Annotation

«Байкала-озера сказки» — двухтомное издание, оформленное известными советскими художниками братьями Трауготами.

В каждой книге — три раздела.

В третьем разделе первого тома, который называется «Так рождались реки и горы», помещены топонимические легенды и предания.

- БАЙКАЛА-ОЗЕРА СКАЗКИ I / 3

- ТАК РОЖДАЛИСЬ РЕКИ И ГОРЫ

- ПРО БАЙКАЛ[1]

- ГОРЫ-БЫКИ[2]

- ХОБОТ-СКАЛА[3]

- ЕНИСЕЙ И ШАМАН

- ЛЕГЕНДА ОБ ИРКУТЕ

- БАТОР

- АМОРГОЛ

- БОГАТЫРЬ ХОРИДОЙ

- КАК БУРЯТЫ С ТУНГУСАМИ ПОРОДНИЛИСЬ

- ДРУЖБА[4]

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

БАЙКАЛА-ОЗЕРА СКАЗКИ I / 3

Составитель Н. Есипенок

Рисунки Г. А. В. Траугот

ТАК РОЖДАЛИСЬ РЕКИ И ГОРЫ

ПРО БАЙКАЛ[1]

В далекие времена на том месте, где сейчас Байкал, рос дремучий лес. Птицы и зверя в этом лесу было так много, что человеку пройти было трудно. Среди птиц выделялась одна, она была величиной с большого осетра. Крылья у нее были огромные, сильные, если заденет дерево, оно с корнем на землю падает, заденет за скалу — скала разлетается.

Люди боялись той птицы и убить ее никак не могли, потому что, когда она летала, от нее такие горячие лучи шли, что охотники замертво падали.

Но вот родился среди людей один человек. Рос он не по дням, а по часам. Вскоре он вырос богатырем и никакой силы не боялся. Пошел к нему народ просить, чтобы он всех от беды избавил и ту огненную птицу убил. Послушался богатырь. Из ста деревьев себе лук сделал, из двухсот лесин стрелу вытесал и отправился на охоту. Вскоре вся земля содрогнулась.

Упала от меткого выстрела та птица, огонь начался такой, что небу жарко. Народ разошелся из этой тайги по горам и увидел, как сквозь пламя столбы воды пробиваются. Так море на том месте стало.

Когда земля и тайга горели, народ все кричал: «Байкал, Байкал!» Когда море стало, за тем местом имя Байкал из века в век сохранилось. То ли пожар большой народ называл Байкалом, то ли ту птицу так называли, а может, это слово означало «много воды»… Только запомнили люди, что место это Байкалом зовут.

ГОРЫ-БЫКИ[2]

Пониже села Гужиры есть местность Далхай. В этой местности есть гора, которая называется Бычьей. Дело было так.

Из Монголии вышли два огромных быка. В Монголии они выпили все реки и озера. Их замотала жажда. Они пошли в поисках воды. Долго шли они, но найти воды не могли. Быки шли по течению реки Зун-Мурино. Они все смяли на своем пути, смяли так, что деревья своими верхушками уходили в землю. Один бык, умирая от жажды, уткнулся в утес — так и окаменел. Вид горы Далхай напоминает сейчас быка. Особенно выделяются рога. Раньше на этих рогах стояли русская и бурятская часовни.

Другой бык дошел до Ангары. Он выпил пол Ангары, уснул. Но ночью Байкал вновь наполнил реку водой. Спящий бык утонул в этой воде. Этот бык сейчас виден из Ангары, виден его только один рог, напоминающий остроконечную скалу. Эта скала называется Шаманский камень.

ХОБОТ-СКАЛА[3]

В далекие-предалекие времена на берегах Славного моря — Байкала — было очень тепло. Росли здесь большие невиданные деревья и водились огромные звери: гигантские носороги, саблезубые тигры, пещерные медведи и косматые великаны — мамонты.

Протяжные трубные звуки мамонтов сотрясали горы.

Мамонты считались самыми большими и могучими среди всех зверей на земле, но по натуре своей они были скромными, миролюбивыми.

