Annotation

В сборник произведений известного японского политического детектива вошли повести "В тени" и "Стена глаз". Повести впервые на русский язык перевел Георгий Свиридов. Завершает книгу послесловие переводчика «НЕ КРАСОТА, НО ПРАВДА» (Сэйтё Мацумото и современный японский детектив).

- Сэйтё Мацумото

- ЧЕЛОВЕК С САМОЛЁТА

- НА СТРОИТЕЛЬСТВЕ НОВОГО ЗАВОДА

- ВТОРАЯ ВСТРЕЧА

- ПУТЕШЕСТВИЕ НА ОЗЁРА

- ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДЕЯТЕЛЯ

- ОЧЕВИДЕЦ

- ПАРАФИН

- РОЗЫСКНОЙ ОТРЯД

- КИНАМИ ДЕЙСТВУЕТ

- ПО СЛЕДАМ ДЕРЕВЯННЫХ ЯЩИКОВ

- ПОИСКИ

- ВРАГИ

- ЖЕНЩИНА ИЗ ТУМАНА

- НАМЁК

- ПОГОНЯ

- ФИНАЛ

- Послесловие переводчика

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

Сэйтё Мацумото

В ТЕНИ

ЧЕЛОВЕК С САМОЛЁТА

Тасиро Рискэ сел в самолёт, вылетевший из аэропорта Итадзука в Фукуока. Вскоре после того, как самолёт уже был в небе над Китакюсю, Тасиро откинулся в кресле и заснул.

За эти десять дней он объехал весь остров Кюсю и устал. По поручению редакции он делал фотографии профессиональных бейсбольных команд, приехавших на тренировочные сборы в свои лагеря.

Тасиро Рискэ — фотограф. Среди множества фотографов-ремесленников, опирающихся только на мастерство, он выдающийся талант. Как говорят критики, в его работах есть некая утончённость. Они оригинальны, причём артистизм и социальность удачно сочетаются в них. Стихия Тасиро — животрепещущие общественные проблемы и события.

Последнее время он стал модным фотографом, и многие редакции предлагали ему работу.

В январе Тасиро исполнилось тридцать два. Пока не женат.

Часа через два Тасиро проснулся.

Все места в самолёте были заняты. Почти все пассажиры — мужчины средних лет. Женщин всего пять-шесть, не больше. Место Тасиро было в середине салона. И вид из окна вниз ему закрывало крыло самолёта. Но он уже столько раз летал этим маршрутом, что не проявлял особого интереса к видам за окном. Он размышлял о том, как выполнить порученные ему задания. Самолёт приземлится в Ханэда[1] в четыре часа пополудни. Там помощник Кидзаки возьмёт у него уже отснятые плёнки и сразу же вернётся на работу их проявлять. Тем временем у Тасиро появится два-три часа, чтобы побродить по закоулкам Гиндза, выпить сакэ. После десяти дней скитания по провинции ему хотелось доставить себе хотя бы это небольшое удовольствие.

Он глянул в окно. Море сменилось цепями гор. Далеко в небе белоснежно сверкала гряда Японских Альп. Отчётливо виднелась вершина горы Кисо. «В следующем месяце поеду на озёра», — подумал Тасиро. Он выполнял серию фотографий красивейших озёр Японии для журнала А. Ради этого ему пришлось целый год путешествовать. Поездка на озёра вызывала у него больше энтузиазма, чем поездка по тренировочным лагерям профессиональных бейсболистов.

«…Господа. С левой стороны от вас виднеется гора Фудзи».

В круглом иллюминаторе поблёскивала величественная вершина. Тасиро Рискэ быстро сориентировался, вытащил из сумки камеру и пошёл в конец салона, чтобы найти окно, подходящее для съёмки.

У подходящего для съёмок окна сидела девушка и читала книгу. Будь это мужчина, пусть даже спящий, он бы растолкал его и попросил немного подвинуться. Но это была молодая женщина, и Тасиро смутился. Тем временем самолёт неумолимо летел дальше, и вид Фудзи в окне исчезал. Тасиро заколебался, но страсть фотографа всё же победила.

— Мне, право, неловко, но, — он пригладил свои длинные волосы, — мне хотелось бы немного пофотографировать Фудзи.

Девушка подняла глаза от книги и посмотрела на Тасиро. Тонкое лицо — большие глаза.

— Ах! Пожалуйста, — сказала она и, чтобы не мешать съёмке, подалась немного вперёд.

Тасиро наставил телеобъектив в окно и для устойчивости вынужден был немного опереться на пассажира, сидевшего в одном ряду с девушкой. Это был чуть располневший мужчина лет тридцати пяти, широкоплечий и плотно сбитый. Он читал какой-то еженедельник.

— Мне, право, неловко, — обратился Тасиро к мужчине, но тот, даже не взглянув в его сторону, чуть-чуть подвинулся. Движение его явно говорило о том, что делает он это нехотя, поневоле.

Тасиро посмотрел в видоискатель. В двухсотмиллиметровом телевике быстро исчезала из поля зрения громадная Фудзи. Тасиро пять или шесть раз подряд щёлкнул затвором и затем опустил камеру.

— Хорошо она видна в объектив? — Молодая женщина пожирала глазами камеру с телевиком.

— Да, видна хорошо, — ответил Рискэ.

Женщина с любопытством смотрела на Тасиро.

— Не дадите ли её мне на минутку? — сказала женщина, улыбнувшись.

Полноватый сосед толкнул её и скорчил такую физиономию, будто укорял женщину за невоспитанность. Заметив это, Тасиро почувствовал к нему неприязнь.

— Возьмите, пожалуйста. — И он подал камеру девушке.

— Тяжёлая, — сказала она улыбаясь, затем поднесла камеру к глазам и повернулась к окну.

Тасиро посмотрел на девушку сверху вниз и отметил: красивая. Невольно он стал вглядываться в неё глазами фотографа.

— Какая большая! — вскричала она. — Вот замечательно. Кажется, будто Фудзи совсем рядом. Как красиво!

Фудзи уже уплывала в окне назад, и девушка обернулась.

— Немного похожа на Грейс Келли[2]? — тихо спросила она. Голос её прозвучал задорно.

Глядя на то, как она смотрит в видоискатель, Тасиро вспомнил одну сцену из фильма «Заднее окно». Девушка имела в виду именно эту сцену, и Тасиро улыбнулся.

Лицо соседа вконец помрачнело, он уткнулся в еженедельник, но по его виду было ясно, что чтение его вовсе не интересует. «Собственно говоря, что между ними общего? — подумал Тасиро. — Она не похожа ни на его жену, ни на любовницу. Может быть, старший брат и младшая сестра? Но если брат и сестра, то ведь они совсем не похожи. У мужчины скуластое лицо и толстые губы».

— Посмотришь? — Девушка отвела камеру от глаз и предложила её соседу.

Но, как и предполагал Тасиро, тот отказался. Всем своим видом он как бы говорил: отдай её поскорее.

— Спасибо большое. — Девушка протянула камеру Тасиро.

«Красивые глаза», — снова подумал он.

Тасиро вернулся на своё место. Самолёт пролетал над полуостровом Идзу. «И всё-таки красивая женщина. Интересно, кем приходится ей этот мужчина, — продолжал размышлять Тасиро. — Они не муж и жена. И уж тем более не любовники. И не брат и сестра… Тогда, наверно, супруг старшей сестры». Тасиро решил, что это наиболее подходящая версия. Но почему же он так насторожённо отнёсся к Тасиро? Неприятный человек. Интересно, он из Токио или с Кюсю?

«Господа. Через десять минут мы совершим посадку в аэропорту Ханэда. Мы просим вас пристегнуть ремни».

Тасиро вынул записную книжку и углубился в изучение плана своей ближайшей работы. Самым приятным пунктом было путешествие на озеро: ведь это наполовину отдых!.. Тасиро представил себе, как он облазит там каждый уголок. Перед его глазами возникли белые облака и горное озеро, отражающее снежные вершины.

Показалось здание аэропорта Ханэда. Самолёт накренился в вираже. В иллюминаторах широко развернулся Токийский залив с плывущими по нему пароходами и лодками. Приближалась посадочная полоса. Через несколько мгновений самолёт приземлился. Тасиро хотелось ещё раз взглянуть на ту женщину, но он с досадой подавил это желание. Пристроившись за толстым иностранцем, он пошёл к выходу.

— Сэнсэй[3]. — Из толпы встречающих к нему кинулся помощник Кидзаки.

— Спасибо, что пришли, — откликнулся Тасиро и передал ему сумку с аппаратурой.

— Сэнсэй, ну как на Кюсю?

Тасиро промычал что-то в ответ и остановился, чтобы раскурить трубку. На самом же деле ему очень хотелось увидеть незнакомку в потоке выходящих. Вот наконец она появилась.

— Сэнсэй, у входа ждёт машина.

Тасиро поневоле пришлось идти.

— Там, наверно, тепло? — продолжал расспросы Кидзаки.

— Ну конечно. Ведь Кюсю на юге.

Тасиро как можно медленнее прошёл через зал ожидания и направился к выходу. Здесь он хотел ещё раз обернуться и всё выжидал момент, когда это сделать.

— Как настроение у Нагасима и Хироока? — Кидзаки был бейсбольным болельщиком и хотел услышать, как обстоят дела у профессиональных игроков.

— Хм, бьют они хорошо. — Тасиро почти не интересовался бейсболом и плохо разбирался в нём.

— Ведь команда «Сайтэцу» проводит сбор в Симабара! А как у Инао настроение в связи с плечом?

Тасиро потратил три плёнки на сонную физиономию и на броски профессионала Инао, но сказать, какое у него настроение — хорошее или плохое, — не мог.

— Бросок у него хороший, — наобум ответил Тасиро.

— А с тренером вы встречались? Сказал он, что они хотят выиграть?

Вопросам Кидзаки не было конца. Тем временем они подошли к выходу.

Тасиро решительно обернулся назад. Она проходила прямо перед ним. Глаза их встретились. Женщина улыбнулась и кивнула ему, должно быть в знак благодарности. Да, её глаза производили впечатление. Тасиро ответил лёгким поклоном. Её спутник явно был недоволен происходящим. Пристально и оценивающе посмотрев на Тасиро, он быстро увёл женщину и стал звать такси.

— Сэнсэй, — обратился Кидзаки к стоявшему в задумчивости Тасиро. — Вы знаете эту женщину?

— Нет, не знаю. Я только видел её сегодня в самолёте, — ответил Тасиро, забираясь в лимузин.

— Красивая женщина, — сказал Кидзаки. — Конечно, женщины, которые летают самолётом, особенные, — восхищённо добавил он.

Чем же они особенные?

— Общественным положением. Небось богачки?

— А может, и нет. Вот у меня, например, денег нет, а я летаю самолётом.

— Так это потому, что у вас есть дело. Нет, всё же они отличаются от обычных женщин.

Машина отъехала от аэропорта Ханэда и помчалась в сторону Синагава. Тасиро всё думал о ней. На барышню из буржуазной семьи она не очень похожа. Но и на девушку из бара — тоже. Есть в ней что-то утончённое. А мужчина этот, собственно говоря, кто? Он всеми силами старался не дать Тасиро приблизиться к женщине.

Вскоре они проехали Синагава. Машина постепенно приближалась к городу. Уже темнело. Наконец показались огни Токио.

— Кидзаки-кун! — Тасиро окликнул помощника.

— Да.

— Дружище, ты сразу же на этой машине возвращайся на работу и приготовь всё к проявке, да побыстрее.

— А вы, сэнсэй?

— Я выйду по дороге и, пожалуй, пройдусь по Гиндза. Заснятых плёнок должно быть тридцать две. Смотри не потеряй!

Тасиро вышел из машины в квартале Тамуратё и расстался с Кидзаки.

Он пошёл в сторону Юракутё. Это был старый Токио. В этих кварталах было особое настроение. Только что закрылись учреждения, народу было много, и машин — тоже. Тасиро лениво брёл по улице. Вдруг рядом с ним остановился «рено», и кто-то окликнул его из окна водителя. За рулём сидел Хисано, приятель-фотограф. Хисано был приверженец так называемого «женского направления» в фотографии. Это был респектабельный мужчина. Его внешность совершенно не вязалась с его занятием.

— Почему тебя не было видно последнее время? — Хисано зачесал вверх длинные волосы и улыбнулся.

— Я дней десять провёл на Кюсю.

— Как удачно, что я тебя встретил. Что у тебя сегодня вечером?

— Хм, по правде я бы хотел как следует выпить. Но ведь ещё рано. Я думаю пойти сначала в кино, — ответил Тасиро.

— Ну, давай. А после восьми и я свободен. Встретимся, где всегда, — сказал Хисано. — Ну, будь здоров! Я спешу.

Тасиро Рискэ вошёл в кинотеатр. Когда у него выдавалось свободное время, он ходил на западные фильмы. Дело было не только в сюжетах — его интересовало, как снят тот или иной эпизод. Это помогало ему в работе. Но в этом фильме и сюжет был неинтересным, и операторская работа посредственная. Когда он вышел из кинотеатра, было восемь часов пять минут. Совсем стемнело.

Тасиро свернул в улочку и прошёл один квартал в сторону Добаси. У обочины, как всегда, стоял знакомый «рено» Хисано. В переулке сверкали неоновые вывески нескольких баров. Среди них притулилась и вывеска бара «Эльма». Тасиро толкнул локтем тяжёлую дубовую дверь и вошёл.

— Добро пожаловать, — раздалось сразу несколько певучих женских голосов.

В тесном помещении бара клубился табачный дым. На потолке тускло светились, будто бесчисленные звёзды, маленькие лампочки. Бармен за стойкой посмотрел на Тасиро и с радушной улыбкой наклонил голову.

— Добро пожаловать.

— Сэнсэй! — Три или четыре девушки подскочили к Тасиро и окружили его. — Давно не виделись! «Мама»[4] так огорчалась, что вы к нам не приходите!

— Вот как! — Тасиро зажал в зубах трубку. — Я ездил на Кюсю.

— Мы уже слышали от Хисано-сан. С благополучным

завершением работы!

— Я сразу примчался сюда прямо из Ханэда.

— Спасибо вам большое. — Девушка отвесила ему церемонный поклон. — Выражаю вам свою признательность от имени бара «Эльма». Но только до прихода «мамы».

Тасиро обвёл взглядом помещение бара. Сидевший в углу кабинки Хисано поднял руку:

— А, пришёл! Ну, угощайся и не беспокойся. Я уже позвонил — «мама» сейчас придёт. — Хисано пил виски с содовой.

— Хорошо, хорошо, — откликнулся Тасиро.

Одна из женщин пошла к стойке, а две уселись рядом с Тасиро.

— Ну, сэнсэй, вы посмотрели фильм?

— Да.

Другая женщина сказала:

— Вы ходили смотреть кино? Как хорошо! И я бы хотела сходить с сэнсэем в кино…

— Что ты говоришь! Если ты это сделаешь, тебе попадёт от «мамы»!

— Вот я и подбиваю его сделать это, пока «мамы» нет.

Хисано засмеялся:

— Вот вы все говорите «мама», «мама». Всё шумите насчёт Рискэ. А я тут раньше его сижу.

— Ах, простите. Ну, буду бороться за любовь Хисано-сан.

— Глупая. Выпьем за человека, вернувшегося из страны Кумасо[5], — сказал Хисано.

На щеках Тасиро Рискэ пробивалась редкая и чёрная неопрятная щетина.

— Кумасо — это ведь ужасно. Да, Тасиро-сан?

— Да нет. Во мне течёт кровь жителей этой страны. Видишь, какой я небритый?

— Ах, Тасиро-сан, вы родом с Кюсю?

— Нет, я из префектуры Яманаси, — уточнил Тасиро.

— Можно сказать — ямадзару[6]. Оттого и шерсть такая густая, — поднял стакан Хисано.

— Хисано на язык лучше не попадаться.

— Так ты говоришь — Яманаси… А как продвинулось дело с продажей дома в Кофу? — спросил Хисано у Тасиро.

— Всё ещё никак. Дом старый, — чтоб его продать, надо заполучить подходящего покупателя…

— За сколько ты хочешь продать его?

— За миллион двести тысяч иен. Ведь дом просторный.

— Но даже если продать не удастся, строй себе скорее жильё. Ведь деньги на это у тебя есть?

— Не то чтобы нет, но…

— Ну так не тяни. Ты сейчас модный фотограф.

Тасиро снимал квартиру. Как холостяка, это его вполне устраивало, так как работал он не дома. Но если бы нашёлся подходящий клочок земли, он бы построил на нём домик по своему проекту. Несколько раз он говорил об этом Хисано, и тот запомнил.

— Но где взять хороший участок?

— Помнишь, ты всё твердил мне, что хорошо бы на холме, поблизости от моего дома?

— А-а, знаю, — кивнул Тасиро.

Это был незастроенный участок площадью в триста цубо[7]. Поблизости стояли частные дома, место нешумное. Тасиро с удовольствием купил бы там участок, но все триста цубо ему было не потянуть, и от этой мысли пришлось отказаться.

— Но ведь тот участок не продаётся?

— Недавно там решили, как видно, построить что-то.

— Вот как? Что-то построить? Значит, этот участок продали? — спросил Тасиро, заказывая ещё одну порцию виски с содовой.

— Видимо, так. Недавно его окружили забором и начали работы. Кажется, строят маленький мыловаренный завод, — сказал Хисано. — Но все триста цубо они не используют. Землю, видимо, поделили на участки. Хозяин живёт где-то в Фудзисава. Это далеко, так что сразу всё не разузнаешь.

— Если так, то хорошо бы там купить участок, — сказал Тасиро.

— Вот именно. Да и мой дом там неподалёку, и место удобное, — продолжал уговаривать Хисано.

К их столику подошла женщина в тёмном кимоно.

— Добрый вечер. Добро пожаловать. — Хозяйка заведения Хидэко, смеясь, посмотрела на Хисано, а потом повернулась к Тасиро:- Тасиро-сан! Давненько не виделись!

Тёмное кимоно очень шло к её яркому лицу. Девушка, сидевшая рядом с Тасиро, догадавшись, хотела уступить Хидэко место, но та сказала:

— Не надо, я сяду напротив, — и подсела к Хисано.

— Не церемоньтесь, «мама». Садитесь рядом с Рискэ. — Хисано легонько ткнул Хидэко пальцем в плечо.

— Нет, здесь лучше. Отсюда я вижу лицо Тасиро-сан.

— Ах вот как! — Хисано поднял стакан с виски и сквозь него посмотрел на лицо Тасиро. Оно казалось жёлтым, словно сквозь светофильтр. — Что же хорошего в этом лице? Не понимаю, что свело с ума «маму». Как обидно!

Хозяйка засмеялась.

— Хоть Хисано-сан и фотографирует только женские лица, но чувства не проникают сквозь объектив.

— Хисано-сан, вы проиграли! — Официантки захлопали в ладоши.

— Эх, какие грустные вещи вы говорите. И всё-таки я буду тратить деньги и пить!

— Тасиро-сан, как было на Кюсю? — Хозяйка Хидэко пристально посмотрела на Тасиро. Глаза её излучали горячий влажный блеск.

— Хм. Там была работа, как и везде. Устал, — сказал Тасиро, разглядывая жидкость на дне стакана. Казалось, он избегал взгляда Хидэко.

— Тасиро-сан, сегодня вечером работа подождёт? Давайте никуда не будем торопиться, — сказала она с завлекающей интонацией.

— Хм, вот как?

Когда Тасиро дал ей этот уклончивый ответ, дверь на улицу отворилась и взгляд его случайно обратился в ту сторону. Тасиро был поражён: вошедшим оказался неприятный мужчина с самолёта. Он не мог видеть Тасиро, поскольку в кабинке было темно. С невозмутимым видом мужчина прошёл к стойке и сел рядом с посетителем в элегантном твидовом костюме. Бармен подобострастно поклонился ему и принял заказ сакэ. Место Тасиро было как раз напротив стойки, и он хорошо видел всё, что там происходило.

— На минутку. — Тасиро наклонился к уху сидевшей рядом девушки. — Вон смотрите: мужчина у стойки — кто он такой?

Девушка посмотрела в ту сторону:

— Я не знаю его, а вот рядом с ним Мики-сан из «Компании по освоению ресурсов». Но приходит он редко, — добавила девушка тихим голосом.

Другие посетители Тасиро не интересовали.

— Что это у вас за тайные переговоры? — Хозяйка Хидэко повернулась к ним.

Хисано поднял голову от стакана и ухмыльнулся:

— «Мама» ревнует?

— Конечно. Как же не ревновать, когда Тасиро-сан на моих глазах что-то нашёптывает молодой девушке.

— Ах, «мама». Не было этого. — Девушка подняла вверх обе руки.

Но тут подошёл бой[8] и что-то шепнул хозяйке. Она на мгновение обернулась к стойке, затем обратилась к Тасиро:

— Извините, я на минутку.

Хозяйка подошла к тому самому мужчине, поклонившись ему, села рядом, и между ними завязалась оживлённая беседа.

Тем временем к Тасиро подбежала девушка из соседней кабинки.

— Тасиро-сан, добрый вечер. Давненько вас не было. Вы не танцуете?

— Давайте. — Тасиро встал.

Наклонившись к девушке в танце, Тасиро тихо спросил:

— Вон тот мужчина у стойки, с «мамой» разговаривает. Кто он?

— Не знаю.

Но по глазам было видно, что ей что-то известно. Когда мелодия кончилась и они вернулись в кабинку, хозяйка Хидэко уже возвратилась на своё место.

— «Мама», я одолжила у вас Тасиро. — Девушка отвесила хозяйке подобострастный поклон.

— Ладно, — засмеялась хозяйка, — за это я сяду рядом с ним.

— «Мама», что-нибудь выпьете? — спросил Тасиро.

— Да, пожалуй, то же, что и Тасиро-сан.

— Тот посетитель у стойки… полноватый мужчина-крепыш — кто? — тихо спросил Тасиро.

— А, тот господин? — Хозяйка посмотрела по направлению взгляда Тасиро. — Хорошенько не знаю. В последнее время редко заглядывает.

— Имя?

— И это не спрашивала. Как-то просила дать визитную карточку, но он только засмеялся в ответ.

— Вот незадача.

— А что?

— Да нет, так. — Теперь Тасиро увиливал от ответа. — Может, этот человек с Кюсю, — пробормотал он.

Эта фраза была брошена, чтобы посмотреть на реакцию хозяйки, но в её лице ничто не изменилось.

— А что, Тасиро-сан, вы его знаете?

— Нет, не знаю. Но вроде бы я его где-то видел, — выкручивался Тасиро.

Танец закончился, и Хисано вернулся на место.

— Тасиро, ты ведь вернулся с Кюсю. Не обойти ли нам два-три питейных заведения по этому случаю? И «маму» пригласим.

— Вот как? — Хозяйка опустила глаза.

— Вы сказали «вот как». Что вы имели в виду? Вам это неудобно?

— Простите. У меня неожиданно появились дела, и мне не отлучиться ни на минутку. — Хозяйка просительно сложила руки.

— Что за ерунда! Ведь Тасиро вернулся из страны Кумасо.

— Мне искренне жаль, в следующий раз непременно присоединюсь к вам. Жду вашего приглашения, — сказала она Тасиро заискивающим тоном.

Тасиро Рискэ знал, что Хидэко давно симпатизирует ему. И когда Хисано пригласил её, Тасиро был уверен, что она, как обычно, с радостью присоединится к ним. Её отказ был неожиданным.

Тасиро подумал, не связан ли отказ хозяйки с появлением у стойки Крепыша. Опять бой что-то шепнул хозяйке. Она встала, затем подошла к телефону, стоявшему в углу у стойки.

Мужчина у стойки исчез.

— Ну, пошли, что ли? — сказал Хисано.

— Давай, — поддержал Тасиро.

— Как, уже уходите? — зашумели сидевшие рядом девушки. — Ну посидите ещё немного. Не торопитесь.

— Эй, счёт! — не обращая на них внимания, крикнул Хисано.

Заметив, что Тасиро и Хисано уходят, хозяйка с сожалением проводила их взглядом.

НА СТРОИТЕЛЬСТВЕ НОВОГО ЗАВОДА

На следующий день по заданию журнала Тасиро отправился в токийский район Сэтагая. Ему предстояло сделать фоторепортаж о жизни модного писателя А. Дом господина А. находился неподалёку от Хисано, и, закончив работу, Тасиро решил навестить приятеля. Заодно он хотел посмотреть, что за строительство ведётся на приглянувшемся ему пустыре.

В стороне от дороги высокий дощатый забор отгораживал территорию примерно в тридцать цубо. «Значит, здесь действительно идёт стройка», — подумал Тасиро. Он уже собрался уходить, как вдруг (Тасиро не поверил своим глазам) из-за забора вышел Крепыш. Он был увлечён разговором с мастерами и не заметил молодого человека. «Вот это да! Потрясающе! Какая же глубокая карма[9] связывает меня с этим человеком? Интересно, зачем же он всё-таки ездил на Кюсю? Может, за сырьём? За сырьём для мыловарения ни к чему так далеко ездить. Тогда, может быть, он доставал деньги? Это возможно. Но что же делала там его спутница? На его служащую она не похожа. Может, она помогла добыть деньги? Ведь красивая женщина всегда сулит выгоду. И всё-таки они совсем не подходят друг другу», — размышлял Тасиро. Тасиро брёл по дороге почти наугад, пока не вышел к дому Хисано.

— Ах, Тасиро-сан, давно не видела вас. — Жена Хисано пригласила его войти.

— Хисано дома?

— Да, дома. Что с ним случилось? Вчера вечером пришёл навеселе и взялся за работу. Похоже, работал всю ночь напролёт. — Она проводила Тасиро в гостиную. — Он ведь говорил, что был вместе с вами.

— Да, это так. Я ведь с Кюсю вернулся.

— Он так и сказал.

Вскоре появился заспанный Хисано.

— Ну, давай сразу. — Он сел на стул и достал сигареты.

— Сразу? Ты о чём?

— О земле, не так ли? Вчера вечером я тебе сказал об этом, а сегодня ты сразу же пришёл, разве нет?

Тасиро промолчал: ведь так оно и было.

— Тасиро-сан, не торопитесь, пожалуйста. Я как раз готовлю обед, — заглянула в гостиную жена Хисано.

— Не беспокойтесь, пожалуйста. Я хочу ненадолго вытащить Хисано-сан из дому.

— Пойдём куда-нибудь? — Хисано предположил, что Тасиро предлагает пойти выпить, и глаза его заблестели.

— Нет, пойдём посмотрим участок. Я и пришёл за этим. Ну а потом ты сразу вернёшься.

— Чертовски быстро ты прибежал. — Хисано затянулся сигаретой. — Хочешь поскорее построить дом?

— По правде говоря, да. Я хочу, чтобы ты взглянул и решил, какой кусок оставшейся земли больше всего подходит.

— Ах вот как. — Взгляд у Хисано сразу повеселел. — Ну если так, пойдём — попробую выбрать. Ведь расположение участка очень важно для дома.

Дорога шла в сторону от торговой улицы, затем поднималась на холм и вскоре привела их к пустырю, заросшему травой.

— Земли осталось порядочно, — оглядел пустырь Хисано.

— Ты говорил, что хозяин живёт в Фудзисава?

— Кажется. Вроде бы он собирается продавать всю землю сразу.

— А управляющий здесь есть?

— Видимо, нет. Только хозяин приезжает раз в месяц или в два.

Тасиро заглянул в щель в заборе. На земле стоял деревянный каркас из длинных досок — видимо, для фундамента. Но Крепыша и мастеров уже не было.

— Ну и что ты там увидел? Что-нибудь изменилось? — спросил Хисано.

— Да нет, просто посмотрел. Действительно, для завода участок очень маленький.

— Земли здесь ещё вполне хватит, чтобы поставить здоровенный дом, — сказал Хисано, осматривая участок.

— Знаешь, я решил не строить здесь, — сказал Тасиро, закуривая.

— Это почему же? Поглядите-ка, Тасиро-сэнсэй, разве вам не понравилось здесь сегодня?

