. Получая письма покаяния от грешника, они думают 'Ах, он тоже страдает. Он такая же жертва, как и я...' Наверно есть такие люди. Скорее всего они думают 'Что было то было, уже ничего не изменить'. Таким достаточно услышать 'я ошибался'. Но я не такая. Горе от того, что ты у меня его украл, с каждым годом становилось только сильнее. Мне становилось хуже каждый раз, когда я получала твои письма. Каждый раз мне они напоминали, что его убийца всё ещё где-то беззаботно живёт. И не в силах простить, я страдала... И всё крепло моё решение отомстить за него".

Кровь постепенно отливала от лица мужчины, он уже не мог двигаться.

"Эй..."

Лицо женщины совсем не изменилось, она продолжала:

"Вот что я думаю. Когда ты взываешь к чувствам семьи жертвы, говоря 'я раскаиваюсь в содеянном', единственное, о чём ты думаешь — 'я сделал доброе дело, я спасён'. Разве не так? Это радует только тебя! Кроме того, что ты делал, когда я страдала и была в отчаянии? Ты был в тюрьме, в безопасности, жил по распорядку, не боялся остаться без обеда или замёрзнуть. А через десять лет ты смог бы выйти на свободу и спокойно жить, не беспокоясь больше ни о чём! Ты, убийца, смеялся бы и гулял по улицам со своей девушкой! ... И ты думаешь, что такое можно простить? Я этого не позволю".

Мужчина открыл рот.

"Н-но..."

Бах.

Женщина выстрелила в ухо мужчины. Она отстрелила ему мочку, но количество крови, выступившее на ухе, было ничтожным по сравнению с остальными ранами.

"Слушай, я ещё не закончила. ... И тогда я решила отомстить. Выманить тебя туда, где законы страны больше не действуют. Убить тебя собственными руками за моего любимого. Таков был мой план. И я всё приготовила для его осуществления. Чтобы встретиться с тобой и спокойно говорить, я научилась скрывать эмоции. Я тренировалась мило улыбаться. ... А затем я без устали работала, чтобы накопить денег на путешествие. Я купила пистолет, хоть ненавидела его и никогда в жизни не собиралась к нему прикасаться. Я купила его на деньги, что ты мне прислал. И ещё я училась стрелять. Чтобы быть уверенной, что наверняка убью тебя, когда придёт время. Я научилась попадать в самые больные места. Ну как? Мой план неплохо сработал, тебе не кажется? Ты меня слушаешь?"

Женщина посмотрела на лицо мужчины.

Он всё ещё лежал на спине. Слёзы текли по вискам из его немигающих глаз.

"Нет..."

Так он пробормотал слабым голосом.

"Нет... Только не так... Нет... Я не хочу умирать... В таком месте... Нет... Я хочу вернуться в страну... Я не хочу умирать..."

"Так и знала, что он об этом думает".

Так сказала женщина. Она поставила пистолет на предохранитель и вернула его в кобуру. Затем вытащила из-за спины и взяла в руки винтовку мужчины. Умело сняла её с предохранителя и встала в ногах распластавшегося перед ней человека.

Держа винтовку на уровне талии, она включила лазерный целеуказатель и навела красную точку на челюсть мужчины.

"Прошу... п-прости меня..."

Так пробормотал мужчина, еле двигая побледневшими губами.

Женщина несколько раз кивнула с удовлетворением на лице и показала свою милую улыбку.

"Конечно. На самом деле я действительно хотела простить тебя. Всё это время я хотела тебя простить. Ты написал 'я сделаю всё, чтобы искупить свой грех'. Поэтому я решила покончить с твоей жизнью. ... Чем раньше я прекращу твои страдания, тем лучше. Не так ли?"

Она выстрелила.

После каждого выстрела её тело вздрагивало от отдачи. Но она продолжала стрелять.

В пышном тёмно-зелёном лесу, где в чистой воде озёр отражается синее небо, стояли два человека.

Позади двух привязанных лошадей стоял мотороид и лежал, распластавшись на земле, человек без головы.

Женщина медленно присела и опустила на землю разряженную винтовку.

Лицо её было ясное словно небо. Она была счастлива.

"Да..."

Так женщина сказала мужчине.

"Наконец-то я могу простить тебя. Слушай внимательно. Я прощаю тебя. Ты ведь этого хотел? Ты этого хотел больше всего на свете, правда? И теперь я исполняю твоё желание. Ты прощён. Эй, ты слышишь? ... Я прощаю тебя".

***

На берегу возвышался свежий могильный холмик. В изголовье торчала винтовка.

Рядом с холмиком на коленях стояла женщина, руки сложены у лица, она молилась.

Вскоре она встала, повернулась и спросила у человека, стоящего рядом:

"Госпожа Кино, вы легко могли застрелить меня, но не сделали этого. Почему?"

"Потому, что я не Бог. Вот и всё".

"Ага. Кино это Кино".

Так сказал Гермес.

"Понятно. ... Спасибо, что помогли его похоронить".

"Не за что".

***

Женщина подошла к лошади мужчины, сняла с неё всю упряжь, и мягко сказала:

"Теперь можешь идти туда, куда хочешь. Можешь остаться в лесу, можешь вернуться к воротам".

Затем легонько шлёпнула лошадь по крупу. Удивлённая лошадь прошла немного вперёд, глянула назад и галопом умчалась в лес.

"И что вы собираетесь теперь делать?"

Так Кино спросила у женщины.

"Моё путешествие уже закончилось, я вернусь в страну. Буду беречь память о нём до самой смерти".

"Понятно. Берегите себя".

"Спасибо. Ах, извините, мы с вами так и не пообедали".

"Ничего".

Женщина собрала пожитки, те, что не закопала, и привязала их к лошади. Затем легко оседлала лошадь и с улыбкой помахала рукой.

"Прощайте".

И женщина на лошади пропала за поворотом дороги.

***

"Фух..."

Кино вздохнула.

"Да уж, всё вышло, как ты и сказала, Кино. Хоть я немного и удивлён, но на меня это произвело впечатление".

Так радостно заявил Гермес.

"Наверно... Теперь давай заберём всё, что под руку подвернётся".

"Кино, какая же ты жадная".

Так заявил Гермес.

"А как же".

Так сказала Кино.

***

На берегу, по которому ехал мотороид, возвышался свежий могильный холмик.

В изголовье торчала винтовка.

Это была винтовка военного образца с корпусом из пластика, но оптического прицела на ней уже не было.

Каменные постройки, напоминающие здания, стояли на песчаной земле.

Сотни этих каменных колонн, не тронутых даже ветром и дождём, возвышались над землёй, придавая пространству странный вид.

Лишь редкие травинки были видны на сухом песке. Горячий, сухой ветер изредка дул между колоннами. На небе было ни облачка.

Около одной из колонн расположились три человека. Они сидели в короткой тени от камня.

Один человек был молод, в белой рубашке и чёрном жилете, с висящим на правом бедре револьвером. Сзади стоял на подножке мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу), гружёный пожитками путешественника.

Двое других людей были одеты в лёгкие одежды — мужчина и женщина, обоим под тридцать. Черты лица женщины были тонки и изящны, длинные волосы завязаны сзади. В противоположность ей, мужчина имел крепкое телосложение. Позади них стояли две навьюченные лошади.

"Так о чём важном вы хотели поговорить?"

Так спросила молодая девушка.

"Так вот, с этого момента, госпожа Кино, я прошу вас отказаться от использования насилия".

Так сказала женщина.

На лице девушки по имени Кино появилось удивление.

Женщина смотрела на Кино с серьёзным выражением лица.

"Я верю, что не насилием, а добротой и любовью переполнено ваше сердце, поэтому вам нужно избегать конфликтов. Я верю, что это единственно праведное дело в мире. И я хотела сказать вам, госпожа Кино, чтобы с этого момента в своих путешествиях вы придерживались именно такой практики. Ведь это не сложно. Любовью можно решить все проблемы".

Мужчина, сидевший рядом с женщиной, ничего не сказал. Он не вмешивался, а только тихо улыбался и наблюдал за ними.

"Возможно, я навязываю вам свою точку зрения, но, думаю, нет ничего невозможного в том, чтобы все люди в мире так думали. Каким бы человек ни был, он же хочет воды, когда у него пересохло в горле? Ведь это утверждение подходит для каждого, не так ли? Точно так же мы все можем верить, что 'между людьми не должно быть распрей' и что 'любовь может всё решить'. И..."

Так сказала женщина со страстью в голосе и продолжила:

"... И вообще, всё, что нам нужно, это любовь. Встречать людей с открытым сердцем. Любовь — это самое важное для человека. Она внутри каждого. Она прекрасна. Если все будут жить по любви — конфликты исчезнут и наша жизнь станет..."

Она говорила, не обращая внимания на капельки пота, выступившие на лбу.

"... Тогда вы наверняка поймёте, почему людям не нужно оружие. Ведь если нет необходимости воевать, то и оружие не нужно. Давайте продвинем этот мир на шаг вперёд, объединив его одной идеей, одной концепцией любви. Если все пойдут в одном направлении и освободятся от того, что не нужно — останется только любовь! Нужно только сделать людей такими! То есть..."

Кино молча слушала горячие убеждения женщины, глядя в глаза и слегка кивая.

"... Поэтому люди могут жить без конфликтов. И я так живу! У меня нет с собой никакого оружия. Я встречалась с разными людьми в своём путешествии и никогда не была в опасности, ни единого раза. У этого мужчины есть оружие, но он использует его только для охоты. Разве не удивительно?! Это потому, что я говорю с людьми от чистого сердца, с любовью, и никто из них не чувствует необходимости быть жестоким по отношению ко мне! Это же прекрасно! Все они понимают. Люди могут понимать друг друга! Поэтому..."

Женщина продолжала горячо втолковывать свою идею. Она говорила ещё и ещё.

Прошло некоторое время.

"... Вот! Это всё, что я хотела сказать!"

Так, наконец-то, закончила женщина с мокрым от пота лицом. Она сделала глубокий вдох и выпила уже остывшего чая, который ей передал мужчина.

"Если вам не трудно, пожалуйста, скажите, что вы об этом думаете".

Кино посмотрела на женщину и тихо сказала:

"Я думаю, это замечательно. Я поняла всё, о чём вы говорили. До сих пор я не колеблясь стреляла, чтобы защитить свою жизнь. Но теперь я вижу, что, возможно, в этом не было необходимости".

"Да! Именно!"

Так воскликнула женщина, едва не подпрыгнув от радости.

"Теперь я тоже буду использовать вашу идею 'любви' и стараться жить, не причиняя людям вреда. Для начала я продам свой револьвер в первой же стране, которую посещу".

"Да. Вы всё правильно поняли. Я так рада!"

Так сказала женщина, подошла к Кино и крепко сжала её ладони.

"Я так счастлива! Я рада, что встретила вас, госпожа Кино! Теперь, если вы встретите людей, которые, как и вы ранее, думают, что насилие неизбежно, в которых ещё не проснулась любовь и правда — пожалуйста, расскажите им! Если вы им расскажете, а они расскажут кому-то ещё — тогда количество пробудившихся к любви и правде будет умножаться многократно, и скоро все станут решать проблемы только любовью! Хорошо? Ах... Спасибо, что выслушали меня!"

***

"Ну что ж, тогда мы поедем. Будьте осторожны".

Так сказала Кино и встала. Сняла мотороид с подножки.

"Спасибо. Я уверена, всё будет хорошо. Буду рада ещё раз с вами встретиться!"

Так сказала женщина и радостно помахала рукой. Кино поклонилась ей и мужчине, толкнула мотороид и вышла из тени каменной колонны.

"Поехали, Гермес. Это заняло много времени".

Так она сказала мотороиду.

"Ага".

Так коротко ответил мотороид по имени Гермес.

Мужчина встал, словно что-то вдруг вспомнил.

"Я покажу дорогу госпоже Кино".

Так он сказал женщине и последовал за Кино.

На поясе у мужчины висело две кобуры с пистолетами, расположенными так, чтобы он мог стрелять с двух рук. Пистолеты были калибра .45, с увеличенными магазинами. На конце ствола у каждого была резьба для крепления глушителя.

Мужчина отошёл от женщины и подошёл к Кино, которая только что запустила двигатель Гермеса.

"Госпожа Кино, Гермес, большое спасибо, что выслушали её скучную, многословную речь. И спасибо, что порадовали её. Благодарю вас".

Так сказал мужчина с улыбкой.

Кино криво улыбнулась.

"Если бы вас не было рядом с ней, мы бы уехали ещё в середине её выступления".

"Ха-ха-ха. Так и думал, что вы скажете что-то подобное".

Так весело рассмеялся мужчина.

"Неделю назад мы видели тридцать мёртвых людей в скалах. Все были убиты пулями калибра .45 с одного выстрела. ... Это ваших рук дело, правда?"

Так спросила Кино спокойным голосом, слегка прищурив глаза.

Мужчина кивнул.

"Они тоже слушали её речь. Но каким-то образом позже я понял, что они собираются убить меня и напасть на неё, ведь они всё время следовали за нами. И я без лишнего шума с ними разобрался".

Так сказал мужчина, не моргнув глазом.

"Извините за грубость, но... Почему такой опытный человек, как вы, стал её сопровождать?"

"Да, да. Это очень странно. Ведь это полная противоположность тому, что она проповедует".

Так спросили Кино и Гермес.

"Потому, что я люблю её".

Так ответил мужчина с серьёзным выражением лица.

"Что?"

"Да?"

"Я уже давно люблю её. ... Мы родились в одной стране и были друзьями с детства. Ещё там она была адвокатом и боролась с насилием. Насилие не приводит ни к чему хорошему, и мы всё должны решать любовью. Но у меня были противоположные убеждения — тот, у кого нет силы, ни на что не способен. И веря, что если буду слабым, то никого не смогу защитить, я изучил всё, что необходимо в бою — рукопашный бой, оружие и так далее. Я бросил школу и пошёл в армию. Она была полностью погружена в свои идеи и решила, что я занимаюсь ерундой. Интересно, когда же это началось? Я любил её всем сердцем. Мои убеждения не имели значения. Я любил её. И всякий раз, когда я возвращался домой на побывку и встречал её, она говорила мне, что насилие бессмысленно. Но это были лучшие дни в моей жизни".

Мужчина оглянулся. Сидя около колонны, женщина смотрела в небо со счастливым выражением на лице.

"Однажды она неожиданно сказала, что собирается уйти из страны и отправиться в путешествие, проповедуя любовь и ненасилие, что такова её миссия. Не обращая внимания на то, что говорили окружающие, она стала готовиться к отъезду. Я ушёл из армии и предложил сопровождать её в путешествии".

"Хорошо, что она вам это позволила".

Так сказала Кино.

"Это было не сложно. Я сказал, что ушёл из армии потому, что меня тронули её прекрасные идеи. Что мы будем вместе призывать к любви и ненасилию. Сказал, чтобы она взяла меня хотя бы для того, чтобы нести вещи. Она сразу согласилась".

"Ясно..."

"Понятно".

"Хоть я и не поддерживаю полностью её идеалы, мне нравится видеть её позитивный настрой. Люблю смотреть, как она, не обращая ни на что внимания, следует своей мечте. Я хотел защищать её. ... Меня не волнуют принципы и идеалы, если я могу защищать её и быть с ней рядом. Я буду с ней. Буду убивать людей, даже если при этом буду выглядеть отвратительным парнем. Пусть даже весь мир ополчится против меня".

Так тихо сказал мужчина.

"Да после вас мир станет пустыней".

Так пошутил Гермес.

"Понятно".

Так пробормотала Кино и добавила:

"Ваша история намного интересней её".

"Спасибо. Берегите себя. Был бы рад с вами ещё раз встретиться".

Мужчина протянул Кино правую руку и добавил:

"А до тех пор без колебаний стреляйте в любого, кто попытается вас убить".

"Большое спасибо. Так и сделаю".

Так сказала Кино и пожала ему руку.

— Жарко тут, Кино, — сказал Мотоциклет.

На его заднем колесе с обоих сторон висели ящики, а сверху крепились большой чемодан, спальный мешок и канистра с бензином.

— Жарко, — коротко ответил его седок по имени Кино.

Это была молодая девушка с короткими чёрными волосами и большими глазами.

Поверх белой рубашки на ней был надет чёрный жилет нараспашку, лишь на талии прихваченный ремнём. На правом бедре висела кобура с ручным «Увещевателем».

Мотоциклет стоял в лесу, на единственной имевшейся там дороге, а вокруг плавно вздымались невысокие горы. К рыже-бурой дорожной полосе справа и слева подступали деревья, закрывая обзор. Кино сидела в тени толстого ствола на обочине.

В лесу царила духота. Безжалостно горячий и влажный воздух словно бы пытался задушить забредшего сюда человека. Только самые высокие из деревьев обладали привилегией общаться с ветром, и они умиротворяюще шелестели от его дуновения.

Сотни цикад, вблизи и поодаль, наполняли мир яростным стрекотанием.

Кино отпила глоток из фляги, которую держала в руке.

— А ещё влажно.

— Уж да уж.

По лицу сидевшей без дела Кино струился пот. Над дорогой не было видно ни облачка, только раскалённое летнее небо. Лучи света и тени деревьев рисовали на земле чёткий, контрастный узор. По нему сновали муравьи.

— Хорошо бы в следующей стране работали кондиционеры... Хотя бы три дня. Хотя бы, пока я сплю, — пробормотала Кино.

— А если там не то что кондиционеров, но и вентиляторов с душем нет?

— Думать о таком не желаю, — сказала Кино и встала. Стряхнула с себя пыль, убрала флягу в ящик и надела шапку, которой обмахивалась, как веером.

— Поехали, Гермес. Должно быть, уже недалеко.

— Есть, — коротко отозвался Мотоциклет по имени Гермес.

Кино села в седло и включила зажигание. Громко взревел мотор, и тут же, будто с ним соревнуясь, на соседнем дереве заверещала цикада.

К зною и духоте леса прибавился шум.

***

— Наконец-то, — сказал Кино, резко затормозив на лесной дороге. С одной стороны начинался крутой склон, на котором деревья не росли, и появилась возможность осмотреться.

Прямо перед ними раскинулась кочковатая, покрытая зеленью равнина, а вдалеке показалась серебристая крепостная стена, удивительным образом повторявшая изломанную линию горного гребня.

— Может, мы ещё и искупаемся, — сказал Гермес.

На юге, слева от стены, мелькало что-то синее, и это было не небо.

***

Проследовав дальше по дороге, путешественники спустились в долину, где, наконец, упёрлись в стену.

— Ничего себе! — сказал Гермес. Кино затормозила и, задрав голову, посмотрела вверх.

Стоявшая посреди леса стена оказалась чудовищно высокой. Её верхняя кромка шла вровень со стенами на вершинах гор по обеим сторонам долины, которую она пересекала, как дамба — русло реки. Кино очутилась в её тени.

Гладкая поверхность стены отливала тусклым серебряным блеском, местами на ней виднелись приделанные поверх листы из того же материала.

— Это что, камень какой-то? — удивился Гермес. — На металл не похоже.

— Прочная, похоже, штука.

Дорога заканчивалась у плотно закрытых ворот, которые выдавала разве что едва различимая окантовка. Рядом никого не было. Будок пограничников тоже.

Под нескончаемый стрекот цикад Кино слезла с Гермеса, приблизилась к воротам и...

— Тут на уровне головы вроде как кнопка.

— Ну так жми, чего там.

Кино нажала.

«Динь-дон» — вяло пропищал электронный звонок.

Кино сняла шапку и вытирала со лба пот, когда со стены раздался голос:

— Да-да! А, вы путешественники? Сейчас открою, заходите.

Ворота медленно и бесшумно поползли вверх.

— А проверка? Какие беспечные люди, — заметил Гермес. Кино тоже смотрела на происходящее с удивлением, но ничего не сказала.

Когда путь наконец открылся, они всё поняли.

За воротами, на небольшом отдалении, находилась вторая стена.

***

Когда они таким же образом прошли вторые ворота... за ними оказались третьи.

Следующие ворота открывались только после того, как полностью закрывались предыдущие.

В промежуток между стенами лучи солнца не попадали, там было темно, а застоявшийся воздух веял жарой и влагой. Кино посмотрела вверх и увидела лишь вырезанную верхушками стен узкую ленту неба.

На видневшихся справа и слева участках гор деревья были вырублены. Вдоль по склонам, на которых росла только трава, размещались какие-то громоздкие прямоугольные ящики.

— А что, логично. В крайнем случае их взорвут, всё упадёт сюда и завалит ворота вместе с дорогой, — сказал Гермес.

За третьими воротами оказались четвёртые и вмурованное в стену здание.

Стоявший перед ним пограничный инспектор провёл Кино внутрь.

Заметив, что она, едва зайдя в комнату, с шумом выдохнула, он участливо спросил:

— Вам тут не слишком холодно?

***

После короткой проверки Кино и Гермес получили разрешение на пребывание в стране.

Пограничники были рады приветствовать путешественников. Как оказалось, сюда заезжают редко, и с последнего приезда гостей прошло уже больше полугода.

— Госпожа Кино, вы, наверное, приехали на наш фестиваль фейерверков? — спросила одна из инспекторов, женщина средних лет.

К её удивлению, Кино отрицательно помотала головой.

— Тогда вам крупно повезло. Он проходит раз в году и состоится как раз завтра вечером, на южном пляже. Обязательно приходите, будет очень красиво, — сказала инспектор.

***

Миновав стены, путники снова попали в поросшую лесом долину. Дорога превратилась в полноценное шоссе — широкое, с идеальным покрытием и мачтами уличного освещения по обочинам.

Кино развернула подаренную ей карту.

Почти всю территорию страны покрывали горы, а с юга в неё глубоко вдавался залив. Внешняя стена очерчивала ровную окружность, разорванную снизу, что делало её похожей на один из значков для проверки зрения.

Центральную часть береговой линии занимал длинный, изогнутый дугой песчаный пляж, а от самого его центра на север тянулся широкий проспект. Только в этом районе земля была ровная, поэтому по обеим его сторонам плотными рядами стояли жилые дома. На севере, судя по рисунку на карте, проспект упирался в правительственный район, за которым начинались горы.

— Мы сейчас здесь, — сказала Кино, указав на самые дальние ворота с восточной стороны. До центра было ещё ехать и ехать.

***

Путешественники направились на запад. Дорога вновь запетляла между гор. Зато теперь она была широкая, с твёрдым покрытием и выкрашенными в белый цвет ограждениями.

— Красота! — сказал Гермес.

Они ехали, палимые солнцем с неба и обдаваемые жаром нагретого дорожного полотна. Вскоре справа показалось огромное кладбище. Ровные ряды надгробий обвивали горный склон, что делало его похожим на террасное поле.

Чем дальше продвигались путники, тем шире становилась долина. Вокруг прибавилось домов, а на дороге — транспорта. Все машины без исключения были грубо сработанными полноприводными внедорожниками, и отличались только цветом.

— Кино, тут что, других не делают?

— Не знаю. Может, это мода такая.

Миновав долину, они достигли центральной, ровной части страны. Зданий и людей стало гораздо больше, так что по обеим сторонам дороги практически не осталось пустого места.

Мотоциклет выехал на широченный центральный проспект с несколькими полосами движения в каждом направлении. Он вёл строго на юг, к морю. Уже смеркалось, и дорогу заполнили машины. Середина проспекта находилась на уровень выше проезжей части, там были посажены деревья, проложены пешеходные дорожки и обустроены места для отдыха. Гуляющая публика защищалась от солнечных лучей зонтами.

Повернув направо, Кино остановила Гермеса у светофора. Пока они дожидались разрешающего сигнала, прямо перед ними с прилегающей улицы вырулил огромный броневик. Его угловатый корпус покоился на восьми колёсах высотой с ребёнка.

Однако вооружение на нём отсутствовало, и покрашен он был в яркий оранжевый цвет.

Завернув на проспект, тяжёлая машина тут же подкатила к тротуару и остановилась. Кормовой люк распахнулся, и оттуда вышли совершенно обычно одетые люди. Затем внутрь зашли несколько обливающихся потом пешеходов. Люк закрылся, броневик помигал поворотниками и снова тронулся с места.

— Кино, это что, автобус?

— Может быть. Наверное, это мода такая.

Гостиница, которую посоветовал пограничный инспектор, оказалась маленьким трёхэтажным зданием в переулке. Кино вошла через парадный вход. Кондиционер трудился не переставая, и мир, куда она попала, ничуть не походил на тот, что остался за двойной дверью снаружи.

Их приветствовал управляющий, который проводил её и Гермеса в номер.

Просторной комнату не назвать, но и тесной тоже.

— Прохлада... — сказала Кино, падая навзничь на кровать и устремляя взгляд в потолок.

— Да-да, замечательно, — проворчал Гермес, — но ты не засыпай, а сними с меня багаж. Закончи дела, ладно?

— Ладно...

Кино медленно поднялась и разгрузила Мотоциклет. Достала из чемодана мешок.

Внутри лежали грязные рубашки и прочая одежда.

— Чистота прежде всего. Или ты собираешься распугивать людей запахом пота?

— Ох...

Кино позвонила узнать, можно ли ей воспользоваться стиральной машиной, отказалась от предложенных услуг платной прачечной, и наконец, постирала свои вещи.

Когда развешенное в комнате на натянутых верёвках бельё высохло, наступил вечер.

— Молодец.

— Я устала.

Кино поужинала, вымылась под открытым на полный напор душем, легла и тут же уснула.

***

Следующее утро.

Кино проснулась с первыми лучами солнца.

Почистила свои ручные «Увещеватели», тихонько, чтобы не шуметь, сделала зарядку, поупражнялась выхватывать пистолеты из кобуры и снова приняла душ.

Собрала высохшую одежду, сложила и убрала обратно в чемодан.

Во время завтрака за окном раздалось несколько тихих хлопков. Ей объяснили, что это сигнал, означающий: «Если погода не испортится, фестиваль фейерверков состоится».

Кино растолкала Гермеса и отправилась осматривать город.

Погода была ясная. В небе висело лишь несколько облачков, похожих на сахарную вату, и солнце припекало уже с самого утра. Было жарко, и всё указывало на то, что станет ещё жарче.

Кино, как ей и посоветовали, отправилась в правительственный квартал, откуда начинался центральный проспект. Из-за выходного дня там было немноголюдно.

Деревянные здания здесь изначально строили для церковных нужд, что нашло своё отражение в особенностях архитектуры. В северной части квартала раскинулся парк с прудом, позади которого виднелся густой лес. Ещё там стоял «Старинный данс-холл» — летний театр с крытой сценой.

Вверх по склону горы вела длинная лестница. Кино оставила Гермеса у подножия, а сама взобралась по ступеням. Когда она обернулась, перед ней предстала ровная линия центрального проспекта, песчаный пляж, где она заканчивалась, и море. У берега оно отливало тем же голубым цветом, что и небо, но вдали вдруг резко меняло оттенок, словно состояло из двух сортов воды. Слева и справа линия горизонта исчезала за покрытыми зеленью мысами. По гребню каждого тянулась лента крепостной стены, а на самом краю торчали высокие маяки.

Когда Кино спустилась обратно, обитавшая в парке огромная стая голубей уже успела превратить Гермеса в свой насест.

— Кино, это ты? Настреляй их себе на обед! — донеслось изнутри белой шевелящейся кучи.

***

— И правда жарко.

— Ну так искупайся.

Кино и Гермес проехали по центральному проспекту на юг и оказались на берегу моря.

Пляж выгнулся длинной изящной дугой, вдоль него тянулась дорога. Прямо на песке стояли небольшие домики, оборудованные под кафе и места для отдыха.

Кино остановила Гермеса на обочине и молча наблюдала за людьми на берегу.

— Ты же не взяла купальник? Очень кстати, — сказал Гермес.

Отдыхающие с удовольствием плескались в воде голышом.

**

Когда они вернулись в гостиницу и пообедали, Кино сказала:

— Надо подготовиться к вечеру.

Она включила кондиционер на полную мощность, положила на кровать несколько матрацев и завернулась в несколько одеял.

— Роскошно...

— Нищебродка!

— Разбуди ближе к делу.

— Ладно.

***

Тот же день, ближе к вечеру.

Кино проснулась самостоятельно, и они вместе с Гермесом отправились на берег моря. Проехав по проспекту, путешественники прибыли на пляж.

Зрители уже начали понемногу собираться. Вдоль дороги появились лавки с едой, а песок разукрасили расстеленные там и тут разноцветные подстилки.

Кино не стала таскать Гермеса по песку, откинула центральную подставку и поставила его на тротуаре. Сама присела рядом на бордюр.

Так она и ждала, глядя на разрастающуюся толпу.

Солнце медленно приближалось к горам, а небо на западе приобрело красновато-оранжевый оттенок. Огромный пылающий шар исчезал за стеной. В лавках зажглись фонари.

На водной глади залива покачивались несколько среднего размера кораблей. Их корпуса отливали серебристым цветом, а палубы были накрыты большими полотнищами, из-под которых что-то выпирало. В горах, окружавших залив, на полпути к вершинам стояло множество машин, содержимое их кузовов было также спрятано от посторонних глаз.

— Видимо, стрелять будут оттуда и с кораблей.

— Логично. Кино, а ты раньше видела фейерверки?

— Такие большие — нет.

Видимо, все уже собрались, и толчея на дороге стихла. Кино на время оставила Гермеса и вернулась с огромным, размером с хороший цветочный горшок, бумажным ведёрком.

— Что это?

— Десерт, вон там продавали. Мелко толчёный лёд, посыпанный отваренными в патоке бобами и политый сладким сиропом. Взяла наудачу и не прогадала. Он холодный и вкусный.

И Кино отправила в рот большую ложку своего лакомства.

— Лёд? Смотри, желудок не испорти, — сказал Гермес.

Солнце совсем зашло. Последние лучи погасли, словно растворившись в тёмном западном небе. Жара, царившая над дорогой, начала спадать.

Уплетавшая за обе щёки десерт Кино вдруг застонала и скорчила страдальческую гримасу.

— Что с тобой?

— Я сделала одно открытие.

— Какое?

— Если этого десерта съесть много и сразу, начинает болеть голова...

— О да!

***

В наступившей темноте прозвучало несколько тихих хлопков, и над заливом поднялись три струйки дыма.

— Добрый вечер, дорогие друзья, — послышался спокойный, расслабленный голос диктора. — Погода, доложу вам, отличная, мы напрасно опасались, что к вечеру ливанёт. Итак, начинаем наш фестиваль фейерверков!

Раздались аплодисменты. Техники в рабочих спецовках ловко сдёрнули тенты, закрывавшие палубы кораблей и кузовы грузовиков от возможного дождя.

И внезапно, выстроившиеся борт к борту корабли выплеснули струи огня.

В воздух взвились пылающе-красные искры. Сотнями и тысячами наполнили они ночное небо, образуя огненный фонтан. Чуть запоздав, над пляжем пронёсся прерывистый треск, напоминавший звук раздираемой ткани.

Под аплодисменты зрителей искры безостановочно уносились высоко в небо, вычерчивали параболу и падали где-то далеко в море.

Затем бившие с кораблей красные струи фонтана задрожали. Идеально прямые дорожки искр закачались вправо и влево, словно занавеска на ветру.

На секунду свет погас, но когда последняя светящаяся точка растаяла в вышине, ярко вспыхнул вновь. Огненные штрихи ритмично заскользили по тёмно-фиолетовому небу. Силуэты кораблей таяли в охватившем их слепяще-жёлтом мареве, чьё отражение растекалось далеко по воде.

Когда свет внизу, в заливе, потух, красные линии брызнули с возвышений справа и слева. Стремительные потоки искр пересекались в воздухе и исчезали за горами.

— При таком размахе и впечатления совсем другие, — сказала Кино.

— Но имей в виду, обычно так не делают, — заметил Гермес.

— Правда? — спросила Кино, глядя на разлинованное небо.

— Те штуки вообще-то не для фейерверков, — ответил Гермес, глядя на корабли.

На их палубах стояли 20-мм шестиствольные мини-пушки схемы Гатлинга с вращающимся блоком стволов скорострельностью 100 выстрелов в секунду.

— Зато красиво, — сказала Кино. В её глазах отражались ослепительные вспышки.

Вновь забил фонтан снизу, росчерки огня со всех сторон сошлись в одной точке и образовали гигантский треугольник.

После нескольких десятков тысяч выстрелов снаряды закончились, и стрельба разом прекратилась.

***

По небу поплыл дым, а над берегом зазвучал голос диктора:

— Подождём немного, друзья, следующий номер требует подготовки.

Кино отправила в рот ещё одну порцию льда.

Строй отстрелявшихся кораблей пришёл в движение, и вскоре бухта опустела.

— Спасибо за терпение. По заведённой традиции, представляем вам подводный фейерверк.

Один из кораблей на большой скорости двинулся поперёк залива слева направо.

С его кормы сыпались какие-то круглые предметы, которые гулко взрывались на глубине. Над морем вздыбились столбы воды с сердцевиной из густо-оранжевого пламени. Постройкам из воды и огня суждено было существовать лишь миг. Когда одна оседала и рассыпалась, рядом, словно приняв от неё эстафету, вырастала следующая. Ударная волна от взрывов, гремевших через равные промежутки времени, ощущалась не только на пляже, но и на дороге.

Цепочка столбов пересекла залив и, словно преследуя развернувшийся корабль, двинулась справа налево, обошла бухту и вернулась в исходную точку.

— Глубинные бомбы, заправленные горючим. Расточительство! — пробурчал Гермес, но его слова потонули в гуле зрительских оваций.

***

Вновь выждав, пока рассеется дым, диктор всё тем же безмятежным тоном объявил:

— А теперь представляем фейерверк, разработанный в этом году. Посмотрите налево.

Едва различимая в темноте пусковая установка выплюнула язык пламени. В воздух поднялся большой цилиндр, изрыгавший с одного конца бездымный огонь. В ту же секунду на его боку появилась маленькая струйка дыма и он начал вращаться. Вся его поверхность была покрыта маленькими прямоугольными коробочками, словно чешуёй.

Когда цилиндр оказался прямо перед зрителями, из этих коробочек без остановки посыпались маленькие огненные шарики, разлетаясь в разные стороны за счёт вращения. Выбросы перемещались от носа набиравшего скорость цилиндра к его хвосту в точно рассчитанные моменты.

И на секунду, в небесной вышине повисла спираль.

Огромная и длинная, она заняла всё поле зрения и походила на пылающую винтовую лестницу, взбиравшуюся ввысь. Расширенные зрачки зрителей мгновенно сузились, отчего небо, служившее фоном для представления, стало выглядеть ещё темнее. Ожидавшая этого момента публика взорвалась восторженными криками.

Спираль распалась, но составлявшие её сгустки света как снежинки посыпались

из летнего неба вниз, продолжая ярко мерцать. Стоял штиль, и блестящие искры отражались в гладком чёрном зеркале залива, создавая впечатление, что их стало вдвое больше.

Снежинки в небе и их близнецы в море сближались друг с другом, и когда одна касалась воды, то вместе с ней исчезала и вторая. Вот погасли последние, и на пляж тихо вернулась ночь.

А ракета «земля-воздух», оснащённая системой отстрела тепловых ловушек, улетела прочь и пропала навсегда.

***

Фестиваль продолжался. С неба, раскачиваясь, медленно спускались яркие фонари. Им в такт сверкали сотни белых вспышек. Воздух прошивали красные, колышущиеся нити света. То были подвешенные на парашютах осветительные ракеты, запущенные с гор справа и слева, разрывы зенитных снарядов с программируемым взрывателем и очереди из «гатлингов».

От сияния в небе на пляже стало светло как днём. Кино мельком огляделась. С дороги за фейерверком наблюдали семьи с детьми, влюблённые парочки и компании друзей. На их освещённых лицах виднелась неподдельная радость от увиденного. Было ясно, что этот день надолго останется у них в памяти.

Кино встала с бордюра, за три шага дошла до Гермеса и уселась на багажник.

— Чего? — спросил Гермес. На поверхности его бензобака отражались вспышки света.

— Лёд будешь?

Она опустила ведёрко вниз.

— Нет, но спасибо за проявление чувств.

— Не за что.

Сидя верхом на Гермесе и наблюдая за бешеным танцем искр в небе, Кино поглощала уже почти растаявший лёд.

***

Ветер с моря усилился, и кожу стал пощипывать холод.

Буйно сверкавшее небо вдруг успокоилось. Возвещая об окончании фестиваля, несколько раз выстрелила сигнальная пушка.

Зрители, кто на автобусах-броневиках, кто пешком, направились по домам.

Ожидая, пока дорога освободится, Кино и Гермес наблюдали за уходящими с пляжа

людьми — те улыбались и весело болтали, и слушали доносившийся с моря шорох волн.

Путешественники вернулись в гостиницу, и Кино расположилась в холле, чтобы выпить чаю. Управляющий спросил, как ей понравился фестиваль фейерверков, и она ответила, что было очень красиво.

— Красиво-то красиво, но как вам не жалко изводить на это столько боеприпасов? — спросил Гермес. Управляющий, мужчина средних лет с наметившейся лысиной, несколько удивился:

— Как, вы не знаете, почему мы их тратим?

— Нет.

— Вообще ничего.

— А, так я сейчас объясню. Они — «дар».

Он присел напротив Кино.

— В нашей стране мы ничего такого не производим. Вы ведь видели корабли?

Где-то раз в месяц к берегу пристаёт один такой корабль, без экипажа, но гружённый контейнерами. И они всегда наполнены различными предметами военного назначения.

— Так это на самом деле дар?

— От кого он?

— Мы не знаем ни отправителя, ни причину отправки. Корабли внезапно появились больше сотни лет назад, когда наша страна была ещё маленькая. Забирать груз никто не приходил, и мы решили, что это дар свыше, которым мы вправе распоряжаться по своему усмотрению.

— Понятно. Значит, внедорожники и броневики тоже оттуда?

— Конечно. Благодаря им передвигаться по стране стало намного проще, и мы смогли расширить территорию. С кораблей оказалось очень удобно ловить рыбу. А контейнеры мы разобрали и пустили на строительство зданий и крепостной стены. Но затем возникла одна проблема.

— Какая?

— Излишки! Нам присылают слишком много всего. Хорошо, конечно, что машины стали доступны каждому, но из-за них на дорогах теперь жуткие пробки. Внешних стен у нас уже четыре. А контейнеры, которых и без того перебор, приходится просто выкидывать в промежутки между стенами, чтобы не мешали.

— Что? Так это не оборонительные ловушки? — удивлённо спросил Гермес, но управляющий покачал головой.

— Нет. Нам это не нужно. На нашу страну ни разу не нападали. У нас и армии-то нет. Зачем она, когда вокруг никого?

— И у вас скопилось лишнее оружие.

— Да. Ракеты, автоматические пушки, бомбы. Так много, что уже выть хочется, мол, ну сколько же можно! Какое-то время их выбрасывали в горах за пределами страны, но однажды из-за удара молнии произошёл мощный взрыв, и все здорово напугались. Тогда снаряды решили тратить, стреляя ими в море, но на этот раз правительство завалили жалобами на невыносимый шум.

— И поэтому появился фестиваль фейерверков? — спросил Гермес.

— Верно. Мы взглянули на проблему по-другому. Раз в год мы изничтожаем горы боеприпасов на радость огромной толпе зрителей. Так сказать, одним выстрелом убиваем двух зайцев. Этот фестиваль стал в нашей стране знаковым событием, которого все ждут. Такое яркое зрелище из года в год! Уже не терпится узнать, что будет в следующий раз.

***

Следующее утро. Иначе говоря, утро третьего дня пребывания Кино в стране.

Она выехала через западные ворота и вновь очутилась в лесу.

Вскоре дорога, теснимая с обеих сторон зеленью крон, взлетела на склон крутого холма, словно взбираясь в небо. И вдруг:

— Там кто-то есть! — сказал Гермес, и Кино сбросила газ.

На самой вершине, закрытой справа и слева деревьями, находилось четверо зелёных мужчин.

На них была зелёная камуфляжная форма, зелёные шапки, а руки и лица покрывала зелёная краска. На обочине дороги стоял маленький внедорожник, и они таскали к нему из леса какие-то вещи.

— О! Здравствуйте, — удивлённо поздоровался один из них, завидев путников.

Кино поздоровалась в ответ. Заглушила мотор и слезла с Гермеса.

— Вы путешественница? Должно быть, едете из той страны, — сказал мужчина.

Незнакомцы решили дать рукам отдохнуть и присели в тени на кофры со своим багажом. — Видели, что там было вчера вечером?

Кино кивнула.

— Мы тоже. Прибыли сюда с севера на разведку, — продолжил мужчина. — Тут каждый год такое устраивают, в один и тот же день.

— На разведку? — спросила Кино.

— Не «полюбоваться»? — одновременно с ней спросил Гермес.

Мужчина покачал головой.

— Нет, на разведку. Мы солдаты, наша задача — изучать положение дел у наших ближайших соседей. И наибольшую опасность из них представляет эта вот ужасная страна. Здесь из года в год устраивают военные учения и тратят на них безумное количество боеприпасов. Да что я, вы сами всё видели.

— Возможно, вы и правы... — кивнув, сказала Кино.

— Это же явная угроза! Они защищены крепкими стенами, и к тому же накопили огромные запасы оружия и снарядов... Мы очень боимся, что когда-нибудь их страна нападёт на нашу. Пока таких признаков нет, но нам нельзя терять бдительность.

Поэтому мы в обязательном порядке наблюдаем за их учениями.

— Понятно. Сочувствую, тащится в такую даль и по жаре, — сказал Гермес, и мужчины криво усмехнулись.

— Мы уже привыкли... На следующий год снова приедем.

***

Попрощавшись с разведчиками, Кино и Гермес вновь помчались по казавшейся бесконечной лесной дороге. Воздух был жарким и влажным.

Когда дорога пошла точно с востока на запад, Кино опустила козырёк шапки. В остальном деревья отлично закрывали её от солнечных лучей.

— Красивый был фейерверк, — сказал Гермес, и Кино кивнула.

— При таком размахе и впечатления совсем другие.

— Даже если обычно так не делают?

— Да. Главное, красиво, а остальное для меня неважно.

— Как скажешь.

Мотоциклет, нагруженный походными вещами, мчался через лес под заглушающий все прочие звуки стрекот цикад.

Среди крутых гор на довольно широкой равнине была страна.

Её стены были выложены из камня, добытого в ближайших горах. Её дома и дороги тоже были выложены из камня. Ещё были древние руины — постройки, оставшиеся от каких-то людей с давних времён, и которые оставили на территории страны их потомки и поселенцы, прибывшие позже.

По дороге неторопливо туда и обратно сновали конные экипажи, а огромные коровы тянули плуги на полях. Это была тихая и мирная страна. Или она такой казалась.

С давних пор эта страна избирала своего религиозного и духовного лидера.

Этого человека называли 'старейшина'.

Старейшину выбирали из простого народа путём беспристрастной лотереи. Затем его обучали и возлагали на него важные обязанности. Он следовал строгим правилам, служил примером для всей страны и работал на благо всего народа.

В настоящее время старейшиной был мужчина чуть старше пятидесяти лет. Его выбрали вскоре после того, как предыдущий старейшина умер, и он прекрасно справлялся со своими обязанностями на протяжении последних двадцати лет. Он пользовался поддержкой и уважением граждан.

Однако примерно полгода назад этот старейшина исчез. Жители искали его по всей стране, но так и не нашли. Никто и представить себе не мог, как ему удалось исчезнуть.

И через некоторое время пришло сообщение от людей, которые называли себя 'бандитами из долины': 'Мы похитили вашего старейшину и немедленно убьём его, если вы откажетесь заплатить нам выкуп'. Жители очень удивились.

Всё-таки старейшина — важная персона, поэтому жители выполнили требования бандитов и передали им золотые и серебряные украшения, еду и одежду.

Но бандиты так и не освободили старейшину, а в обмен на его безопасность требовали выкуп снова и снова.

Это всё больше и больше расстраивало жителей страны.

***

В это время в так редко посещаемую страну приехал путешественник.

Одинокий путешественник, приехавший на изрядно потрёпанном автомобиле, оказался элегантно одетой молодой женщиной. На правом бедре у неё висела кобура с крупнокалиберным револьвером.

По каким-то причинам она выглядела сильной.

Уважаемые люди страны собрались и рассказали о сложившейся ситуации путешественнице, хоть и считали, что всё это бесполезно. Они спросили, не возьмётся ли она за работу по уничтожению бандитов.

Женщина попросила их рассказать в подробностях, где находится убежище бандитов. Ей ответили, что бандиты прячутся в верхней части долины. К ним невозможно подобраться незамеченным снизу и это больше расстояния винтовочного выстрела с противоположной стороны долины.

Женщина немного подумала, а потом спросила:

"Так какой будет моя награда?"

***

Это была долина.

Долина была образована крутыми скалистыми горами с отвесными стенами высотой в несколько сотен метров. Река, текущая по долине, сверху выглядела тонкой линией, хотя на самом деле в ширину долина достигала двух километров.

В долину вела только одна дорога, которая петляла и кружила по склонам. И в ширину эта дорога была такой, что по ней могла проехать только одна машина.

В стороне от дороги на достаточно высокой части долины было построено несколько хижин. Несколько маленьких хижин стояло вокруг одной большой. Это и было убежище бандитов.

В долине наступило утро.

По бледно-голубому утреннему небу плыло несколько полос облаков. Это было чудесное утро раннего лета с цветами высокогорных растений, на которых искрилась роса прошлой ночи.

Трое охранников стояли перед убежищем, а над хижинами поднимались тонкие струи дыма. Там готовили завтрак.

Из хижины вышел бандит с чашкой, от которой поднимался пар. Он подошёл к стражнику-мужчине и передал ему чашку с горячим чаем.

Стражник-мужчина поблагодарил его и взял чашку. В этот момент солнце осветило двух других стражников.

Ослепительное солнце поднялось над горными вершинами с противоположной стороны долины. И в одно мгновение укрытие и долину осветило его лучами.

Стражник-мужчина прищурил глаза и слегка поднял чашку, приветствуя утреннее солнце.

"Чтоб каждый день так".

Так сказал мужчина. А затем его тело разорвало пополам.

Его тело взорвалось и упало боком на землю, а кровь и внутренние органы разлетелись во все стороны. Чай выплеснуло из кружки.

Другой стражник всё ещё стоял в недоумении, когда его грудь взорвалась, и обе руки и шея упали на землю.

Спустя секунду долгое низкое эхо от двух выстрелов прокатилось по долине.

Вскоре ещё один удивлённый охранник расстался со своим телом. Другой закричал:

"Н-на нас напали!"

И это были его последние слова.

Двое мужчин, выскочивших из хижины, почти одновременно мощно взорвались.

Кто-то присел и закричал, услышав долгое и низкое громовое эхо выстрелов:

"Снайпер! Мы у него на мушке!"

Пули дождём посыпались на хижину, стоявшую ближе всего к дороге. Хижина затряслась, с громким треском во все стороны от неё летали щепки, пока она окончательно не завалилась. Всех, кто спал внутри, завалило обломками.

Ещё одна маленькая хижина завалилась, её брёвна с грохотом рухнули в кучу. Около неё несколько человек присели на корточки и попыталось улизнуть в долину.

Из большой хижины выскочили бандиты с винтовками в руках и спрятались за камень, но запаниковали, поскольку никто не знал, с какой стороны в них стреляют.

На этот раз пули ударили в камень, за три выстрела превратили его в пыль и порвали на куски троих мужчин, пытавшихся за ним спрятаться.

***

В противоположной части долины на верхушке сидела женщина.

Женщина сидела на земле спиной к солнцу и растопырив перед собой ноги. Прямо перед ней стоял металлический штатив на толстых ножках, на который она опирала пулемёт в рост человека.

Такой пулемёт изначально устанавливался на башне танка и служил для уничтожения бронированных целей, таких как грузовики и броневики. Обычно его не использовали для стрельбы по незащищённым людям.

Кто-то мог бы спросить, глядя на здоровенный оптический прицел, прикреплённый сверху пулемёта: 'Это что, телескоп?'

Женщина смотрела в этот оптический прибор и отчётливо видела, как бандиты мечутся в прострации с той стороны долины.

Женщина двумя руками держалась за рукоятки, приделанные к торцу пулемёта. Она осторожно наводила его на цель и один раз нажимала на гашетку большим пальцем.

Бах! Раздавался мощный выстрел и пуля вылетала из ствола. Пулемёт вздрагивал от отдачи. Мощная вспышка на конце ствола затуманивала воздух. Если бы земля перед пулемётом не была заблаговременно полита водой, воздух был бы наполнен значительным количеством пыли. Серьёзная гильза размером с небольшую вазу для цветов падала на землю.

Здоровенная пуля, с которой винтовочную было даже не сравнить, разрывала воздух, летела через долину и уполовинивала тело человека.

Затем в поле зрения женщины, смотревшей через оптический прицел, попал мужчина средних лет, которого волок бандит.

"Ты видишь?! Если продолжишь стрелять, я прикончу этого мужика!"

Поскольку его голос не имел возможности достичь другой стороны долины, бандит наглядно обозначил своё сообщение. Он заставил старейшину встать на колени, приставил к его голове автоматический пистолет, а затем помахал в том направлении, откуда прилетали пули. Он не видели ничего, кроме яркого солнечного света, бившего ему в глаза.

Основательно бородатое лицо старейшины выражало полное замешательство. Он так и стоял на коленях с поднятыми руками.

"Я его конкретно шлёпну!"

Бандит жестами показал, что он стреляет и потыкал пистолетом в голову старейшины.

Женщина отчётливо всё это видела, но продолжила стрелять, словно к ней это не имело никакого отношения.

Позади женщины от каждого оглушительного выстрела вздрагивала привязанная корова, на которой сюда было доставлено всё стрелковое оборудование.

"Ты что, не въехал?! Я же сказал, что шлёпну его!"

Так кричал бандит, продолжая тыкать в старейшину пистолетом, но выстрелы не прекращались. Несколько человек выскочили из большой хижины, замерли в недоумении и один за другим умерли. Даже те, кто прятался по хижинам, не могли там долго отсиживаться, поскольку хижины одна за другой раскатывались по брёвнам.

"О, нет..."

Всё, что могло двигаться, исключая его и старейшину, было убито. А затем финальный выстрел прозвучал в направлении ошарашенного бандита.

Старейшина, стоя на коленях с поднятыми руками, медленно огляделся по сторонам. Место, ещё недавно бывшее убежищем для бандитов, теперь стало их моргом. Оно выглядело как после фестиваля по швырянию помидоров.

Прошло изрядно времени с момента последнего выстрела. Старейшина медленно попытался встать. Но снова с рёвом пролетела пуля, раскрошив камень у него за спиной. Удивлённый старейшина снова сел, дрожа от страха.

Прошло много времени.

Старейшина попробовал лечь на бок. На этот раз пуля пролетела в другую сторону и развалила напополам бревно, принадлежавшее одной из хижин.

"Это предупреждение, чтобы вы не двигались. Сейчас для вас лучше оставаться на месте".

Старейшина послушался.

***

Солнце поднялось выше и разбрызганная по камням кровь начала подсыхать.

Старейшина неподвижно сидел всё там же, лицо его покрылось капельками пота, когда он услышал, как по дороге стучат копыта лошади. Когда звук приблизился, старейшина увидел, что это была действительно лошадь.

Женщина с длинными чёрными волосами соскочила с лошади и вытащила из кобуры, висевшей на правом бедре, большой револьвер.

Женщина некоторое время осматривалась, затем подошла к старейшине.

"Полагаю, это вы старейшина? Ваша страна наняла меня".

Так она ему сказала.

Старейшина некоторое время смотрел на женщину, открывая и закрывая свой бородатый рот.

"Я, я спасён..."

Так он, наконец, сказал. И несколько раз кивнул в ответ на вопрос женщины.

"Так я и думала. Старейшина, я бы кое-что хотела узнать, но сначала..."

Женщина направила револьвер на окровавленного бандита — невысокий, но приятной наружности молодой человек лежал в двух метрах позади старейшины.

"Эй, ты, вставай".

Так сказала женщина, и мужчина приоткрыл глаза. Он встал, показал, что у него ничего нет в руках, а затем медленно стёр пот с лица. И поднял вверх руки.

"Ты меня раскусила. А я-то думал, что отлежусь..."

"Да что ты говоришь? Ты же с самого начала прятался за старейшиной".

Так сказала женщина.

"Старейшина, можете встать?"

Так спросила женщина и старейшина встал. Затем он поднял правую руку того, кто тыкал ему в голову пистолетом. И вытащил пистолет из сжатого кулака.

"М-мерзкий бандит! Д-да как ты смеешь!"

И он направил пистолет на мужчину, который стоял с поднятыми руками.

"Нам нужен хотя бы один свидетель. Я понимаю, что вы чувствуете, но, пожалуйста, не убивайте его".

Так сказала женщина и убрала револьвер в кобуру. Старейшина не выстрелил и опустил руку. Мужчина только слегка пожал плечами.

"Что вам рассказали про меня в стране?"

Так старейшина спросил у женщины.

"Все о вас очень беспокоились".

Так ответила женщина.

"Ну, раз так..."

Так пробормотал старейшина. Затем вдруг направил пистолет, который держал в руке, на женщину. Мужчина, стоявший с поднятыми руками, снова пожал плечами.

"Так они обо мне беспокоились? Обо мне? ... Чушь! Женщина! Руки вверх!"

Так воскликнул старейшина, и его бородатое лицо исказилось от гнева.

"Что это значит? И как это связано с тем, что вы направили на меня пистолет?"

Так спокойно спросила женщина, поднимая руки чуть выше плеч.

"Хорошенькое дельце! Они решили отправить вас, чтобы вы меня вернули, и тогда я снова стал бы на них работать! Потому, что я старейшина! ... А для чего старейшина?! Может, хватит?! Они просто выбрали случайного человека и разрушили его спокойную жизнь! У меня нет времени видеться с семьёй! Я даже не мог быть с родителями, когда они умирали! Им нужен не я! Им нужен 'старейшина'! Я ни за что не вернусь в эту тюрьму!"

Так старейшина выкрикнул на одном дыхании. Затем снизил тон и сказал:

"Поэтому я собираюсь вас убить и куда-нибудь сбежать. Осточертело жить с этими тупыми бандитами. Я куда-нибудь уеду и начну жить заново. У меня есть деньги, да и лошадь тоже".

"Весьма неприятно слышать слово 'тупые'. В конце концов, мы делали только то, что вы нам говорили".

"Извини, брат. Я тебе очень благодарен. ... Кстати, не хочешь пойти со мной? Я назначу тебя своим подчинённым".

"Предпочту отказаться от такого предложения".

"Тогда я убью тебя вслед за женщиной".

И старейшина усмехнулся.

Мужчина с всё ещё поднятыми руками обратился к женщине, чьи руки тоже болтались в воздухе.

"Эй, уважаемая с револьвером, что вы думаете об этом человеке?"

"Ну, есть у меня несколько мыслей, но... Сейчас не самое подходящее время".

"Да, это точно".

Двое посмотрели на старейшину, затем женщина спросила:

"Старейшина, хочу задать вам один вопрос".

Старейшина усмехнулся.

"В чём дело, женщина? Будешь вымаливать свою жизнь?"

"Нет. ... Как вам удалось сбежать из этой 'тюрьмы', что никто ничего не заметил? Все в стране ломают голову над этой загадкой".

"А, это?"

Старейшина выглядел очень довольным.

"Это очень просто. Когда я был студентом, в качестве хобби занимался изучением археологии и провёл несколько исследований по структуре страны. От одного старика я узнал, что очень давно в случае опасности цари использовали для бегства канализацию. Сейчас об этом никто не знает, вот я и воспользовался ей, чтобы сбежать. Мне повезло, я встретил этих тупых бандитов, и всё вышло, как я и планировал".

"Понятно. Так вот в чём дело".

Женщина кивнула. Мужчина тоже поздравил его.

"Отличный способ смыться. Теперь было бы лучше запечатать её покрепче".

"Это точно. Наконец-то я от тебя услышал что-то стоящее".

Так сказал старейшина и ухмыльнулся. Затем направил пистолет на женщину.

"Ну, пришло время умирать. И куда бы мне для начала выстрелить? По рукам? Или ногам? Куда лучше? Хм? Как думаешь?"

Мужчина посмотрел на старейшину так, словно его это ужасно забавляло, покачал головой, обозначив разочарование и как бы стараясь показать, что тот совершенно безнадёжен.

"Тогда по ногам!"

Старейшина сплюнул, прицелился в ногу женщины и нажал на спусковой крючок.

Щёлк. Этот чистый звук эхом скатился в долину.

"Э?"

Старейшина снова нажал на спусковой крючок и услышал ещё один щелчок.

"Что?"

"Старейшина, знаете, эта штука ещё не заряжена. Видите красную точку рядом с затвором? Он не выстрелит. Ну..."

Так сказал мужчина.

Женщина медленно и спокойно достала револьвер из кобуры, направила его на старейшину, который лихорадочно пытался перезарядить пистолет, и выстрелила.

"... И уже слишком поздно".

***

"Старейшина, на самом деле..."

Так начала женщина, повернувшись к старейшине, который упал на бок.

"Мне поручили три задания. Первое — уничтожить бандитов. Второе — раскрыть загадку вашего побега. И третье — вернуться в страну и сообщить, что вас уже 'убили'. Уважаемые люди этой страны уже от вас отказались. Но жители хотели, что вы были в безопасности, поэтому не могли позволить вам умереть, ничего не предприняв для вашего спасения. Я скажу им, что вас убили бандиты независимо от того, останетесь вы живы или нет. Похоже, завтра вечером они собираются выбрать нового старейшину. Снова с помощью лотереи".

"..."

"Так что вы вольны поступить так, как вам заблагорассудится, при условии, что не вернётесь в страну. Можете идти на все четыре стороны. ... Они попросили меня передать вам это".

"..."

"Разве не здорово? Вы наконец-то получили то, чего хотели всем сердцем!"

Так радостно воскликнул мужчина вместо притихшего старейшины. Старейшина всё ещё лежал на боку, глаза всё ещё смотрели в небо, зрачки всё ещё были расширены.

Кровь текла у него изо рта.

"Ну ладно".

Так сказала женщина и повернулась к мужчине, убрав в кобуру револьвер.

Мужчина уже стоял на ногах, с брезгливым выражением лица стирая с себя чью-то засохшую кровь.

"Ты ведь с самого начала не был бандитом, так?"

Так, как ни в чём не бывало, заявила женщина.

Мужчина вытер окровавленные руки о штаны и повернул к женщине своё прекрасное личико.

"Ах... Твоя правда. Как ты узнала? Почему ты так решила? Неужели потому, что 'он слишком шустрый для бандита'? Или потому, что 'он прекрасно ориентируется в критической ситуации'?"

"Примерно полгода назад я была в одной стране и видела твой портрет в списке разыскиваемых. ... Если бы я нашла тебя немного ближе к той стране, я бы с радостью вернула им твою голову, но..."

"... Ох".

"Меня наняли уничтожить бандитов. Так что можешь идти куда захочешь".

"Рад это слышать. Похоже, лёгкая жизнь закончилась, теперь бандитом уже не прикинешься. Ну и ладно".

Мужчина повернулся к ней спиной, а затем женщина снова его окликнула.

"Но сначала скажи, куда спрятали сокровища, которые вы получили от страны. Я хочу их забрать".

Услышав это, мужчина посмотрел в небо с досадой на лице. Затем повернулся и спокойно сказал:

"Можно мне взять хотя бы половину? Знаешь, так будет честно, я ведь неплохо над этим поработал".

"Давай всё".

"Как насчёт сорока процентов? Я имею право хотя бы на такую долю".

"Давай всё".

"Тогда тридцать пять? Это ведь неплохое предложение?"

"Давай всё".

"Больно это признавать, но я согласен на тридцать процентов".

"Давай всё".

"Знаешь, двадцать процентов — это мой предел..."

"Давай всё".

"Я могу помочь их отвезти, так что..."

"Тогда, пожалуйста, отвези всё".

"Не правда ли, сегодня хорошая погода?"

"Хорошая".

"... Сколько?"

"Давай всё".

"..."

И тогда мужчина закрыл глаза и скрестил руки на груди. Он немного поразмыслил.

"Хм, это немного дерзкий вопрос, но..."

"Что?"

"Тебя никто не называл 'демоном'?"

***

По горной дороге ехала машина.

Это был небольшой автомобиль в довольно потрёпанном состоянии, который даже не удостоился чести быть отмытым от грязи.

Автомобиль ехал по ужасной дороге, с которой открывался вид на бандитское убежище, расположенное вдалеке. Вскоре должны были спуститься сумерки.

Женщина, что сидела за рулём, заметила мужчину на совершенно пустынной горной дороге.

Это был невысокого роста, но довольно красивый молодой человек. Он стоял на обочине и держал в руке простую сумку, из-за спины торчала винтовка. Он повернулся к машине и вытянул правый кулак с торчащим вверх большим пальцем.

Автомобиль притормозил рядом с мужчиной. Мужчина подошёл к машине и обратился к женщине, сидящей на месте водителя:

"Извините, не подбросите куда-нибудь? Вряд ли мне удастся дойти туда своим ходом. У меня нет денег, но в некоторых вещах я неплохо разбираюсь. Правда есть люди, с которыми я не заслуживаю даже сравнения".

Мужчина продемонстрировал пистолет, висевший на левом бедре. Это был автоматический пистолет калибра .22 с квадратным стволом.

"Я дорожу им с детства. И это единственное, с чем я не могу расстаться. ... Ах да, я могу таскать ваш багаж".

"Мне не нужен партнёр".

Так она прямо ему ответила и включила передачу. Мужчина кричал и бежал следом за автомобилем:

"И ещё! Я могу починить твой револьвер! Ствол и барабан уже износились! Он ведь стал хуже стрелять?"

Проехав метров двадцать, машина остановилась. Мужчина догнал её, а женщина освободила место водителя.

"Умеешь водить?"

"Конечно умею!"

Мужчина закинул вещи назад и в приподнятом настроении уселся на место водителя.

Затем подождал, пока женщина займёт сиденье сбоку от него, и они поехали.

Лес выгорел.

Крутые склоны горного хребта рельефно выделялись на фоне неба. На них стройными рядами стояли деревья с почерневшими от огня ветвями. На выжженной и затвердевшей земле тут и там валялись куски угля.

Словно в дополнение к тоскливому пейзажу в небе висели свинцовые облака. Утреннее солнце уже должно было быть видно, но его лучи не пробивались сквозь серую пелену. Время от времени облака роняли одну-две капли дождя.

Дорога выглядела так, словно её пришили к склону горы. Она то и дело круто уходила то вверх, то вниз, и два автомобиля на ней вряд ли смогли бы разминуться. Почва была влажная и дорогу в изобилии покрывали лужи грязной воды.

По дороге ехал мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу).

Заднее сиденье было заменено на багажник, поверх которого возвышалась большая сумка. Коробки свешивались по обе стороны заднего колеса. Спальный мешок и коричневое пальто были скатаны и привязаны поверх сумки.

Водитель был молодым человеком подросткового возраста. На нём был чёрный жилет, широкий пояс охватывал талию. На правом бедре висела кобура с револьвером. На голове была шапка с опущенными ушами, защитные очки надвинуты на глаза.

Очень осторожно водитель ехал по грязной дороге. Она остановилась у края огромной лужи, оценила глубину и промчалась через неё на одном дыхании.

"Эй, Кино".

Так обратился к водителю мотороид.

"Хм?"

Так ответил водитель по имени Кино.

"Ты помнишь, сколько стран мы уже посетили?"

Кино покачала головой.

"Нет. А что, Гермес?"

"Не может быть... Я думал, ты знаешь, потому и спросил".

Так ответил мотороид по имени Гермес.

"Некоторые страны я помню очень хорошо. Но все их запомнить, да ещё и во всех подробностях — просто невозможно. Интересно, если бы я вела дневник, что-нибудь от этого изменилось бы?"

Так сказала Кино.

"Ох..."

"Люди быстро забывают то, что не произвело на них сильного впечатления. Я могла бы забыть некоторые страны, в которых была, вот только..."

"Что только?"

Так спросил Гермес.

"Иногда мне кажется, что это здорово, что люди могут забывать".

Так ответила Кино, проезжая мимо мелкой лужи.

"Почему?"

"Сам подумай. Поскольку люди могут забывать неприятные и болезненные вещи, они могут и дальше нормально жить, а не впадать в отчаянье".

"А, понятно".

"Ну, всё зависит от конкретного человека. Иногда о плохих вещах лучше не забывать".

"Например, кое-кто из собственного опыта знает, что если ехать по грязной дороге и наклоняться в сторону, то непременно соскользнёшь и плюхнешься, да?"

Так спросил Гермес.

"Ну, прости".

Левая рука и нога Кино, а так же коробка с левой стороны были облеплены грязью.

Извилистая горная дорога, похожая на змею, спускалась на равнину и вела вдоль берега реки. Течение реки было быстрым, вода мутной.

Кино и Гермес продолжали ехать, пока горы не закончились, и дорога между холмов не стала ровной. Прямо впереди показалась страна.

Страна стояла в небольшой долине и была обнесена стенами. Река текла в сторону страны и распадалась на множество проток.

"Наконец-то приехали. Далековато же она оказалась".

Так сказал Гермес. Кино ему ответила:

"Дорога была такой ужасной, что я с ног валюсь. ... Хочу отдохнуть три дня. Интересно, у них есть гостиница, где можно нормально выспаться?"

"Мы столько сил потратили только чтобы добраться сюда. Надеюсь, у них есть что-нибудь интересное, на что стоило бы взглянуть. Было бы неплохо, если бы удалось попасть на какой-нибудь фестиваль".

"Фестиваль? Да, было бы неплохо".

Кино и Гермес ехали вниз по длинному и пологому склону.

***

"Всё. Можете въехать в страну. Спасибо за ожидание".

Так сказал Кино стражник у ворот.

"Кстати, вы приехали сюда на церемонию?"

"Церемонию? Нет".

"Что за церемония?"

Так спросили Кино и Гермес.

"Ах, вы не знаете. Сегодня, завтра и послезавтра — все три дня, что вы собираетесь провести у нас — мы проводим 'Церемонию памяти великого потопа'. Каждый год в эти дни мы проводим церемонию, поскольку никогда не должны забывать о великом потопе, который произошёл семь лет назад".

"Вас затопило?"

Так быстро спросила Кино. Стражник кивнул, улыбнувшись.

"Да. Это был самый ужасный потоп. В истории нашей страны он останется самым беспрецедентным наводнением. Целую неделю шёл проливной дождь и всю страну затопило. Началась паника, здания были повреждены, появились жертвы среди населения. Мутная вода не спадала целых три дня, а когда спала — главными проблемами стали загрязнение и инфекционные болезни. И чтобы эти печальные воспоминания никогда не забылись, мы проводим в эти дни по всей стране церемонию памяти тех событий".

"Понятно".

"Госпожа Кино, если пожелаете — можете вместе с жителями принять участие в этой церемонии. Видите ли, в ней должны участвовать все жители страны".

Так сказал стражник.

***

Кино миновала ворота, толкая рядом с собой Гермеса, и они оказались на площади.

"Что-то уже началось".

На площади собралось много людей. Кто-то произносил речь.

"... И мы пережили это ужасное наводнение. Воспоминания о жертвах навечно останутся в наших сердцах, и мы благодарны им за мирную жизнь, что у нас сейчас есть. Теперь у нас есть все возможности, чтобы достичь небывалых высот..."

Небо было пасмурным, человек стоял на сцене и обращался к народу, держа в руке громкоговоритель. Несколько представителей народа сидело позади него.

"... Никогда, да, никогда не сможем мы забыть те события, и клянёмся, что будем продолжать жить и станем сильнее..."

Медленно толкая Гермеса, Кино приблизилась к собранию.

"... Я стою сейчас здесь, в безопасности, и в конце этой утренней церемонии у восточных ворот хотел бы поделиться с вами своей радостью!"

По окончании этой горячей речи все замерли в молчаливой молитве.

Когда люди начали расходиться, кто-то обратил внимание на Кино.

Они поприветствовали друг друга и представились. Затем житель стал рассказывать о страшном потопе, который произошёл семь лет назад, и как организована церемония поминовения. Его рассказ занял некоторое время, но он не слишком отличался от того, что уже рассказал стражник.

"Взгляните, госпожа путешественница".

Так сказал другой житель и показал на риску, нанесённую на стену. Риска была намного выше его головы.

"В высшей точке вода была на таком уровне. Можете себе представить?"

Рядом с площадью текла узкая речушка. Отверстие в стене, через которое вода попадала в страну, было расположено рядом с воротами.

"Обычно это лишь небольшой ручей, но тогда это была огромная река. Вода всё продолжала и продолжала поступать даже тогда, когда ворота были закрыты. Ливень не утихал. Мы ничего не могли сделать".

Кино посмотрела на речушку и отверстие для входа воды.

"Эй, а вы видели риску уровня воды на воротах?"

Так спросил житель страны. Кино на мгновение нахмурила брови, а затем молча покачала головой.

***

Страна была расположена на плоской равнине.

Одноэтажные дома стояли бок о бок вдоль аккуратно расположенных полей и огородов. Канавы для воды шли параллельно с дорогой, и вода поступала на поля с овощами. Откосы канав ничем не были укреплены, на них свободно росли какие-то растения с крошечными жёлтыми цветками.

Кино неторопливо ехала по направлению к центру страны. Там возвышались высокие здания. Кино нашла гостиницу и зашла внутрь.

Им показали комнату, где Кино поставила и разгрузила Гермеса.

Затем Кино поднялась на крышу двухэтажной гостиницы, где было вывешено на просушку бельё.

Отсюда поверх зданий хорошо была видна стена, за которой раскинулась долина, окружённая горами. Заросшие зеленью горные вершины простирались вниз по течению далеко на запад, а вверх по течению на востоке горы были тёмно-коричневого цвета.

"..."

Кино посмотрела в небо. По небу плыли всё такие же облака.

"Наверно, стоит вернуться и немного поспать".

***

Перед дверями комнаты к Кино обратился служащий гостиницы.

"Ох, вот вы где. Госпожа путешественница, все уже собираются на полуденную церемонию. Обед ещё не готов. Если вы не против, можете сходить на церемонию. Обеденный стол будет накрыт там, и вы сможете взять всё, что пожелаете".

Затем Кино вернулась в комнату.

"Поэтому я решила прогуляться".

Так она сказала Гермесу.

"Что ещё за 'поэтому'?"

Так спросил Гермес.

***

В центре страны рядом с гостиницей располагался огромный парк. Там были тротуары и газоны, посажены деревья и выкопан пруд.

По центру парка располагался бетонный постамент, на котором возвышалась скульптура, изображающая людей, плывущих в лодке. Памятник был посвящён великому потопу, его окружала цепочка горящих свечей.

Большой помост, который ранее стоял у ворот, был перемещён сюда и поставлен перед памятником. Импровизированная палатка была натянута сверху и служила крышей, а посредине располагалась сцена с микрофоном. В центре парка был поднят флаг, на котором было написано 'Мы не забудем этот день'.

Собралось много людей. Все сидячие места перед сценой были заняты. Вокруг толпились люди, которым мест не хватило. По углам площади стояли палатки с приготовленными напитками и закуской. Там суетились люди, заканчивая приготовления.

"Все выглядят такими счастливыми, это и правда фестиваль?"

Так спросил Гермес.

Наконец группа музыкантов с инструментами собралась на сцене и заняла свои места. На сцену поднялась группа людей разного возраста, облачённых в традиционные костюмы. Кто-то проверил микрофон.

Ведущий поднялся на сцену и произнёс длинную вступительную речь. Церемония началась.

Сначала все молча помолились.

Затем несколько человек выступили с речью.

Потом ведущий представил и произнёс хвалебную речь героическим пожарным, отличившимся и ставшим известными своими подвигами во время потопа, а теперь сидящим в первом ряду.

И снова на сцену один за другим поднимались люди и выступали с речами. Женщина средних лет была 'тронута тёплым приёмом людей в убежищах'. Мужчина, 'потеряв работу, получил поддержку людей, попавших в подобные обстоятельства'. Школьный учитель 'вместе со своими учениками высаживал деревья вдоль дорог на месте тех, что смыло во время потопа'.

Церемония продолжалась.

"Разбуди меня, когда всё закончится".

Так сказал Гермес и вскоре затих.

Последней выступила девочка. Во время потопа она потеряла отца, но благодаря поддержке добрых людей смогла выжить. Когда она прочитала письмо, в котором написала отцу на небесах, что у неё всё хорошо, аудитория зашмыгала носами и потянулась за платками.

"Госпожа путешественница, прошу вас, возьмите".

Кино подали лист бумаги с текстом стихов, а ведущий на сцене сказал:

"Теперь в память о том дне давайте исполним 'Реквием'. Пусть на небесах услышат наши чувства".

После слов ведущего дирижёр поклонился, взмахнул палочкой и оркестр начал играть.

Хор начал петь песню, которую подхватили все собравшиеся.

Кино взглянула на текст.

***

"Реквием ~Не забудем эти дни~"

В обычный день весны цвели кругом сады,

В обычный день весны не ждал никто беды.

Но с неба посыпались капли дождя, и вскоре водой пропиталась земля,

И страну девять дней заливали потоки воды.

***

И мы плакали, горю не в силах помочь!

Но уже подступала десятая ночь.

Стали стены домов берегами проток,

***

Хор:

И обрушился мутный поток (поток)

И обрушился мутный поток (поток)

***

И морем стала вдруг любимая страна,

А группой островов кирпичные дома.

И с эскортом тарелок поплыли столы, их вода окружала темнее золы.

И в разбитые двери домов стучалась волна.

***

И вода уносила родителей прочь!

Только дети ничем не могли им помочь.

Стали стены домов берегами проток.

***

(Хор повторяет)

***

Насколько сплочены, узнали мы тогда.

Насколько мы сильны, узнали мы тогда.

И в русло опять возвратилась река, сады зацвели на её берегах.

Но забыть эти дни мы не сможем уже никогда.

***

И хотим мы сказать, тем, кто на небесах.

Пусть потомков услышат они голоса.

Годы пусть пролетят, но услышат они.

Мы не сможем забыть эти дни (эти дни)

Мы не сможем забыть эти дни (эти дни)

***

Когда закончилась песня, раздались громкие аплодисменты и церемония закончилась.

Кто-то пошёл домой, кто-то остался поболтать, но большинство выстроились возле палаток, где раздавали еду.

Кино шлёпнула Гермеса по баку, разбудила его, и они присоединились к очереди. Во время потопа люди не могли получить еду, поэтому несколько дней после потопа еду по всей стране раздавали в таких палатках. Для воссоздания тех событий люди и выстроились в очередь. Так объяснил Кино человек, стоявший перед ней.

"Чтобы не забыть о том времени, правильно?"

Простояв довольно долго в очереди, Кино получила свой обед. Это были два рисовых шарика и суп из овощей с мясом. Она села около Гермеса и принялась есть.

"И что дальше?"

Так спросил Гермес, когда она закончила обедать.

"Фестиваль мы посмотрели. Теперь можно пойти и поискать то, что нам нужно".

Так ответила Кино.

***

Кино вышла из парка и направилась в ближайший торговый район. Здесь была давка и суматоха — люди возвращались домой с церемонии.

Кино нашла магазин одежды и обратилась к продавщице:

"У вас есть белые рубашки?"

"Как вам такая?"

Так сказала продавщица и показала ей рубашку. На спине рубашки большими буквами было написано 'Уже прошло семь лет. Я горжусь тем, что пережил эту катастрофу'. Слева на груди была вышита небольшая картинка, изображающая затопленный дом.

"..."

"Она немного дороже обычной рубашки, но это очень популярный сувенир нашей страны. Что касается остального..."

Продавщица показала детскую рубашку с надписью 'В этом году уровень воды в центре страны стал ниже', шляпу с надписью 'Когда подрастёте — гордитесь. В этот день весной был потоп', пальто с отметкой уровня воды на спине и т.д.

"А у вас есть... обычная одежда?"

Так спросила Кино.

"Ну, сейчас эта продаётся лучше всего, поэтому другой одежды пока нет".

Так ответила продавщица.

Кино не стала покупать рубашку и отправилась в магазин инструментов за ножом. Но были только ножи с надписью 'Седьмая годовщина: снова пришла весна' на ручке.

Выбора особого не было, и она спросила, есть ли точильный камень. Один продавался в специальной сувенирной сумке. Кино спросила, сколько он стоит.

"Это слишком дорого. А нет ничего дешевле?"

"Ну, у нас же годовщина. Разве вам не нравится эта сумка?"

"Это ведь просто точильный камень, так?"

"Ещё два дня в продаже будут только такие. Но сейчас все с удовольствием их покупают".

"Понятно..."

Так ничего и не купив, Кино направилась в оружейный магазин.

С порога Кино сразу спросила у продавца:

"Слушайте, у вас есть патроны для револьвера к 7-й годовщине? Калибра .44 с пулями, покрытыми финифтью?"

На что незамедлительно получила ответ:

"Извините, госпожа путешественница. У нас только обычные".

Так сказал продавец извиняющимся тоном.

***

Вскоре после того, как они вернулись в гостиницу, начался дождь. Капли громко забарабанили в окно.

"Едва успели. А то промокли бы до нитки".

Так сказал Гермес.

"..."

Кино промолчала, глядя в окно.

"Приличный ливень".

Так она, наконец, сказала, чем привлекла внимание одного из служащих гостиницы.

"Да, в это время года всегда так. Кстати, довольно странно. Этой весной дождей было мало, вода в реке значительно понизилась и достигла нормального уровня. Если так пойдёт и дальше, наводнений и оползней быть не должно".

"Понятно..."

И Кино вернулась в комнату.

"Что-то случилось? Со вчерашнего дня ты выглядишь задумчивой".

Так спросил её Гермес.

"Я забыла..."

Так ответила Кино.

"Что?"

"У меня такое чувство, словно я что-то забыла".

"Что ты забыла?"

"... Что бы это могло быть?"

Так сказала Кино и наклонила голову.

***

На следующее утро.

Кино проснулась и взглянула наружу. Дождь шёл всю ночь. Уже был рассвет, но небо заволокло тёмными низкими тучами.

Разобрав и почистив револьвер, который она называла 'Пушкой', Кино выполнила упражнения по быстрому выхватыванию из кобуры.

Даже после завтрака небо ни капельки не прояснилось, дождь лил всё так же сильно.

"Собираешься отдыхать весь день?"

Так её спросил Гермес, когда Кино вернулась в комнату.

"Ага".

Прямо в комнате Кино наскоро проверила техническое состояние Гермеса и осмотрела багаж. На старом точильном камне она заточила несколько ножей.

Но даже после того, как она всё это поделала, дождь не утих. Кино включила радио, расположенное в комнате.

"... Что касается церемонии, посвящённой седьмой годовщине потопа, мы постоянно будем держать вас в курсе дела. Распорядок проведения церемонии переносится на вторую половину дня. Ведь мы никогда не забудем этот день..."

"..."

Кино снова задумалась.

"Вспомнила?"

Она покачала головой в ответ на вопрос Гермеса.

"Бесполезно. ... А пока..."

Кино встала.

"Что пока?"

"Пойду, спрошу, можно ли пообедать здесь".

***

Кино вышла из комнаты.

Кино получила свой обед сразу, как только спросила у служащего гостиницы, когда он будет готов. И ещё из прогноза погоды она узнала, что дождь будет продолжаться до следующего дня.

"Хорошо, что дождь сильный. Зима была такой сухой, что лесные пожары не утихали".

"Понятно".

"О!"

Так воскликнула Кино, уже собираясь вернуться в свою комнату.

Она повернулась к служащему.

"А когда начались лесные пожары?"

"Что? Ну, примерно месяц назад. Скорее всего, пожар начался от удара молнии, а затем огонь не утихал несколько дней. Позапрошлой ночью было так красиво. Пожары в горах начались примерно в то же время, как мы начали подготовку к празднованию годовщины".

Кино несколько раз кивнула.

"Понятно..."

***

"Гермес!"

Вернувшись в комнату, Кино быстро сунула печенье и консервированные сосиски в сумку.

"Ч-что?"

"Мы уезжаем".

Кино погрузила багаж на Гермеса и сверху привязала сложенный брезент, чтобы защитить от дождя.

"Что?"

Кино взяла пальто, шапку и защитные очки, проверила 'Пушку' на правом бедре.

"Этот дождь может привести ещё к одному великому потопу. Давай немедленно покинем страну".

"Да? Разве они не говорили, что в это время года у них постоянно идут дожди? Это ведь для них обычное дело?"

Так спросил Гермес.

"Да, но теперь я вспомнила".

"Ох, и что ты вспомнила?"

"Это рассказал мне лесоруб, которого я встретила недалеко от дома Мастера. 'Сгоревший лес — это уже не лес. Никогда не оставайся в долине вниз по течению от сгоревшего леса', так он сказал. Похоже, что сила, сдерживающая поток воды в лесу, значительно уменьшается. От неё и зависит то, что обычно уровень воды в реке не поднимается. Но когда начинается сильный дождь... Наконец-то я вспомнила. Это место расположено очень низко. Доказательств у меня нет никаких, только плохое предчувствие. Поэтому давай уедем из страны как можно быстрее. Ты понял, Гермес?"

"Это замечательно, но как же насчёт твоего правила трёх дней?"

"И что мы будем делать, если не сможем себя защитить?"

"Понятно. Как говорится — 'Пока ты жив'..."

"'Ещё есть надежда'. Поехали".

"..."

Кино покинула гостиницу без объяснения причин.

Затем надела шапку, опустила на глаза защитные очки, запахнула полы пальто, повязала бандану на лицо и отправилась в дождь.

Под яростным ливнем Кино проехала до западных ворот и немедленно покинула страну. Без остановок она ехала по грязной дороге, пока не достигла западной оконечности долины.

Дорога снова уходила от реки вверх по склону.

"Здесь уже безопасно. Давай остановимся у этого крутого склона".

Так сказала Кино.

Дорога уходила дальше вдоль глубокого горного ущелья. Кино съехала с дороги и поставила Гермеса у подножия огромного дерева на вершине холма.

Она протянула верёвку и накинула на неё брезент, соорудив укрытие от дождя. Затем ногами разровняла траву и установила одноместную палатку. Гермеса поставила рядом.

Мокрую шапку и защитные очки положила на Гермеса. Выжала бандану и протёрла бак и рукоятки Гермеса.

Привалившись к стволу дерева, Кино принялась за обед. С веток падали капли и иногда попадали ей за шиворот пальто.

"Ах... Ненавижу дождливые дни".

"Мои соболезнования. Если бы ты осталась в стране, у тебя была бы крыша над головой, белые простыни и тебя бы ждал горячий душ".

"Чёрт".

Поев, она села и задумалась.

"..."

Из-за тумана видимость была неважной. Время от времени на брезент с дерева падали капли.

Дождь продолжался всю ночь. И за всё это время он нисколько не ослаб.

***

На следующее утро.

Как обычно, Кино проснулась на рассвете.

Дождь прекратился. Кино вылезла из палатки в жилете и с 'Пушкой' в правой руке.

"Доброе утро, Кино. Рад видеть, что ты выспалась".

Так сказал Гермес.

Кино вышла из-под брезента и потянулась.

"Да. ... Это здорово".

В утреннем свете она стала разглядывать долину.

Долина простиралась на восток, до самых стен. И она превратилась в заболоченную местность. Вся она была раскрашена в цвет мутной воды.

Солнце поднималось всё выше и вскоре стало хорошо видно, что происходит в стране. Река, текущая в страну с востока, вместе со всеми своими притоками вышла из берегов. Внутренняя часть страны исключения не составляла. Выглядело это так, словно здания в стране пустились в плавание и видны были только их крыши.

"Это великий потоп. Как думаешь, они установили новый рекорд?"

"Мама дорогая..."

Так пробормотала Кино.

"Как я и думала, они не сменили ворота с прошлого наводнения. Забор воды остался на том же уровне, но берега реки стали ниже".

"Наверняка люди этой страны сейчас вспоминают то наводнение, что было несколько лет назад. А может и нет. Как думаешь?"

"Не знаю".

Она убрала палатку и брезент, наслаждаясь влажным лесным воздухом.

Закончив завтракать дорожным пайком, она погрузила багаж. Взревел двигатель Гермеса.

Кино посмотрела вверх на заросшие зеленью горы.

"Ну, поехали. Мне сказали, что дорога довольно безопасна".

"Хорошо".

И Кино тронула Гермеса с места.

Она ехала по грязной дороге на запад.

А затем на седьмом повороте влево соскользнула и упала.

"Я-же-тебе-говорил! На грязной дороге плохое сцепление с почвой, нельзя во время езды наклоняться в сторону!"

Так сердито сказал Гермес.

"Извини, Гермес".

"Ага. Быстро подними меня. Подними меня!"

"Опаньки".

Кино подняла Гермеса. Её левый локоть и левая нога, а так же левая коробка с пожитками были заляпаны грязью.

"Ёлки. Только не говори, что совсем всё забыла".

"Не скажу".

Так сказала Кино, покачав головой. Она соскребла грязь корой стоявшего недалеко от дороги дерева. Затем остатки грязи вытерла листьями.

"Я думала, на этот раз у меня получится".

"Да неужели?"

Кино снова тронула Гермеса с места.

"Хорошо".

Так сказала Кино.

"Что хорошо?"

Так быстро спросил Гермес.

"Думаю, в следующий раз у меня получится".

"Перестань".

"Точно получится".

"Я же сказал, перестань".

"Я уже поняла, что не так. Теперь я смогу".

"Нет уж, спасибо".

"Заднее колесо тоже должно скользить".

"Это плохо".

"Нужно только руль вывернуть в обратную сторону..."

"Прекрати".

По зелёному лесу ехал мотороид.

Дорога вела по самой кромке озера.

Оно было таким огромным, что противоположный берег терялся за горизонтом.

Ветер поднимал небольшие волны, и они выплёскивались на берег, усыпанный мелкими камушками. Дорога — утрамбованная грунтовка — пролегала чуть выше полосы прибоя, не приближаясь к озеру и не отдаляясь.

С другой стороны от неё высился лес. С чистого утреннего неба светило солнце, на деревьях набухали почки. Снег уже совсем сошёл.

Местами путь пересекали ручьи. Мелкие, но широкие потоки холодной воды перехлёстывали через дорогу и вливались в озеро.

В лесу, возле одной из таких речушек, стоял Мотоциклет, а рядом с ним человек.

Это была девушка не старше двадцати лет, с короткими чёрными волосами, большими глазами и решительным выражением лица. Она была одета в чёрную куртку, подпоясанную толстым ремнём, на котором крепились несколько подсумков. Справа, на поясе, и сзади на спине висело по кобуре с «Увещевателем». Справа — с револьвером. На спине — с узким автоматическим пистолетом рукояткой вверх.

Девушка медленно вытащила револьвер из кобуры и выстрелила от бедра. Раздался оглушительный грохот, взметнулось облачко белого дыма. Выпущенная пуля ударилась в железный лист размером с разделочную доску, висевший через несколько деревьев от стрелка. Стаей метнулись прочь птицы.

— Попадание, — сообщил Мотоциклет.

На лице девушки мелькнула довольная улыбка.

Она слегка распрямила руку и выстрелила пять раз подряд, отправив все пули в раскачивающуюся железную доску.

— Руки помнят, Кино. Отлично! — похвалил Мотоциклет.

— Спасибо, — отозвалась девушка по имени Кино.

— Так может, уже поедем? — спросил Мотоциклет.

— Нет. Чуть позже, — ответила Кино, раскрывая револьвер.

Она заменила пустой барабан на снаряжённый, закрыла револьвер и вернула его в кобуру. Затем пошла к железному листу и перевесила его вдвое дальше.

Вернувшись в Мотоциклету, она левой рукой вытащила второй «Увещеватель» из-за спины. Вытянула руку, сдвинула предохранитель и прицелилась.

— Посмотри, Гермес, — попросила она.

— Угу, — ответил Мотоциклет по имени Гермес. Кино выстрелила. Раздался хлопок, намного тише, чем от револьвера, и пистолет выбросил пустую гильзу.

— Попадание. Точно в середину, — сказал Гермес.

Снова выстрел.

— Попадание. Чуть ниже и левее, — Мотоциклет каждый раз докладывал, куда именно попала пуля.

Расстреляв две обоймы, Кино зарядила третью и поставила пистолет на предохранитель. Вложила оружие в кобуру. Сходила за мишенью.

— Великолепно. Тут и Учитель не нашла бы, к чему придраться, — сказал Гермес, когда она вернулась.

— Спасибо. На этом с практикой всё.

Кино вытащила из ушей ватные затычки и спрятала их в один из подсумков.

Подобрала все разлетевшиеся гильзы, а затем завела мотор. Над берегом поплыл глухой рокот.

Железная доска отправилась в стоявший рядом с Мотоциклетом чемодан. Водрузив его на багажник над задним колесом, Кино принялась туго затягивать ремни крепления.

— Кстати, Кино, а страна, куда мы едем, и вправду такая опасная? — спросил Гермес. — Ты со вчера вовсю тренируешься.

— Не знаю, — ответила Кино, продолжая работу.

— Не знаешь?

— Нет, правда. Слишком мало о ней известно. Надо же как-то подготовиться. Вдруг там будет, как в том месте... Ладно, пора отправляться.

Закончив погрузку, девушка убедилась, что ничего не оставила. Набросила длинный коричневый плащ. Он был ей длинноват, и она обмотала полы вокруг бёдер, чтобы они не мешались. Надела шапку с козырьком и ушами, на глаза надвинула защитные очки-консервы.