И только один из прибайкальских мамонтов отличался крутым нравом, непомерным бахвальством и заносчивостью. Ходил он всегда в одиночку, важный и горделивый, и горе было тому, кто встречался на его пути. Зверей поменьше он хватал своим длинным хоботом и закидывал в кусты, а тех, кто был покрупнее, он поддевал толстыми бивнями и бросал оземь.

Ради потехи хвастливый мамонт вырывал с корнем гигантские деревья, выворачивал огромные валуны и загромождал речки, бегущие в Байкал.

Не раз вожак мамонтов пытался урезонить хвастуна:

«Опомнись, строптивый, не обижай слабых зверей, не губи зазря деревья, не мути речки, иначе тебе несдобровать». Выслушивал зазнайка старого мамонта, а сам продолжал делать по-своему. А однажды и вовсе разошелся. «Да что ты меня все учишь! — заревел он на вожака, — что ты меня пугаешь! Да я здесь самый сильный, да я, если хочешь, не только реки, я весь Байкал закидаю камнями, словно лужу!»

Ужаснулся вожак, замахали на хвастуна хоботами остальные мамонты. Ворохнулся и Байкал, окатив берег волной и схоронив в седых усах недобрую улыбку.

Но ничего уже не видел мамонт. Разбежался он, вонзил свои бивни в скалу, приподнял ее, чтобы бросить далеко в море, да вдруг скала сделалась тяжелой-тяжелой. Надломились от непомерной тяжести бивни и вместе со скалой рухнули в воду. Взревел тут от горя мамонт, протянул длинный хобот к воде, чтобы достать свои бивни, да так и застыл, окаменев навеки.

С тех пор стоит на берегу Байкала огромная скала, нависла над водой, словно хобот. И теперь люди так и называют ее — скала Хобот.

ЕНИСЕЙ И ШАМАН

Было это давным-давно. В Саянских горах жил один страшный и злой шаман. Все было ему подвластно. Птицы и звери ему подчинялись, лес не шумел, когда он молился, кукушка переставала куковать, когда он спать ложился. Властвовал он над всей природой. Каждое его повеление было для всех законом. В подчинении было у него несколько прислужников, которых шаман никогда не видел, но которые всегда его слушались, где бы они ни были. Шаман тот так был богат и жаден, что не хотел выпустить из своих владений ни одной птички, даже самой маленькой сороки.

Плохо жилось всем в царстве злого шамана. Вот как-то раз взмолились птицы и звери, стали просить шамана, чтобы он их отпустил на Байкал воды попить. Осердился шаман на своих птиц и зверей и сказал своим прислужникам, чтобы они на границе его царства горы воздвигли, да такие, чтобы ни зверь их не перешел и птица не перелетала. Так и сделали прислужники.

С тех пор здесь Саяны стоят, почти самое небо подпирают. Посмотрел шаман на горы и обрадовался: «Летите, мол, птички, бегите звери на Байкал, попробуйте попейте студеной воды». Затосковали звери, приуныли птицы, загорюнился лес. Из-за гор высоких и солнца не стало видно. А злой шаман тем временем нарадоваться не может и силой своей волшебной похваляется, что сильнее его силы на свете не сыщешь.

Прошло много времени. Царство злого шамана стало вымирать. Видит шаман, что скоро он останется один, призвал к себе прислужников и сказал, чтобы они ручей открыли. Свернули они камень большой, и полилась вода. Ожили птицы, забегали звери, лес запел. Скоро около большого камня озеро стало, а вода все прибавлялась и прибавлялась. Назвали это озеро Енисеем.

Прошло несколько лет. Тесно стало Енисею, и начал он себе выход искать. Искал, искал и нашел. Полилась вода по пади. Узнал об этом злой шаман и сказал:

— Закройте Енисей так, чтобы он от меня не ушел.

Начали прислужники по дороге Енисею скалы ставить, горы сдвигать. Остановился Енисей, призадумался. В это время подлетела к нему птичка-воркунья и шепчет: «Не печалься, Енисей, скоро мы тебя вызволим. Недалеко от тебя братья растут, дорогу мы покажем к тебе, они помогут».

Ничего не ответил Енисей, только посмотрел на птичку-воркунью и зашевелился. От этого ветер поднялся и придал силу Енисею. Заходил он из стороны в сторону и налег на скалы, а они стоят — не шелохнутся, не наклонятся. «Нет, видно, силы у меня», — сказал про себя Енисей и успокоился.