— Я передумал.

— Ух какой ты быстрый. Быстро пришёл, быстро передумал. Но всё же, почему ты передумал?

— Да вот как-то так. Пришёл, посмотрел и понял, что здесь не так хорошо, как мне казалось прежде, — стал отговариваться он.

— Почему у тебя так быстро испортилось настроение? Не понимаю. Не пойти ли нам опять на Гиндза выпить? — И он легонько толкнул Тасиро в плечо.

— На Гиндза?

— Вчера вечером эта особа — хозяйка «Эльмы» — отговорилась чем-то и не пошла с нами. — Глаза у Хисано смеялись. — Но у неё, несомненно, была на то серьёзная причина. Ты же помнишь её огорчённое лицо. Если мы пригласим её сегодня вечером, она, конечно, очень обрадуется.

— …

— Она ведь влюблена в тебя.

— Не говори глупостей, — сказал Тасиро. Он и сам смутно догадывался, что хозяйка симпатизирует ему.

— Нет, правда! Со стороны видно, какими глазами она на тебя смотрит.

— Чепуха!

— Вот и я думаю, чего это она влюбилась в такого типа, как ты. По правде говоря, мне она тоже нравится.

— А жена как же?

Хисано захохотал:

— Там всё в порядке! Ну так как, Рискэ, не пойти ли нам в самом деле?! — Он ещё раз как следует хлопнул Тасиро по плечу.

Часов в восемь Тасиро и Хисано зашли в «Эльму». Посетителей было не так уж много: время ещё раннее.

— Добро пожаловать, — толпой окружили их девушки. — Вот удивительно! — заговорили они, смеясь.

— Что удивительно?

— Редко бывает, чтобы вы с Тасиро к нам два вечера подряд заходили.

— Да просто Тасиро вернулся с Кюсю, и проснулась в нём удивительная тоска по родным местам!

— Что ты говоришь! — Тасиро засмеялся.

— Ну, пойдёмте в кабинку, — стали подталкивать их девушки.

Бой принёс заказанное виски с содовой и закуску. Тасиро посмотрел в сторону стойки и не обнаружил там вчерашнего бармена.

— Вот как! Бармен уволился, — пробормотал Тасиро.

— Нет, он не уволился. Он сегодня отдыхает, — объяснил бой.

— Эй, Рискэ, — Хисано поставил стакан, — ведь тебя волнует «мама», а не бармен!

— Ах, какая досада! «Мама» звонила, что немножко опаздывает.

— Почему опаздывает? — Хисано немного приуныл. — Ай-яй-яй, ведь я специально привёл сюда Рискэ…

Они прождали около часа, но хозяйка не появилась.

— Послушай, Рискэ, пойдём-ка отсюда, — твердил изрядно захмелевший Хисано.

— Ах, Хисано-сан, побудьте ещё немного, «мама» вот-вот придёт, — умоляли девушки.

Но Хисано крикнул: «Счёт!» — и, пошатываясь, встал.

— Мы обойдём два-три заведения, чтобы он успокоился, и вернёмся, — сказал Тасиро девушкам.

— Куда же мы теперь пойдём? — озадаченно спросил Хисано.

— Ты пьян, так что давай посидим в каком-нибудь скромном заведении и вернёмся, — сказал Тасиро.

— Нет, не вернёмся. Мы специально пришли, а эта особа отсутствовала.

— Да бог с нею, с хозяйкой. Вернёмся туда.

— Она стала какой-то странной последнее время.

— Ты о чём?

— Я тут как-то заходил к ним два-три раза, а её не было. Прежде она непременно была в баре. — Хисано пристально посмотрел на Тасиро:- Смотри, Рискэ, будь осторожен!

— Ты о чём?

— О том, что женщина — это дьявол. Хоть она и питает к тебе тёплые чувства, но не исключено, что у неё есть любовник.

— Что ты говоришь! — Тасиро рассмеялся. — Какое это имеет ко мне отношение?

«Всё это действительно странно, — подумал Тасиро. — Вопрос о любовнике оставим в стороне, но всё-таки раньше она из бара не отлучалась».

— Ну, куда пойдём? — спросил Тасиро.

— Есть место, где меня знают.

— Это далеко?

— Нет, тут рядом. — Хисано шёл впереди неуверенной походкой.

Они уже собирались войти в маленький бар, расположенный по соседству с огромным кабаре. Называлось оно «Клаб Куин». Это было всем известное шикарное заведение.

Но тут Хисано остановился и от удивления широко раскрыл глаза.

— Смотри!

В «Куин» входила женщина — они видели её со спины. Белое кимоно с широким тёмно-красным поясом. И одежда, и осанка — всё говорило о том, что это хозяйка «Эльмы» Хидэко.

— Смотри-ка, в какое место «мама» из «Эльмы» пошла с мужчиной, — помрачнел Хисано. — Интересно, кто он такой?

Тасиро заметил только, что это полный господин.

— Я же говорил, что «мама» странно ведёт себя, и оказалось — всё дело в мужчине! Давай-ка и мы войдём туда.

— Слушай, брось! Брось! Там дорого! — остановил его Тасиро.

— Ну и что? Пусть дорого, — закричал подвыпивший Хисано, — надо же хоть раз в жизни побывать в таком месте!

— Ну не глупо ли это?

— Всё равно давай войдём. Посмотрим, с каким таким мужчиной общается «мама».

— Ну, что с тобой поделаешь, пойдём.

— Вот и хорошо.

Когда они вошли, почтительный бой повёл их по коридору, устланному красными коврами. Слева и справа спускались тяжёлые чёрные занавеси.

В конце коридора был великолепный зал. Места для гостей расположены полукругом, обращённым к эстраде. На белоснежных столиках — красные лампы. Выглядело это шикарно. Почти все места заняты. Много иностранцев.

Началось шоу. Исполняли обработку мамбо в духе японских народных песен. В ярком луче прожектора танцевала женщина в кимоно, держа над головой фонарь. Шаркающей походкой подошёл бой принять заказ.

— Виски с содовой.

— А я — виски с водой.

— Слушаюсь. — Бой хотел откланяться, но Хисано остановил его:

— Послушай, приходит сюда хозяйка «Эльмы»?

— Хм. — Бой наклонил голову. По неопределённому выражению его лица нельзя было понять, знает он её или нет.

— Ну ладно, — Хисано отпустил боя, — будем присматриваться сами.

— Гляди не займись этим всерьёз, — стал удерживать его Тасиро.

— А я хочу увидеть своими глазами, что это за тип с ней, — заупрямился Хисано.

— Добро пожаловать. — Две девушки в вечерних платьях сели рядом с ними. Одна была толстая, с торчащей грудью. Другая — тощая, с грудью плоской, как доска.

Шоу кончилось. Ансамбль заиграл танцевальную пьесу. И сразу на середину зала стали стекаться пары.

— Ну что, мы тоже потанцуем, — засуетился Хисано.

— Давайте потанцуем, — кокетливо обратилась к Тасиро сидевшая рядом с ним девушка. К этому времени на танцплощадке была уже такая сутолока — не протолкнёшься. Наконец они протиснулись в самую середину, где можно было покачивать только верхней частью тела.

Ансамбль играл блюз, а потом танго. Но что бы он ни играл, характер движений танцующих почти не менялся. «Ну хватит», — подумал Тасиро. В это время кто-то справа легонько толкнул его в бок. Это был Хисано с девушкой.

— Погляди-ка туда, — шепнул он, указав подбородком.

Тасиро посмотрел в ту сторону, но ничего примечательного не заметил.

— Да вон, вон, — подсказывал Хисано, — четвёртый столик справа, в самой середине.

Тасиро Рискэ вгляделся. В полутьме светились красные лампы. В свете одной из них показалось лицо Хидэко.

— Ну что, понял? — выразительно спросил Хисано.

Тасиро кивнул. Хозяйка, чуть опустив голову, пила что-то вроде виски с содовой. Рядом с ней сидел мужчина средних лет с маленькими усиками. Он тоже пил виски с содовой и время от времени обращался к хозяйке.

— Кто же он? — Хисано всё ещё был рядом. — Её клиент высшего разряда? Или патрон?

Тем временем мужчина с усиками что-то сказал хозяйке и встал из-за столика. Он уходил.

— Смотри, хозяйка уходит, — отметил и Хисано. — Танцы уже кончились?

— Да нет, оркестр ещё играет. Мы тоже уходим.

— Простите. Вы что, хотите уйти посреди танца? — Девушка сердито посмотрела на Хисано.

— Счёт! Счёт! Скорее несите! — торопил Хисано. — Слушай, Рискэ. Иди скорее к выходу и задержи хозяйку, когда она будет со своим спутником садиться в машину.

— Задержать?

— Да. Иначе мы не успеем. Они раньше нас сядут в машину, и мы не узнаем, куда они поехали.

— Разве это возможно? — Тасиро Рискэ никак не мог поступить подобным образом, когда хозяйка была с другим человеком.

— Ну хорошо. Тогда ты рассчитайся. Потом сочтёмся. А я пойду к выходу, посмотрю. — Явно перебравший и сильно возбуждённый, Хисано поспешил к выходу.

— Что это он делает? — Девушка наклонила голову к Тасиро.

— Ничего особенного. Он просто чуточку странный.

Девушки рассмеялись. Бой принёс счёт. Тасиро заплатил, вышел в узкий коридор и повернул к выходу. В это время с другой стороны из уборной вышел мужчина, увидел Тасиро, внезапно остановился и пристально посмотрел ему вслед. Это был коренастый мужчина, Крепыш. Но Тасиро не заметил его, вышел в вестибюль и обнаружил слоняющегося там Хисано.

— Ну как?

— Я видел собственными глазами, как они сели в машину. Но тебя здесь не было, и поэтому погоня не удалась. — Хисано с огорчённым видом сжал кулаки.

— Ну ладно. Преследование хозяйки — дело несерьёзное. Может, вернёмся в «Эльму»? — сказал Тасиро.

Тасиро и Хисано вышли из «Клаб Куин». Улица была забита машинами и на квартал вперёд не просматривалась. Поэтому понять, в каком направлении уехала Хидэко, было невозможно.

— Ну как, пойдём в «Эльму»? — спросил Тасиро.

— Нет, я уже не пойду. Если хочешь — иди, это твоё дело, — сердито ответил Хисано. — А я теперь пойду в «своё» заведение.

— Я составлю тебе компанию.

— Не-а, — отрезал Хисано. — Там моё гнездо, и я тебе его не покажу. Расстанемся здесь.

Пить Хисано не умеет, поэтому, когда напьётся, обижается по пустякам, а если ему противоречить, то он становится совсем несносным.

— Вот как. Что ж, ладно. Я возвращаюсь. — Тасиро протянул руку.

— Возвращайся. — Хисано насупился, но руку всё же пожал.

Тасиро посмотрел на часы — ещё только начало одиннадцатого. Куда же теперь пойти? Придётся возвращаться домой, ведь «своего» бара, как у Хисано, у него не было.

Тасиро лениво брёл по улице. Вдруг в толпе он увидел молодую женщину. Она перебегала перекрёсток прямо перед Тасиро. Он мельком увидел её профиль. Это она! Женщина, которую он встретил в самолёте. Ошибки быть не могло. Тасиро быстро пошёл следом. Наталкиваясь на встречных прохожих и сторонясь выезжающих из переулка машин, он потерял ещё мгновение. За это время молодая женщина скрылась из виду.

Тасиро всё же не хотел упустить её. Прохожих на узкой улице было столько, что обнаружить её оказалось делом не из лёгких. Он прибавил шагу. Вдруг в луче фонаря мелькнула знакомая головка. Тасиро погнался за нею, ни на секунду не выпуская из поля зрения. «Почему я преследую её? Что я ей скажу?» Но, размышляя так, он всё-таки не повернул обратно.

Она быстро шла по узкой улице, не глядя по сторонам и не обращая внимания даже на выставленную в витринах косметику. Создавалось впечатление, что у неё есть цель и она идёт прямо к ней.

Тем временем женщина свернула направо. Тасиро последовал за нею. Он хотел догнать её и заговорить. Но подходящей ситуации не возникало, а если бы и возникла, то он предпочитал, чтобы их встреча показалась ей случайной.

Если бы она остановилась у витрины, то окликнуть её было бы вполне естественно. Тем временем она зашла в узкий переулок, в конце которого находился бар «Эльма». «Вот так штука!»- удивился Тасиро. И тут его осенило: ведь вчера вечером в «Эльму» заходил Крепыш. Может быть, они встречаются в «Эльме»? Но что же за связь между ними? Интересно, тот мужчина зашёл в «Эльму», чтобы выпить сакэ, или он использовал бар как место встречи? Кто же он такой на самом деле?

Пока Тасиро размышлял об этом, женщина остановилась перед «Эльмой» и быстро вошла внутрь. Тасиро не спеша последовал за ней.

ВТОРАЯ ВСТРЕЧА

— Ах, добро пожаловать! — Девушки подошли к Тасиро. — Вы всё же вернулись. Спасибо вам. А Хисано-сан?

— С Хисано мы по пути расстались.

— Ах какой вы преданный!

— Не говорите ерунды!

Девушки, кокетничая с Тасиро, повели его в кабинку. Но он не забыл посмотреть в сторону стойки. Как и следовало ожидать, та молодая женщина уселась рядом с другими посетителями.

Она о чём-то говорила с барменом, но, когда Тасиро приблизился, вдруг повернулась к нему. Чёрные глаза, тонкий нос, красивые губы чуть приоткрыты. Овал лица и подбородок по-детски прелестны. Тасиро был просто очарован.

— Ах! — воскликнула она и взглянула на Тасиро. На её лице отразилось удивление.

Он подошёл поближе и поклонился.

— В странном месте мы повстречались. — Глаза девушки всё ещё были широко раскрыты от удивления. Но на губах появилась милая улыбка. — Я испугалась, — откровенно призналась она.

— Не ожидали встретить меня в таком месте?

— Совершенно!

Тасиро воспользовался этим. Состроив удивлённую мину, он сказал:

— И для меня это тоже неожиданность.

Настал черёд узнать, зачем она пришла в этот бар.

— Виски с содовой, — заказал Тасиро и обратил внимание, что у девушки ничего не заказано. — Вы выпьете что-нибудь?

— Нет, мне нельзя. — Девушка отрицательно мотнула головой.

— Ну, немножко? Чего-нибудь очень лёгкого?

— Спасибо, — сказала девушка, — но мне действительно нельзя. Я не стесняюсь.

— Вот как, — Тасиро бросил на неё быстрый взгляд, — удивительно, что непьющий человек пришёл в такое заведение.

— Просто у меня здесь кое-какие дела, — улыбнувшись, сказала она.

— В самом деле?

После этого Тасиро приумолк: ведь неудобно было спросить, какие дела.

Сегодня был другой бармен. Значительно моложе и спокойнее с виду.

— Послушай, — обратился Тасиро к нему. — А что, тот бармен сегодня отдыхает?

— Вы о Курамото-сан?

— Его зовут Курамото-сан? Так что с ним?

— Вроде бы простудился. Он, кажется, уже два или три дня отдыхает.

— А ты на это время вместо него?

— А вы, господин, хорошо знаете Курамото-сан?

— Более или менее, — уклончиво ответил Тасиро. На самом деле Курамото пришёл в «Эльму» месяца три назад, и никаких разговоров Тасиро с ним не вёл.

Между тем Тасиро наблюдал за женщиной. Казалось, что она ждёт кого-то. Тасиро решил посмотреть, кто же придёт к ней. Чтобы как-то занять время, он завёл разговор с ней о самолёте.

— А что, часто вам приходится летать?

— Нет, тогда в первый раз, — простодушно ответила она.

— Впервые? Надо же. Я думал, вы часто летаете. Вы были так спокойны.

— Нет смысла волноваться. Я считаю: если суждено упасть, значит, это судьба. — Девушка чуть посмеивалась.

— А как вам вид Фудзи в телеобъектив? Великолепно! Правда?

— Восхитительно! — Глаза девушки заблестели. — Мне не доводилось видеть её прямо перед собой, да ещё с такой высоты. Прямо как картина в раме. Такого ракурса я не знала.

Тут Тасиро понял, что она из Токио или из какой-то близлежащей префектуры.

— Часто вы путешествуете на Кюсю? — стал выяснять он дальше.

Девушка хотела что-то сказать, но потупилась и промолчала.

— А я время от времени езжу на Кюсю. — Тасиро всё наводил её на эту тему. — В те места, где вулкан Асо, сколько ни ездишь, всё интересно. Направишь на него камеру и даже чувствуешь какой-то прилив честолюбия.

— Вы фотограф? — Девушка подняла глаза.

— Да. И поэтому езжу куда угодно. В Хаката тоже хорошо, особенно ночью.

Самолёт, в который она села, вылетал из Итадзука — значит, Хаката она, само собой разумеется, должна была видеть. Тасиро хотелось узнать, хорошо ли она знает это место, чтобы в дальнейшем выяснить её связь с Крепышом. Но ответы девушки были уклончивыми.

Девушка взглянула на часы и сказала бармену:

— Хозяйка опаздывает.

Теперь Тасиро понял, что она ждала не Крепыша, а хозяйку. Этот неожиданный оборот заинтересовал его.

— Вы… — он чуть не сболтнул лишнее, — вы знакомы с хозяйкой?

Девушка бросила на Тасиро растерянный взгляд.

— Да. — Девушка слегка кивнула после короткого молчания.

— Это приятно, — весело сказал Тасиро. — Я часто прихожу сюда. И хорошо знаю хозяйку. — Он взял в руку стакан виски с содовой. — Интересно. Мир широк, да тесен. И мы не знаем, где обнаружится связь между нами.

Девушка улыбнулась, но что-то явно волновало её.

— А хозяйка не слишком поздно вернётся? — спросила она у бармена.

— Кто знает, — ответил тот.

— Да-а, — девушка взглянула на часы, — что ж, я приду потом. Когда хозяйка вернётся, скажите ей об этом.

— Будет исполнено.

— Прошу меня извинить. — Она легко поклонилась Тасиро.

— Ах вот как. — Тасиро, нервничая, поставил стакан. — Что ж, до свиданья.

Она быстро двинулась к выходу и исчезла за дверью Ему хотелось тут же кинуться за нею следом, но в присутствии всех он этого не мог сделать.

— Как зовут эту женщину? — спросил он.

— Она впервые здесь. Имени не называла, — ответил бармен.

Вот странно. Пока вели общий разговор, она казалась оживлённой. Но стоило заговорить о ней самой, как она сразу же замыкалась. «Что-то здесь не то», — интуитивно почувствовал Тасиро. Он расплатился по счёту и, хоть девушки и пытались его удержать, вышел на улицу. Конечно, уже прошло время, и её не было видно.

Миновало три дня. Всё это время Тасиро с головой был погружён в работу. Во-первых, он отпечатал фотографии снятые в спортивных лагерях на Кюсю. Во-вторых, ему предстояло дать фотографии на обложки пяти номеров еженедельника, для этого десятки кадров были напечатаны начерно, и только двадцать из них Тасиро доработал и послал в редакцию. И наконец, нужно было выполнить давно полученные заказы. Всё это скопилось за время отсутствия Тасиро, и теперь он изо всех сил старался привести дела в порядок.

На четвёртый день Тасиро проснулся поздно, около одиннадцати. С работы он вернулся часа в два ночи, по-настоящему усталый. Жил он один, только утром и вечером пожилая соседка приходила помочь ему по хозяйству.

Из кухни послышался шум.

— Доброе утро! Хорошо отдохнули? — Соседка вошла в комнату и отодвинула портьеру.

Хлынул яркий свет. Из открытого окна потянуло свежим, прохладным воздухом. Тасиро любил, лёжа в постели, вдыхать его аромат.

У изголовья лежали утренние выпуски газет. Заядлый курильщик, Тасиро прежде всего набил трубку.

— Что вы будете сегодня на завтрак — тосты[10] или горячий кекс?

— Та-ак. Давайте-ка тосты.

Покуривая, Тасиро размышлял о том, чего он не успел сделать. Может быть, оттого, что голова ещё ничем не была занята, неожиданные идеи и проекты появлялись у него именно утром, когда он лежал в постели.

Тасиро взялся за газеты.

Он заглянул в раздел местных новостей и невольно остолбенел. В нижней части полосы было помещено следующее сообщение:

«Исчезновение хозяйки бара. Двадцать третьего числа в восемь часов вечера владелица бара «Эльма» на Гиндза Кавасима Хидэко, двадцати девяти лет, вышла из своего заведения, сказав, что идёт по делам. В тот вечер она не вернулась. Думали, что она заночевала у знакомых. Но и на следующий вечер, и через день она не пришла. Тогда подали в полицию заявление о розыске. Служащие бара говорят, что Хидэко-сан была в роскошном парадном кимоно. Полиция ведёт расследование».

Тасиро несколько раз перечитал текст. Потом отложил газету. Он был потрясён.

Хозяйка исчезла…

Правда ли это? Но раз это напечатано в газете, то ошибки быть не может. И всё-таки как-то не верится…

Если всё хладнокровно обдумать, то это не кажется таким уж невозможным. Ведь хозяйка немного странно вела себя последнее время. Если прежде она никогда не отлучалась из заведения, то на днях Тасиро собственными глазами видел её в кабаре в сопровождении таинственного мужчины. А что связывало Хидэко с Крепышом? И по какому делу спутница Крепыша приходила к ней? Ведь хозяйка исчезла в тот вечер. Её похитили или она вынуждена скрываться? У Тасиро невольно возникли серьёзные подозрения в отношении Крепыша. Да и молодая женщина казалась загадочной. Откуда она? Имени её он не знал, происхождения тоже. И всё же он нисколько не подозревал её. Почему — он и сам не знал. Наверное, оттого, что она красивая… Красивая женщина — добродетельна.

Позвонил Хисано.

— Рискэ, — голос у него был взволнованный, — ты видел сегодняшние газеты?

— Да, видел, — ответил Тасиро.

— Ты ужасно спокоен! Хозяйка «Эльмы» исчезла!

— Я знаю, — сказал Тасиро.

— Я поражён. — В голосе Хисано прозвучало изумление. — Даже когда война началась, я не был так потрясён.

— Ну, ты так не волнуйся, — сказал Тасиро. — Может, она возьмёт и неожиданно вернётся?

— Послушай, ты действительно так считаешь?

— А что, если Хидэко просто сбежала с кем-то под покровом ночи? А тут подняли такую шумиху.

— Но у хозяйки нет такого человека, — поручился Хисано. — Может быть, её убили?

— Чепуха это! — сказал Тасиро.

Но, говоря так, он не исключал возможности убийства.

— Я так не думаю. Но мне кажется, что исчезновение связано с её визитом в ночной клуб «Куин».

— …

— Алло, алло! Ты меня слышишь?

— Слышу. — Тасиро вспомнил мужчину, сопровождавшего Хидэко. Имеет ли тот какое-либо отношение к исчезновению хозяйки?

— Послушай, Рискэ, не пойти ли нам сегодня вечером в «Эльму»? — предложил Хисано.

— Нет, я сегодня вечером совсем не могу — работаю.

— Так ведь не просто выпить! Будем искать причины исчезновения хозяйки.

Тасиро тоже хотелось заняться этим, но не в обществе шумного Хисано.

— Нет, я занят. Я должен завтра к утру закончить работу. Сегодня ты пойди один.

— Бессердечный ты парень! — бросил Хисано с сожалением.

В этот вечер Тасиро Рискэ закончил работу часов в девять. С утра у него из головы не выходила статья об исчезновении хозяйки бара «Эльма». «Не пойти ли в «Эльму» на разведку?»- подумал Тасиро. Но туда непременно придёт Хисано. И Тасиро оставил эту мысль. Почему же хозяйка Хидэко исчезла? Слухов, что у неё много денег, не было. Значит, причина исчезновения не в этом.

Может быть, дело в мужчине? Но у хозяйки была высокая репутация, и легкомысленных историй, связанных с нею, Тасиро не слышал.

Считалось, что хозяйка Хидэко неравнодушна к Тасиро — вероятно, он действительно нравился ей. Но Тасиро полагал, что дежурные комплименты хозяйки входят в её служебные обязанности и рассчитаны на светских мужчин, которые любят лесть. Поэтому её расположения к себе он не принимал всерьёз.

Таким образом, причины исчезновения хозяйки не были ясны.

Тасиро казалось, что господин с усиками, сопровождавший хозяйку в ночном клубе, очень напоминает Крепыша. Ни тот ни другой не были завсегдатаями «Эльмы», хотя, само собой разумеется, человек, влюблённый в хозяйку, должен был бы часто посещать бар. Однако официантки не знали этого мужчину. Вряд ли они обманывали Тасиро.

Размышления Тасиро прервал телефонный звонок. К телефону подошёл помощник Кидзаки.

— Сэнсэй, вам звонит Ито-сан из издательства «Бунсэйся», — доложил он.

Ито был там редактором фотоотдела.

— Это ты, Рискэ? — послышался голос Ито. — Что ты сейчас делаешь? Не встретиться ли нам сегодня вечером? Я бы хотел поговорить о твоей поездке на озёра.

— Где ты?

— В кафе на Синдзюку. Откровенно говоря, хотел бы, чтобы ты пришёл.

— Вот как? Ладно, иду.

— Ну что ж. Спасибо. Буду ждать. Кафе называется «Бандунг». Это поблизости от Мусасинокаи.

— Понял. На машине от меня минут двадцать.

— Сэнсэй, когда вы едете на озёра? — спросил Кидзаки.

— Дня через четыре-пять.

— Хорошо, сейчас самое время! — сказал Кидзаки с завистью.

Как и предполагал Тасиро, через двадцать минут он уже был в кафе «Бандунг». Когда Тасиро вошёл, Ито, полупривстав, махнул ему рукой: сюда!

Ито и Тасиро были ровесниками, они давно знали друг друга. Идея нынешней поездки на озёра принадлежала Ито.

— Спасибо, что подождал, — сказал Тасиро и уселся напротив Ито.

— Я хотел поговорить с тобой о поездке на озёра, — без предисловий начал Ито. — Первоначально мы предполагали, что я поеду вместе с тобой. Но издательство организует лекционное турне одного литератора, и поэтому я должен ехать в Осака. К сожалению, я не смогу отправиться с тобой.

— Вот оно что, — ответил Тасиро и заказал кофе. — Я поеду один. Не беспокойся. Жаль только, что ты не поедешь. Мы бы хорошо провели время.

— Конечно. Чем болтаться хвостиком за этим капризным литератором, мне было бы гораздо приятнее поехать с тобой. Но ничего не поделаешь — служба. Скажи, а план поездки на озёра у тебя более или менее определился?

— В общем, да. Начну я с Сиракаба, затем — Сува, Кидзаки, Аоки, Нодзири, а напоследок отправлюсь в район Тохоку.

— Хорошо, — согласился Ито. — Об авансе на командировку я поговорю с редактором.

— Прошу тебя.

— Поездку не откладывай: ты же знаешь, сколько времени требует подготовка фотографий!

Они просидели в кафе допоздна.

На следующее утро, а вернее сказать, ближе к полудню Тасиро проснулся. И сразу же, что-то надумав, стал собираться.

Выйдя на улицу, он остановил такси и быстро помчался в Сэтагая, к тому пустырю, где строили мыловаренный завод. Тасиро всё-таки беспокоил Крепыш, и он захотел ещё раз осмотреть это место.

Такси остановилось на склоне холма. Отсюда к пустырю надо было пройти узкой дорожкой. Тасиро вышел из машины и пошёл пешком. На холме виднелась рощица. Он подошёл к пустырю и не поверил своим глазам. На пустыре лишь росла трава. Строительной площадки и в помине не было. Дощатый забор исчез, как не бывало.

С тех пор как Тасиро побывал здесь, прошло несколько дней, и работы должны были бы продвинуться. И вот надо же, ничего нет!.. Внезапно прекратили строительство? Тогда — по какой причине? Видимо, всё это как-то связано с Крепышом.