Сев в седло, Кино налегла на руль и столкнула Гермеса с центральной подставки.

Тронулась с места, вернулась из леса на дорогу и двинулась в путь, подставив спину солнцу.

К стране, выходящей прямо к озеру, она добралась к полудню.

***

— Здравствуйте, путники. Добро пожаловать в нашу страну.

Так приветствовал путешественницу на Мотоциклете инспектор пограничной службы, выглянувший из своего окошка рядом с воротами.

— Здравствуйте. Я Кино, а это Гермес. Прошу разрешения посетить вашу страну, чтобы отдохнуть и осмотреть достопримечательности. На три дня.

Выслушав её, инспектор покосился на Гермеса и спросил:

— А господин Мотоциклет, то есть, господин Гермес, тоже желает у нас побывать?

— Конечно! — сказал Гермес, а Кино кивнула. Инспектор немного замялся, затем сказал:

— Мне очень неловко об этом говорить, и пожалуйста, не обижайтесь... Если вы, его водитель, не дадите письменного обязательства держать мотор выключенным, боюсь, я не смогу впустить господина Гермеса. В нашей стране езда на Мотоциклете запрещена законом.

— Запрещена законом?

— Чего? На чём же вы ездите? — подал сзади голос Гермес.

— У нас существует абсолютно безопасная, бесплатная система автоматического общественного транспорта. Это такие машины, которые могут отвезти вас по любому указанному адресу. В них достаточно места и для господина Гермеса, так что вашим перемещениям ничто не помешает. Вы только должны пообещать не заводить мотор… — извиняющимся тоном объяснил инспектор.

Кино подумала немного и сказала:

— Хорошо. Обещаю на нём не ездить.

— Кино?

— А что делать, Гермес? «В Риме веди себя как римлянин».

Гермеса, по-видимому, это убедило.

— Ладно! Уж куда лучше, чем та страна, куда не пускали, пока не оденешься по-чудному.

— Даже вспоминать не хочется... — пробормотала Кино.

— Большое спасибо, — обрадовался инспектор. — Пожалуйста, напишите текст обязательства и поставьте свою подпись.

Он протянул письменные принадлежности — бумажный бланк и тонкую кисть. Кино бросила на них недоумённый взгляд.

— В нашей стране мы пользуемся этим. Вот чернила.

— Хм...

Кино кое-как написала, что, находясь в стране, не станет заводить двигатель Гермеса, и расписалась. Инспектор проверил, всё ли верно.

— Благодарю вас. Я сейчас же подготовлю и открою ворота. Да, на всякий случай хочу уточнить — у вас ведь нет с собой «Увещевателей»?

— Есть, — ответила Кино, вытащила из-под плаща револьвер и перехватила его за ствол дулом вверх. Револьвер у неё звался «Пушка», а пистолет за спиной — «Лесной человек».

Когда Кино подняла голову, оказалось, что инспектор уже не сидит на стуле перед окном. Он забился за шкаф в самом дальнем углу комнаты и оттуда испуганно следил за Кино и её оружием.

— Это... С этим к нам тоже нельзя! — прокричал он издалека.

— А?

— По нашим законам обычным гражданам запрещено владеть «Увещевателями». Их получают только члены отрядов самообороны. Так что с оружием, к величайшему сожалению, я вас пустить не могу. Поймите, таковы правила! — ещё более извиняющимся тоном пояснил инспектор из своего убежища.

— Ну, Кино, что делать будем?

— Что же мне, разоружаться? — Кино озадаченно посмотрела на револьвер в руке.

— «Римляне, римляне, римляне», — пропел Гермес.

— Да знаю я... — прошипела Кино. Затем подняла «Пушку» повыше и сказала: — Хорошо. Что мне с ним сделать? Он у меня, кстати, не один. Оставить вам на хранение до моего отъезда?

— Только не это!.. Ох, извините. Я боюсь «Увещевателей». Нет, не показывайте его мне. Ой! — и инспектор полностью скрылся за шкафом.

***

В итоге Кино разобрала все свои «Увещеватели» и сложила их в предоставленный инспектором сейф. К её отъезду, пообещал тот, сейф доставят к западным воротам.

Инспектор подготовил необходимые документы, на что ушло ещё какое-то время.

Наконец он сказал:

— Извините, что так долго. Сейчас я открою ворота... А! Может, у вас и ножи с собой есть? По законам нашей страны, обычным гражданам запрещено владеть режущими предметами...

Кино, не меняясь в лице, несколько раз кивнула.

— Есть, и много... Простите, а что ещё у вас запрещено? Огласите весь список, пожалуйста.

***

— Ну наконец-то! — сказала Кино, закатив Гермеса через ворота.

— Отмучились! — отозвался Гермес.

Вслед за пистолетами Кино выложила и внесла в опись все свои ножи. Инспектор указал, что ещё из её вещей нельзя взять с собой. В итоге пришлось оставить всё режущее, несколько инструментов с заострёнными кончиками и, не совсем понятно, почему, верёвку от палатки.

В страну они попали уже на закате. Внутри крепостной стены перед путниками раскинулась равнина, как по линейке застроенная одноэтажными домами. Широкие, целиком замощённые улицы содержались в идеальном порядке. Люди попадались редко — видимо, разошлись под вечер по домам.

Кино сняла плащ и положила его поверх вещей на багажнике. Затем глянула на пустующую кобуру на правом боку.

— Диета помогла, я стала легче... — буркнула она. — Ну да ладно...

Кино посмотрела на дорогу, и к ним тут же бесшумно подкатила машина. В ней виднелось несколько кресел, но пассажиров не было.

— Садитесь, пожалуйста, — донеслось изнутри, и дверь скользнула в сторону.

Несколько сидений сложились, образовав ровную площадку для багажа. Машина резко присела, так что пол оказался почти что на одном уровне с тротуаром.

— Автоматическая, общественная, и что-то там ещё, — сообщил Гермес. По дороге там и сям сновали похожие машины.

— Ясно, — пробормотала Кино и закатила Мотоциклет внутрь, после чего села сама.

— Куда изволите? — спросил тот же голос. Кино подробно расписала, какая гостиница ей нужна.

— Слушаюсь, — ответил голос и машина тронулась с места. Двигалась она неспешно, со скоростью бегущего человека.

— Ага, — сказал Гермес. — Раз так, самому мне ездить не придётся.

— Как в сказке, — отозвалась Кино, устраиваясь поудобней.

Когда они прибыли в заказанную гостиницу, их встретили у входа, а затем проводили в номер. Комната оказалась большая, но странно обставленная. Вся мебель была очень низкой. Кровать, гардероб, умывальник, стол — всё не выше колена. В ванной комнате отсутствовала ванна.

— Тут на многое хочется посмотреть, но уже не сегодня.

Кино поела, приняла душ и легла спать.

***

Следующий день.

Путешественница проснулась на рассвете. Погода обещала быть хорошей.

Кино сделала лёгкую разминку и уже собиралась поупражняться с пистолетами, но вспомнила, что сдала их на хранение. Ничего не оставалось, как удлинить тренировку по рукопашному бою.

После завтрака Кино выждала какое-то время, а затем разбудила Гермеса. Как была, налегке, она вышла из гостиницы и выкатила Мотоциклет. Надела куртку, а плащ свернула и пристроила на багажник.

На дороге она увидела нескольких человек, выстроившихся в очередь. Как ей объяснили, по утрам на улицах сравнительно многолюдно и машину иногда приходится ждать.

Кино заняла место в хвосте. Стоявшая перед ней женщина лет 30 сразу же с ней заговорила.

— Доброе утро. Вы, должно быть, путешественница?

— Доброе утро, — любезно ответила Кино. — Так и есть.

Женщина показала пальцем на правый бок Кино и с некоторым удивлением спросила:

— Неужели это у вас кобура для «Увещевателя»? В кино такое часто показывают.

— Да, всё верно. Вот только сами "Увещеватели" мне пришлось оставить в сейфе у ворот.

Женщина нахмурилась.

— Значит, они у вас есть.

— Да, — Кино кивнула. Лицо у женщины застыло.

— Послушайте меня внимательно, — медленно, чеканя слова заговорила она. — В нашей стране владение «Увещевателями» полностью запрещено законом.

— Понимаю.

— А знаете, почему?

— Нет, — ответила Кино. — Я пока не изучала вашу историю.

— История здесь ни при чём, — категорично сказала женщина, качая головой. — Просто "Увещеватели" очень опасны.

Кино бросила взгляд на Гермеса и переспросила:

— Опасны?

— Да, — продолжила женщина тоном учителя, отчитывающего ученика. — Их единственное назначение — стрелять в людей или в животных. Тому, кто возьмёт его в руки, захочется в кого-нибудь выстрелить, кого-нибудь ранить. А если они будут у каждого, этого захочется всем. И тогда уже завтра люди начнут совершать преступления. Этих несчастий можно избежать, если отказаться от «Увещевателей».

Люди могут жить дружно, улыбаться друг другу, но стоит появиться оружию — и они превращаются в убийц. «Увещеватели» очень опасны. Одно их присутствие угрожает мирной жизни. Поэтому в нашей стране они запрещены законом. Им здесь не место.

Кино выслушала её, едва заметно кивая, затем сказала:

— Я путешествую, а в дороге нельзя заранее предугадать, что тебя ждёт. Поэтому мне без них не обойтись.

Женщина по-прежнему хмурилась.

— Выходит, вы «Увещевателями» ещё и пользуетесь. А если у вашего противника они тоже есть, вы будете биться насмерть. Но если оружия у вас не будет, то и противник, как мне кажется, не станет вас убивать. Это ведь так жестоко! А значит, у вас появится возможность для переговоров. Вы сможете начать искать способ решить дело миром.

— Вы так думаете? — с сомнением сказала Кино, но женщина, не обратив на это внимания, ледяным тоном закончила:

— Возможно, вы попали к нам совершенно случайно, но по-моему, вам несказанно повезло. Вы просто обязаны изучить то замечательное отношению к безопасности, какое принято в нашей стране. Прощайте!

— Да, если позволите, — равнодушно произнесла Кино, глядя, как отъезжает машина с её недавней собеседницей.

***

Дождавшись своей очереди на посадку, Кино первым делом приказала отвезти её в центральную часть страны. Спереди на табло появилась надпись «В центр».

Как и вчера, машина ехала медленно. На перекрёстках не было светофоров — весь транспорт сперва останавливался, а затем проезжал строго по очереди. Между участниками движения всегда выдерживалась значительная дистанция.

— Еле тащится! Я так засну, — пожаловался Гермес, и в этот момент они остановились у тротуара, где стояли люди. Голос объявил, что подберёт ещё пассажиров и поблагодарил за содействие. В машину вошёл мужчина средних лет.

— Ну надо же! Путешественница? Доброе утро.

Он сел напротив Кино.

— Доброе утро.

— Как вам наша абсолютно безопасная бесплатная система автоматического общественного транспорта?

— Очень удобно. Здорово облегчает жизнь.

Мужчина довольно закивал.

— Ну ещё бы, ещё бы! Это наша гордость, одна из многих. Любой человек может просто, безопасно и эффективно добраться в любую точку страны. При наших-то просторах без неё никак.

— А самому эти машины можно водить?

Услышав этот невинный вопрос, мужчина вдруг нахмурился.

— Водить? Вы сказали — водить? То есть, самому управлять её движением?

— Да. Я просто подумала, есть, наверное, и те, кто хочет сам вести машину туда, куда ему нужно.

От этих слов собеседник Кино внезапно изменился в лице.

— Водить машину опасно! Как можно доверять это человеку? Это очень рискованно!

— Вы полагаете?

— Я уверен. Ведь что такое машина? Это большая масса, движущаяся с большой скоростью. Порой её энергия не уступает энергии пули, выпущенной из «Увещевателя». Вы же понимаете, да и все понимают, что произойдёт, если она врежется в человека.

— Пожалуй, да.

— Люди несовершенны. Им свойственно ошибаться. Но при этом считать себя правыми... Да, мало кто совершает ошибки потому, что им этого хочется... То же касается и вождения. Если мы его разрешим, то кто-нибудь, где-нибудь, обязательно попадёт в аварию. Пострадает имущество, пострадают люди. А то ведь и погибнут! Именно поэтому в нашей стране закон запрещает обычным гражданам самим управлять машинами. Это варварский пережиток прежних времён, когда они только появились. Сейчас-то вас довезут куда угодно, автоматически и безопасно! Что вам только в голову взбрело?! Ох, виноват. Не следовало мне так говорить. Но всё-таки...

Машина остановилась, и мужчина поднялся с места.

— Пожалуйста, даже не думайте о том, чтобы водить машину! — прокричал он, уже переступая порог.

Вместо него вошла почтенных лет женщина и села напротив Кино. Когда машина тронулась, она, уставившись в окно, неожиданно заговорила, словно бы сама с собой:

— Водить машину?.. Давненько я об этом не слыхивала. Помню, когда я молодой была, требовалось и руль самому крутить, и педали нажимать. Вот только дня не проходило без какой-нибудь страшной аварии. Моего родного дядю сбили, когда он переходил улицу. Так и умер на следующий день. Ему бы жить да жить, но нет. Жена осталась без мужа, ребёнок — без отца. Или как-то юнец один разогнался по неопытности, вылетел на повороте и врезался в группу малышей из детского сада. А то ещё водитель грузовоза зазевается по сторонам, не успеет остановиться — и несколько машин в лепёшку. Столько всего ужасного творилось! Где человек, там и промашки, порода у нас такая. Можно ставить светофоры, придумывать строгие правила, но мы же сами не способны им следовать. А ещё на машинах гоняли преступники. Это ж какая угроза для окружающих, когда они пускаются наутёк!

— Понимаю, — поддакнула Кино.

— Машина — оружие убийц. Чудовищное, смертоносное. Нельзя было доверять его людям. Зато сейчас, когда движением управляет автоматика, можно ездить без опаски. Так должно было быть с самого начала. Ах, теперь ничто не помешает жить долго!.. — закончила старушка свой монолог, по-прежнему глядя вдаль.

***

В центре страны Кино встретили всё те же одноэтажные строения и чистые, прибранные улицы.

— Так и есть, ничего интересного. Обычные скучные домики, — пожаловался Гермес.

— Куда бы теперь? — спросила Кино. Стоило ей сдвинуть Гермеса с места, как

сзади раздался пронзительный женский крик:

— Эй, ты! Да, ты, я к тебе обращаюсь!

Кино обернулась. К ней со всех ног мчалась очень полная дама средних лет. Она еле-еле смогла затормозить прямо у Кино перед носом.

— Чуть не задавила, — прошептал Гермес.

— Неужели ты ездишь на этом?! — визгливо спросила дама и ткнула пальцем в Гермеса.

— Да. Но двигатель я тут не...

— Не делай так больше! Не рискуй жизнью! — перебив Кино, выкрикнула женщина.

— Но я...

— Мотоциклеты опасны, понимаешь? Одумайся! Посмотри, как ты на нём сидишь — ты же вся открыта! Разгонишься, упадёшь — и знаешь, что с тобой будет? Тебя ничто не защищает!

— Дело в том...

— Жизнь — величайшая драгоценность! Ты должна ею дорожить! Прекрати ездить на Мотоциклете! Любая авария может стать смертельной! Нельзя подвергать молодую жизнь такой опасности. Пока не поздно, откажись от Мотоциклета. Откажись прямо сегодня! Представь, как опечалятся твои родители, если ты разобьёшься!

— Да, но мои родители...

— Вот же непонятливая! Удели больше внимания своей безопасности! Поучись этому в нашей стране! Прощай!

Дама стремглав бросилась к подъехавшей машине, исчезла внутри и укатила прочь.

Затянувшееся молчание прервал Гермес:

— А может, здесь не так скучно, как я думал.

Кино кивнула.

— Давай-ка теперь по магазинам.

***

Машина отвезла Кино с Гермесом к торговому центру. Улица проходила прямо через огромное здание, по обоим её сторонам тянулись ряды магазинов. Кино шагала по дороге, ведя Гермеса рядом.

Она отыскала подходящую скобяную лавку и вошла внутрь. В просторном помещении стояли низкие стеллажи с металлической посудой. Продавец, мужчина лет тридцати-сорока, сидел на полу.

— Милости прошу, уважаемая путешественница! Что-нибудь ищете?

— Да, нож. Лезвие длиной чуть больше ладони, двусторонняя заточка, поострее.

Нигде не могу такой найти.

Продавец ахнул.

— Помилуйте, как можно?! А, вы, наверное, не знаете. В нашей стране все режущие предметы запрещены.

— Что? У вас ничего нет? Совсем-совсем? А других магазинах? — с наигранным удивлением спросил Гермес.

— И там нет, конечно же. Закон запрещает обычным гражданам владеть режущими предметами.

— Почему? — спросила Кино, и продавец мгновенно ответил:

— Но они же опасны!

— Вот как?

— Именно так! Это орудия, которыми убивают и калечат людей. Ножи нужны тем, кто ни в грош не ставит человеческую жизнь. Такие личности — резерв армии убийц! Нельзя развязывать им руки. Общество, в котором у обычных граждан есть потребность в режущих предметах, ненормально. Наша страна проявила исключительное благоразумие, приняв закон о контроле над ними. Это так замечательно придумано, что... У меня даже слёзы на глаза наворачиваются!

Глаза продавца и правда увлажнились.

— Чем же, например, точить карандаши? — спросила Кино.

— Автоматическими точилками, разумеется! — тут же ответил продавец.

— А строительство? А приготовление пищи?

— И стройматериалы, и продукты продаются уже нарезанными. Мы же не в глухой деревне живём. Резкой занимаются тщательно подготовленные профессионалы, такие как мясники или раздельщики рыбы. Им в работе без ножей или резаков не обойтись, но они используются только на рабочем месте, а потом прячутся в сейф. Чтобы ножи были доступны всем и каждому... О таком и думать-то страшно. Если...

Тут продавец запнулся. Кино с Гермесом ждали, пока он продолжит.

— Если и существует такая страна, там, наверное, полно преступников, которые режут людей направо и налево. Предположим, допекла человека жизнь, и тот от отчаяния срывается, идёт в ближайший магазин и покупает пару кухонных ножей. А потом выходит на тихую, мирную улицу и начинает кромсать ни в чём не повинных прохожих, подвернувшихся под руку! Ох, как представишь, так и вздрогнешь. Не хотел бы я жить в такой стране. Ужасно... Кошмар, настоящий кошмар...

— Ясно. Я вас понимаю. Извините.

— Да, спасибо.

Оставив продавца, который со страдальческим видом держался за голову, Кино и Гермес вышли на улицу. В торговом центре было немноголюдно.

— Ничего себе, — с глубоким изумлением наконец пробормотала Кино.

— Но в чём-то их можно понять, согласись, — серьёзным тоном сказал Гермес. — Тебя вот тоже когда-то пытался прирезать псих с кухонным ножом... Как говорится, сабли детям не игрушка.

— «Спички детям не игрушка»?

— Ну да, оно.

Гермес затих. Но вскоре вновь оживился и спросил:

— Что будем делать?

— Попробуем ограничиться покупкой самого необходимого, — ответила Кино и огляделась.

— Ты вроде говорила, что на чемодане ремень оторвался?

— Да, точно. Нужен прочный клей.

***

Кино узнала у прохожего, где находится хозяйственный магазин, и направилась туда. Как и везде, полки в нём висели низко. Кино встретил мужчина средних лет, по-видимому, директор.

— Милости прошу. Вы, полагаю, путешественница. Добро пожаловать в нашу страну и в наш магазин. Что-нибудь ищете?

— Здравствуйте. Да, мне нужен моментальный клей или что-нибудь подобное.

Директор немного удивился, но тут же, как ни в чём не бывало, ответил:

— Такого нет, да и быть не может.

— Совсем? — спросил Гермес.

Директор поднял указательный палец.

— Полагаю, сейчас самый подходящий случай всё объяснить. Э-э... Кхм. По законам нашей страны, владение моментальным клеем и его применение строго запрещены.

— Почему? — спросила Кино, на что Гермес тихо пробормотал:

— А то ты не догадываешься.

— Потому, разумеется, что такой клей опасен. Представьте, что будет, если он намертво присохнет к пальцу. А если попадёт в глаз? А если его выпьет ребёнок? Последствия окажутся самыми плачевными. А государство обязано ограничивать доступ к тому, что представляет опасность для повседневной жизни граждан. Если вам нужно что-то починить, воспользуйтесь этим клейстером.

Директор указал на разноцветные тюбики. Кино взяла один и повертела в руках.

— А как долго он сохнет?

— Недолго. Всего полдня.

Кино молча положила тюбик обратно на низкий стол.

— Ладно, обойдусь без клея. А есть крепкая нитка для кожи и швейная игла с большим ушком? — спросила она.

— Нитка есть, но тонкая. Кстати, нити с усилием на разрыв больше десяти лет законом запрещены.

— «Усилие на разрыв больше десяти лет»? Как это?

— Это значит, что нить не рвётся в течение трёх секунд под весом среднего человека в возрасте десяти лет, — пояснил директор.

— И почему они запрещены? — спросил Гермес.

— Позвольте, но это же очевидно. Чтобы никто не мог повеситься сам или задушить другого. Крепкая бечёвка является оружием.

— Вот почему верёвку отобрали, — шепнул Гермес молчащей Кино.

— Нитки лежат на той жёлтой полке. А иголок нет. Владеть ими обычным гражданам запрещено законом.

Кино закивала.

— Видимо, потому, что есть опасность уколоть себя или других. А отломившийся кончик иглы может попасть в кровеносный сосуд и через него — в лёгкие.

— Верно. Да вы и сами всё знаете! Закон строго запрещает обычным гражданам владеть иглами и другими предметами с заострёнными концами. Сюда относятся циркули, шариковые и перьевые ручки, и так далее. А угол заточки карандашей должен быть не меньше 120 градусов.

Кино ничего не сказала.

— Однако в продаже есть игольные блоки для швейных машин, разбирать которые имеют право только специалисты. Для покупки необходимо предъявить лицензию на владение швейной машиной и удостоверение личности, в котором указан адрес места жительства. Приобретённый товар можно забрать через две недели, после проверки истории правонарушений. Наконец, нужно сходить в полицейский участок и зарегистрировать серийный номер иглы.

— Фу ты, морока какая! — с отвращением сказал Гермес.

— Всё ради обеспечения безопасности! — гордо отозвался директор.

— Значит, швейные машинки разрешены? — спросила Кино.

— Да. Практически любой человек может получить лицензию. Для этого нужно подать заявление в ближайшее отделение полиции, приложив медицинскую справку об отсутствии противопоказаний для пользования швейной машиной и биографию, чтобы подтвердить отсутствие судимостей. Проводится письменное тестирование, затем следует курс обучения работе на швейной машине, а по его завершении — практический экзамен. Только когда он успешно сдан, вы получаете лицензию и приходите в магазин. Купленный аппарат также подлежит регистрации в полиции. Чтобы держать машину дома, нужно обзавестись сейфом с двумя ключами, который следует надёжно прикрепить к полу или стене. Если вы живёте не один, нужно предоставить медицинские справки на всех членов семьи и их письменное согласие. Когда все вопросы решены, машину можно ставить дома и начинать ею пользоваться. И тогда шейте что вам угодно — хоть тряпки, хоть юбки, хоть детскую одежду. Регистрация обновляется в ходе ежегодной полицейской инспекции по выявлению незаконных модификаций, позволяющих снять иглу. У меня есть учебник для подготовки к экзаменам. Возьмёте? — без запинки выпалил директор и вытащил из-под ног толстенную книгу, напоминающую том энциклопедии. Кино испустила тяжёлый вздох.

— Нет, спасибо... Извините за беспокойство.

***

После обеда Кино пошла в общественный парк на берегу озера. Солнце стояло в зените, прозрачная вода отсвечивала синевой. Над горизонтом виднелись росчерки перистых облаков.

Кино поставила Гермеса на газоне и уже собиралась сесть рядом, как её окликнули:

— Привет путешественнице!

Она обернулась и увидела прогуливающегося мужчину лет тридцати. На нём были очки и белый лабораторный халат.

— Здравствуйте. Красивое озеро, — сказала Кино, и мужчина радостно улыбнулся.

— О да! Наверное, наши предки потому и выбрали это место, что искали такой пейзаж. В разгар лета на пляже отдыхающих — не протолкнуться.

— Понятно. А купаться здесь летом можно? — беззаботно спросила Кино. Мужчина нахмурился. Он подошёл на пару шагов ближе и заговорил уже другим, прохладным тоном:

— Ты с своём уме? Плавать запрещено законом.

— Запрещено?

— Ну да. Ты, должно быть, не понимаешь, как страшна вода. А знаешь ли ты, что человек может утонуть, зайдя в воду всего лишь по колено?

— Но ведь плавать так весело! — сказала Кино, на что мужчина тяжело вздохнул и покрутил пальцем у виска.

— Весело ей... Кто может пообещать, что твоё сиюминутное желание поразвлечься не закончится трагической гибелью? Ты слишком легко относишься к опасности несчастных случаев на воде. В любом случае, в нашей стране обычным гражданам закон полностью запрещает плавать. И в реках, и в озёрах. Тебе бы самой не захотелось, если бы ты была немного поумнее и получше знала жизнь. Но уж если невтерпёж — валяй. Я не стану удерживать тебя от самоубийства.

— Э-э... — неопределённо протянула Кино в ответ. — Кстати, а ванны, часом, не потому ли запрещены?

— Именно потому. В виде исключения разрешены только маленькие ванночки для купания младенцев. Все остальные приспособления, где может накапливаться вода, под строгим запретом. Всегда есть риск, что там может захлебнуться ребёнок или старик. Я, конечно, слышал, что в некоторых странах во дворах домов обязательно устраивают бассейны или что-нибудь столь же опасное, но если бы их жители побывали у нас, они бы осознали свою отсталость. Им стоит поучиться у передовых стран.

— Вы так считаете?

— Да. Тебе вот повезло, ты уже здесь. Надеюсь, когда ты вернёшься на родину, то расскажешь, какая у нас замечательная страна. Расскажешь обо всём, что здесь видела, без утайки. То-то все удивятся! Кстати, Мотоциклет опасен, не езди на на нём. Пока!

Когда мужчина удалился, Гермес спросил:

— Что будем делать? Вернёмся в гостиницу?

— Вздремнуть можно и здесь.

— А не холодно? Ещё простудишься.

— Мда... Опасная штука — послеобеденный сон.

***

В холле гостиницы стояли низкие стеллажи и уж совсем низкорослые диванчики. На стеллажах крепились круглые, расширяющиеся кверху фигурные стеклянные сосуды, похожие на бутоны тюльпанов. Внутри плавали золотые рыбки. Одни были в красную и белую крапинку, у других были странно выпученные глаза. Кино присела на корточки, чтобы их разглядеть, и с ней заговорил проходивший мимо мальчик-посыльный.

— Красивые, правда? Гордость нашей гостиницы. У нас в стране это сейчас самые модные домашние питомцы. Особенно вон те, — он указал пальцем на пучеглазок. — Идут нарасхват. Тот, кто их разводит, уже целое состояние заработал.

— Надо же... А каких ещё животных у вас держат? Скажем, собаки есть? — поинтересовалась Кино. Мальчик слегка удивился, но спокойно ответил:

— Собак нет. По нашим законам обычным гражданам их заводить запрещено.

— Запрещено? — переспросила Кино, поднимаясь на ноги.

— Да. У них же зубы какие — жуть. Вдруг укусит? Цап — и ты уже калека. В худшем случае может и насмерть загрызть. Даже представить не могу такую страну, где бы к людям подпускали таких опасных зверей. Сами посудите, кто в здравом уме станет держать дома животное, которое может причинить вред человеку?

— А какие животные законом разрешены?

— Так, сейчас, — мальчик задумался. — Золотые рыбки, и вообще маленькие рыбки длиной не более 20 сантиметров. Потом рачки-артемии — знаете такие? И ещё пресноводные медузы. Они все очень красивые.

— А другие? Скажем, карпы?

— Карпы? Нет, они опасные. Их ведь нужно разводить в прудах, а туда может свалиться ребёнок.

— Кошки? — спросил Гермес.

— Что вы, ни в коем случае. С их-то когтями! Поцарапают, а там и до столбняка недалеко.

— Птички? — спросила Кино.

— Раньше было можно, но три года назад выяснилось, что пыль от перьев и пуха вредна для бронхов, и они попали под запрет. Владельцы птиц его поддержали.

— Черепахи? — спросил Гермес.

— Только те, чей укус не сильнее половины карандаша. Например, трионикс.

— «Укус не сильнее половины карандаша»? Как это?

— Сила в один карандаш — это когда прикушенный обычный карандаш ломается за

минуту. А если за полминуты или быстрее, то уже нельзя.

— Ну и сложности, — сказал Гермес.

Мальчик приосанился.

— Всё ради того, чтобы людям ничего не угрожало! — сообщил он, сияя горделивой улыбкой. Он уже собрался уходить, но Кино его остановила.

— У меня ещё один вопрос. Куда бы я ни приходила, полки везде низкие. Почему?

— Потому что падающий с высоты предмет опасен. Предел — возраст первых шагов. Размещать полки выше, чем средний рост младенца в том возрасте, когда они начинают ходить, запрещено законом. Потому и комнаты такие большие. Благодаря этому запрету у нас никто не погибает от упавших вещей, и даже пострадавших не бывает. Вот что значит забота правительства о гражданах своей страны. Кстати! — мальчик указал на низкую полку в углу холла, от края до края заставленную толстыми книгами. Их было штук пятьдесят. — Вот наш свод законов, свежее издание этого года. Обязательно прочитайте. Может, что-то подойдёт и для вашей страны. Если хотите, можете забрать книги с собой.

***

Следующий день.

Кино, как всегда, проснулась на рассвете. Легко соскочила с кровати. Поскорее съела завтрак. Растолкала Гермеса и поспешила на улицу, чтобы не попасть в утренний час пик. После продолжительной и тряской поездки на машине, в которую кроме неё никто не сел, Кино прибыла к западным воротам.

В будке инспектора за крепостной стеной дежурил молодой парень лет двадцати.

Завидев Кино, он сразу же выкатил тележку с сейфом.

— Вот ваши вещи. Спасибо за сотрудничество.

Первым делом Кино убрала все мелкие вещи в чемодан. Затем рассовала по своим местам ножи. Инспектор наблюдал за ней с нескрываемым любопытством.

Наконец, Кино вытащила разобранные «Увещеватели» и моментально их собрала.

Инспектор, вместо того, чтобы убежать подальше, продолжал внимательно смотреть.

Вложив «Пушку» и «Лесного человека» в кобуру, Кино, как будто проверяя их вес, несколько раз подпрыгнула.

— Всё-таки с ними спокойней. Как будто отрезанные руки приросли обратно, — сказала она. И тут инспектор, до сих пор молчавший, заговорил с ней.

— Извините... Не уделите минутку? Я хочу с вами поговорить... Точнее, хочу кое о чём спросить.

— О чём же? — обернувшись, спросила Кино.

Инспектор немного замялся.

— В стране я пока ни с кем об этом не говорил... Может, всё дело в том, что по работе я часто общаюсь с путешественниками, такими, как вы... В общем, мне всё больше начинает казаться, что мы ошибаемся, считая, что всё опасное надо запрещать...

— Что вы имеете в виду? — спросила Кино.

Инспектор заговорил медленно и осторожно:

— Ну... Мотоциклеты, ножи, «Увещеватели», машины, моментальный клей — это всего лишь вещи... Как бы получше объяснить... Они не опасны сами по себе, но становятся такими в зависимости от того, как мы, люди, их используем... Иначе говоря...

— Продолжайте, пожалуйста, — попросила Кино.

Инспектор не сводил с неё глаз.

— Иначе говоря, я считаю, что на самом деле опасность представляет человек. Точнее говоря, его намерения. Если какая-то вещь, признанная опасной, причинит кому-то вред, это не значит, что она сделала это сама, по собственной воле. Есть тот, кто её использовал. Нарочно ли, или от недостатка опыта и знаний, или по ошибке, но в конечном счёте, во вреде, причинённом себе или другим, виноват человек. Никаких «опасных вещей» нет, есть только «опасные люди». А раз так, может, лучше обучать людей надлежащему обращению с вещами? Преподавать им правила и мораль? Незачем нам всем отказываться от того, что может быть опасным, вместо этого нужно воспитывать людей так, чтобы они чётко осознавали последствия своих действий. И мы должны стремиться к тому, чтобы таких людей стало больше. Когда они освоят обращение с различными орудиями, механизмами и так далее, то нам всем, как мне кажется, станет намного проще и удобней. У нас есть шанс на более богатую и приятную жизнь. Разумеется, опасность никуда не исчезнет. Но по-моему, открывающиеся возможности многократно её перевешивают.

Инспектор огляделся, убедившись, что вокруг никого нет. И всё же снизил голос до шёпота и спросил:

— Скажите... У вас есть Мотоциклет, ножи, «Увещеватели». Вы ими пользуетесь. Я вот что хочу понять... Может, я неправ? Раз мне одному во всей стране пришли в голову такие мысли, может, я сумасшедший? Скажите честно. Вы же путешественница, вы должны знать.

По его лицу было видно, что он говорит со всей серьёзностью и прямотой, на которую способен. Кино на секунду отвела взгляд. Немного задумалась. Потом сказала:

— Честно так честно. Мой ответ — «да». Я считаю, что вы сумасшедший.

От удивления инспектор широко распахнул глаза и промямлил:

— Э... Да... Но я...

— Жители вашей страны приняли множество замечательных законов, — продолжила Кино. — Они тщательно продумали, как устроить так, чтобы жизнь стала по-настоящему безопасной.

— Да?.. Э-э...

— Поэтому никому из вас ничего не грозит. Все счастливы. Вы же не скажете, что ваши сограждане страдают от неудобств и терпят лишения?

Инспектор не ответил.

— Я бы и сама хотела жить в безопасности, насколько это возможно. Поэтому я считаю, что ваша страна — самое прекрасное место на земле. Вы же, воображая, что ваша страна ошибается, ошибаетесь сами. И вы правильно сделали, что никому больше об этом не сказали.

— Вы... Вы так думаете?..

— Да. Вам следует верить в свою страну и гордиться тем, что вы здесь живёте, — закончила Кино.

— Ясно... — тихо пробормотал инспектор, понуро свесив голову.

— Нам пора, — сказала Кино и завела мотор Гермеса. Его рокот эхом отразился от крепостной стены.

— Что ж, спасибо... Будьте осторожны... — сказал инспектор.

— Вы тоже, — отозвалась Кино. Она перевела взгляд на дорогу, надела защитные очки и тронулась с места.

— Значит, так?.. — прошептал инспектор, отрешённо глядя вслед удаляющемуся Мотоциклету.

***

— Дождались. До чего приятно! — на ходу крикнула Кино.

Гермес на порядочной скорости мчался по дороге вдоль озера. Справа от неё тянулся лес. Слева до самого горизонта раскинулось водное зеркало, в котором ярко пылало отражение солнца.

— Согласен. Мотоциклет должен ездить на своих двоих. Кататься в чьём-то кузове — это ересь какая-то, — радостно ответил Гермес.

На повороте Кино нарочно пустила заднее колесо в занос, и из-под него полетели мелкие камушки.

— Кино, — позвал Гермес.

— М?

— Идеи, которые высказал тот инспектор — это же ровно то, о чём тебе говорила Учитель.

Глаза Кино под очками потеплели.

— Да. Приятно было услышать.

— Так и знал, что ты нарочно. Но зачем? — спросил Гермес, и Кино ответила:

— Чтобы его защитить. Им что от опасной вещи избавиться, что от опасного человека.

— Мда... Жить с людьми и в безопасности — тоже задачка не из лёгких.

Кино нажала на тормоз и замедлилась.

— Пожалуй.

Она объехала большой камень, лежащий прямо посреди дороги.

И снова прибавила скорость.

Это был лес.

Густой лес рос на широкой равнине. Высокие вечнозелёные и стройные широколиственные деревья, которые сбрасывают листья на зиму, а так же заросли всевозможной зелени — всё это вперемешку росло в лесу. Тонкий слой мха покрывал землю, до которой едва дотягивались лучи солнца.

В лесу проходила почти идеально прямая дорога. По всей дороге тут и там виднелись колдобины, заполненные водой. Иногда толстые корни деревьев выходили на дорогу, нарушая её и без того далеко не идеальную поверхность.

***

'Какая ужасная дорога'. Так сказал мотороид (N.B.: Двухколёсное транспортное средство, не способное летать), ехавший по дороге. По обе стороны его заднего колеса располагались коробки, поверх которых были привязаны большая сумка, спальный мешок и пальто. Мотороид был изрядно нагружен пожитками путешественника.

'Но мне кажется, что это короткий путь'. Так сказал водитель мотороида. Это был молодой человек подросткового возраста, в чёрном жилете, шапке и защитных очках. Жилет был расстёгнут и освобождён из-под широкого пояса, чтобы водителя свободно обдувал ветер раннего лета. Под жилетом была белая рубашка.

На правом бедре водителя висела кобура с крупнокалиберным револьвером. В кобуре сзади на поясе висел автоматический пистолет.

Мотороид ехал по лесной дороге на небольшой скорости, объезжая или преодолевая тут и там разбросанные препятствия. Окружающие деревья неохотно расступились и открыли относительно прямой участок дороги впереди.

Подул сильный ветер и лес зашумел. Листья танцевали в воздухе, один за другим падали на бак мотороида и на голову водителя, а затем уносились прочь порывами ветра.

Водитель посмотрел вверх на небо сквозь ветви деревьев — ветер гнал стаи небольших серых облаков.

'Ветер стал сильнее, может пойти дождь'. Так сказал мотороид. 'Ненавижу ехать промокшей'. Так ответил водитель. Заметив большое дерево, они направились к нему. 'Может, стоит набрать валежника?' Так сказал водитель и сбросил скорость.

Снова по лесу с шумом пролетел порыв ветра. 'Подожди, Кино, там здание'. Так удивлённо воскликнул мотороид и водитель по имени Кино нажал на тормоза.

'Здание? Что за здание, Гермес?' Так Кино спросила мотороида. 'Это может быть что угодно, от школы до городской ратуши'. Так ответил мотороид по имени Гермес.

Кино посмотрела направо и налево, но увидела только лес. 'Где оно?' Так она спросила. 'Отсюда немного правее вглубь леса'. Так ответил Гермес и добавил: 'Земля твёрдая, можно проехать'.

'Там кто-то живёт?' Так спросила Кино. 'Никого, это точно'. Так ответил Гермес.

Кино и Гермес углубились в лес.

***

Здание было в лесу. Оно пряталось в тени деревьев.

Здание было построено из камня и кирпича. Это было широкое двухэтажное здание, похожее на небольшую школу. Правое и левое крыло были построены симметрично. По центру располагался широкий вход, ниже которого валялись упавшие двери. Выше входа располагался выступ, который когда-то, возможно, служил башенкой для часов. Справа и слева располагалось две или три просторные комнаты.

Здание было в плачевном состоянии. Покатая крыша, которая некогда была красной, почти полностью развалилась и была засыпана коричневыми и чёрными прошлогодними листьями. Плющ плотным слоем взбирался по грязным стенам когда-то кремового цвета. Все стёкла в окнах были выбиты, остались лишь зияющие квадратные отверстия в стенах.

Высокие толстые деревья росли так близко к зданию, словно не желали дать ему возможности убежать. Корни некоторых деревьев вонзились в фундамент, и в некоторых местах он покрылся трещинами.

Кино и Гермес стояли перед зданием.

'Ещё одно изрядно потрёпанное здание. Эх'. Так сказал Гермес. Кино слезла с Гермеса и поставила его на подножку.

'В доме никого нет?' Так спросила Кино, а Гермес ответил: 'Несколько ящериц и куча жуков'.

Вместе с порывом ветра Кино вошла в тёмный провал центрального входа. А через некоторое время вернулась.

Гермес спросил, что там внутри, и Кино ответила, что пол в приличном состоянии и потолок практически полностью сохранился.

'Ну и отлично. Давай остановимся сегодня здесь. Заодно и дождь переждём'. Так сказала Кино. Гермес согласился.

***

Кино запустила двигатель Гермеса, да так и вошла через центральный вход. Она включила переднюю фару, и яркий свет ворвался в тёмный коридор. Воздух в здании был сырым и застоявшимся, запах был похож на аромат земли в лесу.

Коридор вёл в обе стороны. Они повернули направо и медленно пошли, а тарахтение двигателя наполнило эхом тёмный коридор. Стены почернели, обои в нескольких местах были содраны. Свет, проходя сквозь небольшой гардероб, создавал на стенах тени.

Кино закатила Гермеса в комнату. В правом крыле здания была комната, напоминающая школьный класс. Комната была пуста. Слабый ветер задувал в разбитое окно и листья на кафельном полу подрагивали.

Кино остановила Гермеса около входа и выключила двигатель. Усиленное эхом тарахтение прекратилось, и комната наполнилась удушающей тишиной.

Кино поставила Гермеса на подножку, звякнув металлом о кафель.

А затем:

"Я займу это место".

Так сказала Кино, ни к кому конкретно не обращаясь.

***

Синие люди наблюдали за Кино и Гермесом.

Они были похожи на тонкий, неясный синий свет или туман, но по форме и размерам напоминали людей. Кроме того, у них не было носа или рта, только два глаза, расположенные там, где и положено. Глаза смотрели на Кино.

В комнате было около десяти человек. Среди них были высокие и низкие, и даже похожие на детей. Они окружили Кино и Гермеса, не спуская с них глаз.

'Ну, для начала стоило бы прибраться'. Так сказал Гермес. 'Ага'. Кино согласилась с ним. Она изучила грязь на полу, поковыряв её ногой. Затем вышла на центр комнаты, и синие люди бесшумно последовали за ней.

Она смахнула листья. 'Пойду, сделаю из веток метёлку. Подожди минутку'.

Так сказала Кино, положила шапку и защитные очки на Гермеса и вышла из комнаты.

Синие люди стояли, сгрудившись, в тёмном коридоре. Они дружно следили, как Кино вышла в коридор. Кино обнаружила, что двери в конце коридора нет, и направилась к другому выходу. Синие люди расступились, пропуская Кино, а затем бесшумно последовали за ней.

Синие люди остановились у выхода и смотрели, как Кино вышла из здания.

Кино наломала веток с листьями и вернулась, держа их в левой руке.

'Начнём уборку'. Так сказала Кино, вернувшись в комнату, и стала метёлкой сметать листья с пола. Синие люди продолжали смотреть и отходили в сторону, словно не хотели мешать уборке.

Кино собрала листья в кучку и придавила метёлкой, чтобы они не разлетелись. Кафельный пол стал немного чище. Она отвязала брезент, который использовала от дождя, и который был привязан обычной верёвкой, сняла коробки с заднего колеса Гермеса и поставила их на пол. Затем сложила пожитки в углу комнаты, в стороне от окна, и присмотрела место для ночёвки. Там она положила спальный мешок и большую сумку. Синие люди продолжали наблюдать за Кино.

'Я закончила. Это намного лучше, чем ночевать снаружи'. Так сказала Кино. Гермес согласился.

'Теперь осталось только собрать дров'. Так сказала Кино. Она вытащила холщёвую сумку из одного из ящиков, взяла её в левую руку и снова отправилась в лес.

Когда Кино вернулась в комнату, синие люди одновременно повернулись к ней. В сумке было много сухих листьев и веток. Кино расстегнула ремень, затем сняла жилет.

'Вовремя успела'. Так сказал Гермес и Кино кивнула. В это время с неба закапал дождь, тучи сгустились. Вскоре слабый дождь превратился в настоящий ливень. Среди синих людей, которые смотрели на Кино и Гермеса, нашлись такие, которые смотрели в окно на дождь.

Сначала дождь шёл тихо, но затем зашумел, усиливаясь и пропитывая влагой лес и здание. Дождевые капли стучали по проёму окна и брызги залетали в комнату.

В центре комнаты прямо на кафеле Кино сложила сухие листья и тонкие ветки, а сверху придавила их толстыми ветками. Синие люди смотрели, с каким мастерством Кино это делала.

Кино вытащила коробку спичек, лежавшую в одном из подсумков на её ремне, и достала непромокаемую спичку. Она осторожно чиркнула по коробку, подождала, пока спичка разгорится, и поднесла её к кучке дров. Листья, а затем и тонкие ветки объяло пламенем, и костёр разгорелся.

Небольшой костёр горел в центре комнаты. Белый дым несло в сторону окна, там он задерживался, а затем его понемногу вытягивало наружу.

Из ящика Кино вытащила два тонких длинных железных прута, согнутых в середине пополам, и соединила их. Затем поставила это сооружение поверх костра. Сверху она поместила тусклую серебристую чашу и наполнила её водой из канистры.

Кино села на брезент, расстеленный у костра. Села ногами к огню.

'Ещё немного рановато, но я поем'. Так сказала Кино и достала дорожный рацион из сумки, стоящей позади неё, но не распечатала его. Рацион представлял собой прямоугольник чего-то, похожего на глину, и был завёрнут в бумагу. 'На сегодня этого хватит'. Так она сказала, но потом достала банку консервов.

Банка консервов была высокой и тонкой. На бумажной обёртке была нарисована корова.

Из одного из подсумков Кино достала походный нож и высвободила из него консервный нож. Затем она открыла банку и отогнула крышку, до конца её не срезав. Из-за плеча Кино синие люди заглядывали и смотрели на содержимое банки. В банке были тонкие кусочки мяса, приготовленные с небольшим количеством чеснока.

Вода в чаше нагрелась и вскоре закипела. Кино взяла чашу правой рукой в плотной перчатке и быстро поставила на её место банку с консервами. Она переложила горящие ветки так, чтобы огонь был не слишком сильным — достаточным только чтобы подогреть мясо.

Из коробки на заднем колесе Гермеса Кино достала прямоугольную коробку для обедов. Она неторопливо открыла плотно прижатую крышку и поставила коробку на брезент. Внутри коробка имела два отделения. В одном отделении были плотно упакованные пакетики с чаем, в другом лежали кубики колотого сахара.

Левой рукой она достала один пакетик чая и положила его в горячую воду. Вскоре вода изменила цвет. Затем она бросила туда один кубик сахара.

За окном всё так же лил дождь, капли падали с тихим звуком, напоминающим звук рвущейся ткани. Очертания деревьев в лесу размыло тонкими струйками воды.

'Хорошо, что мы под крышей'. Так сказал Гермес, и Кино с ним согласилась. Синие люди стояли вокруг и смотрели на них, а Кино неторопливо потягивала чай.

Когда мясо было готово и в банке забулькало, Кино сделала огонь немного больше. Она сделала ещё несколько глотков чая. 'Пора есть'. Так сказала Кино. Затем она надела перчатку на левую руку, схватила банку за крышку и сняла её с огня.

Кино достала из сумки небольшую складную ложку. Она отделила ложкой небольшой кусочек мяса. Синие люди смотрели, как Кино подносит мясо ко рту... А затем восклицает: 'Горячо-о!'

'Так и думал'. Так сказал Гермес.

***

В комнате, где стоял Гермес, Кино сидела на брезенте и с удовольствием пила вторую чашку чая.

Пустая банка лежала рядом с небольшим костром. За окном продолжал лить дождь.

Синие люди всё ещё были в комнате. Похожие на тени или туман люди смотрели на Кино и Гермеса, которые живо обсуждали планы на следующий день.

Дождь шёл до самого вечера, в лесу стало темно.

Из кобуры расстёгнутого ремня Кино достала револьвер калибра .44, который она называла 'Пушка'. Завидев блестящий чёрный револьвер, синие люди задрожали, их глаза расширились.

Кино взвела курок большим пальцем. Он щёлкнул, и синие люди в этот момент вздрогнули. Каждый раз, когда Кино проверяла, надёжно ли срабатывает револьвер, раздавался щелчок, который заставлял синих людей вздрагивать.

Не выпуская 'Пушку' из руки, Кино расправила свёрнутый спальный мешок. Она открыла молнию сбоку и расстелила его поверх брезента. Синие люди беззвучно отошли в сторону.

Приготовив место для ночлега около стены, Кино подошла к слабо мерцающему огню костра. Она разбросала тлеющие ветки и вскоре огонь погас.

Наконец-то в комнате стало темно. Квадрат серого цвета с пейзажем за окном казался плавающим в темноте.

Кино подошла к спальному мешку. Она легла, оставив сапоги рядом, и завернулась в спальный мешок. Свернутый чехол служил ей подушкой. Только 'Пушка', которую она держала в правой руке, торчала из спального мешка.

'Тебе не холодно?' Так спросил Гермес. 'При таком дожде не думаю, что температура ещё понизится'. Так лёжа сказала Кино.

'Ладно, до завтра'. Так сказала Кино. Она закрыла глаза и вскоре уснула.

Синие люди, оставшиеся такими же синими даже в темноте, стояли в комнате и смотрели на Кино и Гермеса.

***

Ночью дождь закончился, и ветер унёс прочь облака.

Вскоре звёзды замерцали в небе над лесом.

Но некому было на них смотреть.

***

В лесу забрезжил рассвет, и серая влажная атмосфера снова обрела цвета.

В спальном мешке Кино открыла глаза.

Светло-голубой утренний свет проникал в комнату через окно. За ночь в комнате ничего не изменилось.

Синие люди смотрели, как Кино встала и потянулась, всё ещё сжимая 'Пушку'. Затем она надела жилет и застегнула ремень.

Она подошла к окну, а синие люди расступились и пропустили её. За окном, скрывая деревья, расстилался утренний туман. Было слышно карканье ворон.

Кино вышла из здания. Стоя на грязной земле около комнаты она выполнила несколько разогревающих упражнений. Затем, не разряжая 'Пушку', она потренировалась выхватывать её из кобуры. Синие люди наблюдали через оконный проём, как она снова и снова выхватывала револьвер.

Кино вернулась в комнату и села на брезент.

На небе и в комнате стало светлее. Под пристальными взглядами синих людей Кино разобрала, смазала и снова собрала 'Пушку'. Кино также повозилась с автоматическим пистолетом, который она называла 'Лесником' и носила сзади на поясе.

На остатках костра Кино сложила ветки и зажгла огонь. Она приготовила чай, но на этот раз пожевала походный рацион.

'Ну, пора'. Так сказала Кино и стала собираться. Она остудила железные прутья и слегка сполоснула чашу. Она протёрла лицо влажной тряпкой и взглянула на воротник своей рубашки.

Когда она свернула и привязала спальный мешок поверх сумки, солнце уже взошло, его лучи прорывались сквозь ветви деревьев в лесу.

Кино шлёпнула Гермеса по баку и разбудила его.

'Ах, доброе утро'. Так сказал Гермес. Кино ответила: 'Сегодня хорошая погода'. 'Но на дороге наверняка сплошная грязь'. Так ответил Гермес.

Тогда Кино сказала: 'Если выехать пораньше, можем найти реку, где сможем помыться и искупаться'.

Когда пожитки были погружены, она разбросала остатки костра и спрятала пустую банку в кучу опавших листьев. Синие люди выстроились в комнате и снова смотрели на Кино.

'Я ничего не забыла?' Так спросила Кино. Она повесила защитные очки на шею и надела шапку.

Кино подошла к Гермесу, толкнула стартер и завела двигатель с первого раза. Рёв двигателя наполнил комнату и через окно распространился по лесу.

Синие люди смотрели на Кино и Гермеса. Вскоре Кино села на Гермеса и убрала подножку. Она выкатила его на середину комнаты, отталкиваясь ногами от пола. Синие люди расступились.

Отставив левую ногу, она наклонила Гермеса и включила скорость. Заднее колесо заскользило по кафелю, и Гермес резко развернулся. Затем она выехала из комнаты и поехала по коридору, вдоль стен которого слева и справа стояли синие люди. Через центральный вход они выехали на площадку перед зданием, окружённую лесом.

Кино обернулась и посмотрела на здание. В окнах и у входа плотными группами стояли синие люди и смотрели на Кино и Гермеса.

'Ну что, поехали?'. Так Кино спросила у Гермеса. И он ответил: 'Поехали'.

Кино повернулась вперёд, а затем снова обернулась.

"Спасибо".

Так тихо сказала Кино, глядя на здание. Затем снова повернулась вперёд и они с Гермесом поехали прочь.

Глядя на мотороид, медленно ехавший по грязной дороге, синие люди махали вслед руками.

***

В лесу стояло разрушенное здание, окружённое деревьями, травой и плющом. Оно было освещено ярким утренним светом. Изо всех его окон выглядывали синие люди, махавшие руками.

Махавшие руками, во веки веков.

Дорогой дневник... Год ХХ, месяц ХХ, день ХХ. Солнечно.

Сегодня самый знаменательный день в моей жизни. И ещё самый замечательный и великий день в моей жизни. Может ли вообще быть что-нибудь прекраснее сегодняшнего дня?

Я так рад, что могу написать о своих чувствах в конце этого дня. В большинстве случаев я писал сюда о всяких скучных вещах. Возможно ли вообще описать то, что я сейчас чувствую? Я в этом не уверен.

Даже двенадцать лет спустя я буду помнить этот день, и сколько бы раз я ни перечитывал дневник, я буду чувствовать ту же радость, что переполняет меня сейчас.

Ох, как же я счастлив!

Ведь сегодня родилась моя дочь!

Вечером мне позвонили из больницы, солнце уже садилось.

Когда я первый раз её увидел, она так спокойно спала. Ох, она такая крохотная! Я чувствовал, как мой взгляд затуманивается.

Рядом с ней лежала моя дорогая жена, она заплакала от счастья, увидев меня. У неё было такое прекрасное лицо. Я попытался вытереть её слёзы и поцеловал. 'Ты прекрасно справилась'. Так я ей сказал. 'Нет, мы оба прекрасно постарались'.

Ох, даже записывая эти слова в дневник, я продолжаю плакать. Мои слёзы размыли чернила на странице.

***

Сегодня я получил самый дорогой подарок в своей жизни. В её маленьком тельце течёт моя кровь и кровь моей жены. Никакое сокровище её не заменит, она дороже всего на свете.

Я обещаю.

Пока я жив, я отдам ей всю любовь, что у меня есть, и сделаю её жизнь счастливой.

Счастье этой крохи будет моим счастьем и счастьем моей жены.

Мы всегда будем о ней заботиться, даже если из-за этого весь мир ополчится на нас, даже если ради этого придётся всем пожертвовать. Мы будем бороться за неё.

Думаю, она вырастет такой же красивой, как и моя жена. Если подумать, я увижу, как она растёт, буду наблюдать за её жизнью. Я... Я не могу выразить словами эту радость. Разве есть в целом свете что-нибудь прекраснее этого?

Когда она вырастет, она будет вместе с нами работать. Ох, я наверняка буду плакать на её свадьбе! Теперь я понимаю, что чувствовал мой тесть на свадьбе... Я думал, что он тряпка, а теперь... Жалею, что так о нём думал. Нужно обязательно извиниться перед ним, когда он придёт посмотреть на свою внучку.

***

Теперь мы будем вместе прекрасно жить. В моей маленькой семье теперь три человека. Будем ли мы жить долго и счастливо? Превратятся ли все мои былые тревоги в счастье? Будет ли всё хорошо, как я и молился?

***

Я уже взял на работе отпуск. Завтра я пойду в больницу. И не важно, что я буду видеть её так часто, как хочу. Я просто хочу видеть свою дочь!

Мы должны выбрать ей имя. Мы перебирали столько имён — для мальчика и для девочки — но так окончательно ничего и не выбрали.

Сегодня по пути домой я встретил людей, которые, судя по всему, были пограничниками, и услышал их разговор — они упомянули очень хорошее имя. Они говорили о каких-то ярко-красных цветах, которые нашли сразу за стенами этой страны. Сейчас эти цветы распустились и всю долину покрыли ярким красным ковром.

Хоть мы никогда не видели этих цветов раньше, и возможно у нас никогда не будет возможности их увидеть, я всё же хочу назвать свою дочь по имени этих цветов. Думаю, моя жена не будет возражать.

Каждый год цветы будут распускаться по всей долине, словно празднуя её день рождения.

Как же они называли эти цветы?

... ХХХХХ...

И затем...

Пожалуйста, прочтите шестой том "Путешествий Кино" и напишите к нему послесловие.

Пожалуйста, следуйте таким правилам:

Пишите на японском. Пишите разборчиво. Название не обязательно.

Начните с фразы "В Бельгии" и закончите фразой "так сексуально!"

Объём текста — 400-800 иероглифов.

Иллюстрировать текст не рекомендуется.

Хотя бы раз используйте такие слова и фразы: "Кино", "Пушка", "Левая рука Мастера", "Гермес летит", "Господин Шизу, ух ты!", "Друг детства Рику", "Вот такой банан", "Моэ", "Река Амур".

Используйте 'ХХХХХ' вместо нецензурных слов.

Напишите, стоя на голове на столе.

Для "пи" используйте цифру "3" (3.14).

<Место для ответа>

В Бельгии,

***

так сексуально!

<Место для ответа здесь заканчивается>

Для тех, кто быстро закончил — просмотрите текст ещё раз. Проверьте текст на опечатки, пропущенные буквы и другие ошибки.

Те, кто закончил, должны так же ответить на вопросы на обратной стороне листа.

Если вы закончили раньше — не давите на остальных, выкрикивая 'я закончил!'. Сидите тихо и ждите окончания.

Кеиичи Сигсава

Представитель

(Выдержки из вступительных экзаменов за 2034-й год в компанию "MEDIAWORKS")

«Какая замечательная дорога, Кино».

«Да уж…»

«Хоть я и говорю “дорога”, но это скорее автобан. Я впервые еду по такой отличной дороге — с твёрдым дорожным полотном самой подходящей ширины и мягкими поворотами, и с красивым пейзажем по обе стороны».

«Я тоже…»

«Уже только за то, что местные жители создали нечто подобное, я бы хотел поднять за них тост».

«Да уж… Гермес, вот только выпить ты не сможешь».

«Я в переносном смысле. Просто хочу искренне поблагодарить людей, если мы их встретим».

«Да уж… Хорошо бы, вот только…»

«А что такое?»

«Да кто её знает… причину, по которой все жители страны умерли… Я вот не знаю. А здесь никого нет, поэтому и спросить не у кого…»

«Это да. И всё же…»

«И всё же?»

***

«Этой дороге конца-края не видно. Мы уже столько едем, а всё без толку. Хотел бы я, наконец, увидеть западные пограничные ворота».

«Да… Действительно. Уже третий день едем без остановки…»

«Если к концу дня не проедем эту страну, ты нарушишь своё правило».

«Именно поэтому я так и спешу…»

***

«Какая замечательная дорога, Кино».

«Да уж…»

Кино и Гермес были в очках.

У Кино, конечно же, они находились на лице. А вот у Гермеса…

«Кино, я не странно выгляжу?»

«Ничего, тебе идёт».

«Правда?»

… они находились прямо перед фарой.

Человек и мотоцикл, оба в очках, стояли перед открывающимися внутренними воротами и смотрели на расстилающуюся перед ними страну.

***

Незадолго до этого.

«А теперь, позвольте я вам всё объясню».

Так сказал иммиграционный инспектор. Гружёный пожитками Гермес, Кино в коричневом пальто и иммиграционный инспектор в деловом костюме находились в смонтированной прямо в пограничной стене маленькой комнатушке.

«Госпожа Кино, сейчас в руках вы держите прибор для слежения, выполненный в форме очков».

Так по-простому объяснил инспектор, что за очки находятся в руках у Кино. На первый взгляд они выглядят как обычные очки, вот только на левой и правой дужках находятся по маленькому, с фалангу мизинца, механизму.

«Слева, тот что с линзой, это видеокамера; а справа — записывающее устройство и источник питания. Камера запишет всё, что госпожа Кино увидит. И ночью, конечно, тоже, да ещё и с чистейшим звуком. Другими словами, все ваши действия, госпожа Кино, будут записываться. Правда при этом ущемляется ваше право на личную жизнь. Поэтому просмотреть записи могут…»

«Только полицейский либо судья?»

«Совершенно верно, господин Гермес. Даже самому нельзя их увидеть. Только после получения ордера полицейский может увидеть записи подозреваемого. И таким образом подтвердить преступное деяние».

«Понятно. Поэтому и “страной, в которой нельзя сделать ничего плохого” называется».

В ответ на слова Кино инспектор энергично кивнул. И, естественно, он был в точно таких же очках.

«Именно так. То, что у нас в стране “любое правонарушение всплывёт наружу”, ясно как день. Все понимают, что данные действия того стоят. Раньше у нас был высокий уровень преступности, а убийства являлись основной причиной смертности. Внешние же действия дали половинчатый результат и на изменение ситуации не повлияли, поэтому мы подумали и создали эту мудрую систему. За последние несколько десятилетий общественный порядок значительно улучшился. Теперь у нас преступлений не совершается, за исключением тех, что происходят по душевному порыву, но и они тут же раскрываются».

«Понятно». «Угу, угу».

«Ради защиты данной системы принят закон, запрещающий снимать очки при передвижении, за некоторыми исключениями. Если данные очки фиксируют, что мозговые волны хозяина не находятся в состоянии покоя, либо что нет соприкосновения с кожей более тридцати секунд, то формируется предупреждающий сигнал, распространяющийся на очки окружающих людей. Исключения вступают в силу, когда вы переодеваетесь, ложитесь спать, накладываете макияж или же когда принимаете душ. У нас в стране повсюду есть подставки для очков, служащие одновременно и зарядным устройством, и креплением для съёмки самого себя. Камера, распознав фигуру хозяина, считает, что выполняется одно из исключений».

«Какая поразительная технология». «Правда-правда. Просто поразительная».

«Ну-у, мне приятно это слышать. Ха-ха-ха».

Инспектор несколько смутился, но потом вернулся к основной теме разговора. Конечный итог был таков: в течение своего трёхдневного пребывания в стране, Кино была обязана, как и все остальные граждане, носить очки; в случае отказа, право на въезд в страну не предоставляется.

Кино кивнула.

«Хорошо. Я буду следовать правилам».

Так сказала она. И затем спросила у инспектора:

«Кстати, а как же Гермес? Полагаю, было бы неплохо и Гермесу их прикрепить».

«Мотороид не может двигаться сам по себе, так что юридически он не обязан их носить…»

«И всё же, например, чтобы разобраться с обстоятельствами дела в случае ДТП, было бы неплохо, если бы они были и у Гермеса».

«Ах! Думаю, вы правы. Госпожа Кино, вы очень хорошо разобрались в системе. Я всё понял! Сейчас же подготовлю ещё одни для господина Гермеса!»

***

Кино с Гермесом надели очки и провели в стране три дня. Отдыхали и ходили на экскурсии, продали то, что можно было продать и купили то, что нужно было купить.

Это была страна с хорошим общественным порядком. Не возникло ни единой проблемы и сами они не создали ни одной.

«Даже ни разу не нарушили скоростной режим».

И вот пришло время покинуть страну.

«Как нам поступить с очками?»

Так спросила Кино у иммиграционного инспектора, когда они с Гермесом стояли перед западными воротами.

«Как только вы пересечёте пограничную стену, то больше не будете обязаны их носить. Пожалуйста, отдайте их наружной страже. И ещё. Так как ни вы, госпожа Кино, ни господин Гермес не совершили ничего противозаконного, ваши записи будут полностью удалены. На вашу личную жизнь никто посягать не будет».

Так сказал инспектор и посмотрел на Кино в очках и Гермеса в очках. Немного подумав, Кино сказала:

«Вы не будете против, если мы оставим их себе? Когда мы посетим следующую страну, я бы хотела познакомить её жителей с вашим замечательным изобретением. Они могут не поверить на слово в существование такой высокоразвитой технологии».

«Надо же».

Инспектор немного удивился и сказал, что раз уж такое дело, то он дарит им очки.

«Обязательно расскажите о нашей стране. Правда, заряда хватит только на два дня, после чего они перестанут функционировать».

Затем Кино и Гермес попрощались с иммиграционным инспектором и стражником, и по дороге, бегущей средь лугов с буйной зеленью, двинули на запад.

***

«Выгодно. Очень выгодно».

Так загадочно бормотала Кино, проезжая по заросшей травой равнине, а пограничная стена за спиной становилась всё меньше. Вместо привычных защитных очков на ней были очки из страны. У Гермеса перед фарой…

«Всё, хватит. Давай поскорее их снимем».

… всё так же находились очки.

«Потерпи ещё немного, Гермес. Скоро пограничная стена скроется из виду».

«Да сколько можно?»

И вот, когда Кино убедилась, что верхушка стены скрылась за линией горизонта, она заглушила двигатель Гермеса.

Кино достала из багажника над задним колесом металлический ящик, похожий на коробку для обедов. Довольно необычно было для Кино хранить ненужную ей вещь. Внутри же ящик был пуст.

Кино сказала:

«Ах, удручающее зрелище».

И поспешно сняла очки с фары Гермеса и со своего лица. Затем она достала маленькую булавку и поковырялась в отверстии записывающего устройства. Несколько раз ткнула, немного подождала и снова ткнула несколько раз. Вскоре очки издали звук «пи-пи-пи». То же самое она проделала с другими очками.

«Готово. Больше они не работают и все наши записи удалены».

Так радостно сказала Кино, заворачивая очки в ткань. Тщательно завернув, аккуратно положила свёрток в металлический ящик. Потом ящик убрала в багажник над задним колесом.

«В следующей стране продадим подороже и получим неплохую прибыль. Более того, нам повезло выхватить их сразу пару».

Так радостно сказала Кино. Это высказывание прибор уже записать не мог.

«Какая же ты злодейка, Кино».

Так сказал Гермес. Его слова совершенно не тронули Кино — она находилась в мире грёз, в котором ела вкусную еду и покупала новое нижнее бельё.

«А ещё, Гермес, мы купим тебе новые масло и покрышки».

«Согласен!.. Хорошая была страна».

Кино кивнула и завела двигатель Гермеса.

(Примечание переводчика: здесь пометки Ш, К и Г — это Шизу, Кино и Гермес. Данных пометок в оригинальном тексте нет. Их сделал я, потому что в оригинале на японском языке весь текст идёт в нейтральном роде и разобраться кто здесь что говорит довольно сложно. Но можно.)

Ш: Кино… Уже уходишь?

К: Да. Извини, что разбудила. Можешь спать дальше. Хотелось бы уйти по-тихому, ничего не говоря.

Ш: Тайно, под покровом ночи?

К: Ха-ха-ха… Хотя, всё равно двигатель Гермеса тебя бы разбудил.

Г: Вполне возможно. Твои планы всегда такие недодуманные.

К: Непродуманные?

Г: Да, именно.

К: Я составила для вас список необходимых вещей. Также можете воспользоваться и теми, что оставила я. Там то, что мне некуда девать. Но взамен я забрала треть ваших припасов.

Ш: Ага, хорошо. Разумная доля. Можно вопрос напоследок?

К: Какой?

Ш: Ты нам сильно помогла, мы в неоплатном долгу, так что ты меня возможно и слушать не станешь, но всё же… Кино, ты не подумываешь о том, чтобы где-нибудь остаться на постоянное жительство? Где-нибудь там, в окружении хороших людей, где не нужно ежедневно беспокоиться о месте для ночлега — в стабильном и спокойном мире.

К: Даже не знаю. Если подумать, то… Нет. Не думаю, что мне подобное когда-нибудь приходило в голову.

Г: И меня всё устраивает: постоянно путешествовать, всё время быть в движении. Всё-таки мотороиду такой стиль жизни больше приходит.

К: Подходит?

Г: Да, именно.

Ш: Тебе от этого не… грустно?

К: Не то, чтобы мне было весело на душе.

Ш: …

К: Но и не грустно тоже.

Ш: Ясно. Каждый человек имеет своё собственное мнение.

К: Именно так.

Ш: Я вас провожу.

К: Не надо. Останься здесь, пожалуйста.

Ш: Вот как?.. Ну, тогда тут и расстанемся. Может, хотите что-нибудь сказать на прощание?.. Нет, полагаю.

К: Берегите себя.

Г: Бывайте. Несносная псина, тебе тоже не хворать.

Ш: Спасибо вам за всё.

К: В смысле?

Ш: Я ведь вас как следует и не поблагодарил. Спасибо за всё.

К: Всегда пожалуйста. Много чего с нами случилось, но ведь в итоге я могу продолжить путешествие…

Ш: Какой-никакой, а результат.

К: Именно так… Как говорится: «Всё путём?»

Г: Да, именно.

Ш: Понятно… Ну, что же, прощайте. Может, где ещё и встретимся.

К: Может и встретимся. Вот только…

Ш: Только?

К: Нет. Ничего особенного. Если мы в своём путешествии с вами и встретимся, думаю, это произойдёт там, где ты найдёшь себе пристанище.

Ш: Будем надеяться, к тому времени я где-нибудь и поселюсь. И тогда я встречу тебя с распростёртыми объятиями.

К: Договорились.

***

К: Как же приятно снова прокатиться.

Г: Это да. Кстати, Кино.

К: Что?

Г: Я тебе это уже говорил, но всё же, когда ты с ним снова встретишься…

К: Это уж точно. Он…

***

К: Возможно, он до смерти удивится.

По лесной дороге ехал автомобиль.

Маленький, жёлтый, почти отживший свой век разбитый автомобиль, который, казалось, вот-вот развалится. Испуская со звуком «пе-пе-пе-пе» из выхлопной трубы белый дым, он, грохоча, продвигался по дороге.

Вся равнина заросла густым лесом, над восточной линией горизонта ослепительно блистало солнце, весело щебетали пичуги, — стояло прохладное утро раннего лета.

В автомобиле было два человека. Справа, на месте водителя, сжимая рулевое колесо сидел невысокий молодой мужчина приятной наружности. Слева, на месте пассажира, сидела молодая женщина с красивыми, длинными чёрными волосами. На узком заднем сидении громоздились видавшие виды пожитки путешественников.

«Мастер».

Так сказал мужчина, не спуская глаз с дороги. Дорога была не самая лучшая, поэтому время от времени он туда-сюда крутил рулевое колесо.

«Что такое?»

Так ответила женщина, которую назвали Мастером.

«Мы скоро приедем в страну…»

Затем мужчина предложил продать имеющиеся у них драгоценные камни, купить еды и топлива, а остаток обменять на золото. Женщина призадумалась.

«Ничего не поделаешь. Вот только…»

«Продадим как можно дороже. Я знаю».

Впереди маячила верхушка стены.

***

Это была небольшая, но довольно богатая страна.

Первое, что сразу бросалось в глаза — широкий простор полей. Центр страны был застроен каменными зданиями. Уличные фонари бежали вдоль широких улиц, обе стороны которых были плотно заставлены магазинами. Внушительное зрелище.

«А ничего так страна, правда? Население хоть и небольшое, но богатое, да ещё и технологически развитое. В такой стране мы сможем продать подороже».

Так сказал мужчина, сидящий в маленьком автомобиле на месте водителя.

Среди бегущих по улице машин, эта была самой грязной. И когда их обогнал респектабельный автомобиль, они рассмеялись.

«Насчёт продажи, конечно, всё правильно, вот только что-то здесь слишком много полицейских».

Так сказала женщина, и мужчина с ней согласился. Ранним утром на улицах было довольно много людей, но среди них отчётливо выделялись похожие на солдат полицейские в зелёной униформе.

«Таможенная проверка заняла ужасно много времени. А стражники, наверное, из военной полиции».

Так сказал мужчина. В данном случае военная полиция это организация, которая выполняет полицейские функции армейскими подразделениями.

«Жизненный опыт мне подсказывает, что в подобных странах всегда нужно быть настороже».

Так сказала женщина. Мужчина искоса взглянул на неё. Затем спросил:

«Из-за того, что здесь проблемы с общественным порядком?»

«Нет… Из-за местной власти. В этой стране лучше особо не высовываться».

« Хорошо».

Автомобиль остановился перед скромной гостиницей.

«Ну что же, схожу, поторгуюсь».

Так сказал мужчина, находясь в тесном номере дешёвой гостиницы. На левом бедре, спрятанный под тонкой коричневой курткой, у него висел автоматический пистолет с четырёхгранным стволом. В руках он держал рюкзак, внутри которого, в кармане небольшой сумки, находились драгоценные камни.

«Пожалуйста, возвращайся побыстрее. Я не хочу тут надолго задерживаться. Давай вечером уедем из этой страны».

«Хорошо. Вернусь к обеду. Мастер, вы пока можете спокойно принять душ».

Так, уходя, сказал мужчина. Но миновал полдень, а он так и не вернулся.

***

Вот что произошло с мужчиной.

В шумном деловом центре города он зашёл в ювелирный магазин и показал имеющиеся у него драгоценные камни. Хозяин магазина сначала удивился, затем рассмеялся. Затем он растворился в недрах магазина и вскоре вернулся. Предложенная им цена поразила мужчину. Мужчина представил довольное лицо женщины и согласился с ценой. С улыбкой на лице он покинул магазин, но…

«Эй вы, постойте».

У дверей магазина его окружили четверо полицейских.

«Вы подозреваетесь в незаконном хранении наркотиков».

Так сказал один из полицейских.

«Что?»

Другой сделал вид, что вытаскивает руку из кармана мужчины. Затем показал находящийся в ней маленький мешочек.

«Опа, нашёл. Вы арестованы за незаконное хранение наркотиков».

Мужчина решил было вытащить пистолет и перестрелять полицейских, но…

«…»

Подумал ещё раз и не стал этого делать.

У мужчины отобрали пистолет и личные вещи, а руки заковали в наручники. Когда его сажали в полицейский автомобиль, он увидел, как хозяин ювелирного магазина передавал полицейским деньги. Мужчина негромко выругался. Он подумал, что даже в таком состоянии вполне может избить полицейских, угнать автомобиль и врезаться в ювелирный магазин, но…

«…»

Подумал ещё раз и не стал этого делать.

***

«Короче говоря, ваш любовник арестован. В нашей стране незаконное хранение наркотиков это тяжкое преступление. Когда дело дойдёт до суда, ему дадут как минимум десять лет тюрьмы».

«Понятно. Но хотела бы внести одну ясность. Он мне не “любовник”, а попутчик».

Так сказала женщина, в данный момент находящаяся в комнате большого здания, расположенного в центре страны. Огромное восьмиугольное здание важно возвышалось средь окружающих его многочисленных газонов.

Над зданием возвышалась великолепная часовая башня, её огромные циферблаты располагались на каждой из четырёх сторон: восточной, западной, южной и северной. А обзорная площадка на крыше была выше любого другого здания в стране, с неё открывался вид на все 360 градусов.

Через стол напротив женщины сидел в расшитой и обвешенной медалями форме высокомерный полицейский чиновник средних лет. Позади него стояло несколько полицейских. Сквозь жалюзи проглядывался пейзаж с красивыми отражениями склоняющегося к западу солнца.

«Где он сейчас находится?»

Так спросила женщина, а полицейский средних лет ответил, что в подземной камере предварительного заключения.

Женщина воспользовалась удобным случаем и спросила про здание. Ей сказали, что это историческое здание — бывший царский дворец. Но так как царей давно уже нет, его используют в качестве правительственного здания для различных государственных учреждений. «Часовая башня, как объект культурного наследия, находится под охраной», — гордо заявил полицейский средних лет.

«Именно полиция обладает на него всеми административными правами. Тут находится наш главный штаб. Вряд ли в какой другой стране штаб полиции расположен в таком же роскошном месте».

Так добавил он и рассмеялся.

«Вот оно что. Коррумпированные полицейские захватили власть и теперь творят всё, что им вздумается. Собственно, как я и предполагала».

Этих, так точно описывающих ситуацию слов, женщина вслух не произнесла. Вместо этого она сказала:

«Я поняла ситуацию, но, как вы видите, — мы путешественники. Полагаю, вы своим высочайшим соизволением вполне можете устроить ему депортацию».

«Хм. А сколько вы можете дать?»

Такой наглый вопрос задала полицейская туша средних лет, на что женщина в ответ написала цифру на бумажке.

«Может, столько?..»

Ей не было известно, какая сумма подойдёт.

Полицейских средних лет наклонился и заглянул в бумажку.

«Так не пойдёт. Об этом и речи быть не может».

И он снова надменно покачал головой.

«Лучше бы вам немедленно убраться из страны. Я никому не скажу, что вы пытались дать взятку полиции».

Так он добавил.

«Пожалуй, я так и поступлю. Мы с ним познакомились во время путешествия, и я ничего о нём не знаю. Ничего не поделаешь, раз уж его поймали на преступлении. Я уезжаю».

Так, не изменившись в лице, сказала женщина спокойным голосом.

«Мудрое решение».

«Можно ему сказать пару слов на прощанье?»

«Нет. Он ведь преступник».

«Я была бы очень признательна, если бы вы посодействовали».

С этими словами женщина не спеша вынула из-за пазухи золотую монету. Она положила её на стол и накрыла уже лежавшим на нём куском бумаги. При виде этого лицо полицейского средних лет расслабилось.

«Хм… Ну, раз уж вы путешественники, то в виде исключения я вам позволяю увидеться с заключённым».

Полицейский средних лет и женщина в окружении нескольких полицейских вышли из комнаты и пошли по коридору.

«…»

Пока шли, женщина украдкой посматривала по сторонам, изучая таблички, расположенные перед комнатами. Окружающие её полицейские совершенно ничего не заметили.

В скором времени они на лифте спустились в подвал и миновали охраняющую двери в следственный изолятор стражу.

Тюремные камеры были расположены по обе стороны коридора. А чуть далее следовали невзрачные маленькие комнатушки предварительного заключения с кроватью, туалетом и умывальником в них. И в одной из таких комнатушек находился человек. Это был невысокий молодой мужчина приятной наружности. Он сидел на кровати и, заслышав шаги, поднял голову. Среди полицейских он узнал лицо женщины.

«О-о, это вы! Вы пришли меня освободить?»

Так радостно проговорил мужчина, сжимая решётку. На что женщина холодно ответила:

«Вы признаны виновным в тяжком преступлении».

«Э?..»

«Я же предупреждала — не делать ничего противозаконного».

«Я тут ни при чём. Меня подставили!»

«Терпеть не могу, когда посторонним людям причиняют неудобство. Вы ведь это знаете! Пожалуйста, предстаньте перед судом. Я собираюсь посетить другие страны и ждать вас мне смысла нет».

«Как же так?..»

Мужчина, всё ещё сжимающий решётку, лишился сил и поник.

«Ведь я… до сих пор жил, не совершив ни единого проступка…»

«Вот и поразмышляйте здесь над этим».

Так сказала женщина, а окружающие её полицейские переглянулись и рассмеялись.

Обессиленным голосом мужчина сказал:

«У меня в сумке лежит то, что я до сегодняшнего момента не хотел показывать. Пожалуйста, продайте всё и возьмите себе на дорожные расходы. Мне они больше не нужны. Продайте подороже. Когда я их покупал, они стоили 434 серебряные монеты. И возьмите все мои вещи. Можете поступить с ними как пожелаете».

«Хорошо. Я так и сделаю».

Так ответила женщина, и заметно упавший духом мужчина вернулся на кровать. Затем он упал на неё ничком и сжался в калачик.

«Достаточно».

«Пожалуй».

Так ответила женщина полицейскому средних лет и направилась к выходу.

У входа в следственный изолятор она спросила у интенданта о вещах мужчины. Тот выдал пистолет и кобуру, ремень, рюкзак и небольшую сумку.

«А где драгоценные камни и деньги?»

«Хм-м. Возможно эти средства получены в результате незаконной торговли наркотиками, поэтому они изъяты в качестве вещественных доказательств».

Так сказал полицейский средних лет.

«Вот как…»

Так сказала женщина, складывая вещи мужчины в рюкзак.

«Ну что же, господа, будьте здоровы».

И женщина покинула здание.

Вернувшись в гостиничный номер, она немного успокоилась, а затем плотно задёрнула шторы.

Затем открыла большой рюкзак мужчины. На самом его дне лежал массивный пластмассовый контейнер. Своими размерами и толщиной он походил на внушительную энциклопедию. Им вполне можно было зашибить человека насмерть.

На его боковой стороне находились кнопки с цифрами.

«…»

Женщина набрала 4-3-4 и контейнер с лёгкостью открылся. В его толстенной вкладке были прорезаны пазы, в которых аккуратно располагались различные механизмы.

«Ну и ну… Интересно, чем он занимался в прошлом? Ну да ладно, пустим их в дело».

Женщина захлопнула контейнер, тот слегка щёлкнул.

«Сперва закуплюсь, а уж затем уеду из страны».

Так она про себя пробормотала.

***

Закат окрасил комнату главного штаба полиции в жёлтый цвет.

С высокой часовой башни раздался звук колокола.

К развалившемуся в кресле полицейскому средних лет зашёл ординарец.

«Женщина на машине покинула страну. Купила дорожные пайки и принадлежности для путешествий. Ничего подозрительного в её действиях не замечено».

«Ясно… Я-то думал, она выкинет что-нибудь эдакое, но она оказалась обычной глупышкой. В страну её больше не впускать. А то потом хлопот не оберёшься».

«Есть. И ещё, шеф во время ужина с нашим политиком просил передать вам благодарность и сказал, что вы свою долю получите попозже».

«Угу. Вы все тоже хорошо себя показали».

«Премного благодарен. … Как поступить с задержанным?»

«По-хорошему, выкинуть бы его из страны и дело с концом, но двадцать лет по приговору суда тоже неплохо. Посмотрим, как кости лягут».

***

Ночь. В лесу царило безмолвие.

Лишь звёзды мерцали в безлунном чистом небе.

Жёлтый потрёпанный автомобиль женщины стоял неподалёку от страны, в глубине леса.

Сама женщина сидела сбоку от него и в чём-то копалась.

«Ну, вот и всё».

Так она сказала и поднялась на ноги. Воротник её плаща был поднят, на руках перчатки, а голову покрывала вязаная шапка — вся одежда чёрного цвета. На правом боку можно было заметить кобуру её любимого крупнокалиберного револьвера, а на спине висел рюкзак. Лицо же покрывало…

«Надо же, какое интересное приспособление».

Напротив её левого глаза располагался странного вида цилиндр, похожий на раздутый оптический прицел. В этом положении на голове его удерживал ремешок.

Женщина обвела взглядом окружающий её лес, раскачиваемые ветром ветки деревьев, по которым что-то ползало… Всё это, усиленное прибором, обратилось в мир, составленный из причудливых оттенков зелёного цвета.

«Прибор ночного видения? Как интересно».

Так пробормотала про себя женщина.

Кроме прибора ночного видения, драгоценный контейнер мужчины содержал: глушитель к пистолету, невидимый для металлоискателя пластмассовый нож, удавку, капсулу с вызывающим сердечный приступ ядом, пишущую ручку с отравленным наконечником и ещё много чего — полный набор для различного вида скрытых убийств.

Женщина беззвучно двинулась сквозь лес. Некоторое время спустя она подошла к стене страны, которую этим вечером покинула. Чёрная стена возвышалась до небес.

Убедившись, что поблизости никого нет, женщина вынула из кобуры револьвер. Разобрав его на две части, она сняла с него ствол, а затем достала из рюкзака ствол совершенного иного типа.

К нему было прикреплено странное приспособление. На конце ствола размещалась металлическая бутылка, надёжно приделанная к нему проволокой. В нижней части бутылки находилось углубление.

Женщина присоединила ствол к револьверу и большим пальцем взвела курок. Она зафиксировала подствольный зарядный стержень, крепко сжав его левой рукой, и направила дно бутылки на верхнюю кромку стены.

Женщина прицелилась и нажала на спусковой крючок.

Бабах.

Глухо прозвучал выстрел, и револьвер подбросило отдачей. При выстреле из бутылки выдвинулись железные крючья. Получился металлический крюк похожий на корабельный якорь. Из бутылки с шуршанием вытягивался скрученный и привязанный к крюку линь.

Раздался слабый стук, это крюк достиг вершины стены и зацепился за её край. Женщина быстро вернула револьверу прежний вид и вложила его в кобуру.

Затем она надела перчатки из толстой кожи и подёргала за линь, чтобы убедиться, что он крепко держится.

«Ну, что же…»

С этими словами она стала взбираться на стену.

Пока женщина безмолвно карабкалась на тёмную стену, в полутёмной камере предварительного заключения мужчина, лёжа навзничь на кровати, откровенно зевал во весь рот.

«По-видимому, придётся ещё подождать. Спать, что ли, лечь?»

Затем он перевернулся лицом вниз и заснул.

***

В квартале красных фонарей ближе к полуночи кипела жизнь. Подвыпившие клиенты радостно сновали туда-сюда.

На углу улицы, спиной к глухому переулку, одиноко стоял полицейский. Поигрывая дубинкой в правой руке, молодой человек со скучающим видом поглядывал на улицу.

Из тёмного переулка вытянулись две чёрные руки. Одна зажала полицейскому рот, вторая обвилась вокруг его шеи. После этого руки беззвучно скрылись во тьме.

Одинокий полицейский исчез с улицы, но никто этого даже и не заметил.

Перевалило за полночь.

В квартале красных фонарей стало тихо, и только несколько вусмерть пьяных валялось на затихшей улице.

Пам!

Было похоже, что где-то вдруг лопнуло колесо.

«Э?»

Лежащий неподалёку пьяный мужчина открыл полуприкрытые глаза. В них отразилось облако дыма, устремившееся ввысь от загоревшегося мусорного контейнера.

«А-ах…»

Бормоча себе под нос, он поднялся и не спеша протянул руки к теплу, и в этот момент…

Пиф-паф-пиф-паф-пиф-паф!..

Со всех сторон улицы раздались взрывоподобные звуки.

«Это чего?»

В широко открытых глазах пьянчуги отразились ярко освещающие улицу разгорающиеся мусорные контейнеры.

Заработала аварийная сигнализация и с места сорвались полицейские и пожарные машины.

***

Заслышав эти звуки, мужчина, находящийся в камере предварительного заключения, проснулся и открыл глаза. Он сел на кровати, зевнул во весь рот и потянулся.

Снаружи не прекращался рёв сирен, с верхних этажей здания доносился приглушённый топот ног. Всё это создавало немалый шум.

Среди этой суматохи мужчина сходил в туалет, вымыл руки и лицо, а затем занялся гимнастикой.

«Ноль-один-два, три-четыре. Пять-шесть, семь-восемь».

Он не спеша подвигался, сделал растяжку, и завершил всё глубоким вдохом.

«Ну-с, приступим…»

Мужчина схватился за решётку и громко, чтобы перекричать шум, позвал:

«Эй, начальник! Что за суета? Я не могу уснуть!»

«Умолкни! Не твоего ума дело, замолчи!»

Так, от входа к камерам, в ответ прокричал полицейский.

«Хорошо. Только ведь этот шум неспроста. Должно быть, случилось что-то серьёзное».

«Заткнись! Связи нет, я схожу наверх, узнаю!»

«Правда? Надо же, какой прилежный. Как узнаешь, скажи мне…»

«Умолкни! Гхе…»

«Э? Что случилось?..»

От полицейского, издавшего столь неприятный крик, ответа не последовало.

Вместо этого из коридора вышел другой полицейский и остановился перед камерой мужчины.

«Так и знал, что вы придёте. Мастер, простите, я был так неосторожен».

«Ну и ну, дожила до того, что приходится помогать своему ученику».

Так ответила одетая в униформу полицейского женщина, которую назвали Мастером. На ней была приталенная полицейская униформа, а её длинные, зачесанные кверху волосы, скрывала фуражка. На первый взгляд женщина походила на элегантного молодого человека.

Она ключом быстро открыла камеру, затем скинула со спины рюкзак.

«Здесь твои пистолет и униформа. Переодевайся».

Взяв рюкзак, мужчина начал переодеваться. В процессе переодевания он спросил:

«Мои игрушки пригодились?»

«Ну, в каком-то смысле, да. Как переоденешься, будем отсюда выбираться».

«Какие у нас планы?»

Мужчина сложил снятую одежду в рюкзак. На этом переодевание в полицейскую униформу было закончено.

«Проберёмся в здание».

«Что? Мы не сбежим отсюда поскорее?»

«Теперь из страны так просто не выбраться. Ворота на замке, да и охрану усилили. Вдвоём прорваться не получится. К тому же, сюда тоже скоро придут».

«Ну, это да, вот только… что нам делать?»

Так спросил мужчина.

«А ты бы как поступил?»

Так спросила женщина. Глаза мужчины приняли необычайно серьёзное выражение.

«Посмотрим… Ну, я бы спрятался где-нибудь тут, чтобы не нашли, скажем, на чердаке или в канализации. Дня через три поиски прекратят, и я незамедлительно скрытно или с боем покину страну».

«Идея хорошая, но не совсем правильная».

«М-м?..»

Мужчина выглядел разочарованным и женщина весело продолжила:

«Подождать три дня и так далее, это всё верно. Неверное здесь — прятаться».

«И как тогда?»

«Будем буянить. Для начала, поднимемся на третий этаж, там у них арсенал и склад продовольствия. Ты ведь в камере хорошо отдохнул? Умения притупляются, поэтому время от времени нужно выкладываться по полной. К тому же, знаешь, с высоких мест такой потрясающий вид открывается».

«А-а-а!..»

Мужчина всё понял, повеселел и дико расхохотался.

* * *

«И? Что потом с ними стало, Кино?»

Так спросил мотороид. (Это такой мотоцикл, который не может летать по небу.)

Пожитки путешественника громоздились по обе стороны и сверху заднего колеса мотороида. Он беззаботно бежал по лесной дороге с танцующими на ней красными осенними листьями.

«Хм. Потом…»

Так сказал водитель, названный мотороидом Кино. На нём было коричневое пальто, длинные полы которого были обёрнуты вокруг бёдер. На голове защитные очки и шапка с закрывающими уши клапанами. Водитель был довольно молод, ещё подросткового возраста.