Долго он так стоял, долго думал про себя, пока не пробился к нему младший брат, без имени, без фамилии. Вот злой шаман и подумал: «Как богатства сами к нему стекать стали». А младший брат тем временем начал помогать Енисею силы накапливать. Помогал. И решили они вместе прорваться и уйти от злого шамана.

Приподнялся Енисей, принатужился и начал разваливать скалы и размывать горы. Сколько он ни бился со скалами, а свалить их не мог. Снова запечалился Енисей, больно сдавили ему грудь камни, и нет выхода его богатырской силе. Злой шаман смотрит, как бьется, волнуется Енисей, сжатый со всех сторон огромными скалами.

— Не уйти тебе от меня, — говорит шаман, — на вечную муку обрек я тебя, смирись и останься в моем царстве, а посмеешь прорваться, я тебя по капле изведу, всю воду твою схороню под землю.

— Не уймешь ты меня, — ответил ему Енисей, — уйду я от тебя, злой шаман, сколько бы ты ни грозился, не боюсь я твоей страшной силы.

Услышали эту ссору младшие братья, и начали они пробиваться к Енисею. Выше, могучее стал Енисей. Распрямил он свою богатырскую грудь и напал на скалы с такой силой, что они начали разваливаться, а от грохота и шума оглох шаман и все его прислужники. Когда они спохватились, Енисей уже был далеко от царства шамана. Побежали прислужники и сам шаман за Енисеем, чтобы преградить ему путь, но было уже поздно.

Десятки братьев пришли на подмогу Енисею, и они рушили вместе с ним все преграды, которые воздвигались на его пути злым шаманом. Вместе с Енисеем ушли из Саян звери и птицы. Царство злого шамана начало покрываться льдом и вечными снегами.

ЛЕГЕНДА ОБ ИРКУТЕ

Иркут, сын Ильчира, решил влиться в воды Байкала, но Байкал не пустил его и закрыл дорогу горой Тоскливой. Отец Ильчир предложил сыну собрать товарищей, накопить совместные силы и пробить дорогу через гольцы. Иркут стал собирать себе силы. Первым на помощь пришел младший брат Белый Иркут. Черная речка Харагол не отказала в просьбе Иркуту и также быстро явилась на помощь. С горячих вод пришла Ехэ-Уван. Большой и Малый Зангисан ответили на зов Иркута и тоже влились в его воды. Река Харбятка пришла сама, без приглашения. Река Жемчуг явилась немного позднее.

Последними пришли Гужир, Саган-Уван, Зун-Мурино и Тибильтя.

Собрав силы, Иркут пошел к Байкалу просить в жены красавицу Ангару и влиться в Байкал. Но грозный Байкал и на этот раз не пустил к себе Иркута и не отдал ему дочь.

— Если ты не отдашь мне красавицу Ангару, то я буду мутить воду твоей дочери. — Иркут отвернул от Байкала и пошел к Ангаре сам. А Ангара в это время ушла к Енисею. Иркут замутил чистые воды Ангары до половины — левый берег Ангары стал мутный, даже грязный.

Но не долго Иркут сопротивлялся. Вскоре он присоединился к Ангаре и Енисею и вместе с ними несет свои воды.

БАТОР

По левому берегу Иркута, близко к Саянам, есть место, которое называется Батор. Откуда взялось такое название, я вам сейчас расскажу.

Лет с полтысячи тому назад около Саян жил великий богатырь по имени Улунтуй. Все знали, что сильнее его около Саян никого нет. Но никто Улунтуя не боялся, никогда он никого не тронул пальцем, не обидел он даже самую маленькую мошку. Улунтуй жил в своей семье в радости и веселье. Он целыми днями нянчил маленькую сестру Амар.

Так бы, может, Улунтуй и прожил свою жизнь и не знал бы горя, и никто бы не поведал об его истинной силе.

Но тут случилась беда.

Появился около Саян непрошеный гость Харахан, которому понравилась повзрослевшая сестра Улунтуя.

Харахан послал сватов в юрту Улунтуя, чтобы попросить руки и прядь волос Амар. Улунтуй и Амар приняли сватов с почестью и сказали, чтобы Харахан больше сватов не посылал, а приехал сам.