Тасиро направился посмотреть, что же осталось от строительной площадки. Кое-где лежали бетонные плиты фундамента и какие-то осколки бетона. Подняв один из них, Тасиро обнаружил, что на бетонной поверхности имеются какие-то жирные следы. Тасиро знал, что жир используется для производства мыла. Вероятно, эти куски бетона были осколками резервуара, в котором остывало сваренное сырьё. Их было не так-то уж много. Очевидно, остальные уже увезли. Размеры чана примерно два метра в длину на метр в ширину, прикидывал Тасиро.

Вероятно, мастера, которых он здесь видел, не дожидаясь завершения строительства, сварили пробную партию мыла. Трудно сказать, каков был результат. Быть может, их постигла неудача. Но даже в таком случае стоило ли останавливать строительство завода?

Тасиро вдруг подумал: а может, Хисано знает, что произошло? Он ведь живёт неподалёку. Тасиро оставил пустырь, неторопливо спустился с холма и через пять минут подошёл к дому Хисано.

— Здравствуйте, — открыл он дверь в прихожую.

Вышла жена Хисано.

— А, Тасиро-сан, добро пожаловать. Будьте как дома, — сказала она с улыбкой.

— Скажите, а Хисано дома? — спросил Тасиро.

— К сожалению, вышел.

— Вот оно что.

— Он сказал, что сегодня придёт поздно. Простите, а вы договаривались с ним о встрече?

— Нет, об этом речи не было. Я сейчас побывал на пустыре. Помните, Хисано ещё хотел, чтобы я там дом построил?

— А-а, вон там! — Жена Хисано кивнула.

— Прежде там строили что-то вроде мыловаренного завода, забор дощатый стоял. А сегодня гляжу — ничего этого нет. Что случилось?

— Да, это строительство… приехал хозяин, рассердился и велел всё свернуть.

— Вот это да! Хозяин рассердился! Отчего же он рассердился?

— Да, похоже, они стали строить без его разрешения, — пояснила жена. — Хозяин ведь живёт в Фудзисава и почти не приезжает сюда. Он и не ведал, что здесь стали строить завод. Мы-то думали, он продал эту землю, и никак не предполагали, что найдутся люди, которые станут строить без ведома хозяина.

— Какие наглецы!

— И правда. Я, как услышала, была поражена.

— Выходит, они свернули строительство из-за того, что хозяин был против?

— Да. Уже и дощатого забора нет. Говорят, кто-то вроде послал отсюда анонимное письмо хозяину. Тот пришёл в бешенство, приехал и приказал всё снести.

Тасиро подумал, что гнев хозяина имел основания.

— Наверно, тот, кто строил, попал в ловушку, облапошенный скверным маклером? — спросил Тасиро.

— Вряд ли, — ответила жена Хисано, подавая чай. — Они стали строить, ни с кем не согласовав.

— Кто же, собственно говоря, послал хозяину анонимное письмо? — спросил Тасиро.

— Вероятно, кто-то из живущих неподалёку. Тот, кто знал ситуацию с этой землёй и не мог оставаться равнодушным зрителем.

Такая точка зрения, в общем, была разумной, но Тасиро Рискэ не устраивало в ней то, что неясны были причины всего этого.

— Жаль, что хозяин не хочет расставаться с землёй. Вы теперь не сможете приобрести здесь участок, — посочувствовала жена Хисано.

Ну что ж, подыщите мне хороший участок в другом месте!

Буду стараться. Сколько же вам можно квартиру снимать. Надо не спеша дом построить и хорошей женой обзавестись.

Она готова была стать посредницей и в этом деле.

— Извините, что помешал. — Тасиро поднялся.

— Как, вы уже уходите?

— Да, меня ещё работа ждёт. Передайте привет Хисано-кун.

— Может быть, ему позвонить вам сегодня вечером?

— Да, буду вам благодарен.

Тасиро отправился домой.

На следующее утро телефонный звонок разбудил его. Он взглянул на часы — было ещё восемь часов. «Кто звонит в такое время?» — подумал он.

— Это ты, Рискэ? — раздался голос Хисано.

— А, Хисано. Что случилось? — спросил Тасиро. — Давно тебя не слышал. Ты здоров?

— Здоров. Я просто занят немного. Всё время бегаю по делам.

— Надо же, какой ты труженик!

— Ты вчера заходил ко мне?

— Да, по поводу земельного участка.

— Я уже всё знаю и очень виноват перед тобой. Но я найду тебе другой.

— Спасибо. Ты знаешь, я сам хотел тебе позвонить.

— Вот как? В связи с чем?

— В связи с известным тебе бесследным исчезновением хозяйки «Эльмы», — сказал Тасиро. — Ты ведь проявил такой интерес к этому делу!..

— К сожалению, мне было недосуг — буквально завален работой! Но думаю, что всё же это похищение.

Тасиро был поражён, что Хисано так определённо сказал — похищение. Тасиро и сам так думал, но достоверных доказательств у него не было. Может быть, Хисано удалось что-то разузнать?

— Есть точное подтверждение этому? — спросил Тасиро.

— Моя интуиция.

— А подтверждение есть?

— Подтверждение — моя интуиция.

Самоуверенность Хисано раздражала Тасиро.

— Но интуиция, надеюсь, тоже должна строиться на оценке ситуации, не правда ли?..

— То есть как — оценке ситуации?

— Ну, это не телефонный разговор. Вот встретимся и поговорим.

— Тогда давай сегодня вечером? У меня есть кое-какие новости. Ты будешь поражён…

— Ну какие ещё новости?

— Отложим это удовольствие до вечера. В восемь часов в «Эльме», что скажешь?

— Идёт.

Договорившись, Тасиро повесил трубку, и, будто ожидая этого, сразу же раздался новый телефонный звонок.

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ОЗЁРА

— Алло, алло, это Тасиро-сан? С вами говорит издательство «Бунсэйся». — В телефонной трубке звучал красивый женский голос.

— Я слушаю.

— Подождите немного. Передаю трубку заместителю директора Накахара.

— А-а, Тасиро-сан, давненько не виделись!

— Давненько.

— Извините, что всё так второпях. Я по поводу вашей поездки на озёра, о которой просил Ито. Нам надо бы поскорее это сделать. Вы бы не могли завтра отправиться?

— Завтра? — Тасиро удивился. — Так спешно?

— Дело в том, что фотографии, которые мы хотели включить в очередной номер, оказались неинтересными. И мы решили срочно заменить их вашими. Вы уж помогите нам как-нибудь.

— Ну что ж, ничего не поделаешь.

Поразмыслив, Тасиро не решился отказать.

— И вот ещё что. Ито поехал в Осака и пока не вернулся. Не дать ли вам кого-нибудь вместо него?

— Нет, если так, я поеду один. Меня это больше устраивает.

Чем брать с собой человека неизвестно с каким характером, лучше уж ехать одному — работать будет проще.

— Что ж, договорились.

— Билеты и командировочные пришлите, пожалуйста, к вечеру.

— Понял. Всего хорошего.

Тасиро стал срочно изучать предстоящие места съёмок, маршруты поездов. Освободился он после полудня. Во второй половине дня он отправился в лабораторию и попросил помощника Кидзаки приготовить две камеры и объективы, широкоугольники и телевики. Затем, поскольку ему предстояло отсутствовать дней пять-шесть, он распределил между своими помощниками Кидзаки и Ёсимура работу на это время и сам кое-что доделал. Так он крутился до начала восьмого. В восемь он обещал встретиться с Хисано. Тасиро взял такси и помчался на Гиндза.

Но когда он подошёл к бару «Эльма», то дверь его была заперта, а окна совершенно темны. В тусклом свете уличного фонаря он увидел приклеенное объявление:

«Уважаемым посетителям.

Извините за причинённые неудобства, но в связи с внутренней реконструкцией бар «Эльма» временно закрыт. Добро пожаловать после открытия.

Хозяин бара „Эльма”».

«„В связи с реконструкцией” — это отговорка», — подумал Тасиро. С недавних пор дела здесь пошли весьма скверно, и, видимо, бар решили временно закрыть.

Тасиро стоял в задумчивости, когда послышались шаги Хисано.

— Эй, — подал он голос, завидев Тасиро, — быстро ты!

— Быстро-то быстро, — ответил Тасиро. — Да ты смотри — «Эльма» закрыта.

— И правда. — Хисано с удивлением прочёл объявление.

— Неужели у них действительно реконструкция? — Хисано наклонил голову.

— Я думаю, это отговорка, — сказал Тасиро.

— Я тоже так думаю. Или, может быть, нашёлся покупатель и заведение перешло в новые руки.

— Но разве это возможно при отсутствии хозяйки?

— Всё возможно, содержание ресторана — дело загадочное. Со стороны и не поймёшь, что за этим кроется, — пробормотал Хисано, заглянув в совершенно тёмное окно.

«Не поймёшь, что за этим кроется!..» Бормотание Хисано натолкнуло Тасиро на одну мысль.

— Хисано-кун, ты так близко к сердцу принял исчезновение хозяйки. Скажи, ты догадываешься, что произошло?

— Да ведь я уже говорил тебе по телефону, что был занят и ещё ничего не узнал.

— Непременно разузнай, — с жаром сказал Тасиро. — Меня занимает всё происшедшее. По правде сказать, я бы хотел начать розыск. Но, к сожалению, завтра по заданию издательства «Бунсэйся» я должен ехать в командировку по провинции. Это займёт пять-шесть дней. Ничего не поделаешь. А тем временем расследованием займёшься ты, идёт?

Было раннее утро. Станция, на которой Тасиро вышел из поезда, называлась Уми-но Кути. К северу от неё виднелись пики Дзиидакэ и Мэнобукидакэ и вершина Касимаяри. За станционными задворками лежало озеро Кидзаки. По одну сторону от озера протянулась железнодорожная линия Ооитосэн. По другую — высились горы. Вид открывался живописный. В прозрачном утреннем воздухе горы отражались в глади озера. Тасиро сделал здесь около тридцати снимков. Затем он вышел на шоссе и пошёл по направлению к Оомати. Сегодня ночью он хотел поснимать центральную часть озера и его южный берег.

По дороге ему встретилась маленькая деревушка. Тасиро спохватился, что ещё не завтракал, и подошёл к одиноко стоящей и, по всей видимости, неприбыльной закусочной.

— Добрый день. — Из тёмной задней комнаты вышла старуха. — Варёного риса нету, — произнесла она. — А вот соба[11] есть.

— Соба сойдёт.

Он сел на стул и стал ждать. Вскоре старуха принесла собу, такую горячую, что от неё шёл пар.

— Как вы быстро! — сказал Тасиро.

— Это потому, что как раз перед вами посетитель был, собу заказывал. Вот она сейчас как раз и поспела, отменна на вкус.

— Вот как. Ну, спасибо вам.

— А вы, господин, из Токио? — спросила старуха.

— Да.

— Надо же. И тот господин тоже был из Токио. За сегодняшнее утро подряд два человека из Токио.

— А что, много сюда из Токио приезжает?

— Нет, редко, если не считать молодых людей, что летом по горам лазают. Озеро-то у нас красивое, а вот достопримечательностей нет.

Тасиро вышел к центральной части озера. Вокруг только лес да бурьян. «Для фотографа эти места представляют интерес, но туристам тут делать нечего», — подумал Тасиро.

Здесь царило безмолвие. Никаких раздражающих звуков, если не считать гудка промчавшегося экспресса. По сравнению с Токио кажется, будто попал в совершенно другой мир.

Мимо проходил местный крестьянин, он пристально посмотрел, как Тасиро фотографирует.

— Дедушка, сюда часто приезжают фотографы из Токио?

— Нет, редко…

— Вот оно что! А место-то, я думаю, хорошее.

— Мы тоже думаем — хорошее, — сказал крестьянин, окидывая взором поверхность озера. — Давно уж я тут обосновался и каждый раз думаю: по утрам и по вечерам таких красот во всей Японии не сыщешь, — произнёс он с гордостью.

Тем временем где-то у берега послышался всплеск. Будто что-то бросили в воду. По тихой глади пошли круги.

— Что это? — Крестьянин посмотрел в ту сторону, но понять, кто и что бросил, было нельзя. Тасиро тоже не успел заметить, что бросили.

— И что, часто вот так швыряют?

— Не-а, редко, — сказал крестьянин. — На дне этого озера живёт белый дракон. Из-за его проклятия тут люди не живут. Странное дело. — И крестьянин заторопился прочь.

На съёмки южной части озера Тасиро потратил около часа. На очереди было озеро Аоки. Чтобы добраться до него, нужно было выйти на станции под названием Янаба. Но садиться на поезд не имело смысла, и он решил воспользоваться автобусом.

В автобусе неожиданно оказалось много народу. Тасиро едва нашёл свободное местечко в углу салона.

— Следующая остановка — у станции Уми-но Кути, — сказала кондукторша.

Здесь была станция, поэтому вышло и вошло много народа. Тасиро безучастно разглядывал входящих и вдруг заметил знакомую фигуру. Не может быть! Неужели Крепыш?

Держась за поручень, Тасиро с рассеянным видом повернулся к окну. Плоский нос, толстые губы, густые брови, узкие глаза. И впрямь, ошибки быть не могло.

Сначала — в самолёте, потом — в баре «Эльма», затем — столкнуться на строительной площадке в Сэтагая и, наконец, неожиданно встретить в автобусе на старинном тракте Синано.

Тасиро внимательно следил за Крепышом, стараясь в то же время, чтобы тот его не заметил. Мужчина до неузнаваемости изменил свой облик. Мельком взглянув, его можно было принять за крестьянина из деревушки, отправившегося за покупками в городок. Он всё ещё не заметил Тасиро и по-прежнему глядел в окно.

С какой целью он приехал в такое место? Непонятный человек. Может, он просто мылопромышленник?

— Следующая остановка — у станции Янаба.

Крепыш вышел из автобуса, так и не заметив Тасиро.

Тасиро последовал за ним. Крепыш пошёл к станции.

Любопытно! Зачем он сюда приехал? Вот и попробуй догадаться, кто он и чем занят этот человек! Тщетно пытался Тасиро разрешить эту загадку.

Как бы то ни было — удачно, что он встретил его здесь. Безусловно, этот мужчина имеет отношение к происшествию в баре «Эльма». Так что представляется прекрасный шанс проследить за ним.

Крепыш зашёл в транспортную контору и говорил о чём-то с хозяином. Вскоре хозяин спустился в кладовую, где у него был сложен багаж, и принёс упакованный в рогожу предмет правильной четырёхугольной формы. Этот предмет он передал Крепышу.

Судя по тому, как он его держал, предмет был довольно тяжёлый. Крепыш взвалил его на плечо, вышел и внимательно огляделся по сторонам.

По-видимому, багаж откуда-то прислали и он лежал в транспортной конторе до того момента, как его получил Крепыш. Специально послать багаж в такую глушь, чтобы затем кто-то получил его здесь? Это удивительно! И что представляет из себя этот багаж, тоже неясно. Ясно только, что он тяжёлый…

Не замечая Тасиро, Крепыш пошёл к входу на станцию. Вот тебе и на! Значит, он хочет сесть на поезд? Пока Тасиро размышлял над этим, мужчина погрузил багаж и быстро уселся в единственное такси, поджидавшее пассажиров у станции. Машина сорвалась с места и проехала мимо Тасиро.

Тасиро кинулся искать другую машину, но, конечно же, в такой глуши её и быть не могло. Преследование не удалось. Теперь Тасиро оставалось только войти в транспортную контору и спросить, что за багаж получил Крепыш.

— Здравствуйте. — Из задней комнаты показался хозяин. — Заходите, пожалуйста. — Он пристально посмотрел на Тасиро, на плече у которого болталась репортёрская сумка.

— Я — из редакции токийского журнала. У вас был сейчас клиент и забрал багаж.

— Да. — Хозяин растерянно смотрел на Тасиро.

— Не могли бы вы сообщить мне имена отправителя этого багажа и получателя, содержимое багажа и его вес. Тасиро нарочно начал разговор официальным тоном. Неожиданно это дало результат.

— А что, это будет помещено в журнале? — заинтересовался хозяин конторы.

— Да. Нам необходимо узнать, что это за багаж. У нас были сведения, что его отправили линией Тюосэн, и я направился по его следам.

— А что там? Я надеюсь, не труп в дорожной корзине?

— Нет, не труп. — Тасиро усмехнулся. — Содержимое нам не назвали. Но известно, что багаж этот в квадратном ящике, длиной примерно сорок сантиметров.

— Мужчина, который был перед вами, получил именно такой багаж, — удивлённо произнёс хозяин.

— Это удачно! Покажите мне корешок квитанции отправителя.

Страшно заинтригованный, хозяин без колебаний принёс подшивку корешков квитанций:

— Вот она.

Тасиро взглянул.

«Перечень вложений: сырьё для производства мыла. Вес — 5,8 кг. Высота — 50 см. Ширина — 40 см. Деревянный ящик. Обшит рогожей».

«Сырьё для производства мыла…» Тасиро достал блокнот и подробно записал.

«Отправитель: Каваи Горо. Токио, район Синдзюку, квартал Куцунохадзу, 114. Получатель: он же. Станция отправителя: Синдзюку. Место назначения: железнодорожная линия Ооитосэн, транспортная контора у станции Янаба, до востребования».

Багаж был отправлен три дня назад.

— Каваи Горо, — прошептал Тасиро, выйдя из транспортной конторы. — Если, конечно, это имя не вымышленное. Вернувшись в Токио, надо будет проверить. Но теперь Крепыша можно называть Каваи. Куда же этот тип, Каваи, отправился на такси?

Тасиро какое-то время поторчал у станции, но не тут-то было — такси не возвращалось. Тасиро взглянул на часы. Прошло тридцать минут. Он потерял здесь уже достаточно времени. Надо было двигаться дальше.

Багаж — сырьё для производства мыла…

Размышляя, Тасиро пошёл в сторону Аоки. Что хотели построить на пустыре в Сэтагая? Мыловаренный завод. Что Каваи отправил по почте и сам же получил? Сырьё для производства мыла. Всё сходится.

А что, если строительство было предпринято только для отвода глаз? А за забором делали что-то другое. Когда дело было сделано, они стали разбирать забор, и для того, чтобы это не показалось странным, сказали, будто реагируют на протест хозяина. Таким мог быть их первоначальный план. И никому не показалось подозрительным, что строительные работы остановлены. Ловко сработано!

Что же делали за дощатым забором? Похоже, что там и впрямь изготовляли мыло, но… В багаже, полученном из Токио, было сырьё для производства мыла. Зачем же его специально везти в этакую глушь? И куда Каваи повёз его на такси?

Мужчина по имени Каваи, по-видимому, действительно имеет отношение к происшествию в баре «Эльма». Но какова связь между этим происшествием и производством мыла?

Решив наконец, как снимать, Тасиро сделал пять или шесть кадров. Но когда он щёлкал затвором, на поверхности озера что-то изменилось. Это изменение сопровождалось звуком. Звук был такой, будто бросили большой камень. По воде широко разошлись круги. Отражения гор в воде заколебались и будто поплыли. Тасиро ахнул. Он стал искать, откуда идут круги. Рассмотреть это место у ближнего берега мешали заросли, да и далековато было.

Тасиро бросился бежать. Прямо по траве, ломая ветви деревьев. Дороги тут не было, и, определив направление, он побежал напрямик. Но по прямой не выходило — встречались ручейки, заросли, кручи. Тасиро оказался в лесу, и озеро скрылось из виду. Когда же он наконец выбрался на берег в том самом, как ему показалось, месте, поверхность озера уже успокоилась, и в тихой глади снова отражались горы. Круги на воде бесследно исчезли. Определить, куда упал предмет, было невозможно.

Тасиро задумался. Не глупо ли полагать, что между багажом, полученным Каваи, и упавшим предметом есть связь?

На озере Кидзаки Тасиро тоже слышал всплеск и видел круги на воде. Случайно ли это? Перед глазами Тасиро возник обшитый рогожей деревянный ящик, который Каваи получил в транспортной конторе у станции Янаба. И ещё он представил себе, как этот ящик погружается на дно озера.

«Подожди-ка, — размышлял Тасиро, — разве Каваи не сел в автобус неподалёку от станции Уми-но Кути? Разве он не мог получить что-то в транспортной конторе у станции Уми-но Кути? Ведь от этой станции до озера Кидзаки не больше двухсот — трёхсот метров».

Тасиро разволновался и основные фотографии сделал кое-как. Программа съёмок была очень насыщенной, и свободного времени не предусматривалось.

Тасиро колебался.

И всё-таки он решил вернуться на Уми-но Кути. Не мог он просто так это оставить.

Тасиро вышел у станции Уми-но Кути. Здесь была только одна транспортная контора, и это облегчало расспросы.

— Извините, — войдя, сказал Тасиро.

Из задней комнаты показалась хозяйка. В кладовой молодой работник укладывал багаж.

— Чем могу быть полезна? — Хозяйка была низенькая и толстая. Она приветливо улыбалась.

— Я послал в эту транспортную контору багаж с Синдзюку до востребования. Пришёл ли он? — спросил Тасиро.

— Ваше имя?

— Послан от имени Каваи Горо. Имя получателя то же.

— Подождите немного.

Хозяйка открыла учётную книгу.

— На это имя багажа нет, — ответила она. — А что отправлено?

— Сырьё для производства мыла.

Хозяйка проверила и это.

— Не значится.

Такого поворота Тасиро не ожидал.

— Вы точно знаете, что он отправлен? — спросила хозяйка.

— Точно. Отправлен три дня назад из Синдзюку.

Работник, укладывавший багаж, поднял голову.

— За последние четыре-пять дней из Синдзюку ничего не доставляли, — сказал он.

Тасиро, видимо, ошибся в расчётах.

— Ну, извините, что помешал.

Тасиро вышел на улицу. Вдруг кто-то окликнул его. Оглянувшись, он увидел хозяйку транспортной конторы.

— Я по поводу багажа, о котором вы спрашивали, — сказала она. — К нам он не поступал, но, может, он хранится на станции. Я спрошу дежурного.

Такая отзывчивость встречается только в провинции. Любезная старушка из транспортной конторы отвела Тасиро к станционному дежурному по багажному отделению.

— Ода-сан! — позвала она у окошечка. — Тут хотят справиться о доставленном багаже.

— Что такое? — подошёл молодой дежурный.

— Вот этот господин, — старушка показала на Тасиро, — три дня назад отправил багаж, и он до сих пор не доставлен. У нас его нет, вот я и подумала, не оказался ли он случайно у вас.

— А что было отправлено? — Дежурный посмотрел на Тасиро.

— Сырьё для изготовления мыла.

— Ваше имя?

— Имя отправителя — Каваи Горо. Получатель он же.

— Господин Каваи Горо? — Дежурный тщательно просматривал квитанции. — Этого имени здесь не значится. — Он поднял лицо.

— Нет?

«Неужели надежды не оправдались», — подумал Тасиро.

— Станция отправления — Синдзюку? — Дежурный ещё раз заглянул в квитанции. — Среди доставленного сегодня багажа из Синдзюку было одно место. Его недавно доставили.

Тасиро ахнул. Быть может…

— Скажите, это не деревянный ящик, обшитый рогожей?

— Именно так. Именно так, — ответил дежурный. — Но это не сырьё для изготовления мыла.

— А что же?

— Содержимое — свечи. Имя отправителя тоже другое. Аракава Матадзо.

«Содержимое — свечи. Отправитель — Аракава Матадзо…» Сходятся только станция отправления и способ упаковки.

— Скажите, а размеры багажа примерно пятьдесят сантиметров на сорок?

— Нет. Это продолговатый ящик. Значит так: длина — восемьдесят сантиметров, ширина — двадцать. Вес — четыре и одна десятая килограмма.

Тасиро задумался.

— Но ящик уже выдан сегодня до полудня, — сказал дежурный.

Тасиро удивился.

Следующим было озеро Нодзири. Тасиро сел в поезд на Токио. В течение этого долгого путешествия он размышлял. Нет сомнения, Каваи выбросил «свечной багаж» в озеро Кидзаки. Если сопоставить это с тем, что произошло на озере Аоки, то такое предположение оказывается вполне вероятным. Внезапно Тасиро пришла в голову одна мысль, и он даже вскрикнул.

Каваи Горо. Аракаво Матадзо. Нет ли здесь связи?

Ведь это персонажи устного рассказа в жанре кодан[12] под названием «Кровавая месть в Ига». Каваи Горо — это Каваи Матагоро, а Аракава Матадзо — Аракава Матаэмон.

Имена совершенно вымышленные. Теперь понятно. Шутки откалывает!

Тасиро рассердился. «Раз так, буду следить за ним, пока хватит сил», — решил он. «И всё-таки, что в этом ящике?» — размышлял Тасиро. Он посмотрел в блокнот.

«Предмет со станции Янаба. Деревянный ящик, обшитый рогожей. Высота — пятьдесят сантиметров, ширина — сорок сантиметров… Вес — 5,8 кг. Содержимое — сырьё для изготовления мыла. Предмет со станции Уми-но Кути. Деревянный ящик, обшитый рогожей. Длина — восемьдесят сантиметров, ширина — двадцать. Вес — 4,1 кг. Содержимое — свечи».

Общее только то, что это деревянные ящики, обшитые рогожей. В одном из них сырьё для изготовления мыла. В другом — свечи. Это не совершенно разнородные предметы. Тасиро не мог не подумать о «мыловаренном заводе».

На станции Синонои Тасиро пересел на линию Синъэцусэн и поехал в противоположную от Токио сторону. На станции Касивабара он вышел. Уже смеркалось. Тасиро взял у станции такси и поехал к озеру Нодзири. В его глади вспыхивали лучи вечерней зари. Это было удивительно красиво. Тасиро сделал несколько фотографий в вечерних сумерках.

Стояла весна, но в этих краях было ещё холодно. Летом здесь будет полно курортников, а сейчас ни души. На глаза ему попалась традиционная японская гостиница — рёкан под названием «Сиракаба». Тасиро решил войти в неё.

— Милости просим, — встретил его служащий.

— Найдётся у вас комната?

— Да, есть. Вы один? — Служащий держался вежливо, но в то же время пристально изучал Тасиро.

— Один.

— Ну ладно уж.

В рёкане были не рады одинокому постояльцу. Может, им это было невыгодно. Служащий шепнул что-то на ухо горничной.

Комната, в которую его проводили, оказалась узкой, и вид из окна был неважный.

— А нет ли другой комнаты? — спросил Тасиро.

— К сожалению, всё занято, — ответила горничная.

Тасиро расстроился, но делать было нечего. Издательство выделило ему на расходы не так уж много денег.

Горничная ушла. Тасиро переоделся в гостиничное юката[13]. Он устал. Сегодня вечером ему хотелось поскорее лечь спать. У него было одно желание — искупаться в о-фуро[14].

«А что, если Каваи Горо приехал сюда, на озеро Нодзири? Ведь он уже появился на озере Кидзаки и Аоки. Это не исключено».

Выскочив из о-фуро, Тасиро надел тёплое кимоно и вышел в вестибюль.

— Вы на прогулку? — Горничная расставляла по парам гэта[15] из криптомериевых дощечек. — Тут в окрестностях посмотреть нечего. Разве что для токийца провинциальный городок сам по себе диковинка, — равнодушно сказала горничная, провожая его.

В самом деле, городок Касивабара был мал и не отличался особыми достопримечательностями. Только закусочная, рассчитанная на курортников, приезжающих на озеро Нодзири, где готовили соба, и магазин сувениров. Довольно много баров — отличительная черта курортной зоны.

Тасиро прошёлся по городку. Он обратил внимание на продающиеся в магазине сувениров сборники стихов, полотенца и бамбуковые шторки со стихами знаменитого поэта средневековья Исса[16] и вспомнил, что Касивабара — родина Исса. Затем Тасиро направился к станции.

Когда он зашёл в багажное отделение, служащий перебирал квитанции и непрерывно считал на счётах.

— Добрый вечер, — сказал Тасиро.

— Чем могу быть полезен?

— Мне послали из Синдзюку багаж. Он ещё не доставлен? Имя отправителя — Каваи Горо. Имя получателя — то же.

Служащий проверил квитанции.