На ясном осеннем небе не было видно ни облачка. Положение солнца говорило о том, что сейчас утро.

Поддерживая небольшую скорость мотороида, Кино ответила на вопрос:

«Мастер не только улицы, но также полицейские автомобили и электростанцию начинила зажигательными зарядами и бомбами, так что в главном штабе царил переполох. Из-за этого их маскировка осталась незамеченной, и они спокойно смогли уйти. Для начала они отправились в арсенал. Большинство полицейских было поднято по тревоге из-за вызванного Мастером переполоха и, так как на них была полицейская униформа, они, не вызывая подозрений, спокойно проникли в арсенал в поисках оружия, оглушив оставшуюся в нём охрану. Там они нагрузили полную тележку снайперских винтовок, небольших автоматов и боеприпасов, а ещё набрали взрывчатки».

«Ух ты, ужас какой… Неужели они хотели устроить им танец “мамбо”?..»

«Именно, Гермес».

Так с лёгкостью согласилась Кино. Названный Гермесом мотороид ненадолго замолчал. Затем снова воспрянул духом:

«Ну же… Давай дальше историю про Мастера».

«Угу. Набрав столько оружия, сколько смогли унести, они направились на склад продовольствия. Там они загрузили в тележку пайки и питьевую воду. Их действия вызвали подозрения, и им пришлось обездвижить троих находящихся на складе полицейских».

«А потом? А потом?»

«А потом они пустили слух, что здание заминировано. Затем включили сигнализацию, устроили в нескольких местах поджог и разбросали дымовые шашки. Весь находящийся в здании личный состав бросился наутёк. Наконец, прихватив свои две тележки, они на лифте поднялись на последний этаж здания».

«На последний этаж? Не сбежали? Была же возможность уйти, смешавшись с драпающими людьми».

«Они поступили совершенно наоборот. Мастер с учеником поднялись на крышу часовой башни — пусть она была не широкой, но зато это самое высокое место в стране — там они разгрузились и разбили лагерь. Затем взорвали трос единственного лифта, и тот рухнул в подвал».

«Бум!»

«Дело уже было к вечеру. Люди покинули здание, возникшие по всей стране волнения утихли. И в этот момент возвращающиеся усталые полицейские оказались под прицелом…»

«Бах!»

«Именно. С крыши башни стал вестись прицельный огонь из снайперских винтовок. Стреляли по колёсам машин, чтобы те не могли двигаться, затем по выскакивающим один за другим из автомобилей людям. С такой высокой позиции всё было видно как на ладони, пересечь площадь было невозможно. Пути к отступлению не было».

Так равнодушно сказала Кино, а Гермес шутливо продолжил:

«И перестреляли они там всех до единого?»

На такой вопрос Гермеса Кино покачала головой:

«Ошибаешься. Мастер тогда очень здорово поступила. Никто не был убит».

«Что? В смысле?»

«Они специально не убивали. Они не целились в голову и грудь, только в ноги. В бёдрах проходят крупные кровеносные сосуды, поэтому избегали и их. Выбирали только не смертельные места, вроде колена или голени, и поражали их из винтовки».

«А-а, это чтобы спокойно можно было перестрелять и тех, кто придёт на помощь кричащим раненым? Снайперы знают своё дело».

«Ты и тут неправ».

«Надо же».

«Мастер с учеником ни по отползающим людям, ни по тем, кто пытался их спасти, не стреляли».

«Как так? Почему?»

«Я задала тот же вопрос. Мастер дала мне время подумать и не продолжала рассказ до тех пор, пока я сама не нашла ответ».

«Ну, я сразу сдаюсь. Продолжай, Кино».

«Тогда так. Это связано с тем, почему Мастер с учеником забрались на крышу часовой башни, а не сбежали. Мастер хорошо понимала, что вдвоём им через ворота не прорваться».

«Это потому, что там для надёжной охраны разместили множество людей, чтобы никто не смог пройти».

«Поэтому они ждали, когда к ним направят представителя страны с предложением “Мы откроем вам проход, вы только уберитесь отсюда”, вот так вот».

«А-а, вот оно что. Так вот для чего они забаррикадировались. Теперь-то я понял!»

Так радостно воскликнул Гермес. Кино слегка кивнула.

«Да. Они забаррикадировались на вершине часовой башни и стреляли по всем, кто подойдёт слишком близко. Здание стало больше недоступным. Это сильно мешало тем, кто в нём ежедневно работал, и полиция решила поскорее с этим делом разобраться. Но…»

«Попала под обстрел».

«Да. К тому же, для них оказаться раненым в ногу — намного хуже, чем быть просто застреленным. Если бы их товарищей жестоко убивали, они бы жаждали мести и их боевой дух только бы возрос. Но когда они увидели своих раненных в ногу, кричащих от боли коллег, то тут же мысль “А ведь следующим могу быть и я…”, заставила их отступить. Для тех, чья работа заключается в сражении, чувствовать сильную боль от ранения страшнее, чем быть убитым на месте. В общем, их моральный дух упал».

«Так вот оно что…»

«Но даже в такой ситуации, под пристальными взглядами мирных жителей, полиция старалась хоть что-то сделать. Они с двух сторон атаковали здание грузовиками, обвешанными бронированными листами».

«Вот только у них ничего не вышло».

«Ведь там была Мастер, да и её несправедливо обвинённый и запертый в тюрьму ученик не отставал. Их стрельбы была точна — словно нить вдевали в ушко иголки — так что весь штурмовой отряд отправился прямиком в больницу. Машины скорой помощи сновали туда-сюда, и к полудню вроде как всё успокоилось. И тогда они скинули конверт с письмом. Естественно, письменные принадлежности они тоже прихватили с собой».

«Что в нём было написано? “Если не хотите бОльших жертв, немедленно выпустите нас из страны!” — типа такого?»

«Да нет. Прямых угроз в нём не было. А было что-то вроде…»

“Наше почтение, господа.

Хоть ветра дуновение нам и гласит о приближении лета, мы бы хотели вам, господа полицейские, чьи решительность и пыл всё более нарастают, поведать свои соображения. Итак, раз уж на нас повесили клеймо отморозков, мы обратим сие место в смертный одр. И пока колчан наш полон и лук не сломлен, мы до полного изнеможения будем держать оборону, вовсю поддавшись буйству. Так как мы не особо умелые, это может занять некоторое время, поэтому смиренно просим ваших наставлений и поддержки.

С уважением.

Постскриптум: Мы заминировали лестничные пролёты часовой башни, поэтому если не хотите потерять свою историческую постройку, настоятельно рекомендуем вам избегать использования лестниц.”

На этом Кино закончила говорить, и только приятный рокот двигателя Гермеса нарушал тишину леса.

Немного спустя Гермес прошептал:

«Страшно-то как».

«Да. Страшно. Они понятия не имели, что тогда творилось в головах полицейских, но в тот момент они решили, что если и уходить, то как можно позже».

«Страшно-то как».

«Да. Страшно. Само собой, потом произошла утечка информации и народ пожелал знать ситуацию. Даже запустили прямую радиотрансляцию».

«Но это же глупо».

«Да. Мастер сказала то же самое. Они с учеником также прослушивали радио, поэтому им был известен каждый шаг полиции. В конечном счёте день склонился к ночи и полицейский отряд предпринял попытку незаметно проникнуть в здание. Вот только у ученика на винтовке был смонтирован прибор ночного видения, поэтому за что они боролись, на то и напоролись… После этого наша пара спала попеременно, и даже во время еды и питья они оставались на своих позициях».

«И? Сколько они удерживали свою баррикаду?»

«Три дня и три ночи».

Так ответила Кино на вопрос Гермеса.

«Положение было таково…»

***

«Гхм. Эй, вы двое там, вы меня слышите?! Вам не сбежать! Как вы и хотели, это место станет для вас могилой! А если не удосужитесь помереть, вас проведут по городу, а затем повесят! Так что будьте готовы!»

Бах.

«Вы полностью окружены! Имейте же мужество, сдавайтесь! Если покорно сдадитесь, мы сохраним вам жизнь!»

Бух.

«Эй, вы. Может, хотите нам что-нибудь сказать? Мы снисходительно вас выслушаем!»

Тыдыщ.

«Господа, наши представители готовы вести переговоры. Полагаю, это не такое уж и плохое предложение».

Хлоп-хлоп-хлоп.

«Эм-м, вы там живы-здоровы? Мы бы хотели договориться о прекращении огня и обсудить, как нам выйти из сложившейся ситуации. Что скажете?»

Тра-та-та-та-та.

«Доброе утро. Мы вот что хотим передать: если вы вдруг захотите покинуть страну, то, полагаю, мы с радостью вам это позволим сделать».

Бабах-бабах-бабах.

«Милостивые господа, мы просим вас, пожалуйста, умерьте свой гнев и покиньте нашу страну».

Бум. Бом. Бам.

«Умоляем вас, от всего сердца просим, прекратите, пожалуйста. Пожалуйста…»

Бах-тыды-ды-дыщь-тра-та-та-та-хлоп-хлоп-бум.

«Войдите в наше положение… Может хватит…»

“Ну, раз уж об этом зашёл разговор, нам действительно лучше будет по-тихому покинуть страну, чем здесь помирать”.

«В-вы это серьёзно?»

“И? Сколько вы нам заплатите?”

«…»

“Сколько вы нам заплатите?”

«Посмотрим, как насчёт такой суммы?»

Бах.

«Мы дадим больше!»

***

«В общем, как-то так».

«Сущие дьяволы».

«В конце концов, пришло понимание того, что продолжение противостояния только увеличит число жертв и в данной ситуации “депортация” обернётся для страны меньшими потерями. Мастер с учеником получили от правительства деньги. Кроме того, шефа полиции, который принёс им деньги, они взяли в заложники и заставили на патрульной машине отвезти к воротам».

«И все жили долго и счастливо. Конец. Нда… Потрясающая история… О, вижу».

Кино с Гермесом ехали по лесу. И прямо впереди, как и сказал Гермес, показалась верхушка стены.

Кино сказала:

«Как вовремя. В общем, в этой стране о моей “Пушке” ни слова. Просто пройдёмся по местному блошиному рынку, “закупимся”. И, само собой, история Мастера под полным-полным запретом».

«Так точно».

«Но, раз уж мы едем в эту страну, хотелось бы узнать, какие последствия имела та история».

«Всё-таки это значимое историческое событие».

«Хотя, Мастер вполне могла насочинять в три короба».

«К слову, что-то мне во всё это мало верится».

«Да…»

«Она вполне на такое способна».

«Да…»

Внезапно Кино на ходу обернулась. Она посмотрела на дорогу, по которой они только что проехали. Никого не было, лишь листья плясали над полотном.

«Не волнуйся. Там никого нет».

Так сказал Гермес.

«Ну, тогда едем дальше».

***

Когда Кино въехала в страну, было около полудня.

Перед Кино с Гермесом, окружённое газонами, располагалось восьмиугольное здание с возвышающейся из центра часовой башней. Они остановились на краю дороги, ведущей прямо к этому зданию. Под ясным осенним небом на газонах сидели люди и наслаждались пикником. Среди них было видно несколько полицейских.

«Как хорошо, что историческая постройка осталась невредимой».

Так сказал Гермес, и Кино с ним согласилась:

«Ну, да».

«Оно и в самом деле восьмиугольное».

«И часовая башня имеется».

Так сказала Кино и завела двигатель Гермеса. Они поехали по дороге, ведущей вокруг здания.

«Кино, давай помедленнее».

«Что такое?»

В ответ на просьбу Гермеса Кино сбросила газ. Гермес сказал, что у бокового входа стоит памятник и Кино свернула к нему.

Кино остановила Гермеса перед памятником и заглушила двигатель. Небольшой памятник тихо-мирно располагался прямо на газоне.

Кроме высеченных маленьких букв на камне больше ничего не было. Кино, поставив Гермеса на подножку, присела на корточки перед памятником.

«Кино, я из-за тебя ничего не вижу. Что там написано?»

Так спросил Гермес.

«Буквы слишком маленькие, трудно разобрать… Что-то вроде закладки памятного камня, но не похоже…»

И только Кино пробормотала:

«Он и есть!»

«Кха!»

Из-за спины раздался такой громкий голос, что Гермес испугался. Кино поднялась с корточек и обернулась.

Позади них, опираясь на трость, стоял лысый пожилой мужчина. Выглядел он довольно старым, и с ним была девочка лет четырёх-пяти — внучка или правнучка.

«Простите, я вас, наверное, напугал. Этот камень установлен в память о двух героях, которые спасли нашу страну».

Так сказал пожилой мужчина, и Гермес тут же переспросил:

«Два героя?»

Кино сняла шапку и поклонилась пожилому мужчине и девочке, затем спросила:

«Меня, как путешественника, интересует история разных стран. Расскажите, пожалуйста, о вашей стране».

Пожилой мужчина с улыбкой ответил:

«О-о, с удовольствием. Во времена моей молодости в нашей стране политическая коррупция приняла невиданный размах».

«Надо же. И что дальше, что дальше?»

«Даже в работе полиции прослеживалось превышение полномочий. Где бы вы ни оказались, всюду чувствовалось это дурное веяние. И вот в это время в страну приехали два пылающих чувством справедливости путешественника. “Так не должно быть! Вы совершаете ошибку!” — заявили они и встали на сторону народа».

Так страстно сказал пожилой человек.

«А потом? А потом?»

Так задорно вторил ему Гермес.

«А потом, опираясь на поддержку народа, вот в это правительственное здание всего лишь вдвоём они нанесли визит с прошением».

«Поразительно!»

«Они были преисполнены справедливости и мужества. По правде говоря, их пламенная речь продолжалась четыре дня. После этого поражённые их настойчивостью политики и высокопоставленные чины полиции нашей страны устыдились своих прошлых деяний и впредь больше злодейств не чинили. Благодаря этому наша страна стала богатой и процветающей. И все жили долго и счастливо. Конец».

Так закончил свой рассказ пожилой мужчина.

«У дедушки все сказки заканчиваются “все жили долго и счастливо”!»

Так сказала и весело запрыгала девочка, которую пожилой мужчина держал за руку.

«Ну-ну. Ты так старика опрокинешь».

Улыбаясь, пожурил её пожилой мужчина.

Кино сказала:

«Ясно. Значит, в память о тех событиях и заложен памятный камень».

«Именно так. И в наше время в учебниках по истории это событие преподают как “Сказание о путешественниках-правдолюбах”. Вот подрастёт это дитя, и тоже в школе будет его изучать».

Кино поблагодарила пожилого человека, а затем спросила:

«Может, это другая история, но что случилось с вашими ногами? В этой стране часто встречаются пожилые люди, в основном мужчины, которые ходят с тростью».

Секунд на пять лицо пожилого мужчины застыло, словно окаменело. Девочка с любопытством подняла на него глаза.

«Ну-у!.. Вполне естественно, что у большинства людей моего возраста никудышные ноги, и т-трость нас выручает, р-разве нет?»

Так с выражением тревоги на лице и путаясь в словах, протараторил пожилой мужчина. Затем, рассмеявшись, крепко сжал трость и, прихрамывая, поковылял с девочкой прочь.

«Ну, так что, Гермес? Прочитать, что написано на памятном камне?»

Так спросила Кино, проводив их взглядом.

«Нет».

Тут же отозвался Гермес. Кино натянула шапку и завела двигатель Гермеса.

Оставив здание позади, Кино сбросила скорость. Отъехав так, чтобы их не могли услышать, они заговорили.

«Вот интересно. Какая из историй — правда, Кино?»

«Ты же сам можешь это сказать, Гермес».

«Да. Тогда получается, что страна движется, не оглядываясь назад. Двигаться вперёд это очень хорошо».

«Наверное, в этом есть смысл».

Так с легким смешком согласилась с ним Кино. А потом…

«Что будешь делать, если Мастер вернётся?»

Так, как ни в чём не бывало, спросил Гермес.

Внезапно Кино на ходу обернулась. Она посмотрела на дорогу, по которой они только что проехали. Виднелся силуэт большого здания с часовой башней.

«Не волнуйся. Там никого нет».

Так сказал Гермес.

«Ну, тогда едем дальше».

Сквозь горы, в которые только-только пришла зима, бежала одна-единственная дорога.

Пологие склоны покрывали аккуратные ряды сбросивших осенью свои листья тонких деревьев. Цветовая гамма разнообразием не отличалась, куда ни глянь — всюду одни только оттенки коричневого цвета.

Ослепительно сияло предполуденное солнце. Чистое, безоблачное голубое небо разительно контрастировало с лесом. Но при этом время от времени налетали сильные порывы сухого, холодного ветра.

Пробегая по ровным склонам, дорога словно стежком прошивала горы. Проезжая часть была чистой — сухой ветер очистил её даже от опавших листьев. Дорога была узкой, двум машинам на ней было бы сложно разминуться.

По этой дороге ехал одинокий мотороид (Это такой мотоцикл, который не может летать по небу).

Пожитки путешественника были сложены в ящики, расположенные по обе стороны заднего колеса мотороида. Двигаясь по иссушённой дороге, он поднимал позади себя облако пыли. Ехал он почти строго на запад.

Водитель был одет в коричневое пальто, длинные полы которого обёрнуты вокруг бёдер. На голове у него была шапка с прикрывающими уши клапанами и защитные очки в облупившейся местами серебряной оправе.

Перед поворотом водитель сбрасывал скорость и, внимательно глядя на дорогу, закладывал мотороид в вираж, а когда дорога выпрямлялась, вновь постепенно набирал скорость. И стоило им проехать одну гору, как в поле зрения возникала следующая.

«Ой…»

Так сказал водитель мотороида безжизненным голосом.

«Что случилось, Кино?»

Так спросил мотороид. Водитель, которого назвали Кино, со вздохом ответил:

«Я проголодалась».

«Давай тогда остановимся, передохнём! А то ты на пустой желудок ещё свалишься ненароком…»

«Да-да. Вождение мотороида это всё-таки спорт. Это всё равно, что бег, да-да. Так что в один миг… Я слышала это от тебя уже много раз, Гермес».

Так ответила Кино на предложение мотороида.

«Раз ты всё знаешь, почему бы не остановиться?»

Так изумлённо спросил мотороид по имени Гермес.

«Нда, плохо, конечно, что та страна оказалась в руинах».

Так, после прохождения поворота, сказала Кино. А затем продолжила:

«Не будь оно так, я бы неспешно, как и собиралась, впервые за столько времени вкусно поела».

«Мои соболезнования, Кино. Мне кажется, бросили её совсем недавно, там словно сильная буря разыгралась. Ничего съестного не осталось и в помине. Только белые кости скелетов перекатываются».

«Везёт тебе, Гермес. Мы с брошенных машин море топлива слили… Из-за этого я спустя столько времени снова вспомнила его мерзкий вкус».

«Вот за это тебе спасибо».

«Пожалуйста. Кстати, в здешнем лесу совсем нечего собирать… Я вот подумала, может тут есть съедобная живность, так что уже некоторое время внимательно слежу за лесом».

«Если есть, будешь стрелять? Вот только откуда тут олени, если даже белок не видать».

«Эх-х…»

И Кино с Гермесом в невозмутимом молчании продолжили свой путь.

До полудня оставалось совсем чуть-чуть. После того, как они поднялись на появившийся впервые за долгое время холм и перевалили его плоскую вершину, перед ними раскинулась большая низина.

***

В низине находились люди.

«Что бы это значило, Кино?»

«Если б знать…»

Кино с Гермесом стали медленно спускаться по дороге. Горный рельеф постепенно переходил в низину. На иссушенной земле не было ни деревьев, ни травы.

Впереди находилось множество людей. Словно залив собой низину, там собралось несколько сотен человек. Среди них можно было заметить что-то вроде палаток.

«Что-то они не выглядят счастливыми».

«Может, беженцы…»

Так между собой переговорили Гермес и Кино. Гермес с последним доводом согласился.

Люди чёрным ковром покрывали низину. Их было так много, что земли не видно. Дорога шла прямо через них, её коричневая лента виднелась сквозь чёрные массы. По другую сторону толпы находился большой ров — словно земная твердь разинула рот. Кино с Гермесом спустились по склону и подъехали ближе.

Люди находились в плачевном состоянии. Несмотря на холодную погоду, на них была рваная одежда. Все без исключения были истощены — щёки впали, кожа обтягивала кости, конечности походили на палки. Только большие пустые глаза виднелись на грязных лицах. Люди ничем не занимались, они сидели либо лежали на земле — за исключением дыхания, они не производили больше никаких движений. Поставленные тут и там простенькие палатки были плотно набиты людьми.

Кино остановила Гермеса недалеко от толпы.

«Ничего себе. Это сколько же тут народа?»

«Кто его знает… Мне кажется, палатка на левом склоне отличается от остальных».

На южном склоне, чуть в стороне от остальных, находилась палатка, внутри которой можно было видеть людей.

«Похоже там военный лагерь. Они в военной форме, а у некоторых даже есть оружие».

Так сказал Гермес, а затем спросил:

«Как поступим?»

«Поговорить бы. Хорошо было бы найти того, кто бы смог всё объяснить».

Так сказала Кино.

«Ну, это, конечно, да».

Так согласился с ней Гермес.

Кино расстегнула пальто. Не став его снимать, она завела двигатель Гермеса. Пальто медленно заколыхалось на ветру — они поехали к истощённым людям.

Почти все обратили на них свои пустые взгляды, часть поднялась на ноги. В большинстве своём это были взрослые мужчины, в руках они держали что-то вроде палок.

Они направились к дороге и перегородили её. Люди словно сверлили взглядом медленно приближающийся мотороид.

Увидев, что их ждёт впереди, Гермес сказал:

«Думаю, они хотят на нас напасть. Полагаю, Кино, ты для них аппетитно выглядишь».

«Вот только этого нам не хватало».

Так своим обычным голосом ответила Кино.

«Изобьёшь пару-тройку?»

«Я тебе уже говорила. Сильно голодная… я.»

«О, ты это даже выделила. Использовала избиение фразы».

После замечания Гермеса прошло несколько секунд. За это время они ещё ближе подъехали к преграждающей дорогу чёрной толпе.

Немного спустя Кино спросила Гермеса:

«Хм… “Разбиение фразы”?»

«Ага, в точку».

Так сказал Гермес, и тут же продолжил:

«У тебя реакция притупилась. Ты и правда сильно проголодалась».

***

«Прошу прощения. Не могли бы вы меня пропустить?»

Так спросила Кино. Она остановила Гермеса перед преграждающей путь толпой, но двигатель глушить не стала и с мотороида не слезла.

«…»

Люди ничего не ответили. Они лишь обратили к ней свои исхудавшие, словно у призраков, лица.

«Господа, вы вполне вольны напасть на моего нахального водителя, на Кино».

Так сказал Гермес.

«Грубиян».

Так проворчала Кино.

И тут…

«Сгодится всё что угодно».

Так обессиленным голосом проговорил один из мужчин.

«Простите?»

«Сгодится всё что угодно… Поделитесь с нами едой… Хватит даже совсем малого количества… Мы все очень голодны».

«Я тоже».

Так незамедлительно ответила Кино.

Затем опустила руку к правому бедру. Когда она вынула руку из-под пальто, в ней находился револьвер. Это был крупнокалиберный револьвер, который Кино называла «Пушкой».

От его вида по рядам мужчин пронёсся вздох, и наступила тишина.

Сразу после этого прогремел звук выстрела.

Он прозвучал из-за толпы. Мужчины обернулись и затем вялой походкой стали расходиться в стороны. По дороге в сторону Кино ехал джип. От него словно исходила какая-то сила, сталкивающая людей с дорожного полотна. В автомобиле сидели четыре солдата в зелёной униформе. Разгоняя толпу, они несколько раз выстрелили в воздух.

Джип остановился перед Кино, уже убравшей «Пушку» в кобуру. Человек, сидевший на пассажирском месте, предложил проехать с ними до конца дороги. Кино жестом показала, что всё поняла, и поехала вслед за джипом.

По дороге, вдоль обочины которой с обеих сторон стеной стояли беженцы, ехал джип, в котором находились державшие наготове оружие солдаты, а за ними следовали Кино с Гермесом. Эта небольшая колонна отражалась в сотнях пустых глаз.

***

Где-то в середине толпы дорога раздваивалась. Ответвление уходило в южном направлении. Джип свернул, и Кино последовала за ним. Они снова ехали в окружении беженцев, а некоторое время спустя дорога пошла в гору. Выехав из беженцев, они направились к палатке, которую заметили раньше. Проезд к ней перегораживал забор из толстых брёвен.

Дорога вела к воротам, охраняемым несколькими вооружёнными солдатами. Когда джип к ним подъехал, преграждающий путь красно-белый шлагбаум поднялся. Проехав до конца дороги, Кино слезла с мотороида.

Это был военный лагерь. Зелёные палатки располагались на одинаковом расстоянии друг от друга, солдаты же либо несли караул, либо сидели и отдыхали. Легковые автомобили и грузовики стояли на стоянке, сбоку от которой располагались бочки с горючим.

Кино остановила Гермеса и сняла шапку и защитные очки. На глазах у внимательно наблюдавших солдат к ним подошёл человек, ранее сидевший на пассажирском месте джипа. Кино слегка поклонилась.

«Нда, вам угрожала опасность. Полагаю, если бы вы дали им пусть даже одну конфету, они бы вас в клочья разорвали».

«И то верно».

«Мы можем применять силу только для защиты снаряжения и жизни наших товарищей, поэтому даже если бы на вас напали, мы не пришли бы на помощь».

«Правда? Но вы всё равно нас спасли. Большое вам спасибо».

Так с поклоном ответила Кино.

«А-а. Это просто наш дозор случайно вас заметил. Вам повезло».

Так равнодушно произнёс мужчина и проводил Кино с Гермесом к палатке. Она состояла только из шестов и крыши, и находилась в стороне от остальных.

Внутри, вокруг стола, располагались в разукрашенных аксельбантами и орденами кителях офицеры, все как один высокого звания и изрядного возраста.

«Я привёл путешественников, которых мы случайно заметили на дороге».

«Вот как? Благодарю за службу, сержант. Можете идти».

После того, как сержант отсалютовал и вышел, Кино с Гермесом представились.

Человек с шикарными, растянутыми заколками налево-направо усами, который прямо-таки светился от важности, назвался генералом находящегося тут военного отряда. Затем сказал, что армия принадлежит соседней стране.

«Что-то произошло?»

Так кратко спросил Гермес. Отсюда хорошо были видны фигуры беженцев по ту сторону забора на склоне и в низине.

«Вы о них? Хм. Я отвечу».

Так сказал генерал, поглаживая кончиками пальцев усы. Затем он обернулся в сторону беженцев.

«В здешних местах расположено очень много маленьких стран, а те люди пришли из страны, находящейся немного к востоку отсюда».

«Мы её видели вчера. Там и правда никого не было. То ещё зрелище».

«Ну, тогда буду краток. Уже который год летом стоят холода, поэтому совсем ничего не растёт и, как следствие, — рекордные неурожаи. А из-за собственной халатности, правителям той страны не удалось разрешить продовольственный кризис, вот страна и сгинула. Те, у кого ещё оставались силы, — сбежали не оглядываясь. Большинство же людей ничего не смогло предпринять и голодными беженцами теперь скитаются по этой низине».

«Угу-угу. А соседние страны собираются им помогать?»

«Ну... Если бы мы могли, то так бы и поступили, вот только в наших странах ситуация с урожаем ничуть не лучше. И лишних запасов у нас нет».

«Понятно».

«У наших стран не оставалось иного выбора, кроме как запереть их в этой низине, чтобы они не смогли продвинуться дальше. Мы мобилизовали свои армии и поочерёдно дежурим. Вот такие дела».

«И что теперь с ними будет?»

Так спросила Кино, и генерал ответил:

«Им уже ничем не помочь. Они ежедневно гибнут от голода и болезней. За день по несколько десятков умирает, так что к весне уже никого не останется. Единственное, что мы можем, — сваливать трупы в тот большой ров и засыпать известью».

«Всё ясно».

Так сказала Кино. Развевая её пальто, в низину задувал слабый холодный ветер.

«Кстати, госпожа путешественница…»

Генерал обернулся к Кино и зловеще на неё посмотрел.

«Да?»

«Скоро уже полдень. Мы собираемся обедать… Вы к нам присоединитесь?»

***

«Очень вкусно. Просто великолепно».

Под крышей палатки стоял длинный стол, за которым вместе с офицерами сидела Кино в чёрном жилете и с повязанной на шее салфеткой. Стол был сервирован роскошнейшими блюдами генеральской кухни.

В меню сегодняшнего обеда входило: во-первых, крупные сочные куски жареной говяжьей вырезки под клубничным соусом; во-вторых, толстые отварные сосиски с мелко нарезанной маринованной капустой. Кроме этого был тёплый овощной салат из отварных моркови с брокколи, над которым из-за холодной погоды вился пар. Ко всему прилагался свежайший майонез. А ещё ржаной армейский хлеб под названием «коммисброт» и бутылка постного масла. Так же были фрукты: яблоки, груши, виноград. И чайник с горячим-прегорячим чаем, к которому подали золотистый мёд.

Когда Кино пригласили отобедать, она тут же ответила:

«Обязательно!»

И на слова генерала «Пожалуйста, не стесняйтесь» — без стеснения, с горящими глазами принялась за еду. Позади неё беззвучно стоял припаркованный Гермес.

«… Рад, что вам понравилось».

Так, с деланым смешком, промолвил ошеломлённый генерал.

С того места где сидела Кино, хорошо были видны страдающие от голода и отчаяния беженцы. Уносимый ветром аромат еды достигал их.

Активно, но так, чтобы это не казалось наглостью, Кино продолжала есть.

«Господин генерал. Этот чёрный хлеб — лучшее, что я когда-либо пробовала».

«Замечательно. Я передам ваши слова нашим пекарям».

«Будьте так добры».

Кино отрезала большой кусок говяжьей вырезки и отправила его в рот. Генерал спросил:

«Кстати, правда ли, что во время путешествия важнее всего всегда сохранять “бессердечие”?»

Прожевав говядину, Кино ответила:

«Нет».

«Надо же. А что тогда?»

«Любовь к себе. Меня учили, что бы ни случилось — любить себя больше, чем других… И говядина тоже очень вкусная».

«Ну что же, нам пора. Приятного аппетита».

«Большое спасибо, господин генерал».

Усатый генерал и офицеры, покончив с обедом, встали из-за стола. У многих на тарелках ещё оставалась еда.

За столом остались сидеть только Кино и один из офицеров.

Этот офицер был довольно-таки толстым. И тело, и лицо его были столь пухлыми, что военная форма едва не трещала по швам.

Он медленно, но верно подчищал свою тарелку.

«М-м?.. А-а…»

Заметив взгляд Кино, он неловко улыбнулся, а затем сказал:

«Уж я постараюсь, чтобы ничего не осталось».

Опустошив свою тарелку и вытерев губы салфеткой, Кино посмотрела на офицера. Тот, закинув в рот последний кусочек брокколи и прожевав, закончил трапезу.

«Понимаю. Со стороны выглядит, будто я занимаюсь самоудовлетворением…»

Так он обратился к неторопливо потягивающей чай Кино.

«Но знаете, когда я вижу умирающих от голода людей и ничем не могу им помочь, я просто обязан доесть всё, что лежит у меня на тарелке».

«Вот оно что».

Так, не особо удивившись и без тени упрёка, ответила ему Кино.

«Из-за этого я и стал таким толстым… Госпожа путешественница, в чём секрет, что вы остаётесь такой худой?»

«Знаете...»

Так сказала Кино и задумалась.

«Если ежедневно водить мотороид, то ни за что не потолстеешь».

Так она, наконец, ответила.

***

Покончив с чаем, они поблагодарили за еду и встали из-за стола.

Офицер отправился выполнять свой долг, Кино же продолжила путешествие.

— Добрый вечер, дорогие слушатели нашего государственного радио. Спасибо, что вы снова с нами. Пришло время для самой популярной передачи нашего радио — «Обсуждение со Скерци», которая выходит два раза в неделю. Этим вечером мы снова будем обсуждать темы, попавшие под острый взгляд господина Скерци. После прошлой передачи, на которой мы обсуждали тему «Бесполезность электричества — отсталость ума», на нас обрушился шквал писем и телефонных звонков. Большое вам за них спасибо. А теперь, господин Скерци, прошу вас.

— Добрый вечер.

— Перейдём сразу к делу. Наша сегодняшняя тема — «Путешественник», всё верно?

— Да, «Путешественник». Сегодня я хотел бы начать разговор именно с этого.

— Снова о нём? Почему?

— Видите ли... Наверное, каждый слышал о том, что четыре дня назад к нам приехал и прошлым вечером от нас уехал путешественник. Вполне возможно, что кто-то его даже видел воочию.

— Его визит даже попал в новости. К нам на мотороиде приехал путешественник по имени Кино. Если не считать торговцев, это первый наш настоящий путешественник за последние пять лет.

— Я уверен, дорогие радиослушатели, что среди вас есть те, кто просто счастлив, что в нашу маленькую страну приехал чужеземец. Возможно, обрадовавшись тому, что мы не одиноки, вы постарались, чтобы путешественник смог безопасно погостить в нашей стране, и уехал от нас с улыбкой на лице. А после вздохнули облегчённо, что не ударили перед ним в грязь лицом.

— Да-а, думаю, так всё и произошло. Всё-таки, давненько у нас не было гостей. Имён называть не буду, но на званом обеде в столовой построенной на деньги налогоплательщиков гостиницы, присутствовали даже политики.

— Ну, как принимающая сторона мы были на высоте. Вот только не стоит торопиться с выводами. Правда ли всё было так замечательно? Такова наша сегодняшняя тема беседы.

— Что вы имеете в виду?

— Я вам прямо выскажу своё мнение — это фальшивый путешественник.

— Что? Ненастоящий путешественник?

— Именно. К такому заключению я пришёл, заметив несколько странностей. Перед тем, как перейти к основному вопросу, я приведу вам несколько примеров. Для начала, возраст путешественника.

— Он довольно молод. Полагаю, ещё подросток.

— Всё верно. Эта молодость, о которой так бездумно написали в газетах, одновременно удивляет и впечатляет, но в то же время это первое, что заставило меня задуматься. Столь молодой человек путешествует в одиночку — это же за пределами здравого смысла, не находите? Почему никто на это не обратил внимания?

— А-а… Вот вы сейчас это упомянули, и ведь действительно…

— Если говорить о нашей стране, получается, что он ещё школьного возраста, ведь так? И как вы думаете, разве нормальные родители разрешили бы ему странствовать одному?

— А это получается не из серии «хочешь ребёнка научить уму-разуму — отправь подальше от нянек»?

— Это старая пословица, смысл которой зачастую неправильно трактуют. Она появилась в эпоху, когда любое путешествие сопровождалось трудностями. И подвергать ребёнка лишениям было равносильно тому, чтобы выпороть его, дабы не баловался. Но в наше время путешествовать меж стран, по землям, где не действуют никакие законы, — слишком опасно. И вот, собственно, из этого вытекает ещё одна странность.

— Надо же. И какая?

— Неестественность такого путешествия по полным опасности землям.

— Вот оно что… Но ведь у него с собой было оружие.

— Всё верно, было. Никто не путешествует без него, ну разве что какой-нибудь легендарный герой. Но, по моему мнению, с «этим» оружием вышел полный провал.

— С «этим»?

— У парня на правом бедре висел пистолет, правда, я его видел только на фотографиях. Но это был крупнокалиберный шестизарядный револьвер.

— И в чём же тут подвох?

— Этот револьвер несколько не подходит для путешествий. Придётся обратиться к узкоспециализированной тематике. В общем, у него порох, пули и капсюли хранятся раздельно. Это довольно старый экземпляр, отличающийся от современных пистолетов, у которых пуля объединена с гильзой.

— Ого. И что не так с этим старьём?

— Дело в том, что после того, как израсходуешь все шесть зарядов, перезарядка занимает очень много времени. А современные автоматические пистолеты позволяют сделать двадцать-тридцать выстрелов без перезарядки, так что вы сами понимаете…

— Это получается всё равно, что имея авторучку писать гусиным пером?

— Именно, вы попали в самую точку. Оружие для путешествий должно тщательно выбираться основываясь на реалиях, а если таскать с собой в качестве декорации свою любимую антикварную игрушку, то это уже получается уход от реалий.

— Теперь понятно… Ваша наблюдательность как всегда на высоте.

— Вот только в нашей стране ни один человек этого и не заметил. Хотя для тех, кто плохо разбирается в оружии, моя точка зрения может показаться неубедительной… Этот путешественник — хороший пример тому, что сильно чем-то увлёкшись, ты совершаешь роковую ошибку.

— Ясно. Даже в наличии у него оружия вы, всё-таки, заметили странность.

— Да. И не только в пистолете — не менее странен и мотороид.

— Ничего себе.

— Он слишком большой. Что колёса, что двигатель. Когда выбираешь мотороид, обычно это делаешь с оглядкой на своё телосложение, поэтому у путешественника не было никаких оснований выбирать такую огромную модель.

— Понятно. Я бы сказал, что этот путешественник просто кладезь неестественности.

— И это ещё не всё.

— Что-то ещё?

— Он выглядел весьма опрятно. Очень странно, как ни крути. И это ведь уже не шутки — он как приехал, так и отправился гулять по городу, а выглядел, словно только что из бани. Я это слышал от стражников и иммиграционного инспектора.

— Действительно. Сведения об этом имели место быть… Хотя, как он сам сказал, он умывается при первой же возможности.

— Не всё так просто. Он так выглядел после ночёвки в лагере, где нет душа? Или вы скажете, что он глубокой осенью искупался в ледяной реке? Да быть того не может. Люди так запросто всему верят.

— Кстати, считается, что путешественники все сплошь бородатые и неряшливые, это так?

— Ну, это скорее сложившиеся стереотипы, хотя он и правда чересчур опрятен…

— Ясно. Недочёты всплывают один за другим. У меня словно пелена с глаз спала.

— К этому можно относиться по-разному. Но, тем не менее, не стоит думать, что взглянув лишь мельком, можно объять всю картину в целом. Так вы только сами себя запутаете. Напоказ выставляется только самое незначительное, ведь у людей есть много того, что они хотели бы утаить.

— Действительно, у нас много людей, которые запросто поддаются обману.

— Поэтому я сразу сказал, что это псевдопутешественник, иными словами — подделка. Он только делает вид, что путешествует на пару с мотороидом по диким местам.

— Господин Скерци, давайте начистоту. Как вы считаете, кто он на самом деле?

— Хм-м. Возможно, житель ближайшей страны. Не скажу, что именно соседней, но точно из страны неподалёку. И, конечно же, это его путешествие в одиночку тоже ложь. Наглая ложь.

— В таком случае…

— Должно быть он из обеспеченной семьи. Путешествует в своё удовольствие на большом грузовике с мотороидом в кузове, останавливаясь неподалёку от страны. Ну и соответственно большие деньги выкладывает за охрану. А в пути ему повар готовит роскошнейшую еду и каждый новый день его ждёт чистая одежда.

— И перед въездом в страну он переодевается в свой маскарадный костюм.

— Да. Одевается «под путешественника», нагружает мотороид и, для пущего эффекта, ещё оружие нацепляет. Когда приезжает такой матёрый путешественник, наши простодушные граждане рады донельзя. Я просто уверен, что он балует себя тем сладостным чувством, которое возникает, когда на тебя обращены жаждущие глаза. И в то же время в душе он злорадствует от вида так легко обманутых людей.

— Выходит, у него ужасный характер.

— В общем, он приезжал нас разыграть. А покинув нашу страну, он сразу присоединился к своим компаньонам, и сейчас они, посмеиваясь над нами, возвращаются к себе на родину. Всего-то три дня у нас провёл.

— Может, вы и правы. Но как он сам сказал, это его личное правило путешественника.

— Думаю, он сам был бы не прочь остаться у нас подольше. Вот только чтобы его обман не был раскрыт, ему и пришлось придумать это правило, дабы вовремя смыться.

— Действительно, у этой точки зрения широкая перспектива.

— Как ни крути, он трусливый мошенник. Должно быть, хвастается сейчас своим товарищам, как лихо он обвёл вокруг пальца кучу народа… Но мы раскрываем истину, наша передача всё расставляет по своим местам. И что бы он там себе ни думал, что бы кому ни говорил — всё это лишь доказательство его глупости, не более чем забор, за которым он прячет своё скудомыслие.

— Вот только он не узнает о том, как ловко вы его разоблачили.

— Может показаться, будто мы вывели на чистую воду план глупого мальчишки… Но что вызывает озабоченность, так это неизбалованность нашего народа, его простодушие, легкомыслие, его неспособность относиться ко всему критически. Вот истинный предмет нашего сегодняшнего разговора — у нас в стране прогрессируют отсутствие критического мышления и простодушие.

— Отсутствие критического мышления и простодушие?

— Да. Эти два понятия и есть истинная тема нашего вечера. «Здравомыслящие» взрослые безоговорочно верят, что путешественник к нам приехал без задней мысли. А что если бы он оказался не обычным нечестивым обманщиком, а вражеским шпионом?

— От одной только мысли в дрожь бросает… Он бы подумал, что с нашей страной можно легко совладать.

— Вот вам одна из причин существования национальной обороны, хотя прочность оной, как видите, у нас не на высоте. Я бы хотел, чтобы те, кто имеет к ней отношение, обратили серьёзное внимание на её состояние.

— Совершенно с вами согласен.

— У нашей страны много слабых мест. Всё потому, что у самих граждан много слабых мест. Хотелось бы, чтобы люди понимали — равнодушие и простодушие временами могут быть равносильны преступлению.

— Хотя простодушие детей вызывает умиление…

— Кстати о детях. Хоть их и считают простодушными, зачастую они делают правильные умозаключения. По правде говоря, когда мой племянник услышал новости о путешественнике, он раз за разом стал спрашивать родителей «Это правда? К нам правда приехал путешественник?» Другими словами, он видел его замыслы насквозь. И это было просто поразительно. Чем не доказательство того, что четырёхлетний ребёнок оказался ближе к истине, чем большинство наших граждан?

— Точность и острота детского взгляда на вещи порой просто поражают.

— Абсолютно верно. Но когда они подрастут, они пропитаются нашим взрослым разгильдяйством. Как бы мне хотелось, что бы все взрослые однажды снова стали детьми.

— Довольно смелое предложение, но если такое провернуть со всеми одновременно, страна падёт прахом.

— Да она уже пала. Наша страна умирает… Как я уже говорил, если все взрослые умрут разом, родится страна, где живут только одни дети. И когда они подрастут, их будет ждать мир в разы лучший, чем есть сейчас. Я вас в этом заверяю… Но, к сожалению, такое невозможно, и поэтому сейчас нам приходиться мириться с той трагедией, которая постигла нашу страну.

— И этот промах, или точнее будет сказать «недоразумение» взрослых, откуда оно взялось?

— Это всё из-за образа мышления. Я уже говорил об этом раньше: нынешние взрослые совершенно не понимают, что такое настоящее мышление. И даже не пытаются понять. Они не замечают, что теряют что-то важное. И продолжают делать вид, что не замечают. Поэтому нынешняя трагедия и продолжается. На данный момент у нас в стране дела обстоят именно так.

— Так вот оно что. Это значит, что взрослые больше не могут подвергать своё мышление самокритике?.. Ну что же, наше время подходит к концу и нам осталось только подвести итоги.

— Отсутствие критического мышления и простодушие… Если мы продолжим и дальше так жить, нам грозит моральное разложение. Я говорил об этом много раз — этот день уже не за горами. Те, кто этого не замечает, могут только легкомысленно надо мной посмеяться. Но ради нашей страны, поймите же, что этот день отчаяния скоро настанет.

— Большое спасибо, что вы к нам сегодня пришли… Уважаемые радиослушатели, что вы об этом думаете? Высказывайте свои мнения и пожелания, мы ждём ваших писем и телефонных звонков. До встречи на следующей передаче. Далее у нас следует прогноз погоды.

* * *

— Алло. Я не отвлекаю?

— Не, нормально.

— Слушал сейчас передачу?

— Конечно, слушал. Он и в этот раз с блеском расправился с загадочной теорией.

— Классно было. Обычно я тут же стираю запись, но в этот раз сохранил. Я аж чаем подавился, когда он начал говорить про «мышление».

— А меня от смеха скрутило, когда услышал, что его племянник «самостоятельно во всём разобрался».

— Потом ещё свою старую пластинку о «дне отчаяния» завёл. Мол, смотрите, какой умный, что это заметил.

— Ага… Вот только он уже пять лет об этом постоянно талдычит. Когда же этот день, наконец, придёт?

— Будет и дальше так продолжать, глядишь, и правда наступит.

— Ха-ха-ха! Такой поворот событий мне нравится. Хотелось бы услышать продолжение.

— Ну ещё бы. Кстати, как считаешь, тот путешественник и правда такой, каким его описали?

— Путешественник?.. А-а, тот, что послужил предлогом для разговора... Честно говоря, не так уж оно и важно.

* * *

— Спасибо, господин Скерци, за ваше участие.

— Не за что.

— Сегодня, как обычно, была замечательная передача. На нашу редакцию уже обрушился шквал телефонных звонков. Возможно даже будет побит рекорд прошлой программы.

— Это, конечно, здорово, но… Всё же в моих выкладках остались слабые места или даже пробелы. В принципе, ничего серьёзного, просто появились некоторые соображения.

— Надо же. Расскажите хотя бы для справки.

— Вот возьмём его пистолет. Действительно, с магазинным оружием проще обращаться, но в путешествии обременительно с собой таскать кучу боеприпасов. Для его же пистолета порох продаётся на каждом шагу, а пули вообще можно самому отлить из свинца — удобно, что не надо с собой таскать кучу патронов. Я думаю, путешественник это очень хорошо понимает.

— Ваша наблюдательность снова поражает. Вы хорошо разбираетесь в оружии, господин Скерци.

— И ещё.

— Слушаю-слушаю.

— В половине дня пути на восток находится горячий источник. Путешественник мог разбить лагерь возле него. Ну и там же помыться. Потому как горячей воды и пара там вдоволь. Любой, кто изучал науки о земле, об этом знает, так что можно было об этом и не говорить.

— Надо же… Я передам это нашему сценаристу, хотя знаете, почти никто из наших слушателей в этом всё равно не разбирается.

— Вполне может быть и так.

— Ну что же, до встречи на следующей передаче! Господин Скерци, спасибо за ваше участие!

— Не за что. И вам спасибо.

Жила-была путешественница, которую звали Кино.

И хотя она была довольно молода, в умении обращаться с оружием никому не уступала.

Её товарищем по путешествию был мотороид (Это такой мотоцикл, который не может летать по небу.) по имени Гермес. Его заднее сидение было переделано в багажник, доверху забитый поклажей. Кино была путешественницей, и они ездили по разным странам.

***

И вот однажды, Кино с Гермесом подъехали к самой обычной стране.

В лесу, среди гигантских деревьев, столь высоких, что от одного только взгляда на их вершину тут же начинало ломить шею, словно скрытая от глаз находилась густо обвитая плющом зелёная пограничная стена. Весна подходила к концу, поэтому не было ни жарко, ни холодно, лишь только задувал приятный ветерок.

«Слухи оказались верны, Кино».

«Ага. Если бы нам об этой стране не сказали, сами мы её ни за что бы не нашли».

Затем, у ворот, Кино испросила разрешения въехать на три дня в страну, а так как путешественники здесь были редкими гостями, их встретили с распростёртыми объятиями и тут же разрешение дали. Врата с грохотом перед ними отворились.

Сразу за воротами густой лес сменялся абсолютно плоским открытым пространством. Во все стороны раскинулись поля и пастбища, по которым неспешно передвигались стада домашнего скота. На такой простор приходилось довольно небольшое население, да и не похоже было, что в стране развита наука. Время склонялось к вечеру, и из труб бревенчатых домов то тут то там подымались тонкие струйки дыма.

«А неплохая страна, правда?»

Так спросил Гермес. Кино с ним согласилась, и они отправились на поиски гостиницы.

Центр страны был плотно застроен домами, там Кино и порасспросила местных жителей. Но так как в эту страну путешественники не заглядывали, то и гостиниц тут не было. Собравшиеся в тихом зале, по-видимому, здания муниципалитета, одетые в сельскую одежду радушные местные жители любезно предоставили им одну комнату в большом деревянном доме. И Кино впервые за долгое время снова спала на простынях.

***

На следующее утро.

«Ну что за дела, как же шумно».

Гермес, которого обычно и пинком-то не разбудить, проснулся от доносящегося с улицы гама.

Из прикреплённого к телеграфному столбу громкоговорителя громко играла странная музыка и бубнил чей-то голос. У него была странная интонация, так что слов совершенно нельзя было разобрать — словно кто-то произносил заклинание. Фоновая музыка была не менее странной — хотелось бы взглянуть в лицо её композитору.

Кино по своей привычке встала ещё на рассвете, сделала утреннюю гимнастику и потренировалась с пистолетом, приняла ванную и, так как столовой тут не было, позавтракала сухпайком.

«Какая замечательная страна… Мне даже не пришлось тебя расталкивать поутру».

Так сказала Кино.

«Я не шучу. Что это вообще такое? Ах, ну вот опять».

«Самой хотелось бы знать. Мы с тобой бывали в разных странах и много чего видели, но такое — впервые. Давай сегодня же и посмотрим, что это».

Затем Кино с Гермесом покинули здание и отправились на экскурсию.

Они тут же были окружены людьми.

***

Первое, что поражало в людях вокруг — их странное одеяние. На всех была одежда, какую Кино ещё ни в одной стране не видала. Совершенно непонятно, какие цели преследовал тот, кто её создал.

А затем они заговорили, поочерёдно спрашивая, хорошо у них выходит религиозный обряд или не очень.

«Религиозный обряд?»

Кино склонила голову, будто не поняла вопроса, и люди ей всё объяснили.

Они выполняют религиозный обряд. И им, прежде всего, хотелось бы узнать, является ли верующей сама путешественница, ведь по их представлению эта религия была широко распространена в разных странах и имела множество последователей. Если не является, то хотя бы как свидетель этого обряда в других странах, может им сказать, получается у них его выполнять или нет? Пристойно ли показывать его верующим другой страны? И, станут ли они так ближе к Богу? Так спросили они все разом.

«Кино?»

Так спросил Гермес.

«Ну-у…»

Так начала Кино. Люди обратились во внимание.

«Премного сожалею, но я родом из маленькой страны и такого обряда не знаю. А путешествуя, я в странах надолго не задерживаюсь, так что и тут не совсем в курсе. Сожалею, что не оправдала ваших ожиданий».

То, что ранее хотел сказать Гермес, было совершенно иным, поэтому он промолчал.

Местные жители, услышав эти слова, несколько опечалились, но вскоре пришли в себя и, раз уж ничего не поделаешь, предложили познакомиться с религией их страны.

Оставшееся до обеда время Кино провела слушая разных людей о том, какая у них замечательная религия, основное учение которой и её обряд иначе как «странными» и не назовёшь. Гермес же всё это время проспал.

Кино с трудом это перенесла, но как только её пригласили в большой дом отобедать вместе со всеми, её настроение тут же поднялось.

За послеобеденным чаем одна женщина среднего возраста сказала:

«Эта такая умиротворяющая религия, жаль, что я не познакомилась с ней раньше».

Тут же после этой фразы Гермес спросил:

«Что? А когда она появилась в вашей стране?»

Ответ оказался неожиданным. Данная религия в их стране появилась не далее как десять лет назад. К ним явился одинокий миссионер, и религия моментально прижилась у людей. Если бы он хотел, то мог бы получить большую власть и жить роскошной жизнью, но он выбрал жизнь в маленьком домике на окраине страны и лишь изредка встречается с представителями верующих.

«Если б не он, наша страна, безусловно, пришла бы в негодность. Нет, её совсем бы уже не стало».

Так сказал один мужчина.

«Что вы имеете в виду?»

Так спросила Кино.

Мужчина, представляя всеобщее мнение, объяснил. Десять лет назад в их стране начался неурожай, домашний скот перестал приносить потомство, погода вконец испортилась, народ поразила странная болезнь, дети перестали слушаться взрослых. В общем, наступили тёмные времена.

«Как-то всё преувеличенно».

Так бездумно сказал Гермес, но люди были вполне серьёзны.

По всей стране затем распространились апатия и отчаяние, и когда люди уже были на грани, появился он. Миссионер, одетый как потрёпанный путешественник.

«Делайте так, как я скажу… И ваши души обретут спокойствие».

Затем он стал проповедовать. Неизвестно, когда всё началось, ведь, на самом деле, у людей уже была своя религия. Но когда она перестала им помогать в их затруднениях, они с лёгкостью от неё отказались и увлеклись новой верой. Они отчаянно молились, соблюдали обряд, страстно заклинали.

«И случилось чудо».

С тех пор повысилась урожайность, домашний скот начал приносить приплод, исчезли болезни, наладилась погода, дети стали слушаться взрослых. Страна возродилась, к людям же вернулось душевное спокойствие и телесное здоровье.

«Всё понятно».

Так сказала Кино, пожёвывая сладости к чаю.

«К-к-кошма-а-ар!»

Со странным выражением на лице, в комнату ворвался ещё один мужчина.

«Не знаю, что случилось, но панике предаваться недопустимо. Господь наблюдает за нами».

Так стал призывать его к спокойствию прежний мужчина, но…

«Но послушайте! Наш миссионер захотел встретиться с п-п-путешественниками, и только с ними!»

«Что?! Что ты сказал?! Как же так?! Быть того не может!»

Всех тут же охватило волнение.

***

«Нечасто он встречается с кем-либо, кроме представителей верующих. Это большая честь, поэтому будьте предельно вежливы!»

С таким напутствием Кино с Гермесом направились к домику миссионера.

Следуя за трактором мужчины, они поехали сквозь страну. Проезжая мимо полей на которых работали люди, они махали им рукой.

«Отсюда следуйте прямо. Я дальше не поеду… Прошу вас, будьте с ним вежливы».

Расставшись со своим проводником, Кино с Гермесом въехали в лес, разросшийся на самой окраине страны.

Немного погодя они обнаружили небольшую бревенчатую хижину, тихо-мирно стоящую средь деревьев. Как им ранее объяснили, это и было жилище миссионера.

Кино заглушила двигатель Гермеса, и в этот момент к ним вышел мужчина.

Мужчина был одет в самые обычные рубашку и брюки, на лице выражение спокойствия, возраста же он был среднего. Он обладал худощавым телосложением и тонкими чертами лица, которое было начисто выбрито — ни усов, ни бороды.

«…Как хорошо, что вы пришли. Прошу ко мне вместе с мотороидом».

Так, негромко произнёс мужчина, приглашая Кино зайти. Пройдя в хижину, сбоку от стола Кино поставила Гермеса на подножку.

Мужчина предложил Кино стул и сам уселся напротив неё. Опершись на локти, он сцепил руки перед лицом. Затем строгим взглядом посмотрел прямо на Кино.

«Вы им рассказали?»

Так он начал свои расспросы. Кино с Гермесом его не поняли.

«Если рассказали, я натравлю на вас жителей и живыми вам из страны уже не выбраться».

В этот раз Кино немного поняла, о чём идёт речь, и спросила:

«О чём же?»

«О религии, которую я проповедую».

Так сказал мужчина, и Гермес тут же всё понял.

«Так и знал, вы — мошенник».

Услышав столь прямолинейное высказывание Гермеса, мужчина сильно удивился и задрожал. Гермес же равнодушно продолжил:

«Неудивительно, что мы такое никогда не видели, и не слышали о такой религии вовсе».

«Мы пока ещё ничего не рассказали. Вот только не думаю, что люди поверят нашим словам».

Так сказала Кино.

«Если вы хоть что-то им расскажете, я вас убью. Вы ни за что не уйдёте из этой страны живыми. Ни за что».

«Я ничего не скажу. А вот Гермес…»

«Я тоже, может быть».

«В таком случае, вы остаётесь…»

«Я пошутил. Буду нем как рыба. У меня и причин-то рассказывать нет».

Мужчина испустил долгий выдох и чуть ли не простонал:

«Ясно… Вот и славно».

В воздухе на мгновенье повисла тишина.

«Это всё, что вы хотели нам сказать? В таком случае, мы продолжим нашу экскурсию».

Так Кино завершила разговор. Мужчина, кивнув, сказал: «Да», — и Кино поднялась со стула. Но мужчина вдруг тут же поправился:

«Нет, ещё не всё».

Он уткнулся лбом в свои сцепленные перед глазами руки.

«Всё это… бестолковый бред… Это были подходящие для той ситуации слова, просто первое, что пришло на ум. Эх…»

«…»

Кино безмолвно посмотрела сверху вниз на начавшего свой монолог, всё ещё склонившего голову мужчину. Стоявший сбоку от них мотороид по имени Гермес задал вопрос:

«Уважаемый, если вы не ‘миссионер’, получается, — путешественник?»

«Именно… Я путешественник, а точнее, скиталец… Десять лет назад я попал сюда — в место, о котором никто и не предполагал, что тут будет находиться страна».

«Поэтому вы решились на обман? Вы хотели их как-то надуть?»

«Вовсе нет… Я ведь скитался в одиночку и мне самому очень нужна была помощь. Но по дороге я встретил смертельно уставшую девочку, и я сказал ей: “Произнеси эти слова и тебе станет легче. Это молитва из моей страны”, — и поведал ей подходящую к ситуации присказку. Одну из тех, которыми в детстве меня подбадривала бабушка. Хорошо будет, если этому ребёнку хоть немного полегчает, подумал я тогда…»

Так мужчина продолжил свою речь. Как он и надеялся, девочке стало легче после того, как она многократно пропела странные, ни разу до этого не слышанные слова. И хотя эффект тут был скорее психологический, девочка прожужжала об этом своей семье все уши. Вскоре, в ту самую комнату, где поселилась Кино, пришла уставшая от своей обездоленной жизни семья девочки.

«Если бы я в тот момент остановился… Если бы я им рассказал, что это всё ложь…»

Но вместо этого, помимо надлежащих напевов он, на основе разученной ещё в детстве ритмической гимнастики, создал молитвенный обряд.

«Её семья передала его своим соседям, и вскоре сей обряд стал популярен во всём поселении».

Постепенно, ставший столь популярным обряд, распространился по всей стране, и к мужчине в поисках знания стало приходить всё больше и больше людей.

«Я не мог рассказать им правду…»

Затем, доверившимся ему людям, он воодушевлённо заявил: «Я вам поведаю XXXXX учение, спасшее и в моей, и в других странах множество людей! На вас снизойдёт счастье!» И с завидным упорством он стал распространять среди людей по всей стране экспромтом выдуманное учение, придуманный одной бессонной ночью обряд, впервые в жизни сочинённые религиозные песнопения и увиденные в одной из стран праздничные одеяния.

«Какой простодушный народ… Ну что за глупые создания…»

Так прорыдал мужчина, продолжая упираться лбом в сцепленные руки.

«Всё понятно, очень интересная история, вот только…»

Так вставил своё слово Гермес:

«Вот только почему вы нам это рассказали? Вы хотите, чтобы Кино вас вытащила из этой страны? Вы хотите, чтобы мы помогли вам сбежать?»

На эти вопросы мужчина поднял голову. Кино, простоявшая всё это время в безмолвии, увидела его лицо и несколько удивилась.

«Абсурд!»

Так сказал мужчина. В его глазах стояли слёзы, но на лице была улыбка. Очень красивая улыбка.

«Я из этой страны не уйду! Уйти с вами?!»

Так, решительно объявил мужчина, он разнял свои сцепленные руки и плотно сжал их в кулаки.

«Опа?.. Это почему?»

«Всё потому…»

Так, с улыбкой на лице рассмеялся мужчина, но тут же пришёл в замешательство. Он опустил кулаки на стол.

Перед удивлёнными Кино с Гермесом из глаз мужчины водопадом брызнули слёзы. Скатываясь по щекам, они капали на колени.

«Всё потому… Потому… Потому что я… Я своими силами спас эту страну…»

Такие, прерываемые плачем, выдавил он из себя слова.

«Я… вовсе не хотел путешествовать… Просто сил моих больше не было оставаться в родной стране… Я ведь родился в семье с низким социальным статусом… Меня всегда унижали, я вырос в презрении… Я больше не мог этого выносить…»

Мужчина поднял кулаки со стола. Он поднял свой взор и распростёр руки. Выглядело так, словно он хотел дотянуться до неба.

«И вот я достиг этой страны… Страны, что нуждалась во мне! Страны, которую я спас!»

Кино с Гермесом ничего не ответили, и только смотрели на мужчину посреди комнаты, из обращённых к небу глаз которого лились слёзы.

«Какая прекрасная страна! Она меня спасла!»

Кино, сняв Гермеса с подножки и толкая его перед собой, покинула хижину. Из-за водопадом льющихся слёз мужчине их спины были не видны.

«Ах… Я не верю в Бога. Но ведь!.. Ведь если Ты действительно существуешь… Прошу Тебя, пожалуйста, позволь мне остаться в этой стране. Умоляю, не отнимай у меня Землю моего спасения. Пусть всё остаётся так, как есть… Господи…»

Меня зовут Рику. Я — пёс.

У меня белая, длинная, очень мягкая шерсть. И хотя я всё время хожу с радостной улыбающейся мордой, это вовсе не значит, что я радостно улыбаюсь. Просто я с рождения такой.

Господин Шизу — мой хозяин. Этот молодой человек не расстаётся со своим зелёным свитером, а в связи с запутанными обстоятельствами лишился своей родины и теперь путешествует на багги.

Ну и я с ним заодно.

***

Мы с господином Шизу ехали на багги по побережью.

Тёплый весенний воздух. На небе ни облачка, солнце в зените. Куда ни глянь — повсюду синева.

Справа от багги простиралась плоская равнина. Покрытая чахлой травой, она уходила к самому горизонту. Слева, сразу за пляжем, находилось море. Его спокойная голубая гладь также собиралась в линию горизонта.

Вот по этой самой равнине и бежало одинокое багги. Время от времени его потрясывало на ухабистой дороге.

В задней части багги лежала обожаемая господином Шизу большая чёрная сумка. Внутри неё находилось всё то, что только могло понадобиться из сменной одежды и предметов первой необходимости. Такие же предметы как палатка и другие принадлежности для обустройства лагеря — так что в гостинице потребности не возникало — лежали в ящике под сумкой. По бокам от капота автомобиля располагались канистры с питьевой водой и топливом.

Слева, на водительском кресле, сжимая руль сидел сам господин Шизу в своём обычном свитере и в защитных очках. Дорога шла абсолютно прямо, никаких изгибов дорожного полотна нет и в помине, так что к коробке передач он даже и не прикасался. Вот так, с самого утра мы и ехали по неизменному ландшафту.

Внезапно господин Шизу, глянув на одометр, кратко бросил:

«Скоро уже приедем».

И он оказался прав. Прямо по дороге, у самого горизонта, можно было увидеть что-то типа чёрного пятнышка.

Когда мы подъехали поближе, этим пятнышком оказалась группа людей и автомобилей. Автомобили — больше десятка тяжёлых грузовиков. Все оборудованы большими шинами для езды по пересечённой местности. Часть из грузовиков была загружена покрытым тентом товаром, другая же часть представляла собой цистерны с топливом.

Радом с ними находилось порядка двух десятков людей. Все они были мужского пола: кто-то дежурил на крышах грузовиков, остальные же сидели за столом под зонтом от солнца. Расставленные по равнине палатки служили ярким доказательством того, что люди находятся тут уже несколько дней.

Господин Шизу слегка замедлил багги.

«Значит, слухи не соврали».

Так сказал я. Господин Шизу слегка кивнул. А затем, чтобы не вызывать у мужчин особых подозрений, медленно направил к ним багги. Остановив его перед вооружёнными людьми, господин Шизу приветственно помахал им рукой. Затем дождался, когда к нему подойдут двое с винтовками в руках.

«Я путешественник! И я хочу попасть на “страну-корабль”!»

Так громким голосом сказал господин Шизу. Пара мужчин с осторожностью подошли и оглядели нас и багги. Один из мужчин, обратился к господину Шизу:

«Так, на всякий случай спрашиваю. Что вы о нас знаете?»

Господин Шизу дружелюбно улыбнулся.

Всё что он знал ранее, были лишь слухи, но пару дней назад мы заехали в страну, которая находилась в прибрежной полосе южнее, и её жители рассказали нам подробности. По их словам, с давних пор по морям плавает гигантский остров под названием «страна-корабль». Ещё сказали, что на нём можно пересечь великое море и достичь западных земель, хоть это и займет некоторое время. Тем путешественникам, кто решится на сей путь, в качестве платы предстоит на корабле физический труд, но взамен они получат каюту и пропитание.

Единственная возможность совершить такое плавание появляется, если связаться с дельцами, которые торгуют со «страной-кораблём». Для проведения сделок со «страны-корабля» периодически приплывают транспортные катера, которые вполне могут перенести на себе багги. И это не слухи, потому что уже много путешественников совершили такое плавание.

«Достаточно».

Как только они убедились, что господин Шизу не позарившийся на их товары бандит, они тут же снизили бдительность. И хотя любимый меч господина Шизу всё это время оставался у него под рукой, особой осторожности они уже не проявляли.

Господин Шизу припарковал багги неподалёку от палаток, повесил на ремень свой меч и сошёл на берег. Затем он поздоровался с попивающим чай предводителем торговцев. Бородатый мужчина примерно шестидесяти лет отроду тут же засыпал его вопросами:

«У тебя замечательная багги. За сколько отдашь?»

Господин Шизу вежливо от продажи отказался.

«У тебя замечательный меч. За сколько отдашь?»

«У тебя замечательный пёс. За сколько отдашь?»

«У тебя замечательный свитер. За сколько отдашь?»

«Да ты и сам замечательно выглядишь. За сколько…»

Господин Шизу от всех предложений категорически отказался.

Ну а потом…

«Я куплю все ненужные тебе вещи. А за механические предметы ещё и цену побольше дам. Ну, так как?»

Услышав это, господин Шизу на мгновение задумался, но тут же повторил, что продать ему нечего. О том, что в сумке у него покоятся полученные в прошлой стране карманные часы, он умолчал.

По совету жителей расположенной на юге страны, он преподнёс в дар торговцам несколько бутылок недорогой, но всё же редкой для них выпивки.

Широкая улыбка появилась на лице бородача.

«О-о! Вот спасибо. Народ, смотрите-ка, что тут! От самого сердца спасибо тебе за халявную выпивку».

Вот таким вот образом мы добились расположения торговцев и стали ждать прибытия транспортных катеров.

Торговцы пригласили господина Шизу к себе за стол на чай.

Как обычно, он осторожно поинтересовался о составе чая и, убедившись, что ничего ядовитого в нём нет, стал пить. Сахара с молоком в чае было с избытком, и господин Шизу высказался, что для усталого тела это очень даже хорошо.

После чаепития бородач сказал:

«Теперь осталось только ждать».

По его словам, бывали случаи, что транспортные катера со «страны-корабля» не приходили совсем. Когда из-за шторма или по какой иной причине они не появлялись, торговцам приходилось возвращаться домой с пустыми руками. Какого-то определённого дня для торговли не было, так что они сидят тут уже пятнадцать суток. Собственно, по этой причине они свои грузовики и не расчехляют.

Страна торговцев располагается в десяти днях пути на машине к северу отсюда. Торгуют же они топливом, полуфабрикатами, одеждой и художественными изделиями. Со стороны корабля торгуют деликатесными морепродуктами, сушёной рыбой и разными редкостями с противоположного континента. Уже на протяжении двух столетий, дважды в год проходит торговля.

«То есть, “страна-корабль” уже много лет движется в таком режиме?»

«Да. Именно поэтому мы и не можем себе позволить её пропустить. Тебе крупно повезло. Кстати, а что ты собираешься делать на западном континенте? Хочешь куда-то съездить?»

Господин Шизу покачал головой и ответил, что просто хочет посмотреть на невиданные ранее места. Естественно это была неправда, но торговцы подробности уточнять не стали.

***

Минул день, а катера так и не появились.

Как только ярко-оранжевое закатное солнце стало склоняться к линии горизонта, спустился вниз находившийся на грузовике наблюдатель с биноклем. Похоже, после заката транспортники не приходят.

Господин Шизу сел ужинать вместе с торговцами. В обмен на выпивку они поделились с ним едой. Это были сваренные в большом котле макароны с тушёными овощами и варёным мясом. Немного остудили и для меня. Было очень вкусно.

Торговцы рано разошлись спать по палаткам, оставив только дозорного на посту.

Господин Шизу как обычно соорудил себе простенькую постель, постелив доску на капот стоящей на траве неподалёку от палаток багги.

В небе сияла бледно-голубая луна, и не было видно ни одного признака дождя. Дул холодный весенний ночной ветер, нудный и зябкий. Господин Шизу закутался в толстое шерстяное одеяло.

«Будь начеку, Рику. Спокойной ночи».

«Буду… Спокойной ночи, господин Шизу».

Господин Шизу заснул и я, пока он спит, бдительно его охранял сидя перед багги.

Время от времени сменялись дозорные, в остальном же всё было спокойно.

В синеве ночи тихо шелестели волны.

***

Наступило утро.

Торговцы встали спозаранку, впрочем, как и господин Шизу. Все они проснулись, лишь только рассвет окрасил мир в светлые тона. Такая привычка присуща работягам, которые опасаются, чтобы ни один солнечный луч не пропал впустую.

Господин Шизу как обычно сделал небольшую утреннюю гимнастику и, как обычно, поупражнялся с мечом.

Торговцы разделились на тех, кто готовит завтрак, и тех, кто полез на грузовики наблюдать. Несколько людей то ли ради пополнения провианта, то ли из-за того, что им это нравится, отправились рыбачить.

После завтрака мы только и делали, что ждали.

Это время безделья было очень утомительным. Господин Шизу сидел на пляже и, уставившись на море, спокойно ждал.

Обед состоял из чая и самых простых сладостей. Только с ним было покончено, как тут же…

«Они плывут!.. Катера!»

Так громким голосом закричал наблюдатель.

***

Торговцы тут же подожгли заранее приготовленные дрова. Наверное в них подсыпали какую-то химию, потому что подымающийся от костра дым оказался оранжевого цвета.

Вскоре три катера странной формы приблизились к песчаному берегу.

Они были небольшими по размеру и с виду одинаковыми. Всего около пятидесяти метров в длину. На корме можно было увидеть мостик. Нос же, в отличие от обычных кораблей плоский, а не обтекаемый. Все катера тусклого пепельного цвета.

«Смотри. Это они и есть. Транспортные катера то».

Так сказал бородатый предводитель торговцев. Господин Шизу подошёл к нему.

«Как вы собираетесь перегружаться? Тут же нет причала».

«Смотри и всё сам увидишь. Будет что рассказать потом».

В общем, всё как предводитель торговцев и сказал. Прямо перед нашими глазами катер развернулся перпендикулярно к берегу. Затем бесстрашно врезался носом в песок пляжа. Носовая плита опустилась, образуя некое подобие трапа. Какой удобный корабль.

Насколько можно было видеть, палубные перекрытия отсутствовали — пространство внутри представляло собой один широкий пустой трюм. Все три катера выстроились в ряд на берегу.

«Занимательно».

Так выразил свой восторг господин Шизу. Торговцы начали заводить грузовики. Одновременно с этим, из глубин одного из транспортных катеров появилась пара человек.

Судя по их телосложению, это были мужчины. С головы до пят они были одеты во всё чёрное. Длинный чёрный плащ, чёрные брюки, чёрные ботинки, чёрные перчатки и чёрный шарф. Под странного фасона чёрной остроконечной шляпой, чёрная же вуаль закрывала лицо. Зашеек скрывался под полями шляпы. Ни единого кусочка кожи не видать.

На бёдрах их плащи слегка топорщились, так что сомнений в том, что они вооружены, не было.

«Мрачные как всегда. Они — самопровозглашённые заправляющие “кораблём-страной”».

«В смысле, заправляющие?»

«Привилегированный класс, выдающиеся люди. Постарайся не испортить им настроение. Подожди, пока я не закончу торговлю».

Предводитель торговцев поприветствовал подошедшую пару людей. Затем они показали друг другу перечни товаров и, после короткого разговора, закивали в согласии.

Предводитель подал знак и грузовики по пляжу двинулись к катерам. Подъехав, они разворачивались и задом въезжали внутрь транспортника. Внутри торговцы разгружали товары в деревянные ящики, а топливо переливали из своих цистерн в баки катера, затем грузовики менялись. Пустой автомобиль переезжал к набитому товаром катеру и получал новый груз.

В середине погрузки к нам подошли люди в чёрном. Из-за вуали выражение их лиц было не разобрать. Один из них обратился к господину Шизу:

«Вы тот землепроходец, который возжелал подняться на наш корабль?»

Он говорил на устарелом наречии. Похоже, делал он это нарочно. Его голос звучал на удивление молодо, так что возможно он и сам был молод.

Господин Шизу подтвердил, что да, это он. Затем спросил, сколько будет стоить переправить на западный континент человека, собаку и багги.

В качестве оплаты надо не перечить нашим (в смысле установленными «заправляющими») правилам, а за кров и яства придётся потрудиться.

«И что за работа?»

Ответ был таков: на выбор предоставляется, во-первых, под руководством заправляющих следить за простым народом; во-вторых, трудиться с простым народом наравне. Последнее прозвучало как сарказм.

Напоследок господин Шизу спросил, сколько дней займёт путь и человек в чёрном ответил, что примерно пятнадцать суток. «Страна-корабль» первые пять дней идёт вдоль побережья на север, следующие пять дней пересекает море и оставшиеся пять дней занимается торговлей с дельцами западного континента.

«Мы никого не принуждаем и никому не отказываем. Примите решение до нашего отправления».

Люди в чёрном удалились, а господин Шизу, уставившись на море, о чём-то задумался. Затем он обернулся и посмотрел на заросшую равнину. На континент, который мы только что пересекли. На бывшую некогда родной землю в которой покоится Рафа.*

Господин Шизу натянуто улыбнулся.

«Господин Шизу?»

«А-а… Решено. Я весь в сомнениях, но всё же, давай пересечём море. Ты со мной, Рику?»

Так спросил господин Шизу.

«Вам вовсе не обязательно спрашивать моё мнение».

Так ответил ему я.

***

«Ну, бывай, хлопец. Может, ещё когда свидимся. Если в тот раз будешь что-нибудь продавать, обязательно куплю».

Попрощавшись с торговцами, господин Шизу запустил багги. Как и грузовики до него, он по трапу задом въехал внутрь катера. Там он припарковался возле стеллажей деревянных ящиков.

В трюме находились люди, но они были не в чёрных одеяниях. Без шляп и в грязноватой залатанной одежде. Они не принадлежали к высшему классу, другими словами, это были простые жители «страны-корабля».

Избегая смотреть в лицо господину Шизу, они по указанию человека в чёрном прикрепили багги к полу с помощью брезента и верёвок.

«Странник, они сами со всем управятся. Прошу следовать за мной».

Ведомые проводником в чёрном, господин Шизу с сумкой и мечом, и я вместе с ним стали подниматься по приставной лестнице из трюма. Почти поднявшись, господин Шизу, словно что-то почувствовав, внезапно оглянулся и оглядел трюм.

«…»

Он повернулся обратно и продолжил идти за чёрным проводником. Я тоже оглянулся на трюм. Можно было увидеть стеллажи деревянных ящиков, укреплённые стальными решётками.

Надписи «Огнеопасно» и «Обращаться бережно» запросто давали представление о том, что могло находиться внутри. Патроны и взрывчатка, различные ручные гранаты, что же ещё.

***

Проводник привёл господина Шизу в узкую каюту.

Она была даже теснее чем номер самой дешёвой гостиницы. Обшарпанные металлические стены местами покрывала ржавчина. Под потолком пролегали трубы. Картину с грязным иллюминатором и похожей на носилки двухъярусной кроватью дополнял унитаз.

Человек в чёрном сказал, что пока мы на катере, мы будем находиться здесь, и что скоро мы попадем на «страну-корабль». Уходя, он запер дверь на ключ. Но господина Шизу он не разоружил и то ладно.

Раздался звук двигателей и по корпусу побежала вибрация.

Транспортный катер резко накренился и стал двигаться назад. Носовой лист поднялся с песка и занял своё место, затем катер развернулся на сто восемьдесят градусов в открытое море.

«Ну, что же… Посмотрим, что из этого получится».

Так, глядя в иллюминатор и словно к кому-то обращаясь, пробормотал господин Шизу.

***

Периодически вибрируя и мелко потрясываясь, транспортный катер двигался на северо-запад.

Держа руку на рукояти меча, господин Шизу сидел на кровати с закрытыми глазами.

Когда человек в чёрном вновь открыл дверь, солнце уже склонялось к западу. Господин Шизу открыл глаза.

«Странник. Я покажу вам нашу страну. Возьмите все свои вещи и следуйте за мной».

И мы снова пошли за человеком в чёрном. Выйдя из каюты, мы прошли по длинному узкому коридору, в конце него поднялись по лестнице и вышли на палубу правого борта транспортного катера.

Мы находились посреди моря, ни клочка суши не видать на горизонте. Держа строй в одну линию, остальные два транспортных катера следовали за нами. Солёный морской ветер задавал приятное настроение.

«Она скоро появится».

Так сказал человек в чёрном и указал в ту сторону, куда двигался катер.

И вот, там появилась чёрная точка. Вскоре она стала размером с камень.

По мере приближения страна (а точнее окружающая её стена) росла над линией горизонта. Мы с господином Шизу много раз из багги наблюдали подобное, но чтобы посреди моря — впервые.

«Это наша родина. Прежде чем вы ступите на её землю, я вас представлю моим товарищам».

Пока человек в чёрном так говорил, страна во всём своём величии предстала перед транспортными катерами.

Как и другие страны, её окружала высокая стена. Но цветом она была почти чёрная, а не серая.

Так как сравнить особо не с чем, её размер довольно-таки трудно представить, но в круг диаметром три километра она вполне вписывалась. Над горизонтом она высилась в виде огромного вытянутого прямоугольника. Из центра страны в небо тянулось что-то вроде башни. В общем, внешне она выглядела как самая обычная небольшая страна.

Вот только она покоилась на морских волнах. Так как «страна-корабль» это её неофициальное название, то лучше будет её описать словами «страна плавучего острова».

«Потрясающе. Никогда подобной страны не видел».

Так невольно высказал своё впечатление господин Шизу.

Над стеной несколько раз мигнул свет. Это оказался световой сигнал. С катера на него ответили и свет на стене повторно мигнул.

Наш транспортный катер приблизился к огромному отверстию в стене. За разверзшимися воротами открывалось чёрное пространство туннеля.

Словно в утробу гигантского зверя, транспортные катера вплыли в страну.

***

Как только последний катер вплыл внутрь, ворота закрылись.

Створки захлопнулись и вокруг стало темным темно, но тут же всё освещая вспыхнул свет. Мы находились в длинном портовом доке. Повсюду располагались стальные плиты и механизмы, и в воздухе витал стойкий запах выхлопных газов и технического масла.

Место, откуда мы наблюдали, вдруг стало опускаться. Господин Шизу сказал, что это откачивают воду. Вскоре транспортные катера опустились на металлическое дно корабля.

Нам сказали переставить багги и мы с господином Шизу переехали на нём в док. Там забрались в появившийся перед нами подъём и проехали в указанную проводником дверь. Внутри было хоть глаз выколи, но тут же с потолка пролился свет.

Оказалось, что тут довольно просторно, порядка сотни автомобилей могло здесь разместиться без всякого труда. Вот только кроме валяющейся в углу кучи ржавого металлолома больше тут ничего не было. Судя по всему, здесь располагался бесхозный склад.

«Можете поставить в любое место. Заберёте только перед самой высадкой на берег».

Так сказал стоящий у входа человек в чёрном, и господин Шизу припарковался неподалёку от кучи металлолома. Он отсоединил клеммы аккумулятора, прикрепил верёвками багги к полу и накрыл сиденье водонепроницаемым чехлом.

«Дождись меня».

Так тихонько прошептал он багги и с сумкой в руках покинул пустой склад. Я последовал за ним.

Мы шли по длинному коридору вместе с пятью людьми в чёрном. Трое из них шли впереди нас, двое позади — мы словно в сопровождении полиции, хотя оружие, как и до этого, оставалось при нас. Серые стены и пол тускло освещались светодиодами. Без единого изгиба коридор вёл нас прямо к центру страны.

В конце коридора оказался огромный лифт на котором мы все стали подыматься наверх. Судя по всему, он находился в той самой башне в центре страны.

После довольно продолжительного подъёма мы, наконец, покинули лифт. Выход из него охраняли люди в чёрном с помповыми дробовиками в руках. Перед нами раскрылась круглая комната.*

Она находилась почти на самой вершине башни, а шахта лифта располагалась в её центре, диаметром же комната была примерно сорок метров. На все триста шестьдесят градусов стены комнаты были в окнах, и голубое сияние моря и неба по ту сторону стекол слепило до нельзя. Внутренняя обстановка как и везде была сплошь металл да трубы. Раньше на стенах и потолке присутствовали картины и декор, но сейчас их место пустовало.

Также, в комнате находились расположенные полукругом кресла, на которых можно было видеть десять человек. Скорее всего, кресла были крутящиеся, потому что все сидели лицом к нам.

У них были чёрные одежды и, судя по телосложению, тут так же присутствовали женщины и дети. Вне поля зрения чувствовалось присутствие людей. Всего, похоже, в комнате находилось порядка тридцати человек. Кресла явно были расставлены не на всех. Обычно знать и королевская семья из-за своего рациона выглядят грузными и толстыми, но среди этих людей такого не наблюдалось.

Одно из кресел отличалось от других, у него были длинные ножки и толстые подлокотники. Наверное, кресло капитана. Сидящий в нём человек, как и все остальные, был в чёрном. Ростом он был невысокого и создавал впечатление человека в возрасте.

Как только мы вошли в комнату, нас тут же провели к этому креслу. Господина Шизу усадили на стул перед ним, ну а я уселся рядом на пол.

«Странник, внемли усердно. Я о нас поведаю рассказ».

Так сказал «капитан». Его голос оказался старческим, лишённым всякой силы.

Напыщенный и излишне наполненный терминологией рассказ «капитана» продолжался до самого заката, пока солнечные лучи не стали оранжевого цвета. Если подвести итог сказанному, выходило так:

“Происхождение страны им неизвестно. «Живём мы тут, сколько себя помним». Самые ранние записи датируются шестивековой давностью.

Руководящий состав величает себя безвкусным названием «семья башни» и в качестве «королевского рода» уже много лет правит страной. Башня для них служит «королевским дворцом». Все дела внутренние у них в полном ведении, а с внешним миром их связывает только торговля посредством транспортных катеров.

Обычные люди являются низшим классом и живут вне башни, на поверхности. К тому же, исходя из кровных связей, они разделены на несколько племён.

В настоящее время здесь живёт пятьдесят людей в чёрном и три тысячи простолюдинов.

Мне показалось, что для такой страны тут маловато народа, и действительно, вскоре «капитан» поплакался о том, что с каждым годом население уменьшается.

Великое море они пересекают по морским течениям в зависимости от времени года. И хотя у них есть рулевые механизмы, они ими не пользуются до тех пор, пока на пути не появится какое-либо препятствие.

По традиции они оказывают радушный приём всем желающим пересечь море, правда за это придётся поработать. Работа заключается в том, чтобы под руководством заправляющих поддерживать порядок среди населения. Другими словами, надо выполнять функции полицейского или охранника.

Взамен пообещали комнату с хорошим видом на башню, такую же еду как и у всех, ну и для облегчения работы даже вооружат.

Так и сказали: «При необходимости, можете причинить им боль. Они нас своими ‘запросами’ совсем уже замучили».”

Уж лучше бы они этого не говорили. По крайней мере, господину Шизу.

Вот так закончилось его выступление, и господину Шизу представилась возможность вставить своё слово. Он пожелал заниматься физическим трудом вместе с простолюдинами.

Люди в чёрном этому сильно удивились, а господин Шизу вежливо продолжил:

«Для меня, человека низкого происхождения, такая работа как раз впору».

Господин Шизу, вы что, шутите?

Не распознав в его словах сарказма, люди в чёрном с неохотой согласились.

***

Проводник в чёрном привёл нас на первый этаж башни.

В конце узкого двадцатиметрового ведущего от лифта коридора оказалась массивная дверь. Когда нам её открыли, в отблесках заката показалась пограничная стена, а перед ней раскинулись земли страны.

Будь это обычная страна, мы бы обязательно увидели дороги, здания, зелень общественных парков. Вот только эта страна совсем не обычная, и нашему взгляду предстала чудная мозаика из чёрного металла.

Страна с виду оказалась похожа на завод производящий неведомые изделия, ну или на свалку металлолома. Металлические каркасы и стальные плиты, бесчисленные трубы разных размеров тянутся по всем направлениям. Ничего похожего на дома.

«Обычные жители обитают внизу».

Так сказал человек в чёрном и господин Шизу кивнул, что понял его.

Перед собой мы видели остатки былых механизмов и строений. Некогда на их месте стояли разные надстройки и высились здания. Но теперь палуба была пуста, и под ней жили, прячась от палящего солнца, люди.

«Вот удостоверение. С ним даже самый глупый простолюдин поймёт, что вы путешественник и наш гость. Выберете себе для жилья место по душе. Если передумаете, можете в любое время прийти к нам. Мы вам сообщим, когда достигнем западных земель».

Так сказал человек в чёрном. Он передал господину Шизу металлическую пластину размером с записную книжку, затем открыл дверь и вернулся в башню.

«Ну что же…»

Господин Шизу сунул пластину в карман джинсов, взял в руки сумку и двинулся вперёд. Выбирая плиты на которые можно было безопасно ступать, он пошёл на запад. Туда, куда сейчас спускалось солнце.

«Как интересно».

Так на ходу сказал господин Шизу. Я тут же понял, к чему это относилось.

Падающая на стальные листы палубы тень господина Шизу медленно поворачивалась. В отсутствие качки это служило ярким доказательством, что страна двигалась.

Пройдя ещё чуть-чуть, мы обнаружили ведущую под палубу лестницу.

***

«Я — путешественник, я пришёл в вашу страну, чтобы достичь западных земель. И теперь, выбрав жизнь и труд среди вас, прошу, дайте мне работу и место для ночлега».

Народ, все как один, встретили его с большим удивлением.

Мы сейчас находились в подпалубном пространстве — месте жительства всех этих людей.

Трюм представлял собой многоуровневую жилую зону. Как и помещения над палубой, он весь был в стальных листах и трубах. Его узкий коридор извивался во всех направлениях, а беспорядочно расположенные лестницы вели на множественные уровни.

В своём путешествии нам частенько приходилось видеть похожие на трущобы страны, но здешний беспорядок превосходил всё. Мы словно находились в стальной пещере.

Цвет стальных листов, как и на палубе, был чёрным. Наверное, листы покрыты специальной краской, потому что ржавчины совсем не видать. Откуда-то сверху лился тусклый белый свет.

Вот в такой обстановке жили люди, один в один как те в залатанных одеждах, которых мы встретили на транспортном катере. По-видимому, плотность населения была не высока. Встретившие господина Шизу люди повели нас внутрь, чтобы представить своему старейшине.

Шагая по коридору мы повернули тридцать четыре раза направо, двадцать девять раз налево, а так же поднялись и спустились по шести с половиной лестничным пролётам. И всё это под пристальным взглядом людей (самых обычных мужчин, женщин и детей), мимо которых мы проходили. Наконец мы подошли к «каюте» старейшины. Судя по всему, понятие «дом» этим людям не было знакомо.

Каюта старейшины была самой большой каютой из всех в этом месте. Но даже при этом старейшина, господин Шизу, я и ещё четыре человека с трудом в неё вмещались. Те, кому не удалось попасть внутрь, стояли у входа, просунув голову в дверной проём. Узость кают, несмотря на размер суши (если её можно так назвать) объясняется тем, что они сделаны из металла и труб, и поэтому их трудновато расширить.

«Здравствуйте. Как замечательно, что вы к нам пожаловали».

Так, от всего сердца, поприветствовал нас седовласый и седобородый старейшина, примерно восьмидесяти лет отроду. Каково же было наше с господином Шизу удивление, когда мы узнали, что он хоть и самый старший в этом племени, но лет ему всего-то пятьдесят пять. Да уж, по его лицу такого не скажешь.

Старейшина нас радушно поприветствовал и сказал, что они рады нам всегда и заставлять работать нас не будут. Был ли он в курсе нашей ситуации или нет, в этом мы не особо были уверены.

Господин Шизу объяснил, что своим трудом хотел бы отплатить им за пятнадцать дней проживания, за кров и еду.

Я думал, что дискуссия и дальше будет продолжаться, но подступила ночь. И так как день закончился, скоро уже собирались отключить электричество, поэтому разговор перенесли на завтра. Ужин у них давно прошёл, и мы решили перекусить сухпайком с чаем в отведённой для гостей каюте. Старейшина приказал одному из мужчин нас проводить. На наш взгляд он выглядел лет на пятьдесят, но оказалось, что ему всего тридцать пять.

«Очень удобная каюта. Передайте, пожалуйста, мою благодарность старейшине».

Так сказал господин Шизу, войдя в каюту. Размерами она была больше чем та, что на транспортном катере. Всё то же железо и двухъярусная кровать, правда, здесь ещё оказалось шерстяное одеяло. Туалет, умывальник и душ — общие, и находятся в конце коридора.

