Annotation

Сидит на рынке старушка с большим мешком, в котором, на первый взгляд, капуста. Но на самом деле продаёт сны. Кому за пятак, кому за копеечку. Кому научный, кому научно-фантастический. А самый большой и самый дорогой сон, на который не нашлось покупателя, разломила пополам и отдала одну половинку жадному мальчику Феде, а другую – хитрому и ленивому базарному нищему…

- Юрий Степанович Самсонов

Юрий Степанович Самсонов

Мешок снов

На базаре сидела старушка с большим мешком.

В мешке, похоже, были капустные кочаны – полным-полно. Подходили покупатели, спрашивали:

– Бабушка, бабушка, что продаешь?

Старушка отвечала:

– Сны, голубчики, сны!

– Бабушка, бабушка, дорого берешь?

– Дешево, голубчики, дешево…

Подошла девчонка, Аленка, спросила:

– А за копеечку можно купить?

– Можно, – сказала старушка. – Можно и за копеечку.

В стороне стоял Федя, сосал кулак. В кулаке был зажат рубль, в другом кулаке – продуктовая сумка-авоська. В кармане лежала жестяная копилка.

Федя постоял, послушал, фыркнул и сказал:

– Лучше бы вправду капустой торговала.

Он сказал это, но не ушел. И увидел, что Аленка отдала старушке копейку, а старушка достала из мешка сон. Сон был желтенький, теплый, пушистый, как крольчонок. Аленка подставила ладошки, взяла его, побежала домой.

Подошел мальчишка Андрей, Федин знакомый, спросил:

– А сны у вас только простые? Я хочу фантастический: про другие планеты, про ракеты со скоростью света или около этого.

– Можно, – сказала старушка. – Можно и фантастический.

Покопалась в мешке, выбрала подходящий сон и отдала его мальчишке Андрею за пятачок.

– Дурак, – сказал Федя. – Тут пятак да там пятак – так истратишь четвертак!

И тихо, чтобы никто не слышал, он позвенел в кармане копилкой.

Подошел маляр, выбрал сон, похожий на толстую кисть.

Подошел молодой человек в очках, заглянул в мешок, взял сон, похожий на растрепанную книжку.

Подошел незнакомый мальчишка, попросил сон про шпионов.

А Федя все топтался на месте и удивлялся: «Ты скажи, берут и берут! Расхватают, останется какая-нибудь дрянь. Не прошляпить бы…» Думал он, думал, а потом решился. Подошел к старушке, говорит: – Ладно, дайте и мне тоже сон. Только, чтоб получше. И побольше. И подешевле. Например, вот этот.

И Федя ткнул пальцем в самый здоровенный сон.

А старушка сказала:

– Этот-то рубль стоит. Даже десять рублей, а может, сто. А если подумать хорошенько, так за него и тысячи мало.

Услыхав это, Федя даже охрип. И сказал хриплым голосом:

– Ну уж… Так уж… Уступите, бабушка.

– Нет, – сказала старушка, – никак нельзя.

– Дорого, – сказал Федя. – А можно полсна купить?

– Можно, – сказала старушка. – Только ведь половина-то – она и копейки не стоит.

– Очень хорошо! – закричал Федя. – Тогда отдайте даром!

– Даром? – сказала старушка. – Можно даром.

И Федя сказал:

– Заверните!

Положил он покупку в авоську, побежал по своим делам. Он бежал и радовался, что старушка так плохо знает арифметику. Училась, бедная, еще при капитализме. И кто же у нее купит полсна? На обратном пути надо будет к ней еще заглянуть, забрать остаток, она его тоже задаром отдаст…

Но пока Федя покупал картошку да морковку, на базаре появился старый нищий. Не было у бедняги ни дома, ни семьи, ни родных, ни знакомых. Было у него только пятнадцать сберкнижек, и на каждой – пятнадцать тысяч рублей.

– Подайте слепенькому! – пел он гнусавым голосом, а сам косился, где денег побольше. – Подайте глухому! – и слушал, где громче монеты звенят.

– Ну что с тобой делать? – сказала старушка. – И так торгую себе в убыток. Дам-ка я тебе хоть это!

Сказала и бросила нищему в сумку остаток Фединого сна.

Вечером девчонка Аленка положила свой сон под подушку. И как только закрыла глаза, сразу попала на зеленый лужок.

«Где же это я?» – подумала Аленка. Подумала, да и пошла вдоль берега ручья. Идет и слышит, что впереди кто-то смеется, кто-то вздыхает, а кто-то хохочет.

Подошла она поближе, увидела: сидят на берегу красивые девушки, в руках у них серебряные ножницы. Отрезает каждая по прядке своих волос, перевязывает травинкой, бросает в ручей. Плывут по воде прядки разного цвета – цвета спелой пшеницы, цвета красной меди, цвета воронова крыла. Чья прядка дальше всех уплывет, та будет первой красавицей.

Ничего Аленка не сказала и дальше пошла. Идет Аленка и слышит чье-то злющее, ехидное хихиканье.