— Нет, ещё не доставлен.

— Тогда, может быть, есть багаж на имя Аракава Матадзо? Содержимое — сырьё для изготовления мыла или свечи.

Служащий снова просмотрел квитанции.

— Не доставлен. В общем-то, за эту неделю мы из Синдзюку ничего не получали, — ответил он с некоторым раздражением.

Тасиро задумался.

— А что с багажом токийского направления?

— Оттуда получено много, — с тем же раздражением ответил служащий.

— Извините, — продолжал Тасиро, — но багаж был отправлен дня три-четыре назад. Его могли отправить не только из Синдзюку, но из Накано или Огикубо.

Служащий состроил недовольную гримасу и стал просматривать квитанции.

— Вот, одно место доставлено со станции Накано, — ответил он.

— А каково содержимое?

— Крахмал.

— Крахмал? — пробормотал Тасиро. — Ну а по весу, наверно, лёгкий?

— Лёгкий. Полтора килограмма.

— В деревянном ящике?

— В картонной коробке.

Служащий закрыл книгу и отвернулся.

Упакован в картонную коробку, вес полтора килограмма. Всё не так, как представлял себе Тасиро. Слишком уж он лёгкий.

На очереди была транспортная контора. Она размещалась в одиноко стоящем домике перед станцией. Внутри горела тусклая лампочка.

— Добрый вечер.

— Добро пожаловать. — Навстречу Тасиро вышел лысый хозяин лет пятидесяти.

В отличие от станционного служащего он был любезен и в ответ на просьбу Тасиро сам стал листать учётную книгу.

— Того, что вас интересует, нет, — сказал он, подняв глаза на Тасиро. — Вообще-то, на этой неделе мы из Токио багажа не получали.

— Ах вот как.

Для верности Тасиро описал хозяину, как выглядит Каваи, и спросил, не приходил ли такой человек сегодня получать багаж.

— Нет, такого не было, — твёрдо сказал хозяин.

Той ночью Тасиро снился только багаж. На какой-то станции Тасиро получил обшитый рогожей деревянный ящик с визитной карточкой Каваи Горо. Обрадовавшись, он водрузил его на плечо и хотел идти. Но тут откуда-то появился Крепыш (Каваи) и сказал: «Это мой багаж».

Началась борьба, но Тасиро вырвался и бросился бежать. У озера, оставшись наконец один, он с трудом открыл крышку деревянного ящика. Внутри были одни опилки. Тасиро приуныл. Тогда появился Каваи Горо. Он тоже нёс на плече деревянный ящик. Увидев Тасиро, он стал смеяться над ним.

«Что у вас там?» — спросил Тасиро, и Каваи ответил: «Там — змеи». — «Неправда», — сказал Тасиро. «Как неправда?» — возразил Каваи. Он открыл крышку ящика, и там действительно оказались змеи. Их было несколько сот, и все они выползли, бросились в озеро и расплылись в разные стороны.

Утром Тасиро поднялся в плохом настроении. Сильно болел затылок.

У Тасиро не было желания сразу идти на озеро фотографировать. Он решил побродить по окрестностям, коль уж специально выбрался сюда.

Вдоль главной улицы городка Касивабара располагался торговый квартал. Но стоило отойти чуть в сторону, как оказывался среди крестьянских домов. Стояло раннее утро, и прохожие попадались редко. Тасиро шёл по боковой улочке торгового квартала и вдруг резко остановился.

Он заметил женскую фигуру. Она лишь мелькнула у него перед глазами. Но удалось на мгновение увидеть её профиль, когда она проходила между домами. Это был лишь краткий миг, но Тасиро поразило её сходство с той, другой женщиной.

Конечно, она была одета, как местная жительница, но профиль у неё был совсем как у той.

Тасиро бросился за ней в переулок. Но она бесследно исчезла. Значит, она вошла в один из этих домов. Тасиро шарил глазами направо и налево. Двери и раздвижные перегородки большинства домов были ещё закрыты: ведь День ещё не наступил. Хозяйка одного из домов подозрительно уставилась на слонявшегося Тасиро.

— Эй, послушайте, — подала она голос, — какой вам дом надо?

— А-а… — Тасиро оказался в затруднении. Оставалось только буркнуть что-нибудь наугад. Придумать моментально какую-нибудь фамилию. — Да вот, ищу дом господина Каваи.

— Ну, если господина Каваи, то это прямо до конца, — показала хозяйка.

Тасиро удивился. Он не мог предположить, что здесь действительно есть дом господина Каваи.

— Но его зовут господин Каваи Горо, — растерянно сказал он.

— Ну, дом Каваи здесь только один, так не лучше ли вам пойти и посмотреть? — предложила женщина.

Делать было нечего. Тасиро пошёл прямо до конца. По правде сказать, ему хотелось выйти из переулка на дорогу, но хозяйка подозрительно провожала его взглядом, и поневоле пришлось зайти в дом, расположенный в тупике. Тасиро поглядел на табличку у дверей. На ней значилось: «Каваи Бунсаку». Но фамилия писалась другими иероглифами[17], а имя и вовсе было другое. Тем не менее Тасиро открыл узкую дверь.

— Извините, пожалуйста.

— Что такое? — послышалось из тёмной глубины дома.

Оттуда вышел крестьянского вида мужчина лет сорока двух — сорока трёх. Высокий, обросший щетиной. В кимоно с узкими рукавами и в крестьянских штанах.

— Заходите, — растерянно приветствовал он Тасиро.

— Позвольте вас спросить, но… — нерешительно начал Тасиро. — Нет ли поблизости дома господина Каваи Горо?

— Как вы сказали?.. — Мужчина некоторое время с бесстрастным лицом всматривался в Тасиро. — Ну, вообще-то я Каваи, — вяло сказал он. — А вот Горо, как вы назвали, здесь не живёт. — И он снова задумчиво посмотрел на Тасиро.

— Вот как. — Тасиро с самого начала был готов к этому. — Ну что ж, простите, пожалуйста. Извините. — Он хотел тут же откланяться.

Но мужчина задержал его:

— Откуда же вы будете?

— Из Токио.

— Хм. — Мужчина кивнул. — Так я и думал. Услышал, что вы из Токио, и как-то приятно стало. Ну что ж, не зайдёте ли передохнуть? — пригласил он.

— Спасибо. У вас в Токио какая-то родня? — невольно спросил Тасиро.

— Родни нет. А вот младшая сестра туда уехала. Да вы зайдите, хоть чаю-то выпьете.

Тасиро принял его приглашение. Принял потому, что в голову ему пришла одна мысль.

Дело в том, что Тасиро был уверен, что молодая женщина петляла по этому переулку. Не было сомнений, что она действительно здесь. И хоть он видел её профиль всего-то мгновение, слишком уж была она похожа на ту женщину. Или это галлюцинация? Как бы то ни было, ему хотелось проверить.

Тасиро решил поболтать с этим мужчиной и разведать ситуацию.

— Извините, что помешал. — Тасиро присел у порога.

Хозяин пошёл во внутренние покои и принёс терпкого чаю.

«В этом доме не чувствуется женской руки», — подумал Тасиро.

— А где в Токио обитает ваша младшая сестра? — спросил Тасиро, и мужчина ответил:

— Говорит, что служит вроде бы где-то в Синдзюку. Я у неё ни разу не был, так что не знаю где. — Его лицо, покрытое щетиной, казалось простодушным.

— Вот как! Вам не приходилось бывать в Токио?

— Да у меня, бедного крестьянина, денег на это нет.

Тасиро огляделся. В комнате было около десяти татами[18]. Очаг в полу. Циновки растрёпанные, местами порванные. Потолок закопчённый. Дырка в стене заклеена картинкой из журнала. Такая обстановка. «Действительно, когда живёшь такой трудной жизнью, денег на путешествие в Токио не будет», — подумал Тасиро.

— Если бы вы знали место работы вашей сестры, я мог бы, вернувшись в Токио, передать ей что-нибудь, — сказал Тасиро, но Каваи Бунсаку закачал головой:

— Ничего такого не надо. Я думаю, она скоро вернётся сюда.

— Да? — сказал Тасиро. «Его младшая сестра служит, видимо, в какой-нибудь семье среднего достатка. И уж лучше ей быть служанкой, чем возвращаться в нищий родительский дом».

Тасиро вдруг захотелось сфотографировать этого крестьянина. На лице Каваи Бунсаку резко обозначились морщины. Вокруг его рта чернела неопрятная щетина. Под названием «Лицо крестьянина» такая фотография имела бы свою прелесть. Было бы хорошо поместить её на обложке фотожурнала.

Сердце Тасиро начинало учащённо биться, когда он видел хорошую натуру.

— Извините, — сказал он Каваи Бунсаку. — Нельзя ли разок сфотографировать ваше лицо?

— Моё лицо? — Каваи насупился и забеспокоился. — Да что толку снимать такое лицо? — И он большим пальцем сильно потёр свою неопрятную щетину.

— Нет, получится хорошо. — Тасиро, в котором проснулся художник, не мог сдержаться. — Простите, но это прекрасное лицо, лицо крестьянина. Непременно надо сфотографировать.

— Зачем? — Каваи пристально посмотрел на Тасиро.

— Я помещу эту фотографию в фотожурнале в числе своих работ. Либо представлю на выставку.

— Нет, оставьте это, — отказался Каваи. — Мне стыдно, что такое лицо увидит много людей.

Тасиро предвидел такую стеснительность.

— Вы не беспокойтесь об этом. Ваше имя не будет названо. Прошу вас, сделаем снимок. — Говоря это, Тасиро вытащил из сумки камеру. — Уж потерпите, пожалуйста.

Каваи отчаянно замахал руками:

— Вот беда!

Тасиро поначалу показалось, что он в конце концов даст себя сфотографировать. Теперь же Тасиро и сам пришёл в замешательство от столь упорного сопротивления. Но стремление взять нахрапом — дурная привычка фотографов. Он повернулся и подумал: «Сейчас нажму затвор — и моя взяла!» Но когда он вытащил экспонометр, Каваи разгневался так, что покраснел.

— А вы навязчивый человек! Вы что, ещё не поняли — не хочу я, чтобы меня выставляли на обозрение!

— Да? — Тасиро был испуган слишком грозным видом собеседника.

— Уходите! — заорал он. — Решил, коль крестьянин, то можно его облапошить. Живее уходите из дома!

Тасиро растерялся, убрал фотокамеру и поспешил к выходу. Дело могло окончиться плохо.

Тасиро шёл по берегу озера Нодзири. Уже наступил апрель, но погода стояла как в Токио в начале марта. Здесь не было той монотонности пейзажа, как на озёрах Аоки и Кидзаки. Береговая линия очень извилиста, и фотографу есть где развернуться.

— Надо же, как я рассердил хозяина! — всё не мог забыть Тасиро. — Лучше уж было фотографировать его как бы невзначай.

Но фотография фотографией, а вот то, что он упустил из виду ту женщину, гораздо большее невезение. Она, несомненно, живёт там. Если бы она была в доме Каваи Бунсаку, это, вероятно, как-то проявилось бы. Впрочем, он понимал, что мог обознаться.

Тасиро Рискэ сделал несколько озёрных пейзажей на фоне горы Мёкондзан. Вчера он слишком переусердствовал в своём внимании к «багажной» проблеме и сегодня решил посвятить себя работе.

Тасиро глядел в видоискатель на озёрную гладь. Вдруг ему почудилось, что в любой момент он может услышать звук сброшенного в озеро предмета и тут же увидеть расходящиеся по воде круги. Не должен ли здесь появиться Каваи? Тасиро ничего не мог поделать с этим своим настроением.

Тасиро на какое-то время увлёкся фотографированием. Фотографы — люди неуёмные, в поисках хорошего кадра они готовы пройти по непролазным местам. Вскоре Тасиро забыл обо всём на свете. Берега озера густо поросли соснами, криптомериями, дзельквой, дубами. Здесь росли по соседству растения субарктической зоны и высокогорья — берёзы, японские лиственницы, японские ели.

Мелкая листва берёз только что раскрылась. В поисках места, с которого бы озеро смотрелось на фоне берёзовой рощи, Тасиро брёл по траве. И вдруг его охватило какое-то странное предчувствие.

Вокруг, конечно, никого не было. Его окружали только чаща, да озеро, да горы вдали. Не слышно было ни звука, ни человеческого голоса. Только птицы порхали с ветки на ветку.

Но Тасиро чувствовал, что кто-то смотрит на него.

Ощущение было неприятное.

В тот самый момент, когда он хотел обернуться, над ухом у него что-то просвистело. И тут же рядом с ним пронеслась пуля. Тасиро упал на траву. Его сердце учащённо билось.

Ясно было, что кто-то стрелял в него. Пуля пролетела над ухом, едва не коснувшись, так что выстрел был прицельный.

На несколько секунд Тасиро замер.

В течение этих секунд в голове его пронеслись разные мысли.

Охотник? Они часто встречаются в горах. Случается, что охотники, обознавшись, стреляют в человека. Но здесь не глухие горы. И хоть лес густой, такая ошибка вряд ли могла произойти.

Выходит, в Тасиро стрелял снайпер.

Но кто? Он не имел понятия.

Правда, кое-что он мог предположить. Это, несомненно, тот человек, которому помешали его розыски. Теперь Тасиро впервые почувствовал «врага», хотя не знал ни его фамилии, ни происхождения.

Понемногу продвигаясь в траве, он глазами искал «врага». Меняя положение, осматривался. Всё так же пригнувшись, Тасиро пробирался сквозь заросли травы. Звуков больше не было. Взлетевшая стайка птичек, испуганных выстрелом, всё ещё кружилась в воздухе.

В лес снова вернулась тишина. Озёрная гладь тихо сверкала в лучах весеннего солнца. Листва на деревьях не шевелилась.

До слуха Тасиро не доносился звук удаляющихся шагов. Но и не слышно было, чтобы кто-нибудь приближался.

Оглядевшись, Тасиро наконец выпрямился. «Уже безопасно», — решил он. Первая атака врага закончилась неудачей. Второй раз он стрелять не стал. Ведь этим он непременно привлёк бы внимание людей.

Тасиро с фотоаппаратами на плече вышел на прогулочную дорожку. Поблизости от конечной остановки автобуса располагался чайный домик. Тасиро увидел здесь четырёх или пятерых человек. Но с первого взгляда было ясно, что это просто туристы. Ничего необычайного он не заметил.

Странно, но только теперь он почувствовал, как колотится сердце. В той экстремальной обстановке, когда пуля просвистела возле уха и он, услышав её разрыв, упал на траву, Тасиро был спокоен. Теперь, уже после всего этого, в нём возродился страх.

— Тётушка, — он вошёл в чайный домик, — не дадите ли ситро?

— Хорошо, хорошо.

Старуха-хозяйка принесла ситро.

— А охотники сюда часто приезжают?

— Да так. От случая к случаю. Почти что не приезжают.

— Вот оно что. Тут недавно выстрел прозвучал, я подумал, не охотник ли это.

— Да я тоже слышала… — сказала тётушка. — Может, кто-то приехал. Ведь если нет разрешения, охотничье ружьё иметь нельзя. Так что я в основном знаю всех, кто приезжает сюда поохотиться. И сегодня что-то никого из них не заметила.

Значит, всё-таки стреляли не по птицам. Ясно, выстрел был направлен в него. «Кто же этот невидимый враг?» — думал Тасиро.

Крепыш? Это первое, что пришло на ум. Во всяком случае, за последнее время Тасиро никого больше не мог представить себе в качестве «врага».

Тасиро случайно кинул взгляд в сторону озера. Как раз в это время к берегу приближалась лодчонка. На вёслах кто-то сидел. Поначалу виден был только рыбацкий комбинезон, так что нельзя было понять — мужчина это или женщина. Но когда лодка пристала к берегу, стало видно, что это женщина хрупкого телосложения.

Тасиро, сам того не желая, смотрел в её сторону. Рыбачка привязала лодку и с корзиной для рыбы поднялась на берег.

— Тётушка, — обратился Тасиро к хозяйке чайного домика, — а что ловится в этом озере?

— Корюшка и карп, — сказала тётушка, — но хоть и ловятся, да по сравнению с теми, что в озере Сува, мелкие, нежирные и очень невкусные.

— Вот оно что. — Тасиро всё смотрел на рыбачку.

Тётушка взяла корзину для рыбы и крикнула торопливо идущей рыбачке:

— Здравствуй! Хорош сегодня улов?

Женщина в капюшоне, защищавшем её от холода, отрицательно помотала головой и молча пошла в сторону городка Касивабара.

— А что, в этих местах и женщины рыбачат? — спросил Тасиро, провожая взглядом фигуру женщины.

— Да редко. Эта девочка рыбу любит, вот и рыбачит, — ответила тётушка.

— Вот как. Она тоже из Касивабара?

— Да из городка. Наполовину крестьянка, вот и ловит рыбу.

— Гребёт она неплохо. — Тасиро смотрел на лодку, привязанную к берегу. Снастей там совсем не было.

И тут в Тасиро взыграла какая-то отвага.

Когда человек осознаёт, что у него есть «враг», в нём внезапно просыпается боевой дух. Тасиро Рискэ чувствовал, как в нём вскипает злость.

Хорошо. Если так, возьмёмся за дело всерьёз. До сих пор он как бы блуждал в белом тумане. Теперь он одержим желанием выбраться из него.

Тасиро Рискэ сел в автобус, идущий к станции Касивабара.

Первым делом он отправился на станцию проверить, какой пришёл багаж. Но ни на станции, ни в транспортной конторе ничего нового ему не сказали.

«Наверно, я ошибся в расчётах, — думал Тасиро. — Видимо, предметы были сброшены в озёра Аоки и Кидзаки. Вот так! Исполнен был рвения разорвать завесу тумана и споткнулся при первом же шаге.

Но в таком деле унывать нельзя, — подумал он. — Крепыш сбрасывал багаж не только в озёра Аоки и Кидзаки. Он непременно сбрасывал его и в других местах.

Но где?»

Поразмыслив, Тасиро решил, что озеро Нодзири находится слишком далеко от Аоки. Если следовать по порядку, то это должно быть озеро Сува. Затем, поблизости от Сува, если сесть на автобус, идущий от станции Тино, находятся озёра Сиракаба и Надэсина. Зимой они замерзают, но сейчас уже должны были вскрыться. Если уж обследовать озёра, то эти три озера упустить нельзя.

Приняв решение, Тасиро тут же сел на станции Касивабара в экспресс, идущий в сторону Токио.

На попутной станции Тасиро купил местную газету. Никаких особых новостей он не обнаружил.

Рядом с ним сосед слушал радиоприёмник. Передавали какие-то новости.

«Господин Ямакава Рёхэй… господин Ямакава… по словам заинтересованных лиц из его окружения… действия господина Ямакава…»

В полусне Тасиро слышал, как повторялось имя Ямакава Рёхэй. «Вот опять Ямакава начинает что-то предпринимать. Что же опять затеял этот крупный интриган?»- подумал он, охваченный дрёмой.

Ямакава Рёхэй был известный босс консервативной партии, человек, обладавший в партии реальной силой. Сейчас он не входил в кабинет министров и не занимал какого-либо партийного поста. Но его могущество было значительным. В прежнем кабинете он последовательно занимал посты начальника управления экономического планирования и министра торговли и промышленности. Самый незаурядный человек в партии по уму и способностям, он нажил много противников. Ямакава был известный мастер интриги.

Сейчас у него почему-то полоса невезения. Газеты писали, что он сейчас как с цепи сорвался.

Когда Тасиро наконец-то прибыл на станцию Камисува, уже стемнело. Тасиро подошёл к окошку багажного отделения. Но и сюда интересующий Тасиро багаж не поступал.

Тасиро вышел на площадь перед станцией Камисува. Было ещё две станции — Гэсува и Окая. А если ехать на озеро Сиракаба, то ещё станция Тино. Надо было объездить три эти станции всё с теми же расспросами, равносильными попыткам, как говорят, «схватиться за облако». Даже такой человек, как Тасиро, поневоле приуныл.

Перед станцией собрались зазывалы из гостиниц-рёканов. Тасиро наугад выбрал «Когэцусо». Он устал, и ему было всё равно, где остановиться.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДЕЯТЕЛЯ

Когда Тасиро проснулся, сквозь сёдзи[19] уже пробивались яркие солнечные лучи. Он позвал горничную.

— Я иду в фуро. Пожалуйста, приготовьте завтрак.

«Сегодня надо навести справки на станциях Камисува, Окая и Тино, — думал Тасиро. — Дело хлопотное, но лучше проверить всё сейчас, чем приезжать сюда специально. Может, всё окажется впустую, но ради спокойствия это надо сделать».

Когда Тасиро вышел из фуро и вернулся в гостиную, там уже было накрыто на стол.

У обеденного стола были сложены газеты. Тасиро развернул газету и равнодушно заглянул в неё. В глаза бросился заголовок:

«ИСЧЕЗ ЯМАКАВА РЁХЭЙ. УЖЕ ДЕСЯТЬ ДНЕЙ НАЗАД».

Так вот какую новость слышал он в полудрёме в поезде.

Пропал Ямакава Рёхэй…

Потрясающее событие! Понятно, почему оно обсасывалось в новостях по радио.

Тасиро жадно прочёл эту статью.

«…Ямакава Рёхэй — воротила мира политики — десять дней назад внезапно исчез, и по сей день о его местопребывании ничего не известно… 24 марта сего года господин Ямакава посетил находящегося на отдыхе в Дзуси председателя партии и имел с ним дружескую беседу. В семь часов вечера того же дня он вернулся в Токио. После ужина с неким промышленником в отеле Т. Ямакава в своей машине поехал в ночной клуб «Сильва». Там он отпустил шофёра, сказав, что вернётся на другой машине. Установлено, что Ямакава пробыл в «Сильве» до девяти часов. За столиком он разговаривал с каким-то мужчиной. Тот мужчина впервые появился в «Сильве», и кто он — неизвестно. Кроме того, Ямакава позвонили, он о чём-то договорился, и после этого Ямакава с мужчиной немедленно поднялись, вышли из парадного подъезда и вместе сели в такси. По словам боя, звонила женщина. С тех пор он не подавал о себе вестей ни домой, ни знакомым.

Почему сообщение об исчезновении господина Ямакава опубликовано так поздно? Дело в том, что у него есть две-три любовницы и, устав от работы, он нередко проводит дня три у кого-нибудь из них. В это время он обычно ни с кем не выходит на связь. Но на третий день возникла крайняя необходимость связаться с Ямакава. Когда домочадцы стали звонить туда, где он мог быть, то его нигде не обнаружили. В других местах он тоже не появлялся. Утром 27-го числа семья Ямакава сделала в полицию официальное заявление о розыске. Полиция тайно вела расследование, но не смогла напасть на след. Наконец сегодня, второго апреля, в десять часов утра было официально объявлено об исчезновении господина Ямакава. Полиция воздерживается от публикации своих предположений относительно господина Ямакава».

Вслед за этой статьёй шли беседы с людьми, имеющими отношение к этому событию.

«Рассказ боя А. из ночного клуба «Сильва»… Ямакава-сэнсэй время от времени появляется у нас, так что я хорошо знаю его в лицо. На этот раз, когда пришёл Ямакава-сэнсэй, его ждал какой-то господин. Ему было лет 35-36. Я его видел впервые. Он подсел к Ямакава, и они о чём-то поговорили. Девушек с ними не было».

«Рассказ привратницы из того же заведения… К телефону подошла я. «Нет ли у вас Ямакава-сэнсэй?» — раздался женский голос. «Да, он здесь. А кто вы?» — спросила я. «Позовите его, он знает». Я сообщила господину Ямакава об этом. «Так», — сказал он, извинился перед соседом, пошёл к телефону. О чём они говорили, я не слышала. Разговор был короткий. До меня донеслись только громко сказанные последние слова: «Ну, сейчас я туда заеду». Мне показалось, что женщина, которая звонила по телефону, не слишком молода. По голосу ей около тридцати».

«Рассказ жены Ямакава… Муж не принимал почти никаких мер предосторожности. Везде ходил один. Его ждал только шофёр. Куда девался муж, совершенно не представляю себе».

«Рассказ одного из руководителей консервативной партии… Я был потрясён, услышав, что господин Ямакава исчез в неизвестном направлении. В настоящее время у нас нет серьёзных проблем, и господин Ямакава тоже не должен был быть ничем озабочен. Некоторые считают, что это похищение. Но не следует делать поспешных выводов. Хотелось бы поскорее его найти».

Вокруг исчезновения Ямакава Рёхэй газета подняла большой шум. Но для Тасиро это почти не представляло интереса. Газеты и журналы и раньше писали о Ямакава Рёхэй. Случившееся почти не произвело на Тасиро впечатления.

Пока он читал статью, завтрак закончился. Неприветливая горничная убрала столик.

— Поскорее принеси счёт. И потом сразу вызови такси!

— Слушаюсь.

Неприятная гостиница. Так что, сев в такси, Тасиро облегчённо вздохнул.

— Вам куда? — спросил водитель.

— Поезжайте к станции Гэсува.

Проехав через квартал гостиниц-рёканов, такси вырулило на шоссе. Дорога, по которой бежало такси, называлась в древности тракт Накасэндо. По правую руку тянулись склоны холмов, на которых цвели ещё сакура и персик. Слева простиралось озеро Сува.

Минут за тридцать они добрались до станции Гэсува. Тасиро тут же отправился к дежурному по багажному отделению. Вопросы он отбарабанил уже с лёгкостью.

— Об этом мне ничего не известно, — последовал ответ, который можно было предвидеть. — Попробуйте спросить в транспортной конторе у станции.

Но и в транспортной конторе было то же самое.

Тасиро, собрав остатки мужества, отправился на станцию Окая.

Когда он подошёл к окошку дежурного по багажному отделению станции, надежды у него, по правде говоря, почти улетучились.

Тасиро спросил то же, что и везде.

— В деревянном ящике, обшитом рогожей? — Станционный служащий в раздумье склонил голову.

Он был ещё молод, лет двадцати двух — двадцати трёх. По тому, как он переспросил, Тасиро почувствовал: да, это то самое.

— Станция отправления? — Дежурный начал перелистывать гроссбух.

— Синдзюку.

— Кто отправитель?

Несомненно, этот багаж прибыл! Но Тасиро колебался. Кто же? Каваи? Или Аракава?

— Каваи Горо, — решительно выбрал Тасиро.

— Пришёл, — просто ответил дежурный.

— Как?! Доставлен? — невольно переспросил Тасиро. Наконец-то он настиг этот багаж.

— Доставлен. Но получатель уже был, — сказал дежурный.

— Когда?

— Четыре дня назад.

— Четыре дня назад?

Тасиро быстро подсчитал. Это был день его собственного отъезда из Токио. Значит, Каваи Горо получил багаж в Окая накануне своего появления на озере Кидзаки.

— А каков был вес этого багажа? — спросил Тасиро.

Тут дежурный посмотрел на Тасиро.

— А какое вы имеете отношение к этому багажу? — задал он встречный вопрос.

— По правде сказать, я и есть настоящий хозяин багажа. Но удобства ради отправили его от имени покупателя, — придумывал объяснения Тасиро. — Недавно у нас возникли распри из-за содержимого багажа. И если бы я знал вес, то мог бы предположить, правильны ли мои претензии…

Дежурный, похоже, поверил этому.

— Вес — шестнадцать с половиной килограммов. Длина ящика — пятьдесят сантиметров, ширина — пятьдесят два. Высота — двадцать сантиметров.

Тасиро занёс это в записную книжку.

— Ну как, согласуется? — осведомился дежурный.

— Полностью соответствует, — энергично ответил Тасиро. — А каково содержимое?

— Сырьё для изготовления мыла. Вот странно! Будто у нас тут нет такого сырья! — удивился молодой человек.

Такой же багаж был доставлен на станцию Уми-но Кути. Тасиро начал подозревать, что там было не сырьё для изготовления мыла, а что-то другое.

— Хотя это называется сырьём для изготовления мыла, но используется оно для других промышленных целей.