Водопровод довольно продуманный и очень простой в исполнении — под потолком висит стальной бак и вода из него течёт самотёком. Заполняют бак дистиллированной дождевой водой, так что она вполне питьевого качества.

Вскоре отключили свет и каюта погрузилась в кромешную тьму. Тьму, которая бывает только в пещерах. Из соседних кают не доносилось ни звука, по-видимому, они были пусты.

«Ну вот, приехали…»

Чтобы достать из сумки сухпаёк, господин Шизу с неохотой воспользовался маленьким фонариком. Включил его и тут же выключил.

После того как мы подкрепились безвкусным, но очень питательным пайком, в кромешной тьме, тихими голосами мы ещё немного поговорили. Но даже если бы мы говорили во весь голос, всё равно нас никто бы не услышал.

«Пока всё идёт прекрасно. Да и каюта замечательная попалась — такая тихая».

«Господин Шизу, как хорошо, что сейчас весна. Будь сейчас лето или зима, нелегко бы нам пришлось плыть в помещении, где стоит адское пекло или ледяной мороз».

«Для нас то да… просто невыносимо. А вот для местных жителей это вполне естественные условия».

«Эти пятнадцать дней станут для нас ценным жизненным опытом».

«Долго они будут тянуться или мигом пройдут — кто их знает… А я прямо сейчас ложусь спать. Спокойной ночи, Рику».

«Спокойной ночи, господин Шизу».

Так закончился первый день.

***

Наступило утро второго дня.

Как мы и ожидали, местные жители встали спозаранку. Мы же с господином Шизу в силу привычки проснулись ещё до рассвета. Вскоре в каютах и коридорах включили свет, и через некоторое время раздался стук в дверь.

Это пришёл проводить нас на завтрак тот же человек, что и вчера. Дорога оказалась не менее запутанной, так что если не быть внимательным, можно запросто заблудиться. Господин Шизу как обычно надел свой зелёный свитер, но было видно, что ему жарко в душной толпе людей.

Постоянно таскать с собой меч было бы непрактично, поэтому господин Шизу оставил его в сумке. К тому же, вооружены тут только люди в чёрном, так что надобности в нём не было.

Вскоре мы зашли в каюту, размерами похожую на школьный спортзал. В ней было достаточно светло, потому что лучи рассветного солнца попадали внутрь сквозь щели потолочных трубопроводов. Получается в дни, когда нет дождя, люди снимают часть металлической обшивки палубы.

Зал был настолько полон людей, что мне даже стало интересно, где они все до это прятались. Из соседней каюты вился пар, скорее всего в ней находился камбуз. Люди стояли в очереди. Получив свою тарелку с завтраком и вилку, они садились есть прямо на металлический пол. Для сидения использовались тонкие циновки, а вот столов не было вовсе. Несколько детей были заняты тем, что ходили с чашками и чайником, и разливали всем чай.

Как только господин Шизу вошёл в зал, всё внимание людей сразу обратилось к нему, а сидящий в конце зала старейшина подозвал его к себе. Господин Шизу осторожно, чтобы ненароком не толкнуть завтракающих людей, направился к сидящему вместе со своим окружением старейшине.

Господин Шизу сел перед старейшиной, и они поприветствовали друг друга. Затем старейшина представил нас всем находящимся в зале людям. Люди в свою очередь вежливо с нами поздоровались.

Один из них принёс нам с господином Шизу тарелки и чашки. Лично я против очередей, а вот господин Шизу обязательно настоит на том, чтобы с завтрашнего дня самому в ней занять место, я в этом просто уверен.

«Надеюсь, вам понравится».

На тарелке лежала рыба. Одна единственная, приправленная сверху солью, варёная целиком на пару рыбёшка.

Не особо привередливый в еде, господин Шизу съел её с большим аппетитом. Я тоже съел, она оказалась довольно-таки вкусной, но это всё, что было на завтрак.

По словам старейшины, практически весь их рацион состоит из рыбы. Как правило, её варят на пару, варят в воде, либо жарят, а крупные экземпляры едят сырой. Кроме этого, люди едят водоросли и моллюсков, изредка ловят морских животных.

«…»

Господин Шизу хотел что-то сказать, но промолчал.

После завтрака вернулись к разговору о работе. Другими словами, мы продолжили вчерашнюю дискуссию. В конце концов, господину Шизу удалось уговорить дать ему работу в обмен на пищу и кров.

«До сих пор путешественники, которые посещали нашу страну ради переправы, выбирали работу надсмотрщиков под руководством семьи башни… Вы очень добрый человек, господин Шизу».

Так сказал старейшина, и окружение его поддержало. Все стали хвалить господина Шизу, мол, какой он хороший человек, но я-то знал, что он так поступил только потому, чтобы не находиться все пятнадцать дней в одном месте, ведь без движения рефлексы притупляются. Так что я на этот счёт промолчал.

***

«А сейчас, господин Шизу, позвольте представить вам вашего проводника. Пока вы пребываете у нас, можете обращаться к ней по любому вопросу».

Так сказал старейшина, а затем позвал: «Ти».

Вскоре из толпы показалась девочка.

По виду ей было лет двенадцать. Неужели нам по аналогии со вчерашним вечером скажут, что ей «на самом деле всего-то четыре года»? Ростом она соответствовала внешнему виду, стрижка же была коротковата для девочки, и белые… белые словно снег волосы. В этой стране у людей волосы были либо коричневые, либо чёрные, и только у старейшины они были пепельно-седые. Неужели нам скажут, что ей «на самом-то деле восемьдесят лет»?

Её ясные глаза были изумрудно-зелёного цвета. Никогда ещё мне не доводилось видеть у людей таких глаз. А вот выражение лица просто каменное; не то чтобы бесстрастное, скорее просто хмурое. Ни капли девичьего обаяния.

Её одежда, как и у остальных жителей страны, была вся в заплатах. Тонкие, словно палки, ноги торчали из серых шорт, сверху же была то ли такого цвета, то ли просто грязная, коричневая водолазка с длинным рукавом и круглым вырезом под шею. На спине водолазки располагался большой карман. Для защиты суставов от повреждений на локтях были пришиты защитные подушечки, а на коленях находились защитные щитки. Плюс ко всему, на девочке были резиновые ботинки на босую ногу.

Девочка поклонилась старейшине и стала сбоку от него.

«Господин Шизу, она будет вашим проводником. Её зовут Тифана, но можете звать её просто Ти».

Так сказал старейшина, затем он повернулся к Ти.

«Это путешественник и наш гость. Зовут его господин Шизу. Назначаю тебя его временным проводником».

Ти слегка кивнула, затем пристальным взглядом уставилась на господина Шизу.

Ну, вполне вероятно, что это её обычный взгляд, а для других он просто кажется угрюмым и пристальным.

«Рад с тобой познакомиться, Ти».

Так сказал господин Шизу.

«…»

Ничего не ответила Ти, всё так же уставившись, а может, просто смотря на него.

На несколько секунд установилась тишина, которую вскоре торопливо нарушил старейшина.

«Как видите, она у нас не особо разговорчивая. Надеюсь, вы с ней поладите».

Мне очень хотелось бы мне знать, почему они проводником сделали такого молчаливого человека, а вот господину Шизу это оказалось безразлично.

«Хорошо».

Кивнул в знак согласия господин Шизу.

***

Мы с господином Шизу вернулись в свою каюту. Наш проводник Ти безмолвно проследовала за нами. Несколько раз господин Шизу пытался заговорить с ней, но неизменное:

«…»

служило ему ответом.

Не знаю, что на этот счёт думает господин Шизу, а вот меня её молчаливость порядком беспокоит, кто знает, что у неё на уме. В общем, она либо кивала, соглашаясь, либо качала головой из стороны в сторону в несогласии.

Решив её проверить, я с ней заговорил, но…

«…»

Ти всё так же безмолвно посмотрела на меня сверху вниз. В её зелёных глазах не появилось ни единой эмоции. По мне, уж лучше бы она со словами: «Какая милая собачка!» — бросилась меня обнимать и гладить.

В каюте господин Шизу снял свитер, под ним находилась футболка. Затем надел зелёную парку и застегнул пуговицы.

«Ну, что же, чем мне заняться?»

Так спросил господин Шизу у Ти.

«…»

Ну и как это понимать?

Но господина Шизу такое положение вещей не особо-то и расстроило.

«Отведи меня туда, где есть для меня работа. Если таковой нет, я бы хотел, чтобы ты показала мне окрестности».

После этих слов Ти зашагала к выходу. Господин Шизу тут же её спросил:

«Мне идти за тобой?»

Ти коротко кивнула.

***

Следуя за Ти, мы осматривали место жительства племени.

В жилой зоне толпились местные жители, тут располагалось множество обитаемых кают. По-видимому, отдалённая каюта господина Шизу и правда является гостевой.

Спустившись на несколько пролётов ниже, мы увидели место, где проходит столь важная для жизни страны рыбная ловля. Сооружение было похоже на огромный бассейн — часть днища была разобрана, давая доступ к воде. В него были заброшены сети и удочки. Похоже, что когда улов выходит большой, часть рыбы оставляют на развод в находящемся тут же аквариуме. И, судя по всему, таких сооружений по стране предостаточно.

Тут же находилась каюта контроля за энергетической системой. Прямо в центре страны, под башней, под присмотром правящего класса находится атомный реактор. С помощью него получают электричество и горячую воду. В этой каюте работали представители от каждого племени. Лишь иногда вооружённый человек в чёрном спускался сюда, чтобы провести необходимый осмотр.

Так же тут были и другие каюты: каюты выполняющие роль школьных классов, в которых обучали детей; спортивные каюты, в которых играли в мяч по непонятным мне правилам; каюта, в которой лечили поранившихся и почувствовавших себя нездоровыми людей.

«Ну что же, я прекрасно понял, что люди здесь живут полноценной жизнью. Полагаю, на этом наша экскурсия завершена?»

Так спросил господин Шизу у Ти.

«…»

А в ответ ему тишина.

Кстати, всю информацию мы получали от людей находящихся в каютах, а Ти в это время нас ждала в сторонке. После того, как мы узнавали желаемое, она нас вела к следующей каюте. Народ, похоже, о нас знал и к Ти даже и не обращался. Более того, было видно, что они вообще не хотели иметь каких-либо дел с девочкой.

«…»

Всё так же безмолвно Ти снова нас куда-то повела. Мы пришли в широкую каюту, в которой уже шла раздача обеда. Получив тарелку с чуть ли не дочерна прожаренной рыбой, господин Шизу примостился в уголку. Ти со своей порцией села рядом с ним. Они молча принялись за еду.

«Спасибо за экскурсию».

Так поблагодарил господин Шизу, и это единственное, что было в тот момент произнесено. Вилка Ти застыла в воздухе. Девочка повернулась и пристально посмотрела на господина Шизу.

«…»

Но ничего не сказав, продолжила трапезу.

***

«После обеда сходим ещё что-нибудь посмотрим, или же появилась для меня работа?»

Так, закончив обедать, господин Шизу спросил у Ти. Та безмолвно из стороны в сторону покачала головой.

«То есть, можно пока передохнуть?»

В этот раз Ти кивнула. Надо же, господин Шизу, похоже, становится экспертом по общению с ней.

Господин Шизу спросил у неё о местах, куда они ещё не сходили, и о вещах, которые им делать не стоит. Он задал множество вопросов, на которые получил ответы типа «да/нет». Я спросил его, почему бы нам не поспрашивать местных, ведь так получиться быстрее.

«Нам торопиться некуда».

Так ответив, господин Шизу продолжил свои расспросы.

Мы разговаривали (?) пока последний человек не покинул обеденный зал. В результате выяснилось, что включая наше, в стране проживает четыре племени. Каждое из них занимает четверть всей территории (подземной). Так же мы узнали, что без разрешения на чужую территорию лучше не соваться. Контакты между племенами, за исключением встреч старейшин, не происходят. Другими словами, отношения между племенами не самые лучшие, хотя, изредка всё же случаются межплеменные браки.

Господин Шизу решил поспрашивать и о самой Ти, но на первый же вопрос:

«У тебя есть родители?» –

Ти покачала головой, и он тут же бросил это дело.

Господин Шизу сказал Ти, что раз больше никуда не пойдём, она может возвращаться к себе, но Ти не ушла. Она без приглашения зашла в нашу каюту.

«…»

Она села на стул* и безмолвно стала на нас смотреть. Не удивлюсь, если она и проводник и шпион в одном лице, ведь она о себе так нам ничего и не рассказала.

Господин Шизу, тоже молча, поухаживал за мечом и снова спрятал его в багаже. Затем он собрался в душ. Ти хотела пойти за ним, но я строго за ней следил.

Скоро нас позвали на ужин, где мы снова подкрепились рыбой. Мы вернулись в каюту, и перед самым отключением света…

«…»

Ти, ни слова не говоря, от нас ушла.

Так закончился наш второй день в этой стране.

***

«Нда… Всё может оказаться намного скучнее, чем я предполагал».

Так, как бы вскользь, проговорил господин Шизу. И в этом он оказался совершенно прав.

Третий и четвёртый день.

Господину Шизу так и не довелось чем-нибудь заняться. Он уговаривал людей дать ему работу, но у тех для него ничего не нашлось. Сейчас страна движется вдоль побережья на север, и ловить рыбу пока нет возможности.

В таком тесном жизненном пространстве не особо есть чем заняться. Местные жители хоть и радушные хозяева, но сближаться с господином Шизу никто особо не тянулся, своей ежедневной работой никто не делился, да и увлечённо слушать рассказы о его путешествиях никто не собирался.

Эти два дня мы только и делали, что ели.

«…»

Вместе с белоголовой молчуньей Ти мы ходили от каюты до обеденного зала и назад в каюту. Иногда господин Шизу поговаривал:

«Так недолго и форму потерять».

И после этих слов тут же лез подтягиваться на протянутой под потолком трубе, или же начинал упражняться с мечом в своей тесной каюте.

«…»

Ти же безмолвно за ним наблюдала.

***

Утром пятого дня, когда мы пришли на завтрак, в зале раздался голос человека в чёрном. Похоже, где-то был спрятан громкоговоритель.

“От каждого племени пришлите по три человека. Предстоит работа на один день. Тех кто был в прошлый раз, присылать не нужно”.

Больше ничего. Старейшина тут же выбрал троих представителей.

Мы предположили, что их вызвали для работы на транспортных катерах. Предстоял ещё один торговый день. Страна двигалась строго по расписанию.

Чтобы хоть немного развеяться и немного размяться, господин Шизу вызвался добровольцем, но, к сожалению, ему в этом отказали.

«Ещё один день впустую».

Так проворчал господин Шизу.

«…»

Ну а Ти снова не проронила ни слова.

***

За ужином вернувшиеся с работы люди рассказали, что с континента в страну прибыл путешественник.

Этот путешественник, как и господин Шизу, собирается попасть на западный континент, но в отличие от последнего, выбрал работу надсмотрщика и уже получил первоклассную комнату с «замечательным видом». Люди заволновались, что он, как надсмотрщик, станет применять к ним излишнее насилие.

«Обычно выбирают именно эту работу».

Так сказал господин Шизу, но не похоже было, что он разочаровался в своём выборе. По крайней мере, если путешественник станет причинять страдания этому племени, у господина Шизу появится возможность размяться и скоротать немного времени.

«Какой ты делаешь выбор, такой ты и человек».

Так сказал господин Шизу.

«…»

Ну а Ти снова не проронила ни слова. Её существование было словно воздух, — незаметно. Мы с господином Шизу больше не обращали на неё внимания.

***

Наступил вечер.

Незадолго до отключения света я сказал уже лежащему на кровати господину Шизу:

«Вот работать на людей в чёрном было бы, наверное, не так скучно».

«Может и так. Только я терпеть не могу неприятную работу. К тому же, неизвестно ещё, что было бы скучнее».

«Ясно. Ну, тогда ещё десять дней потерпеть осталось».

«А до тех пор, будем тише воды ниже травы. Надо постараться не пересечься с прибывшим сегодня путешественником».

Так сказав, господин Шизу оборвал разговор.

Совсем скоро отключат свет и на этом наш пятый день тихо-мирно завершится.

«Спокойной ночи, Рику».

«Спокойной ночи, господин Шизу».

«…»

Что здесь делает Ти?

Тут отключили свет и господину Шизу пришлось зажёчь свой фонарик. Словно предмет обстановки, Ти спокойно сидела на стуле. Кстати, что-то я не припомню, чтобы она вообще выходила из каюты.

Будь она наёмной убийцей, нас с господином Шизу уже на этом свете не было бы.

«Ну дела… дела…»

Так пробормотал господин Шизу и спросил Ти, может, она пойдёт в свою каюту. Ти покачала головой из стороны в сторону.

«…»

Господин Шизу призадумался.

«…»

Ти смотрела на него так, будто ничего не произошло.

Наконец господин Шизу вздохнул и с улыбкой спросил:

«Тебе какой ярус больше нравится, первый или второй?»

Ти показала на второй ярус кровати, затем встала со стула и по приставленной к стене лестнице поднялась наверх. Там она улеглась, натянула на себя одеяло и мигом заснула.

«Ну и ну. Быстро же она. Рику, будь настороже».

Так сказал господин Шизу, выключил фонарик и откинулся на кровать. Вскоре он уснул, будто-то бы ничего и не произошло.

Я остался следить за Ти, чтобы пока мы спим, она чего-нибудь не устроила. Но она даже ни разу с кровати не поднялась. Так прошла эта странная ночь.

***

Наступил шестой день как мы въехали в эту страну.

Мы с Ти завтракали варёной рыбой, как внезапно господин Шизу почувствовал нечто, чего раньше не было.

«Он трясётся…»

До настоящего момента ничего подобного не ощущалось. И даже не верилось, что мы находимся в море — мы словно ходили по твёрдой земле.

А вот сегодня всё было не так. Периодически чувствовалась сильная тряска. Даже видно было, как плещется бульон в тарелке. Такое если раз заметишь, потом уже трудно проигнорировать.

«Простите. Это нормально, что всё трясётся?»

Так спросил господин Шизу у женщины среднего возраста (по крайней мере, на вид), которая завтракала неподалёку.

Она удивилась, что к ней кто-то обратился, но в полной мере ответила на вопрос:

«Ничего особенного. Господин путешественник, вы можете быть спокойны, в этом нет ничего страшного».

«Правда? Спасибо».

Так сказав, господин Шизу от неё отстал. Раз уж местные жители не волнуются, то и ему волноваться тем более не стоит. Ну а я вполне с ним солидарен.

После завтрака господин Шизу, словно гастарбайтер в поисках работы, спрашивал у людей, чем можно заняться, но ему каждый раз отказывали. Хотя видно было, что работа есть, потому что мужчины собирались идти ловить рыбу.

«Хорошо хоть посуду разрешили помыть».

Так пожаловался, возвращаясь в свою каюту, господин Шизу. Я, ни слова не говоря, шёл за ним, а за мной, так же ничего не говоря, шла Ти.

Присев на кровать, господин Шизу уже готов был снова маяться от скуки, как вдруг…

Раздался неприятный звук.

«Это ещё что?»

Господин Шизу поднял голову. Неприятный глухой звук походил на звериный вопль. А ещё слышался скрежет металла, словно друг об друга тёрлись тяжелые железяки. Причем исходил он не откуда-то из одного места каюты, а издалека и со всех сторон. Звук прекратился и через несколько секунд раздался вновь.

«Прекратилось».

Так сказал господин Шизу и тут же посмотрел на Ти. Выражение её лица нисколечко не изменилось.

«И часто такое происходит?»

Судя по тому, что она не удивилась, так оно и есть. Да и на вопрос господина Шизу она ответила коротким кивком.

«До вчерашнего дня такого не было. А с сегодняшнего дня мы вышли в открытое море, ведь так?»

Ти кивнула.

«Значит, это происходит именно в таких случаях?»

Ти снова кивнула. Господин Шизу нахмурился, его явно что-то беспокоило.

«Господин Шизу?»

«Рику. Мне уже приходилось слышать подобный звук».

Я этому факту удивился, и спросил, когда это было.

«Дело происходило в некоторой стране. Мы находились в повреждённом во время штурма старом доме. И там я услышал хоть потише этого, но всё же очень похожий звук. Я тогда задумался, что бы это могло быть, как кто-то крикнул, что надо скорее убираться отсюда. Я мигом выскочил наружу».

«И что потом?»

«Как только все выбежали из дома…»

***

Мы с господином Шизу шагали за Ти.

Шагали это ещё слишком хорошо сказано, трубы и листы металла были так друг с другом перепутаны, что жить тут не представлялось возможным. Поэтому мы «продвигались вперёд» вовсю используя руки и ноги, подымаясь, спускаясь, перелезая препятствия.

У Ти с её низким ростом и знанием местности проблем с передвижением не возникало. Мои же ноги столь коротки, что временами господину Шизу приходилось меня перетаскивать через препятствия.

В общем, далее было так…

«Опять?»

Так сказал господин Шизу, заслышав шум. Это повторно прозвучал тот самый звук.

И снова мы не смогли определить, откуда он доносился. Другими словами, он шёл отовсюду, словно со всех сторон мы были окружены громкоговорителями.

Господин Шизу повернулся к трубе и положил на неё сверху руку.

«Так и знал».

Мне же и без всяких слов всё стало понятно. Труба мелко вибрировала.

Ещё ранее, в каюте, господин Шизу сказал:

«Как только все выбежали из дома, он тут же развалился. Сколько было в нём десятков этажей, столько и разрушилось. Этот похожий на вопль шум, на самом деле оказался скрипом гнущегося каркаса и скрежетом металла об металл. Тот, кто крикнул: “Скорее наружу!” — раньше работал инженером, и он знал, что пожар ослабил несущую металлическую конструкцию. Вот поэтому мне всё это и не нравится…»

В общем, дело было так…

«Ти, тут есть ещё ветхие или разрушенные строения? Можешь меня туда отвести?»

«…»

Ти, сверкнув глазами на господина Шизу, о чём-то задумалась. Через несколько секунд она коротко кивнула и возглавила наш отряд. Вот таким образом мы покинули каюту и оказались в этом труднопроходимом коридоре.

***

Мы уже некоторое время шли по нежилым помещениям. Наш путь уже столько раз менял своё направление, что я запутался, куда мы идём. Не будь у нас Ти, даже я не смог бы нас отсюда вывести.

И вот мы, наконец, пришли ко входу в развалины. До сих пор человеку ещё можно было пройти, но то, что открылось нашим глазам, представляло собой полнейший хаос. Каюта размерами с обеденный зал была полностью заполнена горами металлолома. Сквозь просветы, в которые только мышь и может проскочить, тускло, но упорно продолжали светить светодиоды.

«То же самое… Вот только похоже, что это довольно старое обрушение».

Господин Шизу взялся за перила лестницы, собираясь спуститься вниз. Похоже, он хотел поближе рассмотреть развалины. Но…

«Что такое?..»

Ти ухватила его за подол парки.

«…»

Господин Шизу с удивлением на неё посмотрел. Ти держала его за подол и качала из стороны в строну головой.

«То есть, мне туда лучше не ходить?»

«…»

Ти безмолвно кивнула.

«Хорошо, я понял. Спасибо».

Господин Шизу отпустил перила, и только тогда Ти отпустила его подол.

«Ты знаешь устройство этой страны, в смысле “корабля”, Рику?»

Я покачал головой. Мы плывём, а значит это корабль, вот и всё что я знал. Господин Шизу обратился к Ти. Он спросил, где об этом можно узнать.

«…»

Ти задумалась. Господин Шизу продолжил:

«Сойдёт что угодно. Например: старые чертежи, исторические книги, какие-нибудь памятники…»

Ти кивнула.

Затем она снова нас повела. В этот раз наш путь лежал наружу. Поднявшись по крутой лестнице, мы вышли на палубу. И там увидели небо.

Впервые за несколько дней увидели небо.

«…»

Стояла плохая погода, по небу стремительно и низко плыли свинцового цвета тучи. Солнца совсем не видать. В любой момент на нас мог пролиться дождь.

Дул сильный ветер, такой, что даже задувал сюда, за пограничную стену. Стоял неистовый гул. Внутри корабля звук походил на рёв дикого животного, этот же гул был словно дыхание огромного живого существа. Белые волосы Ти колыхались на ветру, и трепыхался подол парки господина Шизу.

«Судя по небу, снаружи сейчас не лучше. Тем более если учесть, что мы в открытом море».

Так сказал господин Шизу и я с ним был вполне согласен. С другой стороны о стену бились волны более десяти метров высотой.

«Размеры страны компенсируют тряску».

«Всё верно».

Так согласился со мной господин Шизу. Он спросил Ти, далеко ли до цели. Та кивнула и двинулась дальше. Ну а мы пошли за ней.

Ти шагала с одной стальной пластины на другую. Впереди маячила высокая узкая башня.

Её присутствие подавляло. За ней, время от времени, в тучах мелькала вспышка. Там в вышине танцевала гроза.

Я подумал, что Ти нас ведёт к башне, но она внезапно повернула в сторону и направилась к спускающейся под палубу лестнице. Мы последовали за ней и вновь сошли вниз.

«Что за…»

Господин Шизу остановился в недоумении. Под стальными плитами, всего немного не доходя до палубы плескалась вода. Первоначально тут располагалась жилая зона, но сейчас всё было затоплено.

«Тут появилась течь… Ведь так, Ти?»

Подтвердив кивком, Ти снова тронулась в путь.

«Неужели таких мест много…»

Так пробормотал себе под нос господин Шизу. Идя за ним, я спросил:

«Значит, страна может утонуть?»

«Пока ещё не знаю…»

Пройдя затопленное помещение, Ти остановилась перед одинокой дверью. Затем…

«…»

Безмолвно на неё указала.

«Нам надо попасть внутрь?»

Ти кивнула, и господин Шизу начал медленно открывать раздвижную дверь. Со скрипом, цепляясь за потолок, дверь открылась достаточно, чтобы в неё мог протиснуться человек. Для начала господин Шизу с Ти заглянули внутрь, чтобы убедиться, что там безопасно.

Затем они в неё вошли. За дверью оказалась каюта размерами примерно метров десять на десять. Если бы тут жили люди, то она обязательно принадлежала бы старейшине. Под потолком, на одинаковых расстояниях друг от друга находились потолочные светильники. Все они нуждались в чистке.

Ти указала на стену. На ней висел стальной лист размерами со школьную доску. Но этот лист, в отличие от школьной доски, был тёмно-синим и по нему были выгравированы тонкие белые линии.

«Это же схема страны. Какая она древняя».

Так сказал господин Шизу и поблагодарил Ти.

Я внимательно присмотрелся к этому листу. На нём были изображены: вид сверху, поперечный боковой разрез, а так же структурная схема корпуса.

На виде сверху показано, какой страна была в прошлом. В центре образованного стенами круга находилась окружённая зданиями башня, а от неё, словно спицы у колеса, расходились широкие дороги. Центральный район окружал общественный парк и тянулись рядами жилые зоны.

Типичный план самой обычной страны. Так и есть, давно… нет, о-очень давно на палубе и правда были дома. А вот башня, похоже, тогда была ниже.

На поперечном боковом разрезе был показан вертикальный разрез страны по её диаметру. Всё что находилось над палубой, соответствовало расположенному слева виду сверху, нас же интересовало то, что находилось ниже.

«Она такая тонкая».

Так, удивлённым голосом произнёс господин Шизу. Похоже, в данный момент мы с ним смотрели на одну и ту же проекцию.

В разрезе подпалубное пространство действительно было тонким. До сих пор мы считали, что у страны, как у айсберга, большая часть скрыта под водой. А оказалось, что всё наоборот. Страна покоилась на круглой тонкой плите, и у неё было очень тонкое днище.

На разрезе днище представляло собой плоский как блин полый диск из плит, соединённых между собой короткими переходниками. Вот это узкое пространство, некогда поддерживающее поверхность, сейчас являлось жилой зоной страны. Раньше же это подземелье, скорее всего, служило подземными коммуникациями — тут были протянуты водопровод и электросеть.

После того как мы рассмотрели всю карту, господин Шизу спросил у стоящей рядом Ти:

«Ты знаешь, где находится моя каюта?»

Ти тут же указала на место.

«Спасибо. Ты просто молодец. А можешь показать, где мы сейчас находимся?»

Ти снова показала. Место, указанное Ти, находилось недалеко от башни, примерно в четверти от всего расстояния до нашей каюты, так что, возможно, это уже была территория другого племени. Сомневаюсь, что нас тут ждут с распростёртыми объятиями.

«Ну, что же…»

Так невозмутимо продолжил господин Шизу:

«Я бы хотел, чтобы ты указала все разрушенные и затопленные места которые только знаешь. Сможешь?»

«…»

Ти кивнула. Она медленно подняла правую руку и вытянула указательный палец.

«…» «…»

В этот раз дар речи потеряли мы с господином Шизу.

Ти, указывая на разрушенное место, задерживала на нём палец на три секунды, а затем переводила на следующее. И так далее.

Если я всё правильно посчитал, всего Ти указала сто сорок три аварийных места. Они были разбросаны по всей стране. И если Ти нас не обманывала, то её память значительно превосходила возможности памяти обычных людей. Пока Ти указывала места, тот неприятный звук раздавался ещё три раза.

И вот она закончила.

«…»

Она опустила руку и обернулась к нам.

«С… спасибо».

Так первым делом господин Шизу поблагодарил Ти. Он предложил ей немного передохнуть, а сам стал рассматривать карту.

«Ну, что думаешь, Рику?»

Так, рассматривая карту, он спросил меня.

«То же, что и вы. Эта страна, вернее “корабль”, уже шесть сотен лет плавает без единого ремонта. Так что…»

«Такое решето долго не протянет… Где-нибудь да развалится по пути».

«Именно к такому заключению я и пришёл».

Так сказал я, а затем добавил уже, пожалуй, лишний комментарий:

«Само собой, за оставшиеся десять дней ничего с ним не случится».

«Вот и я так думаю».

Так незамедлительно ответил господин Шизу.

«Я так думаю, но…»

Так пробормотал он себе под нос.

«…»

Ти же безмолвно на него смотрела снизу вверх.

***

Используя пол вместо подложки, господин Шизу в меру своих способностей перерисовал карту на взятый из своей каюты лист бумаги. А так как способности к рисованию у него всё же были, получилась довольно-таки точная копия. В завершение они вместе с Ти крестиками отметили на карте опасные места.

Господин Шизу спросил у Ти, может лучше записать буквами, та в ответ покачала головой. Поди пойми, то ли она не умеет писать, то ли не хочет. Господин Шизу уточнять не стал.

Близилось время обеда, но до обеденного зала мы вовремя всё равно бы не успели дойти. Поэтому господин Шизу уселся прямо тут. Из кармана парки он достал сухпаёк и поделился со мной и Ти его, похожим на клеевые палочки, содержимым.

«…»

Ти некоторое время разглядывала лежащую у неё в руке неведомую штуку, но заметив, что господин Шизу её ест, тоже укусила кусочек. Так как рот у неё был маленький, то и кусочек вышел соответствующий.

«…»

На одно мгновение, воистину, на одно только мгновение у неё изменилось выражение лица. Её всеоценивающие, с пристальным взглядом глаза, широко раскрылись.

«Понравилось?»

Так, с довольным видом спросил господин Шизу.

«…»

Ти глубоко кивнула, но уже со своим обычным кислым выражением на лице.

Затем она с очень серьёзным видом, держа словно белка обеими руками остаток пайка, принялась его доедать.

Ни разу я ещё не видел, чтобы кто-то с большим аппетитом поглощал столь печально известные среди путешественников своим безвкусьем пайки.

После обеда мы двинули в обратный путь.

Естественно, нас вела Ти, потому что даже я не смог бы без неё найти верную дорогу.

Обратно мы шли тем же путём через палубу. Лил дождь.

Тяжело падали крупные капли. Раздавался глухой звук барабанной дроби капель о железные листы палубы. Тучи висели ещё ниже, чем до этого.

«…»

Ти остановилась на лестнице и посмотрела на небо.

«Не хочешь намокнуть? Никому не хочется. Но не будем же мы тут стоять вечно».

Так сказал господин Шизу, затем он распахнул подол парки и легонько накрыл им Ти. Маленькое тельце Ти прильнуло к правому боку господина Шизу. Свою голову он накрыл капюшоном парки.

«Пойдём так?»

«…»

Ти высунула голову из-под парки и глянула на господина Шизу. Согласилась она с таким положением дел или нет, поди её пойми, но…

«…»

Но она нырнула обратно в парку.

«Господин Шизу, а мне как быть?»

Так спросил я.

«Прости, в этот раз тебе придётся помокнуть».

Так и знал.

Шагая в ногу, Ти с господином Шизу поднялись по лестнице под дождь. Я, уже приготовившись намокнуть, поднимался за ними.

Тук-тук-тук… с глухим звуком разбивались дождевые капли о парку. Ти с господином Шизу шагали от одного стального листа к другому. Я, уже весь мокрый, шагал за ними.

Мы уже прошли половину пути до спуска в трюм, как Ти неожиданно остановилась. Господин Шизу, заволновавшись, тоже остановился. Я их обогнал и оглянулся.

«Ти, что случилось?»

Так спросил господин Шизу, но Ти, как обычно, ему не ответила. Слышен был только стук капель по парке.

Господин Шизу развернул подол парки и заглянул внутрь. Так как площадь поверхности парки увеличилась, стук капель стал громче.

«…»

Ти подняла лицо к небу. Затем она закрыла глаза.

Казалось, что она к чему-то прислушивается.

«Тебе нравится этот звук?»

Так, тихим голосом спросил господин Шизу.

«…»

Ти кивнула.

Тук-тук-тук-тук-тук…

«Тогда и я послушаю».

Так проговорил господин Шизу.

«Господин Шизу, а мне как быть?»

Так спросил я.

«Прости, в этот раз тебе придётся помокнуть».

Так и знал.

Я сел на металлический пол и стал смотреть на этих двоих.

Высокий господин Шизу и маленькая Ти.

Они, завёрнутые в парку, безмолвно слушали шум падающих на водонепроницаемую ткань дождевых капель.

Я же, промокший насквозь, смотрел на них. Два человека на фоне возвышающейся башни и проплывающих чёрных туч стояли, будто собирались остаться здесь навечно.

***

Со следующего дня, так и не получив работу, господин Шизу решил действовать самостоятельно. С помощью Ти он стал исследовать аварийные места.

Он ходил по разрушенным и затопленным районам и оценивал повреждения. А если Ти была в курсе, то и узнавал, как давно подобное место находится в таком состоянии. Самое раннее воспоминание Ти было пятилетней давности. За это время число повреждённых участков стремительно увеличилось.

Кое-где причина затопления была видна сразу. В таких местах днище оказывалось треснуто. Стальные плиты пересекали трещины размером под сорок метров в длину. По мнению Ти, они увеличивались со скоростью примерно два метра в год.

Так мы провели седьмой и восьмой дни. Господин Шизу трудился в поте лица, и Ти старалась от него не отставать в своём усердии.

Отклонимся немного от темы. В эти два дня число наших сухпайков значительно уменьшилось. Я заволновался, ведь таким темпом по прибытию на материк у нас ничего не останется. На это замечание господин Шизу с безразличием сказал:

«В таком случае, мы прямо с берега наловим себе рыбы».

Опять рыба…

***

Девятый день.

Страну по-прежнему трясло, но, кажется, что толчки стали немного слабее. Дикие вопли слышались так же часто, но мы к ним привыкли. Какая опасная тенденция.

После завтрака господин Шизу остановил старейшину и сказал, что хочет с ним поговорить. Придя к старейшине в каюту, господин Шизу попросил всех оставить их наедине. Само собой, Ти осталась присутствовать.

Господин Шизу рассказал старейшине о том, в каком состоянии находится страна. Тем не менее, он не стал говорить о том, какую опасность всё это представляет, а только с беспокойством продолжил речь. Он сказал, что прогуливаясь с Ти — всё равно ведь никакого занятия ему не нашлось — они обнаружили несколько таких аварийных мест. Это его обеспокоило и он решил проверить, на самом ли деле всё так плохо.

Выслушав нас, старейшина спокойно, без какого-либо волнения ответил:

«Семья башни обо всём происходящем в нашей стране разумеет. Поэтому нам нет смысла указывать на повреждения — со страной и так всё будет хорошо».

Кто его знает, что на уме семьи башни, поэтому слова старейшины нас не удовлетворили, зато точка зрения самого старейшины (да и остальных жителей) была нам ясна как день — они о подобном даже и не задумываются.

Далее господин Шизу решил разузнать об уровне жизни людей. Во время разговора он спросил о детской смертности и средней продолжительности жизни.

«… всё понятно».

Ответ старейшины полностью соответствовал нашему представлению о том, что мы увидели и услышали ранее. Учитывая их уровень жизни и малое разнообразие продуктов питания, в этом не было ничего удивительного.

Хотя для них это земля обетованная, даже если она останется на плаву, её жители неотвратимо вымрут полностью.

«Мы живём счастливой жизнью. Жили раньше, и будем жить впредь».

Так, с гордостью сказал старейшина.

***

«…»

Это не Ти, это господин Шизу потерял дар речи.

Вечерело, и мы вернулись в свою каюту. Господин Шизу, сцепив кисти рук и о чём-то задумавшись, сидел на краю кровати. Время от времени он сцепленными руками легонько постукивал себя по лбу.

«…»

Ти сидела на стуле перед складным столом и смотрела на господина Шизу. Она держала в руках чашку с разогретым на сухом горючем чаем. До ужина оставалось ещё немного времени. И я, неподобающе нахально прервал его уже столь долго длящиеся раздумья своим предложением:

«Господин Шизу… Почему бы нам не отдохнуть или не сменить обстановку?»

Господин Шизу мельком глянул на меня и согласился.

«Чего бы нам поделать?»

Так слегка пошутил он. Это точно, в узких каютах да кишащем коридорами трюме сильно-то обстановку и не сменишь.

Раздалось негромкое «тук».

«…»

Ти, всё так же безмолвно, поставила на стол чашку. И в тот же миг Ти оказалась перед господином Шизу и потянула его за воротник парки.

«Идти за тобой? Хочешь показать нам, как можно сменить обстановку?»

На такой вопрос Господина Шизу, Ти кивнула два раза отточенными движениями головы.

***

«Какая красота».

«Очень красиво».

Мы с господином Шизу не смогли скрыть своего восхищения.

Ти привела нас на верхушку пограничной стены. Выйдя из каюты, мы пошли узкими коридорами и, дойдя, наконец, до винтовой лестницы, мы поднялись по ней наверх. Открыв тяжёлый люк, мы ступили на обдуваемый сильным ветром рукотворный утёс. Шириной верхушка была метров десять, и по её краю шёл чёрный металлический поручень.

Открывающийся с неё вид иначе как «великолепный» было и не назвать. Лучи опускающегося в лоно вод закатного солнца сквозь прорехи в клубящихся серых тучах ослепительными оранжевыми столпами спускались вниз. Отражаясь от водной поверхности, они проходили сквозь тонкие высокие валы, которые словно призмы играли с лучами.

С западного участка стены, на котором мы сейчас стояли, куда ни глянь было видно одно только море. Словно…

«Я словно парю в небесах».

Так восхищённо сказал господин Шизу, держась за поручень. И действительно, именно такое впечатление и создавалось.

Некоторое время мы с господином Шизу любовались этим зрелищем. Затем он обернулся к держащей его за рукав парки Ти.

«Спасибо. Очень красивый пейзаж. Честно говоря, я уже и не чаял увидеть в этой стране что-нибудь красивое, но благодаря тебе увидал такую прелесть».

«…»

Ти как обычно была безмолвна и спокойна, но в этот раз она выглядела довольной. Её белыми волосами небрежно играл ветер.

***

Солнце село, обагрив напоследок находящиеся над горизонтом тучи. Стало потихоньку темнеть.

И вот совсем стемнело — мы стояли до тех пор, пока море с небом стало совсем не различить. Ти так самозабвенно любовалась пейзажем, что с места её было не сдвинуть. Да и господин Шизу от неё не отставал.

В общем, ужин мы пропустили, так что пришлось перекусывать сухпайками у себя в каюте.

Ти с таким удовольствием хрустела пайком, что меня посетила мысль, а не было ли это её изначальной целью.

«…»

Ти не проронила ни слова.

***

Поздний вечер.

«Люди не понимают сложившейся ситуации. Они вообще её не могут понять. Да ещё и заправляющие слились, как ты считаешь?»

«Так и есть».

Так мы с господином Шизу по-заговорщицки переговаривались шёпотом. Так как свет уже давно отключили, в каюте стояла темень.

Я сидел, прислонившись к кровати господина Шизу. Мы были осторожны, чтобы не разбудить Ти, ведь со второго яруса, уже как само собой разумеющееся, доносилось её тихое посапывание.

«Если заправляющие не изменят своё отношение к проблеме, стране будущего не видать».

Так сказал, как отрезал, господин Шизу. За три дня мы полностью закончили составление нашего плана, он весь чернел (в смысле, пометками) повреждёнными территориями. За последние годы их число поразительно сильно увеличилось.

«И я того же мнения. Против фактов не попрёшь — потонет ли страна, либо же её население со временем вымрет, существовать ей осталось недолго».

«А сами люди ведь этого и не осознают. Ни что ходят они по краю пропасти, ни что живут они далеко не в раю…»

«Даже все эти предвестники для старейшины и местных жителей самое что ни на есть обычное явление. А когда мы им прямо на них указали, то понимания всё равно не добились».

«Есть такое выражение “внешний раздражитель, который происходит регулярно, обществом таковым не признаётся”. Как видим, оно абсолютно верно».

За этими словами последовала тишина. Господин Шизу о чём-то задумался. Внезапно, снова раздался тот громкий звук.

Затем…

«Решено! Завтра я поговорю с заправляющими».

«Просто поговорите? Убеждать не будете?»

«Для начала, поговорю. А дальше посмотрим на их реакцию. Спокойной ночи, Рику».

После этого, господин Шизу тут же уснул.

Не знаю, что принесёт нам завтрашний день, вот только ни мне, ни господину Шизу скучать точно не придётся.

***

День десятый.

Если всё идёт по плану, то страна уже должна была достичь прибрежных вод западного континента и с сегодняшнего дня начнёт двигаться вдоль побережья на юг.

Если всё идёт по плану, через четыре дня начнётся торговля, ну а мы с господином Шизу в целости и сохранности сойдём на землю. Как ни в чём ни бывало мы распрощаемся с этой страной и больше на неё никогда не взойдём.

После завтрака господин Шизу впервые за девять дней достал из сумки меч. По всей видимости, настроен он был серьёзно.

Также он достал из сумки два тряпичных мешочка. Развязав их, он проверил содержимое каждого. В них находились два предмета, по форме напоминающие баллончики-распылители. Но это был не какой-то там спрей, а вещь намного более серьёзная. Нечасто господин Шизу ими пользуется, видимо в этот раз он решил, что могут пригодиться. Хотя, если всё пойдёт хорошо, он к ним даже и не притронется.

Господин Шизу подвесил эти мешочки с правого бока на ремень. Затем под паркой вертикально подвесил меч, таким образом спрятав его.

«…»

Ти глядела на него с любопытством.

«Побудь пока здесь. Хорошо?»

Так ей сказав, мы с господином Шизу покинули каюту.

«…»

Как ни в чём ни бывало, Ти пошла за нами.

«Послушай, Ти…»

Некоторое время господин Шизу препирался с ней.

«Сегодня мы в твоей помощи вероятней всего нуждаться не будем. Подожди нас в каюте».

«…»

«…Да какое там! Может возникнуть опасная ситуация».

«…»

«…поэтому…»

«…»

«В общем…»

«…»

В конечном счёте, молчаливая Ти одержала сокрушительную победу — господин Шизу сдался. В самом деле, не могли же мы её связать и бросить в каюте.

«Приглядывай за ней, Рику».

Вот так я стал её персональным телохранителем.

***

Господин Шизу, я и Ти прошли тем же путём, что шли сюда в первый день, и поднялись на палубу.

Небо было в тучах, солнца совсем не видать. Дул слабый ветер, плотные облака вызывали гнетущие чувства.

Как только мы вышли наружу, господин Шизу достал спрятанный меч и перевесил его поверх парки.

«Ну, что же…»

Господин Шизу зашагал по направлению к башне. Я шёл чуть поодаль от него, ну а за мной шагала Ти.

Само собой из башни нас было хорошо видно.

“Путешественник. Ни шагу дальше”.

Услышав этот голос, мы не особо удивились. Он исходил из громкоговорителя, расположенного на башне. Господин Шизу остановился, когда до входа в башню оставалось десять метров.

«Добрый день. Вы меня слышите?»

Раздался голос господина Шизу. Он произнёс это не слишком громко, но доказательство того, что его услышали, пришло немедленно.

“Эм, слышим. Путешественник… Через день мы достигнем суши. Ты изменил своё решение и теперь хочешь жить у нас?”

«Нет. Я просто хочу поговорить. О будущем вашей страны».

Так сказал господин Шизу, после чего на некоторое время повисла пауза.

“Хм, почему бы и не послушать. О чём пойдёт речь?”

Раздался совершенно другой голос. Он показался мне знакомым. Это оказался голос «капитана корабля» — того старика, который в первый день нашего пребывания здесь завёл свой длинный рассказ.

Господин Шизу, ничего не скрывая, тут же рассказал всё, что он думает о сложившейся ситуации. Рассказал о том, как он провёл расследование и выявил недочёты в конструкции корабля и мышлении людей, и что сам народ их не замечает.

«Скажите мне, что вы, как человек, который правит тысячами людей, думаете о сложившейся ситуации?»

Ответ последовал незамедлительно.

“Мне безразлично”.

С моего места было не видно, но господин Шизу явно нахмурился.

«Вы правда так считаете?»

Так спросил он ещё раз.

“Если ваши слова верны и страну ждёт крах, значит такова её судьба”.

Снова последовал скорый ответ.

«Лично вас, может, это и устраивает. Но как же простой народ?»

Голос господина Шизу обрёл силу. Я стоял за его спиной, и…

«…»

Вместе с Ти смотрел на него.

Голос раздался ещё раз:

“Эта страна управляется нами. Сама твердь и люди на ней принадлежат нам. И вместе мы примем судьбу. Вам-то что до этого?”

Хоть мы и предчувствовали нечто подобное, его ответ нас порядком удивил. Господина Шизу он наверняка взбесил.

«Всё ясно… Я понял ваше намерение».

Так, решительно и твёрдо, пробормотал Господин Шизу. Раз уж он решился, он уже не скажет: «Ну тогда, встретимся через четыре дня».

«Ну, тогда, если я захвачу башню и изменю направление движения страны, например в сторону суши, вы и это будете считать своей судьбой?»

“Разумеется”.

Одновременно с ответом, в башне бесшумно открылась дверь, и…

«…»

Перед нами безмолвно появился человек в чёрном.

Ростом он был не слишком высоким, но витающая вокруг него неприступная аура подсказывала о том, что он опытный боец. Должно быть, они послали своего самого сильного человека.

В руках он держал примерно метровой длины помповый дробовик. Под плащом так же топорщился и пистолет. Раздался голос, но исходил он не от человека в чёрном:

“Это, конечно, разумеется. Но мы вам такого не позволим”.

Так сказал «капитан корабля». А господин Шизу весёлым тоном проговорил себе под нос:

«Всё ясно».

С разговором было покончено. Настало время убеждать. Я, подталкивая головой Ти, стал отводить её в сторону по левому ответвлению стальной дорожки. Ведь если человек в чёрном вздумает стрелять, тут будет опасно находиться.

Как только мы с Ти отошли чуть поодаль и встали в тени кучи металлолома…

«Ну, что же…»

Так обратился к стоящему перед ним человеку в чёрном господин Шизу.

«Я бы не хотел кого-нибудь из заправляющих убивать, в том числе и тебя. Не мог бы ты меня пропустить?»

«…»

Ответа не последовало, вместо него раздался сухой щелчок. По-видимому, это был звук передёргивания помпового затвора.

«Кажется, ты в этом не заинтересован».

Так сказал господин Шизу и, не вынимая меч, медленно направился к человеку в чёрном.

«Но ведь если вы меня послушаетесь — все выживут».

Не прекращая говорить, он подходил всё ближе. Отвлекая своего противника разговором, он постепенно к нему приближался. Это была излюбленная тактика господина Шизу.

У дробовика каждый заряд содержит в себе девять картечин, которые при выстреле широко разлетаются, чем представляют собой серьёзную угрозу. Но на близком расстоянии их разлёт недостаточно велик. Поэтому у господина Шизу хватит мастерства от них уклониться.

После того как выстрел совершён, для следующего выстрела нужно передёрнуть затвор. К тому же с длинным стволом на близких расстояниях сложно прицеливаться. Все эти лишние задержки времени господин Шизу использует, чтобы подобраться как можно ближе. После первого же выстрела победа будет за ним.

«Успокойся. Я не стану отнимать у тебя жизнь».

Так, всё ближе приближаясь, сказал Господин Шизу, мельком взглянув на башню. Он хотел убедиться, что там не засел снайпер. Я ещё до него обратил на неё внимание, но похоже там никого не было.

Между господином Шизу и человеком в чёрном оставалось около пяти метров. Тот стрелять не торопился. Храбрый, оказывается, человек.

«…»

Человек в чёрном держал дробовик наготове, направив ствол в небо.

«А ты ничего».

Так сказал господин Шизу, положив пальцы левой руки на устье ножен.

«…»

Ти зорко следила за ними поверх меня.

В следующий миг…

«Хе!»

Так отреагировал господин Шизу. Человек в чёрном наконец-то пришёл в движение. Он вскинул дробовик на плечо и прицелился в господина Шизу.

Как только он прицелился, господин Шизу, всё так же не вынимая меч, резко отклонился вправо. Должно быть он увидел, как человек в чёрном жмёт на спусковой крючок.

Раздался выстрел.

С оглушительным рёвом картечь пронзила пустое пространство. В тот же миг господин Шизу обнажил меч и атаковал противника.

Времени на перезарядку у того не было. Да и на прицеливание тоже.

Господин Шизу победил.

Так я подумал, но тут человек в чёрном совершил нечто невообразимое.

«Чего-о?!»

Так воскликнул господин Шизу, что было вовсе не удивительно. Ведь сразу же после выстрела человек в чёрном свой дробовик… бросил.

Наверное, он с самого начала это задумал. Выстрелив, человек в чёрном тут же ловко метнул дробовик, словно копьё. Да в целом мире не сыщешь такого дурака, который бы в битве выбросил оружие. Так было подумал я, но, тем не менее, такой человек находился сейчас прямо перед моими глазами.

«Вот чёрт!»

Господин Шизу парировал эту неожиданную атаку. Из неудобного положения он голым клинком отбил влево тяжёлый дробовик.

Затем, в появившийся для него отыгрыш времени, человек в чёрном достал пистолет.

Сделал он это с поразительной быстротой. В появившееся время он сунул правую руку в прорезь плаща и вытащил оттуда крупнокалиберный револьвер. И сразу, из низкой позиции он прицелился в приближающегося господина Шизу.

«Хм-м!»

Господин Шизу тут же остановился. Он сделал шаг назад и выставил перед собой меч. В такой ситуации у него не получится приблизиться к противнику. И только сейчас отбитый дробовик с сильным грохотом упал далеко на железные плиты.

«Фу-х… Ну ты меня удивил».

Так проговорил господин Шизу. Они с человеком в чёрном стояли в трёх метрах друг напротив друга направив на противника своё оружие: пистолет и меч.

«Ты тоже меня удивил».

Так сказал человек в чёрном, левой рукой приподнимая вуаль.

«Э-э!..»

«А-а!..»

Мы с господином Шизу были невероятно потрясены.

«…»

Ти всё так же молча, но с любопытством в глазах смотрела на нас.

С этим человеком в чёрном нам уже доводилось раньше встречаться.

«Ты же… Кино!»

Господин Шизу назвал её имя. Это несомненно была она. Господину Шизу довелось с ней сражаться у себя на родине, и он тогда полностью проиграл.

Кино левой рукой стянула с головы шляпу с вуалью и бросила их на металлический пол. Показались её коротко подстриженные взлохмаченные чёрные волосы.

«Замечательно, конечно, что они дали мне свою одежду, вот только сражаться в ней несколько неудобно».

«Откуда ты…»

Начал было господин Шизу, но тут же осёкся. Ответ был проще простого.

Путешественник, который пять дней назад взошёл на борт с той же целью что и мы: достичь западных земель. Это была Кино. Она приняла приглашение остаться у семьи башни и теперь находится тут по их просьбе.

«Надо же… вот уж неожиданная встреча».

Так с улыбкой сказал господин Шизу Кино, слегка ослабляя хват меча.

«Действительно. Эм-м…рада видеть тебя в здравии».

Так с бесстрастным лицом ответила Кино.

«Вот спасибо. Я тоже рад».

После обмена приветствиями Кино спросила:

«Кстати… Не напомнишь, как тебя зовут?»

«…»

Попробуй пойми, она правда забыла, или же это такая психическая атака. Но господин Шизу сразу как-то с виду приуныл.

«Шизу…»

Так, уже далеко не бодрым голосом, ответил он.

«А-а… Точно. А позади тебя стоит Рику. Это я помню, да».

«…»

Какая жестокость. От такого господину Шизу стало только хуже… наверное.

«Ну да ладно… В общем, в этот раз я работаю на правителей. Такая работа мне не по душе, но ради еды чем только не займёшься. Не хотите вернуться, откуда пришли?»

Так, сразу перешла к делу Кино.

«Отказываюсь».

«Ты ведь не житель этой страны. Я не вижу причин, по которым ты это делаешь для чужаков, ведь тебя даже никто об этом не просил».

Так, решительно и твёрдо, сказала Кино. В обычной ситуации, это, конечно, верно. Перво-наперво, любой путешественник должен заботиться только о личной безопасности. И нет никаких оснований для того, чтобы переживать о других странах и людях. Более того, рисковать ради них жизнью было бы полным безумием.

Но у господина Шизу на этот счёт сомнений не было.

«Видишь ли, я кое-что осознал. Я могу собственными силами подарить “будущее” многим людям».

Так он незамедлительно ответил.

«…»

Мне показалось, что я услышал, как господин Шизу сильнее сжал рукоять меча. Я не видел его лица, но…

«Я просто обязан попытаться».

Уверен, в тот момент он счастливо улыбался.

«Понятно. Ну что же, мне ничего не остаётся, кроме как выполнять свою “работу”».

Тут же стало заметно, что тело Кино напряглось.

«Значит, продолжим?»

Спину господина Шизу постигла та же участь.

Кино держала револьвер у бедра, направив его в сторону господина Шизу. Но и он в свою очередь спокойно мог отразить пулю.

Только я подумал, что мы зашли в тупик, как Кино сделала неожиданный шаг. Она направила револьвер на нас с Ти.

«Чт…»

Поражённый господин Шизу попытался развернуть меч. И в этот миг Кино нажала на спусковой крючок. Раздался оглушительный звук выстрела и появился белый дым. Правую руку Кино подбросило отдачей.

Пуля же…

«…»

Пуля пролетела вблизи макушки Ти, которая даже не сдвинулась с места. Скорее всего, пуля попала в какой-нибудь стальной лист за спиной Ти, но звука мы не услышали. Понятно. Так вот что она задумала.

Господин Шизу на мгновение остолбенел, но уже в следующий миг перевёл взгляд на Кино…

«Что такое?»

Он увидел спину убегающей со всех ног Кино. Она на максимальной скорости подбежала ко входу в башню и тут же скрылась внутри.

Так как снаружи не видно, что происходит в башне, и уклониться от летящих из неё пуль будет невозможно, то господин Шизу сместился в сторону от входа. Затем он проворно побежал к башне, придерживаясь правее открытой двери.

«Надо же, какая упрямая».

Так, с наслаждением проговорил он.

«…»

Внезапно Ти, всё так же молча, побежала к господину Шизу, прежде, чем я успел её остановить. В растерянности я последовал за ней. И хотя можно было не волноваться, что Кино нас подстрелит, расслабляться было ещё рано.

Мне удалось нагнать Ти только перед самым входом в башню. Она остановилась с левой стороны от входа, как раз напротив господина Шизу. Я сел у её ног.

Господин Шизу с озабоченным лицом посмотрел на Ти.

«Сейчас закончим».

Так сказав, он вложил меч в ножны. Затем правой рукой достал из тряпичного мешочка «баллончик-распылитель». Господин Шизу крепко сжал находящийся сбоку рычаг и зубами выдернул предохранительное кольцо.

«Ти, прикрой уши».

«…»

Убедившись, что Ти сделала так как он сказал, господин Шизу громко прокричал в проём:

«Кино! Сдавайся! Я приму твою сдачу!»

Я уже слышал это раньше. Конечно же она на это не пойдёт.

«Отказываюсь!»

Так из глубин коридора прозвучал размноженный эхом громкий голос Кино.

«Иначе и быть не могло».

Так сказал господин Шизу и бросил баллончик в проход. В воздухе отскочил находящийся сбоку на корпусе рычаг.

Стук-тук-тук, покатился по коридору баллончик. Затем раздался взрыв.

До нас донеслась звуковая ударная волна. Одновременно с ней возникла вспышка, залив светом протянувшийся за дверью коридор.

То, что господин Шизу бросил, было особым оружием — это была так называемая свето-шумовая граната, ещё известная как «флэха».

Взрыв происходит через четыре секунды после того, как отскакивает освобождённый от предохранительного кольца рычаг. Принцип действия у неё схож с боевой гранатой, вот только вместо убийственной ударной волны и смертельных осколков она выделяет сильную вспышку и громкую звуковую волну. В отличие от Ти и господина Шизу я не мог прикрыть уши лапами, поэтому пострадал от звука. У меня закружилась голова.

Если уж снаружи она так подействовала, представляю, что случилось с Кино в коридоре. И если Кино впала в обморок и находится теперь в беспамятстве, то это полная победа господина Шизу.

Как только слабый дым рассеялся, господин Шизу с мечом наголо осторожно ступил в дверь. Держа меч перед собой он в любой момент мог отразить выстрелы. Ти так и норовила заглянуть внутрь, поэтому я всячески пытался оттеснить её от двери.

«Да как так?..»

Раздалось вопросительное восклицание господина Шизу. Прежде чем я успел спросить, что произошло…

«Её тут нет…»

Так продолжил господин Шизу, и я заглянул внутрь башни. Ти тоже заглянула.

В темном коридоре находился только господин Шизу. Кино не было и в помине. В двадцати метрах впереди находилась ведущая в лифт дверь, но она была накрепко заперта.

Вполне можно допустить, что Кино могла укрыться за ней, но ведь через такую толстую дверь голосу никак не пробиться. В самом же коридоре укрыться было негде.

Не успел господин Шизу пройти и до половины коридора, как…

«…»

Как стоящая сбоку от меня Ти внезапно наступила мне на лапу.

«Ай!»

Так непроизвольно воскликнул я, и господин Шизу обернулся посмотреть.

«…»

Мы с господином Шизу недоумённо смотрели на Ти, указывающую пальцем куда-то на стену.

Господин Шизу подбежал и осмотрел место.

«Вот спасибо. Чуток только отойди».

Так шёпотом сказал он. Наша умница Ти обнаружила прикрытое решёткой отверстие то ли дренажной системы, то ли вентиляционной шахты. Решётка была не закреплена.Господин Шизу осторожно снял решётку, ступил в образовавшийся проём и заскользил по нему вниз. Как только звук скольжения прекратился, в тот же миг…

«И-и, раз!..»

Раздался крик господина Шизу, а затем из проёма донёсся звук, будто развалились какие-то железяки. После этого послышался звук падения. Похоже, там шло сражение с убежавшей вниз Кино.

Мы не слышали пистолетных выстрелов, а через несколько секунд прекратился и шум сражения. Я заглянул в проём шахты, раздумывая, стоит ли мне подобно господину Шизу спуститься вниз, как…

«…»

Тыц.

«Ва-а!..»

Ти толкнула меня сзади. В странной позе я скатился вниз по шахте и выпал головой вперёд в проход. Было очень больно.

После падения я увидел спину господина Шизу, но тут же ноги Ти заслонили мне обзор. Она скатилась вслед за мной. Как хорошо, что она не приземлилась мне на нос.

«Ей удалось уйти».

Так, бодрым голосом сказал господин Шизу.

Когда я поднялся на лапы, то обнаружил, что нахожусь в широком коридоре. На полу стальные плиты, слева-справа оплетает стены множество труб, а на низком потолке натянуты стальные решётки. Расположенные по стенам светодиоды хорошо освещали пространство, было даже светлее, чем в верхнем коридоре.

Господин Шизу стоял, направив меч в сторону Т-образного раздвоения пути.

«Мне удалось её облить».

Так сказал господин Шизу. Вот оно что, на полу находилась большая лужа. Водяной бак, который должен был висеть под потолком, в данный момент крутился на полу, разрубленный одним ударом. Похоже, господин Шизу разрубил его и пнул в Кино. След из капель вёл в правый проход. Теперь, куда бы она ни пошла, мы точно будем знать, куда именно.

Господин Шизу неспешно двинулся вперёд. Я, на некотором отдалении, последовал за ним. А Ти, соответственно, за мной.

С большой предосторожностью господин Шизу повернул за угол. Кино там не обнаружилось. Коридор же был в точности такой же как предыдущий. Господин Шизу пошёл по нему. Капельная дорожка простиралась вглубь.

Мы шли, пока не показался ещё один перекрёсток. В этот раз он был +-образный, а водяная дорожка вела в левый проход. Заподозрив ловушку, господин Шизу сперва проверил остальные пути, а затем свернул налево.

«Побудьте здесь».

Так, свернув за угол, шёпотом проговорил нам господин Шизу. Мы с Ти остались на месте.

Кап.

До нас донёсся звук капающей воды. Потом ещё раз, и ещё.

В пяти метрах перед господином Шизу с решётчатых панелей потолка капала вода так, что на полу образовалась лужа. В десяти же метрах впереди находился ещё один +-образный перекрёсток. Но вот капельной дорожки к нему не было.

Господин Шизу сделал шаг вперёд, затем ещё шаг, бесшумно ступая с мечом наготове.

И вот, когда капли стали падать чуть ли не на меч…

С громким грохотом сдвинулась потолочная плита. В образовавшийся проём вывалился ком чёрного тряпья.

«Хоп!»

Господин Шизу обухом клинка отбил его в сторону. Он знал, что это не могла быть Кино, что это устроенная с помощью верёвок ловушка.

Как и следовало ожидать, это оказался мокрый чёрный плащ. Отражённый мечом господина Шизу он с чавканьем ударился о стену. Поняв, что открылся со стороны перекрёстка, господин Шизу тут же развернул меч в его сторону.

В этот самый момент сверху свалилось ещё что-то. Оно упало прямо перед господином Шизу. Неужели появилась Кино?

«Ух!»

Господин Шизу отбил это нечто обухом клинка влево.

С глухим «пом» предмет — полупустой бак для воды — ударился о левую стену и с грохотом обрушился на пол. Ещё одна уловка Кино.

Одновременно с этим шумом, в левом проходе раздался топот ног. Я его ясно расслышал.

Господин Шизу мигом на это отреагировал и бросился вдогонку. Он намеревался мигом сократить расстояние и добраться до Кино. Он пробежал под дырой в потолке.

А потом… С потолка свесилась Кино. Держась коленями за край стальной плиты, она висела вниз головой. Кино была в своей чёрной повседневной жилетке, а в руке держала револьвер. Её короткие волосы спадали вертикально вниз.

Револьвер был направлен в спину господину Шизу. Оказывается, Кино всё время находилась здесь, а шум в проходе был ещё одной её уловкой.

«Э-э!..»

Когда бегущий господин Шизу почувствовал неладное и обернулся, перед его глазами маячило дуло сорок четвёртого калибра. А за ним, находящееся вверх тормашками лицо Кино.

Ба-бах, тяжёлое эхо выстрела покатилось по коридору.

Господин Шизу снова проиграл. Он упал сражённый выстрелом.

***

«…»

Когда господин Шизу очнулся, первое, что он увидел, были зелёные глаза Ти, которая молча на него смотрела.

И пяти секунд не прошло с момента выстрела и до того как он очнулся. Кино, до того свисавшая с потолка, очень умело, при помощи только одной руки спустилась на пол. Подняв меч господина Шизу, она поставила его позади себя.

На лбу господина Шизу был отпечаток от произведённого с близкого расстояния выстрела. Большой такой синяк. На его месте обязательно вырастет шишка.

В руке Ти держала подобранную ею пулю, которая сразила господина Шизу.

«Надо же! Я ещё жив?»

Так сказал господин Шизу, приподнимаясь с пола. Ти от него немного отошла.

«Они мне сказали не снижать население…»

Так сказала Кино. Ти показала предмет, который она держала в руке. Это был кусок твёрдой резины размером сорок четвёртого калибра. Травматическая резиновая пуля. Так вот почему тогда на палубе мы не слышали удара пули. Кино объяснила, что она значительно уменьшила количество жидкой взрывчатки в заряде.

«Они мне сказали так поступить».

«Значит, снова поражение?»

Так с досадой сказал господин Шизу, глядя куда-то в район лба стоящей перед ним Ти.

Из-за того, что он не умер — нет, потому что он не умер — господин Шизу был вынужден признать своё поражение. А это значило, что теперь Ти и всё остальное население страны будут один на один со сложившейся обстановкой.

«Прошу, конечно, меня извинить, но не могли бы вы несколько дней быть тише воды?»

Так сделала своё заключение Кино. Её пистолет уже находился в кобуре, но случись что, она могла тут же его выхватить.

Мне стало интересно, что господин Шизу предпримет дальше, как вдруг…

“Господин Кино, вы нас слышите?”

Из громкоговорителя раздался голос человека в чёрном.

«Слышу. Дело улажено. Так что, мне как обычно…»

“Господин Кино, вы нас слышите? Что с заданием?”

«Я вас слышу».

Так, повысив голос, сказала Кино.

“Ответьте, если слышите!”

Так попросил человек в чёрном. Судя по всему, сам он ничего не слышит.

«Что за дела! Они нас должны слышать, где бы мы внутри башни не находились!»

Так, неприятно поразилась Кино.

“Хм… Господин Шизу, мы не позволим вам своевольничать”.

Это уже был голос «капитана». Он был в негодовании. Из того что случилось он сделал совершенно неверный вывод.

“Мы возвращаемся в открытое море”.

«Э? Постойте!»

Так взволнованно прокричала Кино, но её никто не услышал. Под полом что-то запустилось и прошла вибрация. Заработал двигатель, та-та-та-та-та-та-та. Появилось совершенно непохожее на то, что было раньше, колебание.

«Не может быть… Они передвигают страну?»

Так сказал господин Шизу.

«…»

Так в ответ кивнула Ти.

«Да подождите вы! А как же я?!»

“Больше наша страна к суше не подойдёт. Господин Шизу, живите теперь до конца дней своих с простым населением”.

Вопрос Кино до них не дошёл, но ответ на него мы всё же получили.

Страна продолжала трястись. Двигатель работал без перебоев. Среди всего прочего, неоднократно раздавался скрежет металла. Ясно дело, ведь из-за этого движения страна испытывает большие перегрузки.

«Та-а-ак…»

Господин Шизу поднялся на ноги. На его лбу красовался огромный синяк.

Он обернулся к Кино и заговорил. Его лицо снова светилось от счастья.

«Я собираюсь пробраться в башню, захватить комнату управления и направить страну к суше. Если понадобится, буду расчищать путь силой. Пойдёшь со мной?»

«Но ведь это я победила…»

С превеликим удивлением Кино вернула стоящий у неё за спиной меч его владельцу.

***

«Что?! Как вы посме…»

Прежде чем фраза была закончена, господин Шизу обухом меча оглушил человека в чёрном.

Кроме лифта на верхушку башни вела винтовая лестница. Первым по ней подымался господин Шизу, за ним Кино, далее я и замыкала шествие Ти.

Он был безжалостен к встречающимся на пути людям в чёрном. Кино, хоть и без особого энтузиазма, от него не отставала.

«Ах ты предате…»

Попавшая в лоб резиновая пуля сбила с ног неожиданно появившегося из боковой двери человека в чёрном.

«Открой, пожалуйста, эту дверь. Заглянем внутрь».

Так, на одном из лестничных пролётов сказала Кино. Господин Шизу открыл указанную дверь. В этот же миг на него из-за двери напали двое с ножами в руках. Он расправился с ними с помощью рукояти и обуха меча.

«Это же…»

Так удивился господин Шизу, войдя внутрь. Мы с Ти тоже вошли. Комната была заполнена деревянными ящиками. В них находились различные боеприпасы и ручные гранаты. Это был оружейный склад.

«Немножко позаимствуем. Тут должны быть и те громкие гранаты».

Так сказала Кино, подымая крышку деревянного ящика. Вытащив из него мешочек со свето-шумовой гранатой, она передала его господину Шизу.

«…»

Всё это время Ти находилась позади меня. Совсем на короткое время она выпала из поля моего зрения.

***

Бросив взгляд на упавшего человека в чёрном, мы продолжили подъём.

Людей в чёрном здесь было немного, большинство их находится в комнате управления на верхушке башни.

Мы обезвредили охрану и открыли дверь в комнату. Люди в чёрном оказались слабыми. Может это из-за того, что я видел, каким было сражение против Кино, но даже так, их сопротивление я бы сильным не назвал. Мы ворвались в комнату управления после того, как забросили внутрь пару свето-шумовых гранат. Несколько человек лежало на полу.

Комната управления была похожа на мостик корабля. Из окон открывался широкий обзор. Тускло светились датчики и механизмы.

За окном на горизонте виднелась полоска суши. Это была цель нашей поездки — западный континент.

Господин Шизу стал один за другим осматривать приборы, вскоре он дошёл до работающего монитора. Высокоуровневая технология, создавшая эту страну, до сих пор функционировала.

Судя по всему, разглядывающий приборы господин Шизу понял принцип их действия, и он потянулся к монитору. Затем, вся страна слегка накренилась на один бок, как будто бы она внезапно остановилась. Так как мы находились на верхушке башни, то почувствовали этот крен сильнее кого-либо.

«Разобрался?»

Так, держа у пояса наготове револьвер, взволнованно спросила Кино. Вскоре очертания западного континента начали становиться всё больше и больше. Господин Шизу объяснил, что он всего-навсего вывел необходимую команду на монитор.

Внезапно дверь в комнату управления открылась, Кино ловким движением тут же направила револьвер на появившегося в проёме «капитана». С ним были люди в чёрном, по фигурам которых можно было заключить, что это женщины. Все они были безоружны.

Господин Шизу обернулся к ним.

«…»

Ти тоже пристально на них посмотрела.

«Господин Шизу. Что вы собираетесь делать дальше?»

На такой вопрос господин Шизу дал честный ответ. Он сказал, что выбросит страну на сушу, чтобы она не утонула. Затем, он предложит населению обустроить свою жизнь на твёрдой почве.

«Какая вам от этого польза?»

«По крайней мере, я избавлю их от их жалкого существования. В противном же случае, им всем грозит смерть».

«Вы собираетесь стать правителем этой страны?»

Для господина Шизу этот вопрос прозвучал как оскорбление.

«Если потребуется».

Так, коротко но ясно, ответил господин Шизу. Я заметил, как Кино в неприятном изумлении пожала плечами.

«Да будет так… Ты следующий… Живите вместе…»

Так, сказав фразы, смысл которых был для нас далёк, «капитан» в тот же миг рухнул на пол.

«Что?»

За ним последовали его люди. Они падали так, словно их настиг обморок.

«Странно…»

Кино с осторожностью к ним приблизилась и присела на корточки перед неподвижно лежащим «капитаном».

«…»

Господин Шизу, я и Ти смотрели, как Кино левой рукой медленно сняла с него шляпу.

***

Он оказался не человеком.

На месте головы и лица было вовсе не то, что там должно было быть.

Вместо них был сделанный в форме человеческой головы набитый ватой тряпичный чехол. Короче говоря, это была тряпичная кукла. Лица не было совсем. Лишь плоская грязная ткань.

Кино закатала рукав чёрного плаща. Рука тоже была ватная, только со стержнем внутри. Лежащие рядом два «человека» имели аналогичное строение.

«…»

«Это ещё что за?..»

Кино оставалась безмолвной, а вот господин Шизу поворчал себе под нос. Само собой, ответа он не получил.

Немного спустя, Кино вернула шляпы и вуаль на место.

***

Суша приближалась, и уже можно было различить береговую линию.

Кино, разглядывающая побережье через находящийся в комнате управления большой бинокль, сообщила, что оно усеяно скалами, но южнее есть широкий песчаный пляж.

Господин Шизу поспешил в этом убедиться сам. Оказалось, что песчаное побережье залива шире, чем размер страны. Ну, просто идеальное место для причаливания.

Господин Шизу занялся системой управления.

«У меня к тебе просьба. Как подойдём к пляжу, развернись, пожалуйста, южными воротами к берегу, у страны там находится док транспортных катеров. Это нам с тобой очень пригодится».

Так сказала стоящая у него за спиной Кино.

«Ага, понял».

Так ответил господин Шизу, стуча по клавиатуре. Страна стала медленно поворачиваться, держа свой курс на берег. Несколько раз мы слышали скрежет, но больше нас это уже не волновало.

«Ну что же, пойду готовиться к выезду».

Так сказала Кино и покинула комнату управления.

Господин Шизу остался до конца. Страна без каких-либо препятствий достигла побережья. Она плавно затормозила, словно у неё всегда была эта функция, и остановилась.

Почти полдень. Сквозь облака просвечивало солнце, ярко освещая народившуюся на пляже чёрную страну.

***

Господин Шизу включил судовую систему оповещения.

Он сообщил людям, что страна пристала к берегу, и позвал всех самим в этом убедиться. С помощью системы управления господин Шизу разблокировал ворота. Их створки со скрипом отворились.

Никакой реакции на его сообщение не последовало, и господин Шизу вышел из комнаты.

Мы спустились на первый этаж и побежали по палубе. В поле зрения виднелись открытые настежь ворота. Мы бежали без остановки, и Ти безмолвно следовала за нами.

Достигнув жилой зоны, мы увидели шумную толпу людей. Заметив господина Шизу, они кинулись к нему с вопросом, правда ли то, что они только что слышали.

«Прошу вас, убедитесь в этом сами».

Услышав такой ответ, шумная толпа двинула на палубу.

Господин Шизу вернулся в свою каюту забрать сумку, затем, сквозь опустевшую жилую зону направился к багги. Перед этим он сказал Ти, что она может за нами больше не ходить, но она пошла.

Обходя безжизненные тела людей в чёрном мы пришли на склад. Багги стояла там же, где её и оставили. Господин Шизу подцепил клеммы аккумулятора и завёл двигатель.

Всё было так, как задумала Кино — дно сухого дока напрямую соединялось с песчаным пляжем. На нём виднелся отпечаток шин мотороида (Это такой мотоцикл, который не может летать по небу.). Скорее всего того самого ХХХХХ-ного мотороида.

***

Господин Шизу повёл багги на берег. Так как пассажирское место заняла Ти, мне пришлось свернуться калачиком на полу у её ног. Поэтому, когда багги тряхануло, я получил несколько пинков.

Чёрная стена высилась над ярко освещёнными песками пляжа, словно разделяя море и сушу. Так сразу и не скажешь, где мы сейчас находимся — внутри или снаружи стены.

Множество людей высыпало наружу. Где-то в районе нескольких сотен. Ясно только, что там было не одно племя.

Все они ошарашенно взирали на побережье и простирающуюся за ним на запад поросшую травой равнину. Люди впервые видели земную твердь. Кто-то щупал песок, кто-то пробовал на нём полежать.

Кино обнаружилась в двухстах метрах от нас, там, где заканчивались пески пляжа и начинались травы равнины. Она стояла возле нагруженного багажом мотороида и смотрела в нашу сторону. На всякий случай, у неё на плече висела наготове мощная винтовка. Бдительность у неё на высоте.

Господин Шизу остановил багги перед столпившимся народом. Мы увидели старейшину нашего племени, совещающегося в окружении молодёжи с такими же, как и он сам, пожилыми людьми. Всего стариков было четверо. Несомненно, это было собрание старейшин всех племён.

Само собой на нас обратили внимание. Вскоре багги был окружён людьми. Нас засыпали вопросами о том, что тут происходит.

Господин Шизу поднялся с сиденья, и под прицелом множества глаз громким голосом начал объяснять. Он сказал, что несогласный с самоуправством «семьи башни» он решил с ними поговорить, но потом пришлось с ними сразиться.

«... И они сбежали на другом корабле в другую страну. Теперь их тут больше нет. Я же воспользовался комнатой управления и пришвартовал страну к этому пляжу».

Испуг и смятение словно волна прокатились по толпе. Вполне себе естественная реакция. Ещё бы, ведь им сказали, что их правителей больше нет.

«Ваша жизнь теперь свободна от гнёта “семьи башни”. С этого момента вы можете жить на суше. Время от времени эту страну можно использовать как укрытие, пока с помощью её технологий не построите на суше новую стену. На промысел в море вы можете выходить на катерах. Вас ждёт новая жизнь».

Люди ошеломлённо смотрели на господина Шизу.

На несколько секунд — даже минут — из-за того, что все молчали, в воздухе повисла тишина. Огромной страной был скрыт даже шум прибоя. Лица взрослых выглядели сконфуженно, в них читалось недоумение.

Я было подумал, что им понадобится некоторое время, чтобы прийти в себя, как вдруг, стоящий рядом с багги ребёнок сказал своей матери:

«Я хочу назад…»

Его голос был слаб, но средь безмолвной толпы его было очень хорошо слышно.

«Я хочу назад, я хочу назад…»

Так повторял он раз за разом. Мать присела перед ним на корточки:

«Почему? Почему бы не попытаться обосноваться здесь? Почему ты хочешь вернуться назад?»

Эти вопросы, скорее всего, она задавала себе самой.

«Потому что ничего не трясётся. Пол слишком мягкий. Нет ни стен, ни потолка. Мне здесь не нравится».

Так, чётко и ясно, он выразил своё мнение.

Поразительное дело, но эти слова растормошили в людях любовь к родине. Волна, даже сильнее той, что возбудил господин Шизу, пронеслась по толпе.

Решение не заставило себя ждать.

«Именно, возвращаемся».

Такие фразы стали звучать в толпе. Их объём увеличивался. «Мне здесь не нравится», «Не хочу я тут жить», «Нам и там было не плохо», «Тут мы рыбы не наловим», «Здесь негде спрятаться от дождя», — слышалось то тут то там.

«Вам не видать будущего, если вы вернётесь к прошлой жизни».

Так, чётким голосом сказал молчавший всё это время господин Шизу.

«Через несколько лет, через несколько десятков лет, или даже, быть может, совсем скоро, но страна утонет. И все умрут. Если вы не поселитесь на суше, у вас просто не будет будущего».

В ответ на это заговорил старейшина приютившего нас племени:

«Такого не случится! До сих пор она великолепно плавала. Стране не грозит утонуть! Хватит поить нас ложью!»

Необоснованное заявление старейшины вызвало большее доверие у людей, чем основанные на реальности слова господина Шизу. Они стали высказывать старейшине своё одобрение.

И тут старейшина опустил замечание, которое сложно было опровергнуть.

«Подобные вам “путешественники” потеряли свою родину и потому теперь бродяжничают. Вам не понять наши чувства к свой стране и нашему образу жизни!»

Эти слова абсолютно верны. Так и есть, господин Шизу — бродяга, а для людей важно иметь свой дом, можно сказать, он для них «незаменим».

У господина Шизу было два варианта действий.

Первый: он мог попытаться «убедить» находящихся здесь людей так же, как сделал это с семьёй башни. Это было сложно, но вполне возможно.

И второй вариант…

«Ясно… Тогда, мне больше нечего вам сказать».

Признать, что его действия не привели к желаемому результату. Господин Шизу выбрал последнее.

Хотя он и стоял ко мне спиной, видно было, что он не может скрыть своего разочарования.

Насколько я могу судить, он предоставил им самим выбрать своё будущее. И они этот выбор сделали. Станут ли они тиной морскою, это господина Шизу больше не касается.

«Послушайте. Ведь если семьи башни больше нет, тогда…»

Так вдруг до кого-то дошло.

«…почему бы нашему племени не взять управление страной на себя?»

Раздались голоса одобрения от его соплеменников и голоса негодования от людей других племён. После этого начался спор.

«Какой толк от нашего спора?! Кто первый захватит башню, тот и будет управлять!»

Так прокричал один человек и бросился бегом к воротам. За ним побежали представители других племён. Они бежали споря и расталкивая друг друга.

Женщины и дети, последовав их примеру, стали возвращаться в страну. Им новое место обитания оказалось ни к чему. Было видно, что особого в том сожаления они не испытывают. Щель ворот в чёрной стене словно всасывала в себя людской поток. И вот, на песке вокруг багги остались только отпечатки ног.

Я не видел, с каким лицом за всем этим наблюдал господин Шизу. Да мне это и не нужно было вовсе.

«…»

Ти, по обыкновению молча, всё это время сидела на пассажирском сиденье.

«Я потерпел неудачу. Ти, ты тоже можешь вернуться домой».

Так, смотря вслед удаляющимся людям, господин Шизу мягким голосом обратился к Ти.

«…»

Ти ничего не ответила.

Я подумал, что она тоже пойдёт к воротам, поэтому особо за ней следить не стал. Просто сидел и смотрел, как люди неспешно растворяются в воротах.

Когда исчез последний человек, господин Шизу сошёл с багги. На песке пляжа появились и его отпечатки.

«…»

Ти тоже спустилась с багги. Оставляя свои отпечатки на побережье, она подошла к господину Шизу и остановилась. Я решил, что она собирается с нами попрощаться перед тем как вернуться на корабль.

Но Ти не уходила. Она по-прежнему стояла рядом с господином Шизу, на некотором расстоянии от багги.

Я заметил, что находящийся на спине у Ти большой карман несколько оттопыривается. А ведь когда мы входили в башню, такого не было.

«Что такое, Ти? Поторопись, а то они тебя тут бросят».

Так сказал господин Шизу. Он считал, что у Ти нет причин оставаться с нами. Поэтому ей тоже сулит когда-нибудь отправиться на дно вместе с кораблём. Так подумал я.

«…»

Ти вытащила из заднего кармана металлический предмет. Им оказался круглого сечения длинный цилиндр. Он выглядел как полицейская дубинка, которой пользуются охранники, только по центру у него был какой-то выступ.

В действительности, этот цилиндр не был ни гранатой, ни дубинкой, — на самом деле это был вложенный в ножны нож. И рукоять ножа, и его ножны были одинаковой цилиндрической формы, и одинакового чёрного цвета. Ти мгновенно отбросила ножны и ткнула тонким лезвием господину Шизу в бок.

Будь перед ним противник, он бы такого не допустил, но сейчас была совершенно иная ситуация. Нож Ти вошёл в господина Шизу.

«Ах!»

И всё же господин Шизу проворно отскочил, уворачиваясь. Кончик ножа рассёк парку, рубашку* и кожу. Алая кровь пролилась на песок.

Я понимал, что рана хоть и выглядела страшной, но была неопасна, поэтому, чтобы не мешать, я не стал звать господина Шизу по имени или предпринимать какие-либо действия.

Господин Шизу отступил назад. Он отходил в сторону равнины, пока расстояние между ним и сжимающей обеими руками нож Ти не составило метров пять. Меч он вытаскивать не стал.

Они стояли друг напротив друга справа от багги.

«…»

Посмотрев на направляющую на него нож безмолвную Ти, господин Шизу дотронулся правой рукой до своего бока. Затем глянул на окрасившуюся собственной кровью тыльную сторону кисти.

«Прости меня, Ти. Я не хотел тебя разозлить».

Так, неизменившимся тоном в голосе сказал господин Шизу. Мне кажется, что проблема вовсе не в этом, но вмешиваться я не стал.

Раздался глухой металлический звук и одновременно с ним послышался назойливый шум двигателя.

Металлический звук исходил из проёма в огромной стене. Ворота с лязгом закрывались. Таким образом, Ти оставалась на берегу. Похоже, никому в стране не было до неё никакого дела.

Шум двигателя принадлежал мотороиду Кино, на котором она приближалась к багги. Не снимая винтовки с плеча, она остановила мотороида у багги и заглушила его двигатель.

Господин Шизу повернул голову вправо и глянул на нас с Кино.

«Не вмешивайтесь. Это только наш с ней разговор».

Так он сказал. Его рана была неглубокой, но кровотечение не останавливалось. И хотя меня это несколько беспокоило, я остался сидеть в багги.

Господин Шизу вернул взгляд к Ти, в поле его зрения попала чёрная длинная высокая стена. Ворота в стене всё так же медленно продолжали закрываться.

«Ти, если ты не поторопишься, то не сможешь попасть в страну».

Так обратился к Ти господин Шизу.

«…»

Ти ничего не ответила. Похоже, она и не собиралась возвращаться.

Ни господину Шизу, ни мне ход мыслей Ти совершенно не был понятен.

«Вот оно что… Так значит, это и есть Тифана?»

Так высказался принадлежащий Кино несносный мотороид. Как же его голос меня бесит. Сначала, я ему хотел сказать: «Закрой свой рот… а-а, у тебя же нет рта», — но потом решил, что в данной ситуации это прозвучало бы глупо.

Откуда он знает, как зовут Ти? Ведь он всё время был заперт на складе. Даже Кино не знает её имени.

Господин Шизу тоже удивился, он изумлённо посмотрел в нашу сторону.

«В общем…»

Так начал свой рассказ мотороид. Он сам решил всё объяснить, нам даже не пришлось его об этом просить.

«На складе у меня было полно свободного времени, поэтому я довольно часто разговаривал с находящимися там фигурами в чёрной одежде. А так как я тоже не человек, они многое мне рассказали. О себе, и о ней».

«Как?..»

Так удивлённо спросила Кино. Мне не нравится, что этот несносный мотороид привлекает всё внимание к себе, но так как он рассказывал то, что мы хотели бы знать, то пришлось терпеливо его слушать.

«Я пообещал, что пока мы не уедем из страны буду всё держать в секрете от тебя. Поэтому, я собирался это рассказать, когда на большой земле мы остановимся на привал. Ну да ладно… Всё равно тех, в чёрной одежде, больше нет».

Ну что за несносный задавака.

«Тифана — это название дрейфующего корабля, который однажды прибило к стране».

«Дрейфующего корабля?»

Тут же переспросила Кино.

«Именно так, дрейфующего. Дело было около шестисот лет назад. К плавучему городу-государству, в котором не оказалось ни одного жителя, однажды прибило дрейфующий корабль. Этим кораблём была Тифана. Огромный корабль, перевозящий то ли паломников, то ли эмигрантов, был заполнен несколькими сотнями детей в возрасте до трёх лет. Все кто был старше, по-видимому, вымерли от какой-то новой эпидемии».

Над пляжем плыл беспристрастный голос мотороида. Ворота медленно закрывались.

«У корабля была система автопилотирования. Так же, имелись машины, обладающие неким подобием искусственного интеллекта. Но из-за того, что все взрослые умерли, не осталось ни одного человека, кто мог бы отдавать им приказания. Поэтому машины не знали, что им делать и ввели корабль в дрейф по безбрежной глади моря. При этом, они продолжали кормить детей».

«Значит, эти люди потомки тех детей?..»

Так раздался голос господина Шизу.

«Именно. А машины стали королевской семьёй в чёрных одеяниях».

«Но почему, Гермес?»

«Машины решили, что детям лучше жить в плавающей стране. Там у них было больше шансов выжить, чем на Тифане. Затем они перенесли свой центр управления в башню. В ядерном реакторе страны ещё оставалось топливо, и нашлись вещи, которые ещё можно было использовать. Знаете же, что машины обратились в “тряпичные куклы”? Так вот, это было сделано потому, что дети нуждались в опеке кого-нибудь в форме человека… Вот так они и “воспитывали” детей, пока те не подросли. Психически и физически они повзрослели настолько, что могли бы уже самостоятельно себя обеспечивать, но тут возникла одна проблема».

«Всё понятно. Не появилось никого, кто мог бы ими править».

Так с нетерпением сказал господин Шизу. Всё-таки, они остались детьми. Они бы стали жить так, как им нравится. Возникли бы споры, и, в конце концов, они ввергли бы себя в хаос.

«Ого. Что и следовало ожидать от бывшего принца».

Так раздался радостный голос мотороида. Да ладно тебе, давай дальше.

«Вот поэтому, чтобы все люди смогли выжить, машины и организовали своё “великое присутствие”. Так появился правящий класс. Они пришли к людям со словами: “Наш род жил здесь испокон веков.” Именно тогда и было решено, что чёрные одежды для такого очень даже подойдут. После этого они научили людей добывать пропитание и отремонтировали им транспортные катера, чтобы народ мог торговать. То есть, сделали всё от них зависящее, чтобы люди выжили. Дети подросли и стали жить уже как общество. Ну а так как особо заняться им было нечем, то вскоре последовал демографический взрыв. Те, кто откололся из-за различных споров, основывали новые племена. Но до кровопролития, вплоть до сегодняшнего дня, дело не доходило. Вот и вся история этой страны. Конец».

Так закончилось это бесстрастное повествование.

«Но почему чёрные люди сразу же не пристали к берегу?»

Так задала наивный и вполне очевидный вопрос Кино.

«Я тоже спросил их об этом. Они неоднократно подумывали о том, чтобы направить страну к суше, но они не могли показать своё истинное лицо. Ну а потом, ещё не известно, будут ли сухопутные страны защищать тех, кем руководят нечеловеческие существа. Поняв, что защитить людей неприспособленных к жизни в новом мире они не смогут, им пришлось оставить эту затею».