Сваты вернулись к Харахану и обо всем рассказали ему. Харахан рассердился и посчитал ответ Улунтуя дерзким.

Своим приближенным он сказал:

— Никогда в жизни мне так не отвечали грубо. Я проучу Улунтуя и его сестру. До сих пор стоило мне послать сватов, как невеста со своими родными сразу же приезжала ко мне, и свадьбу я играл только в своем доме. Я заставлю этого неблагодарного Улунтуя ползать около моих ног.

Сказав это, Харахан заскочил на коня и вместе со своей свитой поскакал к Саянам, где жил Улунтуй со своей сестрой Амар. Приехав к ним, он остановился около дверей юрты и громко крикнул:

— Кто есть живой, выходи!

Услышав голос незнакомого человека и топот сотен копыт, навстречу Харахану вышел Улунтуй, а за ним — его сестра Амар. Увидев невесту с черной косой до самых пят, Харахан растерялся и не мог вымолвить ни одного слова. Гордый Харахан не пожелал даже поздороваться и тут же закричал громким голосом, почему они осмелились так ответить на предложение его сватов.

Улунтуй с достоинством выслушал Харахана и, не теряя самообладания, спокойно сказал Харахану:

— У меня есть юрта, поговорим там. Такие дела не решаются людьми, когда один сидит на коне, а другой стоит на земле.

За эти слова Харахан рассердился еще больше. От злости он откусил кусок трубки и выплюнул ее на землю. Улунтуй не обратил внимания на поведение Харахана и, повернувшись к нему спиной, пошел к себе в юрту. Амар пошла следом за братом. Но не успела она сделать и трех шагов, как Харахан накинул на нее аркан и, мигом подтянув к себе, подбросил ее на свое седло. Амар успела крикнуть одно слово «брат», и Харахан помчался с ней по степи.

Когда Улунтуй выскочил на улицу, он увидел только хвост коня Харахана. Он заскочил на своего пегого коня и что было мочи поскакал за похитителем сестры. Недолго пришлось ему погонять своего пегого: когда на нем сидел хозяин, он знал, как ему надо торопиться, чтобы хозяин остался им доволен. Вскоре Улунтуй настиг вора. На полном ходу он сбил Харахана с коня, схватил сестру и помчался домой.

Однако Харахан, немного оправившись, опять подъехал к юрте Улунтуя. На этот раз хозяин юрты не встречал его, а вышел к нему, чтобы сказать:

— Убирайся прочь, Харахан, иначе тебе несдобровать!

— Такого мальчишку, как ты, я пришибу насмерть одним коротким взмахом! — закричал на него Харахан.

— Попробуй! — ответил Улунтуй.

— Ты жалкий трус! — продолжал кричать Харахан. — Ты можешь наскакивать только со спины! Если хочешь, давай встретимся лицом к лицу!

— Ладно, — ответил ему Улунтуй.

Они договорились выйти на опушку леса, где была чистая степь, и там схватиться. Когда Харахан слез с коня, Улунтуй так свистнул, что Харахан оглох на оба уха.

— Перестань свистеть! — закричал Харахан. — Давай поборемся на кушаках.

Улунтуй согласился. Они надели кушаки и сошлись. Улунтуй просунул один палец за кушак Харахана, и красный кушак, как гнилая тряпка, разлетелся на куски. Харахан удивился силе Улунтуя, но отступать не хотел. Он сказал своей свите, чтобы они убили двух коней и из их кожи сделали ему хороший, крепкий кушак. Не успел он отдать приказ, как такой кушак был уже на нем. Улунтуй попробовал кушак двумя пальцами, и он порвался на мелкие ленточки.

Посмотрев на жалкого Харахана, Улунтуй сказал:

— Дай я тебе сам сделаю кушак.

Улунтуй ушел в лесок, выломал несколько гибких берез и оплел ими Харахана с ног до головы.

Харахан взмолился и начал упрашивать брата невесты, чтобы тот снял с него кушак, и стал просить о пощаде.

Сняв с него березы, Улунтуй предложил побороться без кушаков. Харахан, чтобы окончательно не опозорить себя, согласился. Тогда Улунтуй схватил Харахана обеими руками и перебросил его на правый берег Иркута.