Поскольку Тасиро назвался хозяином багажа, ему не удалось увильнуть от ответа.

— Вот как? — Дежурный посмотрел на Тасиро. — Если уж вы хозяин, то имейте в виду, что багаж надо упаковывать в более прочный материал, а то легко повредить груз.

— А разве что-то было не в порядке? — как бы обеспокоенно спросил Тасиро.

— Ящик сломался, содержимое выглядывало.

— Как? — поразился Тасиро. В то же время он обрадовался, так как появилась возможность узнать, что же там было.

— Угол сбился, и доска раскололась. Рогожа тоже разорвалась. Что ни говори, железная дорога безобразничает — с такой силой кидают! Так что пакуйте багаж покрепче, — предостерёг дежурный.

— А что, содержимое было видно? — Тасиро хотелось узнать именно это.

— Да, доска ведь раскололась, и из-под неё выглядывало.

— И что там было? — спросил он, забыв, что выступает в роли хозяина.

Как и следовало ожидать, дежурный удивился. Вроде хозяин, а что в ящике — не знает. Но потом он, видимо, решил, что вопрос вызван распрей из-за багажа.

— Ну конечно, мыло.

— Мыло?

— Гладкое белое мыло. Ну, он не был набит маленькими кусками. Это был один большой кусок мыла во весь ящик.

— Ух ты!

Этого Тасиро не предполагал. Тасиро представлял, что под видом сырья для изготовления мыла переправлялось нечто совсем другое.

— А точно ли это мыло? — ещё раз захотел удостовериться Тасиро.

Да. Это был предмет молочно-белого цвета, твёрдый и гладкий. Бесспорно, это мыло, — ответил дежурный. Тасиро вышел со станции и пошёл к берегу озера. «Поскольку Каваи получил здесь багаж, он сбросил его в озеро», — размышлял Тасиро по дороге.

Так он поступил у озера Кидзаки. И у озера Аоки. Озеро Сува не должно быть исключением.

Озеро Сува было большое, но у самого берега мелководное, как море. Чтобы утопить предмет, надо было непременно добраться до середины озера. Значит, использовали лодку.

Рискэ решил обойти дома рыбаков, чтобы проверить, не одалживал ли полноватый мужчина в тот день лодку. Квартал, где обитали рыбаки, сразу можно узнать по развешенным для просушки сетям. Здесь ловили карпа, карася, угря, корюшку. Старый рыбак, подставив плечи под лучи раннего весеннего солнца, чинил сети.

— Позвольте вас спросить. — Тасиро подошёл к нему и нагнулся.

— Что такое? — Старик поднял лицо.

Тасиро спросил старого рыбака, не брал ли четыре дня назад мужчина такого-то роста и сложения лодку напрокат.

— Та-ак… — Рыбак задумался. — У нас не брал, а что до других парней — не скажу. Давайте-ка я попробую разузнать, — сказал он участливо и поднялся.

Тасиро стал ждать.

Старик долго не появлялся — видимо, он решил обойти всех, кого только можно.

Тасиро выкурил уже несколько сигарет, когда за его спиной раздались шаги. Обернувшись, он увидел старика в сопровождении молодого мужчины. Мужчина был смуглый, крепкого сложения. С первого взгляда было ясно, что он тоже из рыбаков.

— Кажется, нашёлся человек, который что-то знает, — сказал старик. — Кое-кого не оказалось дома, так что хорошенько я не разведал. Но вот этот парень говорит, что видел похожего мужчину. Я его и привёл с собой.

— Спасибо вам за это. — Рискэ склонил голову.

— Не за что. Не знаю, будет ли вам от этого толк. Послушайте-ка, что он расскажет.

Старик подтолкнул молодого рыбака к Тасиро.

— Вы говорите, вас интересует, что было четыре дня назад? Так вот, я вспомнил один пустяковый случай.

— Так-так, какой же это случай? — Тасиро уставился на него.

— Лодку я напрокат не давал. В тот вечер, четыре дня назад, я сам был на лодке вон в том месте. — И молодой человек показал в сторону рощи справа на берегу. — Ловил я угря. И близко ко мне подошла какая-то лодка. Ночь тёмная была, а на той лодке, на носу, фонарь горел. Кто в ней сидел, я хорошенько не разобрал. Ну, я увлёкся рыбалкой, как вдруг раздался всплеск, лодку мою закачало, и я громко выругался: дурак, мол. Похоже, он выбросил в воду что-то вроде большого камня. Пошли круги по воде. Рыбалка была испорчена. Какой-то совершенно несуразный тип. Едва ли это рыбак из наших…

Тасиро проверил ещё два озера — Сиракаба и Надэсина. Но там багаж не появлялся. Это были маленькие и неглубокие озёра. Каваи мог их проигнорировать.

Путешествие по озёрам слишком затянулось, и Тасиро устал. В голове его вертелась назойливая мысль — вернуться наконец в Токио и отоспаться как следует.

Тасиро прибыл на станцию Синдзюку после восьми вечера. На платформе его, как обычно, встречал его помощник Кидзаки.

— С возвращением, — приветствовал его Кидзаки.

— Уф! — Тасиро вышел на платформу и сладко потянулся.

— Видно, устали? — сказал Кидзаки.

— Угу.

Он и вправду устал. Ведь это было не обычное путешествие ради фотографирования.

— Удалось снять хорошие кадры, сэнсэй?

Кидзаки был молод и одержим фотографией.

— Да так, — уклончиво ответил Тасиро. — Ничего не случилось, пока меня не было?

— Нет, ничего особенного.

Переговариваясь, они двигались к выходу. Невзначай Тасиро кинул взгляд на впереди идущих пассажиров и чуть не ахнул. На мгновение в толпе мелькнула фигура женщины. Тасиро опешил оттого, что увидел в профиль её сосредоточенное лицо.

Она?

Несомненно, это была она.

Их разделяло пять-шесть метров. Тасиро хотел удостовериться, что это действительно она, но толпа мешала это сделать.

— Слушай, Кидзаки, возвращайся-ка один.

— А? — Кидзаки растерялся.

— У меня срочное дело, — бросил Тасиро и нырнул в толпу.

Он следовал за ней к контрольному выходу.

На станции Синдзюку после восьми вечера столпотворение. А в подземном переходе у выхода, куда устремляются все пассажиры, настоящий людской поток, этакое половодье. Тасиро, чтобы не потерять женщину из виду, шёл не отрывая от неё глаз. Но толпа почти не давала ему продвигаться вперёд. Её фигура то исчезала из виду, то появлялась снова. Сердце у Тасиро учащённо билось.

Сегодня на девушке был тёмно-зелёный костюм. «Надо последить за этим цветовым пятном, — решил Тасиро, — тогда не потеряю её из виду».

Откуда же она возвращается?

Понять это было трудно, поскольку в подземном переходе смешивались пассажиры с разных экспрессов. Но ему почему-то казалось, что она сошла с платформы железнодорожной линии Тюосэн. А если так, то она с того же экспресса, что и Тасиро.

Он подошёл к выходу, поотстав от неё метров на десять. У контрольного выхода толпа на какое-то время застряла, подобно запруженной реке. Он топтался на месте и лишь глазами следил, как незнакомка миновала контроль.

Женщина подошла к такси, стоявшему у входа на станцию. Шофёр открыл дверцу. Мешкать было нельзя. Она садилась в такси и уезжала. Тасиро протиснулся между людьми и рванулся вперёд.

Тасиро миновал контроль и вышел на стоянку такси как раз в тот момент, когда «рено», в которое села женщина, рванулся с места.

— Куда? — спросил водитель, обернувшись к Тасиро.

— Следом за той машиной, — указал Тасиро.

— А-а, за «рено»?

— Да. Плачу сверх счётчика.

— Понял. — Водитель резко нажал на газ.

«Рено» мчался в сторону универмага. Тасиро не отрывал от машины глаз. Автомобилей вокруг было много. Такси, частные машины, автобусы и даже мотоциклы с колясками забили дорогу впереди и затрудняли проезд. А перед «рено» путь был почти свободен. Автомобиль удалялся на глазах.

— Неужели упустим? — пробормотал упавший духом Тасиро.

— Если повезёт и их зацепит на светофоре, нагоним. — Водителя тоже задело за живое.

Тасиро высунулся из окна и стал смотреть вперёд. «Рено» ждал разрешающего сигнала светофора.

— Стали. Остановились на красный, шеф, — сказал водитель.

— А не пролезть ли нам ещё вперёд? — стал подбивать водителя Тасиро.

— Хм, — задумался тот. — Это немножко сложно. Но как только сигнал сменится, мы и рванём.

Сигнал светофора сменился. Но не успел загореться зелёный, как «рено» впереди сорвался с места. А машина Тасиро потащилась медленно, стиснутая в потоке транспорта. Тасиро успел заметить, что «рено» завернул за угол универмага.

— Слушай, заверни-ка налево, — предупредил Тасиро водителя.

— Понял.

Водитель умело лавировал между машинами. Когда они наконец завернули за угол, красные габаритные огни «рено» виднелись уже далеко впереди. Водитель Тасиро тоже прибавил скорость. Казалось, что расстояние немного сократилось. Но тут «рено» выехал на улицу, вдоль которой тянулась линия электрички, снова свернул налево и исчез.

— Шеф, а они вроде чуют, что за ними следят, — сказал водитель.

— Не имеет значения. Ты не отрывайся от них, — приказал Тасиро. Сердце его учащённо билось.

Вскоре впереди, на довольно значительном расстоянии, они увидели «рено». Маневрировать было неудобно — мешало большое движение, а ехать по прямой здесь было непросто. Тасиро нервничал. Будто издеваясь над ним, «рено» быстро свернул в переулок.

В переулке оказалось больше пешеходов, чем машин. Как и ожидал Тасиро, там было не проехать. Водитель упорно жал на клаксон, и люди расступались. «Рено» исчез.

— Тьфу, пропасть! Уехали. — Водитель щёлкнул языком от досады.

Они потащились дальше и тут увидели, что «рено» сворачивает в переулок налево. Но и там было полно народу. «Рено» стал в переулке. Автомобиль Тасиро тоже застрял. Как раз в этот момент народ повалил из кинотеатра. Зажатая толпой машина хоть и двигалась, но ускользнуть уже не могла.

Тасиро смотрел на машину впереди. Женщина, видимо, поняла, что дальше не проедешь, и расплачивалась.

Тасиро тоже торопливо достал бумажник.

Он выскочил из машины, женщина удалялась. Их разделяло около двухсот метров. Наконец ему показалось, что расстояние сократилось, но тут она свернула за угол и исчезла.

Женщина явно поняла, что её преследуют. Она специально дошла до этого места и скрылась.

Через полминуты Тасиро тоже свернул за угол. Впереди мелькало зелёное пятно её платья. Но в тот самый момент, когда Тасиро ускорил шаг, женщина вдруг забежала куда-то.

Тасиро знал, что там нет переулка. Конечно же, она влетела в какой-то дом. Он прошёл немного вперёд. Это оказалось довольно модное кафе. Тасиро быстро вошёл вовнутрь. Стоявшая у входа официантка распахнула перед ним дверь:

— Добро пожаловать.

Тасиро оглядел помещение. Полумрак. Посетителей много, но в зелёном никого.

Пока Тасиро таращился по сторонам, к нему от стойки подошла официантка.

— Это самое… вы ищете даму в зелёном костюме? — спросила она.

Тасиро поразился.

— Ох! — От волнения его голос не слушался.

— Она просила передать вам это. — Официантка подала клочок бумаги.

Тасиро чуть не вырвал послание из её рук и жадно впился в него глазами. Написано авторучкой, почерк немного торопливый.

«Господину фотографу.

Пожалуйста, воздержитесь от интереса, который вы сейчас проявляете. Если вы этого не сделаете, вам, видимо, будет угрожать опасность.

Женщина, смотревшая на Фудзи».

— А где тот человек, что просил передать мне записку? — спросил он, подняв лицо.

— Госпожа, — официантка улыбнулась, — вышла через ту дверь. — Официантка показала пальцем в глубь помещения.

— А-а, так у вас есть ещё один выход?

— Да, к нам можно войти с парадного входа и чёрного.

Тасиро пересёк зал и прошёл через другой выход. Он оказался в узком переулке. Сновало много прохожих, но фигуры в зелёном платье не было. Пошла она направо или налево — неясно. А что, если она куда-то умчалась на такси?

Он снова развернул клочок бумаги.

«Пожалуйста, воздержитесь от интереса, который вы сейчас проявляете».

Наверняка имеются в виду его расспросы на станциях насчёт багажа. Значит, «женщина, смотревшая на Фудзи», знает, чем занимался Тасиро Рискэ.

«Вам, видимо, будет угрожать опасность». Несомненно, это предостережение: вы в опасности, если станете проявлять к этому интерес и вести розыски. Тасиро не думал, что женщина видела, чем он занимался на берегах озёр. И всё же, почему она об этом знает? Конечно же, кто-то рассказал ей об этом. От кого же она могла это услышать?..

Он понял, что кто-то тщательно следил за ним всё время. Вероятно, тут действовала целая организация. Не была ли эта молодая женщина лишь винтиком в составе этой организации? Предупреждение, вероятно, женщина сделала не по своей воле. Быть может, кто-то просто приказал ей.

«Руки прочь от этого дела!» — как бы звучало у Тасиро в ушах. И это было не из литературы и не из кино. Это было на самом деле.

Тасиро одним глотком выпил кофе и погрузился в раздумья. Его немного познабливало.

«Это предупреждение — не просто шутка или угроза», — думал он. Ведь снайперский выстрел на озере Нодзири всё-таки был на самом деле. И с тех пор он находится на прицеле на озере Нодзири Каваи даже не появлялся. А на Кидзаки, Аоки и Сува он видел и самого мужчину, и следы его деятельности. Их не было только на озере Нодзири. Так почему же, собственно говоря, именно на озере Нодзири, где не было этих следов, и раздался опасный выстрел?

Перед взором Тасиро возникла живописная поверхность озера Нодзири. Красивое зрелище. Простая лодчонка скользит по озеру. Из лодки выходит на берег молодая рыбачка. Старуха из чайного домика громким голосом спрашивает её, поймала ли что-нибудь. Мирное зрелище. Люди мирные, и зрелище мирное. Где же здесь таится опасность?

Тасиро вспоминает. В городке Касивабара он разыскивал Каваи Горо, а наткнулся на табличку с надписью: «Каваи Бунсаку». Теперь этот эпизод превратился в забавное воспоминание. Крестьянское по виду лицо Каваи Бунсаку заинтересовало Тасиро. Но когда он направил на него камеру, тот рассердился. Тоже странно.

Тасиро Рискэ отодвинул в сторону кофейную чашку;я достал блокнот.

«1) Багаж, доставленный на станцию Окая.

Содержимое: сырьё для изготовления мыла. Вес — 16,5 кг. Длина — 50 см. Ширина — 52 см. Толщина — 20 см.

2) Багаж, доставленный в транспортную контору при станции Янаба.

Содержимое: сырьё для изготовления мыла. Вес — 5,8 кг. Длина — 50 см. Ширина — 40 см. Толщина — 40 см.

3) Багаж, доставленный на станцию Уми-но Кути.

Содержимое: свечи. Вес — 4,1 кг. Длина 80 см. Ширина — 20 см».

Предупреждение пришло потому, что Тасиро проверял этот багаж. При этом опасность возникла тогда, когда Тасиро стал проверять, прибыл багаж или нет.

Над этим ещё предстояло хорошенько подумать.

Этой ночью Тасиро спал у себя дома. Поезда и вечерняя погоня по Синдзюку свалили его, и он спал как убитый.

Во сне он преследовал женщину. Когда ему казалось, что он уже нагнал её, женщина убегала. Расстояние всё время то увеличивалось, то сокращалось. Тасиро вот-вот должен был коснуться её рукой, но ему обязательно мешали прохожие.

Несколько раз эта картина повторялась. Но вот кто-то сильно затряс Тасиро. Он открыл глаза. Прямо над ним стояла соседка. Её, видимо, смутило то, что Тасиро что-то кричал во сне.

— Тасиро-сан, Тасиро-сан, — повторяла она.

— Что? — Тасиро всё ещё лежал в полудрёме.

— Тасиро-сан, беда! — закричала она.

Обычно с нею такого не случалось. Видимо, стряслось что-то небывалое. Тасиро глянул на неё и окончательно проснулся.

— Что такое? — Он поднял голову.

— Да не «что такое»! Грабители забрались.

— Ох! Куда?

— В эту комнату. Посмотрите-ка туда.

Платяной шкаф был распахнут настежь. Пиджаки и брюки Тасиро разбросаны по полу. Ящики и дверцы книжного шкафа открыты. Рукописи, письма и отпечатанные фотографии разбросаны где попало.

— Вот. — Соседка показала на письменный стол.

Все ящики были выдвинуты, и переписка разбросана. Тасиро был ошарашен.

— Вошли отсюда. — Тётушка показала на окно. Одна створка окна была открыта, и через неё струился холодный воздух. Чтобы открыть створку, нужно было вставить ключ. Хорошенько присмотревшись, Тасиро увидел на стекле выжженное круглое отверстие. Грабитель просунул в него руку и повернул ключ, вставленный изнутри.

— Профессиональная работа! — восхищённо сказал Тасиро. Ведь пока он спал, до него не донеслось ни звука.

— Вы совсем ничего не почувствовали? — в изумлении спросила соседка.

— Спал крепко. — Тасиро почесал голову.

— Они только обыскали дом. Тасиро-сан, посмотрите хорошенько, не украли ли чего? — Она подгоняла Тасиро так, будто это ей нанесли ущерб.

— Да хоть бы и украли. Ничего стоящего у меня нет. Денег тоже нет. Зачем только они забрались ко мне?

Тасиро последовательно осмотрел всё, что обшарил грабитель, — платяной шкаф, секретер, стол и книжный шкаф. Проверил, но оказалось, что ничего не украли.

— Вроде ничего не украли. — Тасиро выпрямился.

— Правда не украли? — не могла поверить соседка.

— Нет. Я-то уж знаю.

— Ну должны же они были унести хоть один костюм, раз уж пришли, — пробормотала она.

Действительно, костюмы у Тасиро были шикарные — английские.

Тасиро проверил джемпер и брюки, которые были на нём вчера. Карманы явно обыскали, но и тут ничего не взяли. Бумажник с тридцатью тысячами иен лежал на месте.

— Странно. — Тасиро помотал головой.

Зачем к нему приходил грабитель?

— Обратимся в полицию? — спросила соседка.

— Не стоит. Ущерба ведь нет, — отказался Тасиро.

— Лучше было бы обратиться. Ведь грабитель приходил, это несомненно, — настаивала она. Настроение у неё было мрачное.

— Так-то оно так… — Тасиро колебался.

Но тут раздался телефонный звонок.

— Тасиро-сан, вас к телефону Кидзаки-сан. Похоже, что-то случилось.

Тасиро схватил телефонную трубку.

— Алло, алло. Это вы, сэнсэй? — услышал он взволнованный голос Кидзаки.

— Ну что?

— Сэнсэй, жуткое дело, — возбуждённо сказал Кидзаки, — в студии побывал грабитель.

— Как? И там тоже?

— Вы говорите «и там тоже»? — Теперь поражён был Кидзаки. — В ваш дом тоже залезли?

Смешно было называть комнату «вашим домом», но Кидзаки выражался именно так.

— Да. Мы обнаружили это сегодня утром. А что в студии?

— Всё жутко перерыто.

— Что-нибудь украли?

— Пока ещё хорошенько не понял. Но с камерами всё в порядке. Какой-то странный грабитель.

— Ну хорошо. Я сейчас приеду.

— Сообщим в полицию?

— Это мы решим, когда я приеду.

Как только разговор закончился, соседка спросила:

— А что, студию тоже ограбили?

— Похоже, что так.

Чтобы успокоиться, Тасиро закурил.

Что же это такое? Если пришли и сюда и туда, это уже не просто грабёж.

— Да, это не просто грабитель-одиночка.

Тасиро размышлял. Он и так не думал, что это обыкновенный квартирный грабёж. Но налёт на студию натолкнул Тасиро на новую мысль.

Первым делом нужно было выяснить, какой ущерб нанесён студии.

Тасиро поймал такси и помчался на работу.

Его уже поджидал Кидзаки.

— Сэнсэй, кошмарное дело.

Кидзаки провёл его в студию. Действительно, кошмарное. Ящики письменного стола вытащены. Их содержимое разбросано по полу. Негативы и отпечатанные фотографии совершенно бесцеремонно раскиданы.

— Как камеры?

Его больше всего беспокоили фотоаппараты: ведь они очень дорогие.

— Ни одна не украдена, — сказал Кидзаки. — Замок парадной двери сломан. Но на камеры грабитель даже не обратил внимания.

— Ничего не украдено. Странное дело, — пробормотал Тасиро.

— Удивительный грабитель, — сказал и Кидзаки. — Если уж говорить о странностях, то он почему-то зашёл в тёмную комнату и посмотрел плёнки, — сообщил Кидзаки.

— Что ты говоришь? — Тасиро уставился на него. — Почему ты так думаешь?

— Плёнки висят не так, как я их подвесил, — ответил Кидзаки.

Тасиро зашёл в тёмную комнату. Там висело больше десятка плёнок, те, что Тасиро снял на озёрах.

Прежде чем взять плёнки в руки, Тасиро спросил:

— А что изменилось?

— Они повешены не в том порядке, как я это сделал.

По словам Кидзаки, он вешал плёнки справа налево, по мере того как проявлял. Сегодня утром они висели как попало.

— Да. — Тасиро упёрся пальцем в подбородок и уставился в одну точку.

— Но есть ещё одна странная вещь.

— Что?

— Последняя плёнка была в аппарате марки «Контакс»?

— Да.

— Задняя крышка аппарата открыта.

— Что?

— Впрочем, поскольку я вытащил и проявил плёнку, она не пострадала. Но если бы аппарат был заряжён, плёнка пропала бы.

Тасиро начал смутно понимать цель грабителя. Он пришёл, чтобы проверить, что заснял Тасиро. Домой к нему пришли потому, что полагали, что он может захватить туда фотоаппарат с отснятой плёнкой.

Их цель — фотографии озёр. Несомненно, их беспокоит, что он снимал, блуждая по берегам. Но ничего опасного для них не было. Поэтому и плёнки целые.

Собственно говоря, кто же они такие? Это не просто грабители. Тасиро хотелось закричать: убирайтесь вон отсюда!

Итак, если человек, тайно пробравшийся в его студию, открывал заднюю крышку фотоаппарата, то, естественно, он должен был оставить отпечатки пальцев.

— Кидзаки, немедленно звони в полицию, — приказал Тасиро, — заяви, что произошло ограбление.

Кидзаки, удивившись быстрой перемене настроения Тасиро, бросился к телефону.

Через час из участка прибыл следователь и с ним ещё трое.

— Нанесён ли ущерб?

— Нет. Ущерб не нанесён. Всё, как видите, цело. — Тасиро показал разгромленное помещение студии.

— Так, так. — Следователь состроил разочарованную физиономию. Ущерба не было, и он потерял интерес.

Сотрудники стали осматривать взломанную дверь и дверь, через которую грабитель сбежал. Поскольку замок входной двери был сломан, всё было ясно и дилетанту.

— Господин следователь, — Тасиро поднёс ему фотоаппарат, лежащий на расстеленном носовом платке, — грабитель открыл заднюю крышку. Проверьте, может, здесь остались отпечатки пальцев.

— Вот как?

Следователь достал из своего чемоданчика белый порошок и посыпал им заднюю крышку фотоаппарата. Он вынес фотоаппарат на ярко освещённое место, положил его на носовой платок, достал лупу и стал пристально разглядывать его с разных сторон.

— Отпечатки пальцев не оставлены, — сказал он, ни к кому не обращаясь.

— Как? Отпечатков пальцев нет? Но ведь ясно, что она побывала у кого-то в руках, — сказал Тасиро.

— Преступник был в перчатках, — ответил следователь.

— Так-так, — простонал Тасиро.

Поистине продуманный налёт.

— Замок входной двери сломан, — не сдавался он, — так что там тоже могут быть отпечатки пальцев.

Следователь нехотя насыпал белого порошка и на замок.

— Тут их тоже нет, — сказал следователь, сдувая порошок. — Не оставили ни на камере, ни здесь.

— Вообще-то, вчера вечером были и в комнате, где я живу. Не могли бы вы и там осмотреть?

— Вот как? — Следователь сделал удивлённое лицо. — А ущерб есть?

— Ничего не украли. Но я хочу, чтобы вы проверили, нет ли отпечатков пальцев.

— Где вы живёте? — спросил следователь и после ответа сказал: — Это другой участок. Обратитесь по месту жительства.

Следователь попросил написать заявление и удалился.

О-хо-хо! Делать было нечего. Тасиро позвонил в участок по месту жительства.

Часа через два к нему домой пришёл новый следователь в сопровождении ещё троих. Они осмотрели место взлома, но и здесь отпечатки пальцев не были обнаружены.

К нему приходил мужчина в перчатках. Он больше не сомневался, что тот же мужчина побывал и в студии. Поскольку время вторжения было не известно, нельзя было сказать, где он побывал сначала. Ясно одно — что в один вечер он успел побывать всюду.

Цель всё более и более прояснялась. Он беспокоился о том, не снял ли Тасиро во время своего путешествия по озёрам что-нибудь неблаговидное. И если да, то плёнку надо было похитить.

В таком случае, что же могло быть на этой плёнке? Тасиро стал восстанавливать в памяти, куда же он ходил с камерой. Ведь противник, несомненно, следил за действиями Тасиро, и, естественно, объект, вызвавший его опасения, находился там, где Тасиро побывал.

«Воздержитесь от интереса, который вы сейчас проявляете», — возникла перед глазами Тасиро записка на клочке бумаги. Странное вторжение грабителей, если поразмыслить, тоже было своего рода предупреждением.

— Предупреждение!

Ну что ж, пусть запугивают. Это, наоборот, придало ему решимости. С тех пор как Тасиро вернулся, он ещё не связывался с Ито из издательства «Бунсэйся». Тасиро набрал номер.

«Бунсэйся» сразу же ответило.

— Это Тасиро, — назвал он себя.

— А, это ты! — закричал Ито. — На днях хотел тебе позвонить, но ждал, когда ты вернёшься из путешествия по озёрам. Я ведь тоже был в отсутствии, из Осака вернулся.

— Ну что, раз уж мы давно не виделись, пойдём-ка выпьем сегодня.

— Хорошо.

Тасиро представил, как Ито на том конце провода прищурился.

— Куда пойдём?

— Решим, когда встретимся. Давай-ка поначалу увидимся в том же кафе.

— Ладно. Во сколько?

— В шесть часов.

— О'кэй, — энергично закончил разговор Ито.

В этот вечер они снова пошли в «Сиракаба».

Когда они выбрались оттуда, был уже одиннадцатый час. Тут же неподалёку они поймали такси.

Ито предложил отправиться на Гиндза. Но Тасиро что-то не захотелось.

— Нет, на сегодня хватит. Я домой.

— Тогда и я домой. Что одному ехать?

Им было по пути, в сторону Синдзюку. Тасиро с Ито разговаривали между собой, но настроение было какое-то тягостное.

В такси работало радио. Передавали новости.

«…сведений о Ямакава Рёхэй всё ещё не поступало. Несмотря на предпринятое полицейским управлением расследование, напасть на след лидера консервативной партии Ямакава Рёхэй, который, как было объявлено, исчез двадцать четвёртого марта, всё ещё не удаётся. Соответствующие круги выражают в этой связи озабоченность. С тех пор как Ямакава исчез, его никто не видел, и в настоящее время о его судьбе ничего не известно».

Машина спустилась по склону холма Сибуя и вдоль линии кольцевой железной дороги направилась в сторону Харадзюку.

«Семья Ямакава заявляет, что у него не было причин для того, чтобы покончить с собой или исчезнуть. В противоположность этому штаб расследования, изучая положение Ямакава в политическом мире, обнаружил довольно деликатные обстоятельства. Однако они избегают конкретных заявлений. Уклоняются они и от предположений относительно судьбы господина Ямакава. Во всяком случае, если Ямакава так и будет считаться пропавшим без вести, это может превратиться в политическую проблему…»

— Ужасное это дело. — Ито взглянул на Тасиро.