Раздвинула траву. Глядит: ведьма сидит у ручья. Сидит и колдует: как проплывет мимо девичья прядка, махнет ведьма рукой и сразу прядка станет серая – седая.

Увидала тут ведьма Аленку. И говорит:

– Это ты? Ах, ах! Опять моя сестрица сны продает! Опять мне все дело испортила! Ну я ей!..

Заплакала ведьма и пропала. И опять плывут по воде прядки цвета спелой пшеницы, цвета красной меди, цвета воронова крыла!

А мальчишка, который купил сон про шпионов, как раз в этот самый момент приставил пистолет к затылку диверсанта международного экстра-класса Такселя Штангельвакселя.

А мальчишка Андрей в это время совершал круг почета над Марсом на мощнейшей ракете. Марсиане бежали внизу и кричали с марсианским акцентом:

– Да здравствует вэликий космонавт Андрушка, пэрвый посланэц Зэмли!

Молодой человек в очках – тот, что выбрал сон, похожий на растрепанную книгу, вскочил с постели посреди ночи. Включил настольную лампу, пошарил на столе очки. Не нашел. Оказалось, что они у него на носу.

Он их и не снимал вовсе, чтобы лучше видеть сон. Этот человек был ученый. Он сел за стол и принялся что-то записывать.

– Действительно, – бормотал он, – принцип транссингуляции астигментации неандантангулярен. Андантангулярен вполне будет лишь принцип…

– Что, что? – спросила, проснувшись, жена.

– Понимаешь, – сказал он, – я решил ту утрихитремму икс-игрек-зет полугугутулярных, над которой без толку ломали голову сорок профессоров, сто шестьдесят доцентов, шестьсот сорок научных сотрудников при помощи двух тысяч пятисот шестидесяти лаборантов. Представь: решил ее во сне!

Жена сказала:

– Да ну?!

Весь город спал, один только старый нищий никак не мог уснуть, ворочался и по привычке кряхтел жалобно, хотя сейчас никто не мог его услышать и подать милостыню.

А Федя, как только лег, сразу почувствовал, что его будят. Открыл глаза и увидел старушку, которая на базаре сны продавала.

– Ну, пошли, – сказала старушка.

– Куда? – спросил Федя.

– Клад покажу, – сказала старушка. – Хочешь?

– Конечно, хочу! – закричал Федя. – Обязательно покажите!

– Запоминай дорогу, – сказала старушка. – Проснешься – найдешь.

Вскочил Федя с постели, оделся кое-как и побежал за старушкой. Никто в доме не проснулся. Двери сами открылись и закрылись неслышно. Старушка и Федя очутились на улице. Всем в этот час снились старушкины сны. Даже, наверное, милиционерам. Город был пуст и темен. Только над площадью в темноте бились белые струи фонтана, который, видно, позабыли выключить. Листья тополей были черны и странно шевелились в безветрии. А Федя бежал за старушкой, только одному удивляясь: почему он не слышит шума своих собственных шагов? Он бежал, бежал и все-таки никак не мог нагнать старушку, которая шла себе впереди и вроде бы совсем не спешила. Федя даже боялся отстать и потеряться, но все-таки вертел головой из стороны в сторону и старательно запоминал дорогу.

Вышли они за город – Федя запомнил. Пошли по шоссе – Федя запомнил. Свернули на проселок – Федя запомнил. Пошли по тропинке – и это запомнил Федя. Добрались до развилки, Федя приготовился уже запомнить, куда сворачивать, но тут старушка обернулась к нему, собралась что-то сказать, уже и рот открыла, а Федя проснулся и ничего больше не услышал и не увидел. Кончилась половина сна. Федя от злости заревел на весь дом.

– У, старуха! Подвела старуха! Умру, а досмотрю!

Натянул на голову свое ватное одеяло и давай засыпать. Старался, старался, только вспотел зря. Так у него ничего и не вышло.

Зато нищий уснул в тот самый миг, когда Федя проснулся. И старушка во сне ему сказала: – Пройдешь по этой тропинке девятьсот девяносто девять шагов, повернешь направо, пройдешь еще девять шагов. Там и копай.

– Еще чего! – сказал старик. – Копай сама, если хочется!

– Как знаешь, – сказала старушка. И с глаз пропала. А нищий уселся возле тропинки, протянув по привычке руку, хотя никто тут мимо не ходил. Сидел и бормотал: «И эта туда же: копай, копай, работай, работай! Ополоумели все…» Очень он оскорбился. Так, сидя, и досмотрел сон. А проснулся – на базар милостыню пошел клянчить.

Федя тоже, как выскочил из постели, так сразу полетел на базар. Прилетел, видит: на прежнем месте сидит старушка. Вроде бы та, а вроде и не та. Стоит перед ней мешок – вроде бы тот, а вроде и не тот. Подошел Федя поближе, видит: подходят к старушке покупатели. Подходят и спрашивают:

– Бабушка, бабушка, что продаешь?

А старушка им отвечает:

– Капусту, милые, капусту.

– Бабушка, бабушка, дорого берешь?

– Дешево, голубчики, дешево!

Table of Contents

Юрий Степанович Самсонов Мешок снов