Там и до сих пор есть небольшое озеро около горы Обруб, которое пахнет гнилью. Это озеро образовалось от падения Харахана. Там гниют его кости. А на левом берегу место, с которого Улунтуй бросил Харахана, называется Батор. По-русски это означает «богатырь».

Каждый бурят в старое время говорил: «Здесь в глубокую древность наш Батор охранял честь бурят». А то место, где родился Улунтуй, прозвано было Улунгуем, а сейчас зовется Улунтуем. По-бурятски это одно и то же.

АМОРГОЛ

В древнее, старое время жила-была красавица Аморгол. Не сыскать было такой красавицы во всем свете. Буряты со всей земли съезжались к ней свататься, но ни за кого она не хотела выйти замуж. Говорят, она не хотела, чтобы из-за нее ссорились молодые женихи.

А женихов у ней было столько, что можно было запрудить великую Ангару от Байкала до самого Енисея.

Так она и жила одна-одинешенька, не зная тоски, не испытав радости быть матерью. В конце концов злые языки зависти к ее красоте разнесли слух, что она великая шаманка. Она, дескать, способна делать то, чего не могут и помыслить другие знаменитые шаманы и шаманки. Она может разговаривать со зверями и птицами, может остановить ветер, по ее велению может идти дождь и снег, она может заставить солнце светить круглый год.

Но все это говорили про нее напрасно. Она не была шаманкой. Она была дочь бедного бурята из Саян и переняла красоту тех мест, где родилась и выросла.

Аморгол не потеряла своей красоты и прелести до самой старости. Когда она стала совсем старухой по годам, то все равно все думали, что она молодая, и от женихов не было отбоя.

Свою красоту она поддерживала тем, что пила настои трав. Она знала такую траву, которая растет в Саянах, и настойку ее пила всю жизнь.

После Аморгол никто не мог найти такой травы: она была известна только ей. Когда в глубокой старости Аморгол умерла, ее с большими почестями похоронили в цветущей долине, где круглый год росли цветы. Именем Аморгол и названа та долина.

Пришли в эту долину русские и буряты. Им сказали, что это место зовется Аморгол, что значит по-русски «спокойная долина».

БОГАТЫРЬ ХОРИДОЙ

Не так далеко от Байкала, где теперь живут эхириты, раньше, когда еще не было ни коров, ни коней, жили-были три брата: Булагат, Эхирит и Хоридой, сыновья старого охотника Бурядая.

Жили те братья и горя не знали, пока не случилось несчастье. А несчастье-то на голову им свалилось нежданно-негаданно. В прежние годы братья ходили на охоту и приносили столько дичи и зверя, что хватало им на целые месяцы, А в тот год, как им поссориться, беда стряслась: солнце всю землю высушило, на зверей и птиц мор поднялся. Ходили братья на охоту, прохаживали целые дни от потемков дотемна, но убить никого не могли. Начали они было голодать, а тут пофартило: убили Булагат и Эхирит шесть больших косуль. Хоридой с охоты пришел позже и застал братьев за едой. Те оставили ему только одну косулю. Видит он, что братья с ним не по праву поступают, и говорит:

— Нас трое, косуль было шесть, пошто мне одну оставили, тут две должно быть.

Братья посмотрели на него, видно, стыдно им стало, и говорят:

— Мы, братец дорогой, считать-то не шибко горазды.

Рассердился Хоридой, поломал стрелы у братьев и пошел на юг Байкала. Тут он видит: в воде плескаются лебеди, а одна из них на берегу. Он подкрался к платьям и взял одно себе за пазуху. Вышли лебеди из воды, все оделись, а одна не может. Показался Хоридой из-за кустов, те вспорхнули и полетели, а эта стоит и говорит:

— Отдай мне мою одежду — в обиде не останешься. Ежели хочешь, я за тебя замуж пойду и принесу доброго сына.

Хоридой отдал ей одежду. Она оболоклась в нее и стала походить на шаманку. Они вместе ушли к Саянам и там стали жить. Вскоре у них родился сын, потом — другой.

Так и пошел род за родом тункинских бурят. Может, в то время Саяны еще небольшой горкой казались, а домашняя скотина, как дикие звери, по тайге бегала. Про то правда говорится, что наши тункинские буряты из-за Иркута пришли.