— Ты прав, — кивнул Тасиро. Но в настоящий момент его больше волновали свои собственные проблемы.

— Может, его убили и потом где-нибудь обнаружат труп. Такого происшествия давно не было.

— Ты прав. — По сравнению с возбуждённым Ито Тасиро был слишком спокоен.

«А теперь… — Передача новостей продолжалась. — В смешанном лесу у городка Кунитати, близ столицы, в земле обнаружен труп задушенной женщины. С момента смерти прошло семь-восемь дней. Сегодня в четыре часа пополудни живущая поблизости домохозяйка отправилась в лес собирать хворост и обнаружила там труп женщины примерно тридцати одного — тридцати двух лет. Труп был засыпан землёй, которую затем разрыли бродячие собаки. Домохозяйка немедленно заявила в полицию. Осмотр места происшествия показал, что смерть, очевидно, наступила в результате удушения и труп был закопан. Одежда и личные вещи…»

По радио передавали сообщение об убийстве. Тасиро прислушался.

«Одежда и личные вещи позволили установить, что жертва — госпожа Кавасима Хидэко, двадцати девяти лет, содержательница бара «Эльма», расположенного в западной части квартала Гиндза в районе Тюоку города Токио».

Тасиро ахнул. Ито удивлённо посмотрел на него.

«Кавасима-сан исчезла двадцать третьего марта и находится в розыске. В полицейском отделении Кунитати создан штаб по расследованию этого происшествия».

Такси подъехало к кольцевой развязке в Ёёги.

— Послушайте, — Тасиро нагнулся к шофёру, — пожалуйста, к станции Ёёги.

Ито снова удивился.

— Что случилось? Куда ты заторопился? — обернулся он к Тасиро.

— Да вспомнил, что у меня срочные дела.

— Хм, это имеет отношение к тому, что сейчас передали по радио? — Ито подозрительно посмотрел на Тасиро.

— Ну как тебе объяснить? Нельзя сказать, что нет. Когда-нибудь расскажу тебе.

Такси повернуло направо и подъехало к станции Ёёги.

— Ну извини. — Тасиро вышел из машины.

Ито озадаченно смотрел из окошка:

— Что такое? Ничего не понимаю.

— Прости меня. Потом всё расскажу. — Тасиро помахал рукой.

На станции он купил билет до Кунитати и взбежал на платформу. Ночная электричка линии Тюосэн была пуста. Тасиро сел и задумался. Убийство хозяйки «Эльмы» — это не просто неожиданность. Это потрясение. Он никак не думал, что это может произойти.

Прошло уже больше десяти дней с момента исчезновения хозяйки. Хисано постоянно тревожился о ней, и вот произошло самое худшее.

Кто же её убил? И почему её закопали возле Кунитати? Увёз ли преступник её насильно? Или она бежала куда-то по своей воле и там неожиданно столкнулась с преступником? Тасиро ничего не понимал.

Электричка проехала Огикубо, проехала Митака, проехала Коганэи.

ОЧЕВИДЕЦ

Тасиро Рискэ пришёл в полицейское отделение в Кунитати. Там было трое или четверо полицейских. Тасиро поклонился полицейскому, сидевшему напротив двери. Тот встал.

— Я узнал из новостей по радио, что у вас на территории произошло убийство.

— Это так. — Молодой полицейский неприветливо посмотрел на Тасиро.

— Я пришёл, чтобы узнать об этом поподробнее.

— Вы имеете какое-то отношение к происшествию?

— Нет, просто я немного знал хозяйку бара «Эльма». Меня поразило это убийство, и я пришёл сюда.

— В каких отношениях вы были с хозяйкой? — Полицейский бросил на Тасиро неприязненный взгляд, и он немного занервничал.

— У нас с ней не было близких отношений. Я часто приходил туда выпить, поэтому и знал её.

В это время мужчина в штатском подозвал его кивком головы.

Тасиро подошёл поближе. Штатский поднялся.

— Ну что ж, добро пожаловать, — сказал он, улыбаясь, — садитесь, пожалуйста. — Вы — постоянный посетитель бара «Эльма»? — с ухмылкой спросил он.

— Нет, так нельзя сказать. Когда я изредка появляюсь на Гиндза, то захожу в это заведение. Мне часто доводилось болтать с хозяйкой. Поэтому я не мог остаться в стороне и примчался к вам.

— Что ж, спасибо вам за хлопоты. — Штатский внимательно изучал Тасиро. — Поскольку вы часто посещали бар «Эльма», то, в общем, знаете, кто его завсегдатаи?

— Нельзя сказать, чтобы я хорошо это знал…

Похоже, что пока тут расспрашивали самого Тасиро.

Штатский, очевидно, решил, что раз Тасиро завсегдатай бара «Эльма», то он в курсе дел хозяйки. Но, порасспросив его хорошенько, видимо, почувствовал, что Тасиро не свободно ориентируется в ситуации.

— По правде сказать, мы считаем, что это убийство произошло на любовной почве. И я расспросил вас, чтобы навести кое-какие справки.

Штатский достал из кармана визитную карточку. На ней значилось: «Начальник уголовного розыска».

— Ну и какие у вас есть соображения по поводу этой версии? — спросил Тасиро.

— В настоящий момент — никаких. Денег у неё, похоже, не украли. Так что мы сейчас жмём на версию связи с мужчиной. Вот вы часто ходили в бар — какой у хозяйки был нрав?

— Она была честная женщина. Мне не приходилось слышать о чём-то компрометирующем. Впрочем, я обычный посетитель и не знаю её личной жизни. А что, её всё-таки задушили?

— Да.

— А чем это было сделано?

— Точно не могу сказать. Это была не верёвка. Думаю, её задушили куском какой-то мягкой ткани. Если бы это была простая крепкая верёвка, она поранила бы кожу. Но ранок нет. Это было что-то вроде галстука или полотенца.

— Орудие убийства ещё не найдено?

— Нет, не смогли найти, — ответил начальник уголовного розыска. — Когда мы его найдём, это значительно облегчит поиски преступника.

Начальник, видимо, почувствовал расположение к Тасиро, достал сигарету и закурил.

— А как её обнаружили?

— Случилось это на границе между обработанным полем и рощей, уцелевшей от прежней долины Мусаси. Домов поблизости почти нет. Поодаль разбросаны крестьянские усадьбы. Километрах в двух — недавно выстроенный новый квартал. — Начальник положил ногу на ногу и рассказывал, покуривая сигарету. — Труп, закопанный в землю, разрыли бродячие собаки. Видны были руки и голова. Это обнаружил случайный прохожий. К счастью, лицо не было повреждено. Прошло уже дня четыре с момента смерти. Но тело лежало в земле и потому не очень разложилось. Следов того, где она задушена и откуда её притащили, мы совсем не обнаружили.

— Вот вы говорите «четыре дня назад». А может, кто-то из местных жителей был очевидцем того, как тело туда притащили? — спросил Тасиро.

— Сотрудники уже прочесали всю округу, но совершенно никто ничего не видел. Может, оттого, что домов поблизости нет.

— Но всё же это не совершенно безлюдное место. Может, кто-то выходил в поле. Может, кто-то гулял, — сказал Тасиро, подняв глаза.

Начальник кивнул:

— Мы тоже так рассуждали. Однако очевидцев совсем нет.

— Чтобы попасть на место происшествия, нужно доехать железной дорогой до станции Кунитати. Что удалось выяснить на станции?

— К сожалению, на станции тоже не за что ухватиться. После десяти вечера на станции Кунитати пассажиров очень мало. И хотя мы показали работникам станции фотографии жертвы, никто её не вспомнил.

— От станции до места происшествия, я думаю, километра три. Даже если предположить, что хозяйку «Эльмы» доставили туда ещё живой, то, скорее всего, они воспользовались такси или наёмной машиной. Что удалось выяснить по этому поводу?

— Хотя мы и опрашивали водителей, они сказали, что не возили пассажиров в такое место. А когда мы показали им фотографию жертвы, они сказали, что не помнят её.

Тасиро Рискэ снова задумался.

А что, если хозяйку привезли из города на собственной машине? В том случае, если её убили в другом месте, это был наилучший способ транспортировки. Но если это частная машина, то найти её будет трудно.

Визит в полицейское отделение Кунитати не дал Тасиро ничего нового. Судя по начальнику, они не так уж скрывали ход следствия. И всё-таки случай был трудным.

Тасиро извинился и вышел.

Перед зданием полиции было пустынно. Кое-где горели фонари. Тасиро ещё не прошёл и десяти шагов, когда к зданию полиции подъехал автомобиль с ярко зажжёнными фарами. Автомобиль затормозил, фары погасли.

Тасиро остановился, обернулся и посмотрел на машину. Это был средних размеров частный автомобиль. Трое в штатском размашистым шагом вошли в полицию. По их виду Тасиро понял: это — полицейские.

Что-то произошло…

Тасиро заинтересовался и повернул обратно. В здании полиции горели огни. Тасиро стал смотреть на освещённые окна.

Тасиро Рискэ никак не мог позволить себе подтянуться на руках и заглянуть вовнутрь. Поэтому он стал вглядываться с противоположной стороны улицы. Он увидел, что трое из машины разговаривают с начальником. Все говорили стоя. Тасиро догадался, что трое — из отдела дознания полицейского управления. Один из них, человек высокого роста, что-то настойчиво выспрашивал. Отвечал] ему начальник уголовного розыска Кунитати, только что беседовавший с Тасиро. Видно было, что он относится к собеседнику с большим почтением. Тот, похоже, занимал в полицейском управлении немалый пост. По его высокомерному виду Тасиро понял, что это не обычная инспекционная поездка. Может быть, произошло новое происшествие? Тасиро подумал, что какой-то солидный чин из полицейского управления приехал по поводу убийства хозяйки «Эльмы». Но, взглянув на часы, обнаружил, что уже первый час ночи. По пустякам так поздно никто бы специально не приехал из полицейского управления в отдалённый участок Кунитати. К тому же у всех полицейских был подтянутый вид.

Что-то началось?

Войти и спросить Тасиро не мог. Он понимал, что, если он даже спросит, ему ничего не объяснят. Если речь шла о новом повороте в деле об убийстве хозяйки «Эльмы», то ему хотелось бы это как-то разузнать. Поскольку Тасиро не был газетным журналистом, он совсем не знал, кто этот главный из прибывших. Если бы он знал имя чиновника, посетившего отделение в Кунитати поздним вечером, он смог хотя бы в общих чертах получить представление о деле.

Тасиро вспомнил, что камера и телеобъектив у него с собой. Он поспешно достал аппаратуру. Тасиро проделывал свои манипуляции в плохо освещённом месте, поэтому даже шофёр полицейской машины не обратил на него внимания.

В окне горел яркий свет. Лица были хорошо освещены. Тасиро навёл фокус на мужчину из полицейского управления. Телевик дал его лицо крупным планом. Тасиро медленно нажал затвор…

В ту ночь Тасиро хорошенько выспался. Утром он поднялся около одиннадцати. Да и то его разбудила соседка.

— Когда же вы легли вчера?

— Когда вернулся, было, наверно, около часу ночи. Как раз прошла последняя электричка.

— Так поздно? — У неё глаза округлились. — Наверно, вернулись в изрядном подпитии?

— Нет, я не пил, — сказал Тасиро и, вспомнив, закричал: — Где сегодняшний утренний выпуск? Утренний выпуск!

— Да, да, сейчас. — Она принесла две газеты.

Тасиро сразу открыл раздел социальной жизни.

Опубликовано? Опубликовано!

«В лесу Кунитати обнаружен труп задушенной женщины», — гласил заголовок.

Тасиро отставил завтрак и стал читать. Статья почти не отличалась от того, что он слышал вчера по радио в новостях и что рассказал ему следователь из Кунитати. Тасиро посмотрел и другие разделы. Там тоже ничего нового не было.

Сбоку был помещён заголовок: «Местопребывание босса консервативной партии Ямакава Рёхэй всё ещё не известно». Тот же заголовок, что и в новостях по радио. Эту статью Тасиро пропустил.

Расправившись с завтраком, Тасиро набрал телефон Хисано. Подошла жена.

— Ах, Тасиро-сан. Давненько вас не слышно.

— Извините, что не подавал о себе вестей. Хисано дома?

— Нет, сегодня он умчался рано утром. Обещал вернуться к полудню. Так что вот-вот будет.

— Вот как. В таком случае я направляюсь к вам.

— Ну что ж. Буду вас ждать. А тем временем, может, и Хисано вернётся.

Тасиро стал спешно собираться.

— Если придёт Кидзаки, то пусть проявит отснятую вчера плёнку.

Отдав соседке это распоряжение, он отправился к Хисано.

Хисано ещё не вернулся домой.

— Ну, проходите. Думаю, он скоро придёт, — сказала его жена.

Тасиро хотелось непременно поговорить с Хисано, поэтому он прошёл в гостиную. Жена Хисано принесла чай.

— Тасиро-сан, давненько вас не видела! Вы здоровы?

— Да так, ничего.

— Вы путешествовали?

— Да, ездил в сторону Синано.

— Ах как хорошо! А мой Хисано домосед, к сожалению.

— Да что толку путешествовать по работе!.. Кстати, Хисано отправился погулять? — переменил тему Тасиро.

— Да. Почему-то сегодня он встал пораньше, хоть это ему и несвойственно, и умчался. Он всё что-то разыскивает сейчас.

— Вот как? — Тасиро догадался, в чём дело. — Что же он разыскивает?

— Насчёт этого я ничего сказать не могу. — Жена Хисано засмеялась. — Делает что-то похожее на работу следователя.

— Следователя?

— Встречается с разными людьми, расспрашивает их, сам всё куда-то ходит. Из-за этого и к работе не притрагивается.

— Что же он делает?

Тасиро сделал вид, что задумался. На самом деле он понимал, что Хисано взволновала статья о том, что обнаружен труп Хидэко.

Однако что же он разыскивает?

С силой хлопнула парадная дверь.

— Ах, вернулся. — Жена вышла в прихожую. — Тасиро-сан пришёл, — послышался её голос.

— Вот как! Это ты!

Перед Тасиро возникло раскрасневшееся лицо Хисано. Он сел напротив.

— Хорошо, что пришёл. Я тоже хотел тебя увидеть. — Глаза его сверкали. — Я тебе звонил эти дни, но ты ещё не вернулся из Синано.

— Да, я вернулся только два дня назад.

— Что делал — работал?

— Путешествовал по озёрам. По заданию фотоотдела журнала.

— Да, ты мне говорил. — Хисано кивнул. — Всё в порядке?

— Более-менее, — сказал Тасиро. — Кстати, что ты разузнал?

— Да ничего. Ты газеты-то читал?! — вдруг рявкнул он.

— Читал. — Тасиро испугала свирепость Хисано. — Потому-то и пришёл, что читал. Хозяйка «Эльмы», видимо, убита.

— «Видимо» — это мягко сказано!

— Я никак не думал, что её убьют. Я был поражён, когда прочёл об этом сегодня в утренних газетах. — Тасиро заглянул Хисано в глаза: — А ты предполагал, что её убьют?

— Едва ли. — Хисано опустил глаза. — Считал, что её жизни угрожает опасность, но не предполагал, что произойдёт такое жестокое убийство.

— Ты тоже впервые узнал об этом из утренних газет?

— Нет, услышал вчера по радио, — сказал Хисано. — Меня сразу как огнём полыхнуло.

— Ты видел место, где убили хозяйку? — спросил Тасиро.

— Конечно же. Сегодня утром я сразу же отправился в лес возле Кунитати. — В голосе Хисано ещё звучало волнение. — Это пустынное, жуткое место посреди долины Мусаси, — продолжал Хисано.

— С тех пор как хозяйка исчезла, ты непрерывно вёл поиски?

— Да, я собирал разную информацию, — сказал Хисано. — Прежде всего относительно причин её исчезновения. Я полагал, что у неё должны быть любовные связи. Я пытался что-нибудь выяснить, но безрезультатно.

— А что кроме этого?

— Дела в баре «Эльма» шли нормально. Так что предположение о том, что она скрылась, запутавшись в долгах, тоже отпадает.

— Естественно.

— Любовь отпадает, деньги отпадают. Значит, остаются какие-то семейные обстоятельства. Но, как оказалось, в этом у хозяйки тоже не было особых огорчений.

— Но, знаешь, — Хисано повернулся к Тасиро, и голос его зазвучал громче, — я нашёл очевидца, который видел хозяйку после её исчезновения.

— Неужели правда? — Тасиро с напряжённым вниманием всмотрелся в лицо Хисано.

— Конечно, правда. Это точно. — Хисано был серьёзен.

— Кто же он?

— Водитель такси.

— Такси?

— Да. Этот шофёр прежде несколько раз возил хозяйку из заведения до Оомори и поэтому знает её в лицо. Так что это свидетельство верное, — убеждённо сказал Хисано.

— А что, собственно говоря, он видел?

— Говорил, что видел хозяйку сидящей в большом частном автомобиле. Хозяйка была не одна. В машине с нею были трое мужчин. — Глаза Хисано сверкали.

Если то, что говорит водитель такси, верно, то это здорово. Ведь после исчезновения хозяйки «Эльмы» ухватиться пока что было абсолютно не за что.

— И где же он видел эту машину?

— Как раз недалеко отсюда.

— Недалеко?

— Да-да, на том поле, где я советовал тебе построить дом.

Тасиро ахнул.

— Там ещё уцелел лесок, и поэтому место тёмное. Если проехать прямо через него, попадёшь к дому писателя А., которого ты как-то фотографировал.

Впрочем, Тасиро и сам отчётливо представил себе это место.

— Да, понял, — поторопил он рассказчика.

— Короче говоря, там стоит лесок. Ночью таксисты там почти не появляются.

— Да, в тех краях их не встретишь.

— Но этот шофёр случайно проезжал там с пассажиром. Был уже, говорит он, двенадцатый час ночи.

— Ну и дальше что? — торопил Тасиро.

— Значит, подъехали они к этому леску, там ещё дорога поворачивает, помнишь? Когда они проезжали этот поворот, в тени деревьев спряталась большая частная машина. Фары такси ярко осветили её. И в свете фар он увидел хозяйку «Эльмы». По бокам от неё сидели два мужчины. Свет падал так, что их лица не были освещены.

— Хм. — Тасиро перевёл дух. — Но то, что это была хозяйка, не подлежит сомнению?

— Это точно. Как я уже сказал, этот шофёр возил её прежде и знает в лицо.

— А где этот водитель?

— А вот это, ты знаешь, — глаза Хисано снова засверкали от волнения, — невероятная история.

— Невероятная? — Напыщенные слова Хисано не рассмешили Тасиро. В манере Хисано подкупала какая-то странная искренность.

Хисано приосанился.

— По правде сказать, я разыскал его.

— Надо же. — Тасиро придвинулся поближе. — Так как же ты узнал об этом водителе?

— Случайно. Дело в том, что я сел в такси к его товарищу. Мы поговорили о том о сём. Как он узнал, что я еду в бар «Эльма», так и говорит: «А вы знаете, что было на самом-то деле?»

— Ну и ты всё выяснил?

— Да. Узнал имя шофёра и где живёт,

— Ну и, поскольку ты этим занялся, то, конечно, съездил в нему?

— Съездил, — гордо сказал Хисано. — Дом водителя расположен в переулке в Оокубо. Найти было трудно. Зовут его Кониси Тютаро.

— Ты с ним встретился?

— Съездил один раз, но его не было дома. Сказали, что на работе. Отправился я и на следующий день.

— Ну и тут-то наконец вы увиделись? — спросил Тасиро, и глаза Хисано заблестели.

— Вот тут-то, дружок, и началось невероятное.

— Ну, говори скорее.

— Пошёл я на следующий день. Он работает через день, так что на следующий день у него был выходной. И я был уверен, что встречу его.

— Но по тому, как ты говоришь, я понимаю, что его снова не было дома.

— Сказали, что ушёл погулять. Ну, я стал ждать, раз уж специально приехал. Пришлось мне поневоле зайти в кафе поблизости, кофе выпить.

— Ну, рассказывай, время не ждёт.

— Да подожди ты, рассказ только начинается.

Хисано сел поудобнее.

— Прождал я часа два! И снова пошёл домой к Кониси Тютаро. Ну а он, стервец, ещё не вернулся. Что-то слишком уж долгая прогулка. Даже жена забеспокоилась: такое, говорит, с ним редко бывает.

— А может, он по дороге приятеля повстречал. И вместе зашли куда-нибудь, — сказал Тасиро.

— Да, я поначалу тоже так подумал. Снова стал ждать. В конце концов, весь истомившись, так ни с чем и вернулся домой.

— И когда это было?

— Позавчера. Меня это забеспокоило, и вчера я снова отправился к Кониси Тютаро.

— Хм. Ну и что на этот раз?

— Кониси не возвращался.

— Со вчерашней прогулки? — Тут даже Тасиро удивился.

— Да. Жена Кониси чуть не плакала. Ведь если бы он исчез, работая на такси, фирма не могла бы это проигнорировать. А поскольку это произошло в выходной день, фирме было всё равно.

— Подожди, подожди. — Тасиро пытался разобраться во всём этом. — Значит, этот водитель Кониси Тютаро в свой выходной после полудня отправился на прогулку. В тот вечер он не вернулся. А на следующий день должен был выйти на работу?

— Да. Поскольку он не поставил фирму в известность, у него был прогул. Поэтому фирма не только не беспокоилась, но, напротив, была готова уволить его за это. По словам жены, Кониси до сих пор без предупреждения вне дома не ночевал. Это меня встревожило, и сегодня утром, вернувшись из Кунитати, не теряя ни минуты, я отправился к Кониси домой.

— Кониси всё ещё не возвращался?

— Не возвращался. Ну что, дружок, не странно ли это? — Хисано пристально посмотрел на Тасиро.

— Заявление о розыске в полицию сделано? — спросил Тасиро.

— Нет, ещё нет. Жена должна сделать его сегодня, — ответил Хисано. — Но я думаю, что и заявление в полицию не даст особых результатов. Ясно, что это связано с преступлением. А если так, то его отсутствие в течение двух суток настораживает.

— Нет, всё-таки заявление лучше сделать, — сказал Тасиро. — А как твоё мнение — исчезновение водителя и то, что он видел хозяйку в машине, связано?

Хисано потёр нос.

— Думаю, что связано. Вероятно, тот, кто убил хозяйку, сидел с нею в машине, и шофёр Кониси это видел. Тому человеку нужно было, чтобы Кониси исчез, и он похитил его. Это несомненно.

— Но почему же он сразу не сделал это? — спросил Тасиро.

— Да-а, — раздумывал Хисано. — Преступник запомнил номер такси, но ему потребовалось время, чтобы найти фирму и разыскать водителя, работавшего в ту ночь.

Тасиро задумался.

Хисано рассуждал вполне логично. Но, скорее всего, дело было в том, что шофёр Кониси на каждом углу болтал о том, очевидцем чего он оказался. Ведь узнал же об этом Хисано. По-видимому, это и стало причиной, заставившей преступника убрать шофёра?

Вдруг у Тасиро мелькнула мысль.

— Слушай, дружище, ты говоришь, что машина, которую видел Кониси, стояла на дороге у поля?

— Да. Она стояла в тени деревьев.

— Найдутся ли у тебя дома мотыга и лопата?

— Мотыга и лопата?

Тасиро так внезапно сказал это, что Хисано испугался.

— Ну что ж, лопата найдётся.

— Одолжи её мне. — Тасиро поднялся.

ПАРАФИН

Они сразу поняли, где располагался мыловаренный завод. В этом месте трава была вырвана и торчала красная земля.

«Без разрешения не вторгаться» — эту табличку, похоже, совсем недавно установил хозяин участка, испуганный тем, как бы здесь ещё что-нибудь не построили.

— Попробуем копать здесь. — Тасиро вонзил лопату в землю.

— Зачем ты тут копаешь? — Хисано, которому Тасиро до сих пор ничего не объяснил, с сомнением смотрел на него.

— Ищу следы мыловаренного завода, — сказал Тасиро.

— Раскапываешь? Но для чего? — спросил Хисано.

— Не понимаешь, так копай.

— Но цель-то какая?

— Да, так вообще. Не скажу, пока не раскопаем.

— А, понял! — вдруг закричал Хисано. — Здесь что-то спрятано. — Хисано вопросительно посмотрел на Тасиро — угадал или нет?

— Что спрятано?

— Ну, что-нибудь нехорошее. Украденные материалы, например. — Хисано с трудом подбирал слова.

Тасиро рассмеялся, но подумал, что ведь действительно он ищет своего рода спрятанный предмет.

— Немножко не угадал. Но похоже, близко.

— Не важничай. Скажи.

— Раскопаешь — тогда поймёшь.

Лопата Тасиро вгрызалась в землю. На довольно обширном пространстве по окружности из земли торчали бетонные плиты фундамента. Это были контуры здания завода. Внутри тоже лежали куски бетона, предназначенные для внутренних перегородок.

Помимо них были ещё маленькие бетонные осколки. Размером приблизительно с деревянный ящик.

Тасиро перекапывал грунт. Земля, подготовленная к возведению здания, была достаточно твёрдой. Она была смешана со щебнем и кусками бетона. Это были осколки фундамента. Тасиро аккуратно откладывал их в сторону.

— Скажи, а эти штуки тебе зачем-то нужны? — Хисано, размахивая мотыгой, посматривал на Тасиро.

— Да. Осколки бетона собирай отдельно.

Там, где земля была слишком твёрдой, осколков не было. Вскопав достаточно большое пространство, Тасиро остановился.

— Давай проверим осколки бетона, — позвал он Хисано.

Тот тоже прекратил работу. Собранные ими осколки образовали две маленькие горки.

— Бери осколок в руки и смотри. Те, на которых налипла только земля, нам не нужны. Отбираем только те, на которых налипло что-то белое, затвердевшее.

— Ладно.

Хисано ничего не оставалось, как выполнять указания Тасиро. Он был уверен, что объяснения получит потом.

Осколков, на которых прилипло что-то белое и затвердевшее, неожиданно оказалось много. Увидев, что Тасиро разглядывает осколки, Хисано тоже поднёс к глазам один из них и тщательно осмотрел.

— Вот это, что ли? — Хисано кончиками пальцев потёр белое затвердение на бетоне. Оно тут же рассыпалось на крошки.

Тасиро соскоблил затвердение пальцем и ссыпал в бумагу. На бумаге оказался белый матовый порошок.

— Да ведь это мыло, — сказал Хисано.

— Да, мыло. Видимо, это осколок чана, предназначенного для варки мыла. Вот смотри. — Тасиро поднял кусок бетона, к которому прилипла только земля, — Толщина этого куска чуть больше. Короче, это — кусок фундамента, а это — осколок чана.

— Действительно, — кивнул Хисано. — Значит, они стали производить мыло, не дожидаясь окончания строительства?

— Да, просто за дощатым забором, — сказал Тасиро. — Но, Хисано, почему они так торопились с выпуском пробной партии, не дожидаясь, пока завод будет построен?

— Наверно, беспокоились о качестве продукции, — ответил Хисано. — Сочетание компонентов при производстве мыла — штука весьма деликатная. Это искусство. Поэтому тип, который строил завод, хотел как можно скорее произвести пробную партию.

— Каких же размеров мог быть этот чан? — попытался определить Тасиро. — По-моему, довольно большой. Но зачем такой широкий чан для производства пробной партии?

— Может, такой был нужен. Завод всё-таки. Ведь потом они собирались организовать производство по-настоящему, в больших количествах, — сказал Хисано.

— Дружок, ты сказал «организовать производство по-настоящему»? — Тасиро посмотрел Хисано в лицо. — Но кто же будет организовывать производство по-настоящему на земле, принадлежащей другому и занятой без разрешения?

— И правда, — недоумевал Хисано. — Но, может, были какие-то обстоятельства. Скажем, хозяина обдурачил маклер.