Так ответил несносный задавака.

«Так вот почему он мне сказал: “Ты следующий…”»

Так проворчал господин Шизу. Действительно, таковы были слова «капитана». И это оказался не сарказм, он прямым текстом сказал, что вверяет господину Шизу будущее страны.

Проём в стене позади продолжающей с бесстрастным лицом держать нож Ти уже на половину был закрыт.

«Расскажи мне о Ти. Откуда ты её знаешь?»

Так спросил у несносного мотороида господин Шизу. Лучше тому поторопиться, а то скоро проём закроется совсем.

«Хорошо… В общем, она родом не из этой страны».

«…»

Ти всё так же молча направляла остриё клинка в сторону господина Шизу, её тело трясло мелкой дрожью.

«Она дочь путешественников, решивших воспользоваться этим “паромом” для переправы».

«Вот оно что. Тогда понятно, почему она так непохожа на остальных».

Так сказала Кино. У Ти единственной были светлые волосы.

«Её родители умерли?»

Такой вопрос задал господин Шизу.

«Нет… её бросили».

Таков был ответ несносного мотороида.

***

Если этот несносный мотороид не врёт — на что, собственно, у него нет причин — то получается, что Ти — подкидыш.

Родители Ти были путешественниками, вдвоём они посетили множество стран. Они были странствующей молодой парой. Тринадцать лет назад они собирались пересечь море на плавающей стране. Изначально, они хотели за десять дней переправиться на «противоположный берег», но что-то их в стране заинтересовало и они задержались в ней на год.

Тогда и родилась Ти. Сначала родители были счастливы. Да и люди в чёрном безгранично их во всём поддерживали. Кстати, тогда у Ти было совсем другое имя.

Но вскоре эти двое стали подумывать о том, чтобы покинуть страну.

‘Мы не можем взять с собой в дорогу младенца’.

На практике, с ребёнком путешествовать действительно сложно, но не невозможно.

И вот, приняв решение, они бросили Ти и покинули страну. А чтобы никто ни о чём не догадался, в объятиях они держали искусно сделанную тряпичную куклу.

Чуть позднее люди в чёрном обнаружили в большом ангаре плачущую Ти. Но ничего поделать было уже нельзя — её родители давным-давно далеко на суше наслаждались своим путешествием.

Люди в чёрном — ну а точнее, машины — посовещавшись, решили растить её самостоятельно. Ведь если отдать её нормальным людям, те, ориентированные на кровное родство, могли бы её и не принять.

Затем они дали ей новое имя — Тифана. Имя корабля, с которого всё началось.

Пока Ти росла, она многое узнала от людей в чёрном. Те с самого начала ей рассказали, что родители от неё отказались. И что сами они на самом деле не люди.

Другими словами, Ти была принцессой этой страны. Продукты питания, получаемые в результате торговли, шли на поддержание здоровья Ти. Люди в чёрном понимали, что обычная диета страны крайне вредна.

Ещё Ти, единственной из всех людей, было позволено ходить по всей стране, где ей только вздумается. Обычный люд боялся внезапно появляющуюся из ниоткуда и уходящую в никуда Ти. Некоторые её даже считали приносящим неудачу злым духом. Фактически, она выполняла шпионские функции. Вот и решение загадки, откуда Ти знала все аварийные места в стране.

Именно люди в чёрном направили Ти к господину Шизу. До сих пор ещё не было таких чудаков, которые пожелали бы жить с простым народом, и поэтому, люди в чёрном хотели его проконтролировать.

‘Она за вами шпионила’.

Так сказал несносный мотороид, я же в тот момент понял нечто другое.

Люди в чёрном сразу порешили, что если господин Шизу понравится Ти, то она, в зависимости от обстоятельств, вполне могла бы с ним последовать на сушу.

Сам «капитан» так и сказал:

«Живите вместе…»

Эти слова были обращены к Ти. Они, в некотором роде, стали завещанием машин, заменивших брошенной принцессе родителей, мол, держись нашего следующего правителя господина Шизу, всегда будь вместе с ним.

И вот людей в чёрном не стало. Вместе с ними для Ти не осталось и места в стране. Поэтому теперь для неё не находиться рядом с господином Шизу, всё равно что смерти подобно.

Для неё слова господина Шизу «…ты тоже можешь вернуться…», пусть даже произнесённые с добрыми намерениями, оказались равносильны смертному приговору.

Только я собирался об этом сказать господину Шизу, как вдруг со стороны закрывающихся ворот донёсся неприятный звук. Это был звук растягивающегося, и затем лопнувшего металла.

И тут же…

«Мне некуда возвращаться!»

Так раздался высокий звонкий голосок. До меня не сразу дошло, что он принадлежит Ти. Судя по выражению лица господина Шизу, он тоже был порядком удивлён. И тут нас ждало ещё одно удивление.

«…»

Господин Шизу медленно перевёл с Ти свой взгляд вниз.

«Ах…»

Он посмотрел на свой живот.

Действительно, было чему удивиться. Я был просто в шоке. Кино вся напряглась, слышно было как скрипит под ногами песок.

«Чего-о?..»

Так раздался бестолковый вопрос несносного мотороида.

В животе господина Шизу сидел нож. И очень глубоко.

Лезвие пригвоздило ткань парки к телу. Кровь капля за каплей падала с неё на джинсы.

К застрявшему клинку был прикреплен серебряного цвета металлический цилиндр. Ти же стояла где стояла, по-прежнему сжимая рукоять ножа.

Загадка разрешилась мгновенно. Из торца рукояти выглядывала толстая пружина. Конструкция ножа была такова, что при нажатии на выступ рукояти пружинный механизм выстреливал клинок.

«Ах… Ти…»

Так проговорив, господин Шизу кашлянул кровью и упал на колени. Оба его колена зарылись в песок, его затуманенный взгляд обратился к Ти, к небу, и потом куда-то в сторону. Господин Шизу, откинувшись на спину, упал на песок.

За это время Ти успела отбросить в сторону ставшую бесполезной рукоять и вытащить из-за спины ещё один цилиндр. Её выражение лица оставалось неизменным. Всё так же ни тени эмоции.

«Кому?»

Я ничего ни сказать ни подумать не успел, как Кино задала мне этот вопрос. В её правой руке находился крупнокалиберный револьвер.

«У него серьёзное ранение».

Сам вижу, могла бы и не говорить. Если ему немедленно не оказать помощь, господин Шизу умрёт от потери крови или ещё по какой-нибудь иной причине.

Кино попросила меня выбрать. Попросила выбрать, кому из них умереть.

Если я пожелаю спасти господина Шизу, то жестокая пуля сорок четвёртого калибра тут же снесёт Ти половину лица. Если я не решусь с выбором, то господин Шизу истечёт кровью на этом песке.

Кино было совершенно безразлично кого убивать, господина Шизу или Ти. Для неё не было разницы, умрёт кто-то один или оба. Она просто бросит меня тут с багги, а сама на бестолковом мотороиде продолжит своё путешествие.

Тем не менее, она решила предоставить выбор мне.

Мой ответ был прост.

Я повернулся к Кино и, чтобы дать чёткий ответ, вздохнул поглубже…

«Никому!»

Это был не я. Смотревшая на меня Кино ойкнула от удивления.

«Никому!»

Мы обернулись на прокричавшего повторно это слово господина Шизу.

Он, опираясь обеими руками в песок, поднялся на колени. Затем медленно принял вертикальное положение. Из его живота по-прежнему торчало лезвие ножа, и кровь всё так же продолжала капать.

«Никому! Поэтому прошу тебя, не вмешивайся».

Вставший на ноги господин Шизу слегка улыбнулся нам с Кино. Его губы были окрашены ярко алым.

«Ти…»

Господин Шизу повернулся в её сторону. Ти дрожала, в её руках по-прежнему находился второй нож. Выражение её лица изменилось, впервые с того момента, когда она в первый раз попробовала сухпаёк.

«…»

Её глаза были широко раскрыты, её губы двигались так, словно она задыхалась. Это было лицо человека, находящегося в глубоком ужасе. Кончик её ножа мелко подрагивал.

«Не бойся… Прости меня».

Так раздался голос господина Шизу. Он пошёл. Он пошёл к Ти — шаг, ещё шаг по песку. Я мог видеть в профиль его лицо.

Бом-м, до нас донёсся звук похожий на звон колокола. Это был звук закрывшихся за спиной Ти ворот в стене.

Господин Шизу сделал ещё один шаг по направлению к Ти.

«Да, прости меня. Я ничего не понимал и наговорил тебе много неприятных слов…»

После этого господин Шизу кашлянул. Огромная порция крови вылетела изо рта на песок.

Похожий на привидение, еле передвигая ноги, он продолжил движение. Прямо на нацеленный в него нож.

«Всё, больше в ту страну не вернуться… Ничего не поделаешь… Именно я всему причина. Но…»

«…»

Ти молча смотрела на господина Шизу. И вот он оказался прямо перед ней. Ти даже не нужно высвобождать пружину. Ей достаточно просто вытянуть вперёд свои тонкие руки и нож войдёт в господина Шизу.

«Но… Я тебя ни за что не брошу… С этого дня, давай помогать друг другу…»

Только Ти могла видеть, каким было лицо господина Шизу, когда он произносил эти слова.

Белоголовая девочка подняла глаза и посмотрела в лицо стоящего перед ней человека.

«С… спасибо…»

Так, безжизненным голосом проговорила она со своим обычным выражением на лице.

«Тут не за что благодарить. Но всё равно, пожалуйста».

Так счастливым голосом сказал господин Шизу и медленно упал на колени. Затем сгрёб в объятия маленькое тельце Ти вместе с её ножом.

Ти обеими руками обвила шею господина Шизу. Выпавший из её рук нож с еле заметным шуршанием воткнулся в песок. Затем она крепко обняла голову господина Шизу.

Закрыв глаза, маленькая Ти коснулась своей головой головы господина Шизу. Белые и чёрные волосы соединились. И тут затряслась земля и послышался глухой звук работающего двигателя.

Чёрная стена позади Ти с господином Шизу становилась всё меньше. Страна удалялась, оставив Ти на берегу. Стена уменьшалась с поразительной быстротой.

Господин Шизу держа в объятиях, голова к голове, даже не обернувшуюся посмотреть Ти, завёл разговор:

«Больше мы эту страну не увидим… ни я, ни ты…»

Ти слегка кивнула, продолжая обнимать господина Шизу.

«Но теперь ты…»

«…»

Ти смотрела на небо на западе и, не произнося ни слова, ожидала продолжения.

«Мы…»

Голос господина Шизу смолк.

«Кя-а-а!..»

Раздался крик маленькой Ти.

Господин Шизу беззвучно опрокинулся на спину. Маленькая Ти, не сумев удержать его вес, повалилась вместе с ним. На мертвенно-бледном лице лежащего навзничь господина Шизу резко выделялись кроваво-красные губы. Его грудь чуть вздымалась и опадала. В нём ещё теплилась жизнь, но состояние было критическое. И затем…*

«Нет! Нет! Не бросай меня! Не бросай меня! Нет!»

Ти кричала снова и снова. Выражение её лица не изменилось, но она вертела из стороны в сторону головой, отрицая произошедшее. Снова и снова.

Господин Шизу на это никак не отреагировал.

«…»

Внезапно Ти замерла. Она безмолвно смотрела на неподвижного господина Шизу.

В следующий миг она протянула руку к его правому боку. Я терялся в догадках, что она собирается сделать.

«Плохо дело».

Эти слова произнёс несносный мотороид.

Когда Ти подняла руку, в ней находился металлический баллончик.

К нему были прикреплены предохранительное кольцо и рычаг, а значит, в руке у Ти была ручная граната от взрыва которой их обоих как минимум разорвёт напополам. Ти достала её из мешочка на ремне господина Шизу.

«Она хочет совершить двойное самоубийство».

Так опять раздался голос несносного мотороида, и одновременно с этим до меня донёсся какой-то щелчок — это Кино подняла свой револьвер и взвела курок.

Если она выстрелит и попадёт Ти в голову, то ручная граната не взорвётся. А рядом с господином Шизу будет лежать маленький трупик. Левая рука Ти потянулась к предохранительному кольцу.

Перед тем как потянуть спусковой крючок, Кино задержала дыхание. Я услышал этот последний вдох.

«Стой!»

Так крикнул господин Шизу, лежащий как подкошенный на земле.

К кому он обращался, к Ти или же к Кино, в тот момент я не мог точно сказать.

Но Ти уже выдернула кольцо. И как только она ослабила руку, рычаг тут же отскочил.

Осталось четыре секунды.

И вот Кино выстрелила.

Тяжёлый, продолжительный звук выстрела пронёсся над пляжем.

***

Пуля пронеслась со скоростью выше звуковой. Чтобы попасть в цель ей понадобилось меньше одной десятой доли секунды.

Она попала точно в цель, не отклонившись от неё ни на миллиметр — в цилиндрический металлический предмет, находящийся в правой руке Ти, в гранату.

Металлический шар выбил гранату из маленькой ручки Ти так, что она даже не успела этого осознать. Граната упала на линию прибоя в стороне от людей.

Затем раздался взрыв и в песке появилась маленькая воронка.

Одновременно с этим громадная страна-корабль скрылась за линией горизонта. Волны от неё достигли побережья.

Они омыли берег, покрыв собой и маленькую воронку, а когда они схлынули, воронки уже не оказалось.

***

прим. пер.:

см. том 6, глава 8

прим. пер.: тут пишу, что комната, а не каюта. Всё, что будет на палубе и в башне — комнаты, что под палубой — каютыприм. пер.: в описании каюты выше по тексту ничего про стул не говорится

прим. пер.: в япе дано именно рубашка, хотя раньше у него была футболкаприм. пер.: интересно, в япе везде пишется «парка», а на рисунке Шизу в свитере

Это было в одной стране.

В ресторанчике Кино и Гермес разговаривали с мужчиной, сидевшим напротив.

Мужчина спросил об их путешествии и Кино искренне ему рассказала.

"Так вы просто бесцельно катаетесь от одной страны к другой? Это неправильно. Это не настоящее путешествие. ... Это никуда не годится. Да просто не имеет смысла".

Так сказал мужчина немного сердитым голосом.

"Хорошо, это ваша точка зрения".

Так сказала Кино, отхлебнула из кружки чай и спросила:

"Кстати, а каким было ваше путешествие?"

Это было в одной стране.

В ресторанчике Мастер и её партнёр — невысокий, но приятной наружности мужчина — разговаривали с мужчиной, сидевшим напротив.

Мужчина спросил об их путешествии и Мастер искренне ему рассказала.

"Так вы просто зарабатываете деньги и делаете всё, что вам вздумается? Это неправильно. Это не настоящее путешествие. ... Это никуда не годится. Да просто не имеет смысла".

Так сказал мужчина немного сердитым голосом.

"Хорошо, это ваша точка зрения".

Так сказала Мастер, отхлебнула из кружки чай и спросила:

"Кстати, а каким было ваше путешествие?"

Это было в одной стране.

В ресторанчике господин Шизу, Тии и Рику разговаривали с мужчиной, сидевшим напротив.

Мужчина спросил об их путешествии и господин Шизу искренне ему рассказал.

"Так вы просто ищите место для постоянного проживания? Это неправильно. Это не настоящее путешествие. ... Это никуда не годится. Да просто не имеет смысла".

Так сказал мужчина немного сердитым голосом.

"Хорошо, это ваша точка зрения".

Так сказал господин Шизу, отхлебнул из кружки чай и спросил:

"Кстати, а каким было ваше путешествие?"

****

Ответ мужчины всегда был одним и тем же:

"Я ещё не отправлялся в путешествие. Только собираюсь".

Кино и Гермес ехали по заросшей травой равнине.

В небе светило тёплое послеобеденное солнце.

Когда они поднялись на небольшой пологий холм и посмотрели вдаль, Кино с удивлением воскликнула:

"Что? Это ещё что..."

"Ух ты".

Гермес, который неожиданно остановился, тоже был поражён.

Это была страна. Её стены широким кругом простирались по равнине. Из-за высоких стен самой страны вообще видно не было.

"Ты что-нибудь слышала об этой стране, Кино?"

"Нет, Гермес, я совсем ничего о ней не знаю".

Так сказала Кино. И добавила, что ей сказали, что по равнине можно срезать дорогу, но никто не упоминал о стране. В соседнюю страну они должны были приехать через три дня.

"Тогда что это?"

"И правда, что это может быть?"

Кино запустила двигатель Гермеса, и они направилась к стене.

***

Стена была невероятно высокой.

Она была раза в три выше обычных стен. Если встать около стены и посмотреть вверх, то верхнего края видно не было.

Кино подъехала к высокой стене и огляделась. Ворот не было видно ни справа, ни слева. Только высокая белая стена.

"Интересно, а где ворота?"

"Придётся поискать, другого способа нет".

Кино запустила двигатель и поехала вдоль стены в правую сторону.

Они ехали.

И ехали.

Но ворот так и не было. Только белая стена, впереди них и сзади.

"Кино, а вдруг ворота были совсем рядом, только ехать надо было по часовой стрелке?"

"Может ты и прав".

Так сказала Кино, но продолжила ехать в том же направлении.

"Кино, остановись-ка".

Так сказал Гермес. Кино нажала на тормоза.

Около колеса Гермеса упал башмак.

Это был маленький красный башмак.

Правый. Он одиноко лежал на земле.

Он был не грязным, а хорошо начищенным.

"Башмак. Что за..."

"Башмак. Что за чёрт?"

Так сказали Кино и Гермес, но ответа не было.

Оставив башмак лежать на земле, Кино поехала дальше.

***

"Я их не вижу".

"Как такое может быть, Гермес?"

Сколько бы они не ехали, ворот нигде не было.

Затем неожиданно:

"Ох".

Бам.

"Ой!"

Кино опешила, раздался сухой стук и Гермес ойкнул.

Сверху упал небольшой камень. Он свистнул около кончика носа Кино, ударился о бак Гермеса, отскочил и упал на землю.

Кино остановила Гермеса, повернулась и посмотрела вверх.

Она смотрела вверх.

Но не видела ничего, кроме высокой стены.

Была только высокая стена.

"Скоро мы сделаем полный круг".

"Похоже, что скоро мы сделаем полный круг".

Так сказали Кино и Гермес. Но они продолжали ехать.

Ворота так нигде и не обнаружились. Ворота так нигде и не обнаружились. Ворота так нигде и не обнаружились.

Они так и не нашли ворота.

Кино и Гермес остановились, когда наткнулись на следы шин. Это были следы шин Гермеса.

Солнце клонилось к западу. Наступал вечер.

"Мы сделали полный круг".

"Да уж".

Так пробормотали Кино и Гермес.

В этот момент послышался тонкий, лёгкий, еле слышный радостный голос. Кто-то радостно, действительно радостно, что-то сказал.

"Ты это слышал?"

"Слышал".

"А сейчас слышишь?"

"Больше нет".

Кино и Гермес некоторое время оставались на месте...

Но больше голос они не услышали.

Голос они больше не услышали.

Кино и Гермес ехали, оставив невероятно высокие стены позади.

Проехав через два холма, Кино обернулась. Стены, окрашенные в красный цвет заходящим солнцем, величественно поднимались в небо.

Она смотрела на них сквозь защитные очки, а затем молча повернулась обратно. В очках отразился красный свет.

***

Кино и Гермес ехали по травянистой равнине.

И затем мужчина умер.

В углу площади, где сходилось несколько улиц, мужчина без движений лежал лицом вниз, а его кровь растекалась по каменному тротуару.

Под облачным небом, предвещающем снег, на холодном воздухе от крови поднимался тонкий пар, который тут же рассеивался.

"..."

Кино, одетая в пальто с поднятым воротником, смешалась с толпой и наблюдала за происходящим со стороны.

Вскоре вышло два человека, с трудом проталкиваясь сквозь толпу. Наверно, его знакомые, молодая и пожилая женщины. Они подошли к нему и склонились над телом.

Они несколько раз толкнули тело и обратились к нему по имени, но, в конце концов, им пришлось признать, что он умер. И они разрыдались.

Толпа безмолвствовала. Все сняли шапки, прижали их к груди и прикрыли глаза.

"Печальное зрелище. Давайте помолимся за его душу".

"..."

Кино молча смотрела, как они молились за упокой души умершего.

"Эй, путешественник... Это 'печальная страна', не правда ли?"

"Да уж, определённо".

Так ответила Кино.

По пустыне шло русло высохшей реки.

Когда-то по этой каменистой местности текла река. Но река ушла под землю, и только её высохшее русло было покрыто растительностью. Если взглянуть с высоты, то можно было бы увидеть зелёную реку на фоне коричневой пустыни.

В этом русле высохшей реки стоял грузовик и изрядно потрёпанный автомобиль, отбрасывающие длинные тени в лучах заходящего солнца.

Пассажиры колёсной техники собрались вокруг костра.

Один из них был торговцем и владельцем грузовика — весьма пухлый мужчина средних лет. Рядом была его жена. Позади них расположились четыре телохранителя, у которых на поясе висели револьверы.

Напротив торговца сидела черноволосая молодая женщина с крупнокалиберным револьвером на бедре. Рядом с ней сидел низкорослый мужчина весьма приятной наружности.

Над костром была установлена железная решётка для гриля. На ней аппетитно шкварчал большой кусок мяса.

Торговец весело заговорил:

"Ну что ж, путешественники. Должно быть, это судьба — встретиться нам в таком месте. Прошу вас, угощайтесь".

Торговец был просто расточительно щедр.

"Сегодня я могу себе ни в чём не отказывать, ведь я возвращаюсь, совершив весьма выгодную сделку".

Так он сказал.

"Ух ты, выглядит довольно вкусно".

Так сказал мужчина, сидевший рядом с черноволосой женщиной, и слегка поднял большой палец. Но видеть это могла только женщина.

'Что думаешь? Нападём на них сейчас?' Таков в общих чертах был смысл его сигнала. Но женщина в ответ слегка прикоснулась ногтём к безымянному пальцу. 'У них четверо телохранителей, так что давай пока подождём'. Мужчина кивнул. Они поблагодарили торговца за приглашение и небольшой званый ужин мирно начался.

Торговец разлил по керамическим чашкам ликёр и предложил путешественникам. Они поблагодарили, но дружно отказались.

"Да? Так это правда, что путешественники почти не пьют? Ну, думаю, путешествовать под хмельком действительно не так просто".

***

Так сказал торговец и залпом осушил свою чашку.

Вскоре солнце повисло над горизонтом, а кусок жареного мяса основательно уменьшился в размерах.

"Как же я вам завидую! Вы совершенно бесплатно путешествуете в своё удовольствие! Ха-ха-ха..."

Степень опьянения торговца за это время тоже значительно увеличилась. Лицо его покраснело, он стал громко говорить, но его жена и телохранители выглядели так, словно иного они и не ждали.

"Но в вашем возрасте путешествовать — для этого должна же быть какая-то серьёзная причина, да?! Неужели вы ХХХХХ?"

Так торговец спросил у черноволосой женщины. Но от такого замечания застыла на месте не женщина, а мужчина, что сидел рядом с ней.

"Нет, я не говорю, что ХХХХХ плохо! Но ХХХХХ всё-таки ХХХХХ, как ни крути!"

Женщина продолжала сохранять спокойствие, а на замечания торговца коротко отвечала 'да' или 'может и так'.

"Мастер... Держитесь".

Так негромко пробормотал мужчина, ожидая с замершим сердцем, что терпение женщины вот-вот лопнет.

В стельку пьяный торговец чашку за чашкой продолжал вливать в себя ликёр.

"Ха-ха-ха! Так вы точно ХХХХХ! Вы не можете не быть ХХХХХ! Замечательно! Кстати, мне вот интересно, а ХХХХХ правда такое уж ХХХХХ?"

Так он спросил. И так громко, что, вероятно, его могли услышать и в ближайшей стране, он раз за разом повторял это ругательство.

Монолог продолжался. Но черноволосая женщина спокойно сносила его насмешки. И только когда мужчина, что сидел рядом, стал удивляться невероятному терпению женщины, жена торговца, до сих пор не проронившая ни слова, сказала:

"Мне очень жаль".

Хоть она и извинялась, но в её голосе не было ни капли сожаления. Словно это был просто предлог для начала разговора.

"Он был бы неплохим человеком, если бы не пил".

Так она сказала.

"Понятно".

Так сказала женщина и подняла голову. Одного взгляда ей хватило для того, чтобы определить, где находятся телохранители. Затем она вытащила револьвер из кобуры на бедре.

Мужчина, сидевший рядом с ней, не успел среагировать, телохранители не успели ничего заметить, а над пустыней уже раскатилось эхо от четырёх выстрелов.

Все четыре пули попали в револьверы на поясах телохранителей и вывели их из строя. Среди группы ошарашенных людей женщина приставила револьвер ко лбу торговца.

"Ну что, не желаете поделиться с нами чем-нибудь ценным?"

Так она спросила с милой улыбкой.

В бледных сумерках телохранители сидели со связанными за спиной руками. Дрожащая жена была привязана спиной к спине к совершенно трезвому торговцу, лицо которого было всё таким же красным, но теперь уже от гнева.

"К-к-как так можно! Вы, неблагодарные!"

"Мы возьмём не всё. Процентов тридцать".

Так сказала черноволосая женщина, перекладывая золото и драгоценности в большую сумку.

"..."

Мужчина, что держал группу связанных людей на мушке своего автоматического пистолета калибра .22, промолчал.

"Но это же мой заработок!"

Так запротестовал торговец.

"Теперь это мой заработок".

Так быстро ответила женщина. Она закончила с отбором драгоценностей и сумку с остатками поставила перед торговцем.

Затем сказала мужчине спустить колёса у грузовика, чтобы им вдруг не пришла в голову затея броситься в погоню. Мужчина не стал протыкать шины, а выкрутил ниппеля и выпустил воздух. Чтобы грузовик снова был на ходу, нужно было просто снова накачать колёса.

"Ну, прощайте. Ужин был просто замечательным".

Женщина запустила двигатель своего автомобиля и позвала мужчину.

"Какая женщина способна на такое?! Это же нелепо!"

Так кричал торговец, давая выход обуревавшей его ярости.

"Мне очень жаль. Она была бы неплохим человеком, если бы не стреляла из револьвера".

Так сказал мужчина, прежде чем покинул их.

"Прошу вас, не стесняйтесь! Ешьте ещё! Если этого будет мало, я закажу ещё. ... Я ведь тоже путешествовала, поэтому всё прекрасно понимаю. Когда путешествуешь от одной страны к другой, трудно найти что-нибудь съедобное. Разве не так? Только и ешь эти богатые питательными веществами, но совершенно безвкусные дорожные пайки, вяленую рыбу и пьёшь чай, заваренный из травы. Больше чем уверена, что вы уже давно не ели такого прекрасного, сочного мясного барбекю. Разве я не права?"

"Ну, да, вы правы... Это и правда было довольно давно".

"По дороге Кино постоянно ворчит о еде. Говорит, что съест чего-нибудь вкусного, как только доберёмся до следующей страны".

"Вот поэтому ешьте сегодня столько, сколько хотите. Составьте мне компанию до завтрашнего утра! Я буду только рада! И ни о чём не беспокойтесь, госпожа Кино".

"Разве не здорово, Кино?"

"Да, как я и обещала, ещё я куплю новое масло, шины, цепь, цилиндр и всё, что понадобится для Гермеса! Положитесь на меня!"

"Спасибо, госпожа. ... Эй, Кино, ты тоже должна её поблагодарить".

"Большое вам спасибо. Ну, я воспользуюсь вашим гостеприимством... Но мне нечего дать вам взамен".

"Мне хватит и того, что вы расскажете о своих путешествиях. А теперь давайте, ешьте!"

***

"... Ну, вот и всё, что я могу вам рассказать о странах, в которых я побывала к востоку отсюда. Но это не значит, что в этих странах я успела посетить все интересные места... Ну как, вам было интересно?"

"Да, очень. Спасибо. ... Правда здесь вкусная еда? Давайте закажем ещё порцию. И что-нибудь выпить. В этом ресторане всё, что нужно сделать, это нажать кнопку. И заказ тотчас же принесут. ... Итак, нажимаем".

"Конечно..."

"Госпожа, вы и правда так богаты?"

"Ну, это правда. Знаете, я ведь автор книг, которые хорошо покупают. Даже сейчас одна из моих книг готовится к переизданию, поэтому деньги текут ко мне даже тогда, когда я ничего не делаю. О, а вот и заказ. Ешьте же, ешьте!"

"Ох, спасибо. Приятного аппетита. ... Но это правда, что вы сказали? Что раньше вы путешествовали, как и я?"

"Да, это правда. ... Я приехала в эту страну немного больше года назад. А до этого я жила примерно по полгода в странах, которые посещала".

"Так вы настоящая путешественница? Тогда, почему?"

"Хм, по некоторым причинам эта страна подходит мне лучше всего. Ах, наверняка вы хотели спросить 'почему путешественница стала автором книг в этой стране', так?"

"Да. Вы можете нам сказать?"

"Причина довольно проста. Потому, что здесь продаются мои книги. Наверняка вы видели книги, которые здесь продаются, и на обложках которых есть моё имя и портрет, не так ли?"

"Видели. Целую кучу".

"Да. По правде сказать, прошлым вечером мне даже настоятельно рекомендовали их в гостинице..."

"Вот здорово. Ну, и как вам?"

"Было интересно... Мне очень понравилось. И в гостинице все говорили, что это интересные книги".

"Да? Я так рада. Мне так нравится получать письма с благодарностями от читателей!"

"Но... Хм, даже не знаю, стоит ли об этом говорить..."

"Хм? Говорите, всё равно никто не слышит".

"Не говори, Кино. Не порть построение".

"?"

"Может, Гермес хотел сказать 'настроение'?"

"Да, точно! Удивительно, уважаемая!"

"Гермес..."

"Да какая разница. Просто не говори, Кино".

"Пожалуйста, скажите".

"Хорошо, я скажу. ... Эта история, я уже читала её в другой стране. Насколько я помню, автором той книги были не вы".

"Да. ... И что?"

"Те же имена персонажей, традиции, которых нет в этой стране... Даже стиль — всё полностью идентичное".

"Ну, и какие мысли пришли вам в голову по этому поводу, госпожа Кино?"

"Раз вы были путешественницей, не исключено, что раньше вы опубликовали эту книгу под другим именем... Но должна сказать — я не думаю, что дело в этом..."

"Пожалуйста, продолжайте".

"Ладно. В конце концов, вот что я подумала. ... Вы прочли и скопировали эту книгу, а затем опубликовали её в этой стране как свой собственный роман".

"Прекрасно! Да, вы всё правильно поняли! Точно! В точку!"

"Что?"

"Это..."

"А чему вы так удивляетесь? Всё так, как вы и сказали, госпожа Кино".

"Ох..."

"А это правильно? Вы так просто об этом говорите".

"Всё нормально! Всё равно никто этого не слышит".

"..."

"..."

"Если вы завтра уедете и никому ничего не скажете, тогда и волноваться не о чем".

"Ну, и правда".

"А если скажем?"

"Тогда счёт за всю еду придётся оплачивать госпоже Кино. И планы по ремонту Гермеса останутся только в мечтах".

"Не говори ничего, Кино. ... Ни слова больше".

"Я ничего не скажу, Гермес".

"Так я и думала. Вы же путешественники. Я знаю, что вы не сделаете ничего, что может вам навредить".

"Тогда... Как я и думала..."

"Конечно. Я ничего не придумала и не написала сама".

"Совсем ничего?"

"Совсем ничего. ... Сначала я сбежала из своей страны, поскольку думала, что до конца моих дней буду жить скучной жизнью. Но жёсткая диета во время путешествий и бедная жизнь в другой стране оказались даже хуже того, что было! Я не могла ничего себе позволить даже после продажи всего, что нашла во время путешествия. И меня это очень расстроило".

"Угу".

"В любом случае, вы можете немного заработать на том, что в одной стране распространено, а в другой — редкость. Это знает любой путешественник и этим живёт. Но я подумала 'а нет ли чего-нибудь, с чего я смогу получить наибольшую прибыль'?"

"И решили, что это книги?"

"Да! Всё остальное вы продаёте и всё. Независимо от того, насколько дорогая это вещь. ... Но с книгами всё не так. Даже если всего лишь одна книга станет популярной, вы будете получать прибыль от переизданий".

"Точно, и деньги будут течь рекой".

"Разве нет? И я решила заняться такой работой. Я приезжала в страну, читала все книги, которые попадались мне под руку, паковала самые интересные из них в сумки на спине моей лошади и ехала в следующую страну. Там я заходила в книжный магазин и узнавала, какие книги лучше всего продаются. Затем из своей коллекции выбирала ту, о которой не знали в этой стране — ту, что должна была продаваться — и копировала её".

"А затем отдавали копию издателю?"

"Да, я приносила ему копию. Говорила что-то вроде — 'Пожалуйста, прочтите. Это то, что я написала во время своих путешествий'".

"Понятно, понятно".

"Конечно, я не могла опубликовать сразу все. Ведь нужно было, чтобы по тематике книга лучше всего соответствовала запросам читателей. Я могла попытаться опубликовать одну или две книги. Сначала их не покупали, поэтому я покупала новые книги, отправлялась в следующую страну и повторяла попытку".

"Ага".

"И что дальше?"

"Постепенно я узнала, какую историю лучше всего продавать в данной стране, что больше всего нравится людям данной страны и так далее. Я училась. ... А затем добилась лёгкой победы! Я выбрала лучшие книги из моей коллекции и дебютировала в качестве автора! Теперь я буду получать деньги от продаж, и наслаждаться роскошной жизнью. А когда мне надоест жить в этой стране, меня проводят со слезами на глазах, и я отправлюсь в следующую страну. Это прекрасная жизнь".

"И давно вы этим занимаетесь?"

"Давайте посмотрим. Думаю, примерно лет десять? Я уже и забыла. Но..."

"Но?"

"Мне нравится такая жизнь".

"Ещё бы. С бедняцкой жизнью Кино и не сравнить... Ой!"

"Не то, чтобы я вас критиковала... Но разве таким образом вы не обманываете издателей и читателей?"

"Всё нормально. В какой бы стране вы ни находились, читателей всегда обманывают. Но никто из них этого не замечает. Люди, которые не замечают, что их обманывают, обманутыми себя вовсе и не считают. ... Я вам даже больше скажу — все счастливы, что могут прочитать такие интересные книги. Я получаю кучу писем со словами 'Мне так понравилось!', 'Это такая замечательная книга!' или 'Я так рад, что смог прочитать вашу книгу!' Если бы не я, они бы не смогли прочитать все эти истории. Я считаю, что приношу этим людям пользу".

"Ясно... Ну, а как же издатели? Для них-то должно быть предельно ясно, что они издают плагиат?"

"Ах, с этим тоже никаких проблем, это я могу сказать наверняка".

"Почему?"

"Конечно, я ни слова им не сказала. И они ни словом не обмолвились. Потому что..."

"Потому что?"

"Потому что?"

"Это же очевидно. Потому, что они и так уже знают о моём трюке".

Год 573-й, месяц винограда, день 24-й

Погода: ясно

Эмили Спрингфилд

Сегодня в школе было весело.

В нашу школу приехал путешественник. Путешественник — это человек из другой страны, который отправился в путешествие.

Путешественник приехал в нашу страну накануне. Этот человек случайно встретил нашего директора и его пригласили в школу.

Мы так удивились, когда путешественник вошёл в наш класс. Он был очень молод, ему было всего пятнадцать лет, а выглядел он как мой двоюродный брат.

Сначала мы подумали, что это парень, но как же мы удивились, когда узнали, что она на самом деле это девушка.

Её звали Кино. Она сказала, что путешествует на мотороиде, но не смогла привести его в класс.

Больше всего меня удивило то, что госпожа Кино сама решила отправиться в путешествие. Я слышала, что между странами никто не живёт. И что одному путешествовать очень опасно. Госпожа Кино так же сказала нам, что 'Там очень опасно. Вы должны как-нибудь научиться заботиться о себе'.

Я подумала, что могу жить в этой стране только потому, что живу вместе с мамой и папой.

И ещё я узнала одну очень важную вещь. Что когда мы вырастем и станем взрослыми, то должны помогать людям в беде.

***

Год 573-й, месяц винограда, день 24-й

Погода: ясно

Гена Шмидт-Рубин

В нашу школу пришла путешественница. Я так волновался.

На бедре у путешественницы висел крутой револьвер. Он выглядел большим и тяжёлым, абсолютно чёрным. Наверняка это был мощный пистолет.

Могу спорить, путешественница с его помощью прихлопнула целую кучу негодяев. Понятно, что путешественница взяла его с собой потому, что путешествие очень опасно.

Но путешественница оказалась такой занудой. Когда я попросил её показать мне револьвер, она зажмотилась и сказала, что это опасно. Она даже не дала мне рассмотреть его как следует.

Да я в кино уже столько раз видел эти револьверы. И из своего игрушечного пистолета 'Супер бум зет' я стреляю не хуже её.

В классе нас двадцать человек, но я лучше всех учусь. И мне кажется, что она не права, когда говорит, что 'Это опасно'. Думаю, что что-то здесь не так.

Когда мы раздавали хлеб в церкви, мама сказала, что нехорошо быть эгоистом. Я тоже так думаю.

Если во время путешествия думать только о себе, то не нужно вообще отправляться в путешествие.

***

Год 573-й, месяц винограда, день 24-й

Погода: ясно

Кэрри Штейр

Я так долго ела свой завтрак.

Сегодня в школе нам устроили сюрприз. В класс пришла путешественница. Путешественник это человек, который не живёт в стране, а путешествует от одной страны к другой.

Её звали Кино. У неё была короткая причёска.

Прошлый раз на дне рождения я сказала маме, что хочу, чтобы меня постригли коротко. Но мама ответила, что у девочки волосы должны быть длинными.

А я видела, что у госпожи Кино волосы короткие. Тогда почему я не могу постричь свои волосы коротко?

Дома я спросила у мамы. Она сказала, что если у девочки волосы короткие, она не сможет выйти замуж. И ещё сказала, что я не могу выйти замуж потому, что ещё маленькая.

Затем мама погладила меня по голове.

"Если у тебя волосы длинные, их можно завязать в косички или хвостики".

Так она сказала. Наверно, поэтому она и не разрешает мне их постричь.

Но это не честно, что госпожа Кино может носить короткую причёску, а я нет. А потом с работы пришёл папа.

"Длинные волосы такие милые".

Так сказал папа. Но лучше выглядеть крутой, чем милой.

На ужин была запеканка. Она была горячей и я дула на неё, чтобы она остыла.

***

"Внимание. Вчера был 'День дневника'. Трое из вас написали о путешественнице, которая приходила к нам в класс. Вы меня очень порадовали. ... Так вот, сейчас я объявлю, чей дневник подходит для 'дневника сообщества'. Сегодня я выбрала дневник Эмили. Прошу вас, похлопайте в ладоши, поздравьте Эмили. ... Хорошо, внимание. Дневник Эмили будет скопирован и распространён, поэтому, пожалуйста, перепишите его в свои дневники. Пишите внимательно, не допускайте ошибок".

"Учитель!"

"Да? В чём дело, Гена?"

"Я не хочу переписывать чей-то дневник!"

"Что это с тобой? В классе все должны дружить. И ты должен помнить то же, что и твои товарищи".

"Н-но я так старался! Разве мы не должны были сами написать о том, что чувствовали, когда этот человек... Ну, что случилось в тот день, в наши дневники? Вы же сами нам это говорили, учитель!"

"Да, я вам так и говорила. И это правильно. Поэтому у всех в дневниках должны остаться лучшие воспоминания об этом событии. Чтобы вы, когда вырастите и станете взрослыми, могли вспомнить это событие и иметь о них самые светлые воспоминания. Важно, чтобы у всех были одни и те же воспоминания. Почему ты не можешь этого понять?"

"Т-тогда я ведь могу оставить свои собственные записи?! То, что человек когда-то чувствовал — этого же нельзя изменить!"

"... Внимание, в нашем классе есть ученик, который не слушается учителя. Это очень, очень плохой мальчик. Злой ребёнок, который говорит глупости и спорит с учителем. Кто это? ... Правильно, это Гена. Гена, ты плохой мальчик. Больше никто не хочет быть таким же глупым, как Гена. ... Гена, выйди в коридор. И пожалуйста, зайди после урока в учительскую".

***

Год 625-й, месяц ореха, день 9-й

Погода: пасмурно

Ганс Шмидт-Рубин

Сегодня школьные каникулы, поэтому мы вместе с бабушкой разбирали дедушкины записи. Бабушка поблагодарила меня за помощь.

Мы нашли дедушкин дневник, который он писал, когда был ещё маленьким. Он так много всего записывал.

Среди записей была одна, которую дедушка написал в тот день, когда к ним в школу приходила путешественница.

Дедушка был так впечатлён этой путешественницей. Он написал, что 'Она просто замечательная, поскольку очень старается всё делать сама. Поэтому, я тоже буду помогать людям'. На него, наверно, этот человек произвёл сильное впечатление.

Дедушка был таким хорошим человеком. И бабушка тоже так сказала.

Я тоже хочу стать таким, как дедушка.

Но дедушка иногда писал 'подумал', а иногда 'подумала'. Иногда его почерк был аккуратным, а иногда просто ужасным. Это очень странно.

Конец.

Машина ехала через джунгли.

Было душно, жарко и влажно. На дороге, если таковой можно назвать полосу голой, раскисшей земли, там и тут стояли лужи. Под колёсами чавкало. Что справа, что слева взгляд упирался в стену зелени, и даже сверху ясное небо лишь изредка проглядывало сквозь ветви и листья.

Маленькая жёлтая машина была покрыта грязью и едва не рассыпалась на ходу. То, что она ещё могла двигаться, походило на чудо. Задние колёса, обутые в цепи, с трудом выталкивали её из размокшей глины.

Справа, на месте водителя, сидела женщина с длинными чёрными волосами, одетая в белую рубашку. На шее у неё была повязана бандана, которой она вытирала пот.

На поясе виднелась кобура с большим револьвером.

Крепко сжимая тонкий руль, она уверенно вела машину. Её лицо не выражало ни удовольствия, ни скуки.

Место пассажира занимал невысокий, миловидный мужчина в чёрной футболке.

— Учитель, простите... — прошептал он вдруг умирающим голосом. — Эк меня угораздило...

Его лицо было мертвенно-бледным, а лоб покрывали крупные капли пота. Он полулежал в кресле, откинув спинку и пристроив голову на спальном мешке, брошенном поверх завала из «Увещевателей» и багажа на заднем сидении.

— Ты обещал так не говорить, — процедила женщина по прозвищу Учитель.

— Ха-ха-ха... — слабо засмеялся мужчина. — Вы так милы.

— Молчи и отдыхай, — сказала она, не отрываясь от дороги и не глядя на спутника.

— Простите... Из-за меня пришлось делать такой крюк... Сейчас бы уже в другую страну ехали, а не пилили бы по джунглям...

— Лучше так, чем всю дорогу слушать твои стоны. Но я подумываю оставить тебя в ближайшей стране, если не установим причину болезни, — откровенно призналась женщина.

— Как жестоко!..

Он повернулся к ней. «Ты ведь меня не бросишь?» — читалось на его измождённом лице. Она смерила спутника коротким холодным взглядом: «Там разберёмся».

— Ох... Благодаря своему уму, отваге и мастерству я вышел живым из стольких перестрелок, а вот поди ж ты, умираю самым нелепым образом...

— Это точно, — согласилась женщина.

— Не покоиться мне с миром!.. Вот стану призраком, поселюсь в этой машине, и тогда...

Мужчина попытался пошутить, но, почувствовав закипающую в спутнице ярость, осёкся и ограничился печальным вздохом.

— Ты сейчас себе не хозяин. Смирись. Думай о чём-нибудь приятном, — резко сказала женщина, давай понять, что разговор окончен.

Мужчина, раскачиваясь в такт движения машины и обливаясь потом, уставился пустым взглядом в пространство и забормотал:

— Начало продаж новой модели винтовки... Выдающаяся точность попадания… Никогда не клинит...

***

— А вот и стена, — сообщила женщина.

— Максимальная поражающая способность при минимальном заряде... — продолжал тихонько завывать мужчина, пялясь в потолок. Тут до него дошёл смысл её слов, и он, охнув, перевёл взгляд вперёд. Сквозь ветровое стекло, заляпанное расплющенной мошкарой, можно было разглядеть невысокий холм, а на нём — серую крепостную стену. Дорога плавно взбиралась вверх по склону.

— Какое счастье!.. — выдохнул мужчина, но женщина сбросила скорость и сказала: — Странно.

Её спутник сразу понял, что именно ей показалось необычным. От того места, где они находились, и до самой стены джунгли были вырублены под корень.

Машина, только что ехавшая в густом лесу, где ничего не видно ни справа, ни слева, ни сверху, внезапно очутилась на полностью открытом пространстве. От деревьев не осталось даже пеньков, и единственным сохранившимся здесь цветом был цвет земли. А когда женщина нажала на педаль тормоза...

— Вы... Вы... Вы кто такие?!

Маленькую машину с криком окружили несколько молодых солдат с ружьями на изготовку. На их лицах застыл страх.

***

— Какой позор! Так сложилось, что офицер в тот момент находился в другом месте. Примите мои извинения за недостойное поведение наших новобранцев.

Женщина-путешественница сидела за столом в комнате деревянного здания. Вместе с ней сидели несколько мужчин — жителей страны, где она сейчас находилась. Через окно мягко светило вечернее солнца, под потолком тихо вращался вентилятор.

Участники собрания были в основном средних лет и носили тонкие рубашки с короткими рукавами, хорошо подходящие здешнему климату. После слов извинения они разом поклонились.

— Вам не за что извиняться, господин староста, — сказала женщина пожилому мужчине, сидевшему по центру стола, и поблагодарила его за то, что её спутника поместили в местную больницу.

— Ну что вы, нам не в тягость, — ответил староста. — У него, должно быть, острое пищевое отравление. Капельница, несколько дней покоя, и он снова будет здоров.

— Рада слышать, — сказала женщина, ничем, впрочем, своей радости не показывая.

— Но до чего же неудачный день вы выбрали, чтобы нас посетить... — с удручённым видом сообщил староста.

— Это как-то связано с вырубкой леса вокруг страны? — спросила женщина, и все мужчины согласно закивали.

— Да.

— Напоминает сооружённый в спешке оборонительный рубеж.

— Вы совершенно правы.

Мужчины переглянулись, а затем староста произнёс:

— Послезавтра на рассвете наша страна станет полем боя.

***

Женщина спросила, в чём дело, и староста провёл её на вершину стены, откуда открывался красивый вид на закат. Несмотря на поздний час, внизу на земле всё ещё трудились люди.

Как объяснил староста, всё началось 12 дней назад. К ним прибыл посланник из далёкой страны, о которой они и слыхом не слыхивали. Он второпях поздоровался и сообщил, что его страна объявляет им войну. «Мы намерены напасть на вас через 14 дней, на рассвете» — уведомил он и тут же отбыл восвояси, оставив жителей в полном недоумении и даже не пригубив предложенный чай.

В маленькой стране начался переполох. У них была армия, но она никогда не воевала. Солдат в ней числилось мало, а когда срочно мобилизовали всех взрослых мужчин, оказалось, что не хватает оружия. Тогда все силы были брошены на строительство укреплений. Люди в ужасе обсуждали, что станет с женщинами и детьми, когда неприятель разрушит стену.

Три дня назад разведывательный отряд прислал донесение о вражеском войске числом до тысячи человек, продвигавшемся по северной дороге на повозках и грузовиках. При нём, однако, не было ни танков, ни артиллерии. На парламентёров, высланных, чтобы уведомить о согласии на немедленную капитуляцию, попросту не обратили внимания. Ничего другого не оставалось, как сражаться за свои жизни и за свою страну.

Посчитав, что противник будет наступать широким фронтом, используя свой перевес в живой силе, жители страны в спешном порядке вырубили окружавшие стену джунгли, выкопали на их месте рвы и поставили забор. Сражение должно начаться послезавтра. Неудивительно, что приехавшая в такое время старая машина вызвала подозрения.

— Вам бы лучше отсюда уехать, госпожа путешественница. Если мы проиграем, страна погибнет. Всех мужчин убьют, а женщин и детей продадут в рабство.

Выслушав старосту, женщина какое-то время размышляла, глядя со стены, как люди продолжают лихорадочно рыть землю. Затем она спросила:

— Если я вам помогу, на какую награду я могу рассчитывать?

***

— Даю тебе 300 воинов! Враги на подходе! Ступай за стену и дай им отпор!

Награда за победу — 300 золотых! — чуть не выпрыгивая из кровати, радостно проорал мужчина-путешественник, одетый в нежно-голубую пижаму. Выглядел он немного лучше, хотя всё ещё находился в больничной палате, а из руки у него по-прежнему торчала трубка капельницы. На улице стемнело, но за городской стеной продолжали стучать молотки.

— Лежи себе. Я, наверное, возьму из машины твои «Увещеватели», — сказала женщина.

— Да на здоровье, — отозвался мужчина, но по лицу было видно, что он расстроен. — Эх, такое веселье пропущу... Всё одно умирать, так пусть лучше там, а не здесь...

— Про «умирать» забудь. Жители страны делают всё, чтобы остаться в живых.

Мужчина коротко извинился, а затем, хитро улыбнувшись и понизив голос, сказал:

— Признайтесь, Учитель... Вы ведь не только ради награды вызвались командовать войсками? Если страна всё-таки падёт, удирать проще, когда находишься снаружи.

Женщина спокойно кивнула.

— Хорошо бы и тебе послезавтра встать на ноги.

Мужчина тяжело вздохнул, а потом с удивлением посмотрел на женщину снизу вверх.

— Но вот что странно...

— Что?

— Мы ели одно и то же. Почему отравился я один?

И женщина ответила:

— Не знаю.

***

Весь следующий день путешественница трудилась не покладая рук.

Она надела зелёную военную форму, какую носили в этой стране, и прицепила к толстому ремню кобуру с одолженным 9-мм ручным «Увещевателем» — затвор рычажного типа, магазин на восемь патронов. Свои длинные волосы женщина собрала в пучок на затылке, надела форменную фуражку, и выглядела теперь как офицер местной армии.

Сперва она дала указания людям, работавшим за пределами стены, как повысить эффективность оборонительного рубежа. Главным изменением стало то, что в заборе, опоясавшем страну по кругу, открыли проход шириной в 30 метров. В прочих местах заграждения укрепили и нарастили ввысь, чтобы сделать их непреодолимыми для человека. Рвы углубили, насыпали в них шипов и устроили ловушки. Всё это вынудило бы противника собрать основные силы у прохода.

Дальше он сужался, чтобы замедлить наступающий людской поток. Между проходом и стеной вырыли несколько рядов окопов и оборудовали в них и на стене огневые позиции.

Затем женщина взялась за обучение 300 солдат, переданных под её командование.

Из оружия у них были только десятизарядные полуавтоматические винтовки и пистолеты. Этого было мало, и она попросила предоставить ей охотничьи дробовики, переделанные в обрезы. Их получили самые сильные и умелые солдаты. Тех, кто не мог похвастаться крепким сложением, но отлично стрелял, она определила в снайперы, снабдила винтовками с оптическим прицелом и разместила на верхней кромке стены.

Своих бойцов путешественница разбила на двойки и заставила отрабатывать тактику боя, например, как прикрывать напарника, когда у него закончились патроны, или в каком порядке покидать окопы при отходе. Каждый был обязан наизусть выучить цвета сигнальных ракет и какой приказ они означают — отступать, идти в атаку или что-то ещё.

Поначалу некоторые солдаты недовольно морщились: «Не знаю, чем всё кончится, но с какой стати нам подчиняться какому-то чужаку?», но, слушая её чёткие распоряжения и видя её неиссякаемую уверенность в себе, даже они смягчились: «Может быть, её советы помогут нам выжить».

Тем временем в больнице:

— Со мной полный порядок! Нет, правда! Всем спасибо, я пошёл!

Мужчина раз за разом порывался встать и уйти, но его так качало от слабости, что сёстры или врач без труда ловили его и возвращали в постель.

Наконец, настала ночь.

А вслед за ночью всегда приходит утро.

***

Настало утро.

Солнце ещё не взошло, джунгли окутывал густой туман, а солдаты уже забрасывали винтовки на плечо и, обнявшись на прощание с родными и друзьями, выходили за ворота. В руках они несли туго набитые мешки с запасными обоймами.

Напарники, чьи жизни теперь зависели друг от друга, занимали свои места в окопах. Женщина-путешественница, разумеется, присоединилась к своему войску в сопровождении специально отобранных бойцов. На кромке стены залегли снайперы, сжимая винтовки с оптическими прицелами. Рядом с ними примостились женщины и дети, вызвавшиеся помогать со снаряжением пустых магазинов.

Из джунглей, на ходу выкрикивая пароль, примчался разведывательный отряд.

Солдаты поспешили передать друг другу, что вражеская армия уже совсем рядом.

Напряжение стремительно росло.

Наконец, час пробил. На безоблачном небе показался ярко-красный диск рассветного солнца.

«Вот они!» — закричал кто-то. Зашуршали, затряслись ветки, и из джунглей разом вышла целая толпа. Неизвестно, сколько именно в ней было человек, но уж точно больше, чем сидевших в окопах. За заборами и у прохода шевелилась нескончаемая людская масса.

Солдат трясло от волнения и страха. И только женщина, стоявшая с биноклем в руке, выглядела удивлённой. Она редко показывала свои чувства, но сегодня на её лице ясно читалось недоумение.

Те, кто попадали в поле зрения бинокля, никак не отвечали определению солдата. То были обычные люди, в обычной одежде, разного пола и возраста.

Мужчины в строгих костюмах. Мальчики в школьной форме. Встречались и глубокие старики, и девочки не старше десяти лет.

Их одежда и лица были в грязи, по-видимому, из-за долгого перехода. В руках они держали ножи, тесаки, дубинки и прочее незамысловатое оружие. «Увещевателей» или гранат не наблюдалось. Зато у всех лихорадочно блестели глаза и они часто и неровно дышали. Складывалось стойкое ощущение, что они ненормальные.

Держать свои впечатления при себе женщина не стала.

— Я разочарована, — объявила она.

— Что будем делать? — спросил стоявший рядом солдат, также рассматривая врагов в бинокль.

— Да что делать... Перебьём всех до одного.

С этими словами женщина вытащила переламывающийся сигнальный пистолет, выбрала патрон нужного цвета, зарядила и выстрелила вверх. Ракета взмыла в небо, а затем упала обратно на землю, оставив в воздухе росчерк лилового дыма.

«Лиловый? Лиловый?» — переглядывались солдаты в окопах. Этот сигнал означал: «Враг отступает. Не прячьтесь, цельтесь не спеша. Не тратьте пули понапрасну, стреляйте наверняка, добивайте противника».

Но времени на сомнения у них не осталось. Упавшая на разделительной полосе ракета словно бы послужила сигналом к атаке, и вражеская армия, издав боевой клич, пошла на приступ. В полном соответствии с планом — через открытый проход.

Несколько сотен запачканных людей разом бросились вперёд. От топота ног затряслась земля. Её дрожь ощущалась и в окопах, и даже внутри страны.

Вслед за тем раздался грохот — это разом изрыгнули огонь больше сотни «Увещевателей». Солдатам, высунувшимся из окопов, не надо было даже целиться, они просто навскидку палили в толпу перед собой.

Над гребнем надвигающейся людской волны расплескались брызги крови. Несколько человек рухнули, как подкошенные, другие, идущие следом, споткнулись о них и тоже упали. Грянул второй залп. Ещё больше людей оказалось на земле, но наступление это не остановило. Давя лежащих товарищей, вражеские солдаты упорно двигались к стене.

Дальнейшее превратилось в какой-то театр абсурда. Нападающие всё так же бездумно рвались через проход. Обороняющиеся, будто бы на учебных стрельбах, выпускали в них пулю за пулей, снизу из окопов и сверху со стены. В проходе, открывающем путь из джунглей к стране, росла гора трупов. Земля там очень скоро стала красной.

***

Молодой снайпер смотрел со стены в оптический прицел, как люди, радостно улыбаясь, идут в атаку.

— Ох чёрт... Ну всё, ещё шаг и я стреляю!..

Но даже подстреленные, они падали с выражением экстаза на лице. На убитых никто не обращал внимания, и каждый встречал свою смерть лучезарной улыбкой.

— Что ж с вами такое?.. Неужели вы не боитесь смерти?.. — чуть не плача, простонал стрелок.

— Будешь об этом думать — проиграем. Расслабься! — отозвался стоявший рядом невысокий миловидный мужчина.

Его волосы были всклокочены, на ногах красовались больничные тапочки, и он по-прежнему щеголял в нежно-голубой пижаме. За спиной у него висело ружьё, а рядом высилась серебристая стойка для капельницы. Под изумлёнными взглядами солдат мужчина, даже не вытащив иглу из левой руки, сел у края стены и начал разглядывать, как внизу обороняющиеся пытаются выстрелами отогнать наседающих врагов.

— Так, что у нас тут?.. — бормотал он, ведя головой справа налево.

В ярких лучах утреннего солнца было хорошо видно, как люди с примитивным оружием в руках беспорядочно и упорно ломятся через проход. Туда, где заборы сделали выше, не шёл никто. На всякий случай в таких местах тоже разместили снайперов, но ни один из них не сделал и выстрела.

— Странно... Может, они и не собираются воевать?.. — пробурчал под нос мужчина. — Но да чем проще, тем лучше...

Он снял винтовку, передёрнул затвор, и прижал её к плечу. Поймал в прицел улыбающееся лицо парня лет пятнадцати.

— Надеюсь, ты найдёшь счастье в ином мире, — сказал мужчина и безо всяких сожалений нажал на спусковой крючок.

***

От слишком частой стрельбы стволы винтовок нагрелись, и над ними струился пар.

Солдаты в окопах, палившие без остановки, меняли обойму за обоймой. Перед ними, словно расстеленный ковёр, лежали несколько сотен мёртвых тел, а по ним продолжали идти люди с улыбками на лицах.

Одному из них удалось уцелеть под плотным огнём и добраться до окопов. Там смельчака встретил настоящий свинцовый шквал, который буквально разорвал его на части. За мгновение до гибели он успел бросить маленький ножик, но тот, покрутившись в воздухе, не долетел до цели и воткнулся во влажную землю.

Сквозь нескончаемый треск выстрелов вдруг прорезался высокий радостный визг.

К окопам, взявшись за руки, бежали человек двадцать девочек-подростков. Если приглядеться, можно было заметить, что они связаны верёвкой. На всех была надета одинаковая, хотя и грязная, школьная форма.

Карабкаясь через груды трупов, они будто бы спешили на встречу с любимыми.

Их лица сияли от счастья, а ноги покраснели от чужой крови.

— Что стоишь? Стреляй! — закричал менявший магазин солдат своему напарнику.

Тот, мужчина средних лет, замотал головой.

— Не могу... У меня дочка как они...

— Это враги! Убей, или убьют нас!

— И... И оружия у них нет...

— Идиот! А если они взрывчаткой обвязались?!

Солдат наконец зарядил оружие и выбрал цель, но тут по девочкам открыли огонь со стены. Нескольким прострелили череп, разбрызгав во все стороны мозги, и они повалились на землю, потянув за собой и тех, кого не задело. Одна из них, несмотря ни на что, продолжала ползти вперёд.

— Сдохни!!! — завопил солдат и двумя выстрелами разнёс ей голову.

***

— Пора бы провести ротацию, — проронила путешественница, не отводя от глаз бинокля.

С самого начала боя, или лучше сказать — планомерного отстрела, она неотрывно наблюдала за ходом сражения. Женщина снова выпустила сигнальную ракету, на этот раз красную.

Этот цвет означал, что надо заменить бойцов на передовой. Сидевшие в резерве солдаты из задних окопов разом поднялись и пошли вперёд.

— А напомните, красный что значит? Вчера говорил, но я запамятовал, — спросил мужчина в пижаме и с капельницей, увлечённо стрелявший со стены.

— Ротация! Мы прикрываем! — громко ответил его сосед. Им приходилось кричать, чтобы голос мог пробиться сквозь непрерывный грохот выстрелов.

Стрелки на стене принялись поливать противника огнём, пока отдавшие все силы солдаты отходили назад. Некоторые находились в состоянии шока, и товарищи тащили их по земле.

Сменщики начинали стрелять, едва ступив в окоп. Живые мишени шли одна за другой, и одна за другой летели на землю, пробитые пулями.

— Да это просто бойня! — возмутился молодой солдат на стене, прекращая огонь.

— Ну так выигранные сражения всегда такие. Всё лучше, чем проиграть, — простодушно отозвался мужчина в пижаме и вдруг мучительно застонал.

— Что с ним? Неужто подстрелили?!

Все солдаты вокруг повернулись к нему.

— Нет, — ответил мужчина. — Игла выскочила... Чёрт, как же больно!

Взгляды вмиг посуровели.

— Иди-ка ты обратно, — сказал кто-то.

***

О том, что происходит снаружи, дрожащие от страха в убежище жители страны могли догадываться лишь по долетавшим до них приглушённым звукам.

Гул канонады, которая, казалось, будет длиться целую вечность, наконец сменился на щелчки одиночных выстрелов.

А затем смолкли и они.

«Что произошло?» — переглядывались люди, но тут в убежище влетел мальчишка-связной и завопил:

— Мы победили!!!

Казалось, прошёл целый день, но на самом деле солнце лишь ненамного поднялось над горизонтом, и даже для завтрака ещё было рано.

***

«Мы исчерпали все силы и признаём своё поражение».

Только это и было написано на листе почтовой бумаги.

После того, как поток людей с безумными улыбками иссяк, появился размахивающий белым флагом и одетый в опрятный военный мундир парламентёр. Он принёс конверт, в котором, кроме короткого послания, ничего больше не было.

Пока зачитавший письмо староста и остальные жители, лишившись дара речи, растерянно глядели друг на друга, визитёр поспешил удалиться.

Взору уставших солдат предстала россыпь пустых гильз, сверкавших в лучах утреннего солнца, и горы тел, над которыми уже тучами вились мухи.

Некоторые вражеские солдаты были смертельно ранены, но пока ещё живы. Помощи от своих им ждать не приходилось, они лишь лежали и стонали.

— Я сама, — сказала женщина-путешественница и выстрелила одному из них в висок, избавив тем самым от мучений. Стрелять ей пришлось ещё не раз, как и перезаряжать пистолет.

Одновременно она высматривала, есть ли те, кого можно спасти, но таких не нашлось.

Среди же обороняющихся обошлось без жертв. Один солдат получил тяжёлое ранение, когда его товарищ по ошибке прострелил ему ногу. Двое сломали ключицы из-за отдачи. Пятеро потеряли сознание от страха или шока. Если прибавить тех, кто обжёгся стреляными гильзами, и людей с иными травмами, то пострадавших набиралось более двадцати. Свыше тридцати солдат пожаловались на проблемы со слухом, вызванные грохотом стрельбы.

Ещё следует упомянуть мужчину-путешественника, у которого обострились боли в животе и которого разъярённый врач водворил обратно в постель.

***

Война закончилась, настала пора прибраться.

Рядом со страной выкопали огромную яму и накидали туда угля, веток, топлива и прочих горючих материалов, чтобы кремировать трупы. В условиях джунглей разложение шло быстро, и изодранные пулями тела меньше чем за полдня превращались в нечто совершенно ужасное.

Сперва за дело взялись сами участники сражения, но солдатам то и дело становилось плохо, и на замену пришлось мобилизовать сводный женский отряд.

Спасаясь от смрада за маской респиратора, солдат средних лет подобрал очередное тело того, чья жизнь оборвалась этим утром. Это был мужчина лет тридцати.

— У них, наверное, как и у нас, были семьи, — проронил солдат. — Наверное, он тоже не хотел умирать...

Тут из его глаз покатились слёзы, намочив маску.

Равнодушно трудившаяся рядом с ним женщина-путешественница в военной форме забрала труп из рук ослепшего от слёз мужчины и положила на носилки, поверх трупа ребёнка.

Солдат ещё какое-то время всхлипывал, а затем повернулся к женщине.

— Если вы вдруг попадёте в ту страну, прошу вас, узнайте, почему. Почему столько людей погибли зазря.

Женщина кивнула, но добавила:

— Возможно, этого лучше не знать.

— Возможно... Но ни одна причина не может оправдать государство, пославшее своих граждан на бессмысленную бойню.

— Ни одна?

— Ни одна.

— Я всё же спрошу.

С этими словами она вернулась к работе по сбору трупов.

Тела полностью убрали только к вечеру следующего дня.

Их количество перевалило за три тысячи.

***

— Деньги просто сами упали к нам в руки! Спасибо солдатам, которые не знали, как воевать. Меня ещё и подлечили задарма. Удачно мы туда заехали, ой как удачно!

Мужчина, радостно вертевший баранку маленькой жёлтой машины, вновь обрёл здоровый цвет лица. Его спутница с невозмутимым видом сидела на пассажирском сидении.

После войны прошло два дня. Женщина получила свою награду, мужчина выздоровел, им устроили пышные проводы, они покинули страну и вновь ехали через джунгли. Над их головами раскинулось чистое утреннее небо.

— Куда теперь, Учитель?

— На север.

— М-м? А там что-то есть?

— Нет. Но пока езжай на север.

— Ладно...

И на развилке мужчина повернул на север. Машина затарахтела по всё той же отвратительной дороге.

К вечеру они нагнали обоз. По узкой дороге друг за другом тащились пустые повозки.

— Учитель, это же...

— Совершенно верно. Хочу с ними поговорить.

«Вот ведь любопытная» — промелькнуло на лице мужчины.

— Они всё равно...

— Неважно.

Водитель сдался, и машина двинулась в обгон по обочине, время от времени бессильно гудя клаксоном.

Добравшись наконец до головы колонны, они обнаружили военного верхом на лошади. Мужчина лет пятидесяти на вид, одетый в мундир и высокую форменную фуражку, плавно покачивался в седле. На правом боку у него висела кобура с «Увещевателем», на левом — сабля. Все прочие в обозе были возницами и военной формы не носили.

Завидев путешественников, мужчина изящно отсалютовал правой рукой, а затем остановил и свою лошадь, и всю процессию.

— Короткий привал, — объявил он возницам и ловко соскочил на землю. Путники вышли из машины, подошли к нему и, стараясь ничем себя не выдать, поздоровались.

Едва завязался разговор и они обменялись свежими слухами, как женщина поспешила перевести беседу в нужное русло.

— Кстати, мы тут заезжали в одну страну, к югу отсюда... — решительно начала она. — Несколько дней назад против них внезапно развязали войну. Им, конечно, туго пришлось, но вражеских солдат они всё-таки отогнали.

— А-а! Это были мы, — с лёгкостью признался военный.

Мужчину-путешественника такой поворот изрядно удивил, ведь фраза, которую ему не дали договорить, должна была звучать так: «Они всё равно не скажут нам правды».

— Значит, вы приехали на этих повозках, а теперь возвращаетесь на родину?

— Точно. Воевать больше некому, все погибли... Отряд на грузовиках, наверное, уже дома. А лошади еле плетутся. Но уж лучше я поеду верхом, чем буду трястись в кузове, так что я сам вызвался командовать конным отрядом и прекрасно понимаю, что жаловаться мне глупо.

Мужчину личные предпочтения не интересовали, и он решил спросить в лоб.

— Насчёт того нападения... По словам местных жителей, атакующие солдаты разве что вслух не просили их убить. Это что, какая-то тактическая хитрость?

— Никакой хитрости, — спокойно ответил военный с самым радушным видом. — Их послали в атаку для того, чтобы их убили.

— Что, простите? — переспросил мужчина, не в силах поверить собственным ушам, но военного это нисколько не покоробило.

— Их послали в атаку для того, чтобы их убили, — повторил он свои слова.

Тогда заговорила женщина.

— Выходит, вы нарочно объявили войну, чтобы убить тех людей чужими руками, и вынудили ваших противников защищаться, чтобы снять с них груз вины.

— Верно. Всё верно. Вы быстро соображаете.

— Позвольте... Но убивать-то зачем?

— Затем, разумеется, что они хотели умереть.

Ясности слишком прямолинейные ответы военного не добавляли.

— И почему же вы привели с собой тех, кто хочет умереть? — спросила женщина.

— Потому что в нашей стране запрещены самоубийства.

— Запрещены?.. Ах вот оно что... Так эти люди попросили дать им покончить с собой? Тогда конечно, они «хотели умереть».

— Точно. У нашей страны и население большое, и территория, а граждане, не особо утруждаясь, живут богато и, в среднем, долго. И всё же из года в год многие люди отказываются от своей жизни, тем самым отравляя её другим. Одни бросаются под поезда и ломают график движения, другие прыгают с крыш домов, будто птицы, но на деле, падая, превращаются в расплющенных жаб и пачкают дороги, третьи целыми компаниями пробираются в чужие дворы, залезают в автомобили и дышат выхлопными газами, четвёртые залпом заглатывают целые флаконы снотворного вперемешку с алкоголем, пятые обливаются бензином и поджигают себя, шестые топятся в общественных прудах на глазах у отдыхающих — в общем, сплошные неприятности!

— Понятно...

— Ого...

— Поэтому государство взялось за предотвращение самоубийств. Испробовало несколько разных подходов.

— Ну, мёртвым-то уже всё равно, что с ними будет. И каковы были результаты?

— Справедливое замечание. От вариантов «Тела самоубийц будут скормлены собакам» и «Неудавшихся самоубийц проведут по городу в знак позора» быстро отказались. В год введения правила «Родственников самоубийц ждёт пожизненное заключение» число наложивших на себя руки, если правильно помню, упало на 5 процентов.

Мужчина недовольно скривился, но промолчал.

— Но и это оказалось неэффективным. В конечном счёте все прежние положения отменили, а в качестве крайней меры приняли такой план — «Государство предоставит место смерти тем, кто очень хочет умереть».

— Продолжайте, пожалуйста.

— Была создана новая служба — «Государственный консультационный центр для самоубийц». Всем, кто желает смерти, рекомендуется воздержаться от действий, причиняющих неудобства окружающим, а страна позаботится о том, как и где они умрут.

Мужчина не смог удержаться от вопроса.

— Как? Разве не следует отговаривать от суицида? Отвратительное же дело.

— Такого не предусмотрено. Пусть умирают, если хотят. Но они не должны портить жизнь другим гражданам.

— Хм...

— Когда в «Консультационном центре» подтверждают желание человека уйти из жизни, его имя заносят в реестр самоубийц. Это даёт право принять участие в военной операции, которые проводятся раз в полгода. Когда доходит до дела, они, кто попрощавшись с родными и близкими, кто нет, отправляются на смерть. Дальше мы добираемся до какой-нибудь страны на подходящем расстоянии от нашей, объявляем им войну, делаем вид, что нападаем, и начинаем штурм стены. И все с радостью бросаются в атаку! Что называется, «психология толпы», вместе и умирать не страшно. К счастью, всё остальное, от убийства до уборки трупов, выполняют чужаки.

— Ясно. Очень хорошо вас понимаю, — сказала женщина. Её слова явно подняли военному настроение.

— Но знаете, подобрать страну, которая «убьёт наверняка», тоже задача не из лёгких. Прежде мы регулярно объявляли войну одной и той же стране, но вскоре они заявили, что больше так не могут, и сдались без боя. Мы пошли в другую, но там догадались, что наши солдаты просто ищут смерти. Их всех взяли в плен и отдали в руки психологов, а операция с треском провалилась. Но на сей раз нам со страной крупно повезло. Грандиозный успех! Я больше всего боялся, что мы «победим», но они, несмотря на ограниченный военный потенциал, блестяще выстроили оборону.

Должно быть, у них нашёлся опытный стратег. Когда я вернусь домой, то укажу в рапорте, что их можно использовать ещё не один год.

Военный был страшно доволен.

— Согласитесь, действенный подход! Я бы вас попросил, когда будете в других странах — но только в тех, что далеко отсюда, — донесите до людей, какой замечательный существует способ решения проблемы самоубийств.

— Я подумаю... Вы развеяли все мои сомнения. Большое спасибо за ваш рассказ.

— Что вы, не за что.

Женщина и военный обменивались любезностями, и только стоявший рядом мужчина недовольно хмурился.

— Не понимаю я тех, кто хочет умереть. Ведь жить — это так здорово!

— И я не понимаю, — тут же согласился военный. — Вообще не понимаю. Почему они с такой охотой приходят в консультационный центр? Почему ликуют, когда получают разрешение на самоубийство?..

Он опустил глаза. Его погрустневшее лицо частично скрылось за козырьком фуражки.

— И я, и вы, если захотим покончить с собой, то сможем сделать это не сходя с места. Вынимаешь «Увещеватель», приставляешь к виску, жмёшь на спуск, бах — и всё. Но мы этого не делаем. Не делаем, потому что жизнь приносит нам радость, а это уже повод жить.

— Вот-вот, — поддакнул мужчина. Женщина промолчала.

— Когда есть причина жить, ты живёшь. Это совершенно естественно. Точно так же можно назвать естественным, что ты умираешь, когда причины нет... Но у меня в голове не укладывается, как её может не быть. Ведь как вы и сказали, жизнь полна радости!

— Это уж точно.

— Но вы бы видели, как они сияют. Как светятся их глаза и лица. По виду и не скажешь, что их дни сочтены. Что может быть приятного в разрешении уйти из жизни? Они выглядят как мертвецы, когда приходят в центр, но стоит им услышать: «Вы сможете умереть через три месяца», как с них словно спадают злые чары, и они расцветают. Только и слышно: «Можно больше не учиться и не работать!», или «Какое счастье! Наконец-то! Прощай, прежний я!». И даже пока мы движемся в месту проведения операции, они весело обсуждают свою смерть, предвкушают её, и просят друг друга: «Посмотрите, как красиво я умру!». А мне говорят: «Может, и вы с нами?». Это что-то невообразимое. Мне никогда их не понять...

Тут военный тяжело вздохнул.

— Посмотрите на меня. Жалкий солдатишка. Столько лет прожил, а чинов не нажил. Генералом мне не стать, даже если паду смертью храбрых. Одно слово, неудачник. Стыдно сказать, но моя жена, видя, что мне ничего не светит, сбежала к другому, помоложе, а дети со мной почти не разговаривают. Но при всём при этом у меня никогда не возникало мысли умереть. Ведь жизнь прекрасна. Нет, она не состоит из одного веселья. Бывает тяжело, бывает грустно. Но пока ты жив, ты обязательно найдёшь себе отраду для души, то, ради чего стоит жить. И мне ни за что не понять чувств тех, кто по своей воле выбирает смерть.

Твёрдая убеждённость, наполнявшая слова военного, привела мужчину-путешественника в восторг. Он то и дело кивал, а потом оживлённо затараторил:

— Полностью согласен! Я вот не по своей воле отправился в путь, но теперь для меня нет большего удовольствия. Я живу ради путешествия!

Женщина, как и всегда, держала свои чувства под замком.

— Скажите, — спросил мужчина военного, — а что для вас стало отрадой в жизни?

Если, конечно, это не секрет. Может, это сытный обед из отборных кушаний? Или время наедине с интересной книгой, которая уносит с собой в воображаемый мир?

Тот вскинул голову.

— Конечно, не секрет!

Он выглядел слегка смущённым, и в тоже время — абсолютно счастливым.

— Люблю смотреть, как жестоко расправляются со всеми этими самоубийцами. Просто обожаю!

— О нём речь, да?

— Да, но...

Кино и Гермес, не отрываясь, смотрели на удалявшийся летающий танк — чёрный, с тремя красными вертикальными полосами на башне справа и рисунком тапира слева.

Смотрели, пока тот не скрылся из виду.

***

Танк уже перестал считать, сколько времени прошло с тех пор. Он так и скитался по свету, не касаясь земли. Где он только не побывал — на равнинах, в лесах, в горах, в пустынях. Его погибший в бою командир перед самой смертью отдал приказ уничтожить один танк, да вот беда, того никак не удавалось найти.

И танк не останавливался. Временами его опалял зной, временами по нему барабанили ливни, временами его хлестал колючий ветер, а временами доверху засыпал снег.

Иногда он по несколько месяцев оставался на одном месте и ловил лучи солнца, чтобы зарядить батареи. Его там и сям разъедала ржавчина, одна за другой отваливались детали, а он всё равно двигался вперёд.

Но однажды, заехав в какой-то дремучий лес, танк наконец сломался.

— Мой командир, я больше не могу двигаться.

Лишившись заодно и способности держаться в воздухе, многотонная махина рухнула вниз, на поваленные деревья.

— Мой командир, мне нет прощения. Я не смогу исполнить ваш последний приказ. Мне нет прощения. Нет прощения. Нет прощения.

И тут его разум отключился.

***

— Он заработает. Он не совсем сломался.

— Правда? Так это же здорово!

Первой мыслью, возникшей в мозгу танка, было: «Чей это голос я слышу возле меня?». Чтобы осмотреться, он включил прицел, обесточенный с того самого момента, как его парализовало.

Танк увидел, что на его корпус, зарывшийся носом в землю где-то в чаще леса и покрытый палой листвой, забрались двое ребятишек — мальчик в шапке и девочка с длинными волосами, заплетёнными в косу. Обоим на вид было лет десять, и оба были одеты в серые, заляпанные маслом комбинезоны.

Весело, словно играя, они стряхивали с танка листья.

— Кто?.. Кто вы?... Кто вы такие? — впервые после долгого молчания произнёс вслух танк. Последний раз он разговаривал при той встрече с Мотоциклетом и путешественницей.

Дети сразу же ответили:

— Здравствуйте, господин Танк.

— Здравствуйте! Вы и правда не совсем сломались! Здорово!

От этих слов танку стало грустно.

— Вы, возможно, правы, я не совсем сломался. Но я не могу двигаться. Не могу двигаться. С этим ничего не поделать.

Но дети нисколько не опечалились.

— Тогда мы вас починим!

— Починим!

И, больше ничего не сказав, они ушли.

Танк снова погрузился в молчание. Закрыл глаза.

И решил, что всё это ему приснилось.

***

Когда танк осмотрелся в следующий раз, он не смог поверить в то, что увидел.

Откуда ни возьмись, вокруг его корпуса выросли штабели с запасными частями. Именно с теми, в которых он сейчас нуждался.

С неба сияло утреннее солнце, а мальчик и девочка уже работали не покладая рук. Вдвоём они брали очередную деталь, подносили к танку и ставили на место, заменяя сломанную. Те, что потяжелее, дети поднимали краном, установленном на их маленьком грузовике.

— Что вы делаете? Что вы делаете? — в замешательстве спросил танк, и ребята весело закричали наперебой:

— Мы вас чиним!

— Чиним! Починяем!

Их лица были перепачканы маслом, но они всё равно улыбались во весь рот.

— Не могу поверить. Не могу поверить, — повторял танк.

А дети продолжали споро и слаженно трудиться, и к полудню ремонт был практически закончен.

— Не могу поверить...

Включился генератор, появился ток, все системы ожили, вновь заработала вертикальная тяга, и огромный танк, проведя неизвестно сколько времени на земле, легко взмыл в воздух.

— Есть!

— Ура!

Дети радостно захлопали в ладоши.

— Где вы этому научились? — поинтересовался танк.

— А, это нас Шеф натаскал, — небрежно бросил мальчик.

— Ага! — поддакнула девочка.

Ребята рассказали, что работали в мастерской у одного выдающегося механика, которого они называли «Шеф», так что ремонт сломанных машин — их конёк.

Танк принялся их благодарить. Произнёс все слова признательности, которые только вспомнил, так что дети уже не знали, куда деваться от смущения.

Затем девочка нерешительно сказала:

— Тут вот что... — и показала танку какую-то коробку. В ней лежали человеческие кости, уже совершенно жёлтые, истлевшая одежда и ржавый, неисправный ручной «Увещеватель».

— Внутри тебя был человек. А нас учили, что мёртвых надо «погребать».

— Как нам поступить? — спросил мальчик.

Танк немного помолчал, потом ответил:

— Сделайте всё, что положено по людским обычаям. Буду вам благодарен. Буду благодарен.

— Хорошо, — сказали дети. И добавили: — А теперь поехали с нами.

— Да, с нами!

Ответить отказом на столь бесхитростное предложение танк не смог.

Держась пониже и с хрустом ломая деревья, он двинулся следом за тарахтящим грузовиком ребят.

Они выбрались из леса, перевалили через холм, и, уже под вечер, добрались до маленькой мастерской.

Она располагалась за пределами страны, прямо в чистом поле. Внутри стояли машины, необходимые для работы, и машины, ждущие ремонта. Рядом с мастерской был разбит огород, где росли овощи.

Дети оставили грузовик у мастерской, взяли коробку с костями и лопату, и куда-то побрели. Танк медленно двинулся за ними.

Небо окрасилось в алый цвет, ярко подсветив плывущие в вышине облака. Посреди луга, где они остановились, была могила, с памятником, сваренном из стальных прутьев. Рядом с ней ребята выкопали яму и положили туда содержимое коробки — останки командира и его вещи.

Сложив выпачканные землёй руки, дети прочитали молитву. Танк ещё раз их поблагодарил. А затем посадил к себе на башню и повёз домой.

***

На следующее утро, пока дети умывались у колодца, танк спросил, почему они поселились здесь. Они честно всё ему рассказали.

Как оказалось, раньше ребята жили в стране неподалёку отсюда. В раннем детстве их бросили родители, и они перебрались под землю, в тоннели. Тогда-то их и подобрал Шеф. Обучил чинить машины и взял на работу в свою мастерскую, которую сам же построил. Они находили брошенные после давней войны танки и бронетранспортёры, подбирали для них запчасти, ремонтировали и продавали жителям страны.

— Вы меня продадите? Вы для этого меня починили? — встревоженно спросил танк, но дети замотали головами.

— Не продадим!

— Танк не купят. Покупают машины, чтобы на них пахать землю или сеять зерно. Мы их для этого переделываем. Но если танк не совсем сломан, его не переделаешь.

— Ясно, — с облегчением выдохнул танк.

— Вот только наш Шеф недавно простыл, а потом вдруг умер.

— Умер! Мы его трясём-трясём, а он не встаёт!

— Мы похоронили его на лугу, который ему очень нравился. Боюсь только, Шефу там было грустно одному. Зато теперь с ним твой командир. Как думаешь, он перестанет грустить?

— Они ведь подружатся?

— А ваш Шеф был хорошим человеком? — спросил в ответ танк.

Дети дружно кивнули.

— Тогда они обязательно подружатся.

***

К полудню заморосило.

Танк не помещался в мастерскую и стоял снаружи. Тяжёлый корпус слегка увяз в

земле. Дети набросили на него огромный чехол.

— А то промокнешь и простудишься!

— Танки не простужаются.

— Да ладно, пусть будет! — сказал мальчик.

***

Танк стоял под чехлом, по которому тихо постукивали капли дождя.

— Мой командир... — бормотал он. — К счастью, двое отважных ребят починили меня. Но я по-прежнему не могу его найти. Не могу найти. Где же тот танк, который вы приказали уничтожить? Где же он?..

***

А в мастерской ребята вовсю трудились.

— Что-то танк приуныл.

— Ох, приуныл.

— А мы ведь его починили.

— Ага.

— Давай его как-нибудь развеселим?

— Давай. А как танки веселятся?

— Хм-м... А мы как веселимся?

— Мы?

— А я знаю! Мы бесимся!

— Ой, точно! Носимся и вопим: «А-а-а!»

— А танк должен стрелять из пушки: «Ба-бах»!

— Да! Громко-громко! «Ба-бах»!

— Но что же нам сделать? Как его развеселить?

— Правда, как?

— Ему очень грустно.

— Не говори. Он такой одинокий.

— Вот оно что! Нас-то двое. Поэтому после смерти Шефа мы не загрустили. Нужно сделать для танка друга — второй танк!

— Точно! Так и сделаем!

— Он обрадуется!

— Ещё как!

— И тогда как бабахнет!

— Уж так бабахнет!

Дети запрыгали от радости.

— Прямо сейчас и займёмся!

— Прямо сейчас!

— Если только обшивку делать, это раз плюнуть!

— Раз плюнуть!

Они бросили работу и начали искать подходящие детали.

В мастерской стоял гусеничный транспортёр, переделанный в трактор. Дети обвесили его стальными листами.

Затем они слепили орудийную башню из папье-маше. Сделали пушку из водосточной трубы. Покрасили весь корпус в чёрный цвет. Нарисовали справа на башне три красные вертикальные полоски. А слева изобразили того непонятного зверя, который красовался на боку спасённого танка.

К вечеру всё было готово.

— Завтра покажем, если распогодится!

— Ага!

Дождь, всё это время шуршавший по крыше, прекратился к рассвету.

***

Мальчик и девочка сняли с танка чехол. Небо очистилось, и капли росы сверкали в лучах яркого утреннего солнца.

— Большое спасибо за всё, что вы для меня сделали. У меня осталось невыполненное задание, так что мне придётся уехать.

— Ладно. Но ты погоди немного!

— Да, погоди!

Дети поспешили обратно в мастерскую.

Танк медленно зашевелился. Включил вертикальную тягу. Тяжёлый бронированный корпус вздрогнул, легко всплыл в воздух и повис, едва касаясь земли.

В этот момент из-за мастерской, лязгая и взрывая гусеницами размокшую землю, показался ещё один танк. Летающий танк вскрикнул от удивления.

— Я нашёл его...

***

— То-то он обрадуется!

— Ага!

Так перекликались дети, сидевшие внутри движущегося танка из папье-маше.

***

— Мой командир, я нашёл его!

Танк тронулся с места. Малый вперёд. Медленный разворот в направлении «вражеского танка».

— Наконец-то я его нашёл. Наконец-то нашёл. Радуйтесь, мой командир.

Радуйтесь. Вы приказали уничтожить танк, чёрный, с тремя алыми вертикальными полосами на башне справа и рисунком тапира слева, уничтожить непременно и наверняка. В этой земле вы обрели покой, и здесь же я смогу исполнить ваш приказ. Смогу исполнить приказ.

Глухо взвыл мотор. Плавно повернулась тяжёлая орудийная башня, а дуло 200-мм гладкоствольной пушки взвилось в воздух, как рассерженная смертоносная змея.

— Система управления огнём — в норме. Стабилизатор орудия — в норме.

Танк спешно выполнял проверки, которые прежде проводил по распоряжению командира.

— Лазерное излучение со стороны противника отсутствует. Других вражеских боевых единиц не обнаружено. Первый выстрел — бронебойным. Второй — кумулятивным.

Только что отремонтированный автомат заряжания заслал в казённик снаряд с сердечником из обеднённого урана.

— К стрельбе готов!

Позади орудийной башни зажёгся красный огонёк. Длинный ствол быстрым кивком поймал в прицел передок медленно ползущего танка из папье-маше. Дуло слегка подрагивало, стараясь не упустить движущуюся мишень.

— Цель захвачена!

И наконец, вместо ныне покойного командира, танк выкрикнул:

— Огонь!!!

***

Шлёпая гусеницами, танк из папье-маше подкатил к летающему танку и остановился прямо перед ним.

— Почему?..

Молчащее орудие продолжало отслеживать перемещение цели.

— Почему... Почему я не выстрелил?.. Почему?!

Ответить ему было некому.

Танк мягко осел на землю, как воздушный шар, из которого вышел воздух.

Массивный корпус наполовину ушёл в размякшую почву.

А рядом с ним раздались голоса:

— Посмотри сюда!

— Да, посмотри!

Это кричали мальчик и девочка. В танке из папье-маше открылся люк, сделанный из тонкого листа металла, и оттуда высунулись головы ребят.

— Почему?.. Почему?.. Почему?.. — в полной растерянности повторял танк один и тот же вопрос.

— Правда, вылитый ты?

— Вылитый!

Дети выставили перед ним большое зеркало, которое обычно висело у рукомойника. Танк навёл на него прицел. Навёл на отражение танка, наполовину зарывшегося в землю.

— Почему?!

Приборы не могли врать. Танк понял, что происходит. И, словно не желая ничего видеть, резко отвернул башню.

И тут...

Ба-бах!

Отсыревший порох наконец-то воспламенился. Воздух разорвал оглушительный грохот. Ударная волна сдула с травы всю росу.

В пять раз быстрее звука снаряд вылетел из ствола и в мгновение ока исчез в безоблачной небесной синеве.

***

Посреди зелёного луга стояла мастерская.

Возле неё стоял огромный летающий танк, а рядом с ним — маленький танк из папье-маше.

А в воздухе всё звенели, не смолкая, ликующие детские крики:

— Ура!

— Круто!

Нож горизонтально просвистел над головой пригнувшейся Кино. Несколько прядей её коротких чёрных волос взвились в воздух.

Кино вернула тело в первоначальное положение и подняла чёрный нож, который держала в правой руке. На этот раз она прицелилась в запястье, которое скользнуло слева над её головой, и вложила все силы в ноги, чтобы дотянуться до него остриём ножа.

Но нож Кино просвистел в воздухе. Как только Кино поняла, что её атака не достигла цели, она немедленно отступила назад. Лёгкое облако пыли взвилось из-под её ног.

Кино выставила нож перед собой, глядя на своего противника. Кожаные перчатки, которые были у неё на руках, скрипнули, когда она крепко сжала рукоять ножа.

На Кино были зелёные просторные штаны и серый свитер с накладками, пришитыми на локтях и плечах. На ногах у неё была лёгкая спортивная обувь, не сковывающая движение, а защитные очки плотно надвинуты на глаза. Пот тёк со лба, огибал очки и капал с подбородка.