КАК БУРЯТЫ С ТУНГУСАМИ ПОРОДНИЛИСЬ

Долина наша, матушка Тунка, большая. Растянулась она от Байкала до другого света — до самой чужой страны — Монголии. Раньше тут разные народы жили, теперь все они поизвелись. После них на Иркут буряты с тунгусами пришли. Когда они сюда пришли, кто то время запомнит? Давно это было. Тогда, говорят, Хамар-Дабан еще небольшим взлобком был, а Саянские гольцы пологими горами тянулись.

Вот так при начале нового света поселились здесь на дородных землях и в тайге буряты и тунгусы. Жили они вдоль по Иркуту припеваючи — ни нужды, ни заботы не знали, зверей били, рыбу добывали. А тогда этого добра тут столько было, что все людское племя могло пропитаться. Охотились буряты вместе с тунгусами, жили по соседству и помаленьку родней обзавелись — буряты женились на тунгусских девках, тунгусские ребята брали за себя девок из бурят. Смешалась их кровь так, что нельзя было разобрать: то ли это бурятская семья, то ли это тунгусы.

Потом, когда в этих краях русские появились, то тоже к бурятам и тунгусам в родню пошли. Потому и теперь вот нашего брата трудно отличить по лицу — бурят он, тунгус али русский.

ДРУЖБА[4]

Давно-давно — эвенки жили еще родами — в тайге бродили разбойники чангиты. Чангиты убивали всех мужчин, даже мальчиков. У охотника-эвенка Коевай родился тогда сын. Рос быстро, как сохатый, стал скоро богатырем.

Раз он охотился в тайге. Видит диво: нетаежный человек прислонился к дереву, в руке палку держит. Из этой палки выскакивают огонь и дым.

Вот с дерева, куда смотрела палка, свалилась рысь. Богатырь следил за новым человеком. Он видел, как тот надел палку на спину (к палке веревка была привязана). Подошел к убитому зверю. У человека лицо густо заросло волосами. Похожи волосы его на прошлогоднюю траву на болоте. А сам — большой, высокий, широкий. Человек ободрал рысь. Взял шкуру. Пошел. Эвенк за ним. Но наступил на сухой сук. Человек оглянулся. Эвенк остановился. Человек подошел к богатырю. Спросил:

— Ты кто?

— Эвенк-богатырь. А ты кто?

— Русский.

Он показал эвенку лук-палку. Эвенк позвал русского в чум. Угощал его. Гость подарил ему стреляющую палку. Ушел.

Все таежные люди стали завидовать богатырю. Но богатырь не хотел один иметь стреляющую палку. Он достал для эвенков много огненных палок. Помог ему новый друг. Мирные эвенки стали очень сильными. Чангиты боялись теперь нападать на них.

Вышли однажды чангиты с миром к эвенкам. Собрались на большой праздник. Все стали жить в дружбе.

notes

Примечания

1

«Про Байкал». Запись Л. Элиасова (Русский фольклор Прибайкалья. Улан-Удэ, 1968).

2

«Горы-быки», «Енисей и шаман», «Легенда об Иркуте», «Батор», «Аморгол», «Богатырь Хоридой», «Как буряты с тунгусами породнились». Бурятские легенды и предания. Запись Л. Элиасова (Фольклор Тункинской долины. Улан-Удэ, 1956).

3

«Хобот-скала». Сказка написана В. Стародумовым по мотивам бурятского фольклора (Омулевая бочка. Иркутск,

1979).

4

«Дружба». Запись М. Пинегиной (Сказки народов Сибири. Новосибирск, 1956).

Table of Contents

БАЙКАЛА-ОЗЕРА СКАЗКИ I / 3

ТАК РОЖДАЛИСЬ РЕКИ И ГОРЫ

ПРО БАЙКАЛ[1]

ГОРЫ-БЫКИ[2]

ХОБОТ-СКАЛА[3]

ЕНИСЕЙ И ШАМАН

ЛЕГЕНДА ОБ ИРКУТЕ

БАТОР

АМОРГОЛ

БОГАТЫРЬ ХОРИДОЙ

КАК БУРЯТЫ С ТУНГУСАМИ ПОРОДНИЛИСЬ

ДРУЖБА[4]

Примечания

1

2

3

4