— Такое можно себе представить. Но думаю, что человек, который хочет построить завод, проявил бы большую осторожность в выборе участка.

— Так в чём же тут дело?

— По-моему, — продолжал Тасиро, — хозяин строящегося завода с самого начала хотел занять чужой участок без разрешения.

— Так глупо! — выдохнул Хисано. — Ведь совершенно очевидно, что хозяин земли сразу запротестует и выгонит его.

— Хозяин земли живёт в Фудзисава, — ответил Тасиро. — Здесь нет даже управляющего. Так что о строительстве он узнал поздно. На мой взгляд, для хозяина завода приказ убираться отсюда не был неожиданностью. Ему необходимо было получить такой приказ в процессе работы.

— Что ты говоришь? — растерянно спросил Хисано.

— Не понимаешь?

— Не понимаю. — Хисано отрицательно замотал головой.

— Короче, ему и не нужно было заканчивать строительство завода.

— Что?..

— Ему было достаточно того, что сделано. Ему, видимо, нужна была только пробная партия.

— Однако, — возразил Хисано, — он мог выпустить пробную партию, арендовав оборудование на каком-нибудь другом заводе, разве не так?

— Необходимо было сохранить тайну продукции, — сказал Тасиро.

— Ах вот оно что.

Тут Хисано согласился. Действительно, когда речь идёт о новой продукции, её состав надо держать в тайне. Но Тасиро имел в виду совсем другую тайну.

— У него с самого начала не было намерения доводить строительство до конца, — продолжал Тасиро. — Он рассчитывал, что в разгар работ получит протест хозяина земли, и именно поэтому строил без разрешения. Ты мне говорил, дружище, что хозяин участка разволновался, получив анонимное письмо?

— Да, это так.

— Я думаю, что и это письмо направили те, кто строил завод.

— …

— Люди, живущие поблизости, не знали, что завод строится без разрешения. Вспомни, ведь даже ты думал, что хозяин распродаёт землю? Разве ты не предлагал мне поскорее купить здесь участок?

Хисано кивнул.

— Однако зачем же тем, кто строил завод, потребовалось тратить столько времени и денег? Разве была необходимость окружать таким покровом тайны производство мыла?

— Это ты сейчас поймёшь.

Тасиро снова взялся за лопату. Но теперь он тщательно изучал комки взрытой земли. Он вскапывал последовательно на довольно обширном пространстве. Брал землю горстями, рассматривал её и нюхал.

— Что ты делаешь? — Хисано бросил взгляд на Тасиро.

— Пытаюсь определить состав земли, — ответил тот.

— Состав земли? — У Хисано округлились глаза. — А это ещё зачем?

— Ну как тебе сказать. Думаю, может, зачем-нибудь пригодится.

Тасиро достал из кармана бумагу и ссыпал в неё землю.

— Что ж, хватит, пора возвращаться, — предложил Тасиро.

— Ну и каков результат? — спросил Хисано, пристально глядя на бумажный пакетик.

— Насчёт результата ничего не могу сказать. Во всяком случае, тебе надо продолжить розыски водителя такси, — сказал Тасиро на ходу.

— Это конечно. Несомненно, его исчезновение имеет отношение к убийству хозяйки. А если моих силёнок будет маловато, я попрошу помочь в расследовании кого-нибудь из газетчиков.

— С газетчиками лучше пока повременить, — немного поразмыслив, предостерёг его Тасиро.

— Почему?

— Ты поговоришь с газетчиком, а он возьмёт да и напишет. Они ведь не думают о последствиях. Есть опасность всё испортить. А что, если ты сам займёшься этим, пока хоть что-то не прояснится?

— Пожалуй. — Хисано согласился с таким рассуждением. Но по твоим недавним поступкам и словам я понял, что ты знаешь существо дела лучше, чем я. Похоже, что ты составил о нём представление. Ведь так?

— Да, видимо, я составил о нём некоторое представление.

— Расскажи мне.

— Раз я обещал, то расскажу. Но подожди немного, пока станет чуть-чуть яснее. Сейчас это только предположения.

У Тасиро не было причин скрывать от Хисано загадочную историю с деревянными ящиками. Но Хисано была свойственна некоторая неосмотрительность. И если он случайно разболтает это, кто знает, чем всё обернётся.

— Противно смотреть, как ты важничаешь, — обиделся Хисано.

— Ну, извини меня.

Расставшись с Хисано, Тасиро помчался в университет С. По тёмному, длинному коридору он прошёл в лабораторию прикладной химии.

Тасиро Рискэ подошёл к двери, на которой значилось: «Преподаватель Сугихара». Легонько постучав, он толкнул дверь. Сугихара Тайити торжественно восседал на своём стуле.

— Смотри-ка, никак это Тасиро? — Сугихара с удивлением посмотрел на Тасиро. — Редкий гость.

Тасиро пожал руку своему школьному приятелю.

— Как здоровье? Давненько не виделись!

— Не давненько, а порядочно не виделись! — Сугихара Тайити поднялся со стула. — Часто вижу твои произведения на страницах журналов. — Он похлопал Тасиро по плечу. — Весьма, весьма!

— Спасибо, — поблагодарил Тасиро.

— Чему обязан сегодняшним посещением? — спросил Сугихара.

— Мне нужна твоя консультация.

— Вот оно что. Что ж, хорошо. Не попить ли нам сначала чайку?

— А у вас есть где выпить чаю?

— Не издевайся. В университете своё кафе.

В маленьком кафе было полно студентов. Сев в уголок, они поговорили о том о сём. Затем Сугихара спросил:

— Так о чём ты хотел со мной проконсультироваться?

— Вот об этом.

Тасиро достал из кармана два бумажных пакетика. В одном были осколки бетона, в другом — просто земля.

— Прежде всего посмотри эти осколки. — Тасиро передал Сугихара три осколка.

— Что это? — Сугихара стал их разглядывать.

— На них налипло что-то белое. Я бы хотел узнать у тебя состав этого вещества.

Сугихара потёр белое вещество пальцем.

— Что же это такое? — пробормотал он. — Похоже на мыло.

— Я его соскоблил и насыпал сюда. — Тасиро достал ещё один бумажный пакетик. В нём была белая крошка. Она поблёскивала.

— Ты хочешь, чтобы я провёл анализ?

— Да. Это налипло на бетонный чан на мыловаренном заводе. Не мог бы ты хорошенько исследовать состав?

— Ладно, — согласился Сугихара.

— И вот ещё что. — Тасиро взял в руки пакетик. — Это земля, собранная в том месте. Не мог бы ты и её исследовать?

— Так-так. — Сугихара разглядывал землю. — Но я не разбираюсь в геологии, — ответил он.

— Но здесь геология не потребуется. В этой земле, возможно, есть какие-то химические реагенты. Хорошо бы это проверить.

Сугихара взял комок земли и лизнул его.

— Вроде это обычная земля. А что ты рассчитываешь в ней обнаружить?

Но Тасиро ничего не ответил. Он лишь попросил всё-таки сделать анализ. Опасаясь, что его предположения не подтвердятся, Тасиро из осторожности не стал говорить Сугихара о своих странных домыслах.

— Хорошо, — согласился Сугихара.

— Это можно сделать сразу?

— Пока ты выпьешь чашку кофе и выкуришь две сигареты, я уже вернусь.

Столовая кишела студентами. Одни из них сосредоточенно уплетали рис с карэ[21] и хлеб. Другие увлечённо болтали.

Тасиро Рискэ снова заказал кофе. Затем выкурил две сигареты. Тут, как и обещал, вернулся Сугихара.

— Извини, что пришлось подождать. — Сугихара сел рядом с Тасиро, держа в руках два бумажных пакетика.

— Да что ты! Ты очень быстро.

Сугихара был чуть горд этим.

— Да только, дружок, это не мыло!

— Как? Не мыло?

— Вот так. То, что прилипло к этим осколкам бетона, совсем не мыло, — сказал Сугихара. — Основной компонент мыла — жирная кислота натрия. А в этом белом крошеве её совсем нет. Это, дружок, парафин.

— Как? Парафин? — воскликнул Тасиро.

— Да. Затвердевшая масса парафина. С виду-то похоже на мыло, а по свойствам — совершенно другое вещество. Это парафин в гелеобразном состоянии. Иначе говоря, парафиновая масса или углеводород ряда парафинов. — Сугихара перешёл на несколько лекторский тон.

— Но, старик, — засомневался Тасиро, — это ведь пробная партия с мыловаренного завода. Ведь это осколок производственного чана.

— Не знаю, с мыловаренного ли это завода или откуда ещё, — засмеялся Сугихара, так что морщинки сошлись у его носа. — Но что это не мыло — точно. Это доказал химический анализ.

— Что же, они производили парафин на мыловаренном заводе?

— А ты не спутал парафиновый завод с заводом по производству мыла? — спросил его Сугихара.

— Нет, не спутал.

Он точно слышал, что на пустыре строится мыловаренный завод. К тому же в багаже, который получил Крепыш на станциях Окая и Янаба, было сырьё для производства мыла.

Вдруг Тасиро вскрикнул. Он вспомнил, что на станции Уми-но Кути в багаже были свечи.

Парафин и свечи. Это похоже!

— А парафин тяжёлый? — Тасиро придвинулся к Сугихара.

— Нет, — Сугихара отрицательно замотал головой, — лёгкий.

— По сравнению с мылом?

— Нечего и говорить.

Тасиро поспешно достал записную книжку.

— Хочу у тебя кое-что спросить. Длина — пятьдесят сантиметров, ширина — сорок, толщина — сорок. Если деревянный ящик таких размеров набить парафином, сколько примерно он будет весить?

— Ну, это вопрос по арифметике для младшей школы, — засмеялся Сугихара. — Точно сказать не могу, но что-то около килограмма, — сказал он, подумав.

— Как, ты говоришь — килограмм? — Тасиро сопоставил это с пометками в записной книжке. — Настолько лёгкий? Тут не может быть ошибки?

— Нет. Я думаю, примерно столько.

Тасиро снова посмотрел на цифры в записной книжке.

— Я сам видел, что этот ящик весил пять и восемь десятых килограмма.

— Ты издеваешься. — Сугихара засмеялся. — Значит, он был набит не парафином, а щебёнкой. Даже если добавить сюда вес самого деревянного ящика, это ничего не изменит.

— Щебёнка? — Тасиро уставился в потолок. По словам служащего, на станции Окая ящик был заполнен поблёскивающим куском мыла.

Тасиро посмотрел данные багажа со станции Окая. Длина — пятьдесят сантиметров, ширина — пятьдесят два, толщина — двадцать. Вес — шестнадцать с половиной килограммов. Тасиро зачитал эти цифры Сугихара.

— А это парафин? — наивно спросил он.

— При такой ёмкости вес, включая сам деревянный ящик, будет составлять самое большое два килограмма.

Тасиро продолжал сидеть с отсутствующим видом.

— Собственно говоря, что тебя озадачило? — с недоумением спросил Сугихара.

— Подожди чуть-чуть. — Тасиро ещё не мог сказать правду. — Как-нибудь я приду к тебе за советом. Тогда, думаю, и смогу тебе всё рассказать. А пока не спрашивай меня ни о чём.

— Я вижу, ты очень увлёкся этим делом, — сказал Сугихара, совсем не обидевшись.

— Извини, но на этом мне придётся откланяться. — Тасиро встал.

Выйдя с территории университета, он поймал такси.

Значит, в багаже был парафин. Но для парафина багаж был слишком тяжёл.

Почему они под видом мыловаренного завода делали парафин? Зачем они отправляли на разные станции близ озёр посылки, набитые парафином, под видом сырья для производства мыла? Вопросы можно было задавать без конца.

Например, все три посылки были разные по ёмкости. И по весу. Тасиро проверил три станции — Уми-но Кути, Янаба и Окая. Но, может, посылки были доставлены куда-то ещё.

К примеру, если Крепыш орудовал в этих трёх местах, то можно допустить, что кто-то ещё занимался тем же в других направлениях.

Они посылали багаж. Он непременно должен был прибыть до востребования либо на станцию, либо в транспортную контору. Затем человек из Токио приезжал, чтобы получить посланный ранее багаж. Каждому из них поручена своя работа. Скажем, Крепыш сбрасывал багаж на дно озера. А что делали другие? И какой смысл имела эта работа? Тасиро пытался объяснить загадку, связанную с необычным весом ящика, набитого парафином, и не мог этого сделать.

Такси подъехало к его студии.

Он вошёл. На звук его шагов выбежал Кидзаки. Увидев Тасиро, он отвесил низкий поклон.

— Ну как?.. Ты проявил то, что я просил сегодня утром? — спросил Тасиро с порога.

— Проявил. — Кидзаки быстро подошёл к столу, выдвинул ящик и достал светло-коричневый пакет: — Вот.

— Получилось? Там ведь было темно.

— Хорошо вышло.

Тасиро достал из конверта несколько фотографий. Это были отпечатки снимков, сделанных им вчера вечером перед полицейским отделением в Кунитати.

РОЗЫСКНОЙ ОТРЯД

Тасиро Рискэ позвонил в отдел социальной жизни газеты Р.

— Нет ли у вас там Кинами-сан? — спросил он.

— Его здесь нет. Он работает представителем в клубе журналистов при полицейском управлении, — пояснил ему голос в телефонной трубке.

Спрятав в карман фотографии, Тасиро сел в такси.

Для человека, вошедшего с ярко освещённой солнцем улицы, в помещении полицейского управления было слишком темно.

Клуб журналистов тянулся вдоль третьего этажа. Он представлял собой несколько помещений, отгороженных от коридора ширмами. За ширмами стояли столы и стулья. Но почти никто не работал. Кто из журналистов поигрывал в шахматы, кто сражался в го[22], небрежно рассевшись на стульях.

За перегородкой с вывеской «Редакция газеты Р.» четверо молодых людей играли в маджонг[23].

— Нет ли здесь Кинами-сан? — спросил Тасиро одного из них.

Тот мотнул подбородком в сторону стены. У стены стояло кресло, в котором, натянув на себя шерстяное одеяло, спал человек. Это был Кинами.

— Кинами-сан, — позвал Тасиро.

Мужчина, которому было на вид лет сорок, открыл глаза. Отросшие волосы его загрязнились, лицо было небрито. Красные от недосыпания глаза уставились на Тасиро.

— Привет, — сказал он, отбросил одеяло и с шумом встал со своего ложа. — Редко заходишь!

Они познакомились года два назад, когда Тасиро делал фотографии по заказу Кинами. После этого Кинами перешёл на место представителя редакции Р. при полицейском управлении.

Они немного поболтали, а затем Тасиро перешёл к делу.

— Хочу тебе кое-что показать.

— Так-так, что же?

— Вот. — Тасиро достал из кармана три или четыре фотографии. Те, что он отснял возле полиции в Кунитати.

— Где ты это снял?

— В полиции Кунитати.

— В полиции Кунитати? — Моргая заспанными глазами, Кинами вглядывался в фотографии.

— Ты ведь многих в полицейском управлении знаешь в лицо. Скажи, кто это? — Тасиро показал человека на фотографии. Он стоял посредине окна и разговаривал с сотрудником полицейского отделения.

— Так это же Норо, — сказал Кинами, — его фамилия — Кусакабэ. Он начальник первого следственного отдела управления.

Голос Кинами внешне был монотонным и совершенно бесстрастным.

— О, начальник отдела управления? А что он, собственно, расследует? — спросил Тасиро.

Кинами продолжал изучать фотографию. Затем наконец отдал её Тасиро. Затянувшись сигаретой, Кинами небрежно бросил:

— Этот парень? Он разыскивает сейчас, куда делся босс консервативной партии Ямакава Рёхэй.

— А-а, это происшествие?..

Тасиро знал, что сейчас это сенсация. Но ему это было совсем неинтересно. Ему хотелось пронюхать, кто этот мужчина, появившийся в штабе по расследованию убийства хозяйки, и почему он примчался туда — может, напал на след?

Исчезновение партийного босса не представляло интереса для Тасиро. Его надежды не оправдались, и он собрался уходить.

— Рискэ, — сказал Кинами, — если тебе не нужны эти фотографии, отдай их мне. Или нет, одолжи лучше на время… — попросил он безучастным голосом.

— Бери. — Тасиро равнодушно отдал их Кинами.

Кинами небрежно поблагодарил.

— Извини, что потревожил. — С этими словами Тасиро вышел из клуба журналистов. Выходя, он заметил, что Кинами снова расстилает одеяло на своём неуютном ложе.

Тасиро вышел на ослепительно сверкающую под солнечными лучами улицу. Вдоль канала, окружающего императорский дворец, беззаботно гуляла молодёжь. Тасиро остановился и стал раздумывать, куда бы ему направить свои стопы.

Тасиро Рискэ не знал, что сразу же после его ухода Кинами, который будто бы собирался спать, немедленно вскочил. Коллеги его всё так же стучали костяшками в маджонг. За перегородками других редакций было спокойно: игроки в шахматы и в го затихли. Телефоны тоже не звонили. Ничего не происходило в этом царстве спокойствия.

Кинами вышел в коридор с таким видом, будто он направился в туалет. Затем он медленно спустился по лестнице. На лице его лежала печать нестерпимой скуки и равнодушия.

Спустившись на первый этаж, он оказался в коридоре, по обеим сторонам которого шли комнаты следователей. Кинами толкнул одну из дверей первого следственного отдела.

Начальник отдела Кусакабэ, притулившись у стола, читал журнал. Он мельком взглянул поверх журнала на приближающегося Кинами и снова как ни в чём не бывало опустил глаза на страницу. Кинами неторопливо подошёл и похлопал его по плечу.

— Кусакабэ-сан, — позвал он своим бесцветным голосом. Начальник Кусакабэ был увлечён чтением и, не поднимая лица, ответил кивком. — Вы не очень заняты? — настаивал Кинами скучным тоном.

— Не особенно, как видишь, раз читаю журнал.

— Да, времени у вас хватает, — саркастически заметил Кинами. — Неужели, когда вам нечего делать, не найдётся какого-нибудь другого занятия?

Кусакабэ разок зевнул. Кинами нашёл в кармане сигареты, одну сунул себе в рот, другую предложил Кусакабэ.

— А что, Кусакабэ-сан, раз у вас есть время, не пойти ли нам выпить кофе?

— Благодарю за любезное приглашение, но неосмотрительно пить кофе с газетчиком: пойдёшь, а он возьмёт да и облапошит тебя. Особенно опасен такой ушлый, как ты.

Кинами захихикал.

— Ну, ты уж скажешь! Я просто хотел угостить тебя, раз уж ты скучаешь.

Кинами засунул руку в карман и нащупал фотографии от Тасиро. Украдкой осмотревшись, он увидел, что другие следователи заняты подготовкой протокола или чем-то в этом роде.

— Ну ладно, раз ты не занят, поговорим здесь. — Кинами понизил голос и нагнулся к уху Кусакабэ: — Ты зачем ездил в полицейское отделение Кунитати?

Начальник вздрогнул и, не оборачиваясь, ответил монотонным голосом:

— Не ездил я ни в какое Кунитати.

Кинами тихонько засмеялся.

— А ты не врёшь? — выразительно спросил он.

— Не вру, — тем же тоном ответил Кусакабэ.

Кинами достал из кармана фотографии и с невинным видом сунул их под нос начальнику. Кусакабэ взглянул на них и явно обомлел.

— Ты!.. — сорвалось у него с языка. Он невольно обернулся и посмотрел на Кинами.

— Кусакабэ-сан, — подчёркнуто начал Кинами, — зачем вы ездили в полицейское отделение Кунитати? Раз уже всплыла такая улика, расскажите мне без дураков.

Начальник на какое-то время будто окаменел.

— Т-т… ты, — заикался он, — когда сделал эти фотографии? — Голос его ещё дрожал.

— Мы ведь тоже работаем. И пока это дело не закончено, постоянно следим за тобой.

Начальник тяжело вздохнул. На губах Кинами, который стоял позади, заиграла самодовольная усмешка. Кусакабэ отложил журнал и встал.

— Ну, дружок, пойдём выпьем чаю.

Кинами невольно ухмыльнулся. Кусакабэ полностью капитулировал. Они вышли из комнаты. Кинами сказал:

— Кусакабэ-сан, вы идите вперёд. Если мы пойдём вместе, моим коллегам из других редакций это покажется подозрительным.

— Ладно. Где тебя ждать?

— У перекрёстка Хибия есть кафе под названием «Мон ами». Там и ждите.

— Понял.

Кусакабэ пошёл вперёд. Кинами покурил и, прождав минут пять, медленно потащился следом. По мостовой в отчаянной спешке мчались автомобили, но этот спешащий мир, казалось, не имел к Кинами никакого отношения. Наконец он толкнул дверь кафе «Мон ами». В углу, как и следовало ожидать, он увидел спину Кусакабэ. К счастью, посетителей поблизости не было.

— Извините, что заставил вас ждать. — Кинами опустился на стул напротив Кусакабэ.

— А ты жуткий парень. — Кусакабэ взглянул на Кинами. Вид у него был какой-то озлобленный. — Вот ты шлёпнул эти фотографии…

— Нет, это неверно, — усмехнулся Кинами в ответ. — Я совершенно не собираюсь сознательно чинить тебе препятствия. Просто это дело очень важное, и мы не спускаем с тебя глаз. Один наш ретивый фотограф изредка доходит до того, что даже делает такие вот твои фотографии. По правде сказать, я, как получил эти фотографии, так даже испугался. А что, собственно говоря, ты делал в полицейском отделении Кунитати?

Кусакабэ какое-то время молча прихлёбывал кофе.

— Ну что ж, делать нечего, раз вы получили такую улику. Но только, Кинами-кун, об этом в газете пока не пишите, — кинул он на Кинами умоляющий взгляд.

— Понял. Если ты расскажешь всё начистоту, я своё обещание сдержу.

— Ладно. Ну начнём. — Кусакабэ нагнулся к Кинами. — Поскольку речь пойдёт о деле Ямакава, — Кусакабэ перешёл к существу вопроса и пристально смотрел на собеседника, — ты должен соблюдать полнейшую тайну. Я расскажу только тебе. Если это просочится наружу, у меня будут страшные неприятности.

— Будь спокоен. Об этом можешь не волноваться. Я никому не проговорюсь. И в газету не напишу, пока ты не дашь добро.

— Не напишешь, точно?

— Обещаю. Так что рассказывай без опаски, — несколько раз повторил Кинами.

Примирившись с неизбежностью этого рассказа, Кусакабэ начал:

— Честно говоря, по делу Ямакава у нас была информация из неофициальных источников.

О том, что по этому делу была неофициальная информация, Кинами слышал впервые, и это было очень важно. Он заглянул Кусакабэ в глаза и спросил:

— А какого она была рода?

— Хотя я и говорю «неофициальная информация», но лучше её назвать анонимным письмом.

— Ты говоришь — анонимное письмо?

— Да. Ведь, по правде говоря, мы в этом деле терпим фиаско. И всё потому, что не можем напасть на след. Так что анонимка была простой, но весомой. Прочитав её, я сразу поехал в Кунитати. Однако… — тут голос начальника осёкся, — чтобы уберечься от глаз газетчиков, я отправился в Кунитати поздним вечером. И ведь нашёлся такой неуёмный парень вроде тебя, который поймал меня за хвост.

Кусакабэ явно раскаивался в собственной неосторожности.

— Ну а каково содержание этой анонимки?

— Там сказано, что Ямакава какое-то время держали под арестом поблизости от Кунитати.

— Вот как! — воскликнул Кинами.

Слухи о том, что Ямакава под арестом, ходили среди журналистов с тех пор, как он исчез. Но Кунитати в качестве возможного места нахождения возникло впервые.

— Ну а что ещё там было написано? — спросил Кинами начальника.

— Ещё там говорится, что видели, как автомобиль с Ямакава Рёхэй вечером двадцать четвёртого марта мчался по шоссе Оомэ в направлении Кунитати, — тихо сказал Кусакабэ.

— Вечером двадцать четвёртого марта? — Газетчик на секунду задумался. — Не в тот ли вечер исчез господин Ямакава? — энергично спросил он.

— Именно так. Его следы прослеживаются вплоть до девяти часов вечера двадцать четвёртого, когда он был в ночном клубе «Сильва». С тех пор о нём ничего не известно.

— А было ли в этом письме сказано, с кем ехал господин Ямакава?

— Да, это было написано, — ответил Кусакабэ. — Помимо Ямакава там были двое мужчин и женщина.

— Женщина? — Кинами взглянул на Кусакабэ. — Интересно, что с ними была женщина. Чем это объясняется?

— Если бы написали и об этом, то у нас не было бы хлопот. Но на этом письмо заканчивается.

— А какой марки машина?

— Это тоже не написано.

— А номер?

— Это тоже неизвестно. Если бы мы это знали, дружок, я бы, наверно, не торчал тут с тобой.

— Что ещё было в этом доносе?

— Да, затем автор его высказывает свои предположения.

— Вот как! Что же он пишет?

— Он пишет, что, возможно, господин Ямакава содержится под арестом где-то поблизости от Кунитати.

Кинами хладнокровно закурил.

— Полиция, несомненно, искала этого анонимщика?

— Искала, но не нашла. На почтовом штемпеле значится отделение в Ёцуя. А по почерку можно предположить, что это женщина. Вот и всё, что мы знаем.

— Ты говоришь, почерк женский? — Глаза у Кинами заблестели. — Это интересно. Кусакабэ-сан, это весьма интересно.

В деле появилась женщина, и это страшно заинтересовало Кинами.

— Это должно было случиться, — сказал он. — За кулисами преступления — женщина, не так ли? Это железный закон испокон веков.

— То, что тебя так заинтересовало, меня ставит в тупик. — Кусакабэ помрачнел. — Нам только этого не хватало. Вам лишь бы услужить читателю. А нас в случае чего могут и уволить.

Кусакабэ позеленел от злости. Кинами заметил это.

— Прости, пожалуйста, — охотно извинился он. — Но, Кусакабэ-сан, — продолжал он, — в этой анонимке немножко странная логика.

— О чём ты? — поднял на него глаза начальник.

— Я о том, что по этой анонимке выходит, что её автор видел своими глазами, как машина с Ямакава мчалась по шоссе Оомэ в направлении Кунитати?

— Да, правильно.

— А если так, то откуда он знает, что Ямакава находится под арестом в Кунитати?

— …

— Если ехать по шоссе Оомэ, то можно добраться до Кунитати, Татикава, Асакава и Оомэ. Я не знаю, где видел анонимщик господина Ямакава, но как это он смог по виду мчащегося автомобиля сразу определить, что Ямакава будут держать под арестом в Кунитати?

— Само собой, ты прав, что и говорить, ты стреляный воробей. Сразу обратил на это внимание.

— Ты мне льстишь, — смутился Кинами. — Это ведь здравый смысл подсказывает.

— Нет, это довольно трудно заметить, — ещё раз похвалил его Кусакабэ. — Мы это тоже поняли. В результате расследования мы пришли к выводу, что автор анонимки был не просто посторонним очевидцем. Мы решили, что обладательница этого почерка достаточно хорошо осведомлена о происшествии.

— Кусакабэ-сан, — обратился к нему Кинами, — удалось ли вам обнаружить что-нибудь примечательное, когда вы приехали в Кунитати?

— Нет, мне не удалось ни за что ухватиться.

Кинами внимательно посмотрел на начальника. И понял, что тот не обманывает его.

— Хоть я и съездил в Кунитати, — продолжал Кусакабэ, — но безрезультатно. Они там бегают высунув язык в связи с другим делом. Я им в общих чертах всё рассказал и спросил, где в округе преступники могли бы держать Ямакава под арестом. Но они сказали мне, что совершенно не имеют представления. Я не знаю, хорошо ли ты знаком с той местностью. Домов там не так много, повсюду леса да рисовые поля. Если они держат Ямакава там, то это не так-то просто будет обнаружить.

Кинами смутно представлял себе окрестности Кунитати. По мере того, как население Токио росло, там, говорят, строили новые многоэтажки и особняки. Но равнина, известная как Мусасино, всё ещё оставалась весьма обширной.