Противником Кино был мужчина атлетического телосложения. Он был средних лет, и линия его каштановых волос значительно отступала ото лба. Чтобы скрыть направление взгляда, он носил тёмные очки. Тёмно-синяя рубаха с короткими рукавами лишь незначительно скрывала его стальные мышцы и толстые как брёвна предплечья. Короткие штаны так же не сильно скрывали мощные бёдра. Его простецкий внешний вид подчёркивали толстые носки и короткие чёрные сапоги.

В правой руке мужчина держал длинный, тупой, тонкий серебристый нож.

"Хм. Это низкое уклонение выглядело довольно прилично, Кино".

Так сказал мужчина мягким голосом. Его дыхание наполнило воздух, и он стал выглядеть так, словно собирался мирно усесться на диване у себя дома.

"Спасибо..."

Так грубовато ответила Кино, продолжая стоять перед мужчиной и свирепо на него глядеть. Затем два раза глубоко вздохнула.

"Раз уж тебя похвалили, ты, по крайней мере, должна выглядеть счастливой!"

Так совершенно непринуждённо заметил Гермес, стоящий на подножке у обочины дороги недалеко от них.

Дорога стрелой шла сквозь лес. Позади Гермеса дорога выходила из леса и направлялась к бревенчатому дому, стоящему на фоне высоких деревьев. Все окна дома были распахнуты и слегка покачивались под дуновением раннего летнего ветерка. Позади дома располагалась конюшня, в которой стояла лошадь и мирно поглядывала на соперников.

"Итак".

Так сказал мужчина и выгнул спину, словно кот. Он слегка поднял левую ногу, медленно свёл колени и выставил перед собой нож, который держал в правой руке. Нож был очень похож на настоящий, но сделан был из твёрдой резины и использовался для тренировки, хоть его лезвие и было окрашено в серебристый цвет.

"..."

Не говоря ни слова, Кино снова сжала свой резиновый нож. Нож, который она держала, был ни коротким, ни длинным. Она встала в прямую стойку.

Когда мужчина приблизился, Кино посмотрела в глаза за солнцезащитными очками.

Кино не стала отступать, приняла симметричную позу и ждала приближения противника.

Мужчина мягко взмахнул правой рукой, и лезвие ножа слегка затанцевало в воздухе. Верхняя часть его тела практически не изменила положения, но он сделал шаг, скользнув вперёд одними ногами.

Когда расстояние между ними стало меньше длины Гермеса:

"Цу!"

Мужчина согнул локти и выставил правую руку. Он опустил левое колено и перенёс на него тяжесть тела. Одновременно его правая рука развернулась внутрь, и он ударил слева вперёд. Именно там была задняя сторона правого колена Кино.

"Та!"

"Ох!"

Так сказал мужчина, впечатлённый боевым духом Кино.

Изготовившись к удару сбоку, Кино подняла ногу и сильно согнула её в колене. Нож мужчины попал в резиновую подошву Кино. Когда Кино приземлилась после удара, нож мужчины выскользнул из руки и отлетел к краю лесной дороги.

Кино ударила ногой сзади с полразворота левой ногой. Одновременно с этим мужчина заметил обратный разворот и возвратился в начальное положение, немедленно увеличив дистанцию между ними.

"Ох, неплохо".

Не успел Гермес закончить свой выкрик удивления, как Кино уже развернулась лицом к безоружному мужчине. Крепко схватив нож обеими руками и опустив его на уровень живота, она направила его вперёд.

"Та!"

С криком и отчаянным выражением глаз, она рванулась к мужчине.

"Неужели она победит?"

Так выдохнул Гермес. Кино нужно было сделать три шага, чтобы преодолеть расстояние до мужчины.

Когда Кино сделала первый шаг, мужчина широко улыбнулся. В середине второго шага мужчина левой рукой вытащил из кармана своих коротких штанов второй резиновый нож. На третьем шаге, наклонив тело в ритме с правой ногой, он ударил резиновым ножом надвигающуюся Кино в правый бок.

"Ох!"

Кино развернуло силой инерции её собственного тела вокруг резинового ножа. Перед тем, как упасть на землю, тело Кино почти две секунды парило в воздухе, три раза перекувыркнулось, и она пробороздила носом траву на обочине дороги.

"Опа".

Так разочарованно произнёс Гермес.

"Кха!"

Так вскрикнула Кино. Она выплюнула приличный кусок травы и два или три раза перекатилась по дороге, застонав от боли. Её лицо, голова и тело стали коричневыми от пыли.

На лице мужчины не появилось и капли пота. Он подобрал выбитый из руки нож и убрал его в карман. Затем подошёл к Гермесу и стал ждать, когда Кино встанет.

Секунд через тридцать Кино, покачиваясь, встала с земли. Она отряхнула пыль с одежды, стёрла грязь со своего потного лица и сняла защитные очки.

"..."

Не пригладив растрёпанные, припорошенные пылью волосы, она подошла к мужчине и склонила голову.

"Большое спасибо".

"Хм. На сегодня занятий достаточно".

Так сказал мужчина в солнечных очках и улыбнулся.

"Первый уход с уклонением был действительно хорош. На этот раз я думал достать тебя в горло, но ты сумела уйти из-под удара. Значит, удар ногой с разворота ты задумала с самого начала?"

Кино кивнула.

"Да. В первой атаке я знала, что не смогу попасть в запястье. По опыту моего предыдущего поражения я ожидала, что следующая атака будет направлена в заднюю часть колена, вот и решила попробовать ударить спереди".

"Довольно неплохо. ... А что потом?"

"А потом, исходя из предыдущих уроков, я подумала, что смогу вложить всю тяжесть тела в завершающий удар, но..."

"Не ожидала, что у меня есть ещё один нож?"

"... Я не думала..."

"Вот, это ещё одна причина твоего сегодняшнего поражения".

Так честно сказал мужчина и ударил в свои большие ладони.

"На сегодня занятия закончены. Как обычно, я приду послезавтра. ... Но если ты не будешь сражаться по-настоящему, следующего раза не будет".

"Как обычно, в итоге Кино оказалась 'мёртвой'. Если бы это был настоящий бой, следующего раза уже бы не было".

"Я знаю, Гермес".

Мужчина поехал прочь верхом на лошади, а Кино и Гермес смотрели ему вслед. Хоть Кино и была грязной после тренировки, на поясе у неё всё же висела кобура с крупнокалиберным револьвером.

Когда мужчина скрылся из вида, Кино вытащила револьвер из кобуры. Левой рукой она быстро взвела курок и выстрелила с уровня чуть выше пояса. Пуля ударила в сковороду, висевшую на ветке дерева в нескольких десятках метрах. Затем она выпустила подряд пять пуль, и пять раз был слышен звук удара свинцовых пуль о сталь.

"Отлично. Хоть ты и сердита, но стреляешь всё равно прекрасно. Отличная работа".

Так сказал Гермес.

"..."

Кино молча вернула револьвер в кобуру.

Словно выстрелы послужили сигналом, из бревенчатого дома вышла пожилая женщина с длинными серебристыми волосами, аккуратно собранными на затылке. На ней был фартук, на поясе в кобуре висел короткий револьвер. Пожилая женщина мягко обратилась с Кино, стоя на террасе.

"Снова 'умерла', Кино? Тогда умой лицо, переоденься и давай выпьем чая".

На широкой террасе бревенчатого дома стоял круглый деревянный стол. Немного в стороне на растянутой верёвке сохли постиранные простыни.

Пожилая женщина и Кино сели с чашками чая за стол, в то время как разрозненные белые облака плыли по небу, то скрывая, то снова открывая солнце.

"Вкусно пахнет".

Так весело сказала пожилая женщина, подняв чашку, на которой на белом фоне был нарисован зелёный лук.

"..."

Она снова поставила чашку на блюдце, глядя на разочарованное лицо Кино.

"Я не победила..."

Так пробормотала Кино.

"Я проиграла уже пятьдесят четыре раза. Я 'умерла' пятьдесят четыре раза".

Пожилая женщина поставила локти на стол, сплела пальцы и опустила на них подбородок. Она наблюдала за Кино, забавным человеком, чьи волосы были всё ещё слегка припорошены пылью.

"Эта тренировка — замечательная вещь. Если бы не она, мне бы понадобилось пятьдесят пять Кино, чтобы составить компанию за чашечкой чая".

"Почему-то у меня возникает нехорошее чувство, когда я хочу представить пятьдесят пять Кино. Хотя они бы в один миг отполировали мои колёса".

Так сказал Гермес, стоявший на вершине склона у края террасы.

Кино проигнорировала замечание Гермеса.

"Я не победила... Но ведь когда-нибудь смогу победить его?"

Так она сказала, пристально глядя в глаза пожилой женщины.

Пожилая женщина кивнула, улыбнувшись.

"Да, сможешь, Кино. Ты победишь. Если бросишь ему вызов и продемонстрируешь всё своё мастерство, то с помощью своих знаний и умений сможешь победить его в кратчайшие сроки".

"Но ведь..."

"Поищи что-нибудь в своих поражениях, что-нибудь более важное, чем победа".

"... Хорошо".

"Если не сможешь победить этого человека, для тебя станет невозможным отправиться в путешествие, как когда-то давно это сделала я".

"..."

Прошло два дня.

Небо было укрыто свинцовыми тучами. Солнца не было видно. Дул сильный ветер, который гнал по небу тучи. Ветер шумел в траве и листьях деревьев.

Кино, одетая в свитер, копала яму. Она копала яму, которая была не слишком большой, ни слишком глубокой.

"Кино. Разве это не чересчур? Эй, ты меня слушаешь?"

Так сказал Гермес, припаркованный рядом с домом. Кино не ответила, продолжая копать. Пожилой женщины нигде не было видно.

"Кино? Кино?"

"У меня нет выбора".

Так сказала Кино, выкапывая яму.

"Так поступают трусы. Твоя стратегия — полное безумие".

"Меня не волнует, что об этом кто-то скажет. А если бы это было настоящее сражение где-то во время путешествия?"

"Если бы это было настоящее сражение?"

"Если я умру, следующего раза не будет..."

"Ладно, хорошо. Но разве это правильно — пытаться победить, используя такую стратегию?"

Кино закончила копать яму и вернулась в дом с лопатой на плече. Гермес смотрел ей вслед.

"Следующего раза не будет!"

Так он сказал.

Когда ветер усилился, на дороге появилась лошадь. Верхом ехал мужчина.

Кино стояла посреди дороги, поджидая его. На ней были перчатки и защитные очки, в руках она держала резиновый нож.

Мужчина на лошади не снимал солнцезащитных очков, не смотря на то, что было пасмурно. Он остановил лошадь.

"Прошу вас, сегодня никаких поблажек".

Так сказала Кино, чьи глаза было видно сквозь прозрачное стекло защитных очков. На её лице почему-то была весёлая улыбка.

"У тебя сегодня хорошее настроение".

Так сказал мужчина, слез с лошади и поставил её в конюшню.

Мужчина вернулся на дорогу и встал на расстоянии от Кино, занявшей боевую стойку. Он рассеянно достал резиновый нож из кармана. Повернулся и слегка сжал нож в руке.

"Давай начнём. Внимание!"

"Да".

Лес громко шумел, а мужчина подогнул колени и встал в стойку.

А затем Кино сделала три шага назад от того места, где стояла.

"?"

Мужчина слегка наклонил голову.

Там, куда она отступила, лежала сломанная ветка. Но Кино аккуратно через неё переступила.

В следующий момент Кино выпустила нож, который держала в правой руке. Прежде, чем нож упал, она с силой наступила правой ногой на ветку.

"Что?"

Так удивлённо воскликнул мужчина. Ветка служила рычагом, который вскрыл что-то, спрятанное под землёй. Из ямы выскочил крупнокалиберный револьвер, обёрнутый пыльной тканью, который медленно вращался в воздухе с правой стороны от Кино.

"Цу!"

Мужчина рванулся вперёд со скоростью, которую было трудно ожидать от его массивного тела. Взбухшие мышцы ног оттолкнулись от земли.

Глядя на него, Кино не запаниковала. Она осталась спокойной. Вытянула в сторону правую руку и схватила револьвер, кувыркающийся в воздухе.

Большим пальцем Кино взвела курок, направила револьвер в могучую грудь мужчины и нажала на спусковой крючок.

Раздался глухой звук выстрела.

Пуля в облаке белого дыма ударила мужчину в живот.

"Ох!"

Мужчина остановился, но выглядел так, словно в него никто и не стрелял. Резиновая пуля ударила мужчину в пресс, отскочила и упала к его ногам.

Мужчина и Кино замерли друг от друга в нескольких шагах. Мужчина весело улыбнулся.

Кино снова выстрелила. Вторая и третья пуля попали мужчине в грудь — в то место, где располагалось сердце. Обе пули попали в цель и упали к ногам мужчины. Когда затих звук выстрелов, стало слышно, как ветер шелестит в листве деревьев.

"Я победила".

Так сказала Кино, опуская револьвер, который всё ещё держала в правой руке. Дверь домика распахнулась. Из неё вышла пожилая женщина и с высоты террасы взглянула на соперников. Кино повернулась к пожилой женщине.

"Я победила".

Так она коротко сказала.

"Нет, это ведь было неправильно, разве нет?"

Так пробормотал Гермес, стоявший между ними.

"Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Наконец-то ты меня победила!"

Весёлый смех мужчины утонул в звуке ветра.

"Ха-ха-ха! У тебя всё-таки это получилось! Да, это замечательно!"

Как и мужчина, женщина тоже была рада.

"Отлично. Спасибо, что потратил на её обучение столько времени".

"Не стоит. Ещё никогда мои уроки не были такими весёлыми и интересными".

Кино молча наблюдала за мужчиной и женщиной, которые, казалось, лучились от радости.

Они немного поговорили о будущем и выразили друг другу благодарность.

"Кино. Это было замечательно!"

Так сказал мужчина.

Больше он ничего не сказал. Лишь оседлал свою лошадь и направился в лес. В хорошем настроении он покачивался на крупе лошади, удаляясь всё дальше и дальше.

Кино стояла одна посреди дороги. Сзади стоял Гермес, пожилая женщина так и не покидала террасу.

"Кино".

Так обратилась она к Кино.

"Да".

Пожилая женщина улыбнулась.

"Ты победила".

"... Да".

"Ну, разве вас это устраивает?"

Так спросил Гермес.

"Конечно. Ты ведь сам всё видел. Кино приготовилась и победила, вот прямо здесь".

"Это правда. Но ведь это нечестно — использовать револьвер вместо ножа?"

Пожилая женщина согласно кивнула.

"Да. Это абсолютно нечестно".

"Что?"

"Кино. ... Ты тоже думаешь, что это было нечестно? Что ты поступила как трусиха?"

Кино кивнула.

"Да. Это был хитрый и трусливый трюк. Но благодаря ему я победила. Я не 'умерла'".

"Разве это не замечательно? Мне кажется, всё было отлично сделано".

Так сказала пожилая женщина с террасы, широко улыбнувшись.

"Понял?"

Так она сказала Гермесу.

"Ну и ладно".

Так ответил Гермес и посмотрел на Кино.

"Кино, ты научилась хорошо управляться с ножом. Твои навыки серьёзно повысились. Если сейчас ты отправишься в путешествие, то сможешь постоять за себя. Но ты всё равно не смогла бы его победить. Не только из-за разницы в опыте, скорее из-за разницы в физических возможностях тела. Так что если бы ты продолжала в том же духе — сколько бы раз ты ни пыталась, выиграть в этой игре ты бы не смогла. Поэтому не имеет значения, сто или двести раз вы сходились бы в поединке — ты всё равно бы проигрывала. Ты бы снова 'умирала'".

"..."

"Если хочешь защитить себя или кого-то другого, не ввязываясь в поединок — ты должна помнить о самом важном, о принципе 'неожиданности'. Даже если твой противник не подготовлен или ты вне зоны действия его револьвера — пусть это будет безответная атака, но твоя пуля должна достичь цели. Если у тебя что-то не получается — выложись и постарайся достать его. Если и тогда не получается — единственное, что остаётся — бежать сломя голову. Это лучше всяческих трусливых уловок и самый надёжный способ спасти себе жизнь. В общем, это именно то, чему мы хотели научить тебя в процессе этой тренировки. Ты сама это поняла и великолепно выполнила поставленную перед тобой задачу. Этот мужчина, да и я тоже — мы были рады это видеть".

"Большое спасибо, Мастер".

В глазах Кино появилась улыбка.

"Что это было?"

Глядя на Кино и пожилую женщину, так пробормотал Гермес.

"Хорошо, Кино, давай перейдём к следующему упражнению. Или хочешь сделать небольшой перерыв?"

"Пожалуйста, давайте продолжим!"

Глядя на воодушевлённую Кино, пожилая женщина сначала улыбнулась, а затем и рассмеялась.

"Так держать. Но сначала, пожалуйста, отстрели оставшиеся у тебя резиновые пули".

"Хорошо".

Кино развернулась и три раза выстрелила. Пули по навесной траектории полетели к лесу и ударились в подвешенные сковороды.

Кино повернулась к пожилой женщине.

"И чем теперь займёмся?"

"Теперь..."

Пожилая женщина потянулась к поясу и расстегнула кобуру револьвера. Затем взяла револьвер в руку.

"Теперь будет тренировка по неожиданной перестрелке. Ты против меня. Мы будем стрелять друг в друга резиновыми пулями с утра и до вечера, в лесу и в доме. Можешь стрелять, когда посчитаешь нужным. Считай, что постоянно находишься под прицелом. Это самый лучший вид обучения".

"Что?"

"Давай начнём".

Так сказала пожилая женщина и направила короткий ствол револьвера на Кино.

"Э?"

Кино посмотрела на свою правую руку, всё ещё сжимающую револьвер, из которого она только что выпустила последние пули. Затем с удивлением посмотрела на пожилую женщину. Их взгляды встретились. Пожилая женщина улыбалась и целилась из револьвера в Кино.

"А..."

Бах.

"Тогда в любой момент ты не будешь терять бдительности. Никогда не будешь забывать перезарядить свой револьвер. Ведь револьвер без патронов — мёртвый груз".

С этими словами довольная пожилая женщина исчезла в доме.

Стоя на дороге, Кино потрогала синяк на лбу.

"..."

Она задрала голову и посмотрела на плывущие облака.

"Кино?"

Так спросил Гермес.

"Ха-ха-ха!"

Кино ответила ему смехом.

"Нечестно".

"Путешественник, это печальная страна".

"Печальная страна?"

Так спросила Кино, выходя из кафе и надевая пальто.

Так к ней неожиданно обратился мужчина. Позади него было несколько местных жителей — мужчин и женщин, молодых и пожилых. Все были в толстой зимней одежде, с поднятыми воротниками и с надвинутыми на глаза шапками.

Все они молчали и смотрели на Кино.

"Да. Уже много лет в этой стране происходят только печальные события. После смерти нашего уважаемого и любимого лидера мы страдали от множества стихийных бедствий, невероятных техногенных катастроф, ужасных эпидемий, бесконечной нищеты и непрерывного разгула преступности. Все здесь живут в депрессии".

"Понятно. Это объясняет, почему некоторые жители выглядят такими больными".

"Ну, да. Так обычно и думают".

Так сказал мужчина и кивнул, на его лице было такое же обеспокоенное выражение.

"Поэтому мы бы хотели, чтобы вы рассказали в других странах, что наша страна действительно печальная. Даже если бы вы просто упомянули об этом в разговоре. И, пожалуйста, пусть люди знают, что мы всё-таки смогли сделать жизнь более-менее стабильной".

Так сказал мужчина. Кино ответила:

"Хорошо, если только вы этого хотите".

Жителей такой ответ, казалось, удовлетворил. Они поблагодарили её всё с такими же замогильными лицами и ушли.

***

"Ну, мне пора вернуться к Гермесу".

Так пробормотала Кино. Когда она выдохнула воздух, образовалось белое облачко. Она надела шапку, опустила уши, запахнула пальто, подняла воротник и направилась к дороге.

Когда она прошла по улице, по обеим сторонам которой выстроились магазины, она вышла на городскую площадь. Она была заполнена множеством людей — кто-то отдыхал, кто-то грелся у огня, кто-то просто шёл мимо — но никто не улыбался.

Кино проталкивалась сквозь толпу. Пересекла площадь и почти вышла на противоположную улицу, когда услышала чей-то крик.

"Я больше так не могу. И сколько ещё вы собираетесь так жить?"

Голос был бодрым и полным энергии.

"..."

Кино повернулась на голос и увидела мужчину, стоящего на деревянном ящике в углу площади. Он держал речь.

"Давайте прекратим этот жалкий, утомительный образ жизни, который заставляет вас каждый день просыпаться в слезах! Это неправильно — наслаждаться скорбью! Всегда помнить и думать только об ужасных вещах, с грустью смотреть под ноги — нужно с этим покончить!"

Люди стали понемногу собираться вокруг него.

"Я верю, что когда-то эта страна не была такой 'печальной'. Жить в такой 'печальной стране' — в этом нет ничего прекрасного. Поэтому..."

В этот момент человека отбросило вниз.

Прямо в толпу.

"..."

Мужчина исчез из поля зрения Кино. Несколько раз послышался треск, но никто не сказал ни слова и звук тихо прокатился эхом по площади.

Через некоторое время люди, окружавшие мужчину, разошлись.

И мужчина снова появился в поле зрения Кино.

И тогда...

В один осенний день Кино и Гермес приехали в некоторую страну.

Она была окружена не слишком широкой стеной, внутри которой по всей длине выстроились небольшие магазинчики. В магазинчиках сидели люди. Как только Кино въехала в страну, она заметила, что у всех без исключения были домашние животные.

Кто-то шёл с собакой на поводке. Кто-то держал на руках кошку. Кто-то нёс птичью клетку с попугаем. У кого-то на голове сидела куница. Кто-то на лошади гарцевал по дороге.

"Они выглядят как... домашние животные".

Так сказал Гермес.

"Да уж..."

Так с удивлением ответила Кино.

Кино неторопливо ехала на Гермесе в деловую часть города. Вдоль главной улицы страны расположились магазинчики всех сортов, имеющие отношение к домашним животным — ветеринарные клиники, гостиные и тому подобное. Они были везде.

Даже интерьер гостиницы, рекомендованной стражником, был наполнен животными. Здесь было больше комнат, предназначенных для различного рода животных, чем для людей.

"Именно так. В нашей стране граждане обязаны содержать домашних животных".

Так сказал мальчик, прислуживающий в гостинице.

"Обязаны?"

"Да. Все здоровые граждане старше десяти лет изучают, как ухаживать за домашними животными дома и в школе. Любыми животными, которые считаются приемлемыми по нормативам комитета по домашним животным.

"Почему?"

Так спросил Гермес.

"Ну, если сказать одним словом, то 'сердце'. У нас есть обязанность беречь жизнь. По этой причине мы должны в каждом развивать ответственность или чувство долга, а так же великодушие и доброту".

"Вы хотите сказать..."

"'Развитие эстетического восприятия'?"

Так сказал Гермес.

"Именно так! А вы хорошо осведомлены, господин мотороид".

Так с восхищением сказал мальчик. Кино бросила на Гермеса загадочный взгляд.

"Вот почему все в нашей стране вегетарианцы. Знаете, мы не можем просто съесть животное, которое кто-то может считать домашним".

Так добавил мальчик.

***

На следующий день Кино и Гермес ехали по стране. Они прогуливались и осматривались.

Дома для разведения всех видов домашних животных. Выставки животных. Курсы по уходу за животными. Медицинские бригады для людей, которых поранили их домашние животные.

"И что ты об этом думаешь?"

Так спросил Гермес.

"По слухам здесь всё должно быть совсем не так".

Так ответила Кино.

"Правда? Тебя снова надули, Кино?"

"Что значит 'снова'?"

Вечером несколько человек ждали возвращения Кино и Гермеса. Они представились как нормативный комитет по домашним животным и спросили у Кино о её впечатлениях о стране.

"Наша страна приготовила подарок вам, госпожа Кино".

"Какой?"

"В память о том, что вы посетили нашу страну, мы подарим вам любое животное, которое вам нравится. Естественно, мы не будем вас заставлять взять его, если вы не захотите. Ну, так как? Не желаете взять милое домашнее животное в память о нашей стране, которое поможет вам снимать напряжение? Завтра мы его вам доставим".

***

Наступил следующий день, полдень третьего дня с тех пор, как они въехали в страну.

Кино закончила все необходимые приготовления и прибыла к воротам, чтобы покинуть страну.

У ворот её уже ждало в клетке домашнее животное, которое она вчера заказала. Это была курица.

"Большое вам спасибо. Вчера я весь день думала, как её вырастить".

Так Кино выразила свою благодарность, принимая подарок.

"Просим вас, ухаживайте за ней хорошо".

Так хором сказали ей официальные представители страны и стражник.

"Всё-таки слухи не врали..."

Так сказала Кино после того, как они отбыли и уже неторопливо ехали по лесу.

"Теперь понятно. Всё и правда вроде того".

Так сказал Гермес. Поверх его багажника громоздился спальный мешок, к которому была привязана птичья клетка.

Наступил вечер.

Кино остановилась на ночлег в лесу. На ужин у неё было сочное барбекю из курицы, внутренности которой были набиты специями, приготовленными ещё в стране.

"Всё верно. Страна, которая бесплатно даёт путешественникам еду".

Меня зовут Рику. Я собака.

У меня длинная, пушистая белая шерсть. Я всегда выгляжу так, словно улыбаюсь, но это не значит, что я действительно улыбаюсь. Просто я таким родился.

Господин Шизу мой хозяин. Это молодой человек, который всегда носит зелёный свитер, он покинул родную страну из-за некоторых непростых обстоятельств и теперь путешествует на багги.

Наш компаньон — Ти. Это тихая девочка, питающая нежные чувства к ручным гранатам, она покинула родную страну из-за некоторых непростых обстоятельств и теперь путешествует с нами.

***

Мы проехали через поле колыхавшихся летних трав и когда въехали в страну, там вовсю шёл фестиваль.

Это был ежегодный праздник урожая и все были взволнованы. Господин Шизу отправился на поиски городской ратуши, чтобы получить разрешение остаться здесь и посмотреть, подходит ли его квалификация для того, чтобы получить разрешение на постоянное проживание в стране. А вокруг, насколько хватало глаз, шло веселье.

Мы с Ти шли по центральной улице. На одном из огромных зданий была нарисована фигура, к которой было прикреплено множество металлических пластин, и казалось, что фигура была одета в пластинчатый доспех. На каждой пластине углём было что-то написано.

Мы прислушались к разговору жителей и смогли понять, что они пишут на пластинах свои желания. Получалось, что желания, написанные во время фестиваля, обязательно должны были исполниться.

Посмотрев вверх, мы увидели, что желания были самые разнообразные, от:

"Надеюсь, что получу повышение", "Хочу, чтобы в следующем году урожай был таким же обильным", "Хочу, чтобы мои оценки стали лучше"...

И до:

"Хочу, чтобы в моей семье никто не болел", "Хочу здорового ребёнка", "Надеюсь, что он тоже меня полюбит".

И так далее, и так далее. Это были сплошь хоть и скромные, но эгоистичные желания.

"А, путешественники? Вот вам пластина. Напишите желание".

Господин Шизу отдал эту привилегию Ти. Я полагал, что её желанием будет найти страну, которая бы приняла нас, но...

"Это потом, сначала нужно кое-что сделать".

Так он сказал и, оставив меня и Ти, отправился искать кого-нибудь, кто мог бы ему растолковать про иммиграцию в этой стране.

"..."

Уголь и металлическая пластинка были у неё в руках, я объяснил смущённой Ти, что она должна написать углём на пластине своё желание. Затем я спросил, умеет ли она писать.

"..."

Молча она принялась писать. Полагаю, это и было ответом на мой вопрос.

Крепко зажав уголь, Ти написала своё желание красивыми буквами:

"Хочу, чтобы желания всех исполнились".

Я просто обалдел. Из всех её поступков, которые мне довелось видеть, этот был самым прекрасным.

"..."

Ти молча отдала пластину жителю страны.

"Ох, это изумительно!"

Мужчина средних лет широко улыбнулся и отдал пластину тому, кто вешал их на стену. Тот человек тоже удивился и полез вверх по лестнице.

Желание Ти прикрепили к стене, и оно стало ещё одной чешуйкой в доспехе.

Я посмотрел вверх на стену, затем на Ти и спросил:

"Это было очень доброе, прекрасное пожелание, но почему ты написала именно это? Можешь мне сказать?"

Я думал, что она промолчит, но она посмотрела на меня сверху вниз и сказала:

"Потому, что это всё равно не сработает".

***

Господин Шизу вернулся. Похоже, иммигрировать в эту страну оказалась невозможно.

После небольшой передышки мужчина снова оседлал лошадь.

Он вежливо поблагодарил пожилую женщину и маленькую девочку.

А затем устремил взгляд вперёд.

Тронул лошадь и поехал в сторону леса.

Он вернулся к своему путешествию.

Под голубым небом, в то время как фигура человека становилась всё меньше и меньше:

— Его путешествие когда-нибудь закончится? — спросила девочка у пожилой женщины.

— Конечно, — ответила женщина, не задумываясь.

Девочка подняла голову и посмотрела на пожилую женщину, стоявшую рядом с ней.

Та опустила голову и посмотрела девочке в глаза.

— Все путешествия когда-нибудь заканчиваются.

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ГАЗЕТА

Уличное интервью — Специальный выпуск

Молодая путешественница с уверенностью смотрит в будущее

Госпожа Кино. Профессия — путешественник.

***

Для нашей колонки мы берём интервью у случайных прохожих, встреченных нами на улицах города, чтобы рассказать, чем они живут. Сегодня у нас специальный выпуск.

На наши вопросы ответила госпожа Кино, путешественница, приехавшая в нашу страну на прошлой неделе и гостившая здесь три дня.

Наш корреспондент познакомился с ней незадолго до её отъезда и сумел взять у неё интервью. Какая же причина заставила молодую девушку пуститься в путь и что она думает о своих странствиях?

***

Глядя на Кино, лишний раз укрепляешься в мысли, что решиться стать путешественником можно в любом возрасте. По её словам, она отважилась покинуть родину, когда ей было всего двенадцать лет.

«В нашей стране, пока тебе нет двенадцати, с тобой обращаются как с ребёнком, а после — как со взрослым. Такой единообразный подход всегда вызывал у меня отторжение, и пожалуй, то был самый подходящий возраст, чтобы начать путешествовать. Я решилась на это в мой день рождения, а к следующему уже выпорхнула из гнезда», — улыбается Кино.

И вот, ещё подростком, она отправилась в дорогу верхом на мотоцикле, который нашла на свалке и починила своими руками.

Советовать нашим детям поступить так же было бы жестоко. В каждой стране живут и воспитывают подрастающее поколение по-своему. Однако набираться мужества, необходимого, чтобы выбрать цель в жизни и неотступно следовать к ней, не рано ни в каком возрасте.

И всё-таки, неужели родители не протестовали? Кино смеётся.

«Ещё как протестовали! Но они из того сорта людей, кто непременно доводит задуманное до конца, поэтому, увидев, что я твёрдо стою на своём, они всецело меня поддержали. Если подумать, своё упорство я унаследовала от них».

Итак, Кино покинула страну. Но нельзя просто взять и отправиться в дальние края. Поначалу она ездила в соседние страны и возвращалась обратно домой. Однако ничто не получается с первого раза, тем более, если ты молод. Путешествие, в котором одна ошибка следует за другой, нельзя назвать таковым. Но в итоге, после нескольких болезненных неудач, Кино совершенно случайно встретила в лесу пожилую женщину, которая стала её учителем.

«Именно тогда я осознала, как мало у меня опыта. Какое-то время мы с учителем жили вместе в её доме. Там я многому научилась, включая меткую стрельбу».

Кино поняла, что любое дело требует подготовки и тренировок. Прошло немало дней, прежде чем она овладела навыками путешественника.

«Вот только сейчас мне кажется, что с учителем не всё так просто...»

Кино до сих пор не оставляют сомнения. Такой ли случайной была встреча со столь замечательным человеком? Что, если её родители, беспокоясь за дочь, попросили о помощи свою знакомую?

«Да, было бы здорово... Но теперь это уже не проверишь».

К сожалению, в то время, пока Кино готовилась к путешествию, её родители погибли при пожаре. Когда до неё дошла эта скорбная весть, она окончательно рассталась с мыслью возвращаться домой.

«Я твёрдо решила ехать. Получила благословение учителя и сказала себе — поеду так далеко, как смогу. С того дня, как мне исполнилось двенадцать лет, прошло три года».

Так путешествие Кино началось по-настоящему. Побывав в одной стране, она тут же направляется к следующей. Как же проходят её дни?

«Что меня обычно волнует? Как бы вдоволь наесться!» — хохочет Кино. — «В дороге я по большей части питаюсь консервами, но если мне попадаются съедобные фрукты — набрасываюсь тут же!»

Человеку не прожить без пищи. Всем известная истина лишний раз подтверждается на практике.

«Ещё я часто ем рыбу. Ловлю и жарю. В холодное время, вот как сейчас, она, к счастью, не портится. Надо только следить, чтобы висящую на мотоцикле добычу на ходу не склевали птицы».

Путешествие даёт человеку возможность ощутить единение с природой.

«Когда я вижу величественную красоту пейзажей, сотворённых самой природой, то всякий раз думаю — это стоило того, чтобы отправиться в путь. Но ещё больше мне запали в сердце встречи с другими путешественникам. Они все как один были добры ко мне, и видя мою молодость, всегда справлялись, нет ли у меня каких затруднений, хватает ли еды и тому подобное. Некоторые делились со мной припасами, при том, что им самим едва хватало».

Путешественники высоко ценят дух товарищества. Возможно, именно оказавшись далеко на чужбине, люди проникаются состраданием к тем, кто попал в схожие обстоятельства. Хотелось бы, чтобы это послужило уроком всем нам, живущим в одной стране, но время от времени воющим друг с другом.

Что же будет дальше? В ответ на этот последний вопрос Кино довольно улыбается.

«Я продолжу путешествовать. Но когда-нибудь потом я вернусь на родину. И тогда, если получится, я хочу стать учителем. Хочу рассказать детям, обдумывающим своё будущее, о том, чему научилась в странствии. Им вовсе не обязательно повторять мой путь. Пусть лучше найдут применение своим знаниям, оставаясь в стране».

Мы уверены, что у Кино всё получится. Она сможет воплотить свою мечту. И тот день, когда она станет учителем, не так уж и далёк.

«Если я им стану, мне будет, чем гордиться,» — смеётся Кино. — «Буду всем хвастаться, что в одной стране у меня взяли интервью!»

***

***

***

— Здравствуйте, госпожа Кино. Рассчитываю на ваше сотрудничество.

— Конечно... А Гермесу можно остаться?

— Да. Но мне бы хотелось поговорить именно с вами. Очень прошу господина Гермеса на этот раз воздержаться от комментариев.

— Понимаю. Такие дела, Гермес. Помолчи пока.

— Ладно. Мы получили, что хотели, так что я не в обиде. Я вздремну, а ты разбуди, как закончите.

— Хорошо. Я готова. Награда высока, так что я отработаю её на все сто.

— Большое спасибо. Вот только про награду в статье упоминаться не будет. У нас всё-таки государственная газета. Мы случайно встретились на улице и вы бесплатно согласились на интервью, понимаете?

— Вполне.

— Тогда приступим. Ещё раз напомню, что я беру интервью у госпожи Кино, чей откровенный рассказ о путешествии послужит основой для материала в газете. К сожалению, госпожа Кино сегодня покинет нашу страну и статью о себе прочитать не сможет…

— Тут уж ничего не поделаешь. Не берите в голову.

— Спасибо за великодушие. Итак... Путешественники приезжают сюда крайне редко, поэтому наши граждане питают к ним невыразимое словами чувство восхищения и будут рады узнать о них хотя бы самую малость.

— Мне лучше отвечать честно?

— Да, разумеется! Людям будет интересно узнать вас такой, какая вы на самом деле. В статью ваши ответы войдут без купюр. Но если вы сочтёте какую-то тему запретной, так и скажите. Обещаю, что развивать её мы не будем.

— Договорились.

— Начнём с простого. Расскажите о том, как началось ваше путешествие. Сколько вам тогда было лет, почему вы решились на такой шаг, возражали ли ваши родители?

— Э-э... До своего двенадцатого дня рождения я жила в родной стране обычной жизнью. Училась в школе.

— Ага. Значит, вы отправились путешествовать в двенадцать лет?

— Выходит, что так.

— Как рано! Удивительно. И что же послужило причиной?

— Видите ли... В двенадцать лет детям у нас полагалось пройти «операцию», которая их переделывала и превращала во взрослых.

— «Операцию»?.. Это, наверное, формальное название для какого-то обряда посвящения?

— Нет, насколько я знаю, при этом на самом деле вскрывают голову и что-то подправляют в мозгу. Нам объясняли, что так человек становится «настоящим взрослым», который сможет приносить пользу обществу и с улыбкой выполнять даже самую неприятную работу.

— Вот оно как…

— Я, конечно же, была уверена, что мне тоже надо пройти эту «операцию» и стать взрослой. Но незадолго до неё я познакомилась с одним путешественником, мы поговорили, и я засомневалась.

— Ага! И под влиянием вашего с ним общения вам захотелось повидать другие страны?

— Нет. Я не хотела, чтобы меня оперировали, и сразу же сказала об этом родителям. Они меня отругали, сказали, что это неправильно…

— Так вам за это ещё и влетело? Да уж, чтобы идти наперекор традициям, требуется мужество.

— Вы правы. За то, что я ослушалась родителей, меня объявили «испорченной» и должны были убить. Тот путешественник вступился за меня, и тогда мой отец зарезал его у меня на глазах.

— ...

— Меня бы тоже обязательно зарезали, и я уж было с этим смирилась, но Гермес... Его, кстати, тот путешественник собрал из деталей со свалки... Гермес предложил мне бежать. Я вскочила на него, и мы удрали из страны. Так что я её покинула не по своей воле... Я решилась на это просто для того, чтобы остаться в живых.

— О-о... Мда... Поистине судьбоносное решение... Ну что ж... Затем вы так и продолжили путешествовать?

— А? Нет... Я просто болталась туда-сюда, не зная, что делать, никак не могла найти себе еды, и наверное, так бы и сдохла где-нибудь в лесу. Но тут мне повстречалась женщина про прозвищу «Учитель». Она спасла меня и взяла жить в свой дом. Там я многому научилась, включая меткую стрельбу.

— Понятно. И потому, что она по доброте душевной многому вас обучила, вы стали той, кем стали.

— Да. Хотя при этом она могла, например, подкрасться ко мне, пока я сплю, и безжалостно обстрелять резиновыми пулями.

— И уж теперь-то вы отправились в путь?

— Не сразу. Но пока я жила у неё и слушала рассказы о прошлых странствиях, у меня возникло смутное желание последовать её примеру.

— И видимо, однажды произошло нечто такое, что заставило вас решиться?

— Да... Можно и так сказать. После «того случая» я задумалась о путешествии всерьёз.

— Понятно. Что это был за случай?

— Помните, я рассказывала о путешественнике, с которым познакомилась в своей родной стране и который из-за меня погиб? Я встретилась с его матерью.

— Что вы говорите! Потрясающее событие!

— Пожалуй. Ведь это я виновата в его смерти... Мне давно хотелось найти его знакомых и извиниться перед ними. Облегчить душу.

— Итак, вы встретились. Что было дальше?

— Я объяснила ей, что с ним случилось, и она сказала — спасибо, что рассказали.

— Понятно. И вы, тронутые добротой его матери, отправились в путешествие, чтобы посмотреть новым взглядом на себя и свою жизнь?

— Нет. Сразу после этого она подсыпала мне яд, а когда я упала, схватила за шею и попыталась задушить.

— Ой…

— И я её застрелила.

— ...

— Вернулась к Учителю и долго терзалась, что же мне делать дальше. Но когда я снова услышала от неё о путешествии, то подумала — вот оно!..

— Ясно... Вы с ней советовались?

— Нет. Если бы она мне запретила, я бы в себе разуверилась, так что я просто села на Гермеса и укатила прочь. Ещё прихватила кучу вещей без разрешения, так что, если вернусь, даром мне это не пройдёт.

— Вот как... Что ж, теперь я прекрасно понимаю, что послужило началом вашего путешествия. Давайте теперь поговорим о том, как оно обычно проходит.

— Хорошо.

— Пока вы переезжаете из страны в страну, о чём вы прежде всего заботитесь? Что вас больше всего волнует?

— Как бы поесть.

— То есть, достаточно ли у вас пищи? Это важно, понимаю. Чем вы обычно питаетесь?

— В дороге я по большей части питаюсь консервами, но если мне попадается съедобная живность — тут же убиваю и разделываю. Чаще всего это кролики или птицы. В лесах водится много оленей, но в одиночку его не съесть, так я прохожу мимо. А вот оленята — в самый раз, и мясо у них мягкое и вкусное. На них я и охочусь, а родителей потом отгоняю.

— Вот оно как... Барбекю, так сказать?

— Да. Ведь мясо придаёт силы.

— Разумеется…

— В холодное время, вот как сейчас, сырое мясо, к счастью, не портится. А на Гермеса можно пристроить заднюю ногу оленя или кабана целиком. Он этого, правда, не любит. И надо следить, чтобы не набросились стервятники.

— Конечно... Давайте пока отвлечёмся от еды. Что для вас в путешествии является самым неприятным?

— Неприятным?.. Плохие дороги, ненастная погода, то, что приходится подолгу обходиться без душа, с едой, как я и говорила, непросто. В общем, есть множество различных неудобств. Но знаете, что меня раздражает больше всего?

— Что же?

— Живые люди.

— Простите? То есть, окружающие?

— Да.

— Но мне кажется, что случайные встречи в пути бывают полезными... Можно с кем-то поговорить после долгого одиночества, обменяться какой-то информацией… Разве нет?

— В этом вы, конечно, правы.

— А как же чувство товарищества между путниками?

— Есть такое. Но разве что у половины из тех, с кем сталкиваешься. Вторая половина представляет опасность. Пытаются отобрать мои вещи, или сделать что-нибудь со мной... В общем, наезжают. Их обычно выдаёт странный смех или необычные жесты, поэтому я держусь начеку. Одни, заметив это, отступают. Другие — нет.

— И что... вы делаете... если на вас нападают?

— Даю отпор.

— Как именно?

— Если на меня наводят «Увещеватель», то как только я оказываюсь на мушке, я стреляю сама, и как правило, убиваю противника.

— У... Убиваете?

— Да. В перестрелке очень тяжело сдерживаться. К тому же у моей «Пушки» большой калибр и мощные заряды. Даже если я попаду в руку или ногу, рана будет огромная. Человек умрёт от потери крови.

— А это не слишком... стрелять сразу на поражение?..

— Иначе погибну я.

— Возможно, вы правы... Как всё сложно... Да, а почему вы сказали «живые люди»?

— Потому что мёртвые — совсем другое дело. На дорогах, бывает, лежат трупы. Не обязательно путешественников.

— И тогда вы, исполнившись сожаления, с почестями предаёте их земле?

— Нет, зачем? Со временем их дочиста съедят дикие животные.

— ...

— Первое, на что мы, путешественники, обращаем внимание, найдя мертвеца…

— Да?

— ...это нет ли у них полезных вещей.

— ...

— Всё, что не может пригодиться, мы оставляем. Но иногда попадаются драгоценные металлы или камни, еда, оружие, порох, или ещё что-нибудь, что можно продать.

— И вы... Неужели вы обираете покойников?

— Да. Но беру, разумеется, только что-нибудь небольшое. А ещё я не трогаю личные вещи, чтобы на меня потом не подумали, будто это я человека убила и ограбила. Например, кольца на пальцах... Я знавала людей, которые обязательно проверяли у мертвецов зубы, и если находили металлические пломбы, выламывали их, раздробив челюсти, переплавляли и продавали. Но я не такая.

— ...

***

— Кино? Уже закончили?

— Да.

— Что-то вы быстро!

Эта история произошла в столовой гостиницы одной страны.

Столовая занимала первый этаж деревянного здания. Полы, как и стены, были обшиты деревянными панелями, а широкие балки скрещивались под высоким потолком.

Между балками, как и между ними и стенами, висели толстые верёвки.

Всё было обустроено так, словно посетители оказались на плывущем корабле. Верёвки свисали так низко, что посетители могли касаться их головами.

В столовой было примерно двадцать круглых столов. Но только около одного стола были стулья, тут и собрались четыре путешественника.

Все они только сегодня приехали в эту страну.

Первым был человек лет пятидесяти, путешествующий в запряжённой лошадью коляске.

Второй была женщина за тридцать, приехавшая на четырёхколёсной машине.

Следующим был молодой человек лет двадцати, который помог женщине, и она его подвезла. Но обычно он путешествовал на своих двоих.

Последним был подросток с короткими волосами и большим револьвером на бедре. Она приехала на мотороиде (N.B.: Двухколёсное транспортное средство, не способное летать).

После того, как все четверо поели, они, потягивая чай, как обычно стали обмениваться информацией. Кроме них больше в столовой посетителей не было. Даже бармена не было за его стойкой. А затем:

"Здесь путешественники!"

Неожиданно вокруг них собрались жители, которые были веселы и громко разговаривали. Внезапно около тридцати человек столпились вокруг удивлённых гостей.

После обмена приветствиями один житель страны так сказал:

"Скажите, путешественники. Когда вы говорите 'я уже побывал в стольких местах', а люди вам не верят, поскольку не могут проверить, вы ведь начинаете придумывать что-то, чтобы удовлетворить их любопытство, разве не так? Ну, так что? Расскажите нам о том, что вы придумываете в таких случаях. Что-нибудь очень оригинальное, полное странностей, невозможных в реальности. Мы хотели бы это услышать".

Это удивило путешественников, но когда вам говорят, что оплатят вашу еду, если каждый расскажет подобную историю, — как можно остаться в стороне?

Пожилой мужчина рассказал вот что:

"Вот что я однажды видел. В одной стране все были словно кадки с салом. Они были такими толстыми, что можно было подумать, что они и не люди вовсе. Я полагаю, что красота и жир в их умах шли рука об руку, но, во всяком случае, наедались они от пуза каждый день. Одна за другой у них появлялись болезни, связанные с ожирением, но их это нисколько не беспокоило. И когда они, наконец, доходили до того, что были не в состоянии ходить, их провозглашали 'святыми, о которых нужно заботиться', и они проводили остаток жизни, полностью посвятив себя еде. Весили они больше трёхсот килограмм. От такого веса мышцы начинали отделяться от костей, поэтому они вообще не могли двигаться. Их даже нельзя было назвать людьми".

Женщина поведала такую историю:

"Страна, которая меня больше всего удивила, скорее всего, та, в которой был обычай ребёнку при рождении ампутировать руку или ногу. Они считали, что наличие всех рук и ног слишком прекрасно для 'человека, который, по сути, некрасив', поэтому они просто что-нибудь отрезали. Они даже продавали инструменты для этого. Естественно в той стране все были или без руки, или без ноги. И поскольку это был их стандарт красоты, то куда бы я ни шла, меня везде спрашивали 'вам не стыдно иметь все руки и ноги?' В конечном счёте, они решили и у меня что-нибудь отрезать. Поэтому я умчалась оттуда".

Молодой человек рассказал такое:

"Страна, в которую я пришёл, была удивительна. У них был закон, названный 'Законом о среднем возрасте'. В нём говорилось, что если взрослые средних лет, которые развили свою рассудительность, совершают преступление — они не виновны. Раз они сознательно решились на такое небольшое изменение общества — их нельзя посадить в тюрьму. Это значит, что оправдание у них такое: 'Для таких разумных взрослых в тот момент, должно быть, не было иного выхода, кроме как совершить преступление. Следовательно, они не могут быть обвинены в преступлении'. Поэтому лозунг в той стране был такой: 'Если вы решили совершить преступление — дождитесь среднего возраста'. Конечно, большинство взрослых в той стране были нормальными людьми, но возмутительные преступления происходили довольно часто, и это заставляло меня постоянно дрожать от страха. Я быстро покинул эту страну".

Водитель мотороида рассказала вот что:

"Однажды я видела, как двигалась целая страна. По размеру она была примерно как эта страна, но под огромными стенами располагались миллионы гусениц, которые никогда не останавливались. Люди жили выше гусениц и вполне спокойно путешествовали. Пока я там была, несколько стран оказались на пути движущейся страны, но у неё были такие мощные лазеры, что прожигали стены, как бумагу, и сбивали все подлетающие ракеты. Так что с этими странами было покончено в течение нескольких минут. Даже теперь, думаю, эта страна должна куда-нибудь двигаться".

***

Истории закончились.

Они очень сильно удивили жителей, которые слушали, открыв рты и округлив глаза.

"Не может быть, чтобы такое существовало на самом деле!"

Так они наперебой выкрикивали и смеялись.

Они поблагодарили путешественников за приятно проведённое время. Они сказали, что оплатят еду и, поскольку уже довольно поздно, они улетают.

И они исчезли так же неожиданно, как и появились.

Четверо путешественников остались сидеть в одиночестве. Чтобы нарушить неожиданно наступившую тишину в столовой, пожилой мужчина сказал так:

"Послушайте. Вы ведь подумали, что придумывать на ходу было бы не так просто, а потому рассказали про настоящие события, которые с вами произошли в местах, которые вы на самом деле посетили, да?"

Трое путешественников кивнули. Затем посмотрели на пожилого человека.

"Конечно. Я тоже так поступил".

Так он с лёгкостью признался в том же самом.

"И хотя места, о которых мы рассказывали, вызывают удивление..."

Так он добавил.

Трое снова кивнули. А затем все четверо посмотрели на свисающие верёвки.

"Но и эта страна сама по себе поразительна".

Так пробормотал пожилой путешественник. И трое снова решительно кивнули.

Жители, которые только что были рядом, теперь свисали вверх тормашками с верёвок. Все четверо продолжали смотреть вверх на верёвки.

***

Бармен тоже над барной стойкой свисал с верёвки, проходящей у него под коленками.

"Не желаете добавки?"

Так он спросил, привычно протирая стеклянный бокал.

Кино и Гермес были в стране.

Где бы вы ни были, обычно везде страну, расположенную на небольшом плоском месте, окружали пограничные стены. Но это место было другим. Случайно расположенные тут и там здания и поля — безмятежный пейзаж такой же безмятежной страны.

Так всё здесь выглядело, когда Кино разъезжала по стране под тёплыми солнечными лучами. А затем:

"Скажите, путешественник. Не желаете ли выпить чаю и немного перекусить вместе с моей семьёй?"

У неё не было причины отказывать прохожему, поэтому Кино позволила себе согласиться.

Кино проследовала за жителем страны, толкая Гермеса рядом с собой. Она повернула было с широкой гравийной дороги в сторону домика, когда:

"Ох, тут будьте внимательны".

Так её предупредил человек. Она остановилась и посмотрела вперёд, где лежал толстый провод, пролегающий в направлении дома.

"Что это?"

Так она спросила.

"Электрические провода, соединяющие дома. Если прикоснётесь к ним, то вас ударит током, и вы даже можете умереть, так что здесь всегда нужно быть осторожным".

"Ох, это серьёзно".

"Но если вы будете осторожны, то всё будет в порядке. Посмотрите вон туда".

Кино и Гермес проследили за проводом, пока он не закончился на опоре линии электропередачи. Опора была высокой и остроконечной. Провод уходил дальше, и можно было с уверенностью сказать, что и там тоже стояла опора, установленная на прочном каменном основании.

"Ха, и правда. Их можно видеть почти около каждого дома".

Так прокомментировал Гермес.

Тогда Кино спросила, что это такое.

"Электрические столбы".

Так ответил житель страны.

"Электрические столбы?"

"Да, точно. На самом деле путешественник вроде вас приехал сюда много лет назад и поделился с нами этим знанием. Так же, как и сейчас, я предупредил его, что на земле лежит провод, но он сказал 'тогда поставьте электрические опоры и повесьте на них провода'. Это была прекрасная идея. Мы поставили столбы. Теперь, когда вы видите электрический столб, вы знаете, где проходят электрические провода. Теперь не нужно постоянно смотреть под ноги. 'Ох, электрический столб, значит, здесь должен быть провод'. Количество пострадавших от удара электрическим током значительно уменьшилось".

***

Через несколько дней после того, как Кино и Гермес уехали.

"Ох... О, нет!"

Так воскликнул житель страны. Соседи спросили его, что произошло.

"Мы ненавидим птиц, которые едят пухоедов, ведь пухоеды — наши религиозные насекомые... Поэтому мы не можем поднять провода над землёй или закопать их там, где нет наших полей. Ведь это запрещено законом. Вот мы и оставляем их на земле, чтобы отпугнуть птиц!"

"Конечно. Так в чём дело?"

"Я забыл им сказать! Путешественнику и мотороиду, которые были здесь несколько дней назад! Теперь они наверняка думают, что мы идиоты! Совершенные простофили!"

"Ну, это не проблема. Путешественники на то и путешественники. Они могут снова приехать, но шанс, что они вернутся, не очень велик".

"Вот я и говорю — у нас больше не будет возможности исправить это недоразумение! А что, если они приедут в другую страну и расскажут про нас? И тогда все начнут думать, что мы такие глупые?"

"Я же сказал, не волнуйся. Мы ведь почти ничего не знаем о путешественнике. И оставь в покое остальные страны".

"Это... Правда, но..."

"Не волнуйся, хватит уже. Пришло время молитвы. О, священные, священные пухоеды, одарите нас своей милостью".

"Эй, Кино. Здесь действительно есть страна?"

Так спросил Гермес, продолжая ехать.

"Не знаю".

Так она ответила, покачав головой.

Кино и Гермес были по пустыне. Утрамбованная белая земля простиралась от горизонта до горизонта, насколько хватало глаз.

Облака плотно закрывали небо и были похожи на чистый лист бумаги. Белое небо и белая земля. Чем дальше смотреть, тем всё меньше было между ними различий. Посреди такого пустынного мира стоял одинокий мотороид.

На Кино были защитные очки, бандана скрывала лицо. На ней было длинное коричневое пальто, полы которого обёрнуты вокруг бёдер.

"Что ты хочешь этим сказать, госпожа Незнайка?"

"На самом деле я даже не знаю, зачем я сюда приехала. Как странно".

"Я так и знал. Ну, здесь, скорее всего, использована маска бровки".

"... Ты хотел сказать — 'маскировка'?"

"А, точно! ... Тонко подмечено".

"Да, но... Для чего эта 'маскировка'?"

"Если поедем дальше, сможем в этом разобраться".

Так сказал Гермес, Кино снова кивнула головой, и они поехали дальше. Пейзаж почти не изменился, и было сложно понять, едут ли они вообще. Так прошло какое-то время.

"Ах..."

Так сказала Кино, что-то заметив.

Это оказался огромный знак. Он косо торчал из земли, наполовину занесённый песком. На нём было что-то написано большими буквами...

Кино остановила Гермеса около знака. Она откинула подножку, слезла с мотороида и подошла к знаку.

"Ох..."

И опустилась на колени. На знаке было написано:

"Послесловие десятого тома. С наилучшими пожеланиями и всё такое".

"Как такое могло случиться?"

Так пробормотала Кино и ударила кулаками в перчатках по песку.

"Так это было послесловие! ... Чёрт возьми, подлый автор всё-таки это сделал!"

Так весело воскликнул Гермес сзади Кино. А затем тихо прошептал:

"В книге послесловие встречается так неожиданно... Думаю, это свойственно некоторым авторам. И он просто один из них".

"Не только в прошлом томе, но ещё и в этом. Как он может так поступать со своими персонажами?!"

Кино разозлилась, но мы не будем на это обращать внимания. Ведь начинается послесловие.

***

Итак, послесловие.

Как обычно — ничего, что может раскрыть сюжет. Читать его можно когда угодно, даже до чтения остальных глав.

Итак, Кино добралась до десятого тома.

"Том 10" это просто слова, но прошло уже шесть лет с тех пор, как в 2000-м году поступил в продажу первый том. Если вы начали читать это ранобэ в шестом классе, то уже заканчиваете школу. Удивительно. Что касается меня — это были шесть непростых лет, когда я набирался опыта и работал. Мне так кажется.

За это время о Кино вышла дорама, аниме, видеоигра, она стала персонажем тамагочи фирмы 'Entama', вышел анимационный фильм, подписано лицензионное соглашение о выпуске ранобэ на Тайване, вышла вторая игра — много чего произошло.

Рукопись, которая первоначально была призёром конкурса игровых сценариев 'Dengeki', превратилась в книгу. И всё это стало возможным и зашло так далеко только благодаря поддержке читателей.

В этот поворотный момент, в десятом томе, я хочу ещё раз вас поблагодарить. Большое вам спасибо.

***

Однако... Должен сообщить вам весьма удручающую новость.

Мне стало не хватать материала для серии Кино.

Я очень старался и написал так много, но... Я больше не могу продолжать.

Больше я ничего не могу придумать.

***

Интересное послесловие!

Октябрь, 2006 г., Кеиичи Сигсава. Автор послесловия, который мечтает о будущем.

П.С.: Я буду стараться и дальше.

Давным-давно это было.

Ещё когда Кино жила у пожилой женщины, которую называла Мастером.

Ещё когда её волосы были длинными.

Однажды, ясным днём к бревенчатому домику подъехал мужчина верхом на лошади.

Он был бородат, на нём были поношенная кожаная куртка, широкополая шляпа и старенькая винтовка за спиной. И было ему лет пятьдесят от роду.

Он проехал лесной дорогой и поприветствовал Кино и пожилую женщину, развешивающую бельё для просушки. Затем он спросил, может ли взять здесь немного воды и продовольствия.

Пожилая женщина ответила радушно, а Кино накормила лошадь.

Они пригласили мужчину выпить чая на веранде домика. Чаепитие началось.

***

"Ух ты. Вы действительно так долго путешествуете?"

Так с большим интересом спросила Кино, слушая историю путешественника.

Он ответил, что путешествует больше тридцати лет. Он бывал во многих странах — технически развитых, где ездят на велосипедах, и в пустынях, где одни лишь верблюды, в странах, где кони на зелёных пастбищах, и в холодных странах, где ходят на лыжах, и даже там, где можно пройти только пешком.

"Знаете, у меня есть цель".

Когда он так сказал, Кино спросила, что же это за цель.

***

"Путешествуя..."

Так начал мужчина.

"Я надеюсь избавить мир от 'гравитации'".

"Гравитации? Это то, о чём говорят, когда вещи падают вниз, когда их выпускаешь из рук?"

"Правильно. Там, где я вырос, были только горы, высокие, словно башни, на которых живут или сверху, или внизу. И случалось, что люди падали. Моя семья, например. По дороге домой нога соскользнула и все, кроме меня, отправились к Господу".

Он сощурил глаза и продолжил.

"Вот я и решил, что гравитация должна исчезнуть из этого мира, чтобы все жили счастливо. Но я не знаю, как этого добиться. Я покинул дом, чтобы разыскать людей, которые могут знать ответ на этот вопрос. Вот так я и стал путешественником".

Человек спросил у пожилой женщины, не знает ли она, как избавиться от гравитации.

Она поставила чашку и покачала головой.

Но на лице мужчины не мелькнуло и тени разочарования.

"Я был во многих странах, но пока не встретил никого, кто бы мне дал ответ. Были те, кто говорил, что я надеюсь на невозможное. Но я не сдамся. Я буду искать, пока не умру. Я верю, что настанет день, когда я найду ответ и вернусь домой, улыбаясь".

Во время очень, очень, очень холодного сезона.

Путешественница по имени Кино и мотоцикл по имени Гермес въехали в страну.

Когда они доехали до самого большого парка, то увидели огромный костёр.

Множество взрослых подходило к нему, и каждый что-нибудь бросал в огонь.

При ближайшем рассмотрении это оказались игровые телевизионные приставки, книги с комиксами и коллекционные карточные игры.

На взрослых,

"......."

за их действиями, ххххх глазами наблюдали дети.

Кино, сняв перчатки и растирая замёрзшие руки, спросила отдыхавшего неподалёку человека, уставшего от таскания вещей к костру. Спросила, что они делают.

Человек ответил.

"В последнее время дети становятся всё хуже и хуже. И всё благодаря влиянию вещей, о которых мы в детстве даже не знали. Поэтому мы отбираем их и уничтожаем. С этого дня наши дети станут такими, какими в детстве были мы. Честными и непорочными, какими и должны быть дети".

Костёр разгорался всё сильнее и сильнее, Кино уже согрелась и собиралась ехать дальше, когда кое-что произошло.

Взрослые приволокли детей и насильно построили их перед Кино. Это были сплошь малыши, не старше пяти-шести лет.

Взрослый, назвавшийся воспитателем детского сада, сказал:

"Путешественница и мотоцикл. Поскольку такая возможность выпадает не часто, позвольте детям поговорить с вами? Мы думаем, что общение с иноземцами может стать для них хорошим уроком".

Отказаться было невозможно, и Кино согласилась.

"Давайте, спрашивайте у путешественников всё, о чём хотите узнать".

Вот что сказал взрослый. И потом, нарушив ххххх молчание, взрослый сказал: "Кто-нибудь хочет?"

"О чём?"

Так спросил один малыш.

"О чём угодно. Спросите их о том, о чём сейчас думаете. О том, о чём мы, взрослые, не спросили бы?"

Вот так ответил взрослый.

Ладно, согласился малыш, глядя в глаза Кино пристально.

"Госпожа путешественница. Пожалуйста, скажите нам -"

В самой учтивой манере так спросил малыш.

"Как нам сжечь всех взрослых?"

Дети больше не стояли перед Кино -

Взрослые увели их прочь.

Вместе с группой детей, которых взрослые приволокли и построили перед Кино, ушёл и малыш, задавший вопрос.

-------------------------------

*Автор - Кеиичи Сигсава (Keiichi Sigsawa) - нередко экспериментирует со стилями текста, как и в этой истории. Английские переводчики пытаются передать это своими средствами. Ну, а вслед за ними и я. Может это не так близко к оригиналу, как хотелось бы, ну уж как есть.**В тексте иногда встречаются крестики вместо некоторых слов (как "ххххх" в этой истории). Это не ошибка переводчиков, в печатном издании они тоже присутствуют.

Один весенний день.

Когда вода тающих горных снегов начинает питать энергией зелень лесов.

С утренним солнцем за спиной, Кино и Гермес смотрели вниз на страну, расположенную на вершине горы.

Всё, что им нужно было сделать - спуститься по петляющей дороге, пересечь лесок, окружённый высокими холмами, и доехать до ворот.

"Не похоже, что мы сможем проехать, правда, Кино?"

Но ни Кино, ни Гермес не покинули своего места.

С того места, где они стояли, были видны тут и там расцветающие среди домов вспышки огня. Слабые клочья дыма и крики людей доносил снизу бриз.

Кино вытащила подзорную трубу и отчётливо увидела людей, убивающих друг друга. В тесной внутренней части страны множество людей били, резали и иногда стреляли в других людей. Они убивали друг друга без остановки, в лучах утреннего солнца, под голубым небом.

Кино и Гермес проводили время, потягивая чай, а потом что-то пролетело над их головами.

Это летели Ховеры (поясн.: Ховеры - это летающие машины). Соблюдая строй, они беззвучно летели к самому сердцу страны, но один приземлился позади Кино и Гермеса.

Вышла женщина средних лет. Юный компаньон был с ней, и одета она была в великолепную военную форму. Знаки различия свидетельствовали, что она - важная персона.

"Путешественник и мотороид. Вы думали посетить эту страну и забрались так далеко? Такое несчастье, не правда ли?"

Кино поприветствовала её, а затем спросила о том, что происходит.

"В этой стране, как видите, жили вперемешку три различные расы. Они уживались друг с другом довольно не плохо, но недавно их отношения начали ухудшаться. Кто-то сказал первый: 'Мы - лучшие', или что-то вроде того".

"Значит - борьба трёх сторон?"

Гермесу в ответ:

"Да. Началась резня среди соседей и друзей, всё из-за различий по крови. Им уже не поможешь".

Так сказал солдат, пожав плечами. "Теперь, на смену им, в положенное время, всё должно измениться, вот мы и прибыли из соседней страны".

"И чем всё должно закончиться?"

"Смотрите сами".

И солдат махнул рукой вперёд.

От того места, где Кино и Гермес смотрели вниз, отряд Ховеров разлился по всей стране.

Затем они сбросили множество бомб, выпустили ливень пуль.

Приглушенная какофония взрывов была слышна на вершине горы, в то время как страну окутал чёрный дым.

Таким образом, всё закончилось к полудню. Когда дым рассеялся, от людей не осталось и следа - никто больше не кричал, не плакал, не смеялся.

Закончив уничтожение, Ховеры перестроились в небе и в другом построении устремились к земле. Что-то крохотное рассыпалось за ними.

"Что это?"

На вопрос Гермеса:

"Это, как видите - семена цветов".

Так сказал солдат.

"Семена многих видов цветов. Судя по всему, завтра будет дождь. Так что они будут расти здесь, где изобилие удобрений, и летом, каждый сорт в своё время, они распустятся круглым цветочным полем. Это будет прекрасно. Я уверена".

Когда Ховеры скрылись, Кино села на Гермеса и они уехали.

Весна закончилась и наступило лето, которое, в положенное время, тоже подошло к концу.

"Это фантастическое место".

"Просто прекрасно, не правда ли, лорд Шизу? Хотите чаю?"

"Мм".

Другая группа путешественников прибыла. Два человека и одно животное приехали на багги и смотрели вниз на безупречно круглое, прекрасное поле цветов, глубоко впечатанное в пейзаж.

"Изумительно. Жизнь бродяги была бы не так плоха, если бы нам чаще попадались такие места".

И затем один из путешественников негромко пробормотал: "Интересно, кто мог сделать нечто, столь удивительное?"

И затем всё превратилось в огромную фотосессию всей страны.

Жители определили очерёдность и с огромным терпением ждали своей очереди воспользоваться фотоаппаратом.

Те, чья очередь уже прошла и те, чья очередь ещё не наступила, собирались сзади Кино и Гермеса в своеобразную композицию.

Жители, один за другим, снимок на человека, направляли видоискатель фотоаппарата на Кино и Гермеса так, как им нравилось, подправляли фокус.

"Теперь скажите - сыр!"

"А мне больше нравится, чтобы все были с серьёзными лицами!"

"Давайте, все вместе поприветствуйте меня!"

"А можете все одновременно подпрыгнуть? Раз! Два!"

"Те, которые с краю, не попадают... ладно! Тогда только путешественники!"

Они нажимали кнопку.

"Спасибо, путешественник! Это оставит нам прекрасные воспоминания!"

"Спасибо! Я никогда этого не забуду!"

Таким образом, фотосессия всей страны затянулась до обеда.

По окончанию Кино с удовольствием пообедала с ними, прежде чем отправиться дальше.

Сквозь зиму мчался мотоцикл.

Это было огромное пространство скалистых гор без единого стебелька травы. Дорога петляла среди гор и мягко спускалась к холмам, в направлении "незнамо куда".

Мотоцикл ехал по дороге, упакованный так, словно замёрз. Большие дорожные сумки висели с обеих сторон заднего колеса, а сверху была коробка. Поверх коробки были привязаны спальный мешок, вода и канистры с топливом.

Небо было голубым и прозрачным. Круг солнца слабо поблёскивал где-то на севере. Была вторая половина дня, ближе к вечеру. Воздух был сухим и холодным.

"Чёрт, как же холодно".

Пожаловался водитель мотоцикла.

Она была одета в толстое зелёное пальто с головы до пят, подпоясанное ремнём, на котором в кобуре висел револьвер.

На ней была шапка, скрывающая голову и уши, очки с жёлтыми стёклами и шарф, обмотанный несколько раз вокруг горла и лица. Выражения лица было не разобрать. Слабый свет освещал её и мотоцикл с левой стороны.

"Дорога спустится к холмам примерно завтра к полудню. Тебе сказать температуру, Кино?"

Так мотоцикл спросил у седока.

"Нет, не надо. Я и так знаю, что очень холодно".

Так быстро ответил водитель - девушка по имени Кино. Из-под одежды голос был похож на бормотание.

"Мне кажется, что скоро мы достигнем нашего 'пункта назначения'. Хотя... ты его тоже не видишь, Гермес?"

Пока Кино говорила, она сбросила скорость, чтобы вписаться в крутой поворот. Заднее колесо скользнуло по дороге, подняв облачко пыли.

После чего:

"Пока что нет".

Как мотоцикл и сказал, прямо перед ними были видны только изгибы дороги, как и прежде. Кино опять увеличила скорость.

"Страна, в которую мы едем..."

Гермес замолчал, не договорив. Затем:

"Ну, это ведь не совсем, чтобы 'страна', правда?"

Так он поправил сам себя.

"Технически это 'остатки страны'. Но это неприятная фраза, так что говорят 'страна'. Её покинули четыре года назад, и сейчас там никого нет. Так мне рассказал человек, который там жил раньше, и это, скорее всего, правда".

"Я этого не слышал, Кино. И почему её покинули?"

"Да, я тоже его об этом спросила, но... это была таинственная история".

"Что это было?"

"Он сказал невезение".

"Извини?"

"Люди жили здесь с давних пор. Но однажды появился странствующий предсказатель. Он сказал, что 'строения и дорога туда расположены в нехорошем месте. Что жителей ждут несчастья. Что однажды жители вместе с домами провалятся под землю! Все попадут в ад!'"

"И что? Только из-за этого они и ушли?"

Гермес спросил с удивлением, Кино кивнула. Затем:

"Тот человек сказал мне, что жители были сильно опечалены. Вместо того, чтобы построить всё на новом месте, они стали иммигрировать и вскоре расселились по другим странам. Так как наука у них была хорошо развита, то их везде принимали радушно. И они стали жить счастливо".

"Ага. Значит, они были добрыми людьми? Те, кто говорит правду не задумываясь, зачастую делают людей несчастными, тех, кто покидает свою страну без малейшего колебания, тех, кто ищет лёгких путей и уходит в другие страны". Так сказал Гермес, который был удивлён или даже глубоко растроган.

"Ну, мне кажется, что это верно. Пока они счастливы тем, что имеют, пока они считают, что их решение и в дальнейшем принесёт им счастье - это хорошо".

Так ответила Кино.

За следующим поворотом горы расступились.

И стали видны развалины страны, расположившейся среди холмов.

Построенная на равнине между горами, она была окружена каменной стеной. Безусловно - огромная страна. За высокими стенами пространство было усеяно дома землистой расцветки, словно мелкие детали какого-то удивительного орнамента.

"Мы приближаемся".

Сказав так, Кино въехала на Гермесе в главные ворота. Огромные створки занимали свои ниши в городских стенах, выложенных из огромных каменных блоков. Ворота были настежь открыты и припорошены песком.

Кино и Гермес въехали в город, освещённый тусклым вечерним светом. Пересекая городскую площадь, расположенную перед воротами, широкая дорога вела их вглубь страны.

Здания всевозможного размера были сложены из камня, некоторые были высотой до пяти этажей. Окна были заколочены досками, но сами здания сохранились в целости.

Кино и Гермес медленно ехали по пустой улице. Звук двигателя Гермеса многократно отражался от зданий и таял в воздухе.

"Довольно красивый город. Конечно, мы ведь не слишком часто посещали руины".

Так сказал Гермес, на котором возвышалась Кино. Дорога не освещалась, и можно было подумать, что город покинули совсем недавно.

"Ах... и то хорошо".

Так сказала Кино, останавливая Гермеса на перекрёстке. Глухой звук прокатился по соседним улицам и проехал грузовик. При ближайшем рассмотрении оказалось, что ему в протектор набились ветки кустарника, а сзади разбрызгивалась вода. Сиденье водителя было пустое. Руль вращался медленно и совершенно самостоятельно.

"Ух ты".

Так сказал немного удивлённый Гермес.

"Смотри, Кино. Он автоматический. Этот город действительно продвинутый".

"Я слышала, что они уехали, не отключив устройства управления городом".

Так ответила Кино, тронув Гермеса с места.

"Почему?"

"Чтобы город выглядел гостеприимно для всех, кто решит здесь поселиться".

"Как любезно с их стороны. Ох! Освещение включилось".

Посреди фразы Гермеса городские огни, установленные между пешеходной дорожкой и бордюром дороги, один за другим стали зажигаться. Будто соревнуясь с ними в скорости, волна света промчалась вдоль улицы, обогнав Кино и Гермеса.

"Да, город всё ещё работает. Мне сказали, что я могу жить здесь. Если, конечно, не боюсь попасть в ад".

"И что ты будешь делать? Ты ведь не боишься неожиданно 'попасть в ад'?"

Кино ответила, поддразнивая Гермеса:

"Надо подумать... Это неплохая идея. Если я оставлю тебя здесь, пометив брошенным, а вместо тебя возьму один из этих чистеньких грузовичков..."

"Ты не сможешь. Кто-то из великих сказал, что тот, кто плохо заботится о своём мотоцикле, - попадёт в ад".

"Да, это страшно. Не буду так делать... Давай найдём хорошее место для отдыха и закончим первый день. Завтра осмотримся, а послезавтра отправимся дальше".

Кино выбрала довольно большое здание у дороги и заглянула внутрь. Похоже, что раньше здесь был универмаг. Кино вытащила матрац из подсобки и расстелила на полу.

После скромного ужина:

"Совсем не то, что спать на холодной земле, продуваемой всеми ветрами... Спокойной ночи, Гермес".

Не снимая тёплой одежды, револьвер под подушку, она завернулась в зимний спальный мешок.

На пустой, холодной улице только уличные фонари светились, расставленные одинаково далеко друг от друга.

А вверху оживлённо перемигивались бриллианты звёзд на тёмном бархате неба.

На следующий день Кино проснулась на рассвете.

Небо было чистым. На безжалостном морозе Кино протёрла лицо влажным полотенцем. Затем выполнила свои упражнения. Не так интенсивно, чтобы не вспотеть.

Затем зажгла топливо и согрела воды. Добавив немного сахара - выпила чаю. К тому времени, когда она закончила завтракать, проснулся Гермес.

Кино удивилась, когда Гермес сказал, что такие моменты в его жизни уже встречались. Затем он спросил:

"Ну, Кино. И какие на сегодня планы?"

"Пойдём, осмотрим местные достопримечательности, и..."

"Осмотрим достопримечательности, и?"

"Поищем что-нибудь полезное".

Так ответила Кино. Через несколько секунд Гермес снова спросил.

"Значит, ради этого мы сюда и приехали?"

"Да, и для этого тоже".

"Обречённая на бедность. Или лучше сказать - скупость. Ничего другого в голову не приходит".

"Этому трудно возразить".

Так ответила Кино.

Оставив поклажу, Кино и Гермес исследовали пустой город.

Кроме мусороуборочных машин в городе больше ничего не двигалось. Ни единого облачка на небе и ни одной живой души не было в этом холодном мире.

В центре города было рукотворное озеро. За промёрзшим до дна озером располагался большой парк, в котором стоял каменный монумент.

Причина, по которой он был здесь установлен, была аккуратно вырезана на самом монументе. Сбоку краской было написано: "Жалко, не понял ни единого слова. Путешественник".

Около полудня Кино обнаружила тихое, пыхающее облаками белого пара здание прямо за северной границей города, и Гермес попросил узнать, что это такое и как оно работает. Это оказалась электростанция, работающая на ядерном топливе и всё ещё в неплохом состоянии. Кино зашла внутрь и воспользовалась ванной, а затем:

"Ты всё ещё там, Кино?"

"Я уже досчитал до ста".

"Не утони, ладно, Кино?"

"Если будешь там слишком долго, станешь морщинистая, как чернослив, Кино".

Она пробыла там довольно долго.

Затем она нашла продуктовый склад и, проникнув внутрь, нашла огромные запасы зерна, которые не забрали во время иммиграции.

"Отлично!"

"Ты воришка!"

Кино взяла один из больших, тяжёлых мешков, спросила Гермеса - ничего, если она погрузит мешок на него. Гермес сказал, что если её не волнуют множественные проколы шин, то ладно. Она положила мешок обратно.

Незадолго до наступления вечера Кино нашла завод по перегонке нефти.

"Есть!"

"Бери!"

Она до верха залила топлива в бензобак Гермеса и наполнила запасные канистры.

Когда наступил вечер, в пустынном городе только для Кино и Гермеса заиграла музыка. Мягкая музыка лилась из репродукторов, установленных вдоль улиц, а затем голос дважды произнёс: "Время возвращаться. Будьте добры, пожалуйста, возвращайтесь домой".

Кино выбрала комнату на первом этаже дома, расположенного в жилом районе, чтобы скоротать ночь. Она поставила Гермеса в пустой гостиной. Разломала несколько запылённых стульев на дрова и разожгла огонь в камине, в котором не было и намёка на пепел. Затем попробовала выключатель в коридоре и с радостью обнаружила, что свет, как и система отопления, всё ещё работают.

Кино попробовала включить телевизор, экран которого тоже был заключён в деревянную раму, но он показал пару секунд пустой экран, после чего отключился.

"Ну что ж. Пора спать".

Забравшись на большой диван, она закуталась в спальный мешок, сняв верхнюю одежду, так как в комнате было тепло.

"Мм, сегодня было довольно интересно".

"Точно. Давненько мы не посещали пустых стран".

"Завтра мы уезжаем. Спокойной ночи, Гермес".

"Спокойной ночи, Кино".

На следующее утро.

Перед отъездом Кино поискала что-нибудь, что можно было бы взять с собой и потом продать, или что могло бы пригодиться в путешествии.

"Опять решила заняться грабежом, Кино?"

После осмотра комнаты:

"Хмм?.."

Она обнаружила труп повесившегося человека.

Тело находилось по соседству с той комнатой, в которой она спала, точнее - в небольшой уборной. Верёвка ослабла и ноги касались пола, можно было подумать, что умерший просто смотрел вниз, наклонив голову, или просто стоял. Это был человек средних лет, хорошо одетый. Холод не позволил телу разложиться, тело мумифицировалось.

На стене была посмертная записка самоубийцы.

Гермес расспросил Кино по возвращении, она ему ответила:

"Там сказано - 'Я не хочу покидать свою страну. Но и в ад попасть тоже не хочу. По своей собственной воле отправляюсь в полёт на небеса. Я ни о чём не жалею'".

"Хм. Интересно, он сам это сделал?"

"Кто знает. Но..."

"Но?"

"Вот что он оставил. Лежало около тела".

Из кармана она достала складывающееся устройство размером с книгу. Кино села рядом с Гермесом и принялась изучать предмет. Это было устройство чёрного цвета, на крышке у которо-го был экран, ниже располагалась клавиатура.

"Как думаешь, что это такое?"

"У него есть что-то вроде антенны. Должно быть, это переносной компьютерный терминал. Скорее всего, он предназначен для отображения текста на экране".

Так ответил Гермес. Кино спросила, не может ли он взорваться, если с ним обращаться не очень аккуратно, на что Гермес ответил, что вряд ли. Кино нажала на кнопку включения, затем потыкала в кнопки клавиатуры. Экран засветился и показал цифры, похожие на дату.

"Что бы я теперь ни нажимала, он не работает. Не знаешь, как им пользоваться, Гермес?"

"Ты не поверишь, но - нет. И спросить не у кого".

"Ну да".

Кино выключила устройство. Она сложила его, завернула в ткань и положила в сумку.

"Что ты собираешься с ним делать?"

"Забрать".

"Я так и подумал".

Кино направила Гермеса к западным воротам.

Как и во время прибытия, Кино была одета в толстое зимнее пальто, на глазах жёлтые очки, толстый шарф укутывал горло и лицо.

Двигаясь по слабо освещённой дороге, они периодически обгоняли только всё такие же старательные уборочные машины.

Жилые дома по обеим сторонам дороги исчезли, а их место занял большой городской район с домами размером со школу или больницу, стоящими аккуратными рядами. В конце широкой дороги стали видны высокие городские стены. Когда Кино стала набирать скорость:

"Что-то жуткое стоит слева".

Так неожиданно заявил Гермес. Кино сбросила скорость, но не затормозила. Гермес проехал немного дальше по инерции и остановился.

Поворачиваясь к большому белому зданию, Кино спросила Гермеса:

"Что значит 'жуткое'?"

"Я удивился. Такого я никогда раньше не видел. Что-то вроде наполовину закопанного яйца, свод которого сделан из бетона. Странное здание. С того места я увидел его лишь на мгновение".

"Тогда я тоже посмотрю".

Кино медленно развернула Гермеса и поехала в город. Они проехали что-то вроде автостоянки и повернули за угол здания:

" Вот. Видишь?"

Как и сказал Гермес, они очутились перед куполообразным строением. Свод, внутри которого могло разместиться кладбище или монумент, был построен в центре большого пространства, огороженного невысокими стенами. Пандус шириной в машину начинался у ограждения и заканчивался перед стальной дверью.

Сдвинув очки вверх и опустив шарф с лица так, что её дыхание стало вырываться белыми облачками, Кино сказала:

"Что это такое?.. Кладбище? Давай рассмотрим поближе".

Кино медленно направила Гермеса по пандусу. Как только они остановились перед дверью:

"Добро пожаловать".

Спокойный женский голос сказал из переговорного устройства, расположенного сбоку. На мгновение ошеломленная, Кино ответила:

"А, здравствуйте. Что это за..."

Здание? Кино не договорила, так как голос продолжил:

"Если вы решили познакомиться с хозяином, пожалуйста, подождите. Если у вас нет такого намерения, пожалуйста, уходите".

"Что это значит?"

"Кто его знает".

Кино и Гермес обменялись фразами и задумались в нерешительности, оставшись на месте.

"Хозяин решил, что встретится с вами. Добро пожаловать".

Вскоре после того, как голос умолк, металлическая дверь беззвучно отъехала в сторону. Открывшееся место напоминало четырёхугольную площадку подъёмника. Места хватило бы даже для автомобиля.

"Что будем делать, Кино?"

"Не знаю... Что-то я не совсем понимаю".

"Если здесь хозяин, то это значит, что здесь кто-то есть, так ведь?"

"Но эта страна..."

Должна быть безлюдна. Когда Кино хотела это сказать:

"Ах, добро пожаловать, добро пожаловать! Пожалуйста, входите. Добро пожаловать, путешественник! И мотоцикл, конечно же!"

Послышался голос, удивительно отличающийся от того, что слышался из переговорного устройства. Голос принадлежал молодому человеку.

"......."

Кино медленно направила Гермеса вперёд. Когда они въехали в четырёхугольное пространство, она заглушила двигатель. Дверь позади них стала медленно закрываться.

"Ты уверена, Кино? Это может быть ловушка".

"Любопытство сильнее меня".

Дверь закрылась и комната начала движение вниз. Очень плавно и без толчков.

Прошло несколько десятков секунд, но они продолжали спускаться.

"Ого, глубоковато".

Так искренне удивился Гермес.

Наконец комната остановилась и белая дверь, противоположная той, через которую они въехали, стала открываться.

Как только дверь открылась, они увидели комнату. Это было место, где могли жить люди.

Стулья, стол, комод и прочая мебель была расставлена в комнате. На стенах висели картины.

В углу комнаты на подставке располагался большой телевизор. Яркие лампы свешивались с высокого потолка. По размеру и внешнему виду комната очень напоминала гостиную. Только окон не было. Стены, конечно же, ничего об этом не думали и лишь простирались дальше и дальше.

"Добро пожаловать, путешественник".

В центре комнаты стоял молодой человек.

Стройный, он выглядел на свои двадцать лет, на нём были брюки и белая футболка навыпуск. Тонкие черты лица и короткие волнистые волосы пепельного цвета. Его бледность мало чем отличалась от бледности пациента больницы, но его поведение, напротив, было очень ярким, и он даже сорвался на бег, чтобы приблизиться к Кино.

"Эмм, доброе утро. Я Кино. А это Гермес".

После приветствий и представлений:

"Должно быть, это ваш голос мы слышали".

"Вы совершенно правы. Проходите, проходите. Я принесу вам чая".

Вслед за пригласительным жестом, Кино вкатила Гермеса в комнату. Белые двери, открывшиеся со стороны подъёмника, с этой стороны выглядели как обычные стены. Они медленно закрылись.

Кино поставила Гермеса около небольшого круглого столика и сняла тёплую верхнюю одежду. В комнате было довольно тепло, так что она сняла и жилет, оставшись в рубашке, и села. Кобура повисла у неё на поясе.

Рядом с комнатой располагалась кухня, за которой, скорее всего, была спальня. Все комнаты вместе занимали места не больше, чем одноэтажный домик, только закопанный глубоко под землю.

Молодой человек приготовил чай и принёс чайник. Он поставил на стол кружку для себя и почти новую для своей гостьи.

Разливая чай, он поинтересовался:

"Мне кажется, вы собирались покинуть страну через западные ворота? Прошу меня извинить, если я задерживаю вас".

Кино ответила утвердительно, а затем отрицательно, сказав, что они должны покинуть страну в течение дня, так что о времени можно не беспокоиться.

"Ох, это замечательно!"

Он налил Кино чай. Тогда она сказала:

"Он интересно пахнет. Что это за чай?"

Она выслушала его ответ. Он сказал, что это обычный чай и отпил его, после чего Кино поступила так же. Она сказала, что чай очень вкусный.

"Ах, у меня так давно не было гостей. Это просто здорово".

После того, как он это сказал, Кино обратилась к нему:

"Я бы хотела кое-что узнать..."

"Да, конечно. Почему я живу под землёй, один? Конечно, я расскажу вам! Это забавно! Обо всём этом рассказывать. Ага!"

Так, совсем по-детски, сказал человек и улыбнулся, тоже совсем по-детски.

"Итак, почему я живу один..."

"Да".

"Мне нельзя помочь. Я болен".

"Болен?"

"Ага. И есть большая вероятность заразиться от меня".

"Тогда - хинидин?"

(прим. переводчика: хинидин - препарат, который используется для лечения сердечной аритмии.)

Никто не ответил на вопрос Гермеса.

Спустя некоторое время Кино спросила:

"Карантин?"

"Да, точно!"

Гермес промолчал.

Молодой человек несколько раз кивнул, после чего энергично потряс головой.

"Ой, но с вами всё в порядке, Кино! Вы же не из этой страны. Для иноземцев эта болезнь не заразна. Иноземцы - единственные люди, с кем я могу встречаться".

"Что же это за болезнь?"

Так прямо спросил Гермес. Человек радостно ответил.

"Если я попадаю под прямые солнечные лучи, даже совсем ненадолго, моё тело становится настоящим месивом. Вот почему я здесь, под землёй. Вы слышали о чём-нибудь похожем во время своих путешествий?"

Кино наморщила лоб.

"Да. Только... я никогда не слышала, что эта болезнь заразна".

"Может быть, в других странах это так, но здесь она заразна. И только среди жителей нашей страны. И причиной этому может быть..."

"Может быть?"

"Конечно, легенда! Это было давным-давно, когда наши предки страдали от излишка солнечного света. В то время вождь начал горячо молиться о дожде, пусть даже таком, что они больше никогда снова не увидели бы солнца. И мольба была услышана, и пошёл дождь, но тогда же вождь неожиданно узнал, что больше не может жить на солнечном свету. Это свойство распространилось на его семью и им пришлось жить там, где их не могли достать солнечные лучи. Когда у них родились дети, они тоже не могли выйти наружу и умерли. Вождь горько плакал. Но с тех пор солнечный свет больше не был для них вреден. Эту легенду рассказывают в нашей стране из поколения в поколение. Как в ней и говорится - время от времени рождаются люди вроде меня, вот меня и поместили в карантин. Теперь вы понимаете, да?"

Кино смотрела на человека, такого гордого собой.

"А, понятно..."

Так она пробормотала.

"Теперь мы знаем легенду и то, что Кино не заразится..."

Но Гермеса перебили.

"Так и есть! Я жил здесь последние восемь лет, ага!"

Так он заявил, глаза его сверкали.

"Сначала было трудно, но теперь всё в порядке. Конечно, еду и питьё я получаю через подъёмник! И всё это мне нравится! Да, вначале кое-что я терпеть не мог, но я смог выстоять, ага! Например, изюм! Наверху весь год холодина, но здесь тепло! Даже слово "комфорт" придумали только для того, чтобы описать это место! Я здесь не скучал ни одного дня! Я расскажу тебе и про это!"

Разговор доставлял ему столько радости, что он готов был лопнуть от удовольствия, и он всё говорил и говорил без умолку.

"Жители твоей страны не приходят... Так почему бы не поговорить с ними по телефону?"

"Неа! Не хочу заразить их!"

"..."

Кино промолчала и бросила взгляд на Гермеса.

"Продолжай".

Так кратко он сказал.

Кино снова повернулась к молодому человеку и продолжила с лёгкой тенью на лице.

"Можно задать тебе вопрос?"

"Конечно! Спрашивай что хочешь!"

"Тогда я спрошу".

Когда молодой человек с удовольствием допил свой чай и поставил чашку на стол, Кино спросила:

"Ты знаешь, что в этой стране никого, кроме тебя, не осталось?"

После двух секунд молодой человек прыснул, а затем полминуты смеялся не переставая.

"Ахахахаха! Ну вот опять! Это так смешно! Все путешественники такие забавные!"

Он схватился за живот и ещё полминуты смеялся.

"......."

Кино молча за ним наблюдала.

Когда он отсмеялся:

"Все путешественники, которые приходят сюда, говорят мне это. Словно какой-то заговор против меня. Ах, это просто уморительно!"

Вытирая слёзы, так сказал молодой человек.

"Простите, но это секрет".

Так ответил Гермес в том же тоне, но молодой человек только улыбнулся со словами "конечно-конечно".

"Я помню, четыре года назад, когда я стал приглашать путешественников зайти ко мне, они стали мне говорить это! Вроде 'Здесь больше никого нет', или 'Понимаешь? Тебя оставили одного'. Они все были так серьёзны, что я не мог сдержать смех".

Кино не проронила ни слова и:

"Ну? Ну?"

Гермес радостно поддержал разговор.

"Ну, если вы пытаетесь одурачить меня, то я не попадусь на такую уловку. Это очень забавно. Ну, я говорил им, что не верю в это, так что прекращайте, но были и такие, которых это очень расстраивало. А были и такие, которые говорили нелепые вещи, вроде 'Тогда я покажу тебе правду, пошли со мной'. Но потом и они сдавались". Кино открыла рот.

"Похоже, что ты не веришь в то, что 'в этой стране больше никого нет'..."

"Ахаха! Конечно! Как я могу в такое поверить?"

"Но почему? Если можешь, расскажи мне".

"Рассказать и это тоже, ага? Конечно, это же просто!"

Сказав так, молодой человек встал. Он подошёл к телевизору, взял пульт дистанционного управления, лежавший сверху, и нажал кнопку.

Через мгновение экран засветился и показал площадку, заполненную молодыми парнями и девушками, а затем пожилого мужчину у доски.

"Если к этим данным применить соответствующую формулу, то..."

"Ненавижу учёбу".

Так сказал молодой человек, быстро переключая канал. Картинка на экране сменилась, теперь это был концертный зал, в котором женщина в элегантном платье играла на пианино.

"......"

Молча Кино следила за его движениями. Он переключал каналы больше десяти раз, и каждый раз картинка отличалась от предыдущей. Спорт, где люди пинали мяч, кулинарный канал, чёрно-белый фильм.

В конце он вернулся к пианистке. Она прекрасно играла, и молодой человек сказал:

"Было бы здорово, если б я тоже мог так играть".

Так он негромко пробормотал. Затем повернулся к Кино и Гермесу и улыбнулся.

"Ну? Телепередачи ни разу не прекращались за все эти годы".

Кино спросила, есть ли канал, по которому транслируют свежие новости, на что он ответил:

"Неа. В этой стране такого канала никогда не было. Все каналы идут в записи".

"Тогда эти записи повторяются снова, и снова, и снова? Это не может быть доказательством того, что люди всё ещё здесь".

Так заявил Гермес. Молодой человек с радостью ответил:

"Я знал, что вы это скажите! По правде сказать, путешественник, который был перед вами, заявил то же самое. Но... да, когда он кое-что увидел, то замолчал и сдался".

Молодой человек встал и скрылся в комнате, расположенной напротив кухни. Через секунду он вернулся, держа в руках складывающееся устройство размером с книгу.

Оно было светло-голубым. На крышке располагался экран, а ниже была клавиатура.

"А, я уже видел такое".

Так сказал Гермес. Кино вытащила точно такое же устройство и положила его на стол.

"Ого! Первый раз вижу его у путешественника! Это просто замечательный день! Кино, откуда он у тебя? Это то же самое, что и персональный идентификатор для жителей нашей страны, в самом деле, это невозможно, чтобы у тебя он был".

"Он лежал около мёртвого человека, вот я и подобрала его".

После ответа Кино молодой человек снова расхохотался и смеялся секунд десять.

"Действительно, ты самый интересный путешественник из всех, кого я встречал! Редко встретишь человека, который умеет шутить с таким серьёзным лицом!"

"Ну, так и для чего же он?"

Гермес задал вопрос. Молодой человек наконец успокоился и открыл своё светло-голубое устройство. В тот же момент фортепианный концерт исчез, а его место занял неожиданно появившийся текст.

Кино посмотрела на телевизор, а затем спросила:

"Что это?"

"И в самом деле, что?"

Так шутливо ответил молодой человек, вместо него ответил Гермес.

"Это экран для передачи информации, да? Так ты можешь работать с этим устройством".

"Абсолютно правильно! Невероятно! Это сохранит мне кучу времени. Вот это - знаменитое переговорное устройство, разработанное в нашей стране. С его помощью ты можешь 'обмениваться' текстовой информацией с другими людьми. Телевизор только принимает информацию, но это устройство совсем иное. Оно даёт возможность двухстороннего обмена".

"Хмм. Кино, ты понимаешь?"

"Кое-что".

"Вы можете видеть то же самое на экране устройства, но в телевизоре буквы больше и их легче читать. Вот, видите? Посмотрите ближе".

Он придвинул подставку под телевизор ближе к ним. Она была оборудована колёсиками, а потому под слабый шум мотора она подъехала к круглому столику и остановилась.

"А теперь я увеличу их".

Щёлкая и цокая кнопками, молодой человек что-то набрал на клавиатуре. Квадрат на экране увеличился до таких размеров, что буквы стали хорошо видны. Кино и Гермес смотрели на экран. Там появилось:

<Добро пожаловать> и <Пожалуйста, выберите жанр> большими буквами.

"Вот что я хотел вам показать. Вы выбираете жанр и присоединяетесь к беседе". Ниже располагался лист с сотней жанров. Их было огромное разнообразие, от общих, вроде <Касательно политики страны>, <Разговоры о жизни> и <Консультации>, до специфических, вроде <Майонез и варёные овощи> или <Мой пояс стал мне давить>.

"Так ты говоришь, что прямо сейчас ты можешь обмениваться текстом с 'людьми' на другом конце устройства?"

Так спросила Кино, которой ответил, естественно, молодой человек.

"И очень быстро. Я иду на <Сборище скучающих> и начинаю тему о путешественниках. Ты можешь войти под своим настоящим именем или псевдонимом. Если люди узнают, что я парень, который болеет, то, скорее всего, они встревожатся, поэтому я использую псевдоним. Вы тоже можете посмотреть".

Говоря так, молодой человек застучал по клавиатуре, да так быстро, что звук отдельных нажатий перестал различаться. Казалось, что у него тридцать пальцев.

"Ты мог бы играть на пианино".

Так пробормотал Гермес.

Буквы неистово побежали по экрану.

<У меня сегодня остановилась молодая путешественница на мотоцикле, прямо сейчас она сидит в моей комнате. Кому-нибудь это интересно?>

Слова прыгнули в самый верх экрана. Не прошло и десяти секунд, как посыпалось:

<Да, мне!>

<Звали меня?>

<Блин, это здорово. Удивительно, как она смогла приехать?>

<Приводи её сюда!>

<Если это правда, то это изумительно.>

<Что она за человек?>

<Если это какой-то дешёвый трюк, то не тратьте моё время, я на такое не куплюсь! Хоть мне и скучно.>

<По любому, познакомь с ней.>

<ЗАВИДУЮ!>

<Пожалуйста, дай больше информации.>

<Кто она? Она красивая?>

Все одновременно. Слова появлялись снизу, вытесняя те, что в самом верху.

"Невероятно, правда? Это всё скучающие люди этой страны, которым сейчас нечего делать! Каждый ответ представляет мнение одного человека. Сейчас, в этот самый момент, все эти люди связаны со мной!"

Говоря это, молодой человек набрал ответ с невероятной скоростью.

<Народ, я сейчас такое скажу, держитесь за стулья!>

Большие буквы текли по экрану, и каждое мнение молодой человек объяснял и на каждую реплику отвечал.

Когда он закончил, рассказав о Кино и Гермесе всё, от начала до конца, то:

"Ну, а теперь давай попробуем".

Сказав так в несколько озорной манере, он напечатал, что Кино, как и все другие путешественники, сказала ему всё ту же ложь, что 'кроме тебя в этой стране больше никого нет'".

Различные ответы пришли.

<Боже мой, это действительно весело! Тогда что же мы такое?>

<Мертвецы, что ж ещё! Хаха!>

<Я знаю! Путешественники настоящие мастера приврать и напугать народ!>

<Интересно, зачем вообще им нужно рассказывать такие глупости?>

<Ты, с путешественницей: ты живёшь в деревне или где? Там что, никого вокруг? Для вранья эта тема самая безумная.>

<Может быть, он заперся в доме вместе с путешественницей. Тогда просто раздвинь занавески, чувак. Это и для здоровья полезней.>

<Блин, вам там, наверно, совсем уж скучно.>

<Эй, да и тебе тоже.>

<Кончайте, без драк тут.>

<Насколько я помню, сегодня не выходной. Все уже вернулись с работы или что?>

<Шшш, тише.>

<Я играю в хоккей!>

<Эй, не стоит недооценивать свою жену.>

Молодой человек поблагодарил участников беседы.

<Ну, я ещё поговорю с путешественницей. Свидимся. Потом расскажу вам ещё!>

Он отправил это сообщение и выключил устройство. Буквы исчезли с экрана. Телевизор вернулся на своё обычное место.

Молодой человек повернулся к Кино, которая маленькими глоточками допивала уже давно остывший чай, и сказал:

"Видишь? Ну и? Думаешь, что сможешь обмануть меня, когда я связан со всеми этими людьми?"

Глядя на его лучезарную улыбку:

"...Нет".

Так ответила Кино, и хоть казалось, что шире улыбаться уже невозможно, молодой человек смог.

"Правда?! И..."

"И?"

Так спросил Гермес. Молодой человек ответил.

"Теперь вы знаете, почему мне никогда не скучно! Хоть я и здесь, но я связан со всеми. Иногда мы ссоримся, но мы всё ещё живём вместе! И я никогда не останусь в одиночестве!"

"Кстати, хочешь ещё чаю?"

Кино и Гермес молчали, вот почему он так спросил.

Кино отказалась, объяснив, что скоро им уезжать. Затем она взяла устройство, которое нашла в городе и поинтересовалась:

"А я могу использовать это устройство?"

"Конечно. Одну минутку".

Он соединил устройство со своим с помощью какого-то кабеля, потом стал что-то делать, набирая на клавиатуре то одного, то другого устройства. Через несколько десятков секунд:

"Всё. Я настроил его так, что любой сможет им пользоваться. Теперь, если будешь следовать инструкциям на экране, сможешь участвовать в беседах, как и я". Кино получила устройство назад.

"Спасибо. Я потом попробую".

Так она сказала и положила устройство в сумку на заднем колесе Гермеса.

"Могу я спросить у тебя кое-что?"

Так спросила Кино, на что молодой человек с готовностью ответил: "Конечно, всё, что угодно".

"Тогда, прежде всего, могу я обмениваться этими сообщениями с людьми, которые живут за пределами страны?"

"Нет, это невозможно. Только с людьми, живущими здесь".

"Понятно".

Кино кивнула, затем спросила:

"А когда стало возможно обмениваться только с жителями этой страны?"

"Странно, но тогда же, когда путешественники стали меня обманывать..."

Молодой человек улыбнулся.

"Четыре года назад".

Кино вела Гермеса сквозь холодный воздух в направлении западных ворот. Перед воротами раскинулся сквер с чистыми, стоящими идеальными рядами скамейками, бесконечно молчаливым фонтаном и давно высохшим маленьким озером.

Кино остановила Гермеса и заглушила двигатель.

"Что случилось?"

Когда Гермес так спросил, Кино поставила его на подножку и слезла. Она вытащила устройство из сумки и, сняв перчатки, включила его.

Пока устройство запускалось:

"Знаешь, по поводу всего этого..."

Так пробормотал Гермес.

"Внизу есть дата изготовления. Похоже, что его сделали шесть лет назад".

"А это значит..."

"Что обмен сообщениями могли начаться ещё в то время".

"...... Ясно. Я поняла".

Когда на маленьком экране появились буквы, Кино разыскала тему, которую начал молодой человек.

Там продолжался бесконечный рассказ молодого человека о путешественнице, что-то на тему, как она приехала и пыталась обмануть его, что здесь никого нет, но он не попался на этот обман.

"........."

Кино некоторое время наблюдала за экраном, а затем стала неуклюже набирать.

"Что ты собираешься сделать, Кино?"

"Я думаю, что лучше всего оставить всё как есть".

Так пробормотала Кино, набирая новое сообщение.

<Прямо сейчас я вижу, как путешественница выезжает через западные ворота. Может быть, это та самая, о которой ты рассказывал? Она выглядит удручённой, что ты не поддался на её обман.>

Не было никого около устройства.

Устройство одиноко лежало в сквере на пустой скамейке.

Экран на откинутой крышке показывал сообщение Кино молодому человеку, на которое вскоре пришёл ответ.

<Вижу!>

"Путешественник! Путешественник!"

"Я? Да, что такое?"

"Извините, что тревожу вас, когда вы пакуетесь в дорогу. Но, как житель этой страны, я бы хотел попросить вас об одной услуге".

"Ох, что-что? Что-то, что я должна знать?"

"Это то, что только путешественник может сделать. Пожалуйста, скажите нам своё мнение о нашей стране!"

"Давайте посмотрим... Это была очень приятная остановка. Это прекрасная страна".

"Да, да. Никто не пробовал напасть на нас и здесь нет мотороидных воришек".

"Все люди, которых мы встречали, были приветливы, мне понравилась еда. Жареная курица, замоченная в уксусе, с острым соусом была просто изумительна. Я бы приехала сюда ещё раз только ради неё".

"Если это так... Я думаю, что это здорово, что мы смогли понравиться вам".

"Почему вы смотрите в землю, когда я хвалю вас? Вас что-то беспокоит?"

"Ах... да, вроде того..."

"Что, что?"

"Ээ... это звучит странно, но... есть одна просьба к путешественнику".

"Какая?"

"Когда вы будете в других местах, и когда вас спросят про нашу страну..."

"Да."

"Не могли бы вы оклеветать нас от всего сердца?"

"Извините?"

"Оклеветать нас. Вроде 'они очень неуважительны к путешественникам', или 'там неуютно', или..."

"Почему?"

"Сказать по правде... нашу страну посещает много путешественников и торговцев, и слухи быстро распространяются... но всё это только хорошие слухи - как добросердечны жители этой страны, что люди здесь всегда рады гостям".

"Ну-ну". "Продолжайте, пожалуйста".

"По правде, не в этом дело. Есть люди, которые думают 'к нам уже так давно никто не приезжал', и эти люди готовы принять всех с распростёртыми объятиями и даже оплатить их расходы из своих карманов. Но есть и те, которые не настолько доброжелательны к гостям и они избегают или даже ненавидят их. И это разочаровывает некоторых людей, которые приезжают в нашу страну".

"Разочаровывает, правда?"

"Да. Они сильно разочаровываются и мы знаем, насколько печальными они становятся. Некоторые даже гневаются и ропщут 'Я никогда не думал, что это так ужасно! Я никогда больше сюда не приеду!'"

"Надо же".

"А мы просто обычные люди, живущие каждый день обычной жизнью. Самой обычной жизнью. И такие завышенные ожидания нас сильно смущают. Вот мы и решили попросить гостей, которые много путешествуют, распространять о нас плохие слухи. Не будите ли и вы столь любезны, чтобы помочь нам в этом?"

"Мне... Я и правда не сильна во вранье, так что всё, что я могу, это рассказать правду. К сожалению, я не смогу выполнить вашу просьбу, извините".

"Понятно... Нет, это моя вина, я не смог найти серьёзных причин".

"Эй-эй, я просто хотела знать - если вы желаете выглядеть столь непривлекательными для путешественников..."

"Да".

"Тогда почему бы вам не обращаться с ними плохо с самого их прибытия в вашу страну. Тогда они и вправду будут рассказывать везде, насколько ужасна эта страна".

"Ох! Нет! Мы не можем поступать с ними так грубо! Никогда!"

Когда путешественница покинула страну, она сказала,

"Совсем недавно я думала 'Это очень хорошая страна'",

Своему мотороиду.

"Но теперь я изменю своё мнение на 'Это была просто великолепная страна'".

Страна Аджина Даа, и Иел Даа, и Пацу-е Даа, и Агхе Даа, и Зекса Даа, и Зезеха Даа, и Экуе Даа, и Каина Даа и Сэбл Даа, и Намии Даа, и Нимидзи Даа, и Ноное Даа, и Наким Даа, и Хатто Даа, и Харены Даа, и Химире Даа, и Мадзина Даа, и Мимиру Даа, и Яджи Даа, и Жозефа Даа, и Лолон Даа, и Роеле Даа, и Красотки Му, и Бедняжки Му, и Недотроги Му, и Йем Му, и Севу Му, и Дадан Му, и Дианы Му, и Намире Му, и Непутёвой Му, и Нозам Му, и Добросердечной Му, и Кувалды Му, и Мяукающей Му, и Киношной Му, и Яфа Му, и Хосе Му, и Лаенны Му, и Лалан Му, и Лилин Му, Ландыша Му, и Разлучницы Му, и Роюй Му, и Простушки Му, и Вадзи Му, и Тосени Дзей, и Ютое Дзей, и Камире Дзей, и Сапоу дзей, и Сурен Дзей, и Сурех Дзей, и Солеб дзей, и Нияей Дзей, и Нинидзи Дзей, и Норен Дзей, и Бааре Дзей, и Хедзимы Дзей, и Хомер Дзей, и Хомер Дзей, и Миену Дзей, и Мии Дзей, и Маффи Дзей, и Модзиё Дзей, и Линды Дзей, и Рииё Дзей, и Бенол Доэ, и Катс Доэ, и Качио Доэ, и Кумуни Доэ, и Сапоэ Доэ, и Субурэ Доэ, и Такеу Доэ, и Таата Доэ, и Тоймэ Доэ, и Тоумы Доэ, и Нак Доэ, и Нефы Доэ, и Нозан Доэ, и Номиру Доэ, и Хобзи Доэ, и Миены Доэ, и Мобли Доэ, и Ёвэ Доэ, и Приставалы Доэ, и Листка Доэ, и Лулы Доэ, и Луай Доэ, и Лемеа Доэ, и Родзи Доэ, Сумасшедшей Доэ, и Мимини Ру, и Тотэцу Ру, и Карэй Ру, и Юмиму Ру, и Эрени Ру, и Саберу Ру, и Сьюзи Ру, и Мыльной Ру, и Данте Ру, и Звонкой Ру, и Навджы Ру, и Немуми Ру, и Базилики Ру, и Хидзиби Ру, и Боуно Ру, и Мамочки Ру, и Мабио Ру, и Магарэ Ру, и Мегано Ру, и Моиз Ру, и Ёад Ру, и Лилис Ру, и Деревянного Гу, и Отто Гу, и Сонурэ Гу, и Соае Гу, и Тааа Гу, и Неака Гу, и Хибини Гу, и Хомуэ Гу, и Мокс Гу, и Март Гу, и Миеми Гу, и Муэй Гу, и Мейме Гу, и Руфи Гу, и Летт Гу, и Ка-чин Су, и Эмидзи Су, и Омиз Су, и Комисе Су, и Код Су, и Слет Су, и Талеб Су, и Шидзи Су, и Назаэ Су, и Неой Су, и Фью Су, и Бохма Су, и Дерон Су, и Мути Су, и Мемиру Су, и Модельки Су, и Ёмей Су, и Раара Су, и Лелет Су, и Ваодзи Су, и Кимаа Су, и Эмидзи Ю, и Ороте Ю, и Озере Ю, и Самецу Ю, и Сооб Ю, Соие Ю, и Тимуй Ю, и Торену Ю, и Назем Ю, и Нарере Ю, и Хадзин Ю, и Фу-фу Ю, и Хой Ю, и мадзин Ю, и Муау Ю, и Саян Ю, и Модд Ю, и Реан Ю, и Продажной Аа, и Мирей Аа, и Орега Аа, и Кион Аа, и Кидзи Аа, и Китазе Аа, и Кури Аа, и Подглядывающей Аа, и Шиогу Аа, и Сэфуми Аа, и Сошимы Аа, и Такуи Аа, и Куклы Аа, и Титами Аа, и Тэраа Аа, и Наарэ Аа, и Нуае Аа, и Невозможной Аа, и Фуми Аа, и Хэгги Аа, и Хэтт Аа, Хотай Аа, и Мапуо Аа, и Мукю Аа, и Мезуру Аа, и Мазуру Аа, и Мокио Аа, и Мурк Аа, и Юики Аа, и Ёдзи Аа, и Раой Аа, и Римиэ Аа, и Рёки Аа, и Руудзэ Аа, и Рюдзи Аа, и Рейра Аа, и Реран Аа, и Ватт Аа, и Ваким Аа, и Агези Оа, и Ёки Оа, и Шиами Оа, и Семурэ Оа, и Таюнэ Оа, и Сеоу Оа, и Собуо Оа, и Сорерэ Оа, и Тиэй Оа, и Дорэн Оа, и Неэрэ Оа, и Нуоки Оа, и Небу Оа, и Бадзи Оа, и Несуто Оа, и Хамел Оа, и Фубирэ Оа, и Хэя Оа, и Херен Оа, и Минами Оа, и Мудзина Оа, и Моуэ Оа, и Ёдзя Оа, и Рюк Оа, и Руви Оа, и Ротэ Оа, и Рукусу Оа, и Ольга Оа, и Варэн Оа, и Ватасу Оа, и Юмизу Оа, и Буфуми Оа, и Саео Цу, и Иедзи Цу, и Узуэ Цу, и Союй Цу, и Цуие Цу, и Додо Цу, и Никодзи Цу, и Сердечной Цу, и Яедзи Цу, и Мираи Цу, и Римаа Цу, и Минаи Цу, и Вааму Цу, и Дагацу Бех, и Серого Бех, и Ку-ну Бех, и Идзио Бех, и Серере Бех, и Табурэ Бех, и Тутс Бех, Новичка Бех, и Нузей Бех, и Хаах Бех, и Хеае Бех, и Мазих Бех, и Мэтт Бех, и Раюо Бех, и Риган Бех, и Родзиа Бех, и Варз Бех, и Сагеру Фу, и Кобазе Фу, и Самерэ Фу, и Сиу Фу, и Тамиу Фу, и Фурэн Фу, и Мибурэ Фу, и Раео Фу, и Лодзи Фу, и Потерявшегося Фу, и Ваджа Фу, и Бимит Кей, и Спасённого Кей, и Дареа Кей, и Цубуни Кей, и Небурэ Кей, и Барта Кей, и Бабаэ Кей, и Ходж Кей, и Хобу Кей, и Бодзин Кей, и маэро Кей, и Макина Кей, и Магиа Кей, и Вафы Кей, и Мазэ Кей, и Мэтт Кей, и Мэими Кей, и Юмерэ Кей, и Тодда Кей, и Радзифа Кей, и Ранзо Кей, и Луан Кей, и Руссо Кей, и Ваффа Кей, и Мигуэ Каа, и Кеземи Каа, и Данрэ Каа, и Дзюдзими Каа, и Нэмиби Каа, и Нэтра Каа, и Бадзиму Каа, и Фозо Каа, и Хольма Каа, и Хобзи Каа, и Мугаэ Каа, и Юмэа Каа, и Руум Каа, и Леаму Каа, и Вамдзи Каа, и Вазова Каа, и Хамирэ Каа, и Ноуно Каа, и Шати Каа, и Карэну Эх, и Коллетс Эх, и Серен Эх, и Сорэн Эх, и Дзуаа Эх, и Нанаэ Эх, и Нузето Эх, и Ходзи Эх, и Хогони Эх, и Тяти Эх, и Меми Эх, и Могии Эх, и Юдзин Эх, и Лэдд Эх, и Лиину Эх, и Ролан Эх, и Амару Таа, и Кассиус Таа, и Киано Таа, и Колэ Таа, и Колэн Таа, и Идзиму Таа, и Сазетэ Таа, и Татами Таа, и Сидзиру Таа, и Тэитэ Таа, и Нибурэ Таа, и Нэгами Таа, и Натэ Таа, и Хаазо Таа, и Бобби Таа, и Маама Таа, и Эмми Таа, и Йизе Таа, и Лофа Таа, и Васэл Таа, и Вард Таа, и Вакио Таа, и Вэб Кей, и Иини Кей, и Каатс Кей, и Банэме Кей, и Батро Кей, и Эро Кей, и Конрэ Кей, и Конэ Кей, и Лист Кей, и Соззо Кей, и Таретс Кей, и Тизуру Кей, и Ван Кей, и Тетон Кей, и Тому Кей, и Хамин Кей, и Марзе Кей, и Марин Кей, и Муфс Кей, и Мидзика Кей, и Фо Кей, и Последний Кей, и Хотоу Кей, и Магаэ Кей, и Радзин Кей, и Рандзи Кей, и Рагеру Кей, и Риим Кей, и Рику Кей, и Рудэн Кей, и Роато Кей, и Вааку Кей, и Вареб Кей, и Ротон Кей, и Мигуми Джи, и Мемето Джи, и Мерен Джи, и Ипуми Джи, и Отому Джи, и Карен Джи, и Корин Джи, и Санре Джи, и Песчаная Джи, и Шии Джи, и Шиера Джи, и Соора Джи, и Сукоу Джи, и Сони Джи, и Тэмиб Джи, и Томаса Джи, и Нукио Джи, и Нотэ Джи, и Хадзирэ Джи, и Фотех Джи, и Хобую Джи, и Мудзю Джи, и Мугаа Джи, и Мадзина Джи, и Мофа Джи, и Моаф Джи, и Яана Джи, и Якодзи Джи, и Юуно Джи, и Юэба Джи, и Ююэ Джи, и Юэну Джи, и Ёхиму Джи, и Рагуми Джи, и Римидзу Джи, и Рупал Джи, и Ванре Джи, и Анзо Яа, и Камуэ Яа, и Шкурника Яа, и Спорщика Яа, и Зиона Яа, и Дерены Яа, и Гарен Яа, и Кугезе Яа, и Коду Яа, и Юмеа Яа, и Саган Яа, и Шибуа Яа, и Таата Яа, и Тоилэ Яа, и Ниниэ Яа, и Нэкоу Яа, и Номуэ Яа, и Хадзито Яа, и Фодзи Яа, и Маэй Яа, и Муйдзи Яа, и Муган Яа, и Мудзин Яа, и Мейдзина Яа, и Мэил Яа, и Модэ Яа, и Ёдзин Яа, и Ётт Яа, и Раффи Яа, и Руруэ Яа, и Рубал Яа, и Ровон Яа, и Вакофу Яа - С вами -

Машина мчалась с такой скоростью, что казалось, что её размытый силуэт был нарисован акварельными красками на фоне сине-зелёного моря.

Маленькая, жёлтая, потрёпаная, в любой момент готовая развалиться на части. То, что она всё ещё ездила, - уже было чудо.

Багаж, сваленый на заднем сидении, и запасные канистры с топливом на верхнем и заднем багажниках, громыхали на каждой неровности.

Машина ехала, раскачиваясь, по границе между пляжем и синим морем, шины оставляли глубокий след во влажном песке.

Справа впереди была земля, слева - море.

Море было спокойным и небольшие волны набегали друг на друга на берегу, пенились и откатывались назад.

Обширное мелководье плавно переходило в пустыню. Хотя пустыня была не песчанная, скорее это было пространство камней и комков твёрдой земли, простирающееся до самого горизонта. Ни гор, ни единого зелёного кустика.

Небо было безоблачным и белое солнце в зените ярко светило.

Оно светило ярко, но сейчас была середина зимы, так что на температуру это влияло не очень сильно. Только приятный ветерок дул со стороны берега.

На водительском сиденьи сидела и управляла машиной женщина с длинными чёрными волосами и неотчётливым возрастом. На ней была белая рубашка и чёрный жилет высокого качества. На бедре в кобуре висел крупнокалиберный револьвер.

На левом пассажирском сидении стоял мужчина. Светло-коричневые волосы, в жилете с короткими рукавами, приятной внешности, невысокий. На левом бедре висела кобура с револьвером.

Мужчина наполовину высунулся наружу через окошко в крыше машины и в бинокль рассматривал дорогу впереди. В южном направлении.

А затем:

"Вижу! Мы почти приехали! Ах, ух ты, это займёт некоторое время. Как же было скучно".

Так радостно заявив, мужчина плюхнулся на своё сиденье.

Очень скоро через ветровое стекло стал виден крошечный остров.

Это был зелёный остров.

Узкий песчанный перешеек длинной метров в сто соединял маленький круглый островок с прибрежной линией.

"Вижу, что остров соединён с материком перешейком. Вокруг острова песок образовал пляж".

Так равнодушно сказала женщина, сидящая на водительском сидении.

Мужчина на пассажирском сидении посмотрел на неё сбоку.

"А ты довольно умна, не правда ли, Мастер? Впервые слышу, чтобы ты говорила что-то подобное".

"Это потому, что подобные вещи обычно не беспокоят человека независимо от того, знает он о них или нет".

"Ну, действительно... Но теперь я это знаю. 'Перешеек'. И я не забуду. Правда, я не могу сказать, когда я смогу применить эти знания".

"Тогда я скажу вот ещё что. Та часть, которая вытягивается от материка в море, называется 'косой', а та часть, которая соединяет остров и противоположный берег, называется 'банкой'".

"Ух ты... А не может так случиться, что это что-то вроде контрольной?"

"Кто знает. Ты всё ещё собираешься пойти в школу?"

"Уже нет. Кроме того, когда я был ребёнком, я был довольно неглупым учеником. У меня были отличные оценки на всех контрольных. Думаю, я был одарённым ребёнком с многообещающим будущим".

"..."

"Ты не хочешь спросить 'и что с того?'"

"И что с того?"

"Я забыл. У меня есть привычка забывать то, что не имеет особого значения".

Пока продолжалась эта бестолковая беседа, машина приблизилась к острову.

Остров был невероятно круглым, на нём располагались горы, он был окружён водой и почти полностью покрыт растительностью.

С большой высоты он, скорее всего, напоминал одинокую зелёную точку.

И определённо на нём имелось поселение людей.

Дома на склонах тонули в зелени деревьев, а около берега среди скал плавало множество деревянных лодок. Также около берега располагались здания хранилищ.

Стены страны располагались на песчанной отмели, где жители сложили камни друг на дружку, чтобы воспрепятствовать свободному проезду транспорта.

"Надо же, никому и в голову бы не пришло нападать на такое удалённое место".

Так сказал мужчина.

Теперь, когда машина приблизилась к берегу у основания острова, она стала поворачивать в сторону насыпи, построенной из утрамбованного песка, то есть налево.

Когда они ехали по песчанной насыпи, горы стали на глазах расти, становясь всё выше и выше. Издалека они выглядели небольшими, но вблизи стало видно, что они довольно высокие, километра два в диаметре.

Остров зарос вечнозелёными растениями, а птицы летали высоко в небе.

Впереди поверхность песчанной отмели была выровнена и на ней было видно несколько зданий. Жители, казалось, состояли исключительно из подростков.

Они носили футболки с короткими рукавами, короткие юбки, шорты и другую подобную незатейливую одежду. С любопытством жители смотрели на подъезжающую машину. Улыбки украшали их загорелые лица.

Когда машина остановилась около стены, к ней подошли несколько невооружённых мужчин средних лет.

Женщина и мужчина вылезли из машины и стали обмениваться приветствиями с жителями. Затем они получили разрешение на вход.

Жители радостно приветствовали путешественников, ведь с последний раз гости к ним заглядывали больше года назад.

Поскольку не было никакой возможности въехать в поселение на машине, они оставили её около стены. Мужчина взял две сумки и они вошли в селение.

А затем:

"Хм?.."

Так они оба воскликнули, заметив надпись на камнях у ворот.

Поверхность камней была отполирована песком. Каждый камень был внушительного размера и на его поверхности было удивительно аккуратно выбито множество букв. Хотя символы и были вырезаны на камнях, они выглядели словно взятые из книги.

Мужчина и женщина замерли, словно на них подействовало какое-то заклинание.

"Э... не то, чтобы я не мог это прочитать, но, всё-таки, что здесь написано?"

Так спросил мужчина у жителя, на что последний ответил с улыбкой.

"Это название нашей страны".

"Название? Вся эта длинная надпись - название?"

"Да. Из всех букв, написанных здесь, состоит название нашей страны. Оно вырезано на нашем древнем письменном языке".

Некоторое время путешественники не могли произнести ни слова.

"Такое длинное".

Так, наконец, промолвил мужчина.

"Да, такое длинное".

Так ему ответил с улыбкой житель.

Путешественница посмотрела на мужчину, который нёс их багаж. Он продолжил:

"Почему оно такое длинное, если я вправе задавать этот вопрос?"

"Мы сами не знаем. Но такое уж у нашей страны название".

Так ответил житель, продолжая улыбаться.

И он указал на другой камень. Камень был меньших размеров, стоял около длинного-предлинного названия страны, и на нём тоже было что-то написано. Эта надпись, однако, была короткой.

"Ага, это я могу прочесть".

Это был номер. Единственная цифра, '1004'.

"Это население нашей страны на данный момент. Когда оно изменяется, мы пишем цифру на новом камне".

Так сказал житель.

Итак пара, выбравшись на берег, в сопровождении жителя, направилась к самому большому зданию, на котором была вывеска 'Общественный зал'.

Там их встретили с распростёртыми объятиями. Это был обед с сопровождающими, которые были исключительно взрослыми людьми.

Больше половины из 1004 жителей, которые не присутствовали на трапезе, суетились и толкались снаружи, желая хотя бы краем глаза взглянуть на путешественников. Собравшиеся снаружи мужчины и женщины всех возрастов по очереди заглядывали в окна зала.

Путешественница сохраняла спокойствие, в то время как путешественник время от времени махал рукой, подмигивал молодым девушкам, и отвечал на вопросы жителей.

В то время, как подали рыбу и курицу, к ним вышел старейшина поселения, чтобы поприветствовать их.

Еда была определённо не самая изысканная, но пара путешественников уже знала, что эта бедная страна была ограничена в ресурсах, поэтому они ели и вежливо благодарили жителей.

Затем их спрашивали о состоянии соседних наций и они честно отвечали на вопросы.

Не было страны, которая планировала бы на них напасть, или смертельной эпидемии, которой им следовало бы опасаться. Это успокоило жителей.

После обеда к путешественникам приставили сопровождающих. Они пошли прогуляться по острову, а по существу - стране. Увязавшиеся за ними незанятые жители держались поодаль, сохраняя дистанцию.

Весь остров был гористым, так что все дорожки вели в гору. Узкие дорожки пересекали остров, деревянные дома располагались по краям их.

Лес был плотным, изобиловал зеленью. Взволнованно щебетали птицы. Ранний полдень был очень спокойным.

Когда они поднялись на вершину горы, высшую точку страны, они увидели озерцо, сверкающее прекрасной чистой водой. Словно кратер вулкана, на вершине горы была выемка в земле, в которую собиралась влага.

На протяжении сезона дождей, который длился здесь около полугода, дождевая вода скапливалась в озере. Было похоже, что кто-то давным давно расчистил вершину горы и изрядно потрудился, чтобы выкопать яму таких размеров.

"Это ужасно. Нужно быть осторожным, а то, не ровен час, упадёшь в воду".

Так пошутил путешественник, вызвав смех окружающих, и отошёл от воды.

Оба путешественника уже поняли, что этот запас воды поддерживал жизнь всех 1004-х жителей страны.

Прогулка по острову закончилась и пара вернулась в общественный зал. Они уселись на приготовленную им скамейку и им подали по чашке горячего чая.

Небо постепенно стало сначала ярко-красным, а затем и тёмно-красным, словно земля в пустыне.

Сопровождающий попросил собравшихся не толкаться и они в конце концов расселись вокруг путешественников на небольшом расстоянии.

"Чувствую себя, словно звезда. Даже зная, что завтра мы отправимся дальше. Интересно, они запомнят нас?"

Так сказал путешественник.

"Насколько я понял, название этой страны очень длинное, да? Но ведь его трудно запомнить?"

Так сказал путешественник, предварительно охнув, словно что-то вспомнил.

"Нет. Все легко его запоминают. И мы никогда его не забываем. Мы вам это докажем".

Так сказал один из сопровождающих, улыбнувшись. А затем обратился к кому-то в окружающей их толпе:

"Любительница Белой Рыбы. Выйди, пожалуйста, сюда".

Так он позвал девочку.

Путешественник слегка наклонил голову, услышав это имя.

Декочка, которую назвали 'Любительницей Белой Рыбы', оказалась лет восьми, она радостно выпрыгнула из толпы и замерла перед путешественниками и сопровождающим, сидевшими на скамейке.

"Добрый вечер, путешественники. Добро пожаловать в нашу страну!"

Пара путешественников поблагодарила улыбчивую девочку.

"Любительница Белой Рыбы, можешь повторить название?"

Так сопровождающий мягко попросил девчушку.

"Конечно! Здесь все это могут!"

Так оживлённо и радостно воскликнула девчушка.

"Эти двое путешественников приехали издалека, они не могут прочитать, что написано на камнях у стены. Поэтому, Любительница Белой Рыбы, не могла бы ты процитировать надпись для них?"

"Да! Это просто!"

Так воскликнула девчушка.

Затем она сделала глубокий вдох, набрав в лёгкие побольше воздуха.

"Сейчас я скажу название страны. Это страна Аджина Даа, и Иел Даа, и Пацу-е Даа, и Агхе Даа, и Зекса Даа, и Зезеха Даа, и Экуе Даа, и Каина Даа и Сэбл Даа, и Намии Даа, и Нимидзи Даа, и Ноное Даа, и Наким Даа, и Хатто Даа, и Харены Даа, и Химире Даа, и Мадзина Даа, и Мимиру Даа, и Яджи Даа, и Жозефа Даа, и Лолон Даа, и Роеле Даа, и Красотки Му, и..."

"Ого".

Возглас удивления сорвался с губ путешественника, когда он наблюдал, как девчушка плавно, одинаково чётко проговаривала это перечисление.

Путешественница молча наблюдала за лицом девчушки.

Девчушка сделала небольшую паузу, чтобы снова набрать воздуха. Затем продолжила:

"...Бедняжки Му, и Недотроги Му, и Йем Му, и Севу Му, и Дадан Му, и Дианы Му, и Намире Му, и Непутёвой Му, и Нозам Му, и Добросердечной Му, и Кувалды Му, и Мяукающей Му, и Киношной Му, и Яфа Му, и Хосе Му, и Лаенны Му, и Лалан Му, и Лилин Му, Ландыша Му, и Разлучницы Му, и Роюй Му, и Простушки Му, и Вадзи Му, и Тосени Дзей, и Ютое Дзей, и Камире Дзей, и Сапоу дзей, и Сурен Дзей, и Сурех Дзей, и Солеб дзей, и Нияей Дзей, и Нинидзи Дзей, и Норен Дзей, и Бааре Дзей, и Хедзимы Дзей, и Хомер Дзей, и Хомер Дзей, и Миену Дзей, и Мии Дзей, и Маффи Дзей, и Модзиё Дзей, и Линды Дзей, и Рииё Дзей, и Бенол Доэ, и Катс Доэ, и Качио Доэ, и Кумуни Доэ, и Сапоэ Доэ, и Субурэ Доэ, и Такеу Доэ, и Таата Доэ, и Тоймэ Доэ, и Тоумы Доэ, и Нак Доэ, и Нефы Доэ, и Нозан Доэ, и Номиру Доэ, и Хобзи Доэ, и Миены Доэ, и Мобли Доэ, и Ёвэ Доэ, и Приставалы Доэ, и Листка Доэ, и Лулы Доэ, и Луай Доэ, и Лемеа Доэ, и Родзи Доэ, Сумасшедшей Доэ, и..."

"Хм..."

Вокруг себя путешественник кое-что заметил.

Позади девчушки остальные жители шевелили губами, повторяя слово в слово произносимое той заклинание.

Это значило, что они повторяли вслед за ней всё это время, не пропуская ни слова.

"Удивительно".

Так беззвучно, одними губами, изрёк путешественник.

А они всё продолжали.

"...Сумасшедшей Доэ, и Мимини Ру, и Тотэцу Ру, и Карэй Ру, и Юмиму Ру, и Эрени Ру, и Саберу Ру, и Сьюзи Ру, и Мыльной Ру, и Данте Ру, и Звонкой Ру, и Навджы Ру, и Немуми Ру, и Базилики Ру, и Хидзиби Ру, и Боуно Ру, и Мамочки Ру, и Мабио Ру, и Магарэ Ру, и Мегано Ру, и Моиз Ру, и Ёад Ру, и Лилис Ру, и Деревянного Гу, и Отто Гу, и Сонурэ Гу, и Соае Гу, и Тааа Гу, и Неака Гу, и Хибини Гу, и Хомуэ Гу, и Мокс Гу, и Март Гу, и Миеми Гу, и Муэй Гу, и Мейме Гу, и Руфи Гу, и Летт Гу, и Ка-чин Су, и Эмидзи Су, и Омиз Су, и Комисе Су, и Код Су, и Слет Су, и Талеб Су, и Шидзи Су, и Назаэ Су, и Неой Су, и Фью Су, и Бохма Су, и Дерон Су, и Мути Су, и Мемиру Су, и Модельки Су, и Ёмей Су, и Раара Су, и Лелет Су, и Ваодзи Су, и Кимаа Су, и Эмидзи Ю, и Ороте Ю, и Озере Ю, и Самецу Ю, и Сооб Ю, Соие Ю, и Тимуй Ю, и Торену Ю, и Назем Ю, и Нарере Ю, и Хадзин Ю, и Фу-фу Ю, и Хой Ю, и мадзин Ю, и Муау Ю, и Саян Ю, и Модд Ю, и Реан Ю, и Продажной Аа, и Мирей Аа, и Орега Аа, и Кион Аа, и Кидзи Аа, и Китазе Аа, и Кури Аа, и Подглядывающей Аа, и Шиогу Аа, и Сэфуми Аа, и Сошимы Аа, и Такуи Аа, и Куклы Аа, и Титами Аа, и Тэраа Аа, и Наарэ Аа, и Нуае Аа, и Невозможной Аа, и Фуми Аа, и Хэгги Аа, и Хэтт Аа, Хотай Аа, и Мапуо Аа, и Мукю Аа, и Мезуру Аа, и Мазуру Аа, и Мокио Аа, и Мурк Аа, и Юики Аа, и Ёдзи Аа, и Раой Аа, и Римиэ Аа, и Рёки Аа, и Руудзэ Аа, и Рюдзи Аа, и Рейра Аа, и Реран Аа, и Ватт Аа, и Ваким Аа, и Агези Оа, и Ёки Оа, и Шиами Оа, и Семурэ Оа, и Таюнэ Оа, и Сеоу Оа, и Собуо Оа, и Сорерэ Оа, и Тиэй Оа, и Дорэн Оа, и Неэрэ Оа, и Нуоки Оа, и Небу Оа, и Бадзи Оа, и Несуто Оа, и Хамел Оа, и Фубирэ Оа, и Хэя Оа, и Херен Оа, и Минами Оа, и Мудзина Оа, и Моуэ Оа, и Ёдзя Оа, и Рюк Оа, и..."

Декламация продолжалась и даже путешественнику, который вначале был поражён, стало скучно.

Но он продолжал восхищаться девочкой и людьми, которые позади неё шевелили губами.

"..."

Путешественник молча, с неописуемым выражением лица, посмотрел на свою соседку.

Путешественница не спускала глаз с девчушки.

И ему ничего не оставалось, как снова перевести взгляд на девочку.

А та - да, она продолжала.

"...Руви Оа, и Ротэ Оа, и Рукусу Оа, и Ольга Оа, и Варэн Оа, и Ватасу Оа, и Юмизу Оа, и Буфуми Оа, и Саео Цу, и Иедзи Цу, и Узуэ Цу, и Союй Цу, и Цуие Цу, и Додо Цу, и Никодзи Цу, и Сердечной Цу, и Яедзи Цу, и Мираи Цу, и Римаа Цу, и Минаи Цу, и Вааму Цу, и Дагацу Бех, и Серого Бех, и Ку-ну Бех, и Идзио Бех, и Серере Бех, и Табурэ Бех, и Тутс Бех, Новичка Бех, и Нузей Бех, и Хаах Бех, и Хеае Бех, и Мазих Бех, и Мэтт Бех, и Раюо Бех, и Риган Бех, и Родзиа Бех, и Варз Бех, и Сагеру Фу, и Кобазе Фу, и Самерэ Фу, и Сиу Фу, и Тамиу Фу, и Фурэн Фу, и Мибурэ Фу, и Раео Фу, и Лодзи Фу, и Потерявшегося Фу, и Ваджа Фу, и Бимит Кей, и Спасённого Кей, и Дареа Кей, и Цубуни Кей, и Небурэ Кей, и Барта Кей, и Бабаэ Кей, и Ходж Кей, и Хобу Кей, и Бодзин Кей, и маэро Кей, и Макина Кей, и Магиа Кей, и Вафы Кей, и Мазэ Кей, и Мэтт Кей, и Мэими Кей, и Юмерэ Кей, и Тодда Кей, и Радзифа Кей, и Ранзо Кей, и Луан Кей, и Руссо Кей, и Ваффа Кей, и Мигуэ Каа, и Кеземи Каа, и Данрэ Каа, и Дзюдзими Каа, и Нэмиби Каа, и Нэтра Каа, и Бадзиму Каа, и Фозо Каа, и Хольма Каа, и Хобзи Каа, и Мугаэ Каа, и Юмэа Каа, и Руум Каа, и Леаму Каа, и Вамдзи Каа, и Вазова Каа, и Хамирэ Каа, и Ноуно Каа, и Шати Каа, и Карэну Эх, и Коллетс Эх, и Серен Эх, и Сорэн Эх, и Дзуаа Эх, и Нанаэ Эх, и Нузето Эх, и Ходзи Эх, и Хогони Эх, и Тяти Эх, и Меми Эх, и Могии Эх, и Юдзин Эх, и Лэдд Эх, и Лиину Эх, и..."

Название страны продолжало звучать.

В этот момент путешественник вдруг вспомнил о бесшумных патронах, купленных им в предыдущей стране.

Порох для выстрела помещался в небольшой железной гильзе и, на удивление, при выстреле газы расширялись внутри гильзы и их силы было достаточно, чтобы вытолкнуть пулю, но выстрел был беззвучный. Идея, по крайней мере, была уникальна.

'Я купил их потому, что это было интересно. Но когда я их испытывал, оказалось, что убойная сила совсем незначительна, так что даже не знаю, когда подвернётся случай их использовать'.

"...Ролан Эх, и Амару Таа, и Кассиус Таа, и Киано Таа, и Колэ Таа, и Колэн Таа, и Идзиму Таа, и Сазетэ Таа, и Татами Таа, и Сидзиру Таа, и Тэитэ Таа, и Нибурэ Таа, и Нэгами Таа, и Натэ Таа, и Хаазо Таа, и Бобби Таа, и Маама Таа, и Эмми Таа, и Йизе Таа, и Лофа Таа, и Васэл Таа, и Вард Таа, и Вакио Таа, и Вэб Кей, и Иини Кей, и Каатс Кей, и Банэме Кей, и Батро Кей, и Эро Кей, и Конрэ Кей, и Конэ Кей, и Лист Кей, и Соззо Кей, и Таретс Кей, и Тизуру Кей, и Ван Кей, и Тетон Кей, и Тому Кей, и Хамин Кей, и Марзе Кей, и Марин Кей, и Муфс Кей, и Мидзика Кей, и Фо Кей, и Последний Кей, и Хотоу Кей, и Магаэ Кей, и Радзин Кей, и Рандзи Кей, и Рагеру Кей, и Риим Кей, и Рику Кей, и Рудэн Кей, и Роато Кей, и Вааку Кей, и Вареб Кей, и Ротон Кей, и Мигуми Джи, и Мемето Джи, и Мерен Джи, и Ипуми Джи, и Отому Джи, и Карен Джи, и Корин Джи, и Санре Джи, и Песчаная Джи, и Шии Джи, и Шиера Джи, и Соора Джи, и Сукоу Джи, и Сони Джи, и Тэмиб Джи, и Томаса Джи, и Нукио Джи, и Нотэ Джи, и Хадзирэ Джи, и..."

Путешественник больше не думал ни о чём.

Он достиг состояния самоотрешённости.

"...Фотех Джи, и Хобую Джи, и Мудзю Джи, и Мугаа Джи, и Мадзина Джи, и Мофа Джи, и Моаф Джи, и Яана Джи, и Якодзи Джи, и Юуно Джи, и Юэба Джи, и Ююэ Джи, и Юэну Джи, и Ёхиму Джи, и Рагуми Джи, и Римидзу Джи, и Рупал Джи, и Ванре Джи, и Анзо Яа, и Камуэ Яа, и Шкурника Яа, и Спорщика Яа, и Зиона Яа, и Дерены Яа, и Гарен Яа, и Кугезе Яа, и Коду Яа, и Юмеа Яа, и Саган Яа, и Шибуа Яа, и Таата Яа, и Тоилэ Яа, и Ниниэ Яа, и Нэкоу Яа, и Номуэ Яа, и Хадзито Яа, и Фодзи Яа, и Маэй Яа, и Муйдзи Яа, и Муган Яа, и Мудзин Яа, и Мейдзина Яа, и Мэил Яа, и Модэ Яа, и Ёдзин Яа, и Ётт Яа, и Раффи Яа, и Руруэ Яа, и Рубал Яа, и Ровон Яа, и Вакофу Яа!"

Так закончила говорить девочка.

Когда она замолчала, путешественник встал.

"Это было восхитительно!"

Так искренне он её похвалил.

Ему удалось скрыть облегчение, что всё наконец закончилось.

"Ты всё это запомнила! Я восхищён!"

Девочка немного смутилась.

"Ох, э... это нормально. Все это умеют".

"И тем не менее, это удивительно. Название такое необычное и меня удивляет, что все знают его".

Так сказал путешественник и стал рыться в карманах в поисках чего-нибудь, что могло послужить наградой девочке - пустой обоймы, например - но затем подумал, что будет неловко награждать её одну в то время, как все они так старались. И он оставил эту мысль.

"Спасибо. Спасибо большое".

Он ограничился словесной наградой.

"Ты отлично справилась, Любительница Белой Рыбы. Возвращайся назад".

Так сказал сопровождающий.

Девочка вежливо поклонилась и умчалась на своё место. Взрослые, оказавшиеся рядом, потрепали её по голове.

"Весьма удивительно. Я впечатлена".

Так сказала путешественница, повернувшись к сопровождающему.

"В нашей стране они учат название, как только начинают говорить. Если бы они этого не знали, то вышло бы неловко, спроси их кто-нибудь, откуда они".

Так ответил сопровождающий, молодой человек лет двадцати, с нотками гордости в голосе.

"А вы знаете историю этого названия?"

Так в наступивших сумерках спросил путешественник.

"Нет, не знаем. Но название составлено из наших имён. Это никогда не изменится и мы всегда будем помнить название".

На этот раз заговорила путешественница.

"Вы назвали девочку Любительница Белой Рыбы, это ведь было прозвище, не так ли? То есть вы всегда скрываете ваши настоящие имена и используете прозвища".

"Да, так и есть. Прекрасная догадка. Я даже думал, что мне придётся обратить на это ваше внимание".

"Я уже была в одной стране, где поступали примерно таким же способом".

"Ох, значит, есть ещё такие страны! Я рад! Я думал, что только мы так поступаем. Рад это слышать!"

Так радостно воскликнул сопровождающий.

Затем жители стали придумывать прозвища для двух путешественников на то время, пока они будут в их поселении.

Затем они долго препирались, отстаивая каждый свой вариант.

В конце концов путешественницу назвали 'Струящиеся Чёрные Волосы', а путешественника - 'Носителем Багажа'.

'Струящиеся Чёрные Волосы' и 'Носитель Багажа' расположились на ночь в единственном предназначенном для гостей пустом доме.

На следующее утро они позавтракали свежеприготовленной рыбой, приготовленной смотрительницей дома.

И после полудня собрались в дорогу.

"Спасибо вам огромное. Мы благодарим за тёплый приём и отправляемся дальше".

"Всем спасибо. Это прекрасная страна. Название чуточку сложно для запоминания, как насчёт 'Зелёного острова'? Ну, пока".

И мужчина и женщина покинули страну с длинным-предлинным названием.

Меня зовут Рику. Я собака.

У меня длинная, пушистая белая шерсть. Я всегда выгляжу так, словно улыбаюсь, но это не значит, что я действительно улыбаюсь. Просто я таким родился.

Господин Шизу мой хозяин. Это молодой человек, который всегда носит зелёный свитер, он покинул свой родной город некоторым сложным способом и теперь путешествует на багги.

Наш спутник - Тии. Это тихая девочка, испытывающая нежные чувства к ручным гранатам, она покинула свой родной город некоторым сложным способом и теперь путешествует с нами.

Это случилось, когда мы попали на новый континент, в некотором смысле сбежав из первой страны, которую видели.

Явно заблудившись в лесу, мы повстречали старую женщину, скорее всего отшельницу. Нам повезло, и мы узнали направление к дороге, ведущей к ближайшей стране.

Когда господин Шизу её благодарил, старая женщина предупредила его:

"В том месте проживает множество небольших наций, которые постоянно враждуют друг с другом из-за территории. Я не могла больше терпеть, потому и ушла оттуда".

Так сказала старая женщина, которая когда-то была советником одной из наций, и вернулась в свою обветшалую хижину.

Когда багги преодолел путь, расположенный глубоко в заросших лесами горах, мы обогнули одну из гор и оказались в горном бассейне. Страны, о которых рассказывала старая женщина, располагались здесь.

Однако всё оказалось не так, как нам рассказывали. Не было никаких маленьких наций, ведущих феодальные войны друг с другом, и стен, дырами бойниц смотрящих друг на друга. Была одна большая страна.

"Они объединились? Если так, то здесь должно быть довольно мирное и гостеприимное место".

Так господин Шизу, который уже некоторое время искал подобное место, радостно сказал с места водителя. Я лежал в ногах пассажирского сиденья.

"..."

И Тии, которая опиралась подбородком на мою голову, посмотрела на дорогу.

"Разве это не прекрасно? Наша великолепная система прекраснее всего, что есть в мире!"

Так утверждала женщина перед множеством собравшихся людей.

А мы ошарашено смотрели, не говоря ни слова.

Это был огромный купол, размером с бейсбольный стадион, наполненный тысячами жителей.

Молодые и старики, мужчины и женщины, - сидели, читали, спали, переодевались и слушали радио на этом огромном пространстве.

Место, выделенное каждому человеку, было размером с кровать. И располагались они так близко, что можно было слышать дыхание соседа.

Мы уже видели такое. Это было похоже на лагерь для эвакуированных людей, потерявших своё жильё в результате землетрясения. Точно то же самое.

Господин Шизу спросил, что же, чёрт возьми, здесь происходит.

"Эта страна была объединена сильной рукой великого человека. До этого мы долгие годы вели мучительные войны".

Так сказала женщина гордым, пронзительным голосом.

Это мы уже знали.

"И когда мы объединились в одну страну, тот, кто стал нашим первым лидером, сказал: 'То, что было в прошлом, больше никогда не должно повториться'. И он задумался, что делать дальше".

Ну, об этом мы тоже догадались.

"И тогда ему снизошло озарение! Всему виной были 'границы стран'. Страны громко поддерживали своих собственных лидеров, которых все остальные игнорировали, что, в конце концов, заканчивалось дракой! Подумайте об этом. В этом мире, на этой планете, никогда не было такой вещи, как граница. Границы не должны существовать!"

А вот это уже было что-то новенькое.

"А затем наш первый лидер решил, что мы никогда не будем иметь 'границы'. То есть, никому больше не разрешено 'обладать' территорией. Это запрещено конституцией!"

Господин Шизу нахмурил брови и спросил у женщины:

"То есть... все живут здесь, в этом..."

"Именно, путешественник! Это их дом, в котором никто не имеет своего куска земли. Все живут под этим огромным куполом. И построено ещё много куполов. Правительство планирует в будущем объединить все купола, чтобы все жили под одной крышей".

"Даже семьи? И молодожёны?"

"Конечно! Жить всем вместе и не искать способов, ради которых пришлось бы выдумывать исключения. Конечно, мы всегда должны жить бок о бок друг с другом. Все должны иметь, по крайней мере, такую же свободу".

"Тогда... как насчёт уединения, личной жизни в этой стране?"

Женщина надулась в ответ на вопрос господина Шизу.

"Никакого уединения! Уединение, это и есть концепция 'моей территории', фундаментальная причина этой глупой войны! Именно поэтому мы обдумали идею, которую нам предложили люди, сохранив и расширив её, но избавив от формулы бесконечной войны. Так что давайте больше не будем к этому возвращаться. Здесь всё открыто - жилое пространство, ванная и туалет. Теперь нет ни единой причины, по которой может снова начаться война".

"Насчёт вашей конституции..."

"Правильно! Поправки к ней строго воспрещены, и нет ни единой возможности скатиться к нашему дурацкому прошлому. Преступники и мятежники строго наказываются".

Женщина, не в силах сдерживать свою радость, продолжала лепетать, обращаясь к омрачённому господину Шизу.

"Вы хотите здесь поселиться?! И как вам наша страна?! Почему бы вам не стать одним из наших прекрасных жителей?! Мы будем рады вам!"

И как только господин Шизу купил всё необходимое, в наступающих сумерках мы выехали за пределы страны.

Мы покинули это 'пространство' и отправились во внешний мир.

В глубине леса мы ожидали окончания дня.

Одной из вещей, купленных господином Шизу в той стране, была небольшая палатка. Это была одна из вещей, которую он хотел приобрести ещё в предыдущей стране, но там подходящей палатки просто не оказалось.

"Это твоя. Теперь будешь спать в ней".

Так сказал господин Шизу Тии, которая безмолвно смотрела, как он что-то устанавливает на некотором расстоянии от своей палатки.

"..."

Глаза Тии протестовали, но господин Шизу был непреклонен.

Тогда Тии вырвала все колышки, перетащила палатку к палатке господина Шизу и снова установила её.

"Вот так".

Пожелав спокойной ночи господину Шизу, она скрылась в своей палатке.

"Спокойной ночи, Тии".

Господин Шизу залез в соседнюю палатку.

Тишина леса лишь изредка нарушалась криками совы.

Последнее, что я видел перед тем, как мои глаза закрылись - две палатки, мирно стоящие плечом к плечу друг к другу.

Послесловие, которое очень трудно найти

-Предисловие-

Вот, стало быть, ещё одно послесловие.

Вас снова приветствует автор, Кеиичи Сигсава, которому нравится смешивать миф и реальность.

Здесь опять начинается послесловие, которое обычно выглядело бы как ещё одна небольшая история. На сей раз, в отличие от послесловий, которые легко найти, я написал и поместил её в такое место, где действительно трудно найти.

"Нет... Ещё одно... Послесловие..."

Так вы можете воскликнуть, однако:

"Вы не можете выбирать время и место, когда появятся ваши послесловия!"

Так что расслабьтесь и продолжайте читать.

И ещё, третьего послесловия не будет.

Правда.

Верьте мне.

Итак, раз я пообещал, что читать будет легко, как насчёт небольшого рассказа о том, как пишутся эти истории? Я подумал, может быть стоит написать послесловие о том, о чём только автор знает?

Здесь не будет ничего о том, что должно остаться неизвестным, ничто не испортит вам удовольствия от чтения книги.

А раз так, то вы можете спокойно продолжить чтение оставшейся части книги, а затем вернуться сюда и перечитать ещё раз.

И тогда это станет настоящим послесловием. Даже притом, что английский подзаголовок называется "предисловие".

По поводу названия серии.

---------------------

Это было в то время, когда я только закончил рукопись первой истории. Название 'Путешествия Кино' было слишком простым, и я даже подумал, что оно может показаться унылым.

Теперь мне нравится его простота, но тогда я действительно ломал себе голову над названием.

"!"

Тогда я додумался даже до такого:

"Kinou no Kino no Tabi (Вчерашние путешествия Кино)".

...

Нет, мне кажется, что нынешнее название было правильным выбором...

В конце концов, я оставил простое название, добавив в конце по-английски 'Прекрасный мир'.

Мне хочется поаплодировать себе тогдашнему за то, что подумал 'не стоит этого делать'.

То, что касается опечаток.

---------------------

Да, действительно, время от времени случаются опечатки, которые даже автор не смог заметить.

Я действительно проверяю текст и перечитываю его снова и снова, перепроверяю развитие сценария. Но всё равно опечатки иногда проскакивают, поскольку всё это сделано людьми.

Да-да, как в предыдущем томе 'Кино 10'...

Хорошо это или плохо, однако в очень-очень долинной истории 'Страна со своей примадонной' есть мальчик, которого зовут Элиас.

Я взял имя героя из фильма про вьетнамскую войну 'Platoon' (прим. переводчика: в нашем прокате этот фильм называется 'Взвод'). Но когда я писал историю, я был сосредоточен на том, чтобы он не был похож на чрезвычайно знаменитого Аэрис из 'Final Fantasy VII', единственной ролевой игры, которую я сам прошёл до конца.

Но ошибки действительно случаются, когда кто-то берётся за ручку и садится писать. Я исправлял 'Аэрис', когда набирал, снова исправлял, проверял и перепроверял, когда рукопись была готова. И вот книга вышла, но...

Мне очень жаль.

Возможно, лучше было бы его назвать 'Боб'... Но на самом деле Боб не герой, да и фамилия у него 'Барнс' (прим. переводчика: по-английски 'burns' значит 'жечь, сжигать').

Хочу заметить, что замеченные опечатки отсылаются редактору перед перепечаткой, но обычно авторы - в том числе и я - не перечитывают выпущенные книги, проверяя каждое слово. Ведь я много раз читал ещё во время подготовки к печати.

Так что в первую очередь о таких опечатках можно узнать из форумов и блогов. Для этого они и существуют.

То, что касается описок.

---------------------

Кроме опечаток существуют ещё и описки.

Забудьте о том, существует такое слово в японском языке или нет. Оно появляется, когда вы набираете не тот ключ.

Правда, вы не думаете, что слово должно заканчиваться вот так, но затем вы раз за разом набираете неправильное окончание.

Но иногда эти неправильные буквы наводят на прекрасные, потрясающие идеи, и я оставляю их.

И в конце всё сходится. Ура!

Даже теперь некоторые вещи, которые я не посчитал за ошибки, попадают в мир.

Это какие-то шутки ангелов. Наверно.

Придумывать имена героям - это не блаженство. Это - забава.

---------------------

Не слишком много второстепенных героев имеют имена.

Решив не давать имена, я намеренно использую слова 'житель', 'бородатый мужчина' и 'стражник'. И продолжаю писать, и мне это не кажется неуклюжим.

Поэтому у важных второстепенных героев с именами, которые время от времени появляются, радуются, встревают в конфликты и думают извилистые мысли - у них есть определённая аура. Когда я придумываю им имена, это становится довольно интересным занятием. (И тут могут очень пригодиться соответствующие словари).

Так, в вышеупомянутой 'Примадонне' есть имена 'Юань', 'Каин' и 'Лаб', которые я лично придумал.

Что? Всё ещё не придуманы имена для таких важных персонажей, как Мастер и её напарник?

Если задуматься, то - ох, в самом деле.

На самом деле её имя просто пока не появилось в историях. Я придумал ей имя. Это было, когда она первый раз появилась в 'Кино 2'. Я просто пока его не озвучил. Появится оно когда-нибудь на бумаге или нет - для меня самого это пока загадка.

С другой стороны, её напарника зовут... э... мда...

Замечание: Сигсава не испытывает к нему ненависти. Просто чтоб вы знали.

Модель револьвера до сих пор не указана.

---------------------

Хоть револьвер всего лишь оружие, или если короче - пистолет, тем не менее каждый пистолет имеет определённую марку, которую я так до сих пор и не назвал. (То же самое с сериями 'Аллисон' и 'Лилия и Трейз', которые происходят вообще не на Земле).

Свойства пистолета я могу легко описать, и если люди понимают, о чём я пишу, мне этого достаточно.

Если бы я стал детально расписывать оружие, редактор эти подробности всё равно бы вырезал, так что я должен быть осторожен, чтобы не оказаться за бортом. Нужно сдерживаться, нужно сдерживаться. Но такое сдерживание, в конце концов, вылилось в 'Школьные дни Кино', то есть в совершенно другую историю.

Обычно я вставляю любое оружие, которое мне нравится.

Всякий раз, когда у меня в руках появляется игрушечный пистолет, я размахиваю им и стреляю во все подозрительные личности, находящиеся в комнате. Пожалуйста, не повторяйте это дома.

Тридцати-с-чем-то-там-летний мужик врывается в пустую, освещённую комнату с игрушечным пистолетом в руках.

"Фух... Здесь чисто".

И говорит это настолько серьёзно, что невольно задумываешься.

Единственным исключением была история 'Убивающая страна' в 9-м томе, где у Мастера на бедре висел парабеллум. Однажды, на встрече с читателями, кто-то сказал мне: 'Пожалуйста, вставьте его в текст!' Вот я и вставил.

Ну, да, так вышло. Так вышло, но не ждите, что это случится ещё раз. Извините.

Даже если кто-нибудь завопит:

"Аркебуза!"

Я бы не знал, что делать.

И время от времени я буду вставлять особенное оружие, так что тем, кому нравится определять всё оружие в историях - не пропустите.

И револьверы действительно 'Ревсы'.

---------------------

Когда я набираю в текстовом редакторе, часто употребляемые слова или фразы добавляются в словарь в короткой форме, что довольно удобно. Мне нужно только набрать 'Ревсы', нажать на слове правой кнопкой мышки и выбрать из списка:

1. Револьвер

2. Револьвер (Оружие)

3. Небольшой револьвер (Оружие, в данном случае пистолет)

Очень удобно. Очень, очень удобно.

Но когда я часто этим пользуюсь, то подобные фразы начинают проскакивать и в обычном разговоре:

"Знаете, ревсы у Кино..."

Так что будьте внимательны.

Даже если Сигсава говорит непонятные слова, пожалуйста, не судите его строго.

Так что у Кино в багаже?

---------------------

Когда я впервые написал 'Путешествия Кино', которые появилась из моей собственной тяги к путешествиям, я подумал:

"Может мне составить список всех вещей Кино?.."

Я часто об этом размышлял.

Если бы я детально описывал, что она привязала к мотоциклу, лично мне писать было бы легче.

Но затем я передумал.

Если спросите меня - почему?..

Потому, что я отношусь к тому типу людей, которые 'не могут уменьшить чью-то ношу'.

Когда я собираюсь в путешествие, я говорю себе: 'Скорее всего, мне понадобится это, может быть это, и без этого мне не обойтись'. И раньше, чем я понимаю, я набираю такую гору вещей, что её и поднять-то можно с большим трудом.

А когда я возвращаюсь, то вижу, что все эти вещи мне так и не пригодились, и что вместо них я бы мог с удовольствием купить и привезти какие-нибудь сувениры. И так повторяется снова и снова.

Каждый раз я клянусь себе, что возьму только необходимое, но потом всё повторяется снова...

Так что день, когда я составлю список всех вещей, необходимых Кино для путешествия, будет...

Это будет день, когда она не сможет погрузить все вещи на Гермеса.

То, что касается творчества поклонников.

---------------------

Может быть это и удивительно, но мне нравится, когда на основе моих историй поклонники начинают писать свои собственные произведения.

Это выражение благодарности тех людей, которым мои истории очень понравились. Которые тоже почувствовали энергию творчества, которую они получили от 'написания собственного произведения'.

Даже если это была пародия (да что говорить, я сам воспользовался этим приёмом, когда писал 'Школьные дни Кино'), или работа категории 18+, от которой кровь из носа брызжет во все стороны.

Единственное, что мне остаётся - стараться изо всех сил не читать эти истории.

Причина простая - я боюсь, что одна из десяти тысяч, нет, из миллиона, мне настолько понравится, что я захочу использовать её сюжет в своих историях.

Как бы там ни было - удачи всем, кто пишет.

Наступит время, когда ваше воображение и творческий потенциал вам пригодятся.

Вот так вот неожиданно здесь и заканчивается моё послесловие.

По лесной дороге мчался мотоцикл.

По обеим сторонам заднего колеса висели чёрные ящики, а сверху колеса располагался ба-гажник из металлических трубок, на который ничего нагружено не было.

Водитель был молод. Он выглядел юным подростком с короткими чёрными волосами. На нём была шапка, закрывающая шею и уши, защитные очки на глазах и чёрный жилет.

Широкий пояс охватывал талию водителя и сзади, в кобуре, висел пистолет.

Поверх правого бедра была привязана кобура с барабанным крупнокалиберным револьве-ром. Особенно выделялись длинный чёрный ствол и барабан, полный отверстий для зарядов.

Под голубым небом и сквозь зелень леса, освещённую солнцем с правой стороны, мото-цикл мчался, поднимая облако пыли.

Лесная дорога была пряма, вперёд видно было далеко и водитель гнал мотоцикл с прилич-ной скоростью, время от времени поправляя сползающую кобуру с револьвером и возвращая её на бедро.

"Эй, Кино".

Так мотоцикл окликнул водителя. Человек по имени Кино ответил:

"Если это по поводу скорости, то я не сброшу её, Гермес. Я хочу привыкнуть несколько часов подряд ехать на большой скорости".

"Да нет, с этим всё в порядке".

Так сказал мотоцикл по имени Гермес.

"Я не про то... Куда мы едем? За покупками?"

"Разве я не сказала?"

Кино сбросила скорость. От этого они покачнулись.

"В школу".

Так сказала Кино, когда рёв мотора несколько поутих.

"В школу?"

"Да. В этой стране есть одна школа, в которую я буду ходить пять дней".

"Ну и зачем?"

"Мастер сказала, что там учат навыку, которому нельзя научиться ни в одной другой школе. 'Это отличный шанс, так что отправляйся'. Так она сказала. Если благодаря этому я стану сильнее, то меня ничто не остановит".

"Хм. Вот оно что".

"Вот почему в следующие несколько дней мы будем преодолевать такое большое расстояние".

"Как мотоцикл, я не возражаю. Ведь пока что стоит прекрасная погода".

"Да, кстати, это неплохая практика вождения".

Так сказала Кино и увеличила скорость.

Гермес снова разогнался по накатанной просёлочной дороге.

Едва они выехали из леса, как увидели высокую стену. Она была серой и высокой, широ-ким охватом окружая страну.

Был уже почти полдень. Солнце приближалось к зениту и, как ему и было положено, ста-рательно согревало землю.

Кино остановила Гермеса рядом с вооружённым стражником, стоящим перед воротами. Она откинула подножку мотоцикла и сняла защитные очки.

"Доброе утро. Рада встрече. Меня зовут Кино. Это мой партнёр Гермес. Пожалуйста, разрешите нам проехать".

Поприветствовав двух стражников, Кино повернулась к сумкам на заднем колесе и выта-щила письмо.

Один из них, пожилой, за пятьдесят, взял письмо.

Открыл, прочитал.

"Хорошо, понятно. Проезжайте".

Так он быстро дал разрешение на въезд.

"Но у нас строгие правила в отношении владельцев огнестрельного оружия. В вашем случае ору-жие будет храниться у нас, пока вы не покинете страну".

"Понятно".

Кино согласилась, вытащила пистолет из кобуры, вынула обойму и выщелкнула из неё все девять патронов. Пистолет и револьвер из набедренной кобуры, барабан которого она тоже отсо-единила, были помещены в коробку, приготовленную стражником.

"У вас внушительный арсенал... Извините за эту процедуру, но в одной из частей нашей обшир-ной страны есть террористы, озлобленные на правительство, которые становятся всё более актив-ными. Их примерное местоположение отмечено на карте, старайтесь не заезжать в этот район. В остальных районах спокойно. Ах... И ещё, не превышайте скорость. Нарушите это правило и бу-дете оштрафованы".

"Понятно. Спасибо".

И Кино, толкая Гермеса, прошла в ворота.

Когда гость и мотоцикл пропали из вида, молодой стражник повернулся к своему старше-му товарищу.

"Э-э-э... Ты уверен?"

Тот спросил подчинённого, что такое?

"Кто этот парень?"

"Откуда я знаю? Я его первый раз вижу".

"..."

На такой быстрый ответ его подчинённый ничего не ответил.

"Но ведь у него рекомендательное письмо от той пожилой женщины. Отказать было нельзя".

"Эта 'пожилая женщина'... Ты имеешь в виду ту, которая живёт далеко в лесу?.. Ту, которую все боятся?"

"А кто ж ещё?"

"Может быть он её внук?"

"Нет, насколько я знаю, она всегда жила одна. Ходят слухи, что она подобрала пацана, когда тот потерялся в лесу".

"И что в этом такого?.. Кстати, что она вообще за человек?"

"Кое-что я слышал не так давно от капитана. Он слышал от командира полка, который, в свою очередь, слышал от самого генерала. Могу сказать и тебе. Но это не покровительство, ты же по-нимаешь. Я скажу это только ради твоего же блага".

"Хорошо".

"Если хочешь долго жить, то лучше с ней не встречайся... Вот и всё".

"... Интересно, что сегодня на обед?"

"Я откуда знаю? Надеюсь, будет рыба".

Внутри изгибов стен страны поля и лесопосадки расстилались до самого горизонта. Тут и там пейзаж усеивали редкие здания.

Кино развернула карту, что ей дал стражник, вытащила записку из внутреннего кармана жилета, сравнила их.

"Ладно. Пока поедем прямо, затем повернём налево на втором перекрёстке. Затем снова прямо и через некоторое время попадём в небольшой городок. Туда нам и надо".

Так заключила Кино. Затем повернула обе бумаги и показала их Гермесу.

"Ага. Трудно заблудиться".

Кино спрятала карту и записку во внутренний карман жилетки и выжала сцепление Герме-са.

"Здравствуйте, займите свои места. Сегодня у нас в классе новая ученица. Это Кино. Кино, это наш класс. Все двенадцать человек. Они такого же возраста, как и ты, твои ровесники. Поздоро-вайся со своими новыми одноклассниками".

"Здравствуйте. Меня зовут Кино".

"Думаю, вы уже догадались, что Кино родилась и выросла не здесь. Вы же знаете, что за предела-ми нашей страны большой лес? Она жила там с бабушкой, которая заботилась о ней. Но есть кое-что, чему нельзя научиться нигде, кроме этого класса. С этого дня мы начинаем наши послеобе-денные занятия. Давайте же постараемся все вместе. Хоть Кино и не похожа на вас, вы не должны избегать её. Все здесь друзья. Правда? ... Хорошо, начнём урок. Кино, пожалуйста, займи место вон за этой партой. Учись прилежно и постарайся догнать нас, хорошо?"

"Хорошо. Я буду стараться".

Солнце стало клониться к лесу, из которого приехали Кино с Гермесом, тени переползли на левую сторону.

Как и утром, пистолет снова висел у неё на бедре, и, как и утром, она ехала очень быстро. Рёв двигателя разносился среди деревьев.

"Ну! Как было в школе?"

Так громко воскликнул Гермес. Не дождавшись ответа, он повторил вопрос.

"А? ... А! Было здорово!"

Так Кино прокричала в ответ. Она ехала на большой скорости, деревья и листья проноси-лись с обеих сторон и мелькали в её защитных очках.

"Чему ты научилась?"

"Как работать с материалом!"

"Каким?"

Так спросил Гермес.

"Угу. Звучит довольно интересно".

Так он заметил, когда Кино рассказала про 'материал'.

"Это было здорово. Очень интересно. Ученики в классе не таки открытые, поэтому я чувствовала себя несколько потерянной, но... Я думаю, что это было из-за того, что я немного нервничала. Все серьёзно занимались и слушались учителя, и во время перемены всё было замечательно. Они серьёзно занимаются и уже задумываются о своём будущем. Наверно потому, что они живут в стране".

"Хм, хм. А как учительница?"

"Она хороший человек! Хоть ей всего двадцать, у неё светлые волосы и она красивая. Очень доб-рожелательная. Сегодня ко мне она была очень внимательна. Она говорит не очень быстро и за её рассказом легко следить. Было очень много терминов, которые я не знала и о которых хотела её спросить, но она объяснила их мне, не дожидаясь вопросов. Так что я поняла всё, что она расска-зывала на уроке".

"Хм".

"Когда Мастер неожиданно сказала мне, чтобы я пошла в школу, я подумала - почему? Но это на-много интересней, чем я думала".

"Это здорово. А вот твоему транспортному средству досталась только скука. Правда подходила бездомная собака, которая хотела пометить мои шины, пришлось на неё прикрикнуть".

"Что это значит?"

"Она собиралась помочиться на меня. Вот почему я ненавижу бродячих собак. Хоть она и заску-лила, когда я накричал на неё".

"Хэх? Если будешь слишком громко кричать, на тебя станут обращать внимание".

"Не волнуйся. Я визжал так высоко, что люди просто не могли меня слышать".

"... Что это значит?"

"Не хочу объяснять. Может быть в следующий раз. Это должно быть приятно, кого-то чему-то учить".

"... Ты, и Мастер, и учительница, вы все так много знаете. А я много ещё не знаю..."

"Ничего. Это лишь временно, ненадолго".

"Ну... да. Ещё мы приедем завтра и послезавтра. Учёба закончится через пять дней, как и плани-ровалось".

"Как по мне, я бы предпочёл смыться подальше и весь день проспать в лесу".

"Когда вернёмся, я расскажу Мастеру всё, чему научилась... Ох! Я ещё кое-что поняла про Масте-ра!"

"Что?"

"Она учит всему, что знает, и если она что-то не знает, то старается изучать, и затем учит всех, кто хочет учиться. Она точно знает, чего не знает... Мне кажется, что это удивительно".

"Поня-я-ятно. Но если подумать, в той стране была школа, в которой учили всему. Я немного удивлён. Но Кино..."

"Н?"

"Учиться действительно хорошо и приятно, но насколько эти знания могут пригодиться в жизни?"

"Хотелось бы знать... Я, правда, не знаю".

"Ох, даже так?"

"Но когда я впервые начала учить алфавит, я подумала, 'Мне когда-нибудь это вообще пригодит-ся? Вместо того чтобы учить его, лучше бы я пошла и поиграла на улице с подружками, я хочу научиться лазать по деревьям'. Но теперь я так не думаю. Я выучила алфавит и теперь могу про-читать много интересных книг. Поэтому я думаю, что то, что я сейчас изучаю, мне когда-нибудь обязательно пригодится".

"Понятно. Тем более что мотоциклы вообще за всю свою жизнь так и не могут научиться читать".

"...Гермес, на что похожа жизнь мотоцикла?"

"Это трудно объяснить".

Затем Кино и Гермес, мчащиеся на большой скорости, выехали на перекрёсток дорог в ле-су.

Проехав ещё некоторое время по дороге, они выехали к бревенчатой хижине. Одна часть леса была вырублена, и на этом месте было поле, расположенное немного поодаль от хижины. Из трубы хижины струился дымок, там готовили еду.

Кино проехала через поле и остановила Гермеса перед хижиной. Вскоре из хижины вышла пожилая женщина.

На ней был передник, она была худощава, её волосы были завязаны сзади. На бедре в ко-буре висел короткоствольный револьвер.

"С возвращением, Кино".

"Я вернулась, Мастер".

Пожилая женщина, которую назвали Мастером, спустилась с деревянной веранды на доро-гу и спросила у Кино, остались ли у неё патроны в обойме. Кино ответила, что остались.

"Тогда возвращайся на поле и потренируйся в стрельбе по чучелам".

"Хорошо!"

Кино кивнула и тронула Гермеса с места. Проехав немного вперёд, она зажала тормоз на заднем колесе Гермеса. Мотоцикл резко повернулся, проскользил на колесе и замер, развернув-шись в направлении, откуда они приехали.

"Поехали, Гермес".

"Поаккуратней".

Кино с Гермесом сорвались с места. Она быстро набрала скорость и переключилась на вто-рую передачу.

Когда они проезжали мимо хижины, Кино отпустила руль. Балансируя на Гермесе и двига-ясь по инерции, она выхватила пистолет из кобуры, которая была у неё впереди на бедре, и сняла его с предохранителя.

Затем она немного приподнялась и повернулась влево.

Далеко в поле, на краю леса, стояло пять чучел. Они были сделаны из дерева, но спереди к ним были прикреплены металлические сковороды, словно передники.

Кино выстрелила.

Пять пистолетных пуль ударились в чучела, выбив искры и срикошетив от металлических пластин.

Кино умело использовала левую руку, чтобы гасить отдачу от выстрелов, поскольку стре-ляла она практически без остановки. Грохот выстрелов прокатился по лесу. Стайка птиц сорва-лась с деревьев и рванула в небо.

За время, пока она ехала по полю, Кино пять раз попала в те места чучел, которые для че-ловека были бы смертельными.

Когда Кино пересекла поле, она снова положила руки на руль и быстро зажала тормоза, развернув мотоцикл в противоположном направлении.

Она снова набрала скорость, на этот раз целясь вправо.

Она выстрелила снова.

Оставшиеся четыре пули ударили в чучела. Патроны закончились, девять гильз остались лежать на земле.

"Прекрасно. Ты становишься хорошим стрелком".

Так с удовольствием прокомментировала пожилая женщина, когда Кино не спеша подъе-хала к хижине.

Кино остановила Гермеса и заглушила двигатель. Откинула подножку и слезла.

"Как тебе в школе, Кино?"

Так спросила женщина.

"Это было здорово".

Так быстро ответила Кино.

"Ну, тогда давай обедать. Сегодня сосиски с тушёными овощами".

Кино улыбнулась.

"Нет, я ни капельки не завидую".

Так пробормотал под нос Гермес.

Следующее утро. Второй день путешествия.

"Да, проезжайте".

Получив разрешение от стражников, Кино и Гермес въехали в ворота.

"Правильно. У кого-нибудь есть вопросы? А? Хорошо, значит, теперь вы уже знакомы с основ-ными принципами. Я рада, что у меня столько прилежных учеников. Что? Говорите, что даже ес-ли я хвалю вас, вам от этого никакой пользы? Это правда. Но, во-первых, кто вас научил так раз-говаривать? Ведь я вас этому не учила, да? ... Кино, ты учишься так же хорошо, как и все осталь-ные. Сначала я беспокоилась, что, попав в новое окружение, в котором мы все выросли, ты могла сильно отстать, но этого не произошло. Ты великолепно справляешься".

"Спасибо".

"В этом классе долгое время было двенадцать прекрасных учеников, но теперь их тринадцать, правда? ... Что? В этом тоже нет ничего хорошего? Ха-ха-ха, я знаю. ... На сегодня всё. Следую-щий урок будет послезавтра, в ваш выходной. За это время, я надеюсь, вы просмотрите всё, что мы уже изучили, поскольку в следующий раз задачи будут намного сложнее. До свидания. Будьте осторожны по дороге домой..."

Через два дня.

"Эй, это снова вы".

Получив разрешение от стражников, Кино и Гермес въехали в ворота.

"Внимание, самая важная вещь при сборке - не ловкость ваших рук. Вы не должны пользоваться наручными часами, слышите? Намного важнее, точнее - это самая важная вещь из всего - от нача-ла до конца собирайте всё аккуратно. Правильно собранная вещь, которая безукоризненно рабо-тает, отражает в себе личность человека, собравшего её. Бессмысленно собирать объект, который никогда и никому не будет нужен. Если, конечно, вы его собираете не в школе на уроке. Если что-то идёт не так, я помогу вам разобраться, почему он не работает. И тогда всё, что вам останется, - удостовериться, что вы не повторите ту же самую ошибку, собирая в следующий раз. А теперь давайте проверим, кто что сделал. ... Да, это хорошо. Отлично сделано. ... И это тоже. Великолеп-но, ты всё сделал так, как я и говорила. ... Ох, если ты не пропустишь верёвку вот здесь, то всё может развалиться. Всё остальное выглядит неплохо. В следующий раз мы это исправим. ... М-м-м, очень хорошо. ... Кино... Ты установила не все части. А вот это не должно быть видно снаружи. Давай спрячем его. И шов тоже спрячем. Этот наконечник может торчать, но давай спрячем пока и его. ... Прекрасно. Если исправишь вот здесь, то оно тоже будет работать, Кино. Не стоит так волноваться".

"Учитель, можно вопрос?"

"Да, Кино".

"Когда мы накручиваем вот здесь верёвку, можно её пропустить и через верх?"

"Хороший вопрос. Это и есть основа индивидуальности. Но всё будет зависеть, на какой части тела ты будешь его носить. Если на животе, то - да, можно завязать и сверху. Если на спине, то лучше пропустить снизу".

"Ага. Понятно. Большое спасибо".

"Ещё есть вопросы? ... О! Все отлично потрудились! Похоже, что твоё усердие повлияло и на всех остальных, Кино".

"... Да, она меня сегодня похвалила".

"Прекрасно, Кино".

"Завтра я снова поеду. Ещё два урока и всё будет готово!"

"Чудесно. Когда закончишь, возьми его домой, я хочу посмотреть, хорошо?"

"Хорошо".

Через два дня Кино на Гермесе снова приехала в школу.

"Кино, ты уж постарайся".

Учительница похвалила Кино.

"Хочешь укусить меня? Так подойди и укуси!"

А собака облаяла Гермеса.

"Внимание! Уроки закончились! Я очень горжусь тем, что вы так старались".

Кино сидела в классе, который посещала пять дней. В реконструированной классной ком-нате, затерянной в этом старом здании, бетонные столбы тут и там имели трещины, а на окнах не было стёкол, поэтому большинство из них было просто забито досками. Хоть с потолка и свисало несколько лампочек, светили они тускло. Тринадцать мальчиков и девочек, включая Кино, сидели на стульях и за партами, на которых было множество царапин и которые не единожды чинили. Исключая Кино, которая носила белую рубашку, остальные ученики были одеты в залатанную одежду.

Перед каждым учеником на парте лежал портфель.

Кожаные и матерчатые, ранцы, заплечные сумки и простые портфели. Они были раздуты, так что можно было предположить, что в них что-то есть.

Несомненно, это были не первоклассные изделия, но все источали ауру ручной работы, старательно скроенных и соединённых частей.

Перед Кино лежала светло бежевая сумка на длинном ремне. Её выпуклость говорила о том, что в ней тоже что-то есть, размером с большую коробку от завтрака.

"Вот мы, наконец, и закончили! У всех всё получилось и все закончили вовремя! Мне больше не-чему вас учить! Теперь вы можете забрать портфели домой и показать их родителям, братьям и сёстрам - всем в этом мире! Они им наверняка понравятся!"

Так гордо сказала красивая женщина с завязанными сзади золотыми волосами, стоя около учительского стола со швейной машинкой.

"Ну, теперь мы расстанемся, но я верю, что все прекрасно справятся с поставленной перед вами задачей!"

Все в классе согласно закивали в ответ.

"И последнее. Это не имеет прямого отношения к нашим урокам, но я бы хотела, чтобы вы это знали. Послушайте, пожалуйста".

Двадцать шесть глаз посмотрели на учительницу. Она медленно обвела всех взглядом.

"Мы всегда задумываемся, какая самая важная вещь, которая приводит к успеху в жизни? Лично я думаю, что это ваша 'уверенность'. 'Сила достичь того, что я хочу сделать, на что я решился' - это жизненно важно для каждого из вас. Вы должны основывать свои действия на этой уверенности. Когда вы будете что-то делать, кто-то обязательно спросит вас: 'А это действительно нужно де-лать?' ... Но вы не должны колебаться. Ваше сердце не должно дрогнуть. Вы не должны позволить ему дрогнуть. Твёрдо верьте в свою конечную цель и мчитесь вперёд! Прежде я учила вас никогда никого не обманывать в классе. Но теперь, когда вы выходите во внешний мир, и когда вы будете действовать, основываясь на своей уверенности, - врать можно. Прежде всего, крепко держитесь за то, во что верите. Даже если это разобьёт вашу душу вдребезги - держитесь и сражайтесь!"

Голос учительницы дрожал, но говорила она неистово.

"Но я знаю, что вы сможете. Все здесь смогут. ... Класс, вы закончили обучение. Поздравляю!"

Так она закончила с широкой улыбкой, напоминающей распустившийся цветок.

Кино закрепила светло бежевую сумку на заднем багажнике Гермеса.

"Я возвращаюсь, Мастер".

И она поехала к бревенчатой хижине, стоящей в лесу.

"Я закончила, Мастер!"

Так воскликнула Кино, подъехав к хижине, среди криков птиц, под крапово красным не-бом.

Пожилая женщина увидела сумку, заглянула внутрь и сказала:

"Понятно. Теперь они используют такие таймеры и конструкцию".

Затем Кино показала сумку Гермесу.

"Понятно. Это позволит тебе легко дёрнуть за верёвку".

Он тоже был удивлён.

На следующий день, незадолго до полдня.

"Что ж, приступим. Кино, принеси сумку".

"Да, Мастер. Я уже принесла".

Кино и пожилая женщина осторожно разобрали устройство и осмотрели его конструкцию.

"Понятно. Это заслуживает лестных отзывов. Ты хорошо поработала, собрано на славу. Мы даже смогли схематически зарисовать детали. Давай теперь попытаемся снова собрать его".

"Конечно!"

Все части снова были собраны вместе, словно ничего и не разбиралось.

В полдень.

Два человека и мотоцикл вошли в лес подальше от хижины.

Кино закрепила светло бежевую сумку на ветке около ствола дерева. К верёвке, торчащей из сумки, был привязан длинный шнур.

У другого конца шнура стояли пожилая женщина и Гермес, спрятавшиеся за стволом дере-ва.

"Вы готовы, Мастер?"

"Да, давай".

"Гермес?"

"Я готов".

"Тогда начинаем. Надеюсь, всё получится!"

Кино сильно дёрнула за шнур. С лёгким треском верёвка вылетела из сумки.

"Ш-ш-ш".

Так послышалось из сумки, и две секунды из её щелей сочился белый дым.

Затем она взорвалась.

Взорвалась мощная военная взрывчатка. Гвозди от взрыва разлетелись во всех направлени-ях и безжалостно впились в стволы и ветки близлежащих деревьев.

Взрывная волна промчалась по лесу, подняв в воздух опавшие листья.

Дерево, к которому была прикреплена сумка, покосилось от взрыва бомбы. А когда чёрный дым рассеялся, оно натужно рухнуло на соседние деревья.

Наполнивший лес грохот взрыва спугнул птиц и затих в небе.

"Отлично! Взорвалась, как и положено!"

"Внушительно".

Так пожилая женщина сказала возбуждённым Кино и Гермесу.

"Тогда мы должны сказать об этом учительнице, правильно? Как насчёт съездить завтра в страну? Я хотела, чтобы вы кое-что купили, вот и съездите".

На следующий день.

Кино и Гермес рано утром покинули хижину и, быстро преодолев путь, к полудню достиг-ли ворот.

Как и раньше, они увидели этот небольшой городок.

Как и раньше, они подъехали к группе низких, плотно стоящих зданий и повернули по просёлочной дороге.

"Ох, школа..."

"Н?"

Впереди Кино, немного дальше по дороге, были развалины 'школы'. Гигантский бульдозер разъезжал по огромной куче щебня и безжалостно крушил здание.

Кино откатила Гермеса с дороги и остановилась перед зданием.

Оно было окружено вооружёнными полицейскими.

Патрульные машины и грузовики стояли в широком проезде, а из-за жёлтой предостере-гающей ленты с мрачными выражениями на лицах за всем этим наблюдали местные жители.

Когда они бросали взгляды на Кино и Гермеса, лица немного прояснялись, но затем снова становились безразлично-мрачными.

Рядом со зданием была видна спина светловолосой женщины, вздрагивающей от каждого удара бульдозера в здание.

Она была окружена полицейскими, руки связаны за спиной. Молча, она наблюдала за тем, как разрушалось здание.

"Это... учительница".

Так Кино прошептала Гермесу.

"Ого. Интересно, что произошло?"

"Давай спросим".

Кино прокатила Гермеса к жёлтой ленте и заговорила с молодым полицейским.

"Извините, что здесь случилось?"

"Хм? ... А, должно быть вы не отсюда. Будет лучше, если вы поскорее покинете страну. Тут нет вашей вины".

Так искренне сказал полицейский, не обращая внимания на жителей, стоящих рядом с Ки-но.

"Полиция уничтожает одну из террористических ячеек. Эти развалины были их убежищем. В та-ком убогом месте на них никто не обращал внимания, вот они и смогли сколотить здесь группу, которая хотела свергнуть правительство, используя свои грязные методы".

Кино показала на спину своей учительницы.

"Эмм, а кто эта красивая женщина?"

"Она? Хоть по ней и не скажешь, но она тоже террористка".

"Ох. И за что её схватили?"

Так спросил Гермес вместо Кино.

"Вы не поверите..."

Так пробормотал полицейский с кислым выражением лица.

"Она была учительницей в этой вшивой 'школе'. Учила детей вашего возраста, как делать мощные бомбы и где их прятать".

"Хм. И что потом?"

"А потом... Вчера... Эти мальчики и девочки сказали, что собираются поехать в правительствен-ный район в центре страны, и... Они взорвали бомбы вместе с собой в людных зданиях и на рын-ках. Все двенадцать. Их называют террористами-самоубийцами".

"Почему? Они что, не дорожили своей жизнью?"

"Откуда я знаю? Их вырастили террористы. Кто знает, что у них в голове? Сумасшедшие идиоты, которые считают терроризм своей 'верой'. Очевидно, что на эти взрывы их подстрекали их же ро-дители, родственники, братья и сёстры! Теперь у нас больше ста жертв. Вдвое больше пострадав-ших. Так или иначе, но мы вычислили это здание и арестовали её".

"Вот оно что".

Так безразлично ответила Кино.

"Её скоро казнят. Если мы посадим её в тюрьму, другие террористы потребуют, чтобы её выпус-тили. Поэтому мы получили приказ стрелять в неё без предупреждения".

Здание полностью сровняли с землёй. Рёв бульдозера затих вдали.

Полицейские приказали учительнице следовать в чёрный грузовик, припаркованный непо-далёку.

Она повернулась.

"..."

Её взгляд встретился с взглядом Кино...

И она медленно улыбнулась.

Молодой полицейский заметил, что учительница смотрит на Кино, и спросил:

"Вы её знаете?"

Кино ответила твёрдо, голосом, который даже учительница могла слышать:

"Нет. Откуда я могу её знать?"

Молча, с удовлетворённой улыбкой, учительница позволила полицейским подтолкнуть её к грузовику.

Вместе с полицейскими она залезла в фургон без окон и пропала из вида.

Чтобы жители даже не думали вмешиваться, полицейские стояли вокруг с револьверами в руках.

Через некоторое время дорогу усеяли полицейские. На глазах безмолвных жителей офицер в чёрной маске вылез из кабины грузовика. В руках он держал крупнокалиберную винтовку.

Обходя грузовик, он дослал патрон в патронник.

Заняв позицию сзади грузовика, он прицелился в фургон, дверцы которого всё ещё остава-лись открытыми.

Затем выстрелил.

Громкий звук выстрела прокатился среди зданий.

"Поехали!"

Следуя приказу, полицейские расселись по своим машинам. С бульдозером во главе ко-лонны, машины и грузовики покинули район.

Чёрный грузовик замыкал колонну. Перед тем, как он тронулся, из фургона выбросили те-ло. Лицо было разбито, и труп со светлыми, заляпанными кровью волосами, мелькнув в воздухе, ударился о землю. Хрустнули кости.

Когда колонна уехала, жители собрались вокруг трупа.

Они осторожно перевернули его на спину, сложили руки на груди. Они смотрели в отсут-ствующее лицо.

И все вместе они выкрикнули приветствия. И каждый голос восхвалял женщину как их ге-роя.

Из города, наполненного криками, уехали мотоцикл и его водитель.

Это был летний лес.

Холмистая местность, заросшая деревьями и травой, с торчащими тут и там валунами раскрасила мир в зелёный цвет.

Безукоризненно белые облака плыли по небу, а яркое солнце освещало землю.

По лесу, по страшно узкой дороге ехал мотоцикл.

Дорога в лесу была узкой и сильно заросшей. Ширина была достаточна, чтобы можно было проехать, но лишь приложив значительные усилия. Поверхность была грязной и неровной. Ветви деревьев сплетались над головой и, хотя было утро, в лесу стоял полумрак.

Мотоцикл, переднее колесо которого постоянно проваливалось в ямы, а заднее плевалось во все стороны грязью, двигался очень неторопливо. Свет фары метался из стороны в сторону.

По обеим сторонам заднего колеса мотоцикла висели чёрные коробки, а на багажнике над колесом были привязаны сумка и спальный мешок. Мотоцикл от колёс до руля был заляпан грязью.

Управлял им начинающий взрослеть подросток. С большими глазами и бесстрашным лицом.

На голове у неё была меховая шапка с поднятыми вверх ушами, которые держала тесёмка защитных очков, не прикрывавших глаза, а поднятых на лоб.

На ней был чёрный жилет поверх белой рубашки, на которой не было ни единого следа от летящей из-под колёс грязи, и широкий пояс, охватывающий талию. На правом бедре в кобуре висел револьвер.

"Ужасная дорога... Никогда раньше по такой не ездила..."

Так простонала девушка.

"А ведь кто-то сказал: 'Там прекрасная прямая дорога, уверяю вас'. Врун..."

Заднее колесо снова скользнуло по грязи, и водитель запаниковал, вцепившись в руль. Пот капал с её лба на бензобак.

"Держись, Кино. Посмотри, ещё немного и мы вырвемся из этого леса".

Так заявил мотоцикл, словно текущие проблемы его не касались. Впереди ослепительно ярко светился конец лесного туннеля.

Водитель по имени Кино ответила:

"Гермес, нет никакой гарантии, что там дорога будет... Ой! Лучше, чем здесь".

Задрав ногу, она отчаянно пыталась сохранить равновесие.

"Если бы солнце высушило грязь, дорога была бы лучше. Хочешь немного отдохнуть?"

Так спросил мотоцикл по имени Гермес.

"Неплохая идея... Красивый лес, между прочим. Неплохо было бы расслабиться и полюбоваться им..."

И она улыбнулась.

"Согласен. Это была безумная идея, Кино".

"Что... это такое?"

"Вот это да, изумительно. Ничего себе. Действительно невероятно".

Даже Гермес, стоящий на подножке, сказал это с удивлением.

Перед ними была широкая дорога.

Лес был очищен, корни выкорчеваны, земля выровнена, ширина была такой, что большой грузовик мог по ней ехать совершенно свободно - дорога действительно была прекрасна.

Проехав по жуткой дороге через лес, Кино и Гермес стояли и смотрели. След грязи от шин Гермеса тянулся от леса к этой дороге.

"Как здесь может быть дорога, достойная большой страны?.. Гермес, я не сплю?"

"С тобой всё в порядке. Но я тоже удивлён. Даже шокирован. Эту дорогу ведь можно назвать магистралью".

Кино посмотрела по сторонам.

Дорога мягко стелилась среди холмов и, поднимаясь и спускаясь, убегала вдаль насколько хватало глаз.

Оглядываясь, Кино пошла поперёк дороги, остановилась, сняла перчатку и прикоснулась к горячей поверхности.

"Какой-то тяжёлый каток выровнял и утрамбовал здесь землю. Похоже, что ехать по ней не составит труда..."

"Ты заметила, Кино? Они что-то добавили в землю, прежде чем её утрамбовать. Кроме того, середина дороги немного выпуклая".

"Да? Где?"

Так спросила Кино и посмотрела на дорогу.

"Во время дождя вода стекает с дорожного покрытия вправо и влево. Посмотри на обочины. Там выкопаны канавы, которые не дают лесу подступить ближе. Из-за них вода с дороги стекает в лес и это отличный способ, чтобы во время дождя на дороге не скапливались лужи. Скорее всего, есть тоннели и под дорогой, которые отводят воду с дороги даже на вершинах холмов".

Выслушав разъяснения Гермеса, Кино ещё раз удивлённо посмотрела на дорогу.

"Но Кино, мы всё ещё не приехали в страну. Даже представить себе не могу, зачем кто-то потратил столько времени и усилий на то, чтобы проложить такую великолепную дорогу".

Так задумчиво сказал Гермес.

"Но для меня это просто спасение!"

Так Кино выкрикнула в голубое небо.

После этого Кино направилась по дороге на запад.

Время от времени на обочине дороги появлялись знаки.

На них было указано, сколько дней потребуется для достижения следующей страны, если мчаться на машине, если ехать неторопливо, мчаться галопом на лошади, ехать в повозке, на велосипеде и если идти пешком.

Дорога плавно стелилась через холмы, взбираясь на них и спускаясь, уходя всё дальше и дальше.

Сточные канавы были проложены вдоль всей дороги и там, где они заканчивались стоками в овраги, были установлены ограды, так что не заметить их и свалиться было затруднительно.

По обеим сторонам дороги были установлены ограды и подпорки, предотвращающие оползание земли на дорогу во время сезонов дождей. Кроме того, было похоже, что трава и деревья были высажены специально, чтобы укрепить склоны. Но, глядя на них можно было сказать, что с тех пор, как всё это сделали, прошло уже немало времени.

Мост, соединяющий берега реки, выглядел естественным продолжением дороги. Он выглядел очень надёжным, построенным из отлично обработанных брёвен, которые, скорее всего, были получены в результате очистки местности от леса.

В довершение ко всему сбоку на щите висело пояснение, как следует его ремонтировать в случае повреждения. Подготовленные для ремонта брёвна лежали чуть поодаль.

Сбоку от дороги к реке шла тропинка с лестницей для тех, кто мог захотеть набрать воды, и небольшая площадка для тех, кто решит заночевать под открытым небом.

"Они такие предусмотрительные! Великолепная дорога!"

Удивлённая Кино гнала Гермеса по совершенно пустынной дороге. Грязь постепенно высыхала и комками отваливалась, улетая куда-то назад.

Они мчались в пять раз быстрее, чем по грязной тропе среди леса.

"Удивительно. Мы почти приехали. Надпись на знаке не врала".

Так сказала Кино незадолго до полудня, заметив вдалеке высокие стены.

Дорога вела прямо к воротам.

Перед ними лежала страна, уютно расположившаяся в долине среди холмов.

Кино попросила разрешение для посещения страны на три дня и получила его.

Пока улаживали формальности, Кино высказала своё удивление по поводу дороги стражнику.

"Эту дорогу построили жители вашей страны?"

"Вовсе нет".

Так ей незамедлительно ответил стражник.

"Будет лучше, если вы спросите у самих строителей. Я буду дольше объяснять".

"Строителей? Это значит, что здесь люди, которые построили дорогу?"

"Да. Вам очень повезло. Сегодня они гостят у нас последний день. Езжайте прямо в центральный парк. У них там сейчас большой праздник".

Кино и Гермес въехали в страну и направились в центральный парк.

Дорога, ведущая в парк, была узка и ухабиста. По обе стороны расстилались поля. Тут и там на дороге были видны лужи и колдобины.

"Ну, можно точно сказать, что магистраль строили не они".

Так проворчал Гермес.

Проехав по улице, состоящей из деревянных хижин, они выехали к парку.

Широкий и плоский парк был полон деревьев и газонов.

Здесь было множество людей. Наверно больше тысячи. Двери магазинчиков были нараспашку, играла музыка - повсюду было оживлённо.

Толкая Гермеса около себя, Кино вошла в ворота парка.

Везде стояли столы и стулья, люди сидели, ели и разговаривали.

Люди были двух разных типов.

Первые, скорее всего, были жителями страны. Они носили клетчатую одежду. Их было примерно процентов семьдесят от общего числа. Традиции вторых сильно отличались от первых, они носили одежду без рукавов. Молодые и пожилые, мужчины и женщины, они были загорелыми, с сильными, жилистыми руками и крепкими телами.

"Хм, вот они, значит, какие".

Так сказал Гермес, и Кино с ним согласилась.

Было похоже, что жители страны радушно приветствовали строителей дороги на этом празднике. Они разносили еду и питьё и наперебой предлагали всё это попробовать.

"Кстати, я тоже проголодалась".

Так прошептала Кино, глядя, как мимо неё проносят блюда с мясом.

"Но сначала поговорим!"

Гермес удивился.

Кино провела Гермеса дальше и обратилась к женщине в клетчатом платье.

"Здравствуйте. Я совсем недавно приехала в эту страну. Могу я узнать, по поводу чего праздник и кто эти люди?"

"Ох, надо же! Люди всё прибывают!"

Так воскликнула женщина средних лет.

"Конечно, я представлю вас им. Идите за мной!"

Так она сказала после удивлённого возгласа.

Она провела Кино и Гермеса к одному из столиков, где сидели загорелые люди. За столиком в основном были женщины и дети.

Мужчина в самом расцвете сил - конечно же, загорелый и сильный, как и остальные - воскликнул:

"Ох! Как здорово! Путешественник, если вы ещё не обедали, не желаете присоединиться к нам?"

Кино, естественно, не отказалась. Люди за столом представились, Кино поставила Гермеса на подножку и подсела к столу.

Еда, стоящая на столе, была представлена целой зажаренной свиньёй, бифштексом из оленины, варёной кукурузой, бобовым супом и многими другими блюдами.

"Давайте, давайте. Не стесняйтесь, ешьте".

Принимая предложение, Кино принялась за еду.

Во время трапезы Кино отвечала на вопросы строителей дороги, рассказала им о том, как ехала с востока, какой невероятно ужасной была дорога, как они выехали на прекрасную магистраль, которая спасла их от нескольких дней езды по колено в грязи.

"Это было невероятно! На меня произвело огромное впечатление!"

Так воскликнул Гермес, и скромные улыбки украсили лица их собеседников.

Местные жители стали восклицать.

"Это правда? Как замечательно. Теперь больше путешественников и торговцев смогут к нам приехать. Вместе с культурным обменом и мы получим больше возможностей для развития. А вместе с нашим процветанием и увеличением населения... наши мечты также осуществятся! И всё благодаря вам. Огромное вам спасибо!"

Так они наперебой говорили и аплодировали им. Тем временем Кино поела, вытерла рот салфеткой, отпила из принесённой чашки чая и стала спрашивать.

"Так вы строите дороги во время своих переходов от страны к стране?"

"Конечно".

Так ответил крепкий мужчина, который пригласил её к столу, скорее всего их лидер.

"Мы живём кочевой, караванной жизнью и по пути строим дороги. Сейчас нас 297 человек".

Мужчина махнул рукой куда-то в сторону. Их повозки и палатки располагались за пределами парка.

На повозках стояли деревянные подъёмные краны. Среди повозок был виден большой каток с каменными катками, на повозках же лежали бухты верёвок, чтобы с их помощью можно было высоко залазить, множество лопат и топоров, вокруг бродил домашний скот.

"Меня удивляет, что кочевники так многочисленны и возят с собой столько материалов".

Так сказал Гермес.

"Меня тоже. Первый раз такое вижу".

Так сказала Кино. Мужчина продолжил.

"Чтобы сделать путешествия на повозках и машинах между странами более лёгким, мы стараемся улучшить дороги. Мы строим дорогу, едем дальше, и так далее. Большая часть жизни - это движение, не так ли. В основном нас кормит то, что удаётся найти и собрать по пути, молоко домашнего скота, иногда немного мяса".

"Понятно. Так вы построили дорогу, по которой я приехала, и отдыхаете здесь".

"Да, уже десять дней. Люди здесь очень приветливы. Они разрешили нам остановиться в этом парке и позволили отдохнуть. И даже устроили нам праздник. Это слишком много для нас".

Когда мужчина таким образом выразил свою признательность, местные жители сначала замерли, а потом стали восклицать:

"Ох, нет! Это ничто по сравнению с тем, что вы сделали!"

"Значит, вы строили дорогу не ради оплаты пребывания здесь?"

Так спросила Кино, и мужчина кивнул.

"Это цель нашей жизни. Проще говоря, мы строим дороги 'просто потому что'. Иногда страны с нестабильным военным положением бранятся. 'Теперь враги смогут быстрее добираться до нас... спасибо!' Попадая в такие ситуации, мы показываем им хорошие места для обороны и достраиваем заборы и ограждения. И они отпускают нас".

"И как долго вы этим занимаетесь?"

"Всегда".

Ответ был таким неожиданным, что Кино переспросила.

"Что значит 'всегда'?"

"Сколько себя помню".

"Тогда скажите, у вас есть страна?"

"А, вот вы о чём. Нет, у нас нет страны. Согласно записям, пять поколений назад жители страны, которой уже не существует, стали разбиваться на группы. Все группы одновременно покинули ту страну, и мы отправились в путешествие, строя дороги. С тех пор мы вырастили и воспитали своих детей, иногда брали добровольцев из других стран или из диких мест, и продолжали путешествовать. Я уверен, что остальные группы тоже где-то усердно трудятся".

"Тогда... почему? Почему вы это делаете?"

Мужчина улыбнулся на вопрос Кино, затем ответил:

"Ради того, чтобы помочь людям!"

На следующий день.

Кино проснулась на рассвете.

После лёгких упражнений по выхватыванию револьвера, который Кино называла 'Пушкой', она разобрала его и почистила. Затем приняла душ и переоделась.

Отдёрнув в сторону занавеску на окне дешёвой гостиницы, где они остановились, в слабом утреннем свете она увидела парк.

"..."

Кино вытащила из сумки снайперский прицел и навела его на парк.

В перекрестии прицела она увидела людей, сворачивающих палатки.

"Что там?"

Так неожиданно спросил Гермес из угла комнаты.

"Как он и сказал, они сегодня уезжают. Довольно быстро сворачиваются".

Так ответила Кино, продолжая наблюдать за парком.

"Что тебя беспокоит, Кино?"

"Вчера я спросила его 'почему?'"

"Спросила".

"И он ответил 'чтобы помочь людям'".

"Ответил".

"Я в это не верю. Не могу себе представить, чтобы они это делали десятилетиями и не получали никакой компенсации".

"Хм. И что ты собираешься делать?"

"Они направляются на запад по другой дороге..."

"Понятно. Даже если мы уедем послезавтра, мы сможем их догнать".

"Когда догоним, я хочу спросить ещё раз. Может быть у него была причина не отвечать здесь".

"Будет неплохо, если это сработает".

"Не узнаешь, пока не попробуешь. Кстати, Гермес".

"Что?"

"Если собираешься просыпаться рано утром, то просыпайся каждое утро. Тогда попытки разбудить тебя не будут отнимать у меня столько сил".

"Ты ведь понимаешь, Кино?"

"Понимаю что?"

"Во всём мире нет двух одинаковых дорог".

"Нет, я этого не понимаю".

И Кино с Гермесом провели в стране ещё два дня.

Они продали всё, что можно было продать. Бак Гермеса был заправлен.

"Это прекрасно, не правда ли? У них огромный опыт строительства дорог! Но, если подумать, они делают это безвозмездно!"

"Удивительно было слышать, что строительство дорог это их цель жизни".

"Вы видели, как блестят их глаза? Это только доказывает, насколько они сильны и простодушны".

Так наперебой сыпали благодарностями в адрес строителей дорог местные жители, которых встречали Кино и Гермес.

Вечером третьего дня Кино и Гермес направились к западным воротам, чтобы покинуть страну.

Это была прекрасная, недавно построенная дорога, которая убегала вдаль через заросшие лесом холмы.

Когда они собирались отправляться:

"Вы наверняка с ними встретитесь. Поэтому, пожалуйста, поблагодарите их от нашего имени ещё раз".

Кино согласилась.

"Если вам не трудно, не возьмёте это с собой? Это свежевыпеченный хлеб. Наверно, встретите их завтра. А до тех пор можете кушать сами".

Так попросила женщина, протягивая Кино тряпичную сумку.

"Хорошо".

Кино согласилась, старательно приладила сумку к своему спальному мешку, и затем выехала на дорогу. Пустую, насколько хватало глаз.

Они немного проехали и остановились. Стены страны были уже едва различимы.

"Если будем просто гнаться за ними, то зря потратим время".

Кино направила Гермеса в лес, нашла подходящее место и устроилась на ночёвку.

Ужином в этот вечер был свежий хлеб.

На следующий день.

Кино проснулась на рассвете. Она сложила палатку и выпила только чая.

Затем она разбудила Гермеса, и они отправились дальше, не дожидаясь восхода солнца.

Они повстречали строителей, перевалив всего через один холм.

"Это... производит впечатление..."

"Полностью согласен".

Они увидели строительную площадку.

Перед глазами у них на недавно построенной дороге стояли в линию палатки, женщины и дети готовили завтрак. Домашний скот пасся неподалёку, рядом с повозками, на которых они перевозили свои вещи.

Немного дальше стояли повозки с установленными на них кранами. Следом за ними располагались штабеля строевого леса.

А ещё дальше дороги просто не было. Только поваленные деревья, пеньки, влажная земля. А дальше - только лес.

Мужчины уже работали. Их сильные тела блестели от пота, когда они валили деревья, выкорчёвывали пни, толкали каток, чтобы утрамбовать землю, рыли канавы и делали всё это так, словно у них был чётко разработанный план строительства.

"Так вот как они работают..."

Так сказала Кино, останавливаясь и выключая двигатель. Дети, заметившие Кино, радостно помчались ей навстречу.

Она сняла с багажника тряпичную сумку и подошла к женщинам.

"Доброе утро. Я привезла хлеб из той страны".

После слов благодарности её пригласили на завтрак. Кино любезно согласилась.

"Скуповато".

Так пробормотал Гермес по поводу завтрака.

Завтрак закончился.

Солнце поднималось над деревьями на востоке, и крепкий мужчина, с которым Кино познакомилась в парке, сидел на пеньке около вырубки.

"Кстати..."

Кино с Гермесом приблизились к нему.

"'Настоящая причина, почему мы строим дороги', правильно?"

Так неожиданно спросил мужчина, и уголки его губ поползли вверх.

"Да. Если вы не могли сказать это там".

Так спокойно ответила Кино.

"Хороша! Ты действительно хороша. Ты отважна и умна. Правда. Ничего другого от путешественницы я и не ждал. Совсем не такая, как жители той страны. Ты мне нравишься!"

Он показал на Кино рукой, в которой держал кружку с чаем.

"Мне действительно приятно отвечать на вопросы такого любопытного интеллектуала".

Так он сказал, допив чай одним глотком.

"Ага. Значит, вы нам скажете?"

Гермес подал голос со своей подножки. Конечно, ответил мужчина. Он показал Кино на соседний пенёк. Она поблагодарила его и села.

"Я отвечу, только не говорите жителям той страны. Хотя даже если и скажете, это не принесёт вам какой-либо пользы, и вы не сможете извлечь никакой выгоды".

Так он сказал. И продолжил:

"Наша настоящая цель. Причина, по которой мы продолжаем строить дороги, смысл нашего существования... это..."

"Ну-ну".

"Это?.."

Кино и Гермес подбодрили мужчину.

"Чтобы уничтожить всех людей во всём мире".

Так с лёгкостью ответил он.

Стали слышны удары молотков. Мужчины, закончившие завтракать, вместе с женщинами и детьми снова принялись строить дорогу.

Среди этих звуков мужчина спросил у Кино:

"Удивительно, правда?"

Он улыбнулся. И затем загадочно осведомился, понятно ли им?

"Уничтожить всех людей?.. Что-то я не вижу связи".

Так честно призналась Кино.

"Тогда мне стоит рассказать великий план моих предшественников".

Так помпезно заявил мужчина.

"Хлоп-хлоп-хлоп".

Так Гермес вслух зааплодировал.

"Давайте начнём с нашей страны. Страны, которую я никогда не видел, родины, которая больше не существует... Легко догадаться, что она погрязла в бедности. Приходили зимы, и всё больше трупов приходилось сжигать по весне, девять из десяти детей умирали. Когда вокруг такое творится - на что можно надеяться? Наши предки, прощаясь с миром, проклинали его. Они спрашивали себя, почему жизнь так ужасна?"

"И поэтому вы стали ненавидеть мир?"

Так спросила Кино.

"Точно. Нам не нравился такой грёбаный мир. Мы стали ненавидеть его и всех населяющих его людей. Но сама по себе ненависть пуста, не правда ли? Она приводит лишь к грусти. Наши предки решили покончить с этой жизнью ненависти. Они твёрдо решили выместить ненависть на мире. Они завещали нам разрушить его".

"И что, и что?"

"Затем наши предки стали думать над тем, как этого добиться. Так что же делать, что делать?.. Скорее всего, сначала они решили взять в руки оружие и устроить резню. Но не трудно было догадаться, что из этого ничего не выйдет. Такое решение требует невиданных усилий... Им требовалась сила. И если они не имели её, то необходимо было использовать силу других людей".

"Хм, хм".

"И что потом?"

"Потом они нашли ответ. Изобретательный, самый нечестивый из всех. Они придумали ужасный план, решив использовать силу тех людей, которых хотели уничтожить. И мы начали строить дороги".

"М-м-м?"

"Я всё ещё не понимаю".

"В этом и состоит суть замысла. Первое, о чём думали наши предшественники, это как уничтожить человечество, как 'сделать мир таким, чтобы в нём невозможно было жить'".

"Это нетрудно понять".

"Ясно".

"Но каким должно быть место, в котором невозможно жить?"

Так мужчина спросил у них.

"Пустошь".

Так ответил Гермес. Кино ответила примерно так же:

"Да, правильно. Это место без пищи и воды. Я уже путешествовала в подобном месте".

Он кивнул.

"Правильно. Пока что у нас есть вода и растительность. Растительность поддерживает жизнь животных, вода питает растительность. В таком месте можно жить. Если так, то нужно просто уничтожить такие места по всему миру. И тогда люди уничтожат себя. Своими силами. Приложив максимум усилий".

"Ах, вот теперь понятно".

Так сказал Гермес. И продолжил:

"Скажем, на маленьком острове живёт десять человек. У них достаточно воды и еды на всех. Но что будет, если их станет пятнадцать?"

"Кто-то должен будет умереть".

Так ответила Кино.

"Правильно. То же самое и с миром. Если количество жителей превысит предел поддержания жизни, неизбежно начнётся вымирание. Так как же увеличить количество жителей в мире?"

Кино ответила:

"Добиться их процветания".

"Совершенно верно. Пока обогащаются густонаселённые страны, увеличивается количество их населения и, соответственно, количество потребляемых продуктов. Естественно, увеличиваются поля, ведь они не могут так просто сдаться. Но однажды они достигнут предела. Место для полей и вода начнут заканчиваться".

"И всё это начинается со строительства дорог..."

"Вы поняли. Мы строим дороги, мы соединяем страны. И что потом? Это ведь делает их счастливыми, правильно? Культурный обмен приведёт к прогрессу. Население вырастет, страны расширятся и будут процветать как никогда раньше, ведь так?"

"Так ваша цель в расширении этих стран".

"Да. Наша цель - соединить эти страны одну с другой. По прекрасным дорогам люди смогут легко путешествовать, привозить недостающие ресурсы оттуда, где их в изобилии. Тогда страны будут процветать и расширяться, заселяя места, где раньше буйствовала природа. Люди станут более высокомерными, станут плодиться без ограничений и, в конце концов, заселят весь мир. Даже если какой-нибудь умник это заметит, он ничего не сможет сделать. Люди жизнелюбивы. Они не смогут отказаться от своих привычек. Неимущие будут завидовать зажиточным и всеми силами будут стараться урвать у них что-нибудь для себя. И этот умник не сможет убедить всех этих людей, поскольку ни один из них не захочет изменить своим привычкам. Таким образом, мир будет медленно, но неотвратимо изменяться. И изменения будут необратимые".

"Вот тут я полностью согласен с 'жизнелюбием' людей. Это говорит мотоцикл, а значит, это не может быть неправильным".

Так сказал Гермес, и Кино наклонила голову.

"Какое это имеет отношение к мотоциклу?"

"Кино, ты когда-нибудь слышала о преимуществе свидетеля?"

Кино наклонила голову в другую сторону.

"... Извини, Гермес. Я не уверена, что ты используешь правильные слова".

"Это правильные слова! Они значат, что третья сторона всегда лучше понимает ситуацию, чем те, кто участвует в конфликте!"

Когда Кино и Гермес закончили препираться, мужчина продолжил.

"Самая важная вещь, которая приближает цивилизацию к падению - дороги. Самое лучшее и мощнейшее изобретение, созданное с единственной целью - приблизить уничтожение людей. Мы используем силу людей, которые этого даже не замечают, и однажды мы сокрушим их".

"Понятно... Теперь я лучше разобралась в вашем грандиозном плане".

"Но он требует огромного терпения. Сколько времени займёт его воплощение?"

Мужчина честно ответил на вопрос Гермеса:

"Не могу сказать. Несколько столетий? Десяток тысячелетий? В любом случае к тому времени и вы, и я уже давно станем прахом".

"..."

Ничего не сказав, Кино ждала продолжения.

"Но есть одна один мощный фактор, которого я совсем не ожидал".

"Да?"

"Быстрое технологическое развитие людей, которое, естественно, является следствием их жизнелюбия. Таких как ты, Гермес, уже довольно часто можно увидеть, мчащихся по дорогам. В некоторых странах, которые я видел, есть машины, способные строить огромные здания. Такая 'удобная' технология поможет развитию человечества. Автобусы и грузовики быстрее повозок и у них больше вместимость. Высокие здания обеспечивают больше жилой площади. Интересно, смогут ли они способствовать приближению количества населения к пределу?"

"Да, точно. Если все будут ездить на мотоциклах, как Кино, то, скорее всего, первым закончится топливо".

"Видите? Выхлопные газы наполнят воздух и закроют солнце, а это будет мешать расти траве и цветам".

"И ещё, так как углекислый газ - главная причина парникового эффекта, то чем больше его в атмосфере, тем быстрее нагревается планета. Атмосфера изменится, и тающие льды поднимут уровень воды. Люди, живущие на побережье, попадут в неприятное положение".

Так заявил Гермес с радостным возбуждением.

"Что?"

Кино наклонила голову в одну сторону, затем в другую, потом ещё раз.

"Она опять чего-то не понимает".

Так сказал мужчина.

"Ну, не важно. Главное я поняла. Он решил помогать вам".

"Да, и это прекрасно... Вы же видели счастливых людей в той стране? Их лица беззаботны, они встречают с распростёртыми объятиями".

"Да".

"Они не догадываются о том, что мы упорно трудимся, чтобы украсть их будущее. Что мы пытаемся уничтожить их. Конечно, живущие сейчас люди не станут умирать от этого. С другой стороны, они будут жить, радуясь жизни и процветанию. Даже не зная, что их радость, их силы уничтожат их собственное будущее..."

"А вам это нравится".

Так сказал Гермес, увидев страшную ухмылку на лице мужчины.

Мужчина показал свои белые зубы и искренне улыбнулся.

"Да, очень! Это абсолютный экстаз! Я всего лишь строю дорогу, но это меня так бодрит! Теперь, когда я покинул страну этих неудачников, я так рад, что готов взорваться! Жизнь так прекрасна!"

"Кино уезжает. Освободите дорогу!"

Его мощный голос разнёсся по строительной площадке и заставил всех оглянуться.

"Спасибо вам за завтрак. Мы отправляемся".

Так сказала Кино и тронула Гермеса с места.

"Желаю удачи! Это была отличная дорога".

Так выкрикнул Гермес. Провожаемая всеобщими улыбками Кино направила Гермеса в сторону узкой, грязной дороги, которая ждала их впереди.

С большим трудом они проехали некоторое расстояние, прежде чем снова застряли.

"Зараза!"

Кино выругалась. В тусклом свете леса, на влажной земле заднее колесо Гермеса буксовало.

"Ну-ну... Давай же..."

Так бормотал Гермес, словно сам ничего не мог сделать.

"Ужасная дорога!"

Кино толкала Гермеса вперёд и назад, прикладывая все силы, плавно выжимала газ. И наконец-то они выскочили из грязи.

Они снова немного набрали скорость.

"Ай!"

На этот раз переднее колесо угрожающе заскользило и они чуть не рухнули в грязь. Кино отчаянно растопырила ноги, и ей удалось избежать падения. А затем тяжело вздохнула.

Глядя на то, как вспотела Кино, хотя они проехали совсем немного, Гермес предложил:

"Не хочешь подождать, пока они закончат?"

Кино взглянула на отвратительную дорогу впереди.

"У меня нет на это времени... Я ведь тоже человек".

Таков был её ответ.

"Что ж, ладно. Удачи нам обоим".

"Поехали!"

Кино набралась решимости и снова крутанула ручку газа.

Лес наполнился рёвом двигателя Гермеса и клубами выхлопных газов.

Страна, в которую попали Кино с Гермесом, была технически отсталой, и с давних пор имела очень простой уклад жизни.

Стены сложены из камня, люди не изменились, несмотря на прошедшие столетия, обеспечивая себя всем необходимым на протяжении всего этого времени.

Их одежды были сшиты из натуральных материалов, вроде пеньки и шёлка, они ели хлеб и овощи, и что удивительно - страна была довольно богата, но вела мирный образ жизни.

Жители страны, давно не видевшие посетителей (в том числе и мотоциклов), тепло приветствовали Кино и Гермеса. Еда была такой вкусной, что Кино была поражена, и каждый день подъедала всё с тарелки.

Три дня отдыха пролетели, и это случилось в то утро, когда Кино и Гермеса провожали почти все люди страны.

"Кино и Гермес. Не окажете нам любезность?"

Это сказал житель, который подошёл, держа в руках фотоаппарат.

Это был чёрный фотоаппарат. Зеркальный фотоаппарат со сменным объективом, в нём использовалась 35 мм пленка, которую продавали в металлических цилиндриках - Кино часто видела их в продаже, когда посещала другие страны.

У него был стандартный 50 мм объектив с ручным наведением на резкость, матерчатый ремень, позволяющим носить фотоаппарат на шее.

Тут и там на нём были видны царапины, но серьёзных повреждений не было, так что фотоаппарат был в отличном состоянии.

"...?"

Кино вскинула голову. Увидев, что никто не удивлён, Гермес стал расспрашивать.

"Прекрасная модель. Что с ним?"

"Дело в том, что..."

Человек, у которого в руках был фотоаппарат, рассказал историю.

Около десяти лет назад в страну пришёл путешественник. Молодой человек, около двадцати лет, во время своего путешествия он получил серьёзные ранения, которые привели к смертельной болезни.

Хотя его и выхаживали всей страной, всё оказалось напрасно и спустя несколько дней человек умер. Это было так -

"Это моя самая большая драгоценность... Это моя благодарность... Я отдаю его вам... Спасибо..."

- он отдал это устройство людям в виде благодарности.

"Даже сейчас это самое ценное, что есть в нашей стране. Мы по очереди храним и заботимся о нём. Его имя - Кончилась плёнка".

"Извините?"

"Он так называется?"

Удивлённым Кино и Гермесу:

"Да. Это последнее, что сказал тот человек".

"...А. Понятно".

"Хм, вот оно что. Ну и как вы им пользуетесь?"

"Ах, да. Вначале мы не знали, как им пользоваться, но благодаря совместным усилиям и после некоторых исследований мы разобрались. Сначала направляете его на кого-нибудь вот этим круглым концом. Затем тот, на кого он направлен, появляется в виде картинки в этом маленьком окошке. Если покрутить эту трубку - картинка становится чёткой. Удивительный механизм".

"Понятно". "Продолжайте".

"С правой стороны вы отводите этот рычажок. Когда отпустите, он вернётся обратно. И это позволит вам нажать на эту кнопку, но только один раз. Я покажу?"

"Давайте". "Хорошо".

Получив разрешение, фотограф прикрыл левый глаз, посмотрел на Кино и Гермеса через видоискатель и нажал на кнопку.

Щ-щёлк.

Послышался негромкий металлический звук.

"Теперь, когда я нажал на эту кнопку, вы двое на мгновение исчезли. И в этот миг -"

Фотограф радостно продолжал,

"я смог запечатлеть вас в своей голове. Спасибо вам большое".

"?" "Хм?"

"Видите, этот механизм позволяет картинке сохраниться у меня в голове. Из правого глаза в голову, ваша картинка отправляется прямо в память. Таким образом, я всегда смогу вспомнить этот чудесный миг. Вот почему картинка на мгновение исчезает".

"А... Понятно".

Так сказала Кино, ожидая продолжения.

"Тогда, позволите ли вы всем остальным тоже воспользоваться фотоаппаратом, чтобы запомнить вас?"

Кино улыбнулась и кивнула.

"Конечно. Все остальные тоже хотят сделать снимки?"

А затем -

Два бандита сидели в засаде в горах.

Один был пожилым человеком, чьё лицо от возраста покрылось морщинами. Другой был молодым человеком подросткового возраста.

Они стояли на вершине горы. Ниже них была долина, покрытая ковром густого зелёного леса. С этого места была хорошо видна противоположная сторона долины. По долине змеёй извивалась дорога.

Оба держали в руках мощные бинокли. Бинокли были направлены в сторону дороги.

Однажды...

"Старейшина, вижу приближающийся автомобиль".

"Да, я тоже вижу. Рассмотри и доложи".

"Хорошо. Это зелёный багги, который везёт целую кучу багажа. Водитель - черноволосый мужчина в свитере. Позади него я могу разглядеть что-то, напоминающее меч. На пассажирском сидении сидит маленькая девочка. Между колен у неё сидит какое-то белое животное. Скорее всего, собака".

"Понятно. А теперь скажи, годятся ли они на то, чтобы стать нашей добычей? Сообщить ли нашим на базе в долине и стоит ли нападать на них?"

"Да. Думаю, так мы и должны сделать".

"Понятно. Объясни, почему?"

"Багги очень трудно достать. Наверняка за него можно получить неплохие деньги. А судя по багажу, что они везут, скорее всего, вместо денег у них много чего ценного. Мужчина за рулём возможно опытный боец, но в одиночку он вряд ли сможет с мечом противостоять нашим ружьям. На девочку с собакой вообще можно не обращать внимания".

"Сорок баллов. Мы не должны нападать на багги".

"Но почему, старейшина?"

"Как ты и сказал, багги можно весьма выгодно продать. Но мужчина на сидении водителя спокоен и готов к неожиданностям. Скорее всего, он владеет мечом так, что далеко не каждый с ним сравнится. А теперь посмотри ещё раз на девочку. Видишь, что у неё зажато в руке?"

"Что-то чёрное и круглое. Это сумка? Или, может быть, кукла?"

"Это граната".

"..."

"Видишь цилиндр, что торчит из-за сиденья девочки? Это гранатомёт. Они могут стрелять в нас с большого расстояния. Одно неверное движение, и мы можем потерять сразу много наших парней. И помни, что у собак очень чувствительный нос. Нашу засаду они моментально обнаружат. Вот поэтому мы на багги нападать и не будем".

Это случилось в какой-то другой день.

"Старейшина, вижу приближающийся мотороид".

"Да, я тоже вижу. Рассмотри и доложи".

"Хорошо. У мотороида серебристый бак. Багаж видно по обе стороны заднего колеса и ещё сверху. Водитель одет в чёрный жилет, на правом бедре у него кобура с револьвером. Он молод... Думаю, примерно моего возраста... Стойте! Это девушка! Точно говорю, ей же примерно столько же, сколько и мне! Очень красивая девушка! Ух ты..."

"Понятно. Теперь и я вижу, что это девушка. У неё большие и красивые глаза. А теперь скажи мне, годится ли они на то, чтобы стать нашей добычей? Сообщить ли нашим на базе в долине и стоит ли нападать на неё?"

"Конечно! Нельзя её упускать! У неё револьвер, но что она одна сможет сделать? Это идеальная добыча. Мы в два счёта её прижучим! Давайте сообщим нашим. Наверняка и мотороид можно будет выгодно продать!"

"Ноль баллов".

"Ч-что? Я не понимаю. Но почему?"

"Слушай сюда. Путешествовать в наше время, когда нет законов и людей, на которых можно положиться, - довольно рискованное занятие. И если во время путешествия на тебя нападут бандиты - в этом нет ничего необычного".

"Старейшина, но разве именно поэтому одинокая девушка не является идеальной добычей?"

"Наоборот, мой мальчик. Её внешний вид не должен вводить тебя в заблуждение. Она путешествует одна и это говорит о том, что ей такое по плечу. Вероятно, она опытный противник... Могу предположить, что настоящий ветеран. Не удивлюсь, если она способна убить человека ради того, чтобы защитить свой мотороид. Ты готов рисковать жизнями наших друзей ради какого-то ничтожного мотороида?"

"..."

"Мой мальчик, мы нападаем на тех, кто заблуждается, думая, что он сильный. На тех, кто бездумно нападает на противника, который намного сильнее его. Вот на таких, как ты сейчас".

"..."

"Ладно, перестань. Не стоит раскисать из-за таких пустяков. В конце концов, ты ведь ещё так молод. У тебя достаточно времени, чтобы всему научиться".

"Да, старейшина... Однажды я слышал, что мы стали наблюдать за дорогой только после того, как вас взяли в группу нападения".

"Да. Это была моя идея".

"Отличная идея. А как вы до этого додумались?"

"Ну... Однажды, очень давно, был один случай. Знаешь, я тогда был ещё молод. В тот день мы напали на двух путешественников. Они ехали... На потрёпанном жёлтом автомобиле, но тогда... Я подумал, что за него можно выручить неплохие деньги... Там был мужчина с ужасной ухмылкой... И красивая женщина с длинными чёрными волосами..."

"Если их было только двое, старейшина, вы должны были без труда с ними справиться".

"..."

"Старейшина..."

"... Это были... демоны! В т-тот д-день... Я заглянул на самое дно ада... М-мы не д-должны д-допустить, чтобы такое ещё раз повторилось... Никогда..."

"Старейшина? Вы что, плачете?"

"... В-всем назад! Уходим! О-отступаем!"

"Старейшина! Очнитесь!"

"Кино?"

"Что, Гермес?"

"Не умирай".

"... Что это ты вдруг? Впереди что, смертельная ловушка?"

"Нет. Просто мысли вслух, вот и всё. Я ведь могу ездить, только если ты жива, Кино. Думаю, кто-нибудь другой тоже смог бы на мне ездить, но я ведь не знаю, сможет ли он так же долго мной управлять, как ты. Поэтому я не хочу, чтобы ты умирала. Просто хотел тебе это сказать. Раньше я ведь тебе этого не говорил".

"Хорошо. Я постараюсь выжить. И буду хорошо о тебе заботиться, Гермес".

"Рассчитываю на тебя".

"Понятно. Но это значит, что я тоже могу тебя кое о чём попросить".

"Ладно. О чём?"

"Просыпайся рано утром, просыпайся рано утром, просыпайся рано утром, просыпайся рано утром, просыпайся рано утром".

"..."

"Ты меня слушаешь?"

"..."

"Гермес?"

"Хр-р..."

Между небом и степью мчался мотороид (N.B.: Мотоцикл, который не может летать по небу).

На небе было ни облачка. Между сверкающими лучами солнца, лившимися с небес, и голубизной моря, раскинувшегося до самого горизонта с одной стороны, и зелёным простором с другой, тонкой прослойкой лежала белая полоса песчаного пляжа.

Белая линия, словно линейка, вытянулась с севера на юг. В том же направлении, строго на юг, мчался и мотороид.

По бокам заднего колеса мотороида были прикреплены чёрные коробки, поверх которых лежала сумка. Ещё сверху были привязаны канистры с топливом и водой и спальный мешок.

Мотороид ехал по узкой дороге, пролегающей по границе пляжа и равнины.

Водитель был молод, носил белую рубашку и чёрный жилет. На голове у неё был шлем с опущенными ушами и защитные очки в серебряной рамке, потёртой тут и там.

На талии у водителя был широкий пояс, на котором в кобуре вдоль правого бедра висел револьвер. Сзади на поясе в горизонтальном положении висела кобура с автоматическим пистолетом.

"..."

Водитель оторвал взгляд от дороги и посмотрел вперёд.

Между сушей и морем, которые простирались на юг, клубились чёрные облака.

"Ах, впереди облачно. Какая неожиданность".

Так сказал мотороид, на что водитель ответил:

"Интересно, станет хоть немного прохладнее?"

На следующе утро.

Под серым небом мчался мотороид.

Ещё вчера абсолютно голубые небеса сегодня стали совершенно серыми. Трудно было определить положение солнца, располагавшегося в восточной части неба. Степь и пляж были мрачно-серыми, море отражало цвет неба и казалось, что всё раскрашено в цвета разбавленных чернил.

На водителе поверх чёрного жилета было пальто, которое ещё вчера лежало привязанным к багажнику.

"Разве не здорово, Кино? Сегодня прохладнее".

Так мотороид сказал водителю.

"Уф. Теперь даже весьма прохладно".

Так рассеянно ответил водитель по имени Кино, а затем:

"Почему так темно, ведь уже полдень? Эти облака какие-то странные... Тебе так не кажется, Гермес?"

Так она спросила у мотороида.

"Это всего лишь догадка, но не могло где-нибудь далеко впереди произойти извержение вулкана?"

Так ответил мотороид по имени Гермес.

"Вулкана? Так эти облака из вулканического пепла?"

"Не совсем. Вулканический пепел тяжёлый, он выпадает довольно быстро и оседает на землю. Но здесь мы этого не наблюдаем. Должно быть, более лёгкий материал превратился в летучую пыль и поднялся на очень большую высоту. Подхваченный ветром, он скрыл небо на довольно большом расстоянии. Ну, как-то так".

"Правда? Тогда это ещё не скоро прекратится?"

"Возможно. В зависимости от силы извержения это может продолжаться год или два".

Услышав ответ, Кино нахмурила своё маленькое лицо.

"А ведь я столько проехала, чтобы найти тёплое место..."

"Может, тебе стоит изменить маршрут".

Под серым небом мчался мотороид.

На следующий день.

Кино, одетая в пальто, ехала вперёд.

Она была в коричневом пальто поверх чёрной куртки, длинные полы которого были обмотаны вокруг ног. На лице был завязан платок, а уши шлема опущены и крепко завязаны под подбородком.

Небо становилось всё темнее и темнее. Определить положение солнца стало практически невозможно. Хоть уже и был полдень, в мире моря и степи было так темно, что невозможно было прочитать и слова. Ломаная белая линия волн выделялась на фоне чёрного моря.

Кино включила фару Гермеса и осветила дорогу перед собой. Двигались они намного медленней, чем днём раньше.

"Кино, это бесполезно. Чем дальше мы едем, тем темней становится".

"Бесполезно, да? Чем дальше мы едем, тем темней становится..."

Так сказала Кино, повторив слова Гермеса с унылым выражением лица.

"Но ещё хуже то, что становится всё холоднее. Здесь совсем как зимой. А я ведь хотела попасть в страну вечного лета на юге, где всегда тепло..."

"И что теперь? Ещё есть время повернуть назад и вернуться по нашим следам".

"Это верно. ... Ну, пора уже сдаться! Мы вернёмся в предыдущую страну и поедем на запад".

Так сказала Кино и сбросила скорость. Гермес ещё немного прокатился по инерции, прежде чем остановиться.

"Почему бы не выпить немного чая. Что-нибудь горячее сейчас будет очень кстати".

Кино выключила двигатель Гермеса. В тот же миг вокруг стало тихо, погасла фара Гермеса, и мир снова погрузился во тьму. Но вдруг:

"Э?"

"Ах".

Впереди, прямо над горизонтом, на короткий миг появилась маленькая точка света.

Через некоторое время свет появился снова. Затем, с интервалом в 10 секунд, свет стал мигать.

"Будешь чай?"

"Не сейчас".

И Кино снова запустила двигатель Гермеса.

В стране, до которой они наконец-то добрались, над стеной возвышался огромный маяк.

Стена, чей серый цвет окружал страну по большой дуге, сейчас была почти чёрной. Над ней возвышался маяк, выкрашенный в белый цвет. Лучи света маяка прорезали тьму над чёрным морем.

Страна стояла на берегу океана и её стены уходили далеко в воду.

Кино остановила Гермеса перед массивными воротами из собранных вместе брёвен и направилась к небольшому деревянному домику, стоящему сбоку от них. Её дыхание белым облачком вырывалось из-под платка на лице.

Из домика никто не вышел, и Кино постучала в дверь. Вскоре изнутри послышался приближающийся звук шагов.

Наконец появилась фигура человека, который, скорее всего, был офицером по иммиграции.

"..."

Увидев через окно фигуру, Кино нахмурила брови.

На мужчине тридцати с лишним лет была рубашка с коротким рукавом и шорты. Ворот рубахи был широко распахнут, шорты были тонкими. На ногах у него не было носков, только резиновые сандалии.

Его тело было покрыто загаром, но на нём не было одежды, которая соответствовала бы данной температуре.

"А, здравствуйте. Путешественник, э... Рад приветствовать вас в нашей стране..."

Так он сказал слабым, гнусавым голосом.

Без каких-либо проблем Кино получила разрешение на трёхдневное пребывание. При заполнении официальных документов офицер иммиграционной службы заметно дрожал от холода и несколько раз чихнул.

Повернувшись к Гермесу, Кино увидела, как перед ней открываются ворота страны.

Кино и Гермес въехали на территорию страны.

Посреди этой довольно небольшой страны, подступая к самым стенам, широко раскинулись фруктовые и сельскохозяйственные угодья. И внутри росли высокие деревья, которых не было видно за пределами страны.

На дорогах не было автомобилей. Только тут и там на дороге стояли повозки и телеги, в которые обычно запрягают лошадей или волов, но самих лошадей и волов видно не было.

Дальше, в центральной части, в ряд стояли деревянные дома жителей страны. Окна в домах были без стёкол, и только балконы служили небольшой преградой для ветра.

"Кино. Что там об этой стране говорил человек, которого мы повстречали в предыдущей стране?"

"'Место, где сплелись воедино запахи южной страны, очень открытое место'".

"Ну, если солнце начнёт светить ярче, наверняка она станет 'южной страной', не так ли?"

Так сказал Гермес. Теперь же небо было чёрным, а холодный ветер пронзал насквозь.

Пешеходов в центре города видно не было. Проехав ворота, они не встретили ни одного человека. Иногда кто-нибудь слышал звук двигателя Гермеса и украдкой выглядывал из окна.

"Здесь так холодно, что нет никакой причины выходить на улицу".

Так сказала Кино и повернула Гермеса к гавани, которая виднелась на фоне океана.

Большая гавань была выложена из камня. Каменными были также волнорез и пристань. К пристани было привязано множество деревянных лодок с торчащими вверх мачтами.

Впереди показалась группа людей.

Примерно двадцать крепких мужчин, похожих на рыбаков, сидели на краю волнореза. Они сидели на автомобильных сиденьях, тесно прижавшись друг к другу.

Все эти люди, без исключений, как и офицер иммиграционной службы, носили рубашки с коротким рукавом, шорты и сандалии.

"Ого. Похоже, им холодно".

Так сказал Гермес.

"Чтобы ты знала - их одежда совсем не подходит к такой погоде".

Так он быстро добавил.

Мужчины сухо посмотрели на подъезжающую Кино и она, одетая в пальто, заметила, как в их глазах промелькнула зависть.

Но когда Кино и Гермес остановились, они отвели от них взгляды, поднялись и холодно пошли к дальнему концу волнореза, словно хотели сбежать от чужаков. Они были похожи на косяк рыбы.

"Кино, ты здесь никому не нравишься".

"..."

Кино развернула Гермеса и снова включила передачу.

Через некоторое время Кино разобралась, где находится центральная часть страны, и направила Гермеса в ту сторону.

По сторонам широкой дороги, выложенной бетонными плитами, рядам стояли бунгало, построенные из белого камня. Окон у них, естественно, не было. Одни балконы.

Затем, где-то в середине дороги:

"Люди! Там люди, Кино!"

Жители страны выстроились в линию перед одним из зданий.

Поскольку не было никаких надписей, невозможно было сказать, что это за здание. Жители, собравшиеся перед зданием, сидели двумя извилистыми линиями. Их было больше сотни - мужчин и женщин разного возраста. И извилистая линия загибалась за угол здания и там исчезала.

Все без исключения были одеты в рубахи с коротким рукавом и шорты. Они прижимались друг к другу, насколько это было возможно, и явно дрожали от холода.

Естественно, когда они увидели Кино, на их лицах появились удивлённые взгляды. Через мгновение они уже смотрели на Кино, одетую в тёплое пальто, с завистью...

Затем они отвели взгляды, обращённые к Кино, словно бы не хотели вообще её видеть.

"Кино, ты здесь никому не нравишься".

Когда Гермес это сказал, сидевшие люди вдруг стали переглядываться. Люди, до этого сидевшие неподвижно, стали обмениваться взглядами и переговариваться друг с другом тихими голосами.

Кино посмотрела налево, туда, куда были обращены взгляды людей.

По центру дороги двигалась повозка с впряжёнными в неё волами. Четыре вола неторопливо тянули за собой вагон с невероятно большой и экстравагантной крышей.

Кино откатила Гермеса на край дороги, к углу здания. Жители видели, что Кино подъехала ближе, но всё их внимание было сосредоточено на повозке с волами.

"Ох, это премьер-министр".

"Премьер-министр..."

"Это упряжка волов премьер-министра!"

"Понятно".

"Начальство этой страны".

Так одновременно тихо произнесли Кино и Гермес.

Вскоре повозка остановилась у входа в здание, перед дрожащей массой в одеяниях с короткими рукавами. Недалеко от Гермеса и одетой в пальто Кино.

Дверца великолепной повозки распахнулась и из неё вышли два мускулистых мужчины, похожих на телохранителей. Одеты они были всё в такие же рубашки с короткими рукавами и шорты.

Затем из повозки вышла женщина сорока с лишним лет и острыми чертами лица. Нет смысла говорить, что одета она была всё так же.

Женщина в сопровождении телохранителей под молчаливые взгляды собравшейся толпы быстро вошла в здание.

Затем послышался одновременный вздох множества людей. И они снова стали садиться на дорогу, стараясь расположиться как можно ближе друг к другу.

Кино поставила Гермеса на подножку и вежливо представилась людям, располагавшимся около неё.

"..."

Жители снова её проигнорировали и отвели взгляды.

После нескольких неудачных попыток заговорить с людьми, Кино и Гермес отступились. Затем, когда Кино уже собиралась снять Гермеса с подножки, сзади раздался голос.

"Вы можете обратиться к премьер-министру".

Это был мужской голос, но когда Кино посмотрела назад через плечо, на неё никто не смотрел.

"Большое спасибо. Я так и сделаю".

Так сказала Кино людям, которые отводили от неё взгляды.

Кино перестала искать человека, подавшего голос, и не стала спрашивать у Гермеса. Поблагодарив неизвестного советчика, она покатила Гермеса к повозке и остановилась около телохранителя, который бегло на них взглянул.

Прошло немного времени, и женщина с телохранителями вышла из здания.

Сопровождали её несколько мужчин, одетых в белые рубашки и шорты. На голове у них были белые шляпы, лицо закрывали белые маски.

"А, так это же больница".

Так пробормотал Гермес.

Премьер-министр заметила Кино и Гермеса. Оставив телохранителей в стороне, она подошла ближе к Кино.

"А, путешественник".

Так она сказала приятным голосом.

"Добрый вечер и добро пожаловать в нашу страну. Я уже получила рапорт о прибытии редкого гостя. Я премьер-министр этой страны".

"Добрый вечер. Я Кино, а это мой партнёр, Гермес".

"Приятно познакомиться!"

Так сказала премьер-министр.

"Прошу извинить меня за грубость, но я сейчас занята. Пожалуйста, осмотритесь пока в нашей стране".

Так она закончила, собираясь прекратить разговор.

Прежде, чем женщина успела повернуться, Кино быстро сказала:

"Я бы хотела задать вам один вопрос..."

И услышав "Какой?" в ответ:

"Погода довольно плохая. Я заметила это ещё по пути сюда. Не скажете, как давно она испортилась?"

"Ну, должна признаться, что вы правы. Прошло уже около десяти дней".

"Мне кажется, что температура упала довольно сильно. И глядя на внешний вид людей мне кажется, что им холодно".

Услышав слова Кино, телохранители напряглись и сурово сдвинули брови.

Премьер-министр сохранила спокойствие, но её ответ прозвучал довольно сухо.

"Да, это так. Неудивительно услышать это от путешественника, надевшего столько тёплой одежды. На первый взгляд наша одежда может показаться формальной и невежливой. Но это официальная одежда нашей страны".

"Понятно. Так это официальная одежда. Вот почему все одеты одинаково".

Кино сказала так, словно она поняла и восхитилась этим.

Всем своим видом премьер-министр показала, что ей понравился ответ, и она улыбнулась.

"Вот именно. С тех пор, как эта страна была основана, все носят рубашки с коротким рукавом и шорты. У нас жарко и влажно, поэтому такая одежда наиболее удобна. Когда-то давно мне говорил, что есть страны, в которых даже летом носят брюки, рубашки с длинным рукавом, галстуки и пиджаки. Я рада, что не родилась в такой нелогичной, дурацкой стране".

"Извините, но не могли бы вы ответить ещё на один вопрос?"

"Какой?"

"А что будет, если в этой стране кто-нибудь наденет что-нибудь другое?"

"Но ведь это же противозаконно! Это серьёзное преступление! И это невозможно в первую очередь из-за того, что в этой стране нет другой одежды".

Запряжённая волами повозка поехала прочь от больницы, окружённой извилистой линией людей. А следом за ней отправился и мотороид.

Мотороид ехал прямо к северным воротам.

"Что? Но время, которое вы указали, ещё не вышло..."

"Потому, что xxxxx такое xxxxx".

В ответ на гундосый вопрос офицера иммиграционной службы Кино назвала выдуманную ей только что причину, и покинула страну.

Платок скрывал её лицо, шлем надвинут на глаза, а пальто...

"Редкий случай. Думаю, ты поставила новый рекорд, покинув страну через половину дня, Кино".

"У меня мурашки бегают по коже от одного вида этой страны. К тому же, эта страна..."

По дороге между чёрным как смоль морем и степью, они ехали прочь.

Это случилось примерно двести дней спустя.

По дороге, по которой на север уехали Кино и Гермес, ехал на юг багги.

Под небом, тёмным, как ночь, с багажом, привязанным к задней стойке, багги осторожно двигался вперёд с включенными фарами.

Слева от дороги чернел океан. А справа то, что когда-то было степью, превратилось в широкий простор, усеянный клочками высохшей травы.

"Ужасное зрелище... Растительность здесь полностью уничтожена".

Так пробормотал мужчина, сидевший слева на сидении водителя.

Мужчина был в тёплой куртке с капюшоном, лицо замотано шарфом, на глазах защитные очки.

Рядом с водителем сидела маленькая девочка в толстой, двуслойной куртке. На ней была шерстяная шапка и шарф. Поскольку защитные очки она не надела, были видны её зелёные глаза и светлые волосы.

Впереди, между ног девочки, сидела большая собака с пушистой белой шерстью.

"Пока извержение не закончится, из-за западного ветра здесь всегда будет темно. Но даже если оно закончится..."

Так на комментарий водителя ответила собака.

"Растительность ещё долго не восстановится".

Так закончил мужчина. И вдруг:

"..."

Не сказав ни слова, девочка подняла голову.

У неё перед глазами танцевала маленькая белая точка. Она пролетела над капотом багги, села на щёку девочки и растаяла.

"А вот и снег пошёл..."

Так безрадостно пробормотал мужчина.

Танцующие снежинки стали падать с неба всё чаще и вскоре пространство, освещённое фарами багги, заполнилось белыми всполохами.

Мужчина немного сбавил скорость и, повернувшись к сидящей рядом девочке, спросил:

"Тебе не холодно, Ти?"

"..."

Услышав вопрос, девочка молча обняла собаку сзади за её лохматую голову. А затем, прижавшись к ней щекой, ответила:

"Нет".

"Правда? Скажи, когда станет холодно".

Так он сказал, покосившись на неё из-под защитных очков.

Багги ехал по тёмно-серой земле, укрытой снегом.

Цепи, намотанные на задние колёса, вспахивали снег, выпавший на дорогу.

Хлопья снега неторопливо падали с тёмного неба и медленно, но уверенно, увеличивали толщину снежного покрова.

"..."

Девочка, сидевшая рядом с водителем и обнимавшая собаку, иногда молча показывала на дорогу слева или справа. Иногда впереди.

"..."

Мужчина тоже безмолвно косился и выворачивал руль так, чтобы объехать препятствие стороной.

Это были небольшие, покрытые снегом, холмики. Иногда в свет фар попадалось сразу несколько таких холмиков.

Этими холмиками были существа, которые когда-то назывались 'людьми'. Точнее - трупы людей, упавших на обочине дороги под тяжестью своего багажа.

"Господин Шизу, думаю, наши надежды весьма призрачны".

Так сказала собака, которую обнимала девочка.

"Да уж. При этом мы ещё даже не видели страны. Наверно скоро до неё доберёмся. Смотрите внимательно, нам ведь придётся сообщить о случившемся".

Пока мужчина это говорил, из темноты впереди стали появляться чёрные высокие стены.

Над стенами возвышался маяк, но он уже не светил.

Подъехав к входу, они увидели, что ворота, набранные из толстых брёвен, широко открыты.

Без чьего-либо разрешения багги медленно проехал мимо ворот.

Въехав в страну, они увидели всё тот же широкий, серый простор, что был и снаружи. Вся растительность засохла, деревья вырублены. Низкие пеньки молчаливо выстроились справа и слева от дороги.

"Всё пошло на дрова..."

Так пробормотал мужчина.

Они немного покружили по стране, а затем направились в гавань, но там не было ни одной лодки. Деревья, хаотично сваленные одно на другое, встречались там и тут. Хотя таких куч было не так уж и много.

Когда они направились к центру страны, им стали попадаться трупы людей, лежащие справа и слева от дороги.

Они уже не были похожи на фигуры людей. Их черепа и кости были разбросаны и покрыты снегом.

Мужчина выехал к центру города и остановил багги. Затем долго и громко посигналил. Заглушив двигатель, они сидели и напряжённо слушали, но никто им не ответил.

"Ещё одной страны больше нет".

Так грустно пробормотал мужчина в молчаливое пространство падающего снега.

Девочка, обнимающая собаку, одновременно с собакой повернули головы налево и посмотрели на мужчину.

Мужчина снял защитные очки, убрал шарф, замотанный вокруг лица, и посмотрел девочке в глаза.

"Ти. Эта страна... Люди этой страны думали, что не могут измениться".

"..."

Девочка ничего не ответила, она смотрела на мужчину и молча ждала, что он ещё скажет.

"Исходя из принципа, что 'раз так было всегда, то пусть всё так и останется', они решили, что носить что-нибудь кроме лёгкой одежды - грешно. И они не смогли приспособиться к окружающему миру, который изменился. Это трудно выразить одним предложением, но они..."

"Они ведь следовали путём своего правосудия?"

Так неожиданно многословно произнесла девочка.

"..."

"..."

Мужчина и собака замерли, не в силах сказать ни слова.

Несколько секунд спустя в темноте среди падающего снега мужчина посмотрел в зелёные глаза девочки.

"Да... Вроде того. Они следовали путём своего правосудия".

Мужчина запустил двигатель багги и снова поехал вперёд. Они проехали через опустошённую страну и выехали через северные ворота, через которые недавно и въехали.

И там заметили что-то живое.

"..."

Мужчина остановил багги.

На сером пространстве проступали фигуры серых зверей. Группа из примерно двадцати волков пировала на трупе, припорошенном снегом.

Когда подъехала багги, они одновременно повернули в её сторону головы.

Они смотрели на странный кусок блестящего металла и двух людей и собаку, которые сидели на нём.

"Понятно... Вот кто обглодал все тела в стране".

Так сказал мужчина.

"Обычно волки не живут в таком тёплом месте".

Так сказала собака.

Мужчина слегка кивнул.

"Но когда стало холодно, они вышли на поиски еды. ... Они сильные. Всегда были и будут сильными".

Волки начали рычать.

Они оторвались от еды и стали понемногу приближаться к багги, собираясь окружить людей.

"Мы не собираемся стать вашей пищей".

Так в шутку сказал мужчина. А девочка, обнимавшая собаку, потянулась за спинку сиденья. Когда она вытащила руку из-за сиденья, в руке была ручная граната, перетянутая предохранительной лентой.

"..."

"Не волнуйся, нам это не понадобится".

Так с улыбкой мужчина ответил девочке, которая молча смотрела на него.

Затем он включил передачу и повёл багги вперёд.

Машина промчалась мимо разбежавшихся в разные стороны волков, вскоре удалилась от страны и растворилась в темноте.

Хочешь ещё историю прежде, чем отправишься в мир сновидений, малышка?

Хорошо, я расскажу тебе историю, которую ещё никому не рассказывал.

Это необычная, страшная и старая история.

Ладно, не волнуйся. Может, она немного страшная, но ещё никому не причинила вреда, и никто не заснул непробудным сном. А теперь слушай внимательно.

Когда я был молод, я встретил дьявола. Только один раз.

Всё верно, малышка. Это единственное место в мире, где живут люди. Больше нигде они не могут выжить.

Поэтому мы должны оставаться в нашей стране. Всё-таки внешний мир - довольно негостеприимное место.

Жить мы можем только здесь, в лесу, в окружении деревьев. Людям не суждено покинуть этого места.

Жить на этой земле - это единственный способ жизни, который мы знаем.

Мне было всего двенадцать лет, когда нас посетил дьявол.

Один из охотников сказал нам, что из-за леса приехал молодой человек верхом на странном существе. Во всей стране началась такая суматоха! Всё-таки, извне ещё никто к нам не приходил.

Все думали, что охотнику что-то примерещилось, или он увидел какое-нибудь животное.

Но вскоре этот 'человек' появился на главной площади города верхом на сверкающем создании, которое ревело и пыхтело.

Этот 'человек' вежливо поздоровался с нами. Он сказал, что его зовут 'Кино', а существо под ним назвал 'Гермесом'. Это существо тоже могло говорить на нашем языке, словно попугай.

Все мы подумали, что это всего лишь сон. Все были так удивлены, что не знали, что и делать.

Всё-таки, он выглядел совсем как человек, но ведь снаружи никто не мог выжить.

И что мы могли подумать о сверкающем создании, которое умело говорить?

И тогда один из нас вышел вперёд.

"Я буду с ним говорить".

Это был вождь южного района. Он направился к прибывшим.

Какой смелый мужчина! Только за этот мужественный поступок его уже можно было уважать.

Вождь смело поприветствовал их и сказал:

"Не желаете присоединиться к нашей трапезе?"

Знаешь, всё это происходило как раз в обеденное время.

"Спасибо. Знаете, я так проголодалась. Буду очень вам признательна".

Так сказал этот 'человек'.

И присел рядом с вождём на городской площади.

Мы смотрели на них издалека. Не могли же мы оставить вождя один на один с ними. Поэтому мы приблизились к ним настолько, что могли слышать, о чём они беседовали.

Жена вождя мужественно принесла им еды. Свежий хлеб, овощи и фрукты.

'Человек' и вождь сидели бок-о-бок и некоторое время ели. Вождь завёл разговор о погоде, выжидая подходящего момента, чтобы задать главный вопрос.

Что он хотел спросить? Он хотел узнать, кем или чем был этот 'человек', и как он смог прибыть из внешнего мира. Оттуда, где никто не мог выжить.

Но прежде, чем ему представился такой шанс, случилось нечто ужасное.

Знаешь, у жены вождя, что несла им чай, на поясе тоже висел небольшой мешочек с маслом. Правильно. Такое же древнее масло, которое мы используем каждый день. Небольшой мешочек ароматного масла, ничем не отличающийся от того, что мы носим и сейчас.

Когда жена вождя проходила мимо, 'человек' почуял его запах.

"Это масло? Как хорошо пахнет".

Так он ей сказал. Жена вождя изумилась, но ответила смело. Но любой мог бы заметить, что ей было так страшно, что она готова была закричать и убежать прочь.

"Благодарю. Это особое масло, которое я сама сделала".

Так она сказала и добавила:

"Не желаете попробовать?"

"Была бы вам очень признательна за небольшой кусочек".

Так ответил 'человек'.

Вождь попросил жену выложить немного масла на маленькое блюдце. Она так и поступила. Потом протянула блюдце 'человеку'.

Вот тогда это и случилось.

Вождь, его жена, да и все остальные в городе видели всё это своими глазами!

Той же вилкой, которой 'человек' ел овощи, он намазал масло на хлеб!

Можешь себе представить?

Намазал масло на хлеб!

Все были настолько поражены, что не могли и слова вымолвить.

Вождь был совсем рядом и ясно это видел. Его глаза стали такими большими, что я подумал, что они выскочат из глазниц. Его жена выглядела так, словно готова была вот-вот упасть в обморок.

А затем этот 'человек'...

Он откусил большой кусок от ломтя хлеба!

Он проглотил его, масло и хлеб!

И тогда вождь, его жена и все остальные всё поняли.

Этот 'человек' на самом деле был дьяволом!

Он не был человеком!

Это был сам дьявол!

Никто не намажет украшение на хлеб и не сможет с таким удовольствием его съесть!

Всегда говорили, что 'дьявол является вам в обличии человеческом, но по делам его распознаете вы его'.

И это верно. Мы накрыли обед дьяволу.

Но когда мы узнали правду, мы всё поняли. Всё-таки, не было ничего странного, что дьявол прибыл извне. Это всё объясняло. Был полдень, а значит, не было ничего странного в том, что он выглядел совсем как человек.

Как только мы всё поняли - вождь успокоился.

"Рад, что вам понравилось наше угощение. Подождёте немного? У нас есть ещё хлеб и масло!"

"Как вкусно. Большое спасибо, не откажусь".

Так ответил дьявол, который назвал себя Кино.

Дьявол ел хлеб с маслом до тех пор, пока мешочек жены вождя совсем не опустел.

Мы очень волновались, наблюдая, как дьявол обедает. Вождь подсел ближе и стал задавать вопросы вроде:

"Откуда вы родом?"

Или:

"Что это за большое, громкое и сверкающее создание?"

Или:

"Как оно научилось так хорошо разговаривать?"

А дьявол отвечал:

"Я еду из страны, которая находится далеко на востоке. Знаете, я путешествую".

"Гермес... Он мой партнёр. Мы вместе путешествуем".

"Он немного болтливый".

Так он вежливо отвечал на все вопросы вождя.

В тот день мы подружились с дьяволом. И только одно было неприемлемо.

"Я бы хотела остаться здесь на три дня. Вы не возражаете?"

У нас не было выбора, и эту просьбу пришлось отклонить. Всё-таки, мы хорошо знали, что по ночам дьявол перевоплощается в летучих мышей и кротов, которые превращают людей в деревья.

Вождь твёрдо сказал, что это невозможно.

"Ясно. Мне очень жаль".

Может, дьявол уже насытился, съев всё масло. Потому он спокойно принял отказ.

Затем снова сел на странное существо и покинул страну, скрывшись за лесом.

Ты не веришь мне, малышка?

Ничего удивительного, но я клянусь, это чистая правда. До последнего слова. Собственными ушами я слышал его голос.

Затем вождь южного района сказал, что было бы лучше, если бы мы никому никогда об этом не рассказывали. Всё же, ничего хорошего не может выйти из того, что кто-нибудь узнает, что мы встретили дьявола. До самой смерти вождь хранил в секрете это от старейшины.

Сейчас мало кто знает эту историю.

Я уже старый.

И только поэтому я решил рассказать тебе эту историю.

Можешь не верить мне, малышка. Но это чистая правда.

Однажды я видел дьявола.

"Эй, старик по соседству снова разговаривает с деревянной куклой. Интересно, что он там говорит?"

"Откуда я знаю? Оставь его в покое. Наверняка ему нравится в его маленьком мирке".

Где-то и когда-то произошла эта история.

По дороге, проложенной по дну огромного ущелья, ехал одинокий автомобиль.

Дорога была ровной и гладкой. Рядом с дорогой бежал ручей с чистой, прозрачной водой. Дорога извивалась по дну ущелья и вела куда-то вдаль.

По обе стороны от дороги с ручьём вздымались скалистые утёсы, серые и недружелюбные. На скалах не росло ни единого деревца. Только небольшие клочки травы торчали из трещин.

Небо было чистым и прекрасным, но его великолепие выглядело как-то слишком мимолётным и эфемерным.

Холодную тишину пустынного пейзажа нарушало только тарахтение двигателя автомобиля, уносимое эхом в небо.

Автомобиль выглядел маленькой жёлтой развалюхой. Похоже, что только благодаря какому-то чуду ему удалось забраться так далеко.

Позади него на буксире ехал другой автомобиль. Точнее, это была большая телега, собранная из металлических труб. Прочные колёса были приделаны по обе стороны телеги, которая громыхала в такт с жёлтым автомобилем.

Телега была завалена туго набитыми пластиковыми мешками, похожими на те, что наполняют песком и используют для строительства дамб во время половодий.

На мешки был наброшен кусок синего брезента, привязанный к телеге прочными верёвками.

"Красивый пейзаж, вам не кажется? Да и дорога такая, что на неё и чихнуть-то стыдно".

Так сказал мужчина, сидящий за рулём с правой стороны машины.

Он был невысокого роста, но довольно приятной наружности. На нём была коричневая куртка с поднятым воротником.

"Если бы только здесь не было так чертовски холодно. С ума сойти, и это летом. Но, учитывая нашу широту и высоту, думаю, это вполне естественно".

Так добавил мужчина, пытаясь прижать воротник ближе к шее. На руках у него были тонкие перчатки.

Холодный воздух безжалостно дул в широко открытые окна.

"Это ничего".

Так сказала женщина, сидящая на пассажирском сидении. Её длинные, блестящие чёрные волосы были заправлены под куртку, поэтому не развевались во все стороны.

"Боюсь, холодная погода - мой злейший враг. В любом случае, Мастер..."

Мужчина глянул в потрескавшееся зеркало заднего вида на телегу, что ехала сзади.

"Вы только посмотрите, сколько мы накупили. Вы понимаете, что мы крупно пролетим, если не удастся всё это продать?"

Женщину по имени Мастер, казалось, совершенно это не беспокоило.

"Всё в порядке. Я получила достоверную информацию. Они всё купят по астрономическим ценам. Хотя и не понимаю, по какой причине".

Мужчина с любопытством взглянул на неё.

"Интересно, они там что, туннель какой-то роют?"

Но никто не ответил на его вопрос.

Машина с телегой на прицепе проехала довольно далеко.

"О!"

"Наконец-то приехали".

Они только что преодолели крутой поворот по долине и выехали туда, куда держали путь. Это была небольшая страна, которая стояла в конце долины.

Страна была окружена чёрными стенами и выглядела так, словно была аккуратной частью самой долины.

На небольшом отдалении за страной долина становилась белой.

Там не было ни дороги, ни реки.

Огромная, ослепительно белая масса покрывала долину, уходила вдаль и исчезала из поля зрения в окружении гор.

Эта масса полностью состояла изо льда. Её края были неровными, она отвесными стенами возвышались над страной.

"Так вот что называют 'ледником'? Когда-то я об этом слышал, но первый раз вижу собственными глазами..."

Так сказал мужчина и прищурился от жёсткого сияния ледника.

"Так они сказали правду. Настоящий ледник... Как насчёт взглянуть на него поближе, как только продадим всю взрывчатку, Мастер?"

"Конечно. Только сначала покончим с делами".

Так ответила женщина.

Небольшой автомобиль медленно приближался к стране.

Они въехали в страну, волоча на прицепе целую гору взрывчатки.

"Путешественники! Добро пожаловать в нашу страну!"

Их приняли с распростёртыми объятиями.

Не секрет, что рады им были в основном из-за взрывчатки, которую они привезли с собой. В мгновение ока они весьма выгодно продали весь груз вместе с телегой.

В результате они стали намного богаче, чем тогда, когда только въехали в страну.

"Просто прекрасно. Как думаете, Мастер? Как насчёт сделать ещё несколько таких поездок?"

"Всенепременно, если только тебя не смущает езда по холоду".

"Уверяю вас, я не буду жаловаться!"

"Но сначала позволь мне кое-что спросить у них".

Они припарковали машину и подошли к людям, которые купили у них взрывчатку и уже собирались куда-то её увозить.

"Путешественники привезли нам взрывчатку, поэтому не будем медлить! За работу!"

Пока люди возбуждённо сновали туда-сюда, женщина спросила, что они собираются делать со всей этой взрывчаткой.

"Да боже мой, останьтесь и сами всё увидите!"

Так ей сказали и их провели к валам, откуда был хорошо виден ледник.

"Видите край ледника?"

Так спросил их провожатый. Мужчина и женщина кивнули.

За заваленным валунами пространством долины виднелась огромная белая стена, нависавшая над ними, словно крепость.

Люди с взрывчаткой вскарабкались на самый её верх и принялись что-то там сооружать. Недолго повозившись, они быстро спустились с ледника.

"Мы готовы. Пора начинать. Всем приготовиться!"

Когда провожатый так прокричал, земля вздрогнула. Через мгновение по долине прокатилось мощное эхо.

В нескольких местах ледника взрывами выбросило вверх мелкие куски льда. Край ледника покрылся трещинами, от него откололись куски, которые медленно падали и рассыпались по земле.

Затем по долине лавиной прокатилась волна грохота. Когда грохот стих, ледник стал хоть и ненамного, но заметно меньше.

"А, так вот для чего она вам. Не удивительно, что для такой работы вам нужна целая гора взрывчатки".

Так удивлённо заметил мужчина.

"Конечно же! А это вообще возможно - удержать ледник и не дать ему развалить вашу страну?"

Так он торжественно спросил.

"Вряд ли".

"Что?"

"Даже без нашего вмешательства этому леднику не достичь нашей страны. В прошлом такого ещё ни разу не случалось".

"Тогда... Может, вы используете лёд в промышленных целях или продаёте его другим странам?"

Так спросил мужчина.

"Это один из наших вторичных источников дохода, но не главная цель".

"Тогда..."

"Тогда для чего?"

"Мы пытаемся нагреть нашу планету".

Так ответил провожатый мужчине и женщине.

"Прошу прощения?"

Так сказал мужчина.

Провожатый стал объяснять, словно профессор на лекции.

"Путешественники. Вы когда-нибудь слышали теорию, что промышленность медленно разогревает нашу планету?"

"Ну, не могу сказать, что не слышал".

"Это называется 'глобальным потеплением'?"

Так ответили мужчина и женщина. Провожатый удовлетворённо кивнул.

"Впервые мы узнали об этой теории, когда читали старые книги. В них было сказано, что 'глобальное потепление растопит ледники'".

"Понятно..."

"И что?"

До этого момента путешественники хорошо понимали, куда клонит их провожатый.

"Когда мы это прочли, мы кое-что поняли. Очевидно, что решение состояло в том, что нужно растопить все ледники в мире".

Путешественники задумчиво склонили головы. А провожатый с энтузиазмом продолжил.

"Поэтому мы решили начать с ледника, который вы видите перед собой. Мы продаём лёд в дальние страны, растапливаем его под лучами солнца или бросая в воду. Как вы думаете, к чему это ведёт?"

"Хм? Ах, ну, думаю..."

Мужчина был ошеломлён таким внезапным вопросом.

"Естественно, это значит, что планета постепенно нагревается! И это делает нашу землю более пригодной для жизни. Мы сможем навсегда распрощаться с суровыми зимами! Путешественники, вам больше не нужно будет носить тёплые куртки среди лета!"

"Ну, полагаю..."

"Вы не согласны? Уверен, к тому времени, как подрастут наши внуки, мир для всех нас станет намного лучше!"

"..."

Мужчина ничего не сказал в ответ.

"Понятно. Надеюсь, благодаря усилиям вашей страны всё так и будет".

Так сказала женщина.

"Конечно! Мы будем стараться во имя нашего общего светлого будущего! Мы изменим мир!"

Так с энтузиазмом ответил провожатый.

"Но..."

Так заикнулся было мужчина.

"Что такое?"

"Теоретически я понял ваш план. Но вы не думаете, что такая сложная задача может оказаться не по силам одной вашей стране?"

"Вовсе нет. Знаете, в нашей стране есть лозунг. И в него вложена вся наша вера".

"Да? И что это за лозунг?"

"Он звучит так..."

Путешественники провели две ночи в стране бесконечных взрывов.

Утром третьего дня потрёпанный жёлтый автомобиль выехал в те же ворота, в которые и въехал. Позади него на прицепе уже не было телеги.

Когда они миновали стену, мужчина последний раз посмотрел в окно на этот пейзаж, прежде чем вдавил педаль газа.

"Мастер. Как вы думаете, они когда-нибудь будут вознаграждены за свои усилия?"

"Кто его знает? Даже если и так, к тому времени нас давно уже не будет на этом свете. В любом случае, какая разница".

"Думаю, вы правы. Так что насчёт ещё нескольких поездок сюда? Всё-таки, я бы хотел быть там, где можно неплохо заработать".

"Для этого необходимо приложить некоторые усилия".

Так ответила женщина.

"Естественно!"

Так ответил мужчина.

"Я ещё покажу вам, как умею упираться. Я не проиграю этим людям, запомните мои слова".

Мужчина повернулся вперёд и сильнее вдавил педаль газа.

Когда маленький автомобиль скрылся из вида, над башней взвился большой флаг, украшенный словами веры людей этой страны.

Смелые слова, которые были для живущих здесь людей путеводными, были такими:

"Один маленький шаг - это начало в изменении облика планеты. Никогда не сдавайтесь. Делайте всё возможное".

Мотороид ехал по прямой длинной дороге.

Весенняя трава танцевала на ветру, а зелёный ковёр простирался, насколько хватало глаз. Небо было таким голубым и прозрачным, что на него было холодно смотреть.

"Вот это улов, Кино!"

Так воскликнул мотороид, ехавший по засохшей грязи, из которой и состояла дорога.

По обе стороны его заднего колеса были прикреплены чёрные ящики, поверх которых были привязаны большая сумка и спальный мешок. Со всех сторон этого нагромождения были привязаны холщёвые сумки, покачивающиеся в такт движения мотороида.

Водитель по имени Кино, на котором был чёрный жилет, улыбнулся одними глазами под защитными очками.

"И не говори. Я купила новые рубашки и нижнее бельё. Купила отличный новый спальный мешок, запаслась патронами к 'Леснику' и 'Флейте'. Да и ты, Гермес..."

"Мне заменили масло, у меня новые цепи и мы запаслись свечами".

Так продолжил вместо неё мотороид по имени Гермес.

"И ещё топливо и пропитание. Даже купили сумки, куда всё это можно сложить".

"И всё благодаря пожертвованиям!"

Так сказал Гермес. Кино кивнула.

"Да уж. Даже не знаю, как их благодарить".

"Но ведь больше половины пожертвований рассосалось по карманам Общества помощи путешественникам, разве не так? Было бы неплохо, если бы нам досталось немного больше. Скажем - семьдесят процентов. Что стало с той жадной Кино, что я знал? Или она решила отправиться путешествовать без меня? Неужели она сменила транспортное средство?"

Кино посмотрела в небо и ненадолго задумалась.

"... Гермес, ты хочешь сказать... Что я изменилась?"

"Ага, вот именно!"

После этого Гермес замолчал.

"Это довольно трудно определить, Гермес".

"Правда? И всё-таки, что же случилось?"

Кино взглянула на пожитки позади неё. Сумка, спальный мешок и несколько холщёвых сумок. Страны, которую они покинули, уже не было видно за чертой горизонта.

Кино снова повернулась вперёд.

"Это они так повлияли на меня. Да и что мне делать с такой кучей денег? Даже не знаю, на что я могла бы их потратить. И если бы я купила что-нибудь, что можно было бы неплохо продать в других странах - драгоценности какие-нибудь, например - все бы заметили, что что-то не так".

"Это верно".

"На самом деле было кое-что, что меня так беспокоило, что я даже тебе не могла об этом сказать, Гермес. Но, раз страны больше не видно, теперь я могу сказать".

"Да? И что же это?"

"Ладно. То, что я делала - притворялась бедной путешественницей, которая рада пожертвованиям щедрых граждан - этим занималась и Мастер, когда была в этой стране. Она поступила точно так же и стала богаче".

"Ух ты, здорово. Похоже, она всегда была такой испорченной".

"Но мне кажется, даже Мастер потом чувствовала себя не в своей тарелке. Она потом мне кое-что сказала".

"Что сказала?"

"Она сказала 'Если бы у меня был шанс вернуться туда, я бы им всё рассказала'".

"Хм. Могу предположить, что она сюда так и не вернулась".

Кино посмотрела вверх. Широко расправив крылья, высоко в небе парили три птицы.

Кино снова перевела взгляд на дорогу.

"И то правда. И она ещё кое-что сказала... 'Кино, если ты вдруг посетишь эту страну, и там будут люди, которые обманом будут стараться нажиться - постарайся их разоблачить. Но только после того, как получишь всё, что тебе нужно'".

Так она ответила.

"Что?"

"Поэтому я написала письма, в которых всё рассказала, и разослала их в средства массовой информации этой страны. Тайно".

"Кино... Не может быть".

"Да уж. Я расписала всё во всех подробностях, так что сейчас там должен быть большой переполох".

"Ты просто ужасна, Кино".

"Нехорошо пользоваться простодушием невинных людей".

Так сказала Кино и улыбнулась.

"Тогда почему ты не рассказала им всё раньше?"

Так спросил Гермес.

"Потому, что тогда мне бы никто не поверил".

"Это верно".

Так ответил Гермес. Некоторое время над дорогой было слышно только тарахтение его двигателя.

"В конце концов, 'Мы запаслись всем необходимым', 'Люди узнали правду' и 'Мошенники были наказаны'. Всё хорошо, что хорошо кончается".

Так, наконец, сказала Кино с удовлетворением.

"Можешь теперь считать себя заправским жуликом, Кино. Могу поспорить, они сейчас в ярости рвут на себе волосы".

"Может, ты и прав. Только..."

"Только что?"

"Они сами виноваты, что попались на эту удочку".

Мотороид ехал по прямой длинной дороге.

Страница книги Путешествие Кино: Прекрасный Мир в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

2 - 0

2 - 0.1

2 - 2

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 7

2 - 8.1

2 - 8.2

3 - 0

3 - 0.1

3 - 1

3 - 2

3 - 4

3 - 5

3 - 6

3 - 6.1

3 - 6.2

4 - 0.1

4 - 1

4 - 2

4 - 4

4 - 5

4 - 7

4 - 8

4 - 9

4 - 10

4 - 11

4 - 11.1

5 - 0.1

5 - 1

5 - 2

5 - 3

5 - 4

5 - 5

5 - 6

5 - 8

5 - 9

5 - 10.1

5 - 10.2

6 - 0

6 - 0.1

6 - 0.2

6 - 0.3

6 - 1

6 - 2

6 - 3

6 - 4

6 - 5

6 - 6

6 - 7

6 - 8.1

6 - 8.2

8 - 0

8 - 0.1

8 - 0.2

8 - 1

8 - 2

8 - 3

8 - 4

8 - 4.1

9 - 0

9 - 0.1

9 - 0.2

9 - 2

9 - 3

9 - 4

9 - 8

9 - 9

9 - 11

9 - 11.1

10 - 0

10 - 0.1

10 - 0.2

10 - 1

10 - 2

10 - 4

10 - 5

10 - 8.1

11 - 0

11 - 0.1

11 - 0.2

11 - 1

11 - 2

11 - 3

11 - 4

11 - 5

11 - 6

11 - 7.1

12 - 0.1

12 - 0.3

12 - 1

12 - 2

12 - 5

12 - 6

О книге