Такого человека, как Ямакава Рёхэй, вряд ли стали бы держать в какой-нибудь лачуге. Несколько дней он мог там пробыть. Но со дня его исчезновения прошло немало времени.

— Какие методы расследования вы использовали? — спросил Кинами.

— Мы могли воспользоваться методом опроса населения, но теперь уже поздно, — ответил начальник с некоторым сожалением. — Обнаружить этот дом можно было бы главным образом с помощью населения.

— Но были ли какие-то обнадёживающие сообщения?

Начальник отрицательно замотал головой:

— Пока что нет. Если говорить о крупных строениях, то там много учебных заведений. Кроме университетского факультета, да здания школы, эвакуированной ещё в годы войны, да санаториев и храмов, ничего такого нет.

На следующий день стояла удивительно ясная погода. На редакционной машине Кинами отправился в Кунитати. Ехали они медленно, и Кинами, разглядывая карту окрестностей Кунитати, давал указания водителю. Только поблизости от станции эта местность походила на город.

Перед полицейским отделением Кунитати Кинами остановил машину. У него не было намерения выходить. Просто он решил сам осмотреть это место. Хорошо было видно окно, заснятое Тасиро.

Разглядывая карту, Кинами не мог решить, куда податься. Оставалось только одно — ехать прямо по дороге. Показалось учебное заведение. Это был университетский факультет, расположенный в городке. Затем спортплощадка. Рядом с ней шло рисовое поле. По ходу машины им встретились ещё два-три таких же учебных заведения. Но едва ли Ямакава могли держать под арестом в таком месте.

Машина шла дальше. Куда ни кинь взгляд — всюду поля да поля, и на них под лучами весеннего солнца пробиваются молодые побеги.

На развилке Кинами попросил развернуться. Одна из дорог вела в сторону Татикава и Оомэ. По обеим сторонам её за дощатыми заборами стояли старые дома. Но как он ни заглядывал в их окна, дом, в котором могли бы держать Ямакава, не обнаружил.

Что такое «окрестности Кунитати», было не совсем ясно, и интерпретировать это понятие можно было довольно широко. Но слишком далеко отъезжать от города не имело смысла. Выбрав подходящее место, Кинами снова развернулся. Машина так и кружила то по одной, то по другой дороге.

— Куда же мы едем? — спросил, обернувшись, удивлённый водитель.

— Куда мы едем, я и сам не представляю. Сегодня мы просто кружим по этим местам, — дал он водителю дурацкий ответ.

Водитель молчал. Ему был известен нрав Кинами.

Не зная цели, водитель время от времени, подъезжая к развилке, оборачивался и спрашивал у Кинами, куда ехать.

Проездив так какое-то время, они увидели справа от дороги невысокий холм. С него к дороге спускалась каменная лестница. «Что бы это могло быть?» — прильнул к окошку Кинами. Поглядев наверх, он увидел часть крыши — похоже, большого дома.

— Стоп! — Кинами впервые повысил голос.

Он остановил машину и вылез как раз перед воротами. На каменном столбе была вывеска: «Санаторий „Компании по освоению…”».

В этот период государственные учреждения и банки обзаводились объектами социального обеспечения, и такие санатории для сотрудников вырастали повсюду. Здание, на которое смотрел Кинами, было, несомненно, одним из них.

По обеим сторонам каменной лестницы зеленел хорошо ухоженный газон. Рядами были аккуратно посажены маленькие сосёнки. Взглянув наверх, Кинами обнаружил, что здание довольно большое, но не совсем новое. Судя по всему, фирма купила его и приспособила под санаторий. Строение немного походило на буддийский храм.

Оставив машину ждать, Кинами не спеша стал подниматься по каменной лестнице. Лестница была довольно длинной, и, пока Кинами поднимался, наверху показалась чья-то фигура.

Человек был в свитере и длинных штанах. Он наблюдал за Кинами сверху.

— Эй, добрый день! — крикнул Кинами.

Но хотя Кинами крикнул громко, человек молчал и не двигался. Не обращая на это внимания, Кинами преодолел ещё четыре или пять ступенек.

Мужчина в свитере оказался высоким, средних лет. Он подозрительно глядел на Кинами.

— Здравствуйте, — снова сказал Кинами.

Мужчина был вынужден кивнуть для проформы.

— Позвольте вас спросить, — обратился к нему Кинами, неторопливо доставая сигареты. — Я слышал, здесь живёт Ямасиро-кун. Где его комната? — Кинами назвал вымышленное имя.

— Ямасиро-кун? — Мужчина с недоверием посмотрел на него. — Я здесь управляющий. Такого человека нет среди сотрудников нашей фирмы, — резко ответил он.

— Нет? — нарочито медленно переспросил Кинами. — Но я точно слышал, что он здесь отдыхает. Ямасиро его зовут, разве его нет здесь?

Тогда мужчина спросил немного раздражённым голосом:

— А этот Ямасиро, он в каком отделе?

Кинами немного растерялся. Он не мог так сразу ответить.

— Он из общего отдела, — придумал Кинами. Почти во всех фирмах есть общий отдел, так что это безопасный ответ.

— Вы говорите — общий отдел? — В глазах мужчины снова появился огонёк сомнения. — В нашей фирме нет общего отдела.

Кинами ясно осознал, что проиграл, но всё же неторопливо затянулся сигаретой.

— Если нет общего отдела, то, может, из канцелярии, — быстро пробормотал он.

Но мужчина молчал и не вступал больше в разговор. Это было кстати для Кинами, который мог не спеша осмотреть здание.

— Здесь довольно просторно, — сказал он для поддержания разговора. Но настроение у мужчины продолжало портиться.

— А санаторий какой фирмы вы разыскиваете?

— Какой фирмы? — Кинами снова подумал. — Нет, мне точно сказали — «Компании по освоению…»

— Тут какая-то ошибка. — Мужчина явно хотел поскорее выпроводить Кинами. — Во всяком случае, у нас нет ни общего отдела, ни канцелярии. И человека по фамилии Ямасиро нет ни в одном отделе.

Делать нечего, Кинами повернул назад.

Дом состоял из множества отделённых друг от друга апартаментов в японском стиле. Обитатели дома тоже подозрительно посматривали в сторону Кинами.

Кинами, сопровождаемый тяжёлым взглядом управляющего, спустился по каменной лестнице и сел в поджидавшую его машину.

— Куда поедем? — обратился к нему водитель.

— Возвращаемся в редакцию, — упавшим голосом сказал Кинами.

В конце концов, он доехал до самого Кунитати, и всё безрезультатно. Как и Кусакабэ, он хоть и помотался по окрестностям, но напасть на какой-то след так и не смог.

Машина добиралась до редакции больше часа. Тем временем Кинами обдумывал содержание анонимного письма. Точно там было сказано только то, что машина, в которой, как полагают, находился господин Ямакава, мчалась по шоссе Оомэ. Но и добавление о том, что Ямакава держат под арестом в Кунитати, тоже, скорее всего, не было простым домыслом. Автор анонимки, по крайней мере, был уверен в этом.

Любопытно, что анонимка написана женским почерком. Естественно, Кинами заинтересовало, что в деле замешана женщина.

Почти всегда анонимки поступают в результате внутренних раздоров или от противников. Не появилась ли эта анонимка в результате внутренних раздоров?

Но какого рода эти внутренние раздоры? Едва ли Ямакава Рёхэй похитили политические враги. Вряд ли они пошли бы на такую гнусность. В настоящее время Ямакава Рёхэй никакого поста в партии не занимает. Но он своего рода знаменосец группировки, обладающей реальной властью. И хотя поста у него нет, но, право слово, влияния у него больше, чем у иных партийных функционеров. Именно поэтому его исчезновение произвело изрядное потрясение в политическом мире.

Часа через полтора машина была в городе. Вместо того чтобы отправляться на свой пост при полицейском управлении, Кинами поехал в редакцию. Поднявшись на четвёртый этаж, он толкнул дверь справочного отдела.

Начальник отдела был его давнишний приятель.

— А-а, редко у нас бываешь! — Начальник поднялся со стула. — Ну раз уж ты появился здесь, значит, в полицейском управлении сейчас затишье. Пойдём чаю выпьем?

— Чаю выпьем потом, — сказал Кинами. — Мне надо кое-что разузнать.

— Что ты хочешь разузнать?

— Есть у тебя материалы, связанные с фирмами?

— Какая фирма тебе нужна?

— «Компания по освоению…»

— Так-так, кажется, есть.

Начальник вызвал сотрудника и приказал ему принести нужный материал. Сотрудник принёс толстый справочник по фирмам.

«Компания по освоению…» была известной фирмой. Посмотрев справочник, Кинами узнал, что эта крупная фирма образована недавно, но капитал имеет громадный. В соответствии с названием она занимается разработкой неосвоенных земель в стране. Фирма была создана с целью добычи полезных ископаемых, поэтому объектом её деятельности стали главным образом горные области экономического района Тюбу. Сфера её деятельности — разработка месторождений руды, электрификация, ирригация, освоение сельскохозяйственных угодий.

Во всяком случае, Кинами понял, что «Компания по освоению…» — это крупная промышленная фирма. Первоклассная фирма. Так что нелепо было с подозрением относиться к её пансиону. И резонно, что сотрудник пансиона был сердит на Кинами.

Кинами закрыл толстую книгу и с мрачным видом закурил. Мрачен он был оттого, что не отыскал место, где держали Ямакава под арестом.

— Какая у тебя угрюмая физиономия, — засмеялся начальник, глядя на Кинами. — Это тебе не идёт.

Он, видимо, считал, что у представителя при клубе журналистов всегда должно быть оживлённое лицо.

— Хм, — неопределённо ответил Кинами.

— Пойдём выпьем чаю, — предложил начальник.

— Давай. — Кинами вяло поднялся.

Когда они вошли в кафе, у Кинами был всё тот же равнодушный вид.

— Что с тобой сегодня? — вынужден был спросить начальник.

— Да просто нет ничего интересного, — ответил Кинами.

— Так интересного на свете вообще не так много. Кстати, что нового в деле Ямакава?

Этот вопрос задавали сейчас все. Сенсация!

— Ничего новенького, — бросил Кинами.

Тасиро Рискэ открыл утреннюю газету. В разделе социальной жизни было помещено сообщение о пожаре в жилом доме. Три человека сгорели. Следом шла информация о столкновении поезда с грузовиком. Здесь погибли двое.

Сбоку он увидел сообщение о расследовании дела Ямакава на три столбца. Вначале, когда это событие только произошло, газеты кричали о нём. Но так как известий о Ямакава всё не поступало, статьи становились всё короче и короче.

Тасиро волновало только убийство хозяйки бара «Эльма». Но сколько он ни листал газету, сообщений об этом событии не было. По-видимому, дело это продвигается с трудом.

Вдруг внимание Тасиро привлекла следующая заметка:

«В префектуре Нагано жители деревни… уезда… обнаружили в реке Тэнрюгава труп человека лет тридцати и заявили об этом в полицию. Расследованием установлено, что это труп Кониси Тютаро, водителя таксомоторной фирмы такой-то, расположенной в Токио. Неизвестно, самоубийство это или несчастный случай. В настоящее время предпочтительна версия, согласно которой он, оступившись, упал с крутого обрыва. В результате опроса семьи покойного установлено, что Кониси-сан четыре дня назад ушёл из дому и о его местопребывании ничего не было известно».

У Тасиро закружилась голова.

Тасиро ещё два-три раза перечитал эту заметку. У него возникло ощущение, что над этой газетной статьёй стоит какая-то непроглядная чёрная пелена.

Тасиро сразу взял телефонную трубку и набрал номер Хисано.

— Доброе утро, — сказал Хисано.

По его тону Тасиро понял, что он не видел статьи в газете.

— Слушай, Хисано. Случилось ужасное!..

— Что такое? — спросил Хисано всё ещё спокойным голосом.

— Ты читал утренний выпуск?

— Да так, пробежал, — ответил Хисано.

Статья была маленькая и, видимо, не попалась ему на глаза.

— Ну, тот самый Кониси Тютаро. Водитель. Случилась кошмарная история.

— Так что с ним? — быстро отозвался Хисано.

— Его труп нашли в невероятном месте.

— Что?! — дико закричал Хисано. — Где?

— Говорят, он плавал в реке Тэнрюгава. Посмотри сегодняшнюю утреннюю газету.

— Тэнрюгава? — изумлённо повторил Хисано. — Ладно. Подожди. Я сейчас посмотрю.

Хисано отложил телефонную трубку, и Тасиро услышал, как он кричит жене, чтоб принесла газету. Две-три минуты Хисано бранил жену, потом газета нашлась.

Слышно было, как Хисано схватил её и стал листать. Прошла ещё минута. Хисано, видимо, читал заметку.

— Есть, есть! — закричал Хисано. — Какой кошмар! Кто же убил Кониси-кун?

— Убил? — переспросил Тасиро. В газете было написано, что труп обнаружен в реке. — Но в газете не написано ни про убийство, ни про самоубийство, — сказал Тасиро.

— Ты говоришь чепуху! — закричал Хисано. — Это непременно убийство. Во-первых, разве не странно, что его нашли аж где-то в Тэнрюгава! — завопил Хисано.

Действительно, странно, что водитель, который жил в Оокубо, исчезает и его труп неожиданно находят в Синано, в реке Тэнрюгава.

Но, в общем, Тасиро был не согласен с Хисано.

— Когда человек замышляет самоубийство, то он может выбрать не то что Синано, а даже отправиться куда-нибудь на Хоккайдо или на Кюсю.

— Глупости ты говоришь. Ведь у Кониси не было никаких причин для самоубийства. Он исчез только потому, что видел убитую хозяйку «Эльмы» в автомобиле. Преступник, узнав, что он болтает об этом, испугался. И чтобы сохранить тайну, заткнул Кониси рот, убив его.

Тасиро разделял это мнение. Газетная заметка была слишком примитивной — в деле хорошенько не разобрались. Токийские центральные газеты равнодушны к происшествиям в провинции. Заметку о деле Кониси поместили только потому, что он токиец, да и то маленькую и в углу.

Для того чтобы узнать об этом поподробнее, нужны были местные газеты. Но местные газеты редко можно найти в Токио. А запрашивать газету в редакции и ждать, пока её пришлют, очень долго.

Тасиро как можно скорее хотелось узнать о загадочной смерти Кониси.

— А что, если нам отправиться в Синано, туда, где всё это произошло? — предложил Тасиро.

— Что?.. — удивлённо воскликнул Хисано. — С каких пор ты проявляешь такое рвение? Ладно, я поеду с тобой. — Хисано явно развеселился. — Когда отправимся?

— Сегодня.

— Сегодня? Что-то слишком быстро.

— Не говори глупостей, — возразил Тасиро. — Если мы поспешим, то, может, что-нибудь и поймём.

— Да, ты прав, — вдруг согласился Хисано.

— В двенадцать двадцать пять из Синдзюку отправляется экспресс на Мацумото. Жду тебя в двенадцать у северного входа на вокзал Синдзюку.

— О'кэй, — бодро ответил Хисано.

КИНАМИ ДЕЙСТВУЕТ

Кинами привольно храпел на своём специально оборудованном ложе из кресел.

В три часа дня пришёл сигнальный экземпляр вечернего выпуска. Газету хотели положить у изголовья Кинами, но от шелеста страниц он проснулся. Подобно тому, как прежде воин просыпался под звон мечей, нынешний журналист просыпается от шуршания газеты.

Кинами зевнул и развернул выпуск. Прежде всего он проверил, не напечатали ли важных статей другие репортёры. Только после этого он, уже как читатель, принимался неторопливо знакомиться с материалом.

И на этот раз Кинами кинул беглый взгляд на полосу.

«Несчастный случай с фотографом в Японских Альпах»,

— гласил заголовок.

Кинами протёр глаза и впился в текст.

«Фотограф Тасиро Рискэ, тридцати двух лет, живущий в Токио, пятнадцатого апреля отправился в префектуру Нагано на съёмки. Шестнадцатого утром у перевала Оохира близ Кисо он упал с десятиметровой кручи. Его обнаружили жители близлежащего посёлка. Он отделался ранами на шее. По заявлению господина Тасиро, его сбросили с обрыва на строительной площадке «Компании по освоению ресурсов…». Полиция Иида ведёт расследование».

Имя Тасиро Рискэ и название «Компания по освоению…».

Вскочив со своего ложа, Кинами окликнул молодого журналиста:

— Ты знаешь Тасиро Рискэ?

— Это фотограф? Знаю, но встречаться не довелось. А что с ним случилось?

Он ещё не читал вечерний выпуск.

— Да так, ничего. А ты случайно не знаешь, кто бы мог быть его близким другом?

— Это Хисано. Хисано Сёити. Такой же недавно выдвинувшийся фотограф. Они из одной группы.

Кинами уставился в одну точку на потолке. Вдруг он вскочил как ошпаренный.

— Послушай, у нас есть телефонный справочник? — возбуждённо спросил он.

Получив его, Кинами нашёл нужный номер и позвонил.

— Это дом господина Хисано? — спросил он тихо, чтобы не услышали в других редакциях. — Говорит Кинами из газеты Р. Мне нужно навести кое-какие справки. Если муж дома, не могли бы вы позвать его к телефону?

— К сожалению, муж со вчерашнего вечера в командировке.

— Когда же он вернётся?

— Он поехал по работе в префектуру Яманаси. Собирался дней на пять-шесть. А у вас какое-то дело?

— Да, — Кинами колебался, — простите, я говорю с женой господина Хисано?

— Вы правы.

— Тогда позвольте вас спросить. Среди друзей вашего мужа есть господин по имени Тасиро?

— Да. Я его хорошо знаю. Это приятель мужа.

— Вы знаете, что он сейчас в Синано?[24]

— Да, знаю. Муж, прежде чем отправиться в Яманаси, тоже поехал с Тасиро-сан.

— Как? Они отправились вместе?

— Да. Сказал, что они оба будут там что-то фотографировать. Они отправились дня три назад. Что касается мужа, то он из-за работы должен был уехать, а Тасиро-сан ещё остался.

— Ах вот как… — Кинами размышлял. — А что, они отправились туда только ради съёмок?

— Что вы имеете в виду? — недоуменно спросила она.

— Ну, не собирались ли они делать что-нибудь ещё кроме фотографирования?

— Хм. — Жена, видимо, была в нерешительности. — Я хорошенько не знаю, но, видимо, у мужа была какая-то цель.

— А вы не знаете, что это за цель? — Голос Кинами стал напористым.

— Нет, я хорошенько не знаю. — Она колебалась.

Кинами почувствовал, что она что-то знает. Почти шёпотом он спросил:

— Конечно, это не телефонный разговор, но не связана ли эта поездка с преступлением?

— Да, он что-то упоминал об этом.

Всё-таки по телефону как следует не поговоришь.

— Это имеет отношение к крупному происшествию, о котором сейчас шумят газеты?

— Ну как вам сказать…

Кинами был твёрдо уверен, что это связано с исчезновением Ямакава Рёхэй. Перед его мысленным взором маячил пансионат «Компании по освоению…». В газетной статье было сказано, что Тасиро сброшен с обрыва на строительной площадке той же «Компании по освоению…». Кинами почувствовал, что название компании фигурирует здесь не случайно.

Телефонный разговор не удовлетворил его — надо было встретиться лично.

— Извините за беспокойство, — продолжил он беседу. — Вы не позволите заехать к вам хотя бы ненадолго?

— Да, как вам будет угодно.

— Ну что ж, тогда отложим разговор.

Кинами бросил трубку и достал сигарету.

— Ямада-кун, — позвал он одного из молодых журналистов. — Я выйду на часок. Если что произойдёт, свяжитесь со мной по этому телефону. — И он передал бумажку с номером Хисано.

Дорога на машине до Сэтагая заняла тридцать минут. По пути Кинами купил маленькие подарки. Когда он позвонил, жена Хисано сразу же вышла к нему.

— Меня зовут Кинами. Я недавно разговаривал с вами по телефону.

Лицо у неё было немножко обеспокоенное.

— А-а, пожалуйста.

Кинами прошёл в гостиную. Комната была увешана произведениями хозяина дома.

Кинами достал из кармана сложенный номер газеты.

— Я не говорил вам об этом по телефону, но Тасиро-кун, приятель вашего мужа, попал в беду в горах Синано. Вы знаете об этом?

— Что? Правда ли это? — испуганно спросила она.

— Вот, посмотрите. — Кинами дал ей газету. То, что касалось Тасиро, было подчёркнуто красными чернилами.

Жена Хисано читала затаив дыхание.

— Ох! — Она ошеломлённо посмотрела на Кинами.

— Я позвонил вам, потому что прочитал эту статью. И когда я, услышал, что ваш муж отправился вместе с Тасиро, то решил прийти, чтобы узнать об этом поподробнее.

— Муж действительно отправился вместе с Тасиро-сан именно в то место, которое указано в статье. — Женщина наконец немного пришла в себя. — Муж сказал, что уедет из Синано пораньше. Я и предположить не могла, что, оставшись один, Тасиро попадёт в такую беду.

— Вот об этом я и хочу вас расспросить. Скажите, а какая у них была цель помимо фотографирования? Может, я спрашиваю лишнее, но кое-что вызывает у меня беспокойство. Не могли бы вы рассказать, что вам известно?

— Да, речь идёт вот о чём. — Жена Хисано немного потупилась. — Муж проявляет интерес к одному происшествию и настойчиво занимается розысками.

Глаза Кинами заблестели.

— А что это за происшествие?

Женщина колебалась. Она не решалась рассказывать об этом Кинами, которого видела в первый раз.

— Как вы знаете, я сотрудник отдела социальной жизни редакции газеты Р. Но, чтобы не причинять вам осложнений, я ничего не буду писать об этом. Так что я прошу вас непременно рассказать мне всё, что вы знаете.

Кинами говорил с жаром, и жена Хисано наконец решилась и рассказала ему о розысках мужа, связанных с убийством хозяйки бара, а затем водителя такси, который видел её в машине на пустыре.

Кинами торопливо сел в поджидавшую его машину.

— Теперь в полицейское управление? — обернулся к нему водитель.

— Нет, поехали в редакцию.

Место было узкое, машина развернуться не могла, и они поехали прямо. Кончился ряд домов, и слева открылся широкий луг.

— Смотри-ка, здесь ещё остались хорошие места, — пробормотал Кинами, глядя в окно.

Не оборачиваясь, водитель ответил:

— Это расточительство — не застроить такое место.

Машина заехала на луг и развернулась.

— Останови-ка, — приказал Кинами.

— Что такое? — Водитель нажал на тормоз.

— Смотри-ка, видишь там — раскидистая дзельква? Кинами уставился на дерево, растущее у дороги.

Он вспомнил рассказ жены Хисано. Очевидно, именно в тени этого дерева видел водитель такси хозяйку бара, сидевшую в машине.

— Ну хорошо, поехали, — приказал Кинами.

— Кинами-сан, не хотите ли вы купить участок и построить дом? Здесь на холме тихо и спокойно.

— Не шути. Где мне взять деньги? Я весь в долгах.

Тем временем, покружив по торговому кварталу, машина подъехала к редакции. Кинами сразу же направился в отдел социальной жизни.

— Ну, что ещё? — завидя его, воскликнул начальник отдела Тории.

— Надо посоветоваться.

Кинами был опытный журналист. Опытный, но не преуспевающий. И всё это из-за его выходок. Он без обиняков высказывался даже о сильных мира сего. Некоторые любили его за это, но были и враги. В то время как его сверстники уже дослужились до начальнических постов, Кинами всё ещё был на вторых ролях. Нынешний начальник отдела тоже был из его однокашников.

— У меня к тебе интересный разговор.

— Вот как? — Начальник предложил Кинами сигарету.

— Не позволишь ли ты мне немного утереть нос полицейскому управлению?

— Что? — Зная характер Кинами, начальник криво усмехнулся. — Это ещё зачем?

— Освободи меня ненадолго от дел. Хочу покопаться в истории с похищением Якамава Рёхэй.

— Заводной ты парень! — засмеялся Тории. — Надо ли поручать это дело такому заводному, как ты?

— Я хочу попытаться, — настаивал Кинами.

— Ну и насколько освободить тебя от дел? Тебя будет не хватать в полицейском управлении.

— Ну уж не скажи, — ответил Кинами. — А вообще-то я потрепыхаюсь немножко — и назад.

— Договорились. Поскольку это всё-таки дело Якамава, мне легко будет уговорить начальство. Что ж, погуляй месяца два.

— Идёт. А теперь срочно позаботься о моём преемнике. — Кинами подошёл к телефону. — Немедленно соедините меня с корпунктом в Иида.

— Зачем тебе Иида? — удивился Тории.

— Да так, есть одно соображение. — Кинами не хотелось пускаться в объяснения.

Начальник, зная замашки Кинами, не стал больше расспрашивать. Он принялся обсуждать со своим заместителем кандидатуру на замещение должности представителя при полицейском управлении. Кинами делал вид, что это его не касается.

Зазвонил телефон. Кинами моментально снял трубку.

— Алло, алло. Это корпункт в Иида? Как зовут вашего заведующего?

На том конце провода назвали фамилию.

— Да, да. Я бы хотел поговорить с Куросаки-кун. Это звонят из отдела социальной жизни главной редакции:

Куросаки подошёл к телефону.

— Говорит Кинами из отдела социальной жизни. Мы получили известие, что у вас там ранен фотограф по имени Тасиро Рискэ. Как сейчас обстоят дела? В самом деле? Ну и как он? Сильно ранен? Значит, ходить он может? — удостоверился Кинами и спросил, как называется больница, в которой лежит Тасиро.

Положив телефонную трубку, Кинами какое-то время размышлял. Затем он подошёл к Тории и тихо сказал:

— Слушай, дай ордер на двести тысяч иен.

— Зачем тебе эти деньги?

— На поездку, — стал сочинять Кинами. — Решил немного прокатиться, а без двухсот тысяч иен далеко не уедешь.

Даже начальник отдела не мог получить такую сумму, не объясняя, на что она пойдёт.

— Ну расскажи хотя бы в общих чертах.

— Сегодня не могу сказать. Во-первых, я ещё ничего не задумал. Если ты не можешь дать под видом оплаты сбора материала для сюжета, оформи как аванс. — Кинами засмеялся, обнажив гнилые зубы.

— Но, старик, — начальник робко посмотрел на Кинами, — ведь это связано с делом Ямакава Рёхэй?

— На сегодняшний день — да. Но что получится в результате — не знаю. Так что я не хотел бы упоминать это в качестве предлога.

Делать было нечего. Начальник написал ордер и приложил личную печатку.

— Спасибо. — Кинами взял ордер и фланирующей походкой вышел из кабинета.

Ранним утренним поездом Кинами выехал с вокзала Синдзюку. После ежедневного торчания в мрачном клубе журналистов при полицейском управлении короткое путешествие — это глоток свежего воздуха.

Поезд проехал Кофу и приближался к границам Синано. За окном разворачивались отлогие склоны Яцугатакэ, возвышающейся в синем небе. Будучи студентом, Кинами восходил на эту вершину и почти с небес увидел страну своих предков. Поезд стал пробиваться через горы и остановился в Тацуно.

Кинами ступил на перрон в каком-то беззаботном настроении. Он даже насвистывал что-то. Короче, ничего общего с тем Кинами, который валялся на ложе из кресел в похожей на нору комнате при клубе журналистов.

Подошла электричка на Иида.

Справа за окном виднелись отроги Центральных Японских Альп, покрытые буйной зеленью. Солнце стояло в зените. Сойдя на станции Иида, Кинами почувствовал себя усталым. Сказались неслыханно ранний для него подъём и шестичасовая поездка.

Выйдя со станции, Кинами направился в больницу. Дорога не заняла и двадцати минут. Кинами остановился у проходной, назвал имя Тасиро, и одна из медсестёр проводила его к фотографу.

Больница была маленькая. Войдя в комнату, Кинами увидел, что Тасиро сидит на стуле и читает газету. Увидев Кинами, Тасиро от удивления встал. Разумеется, он не ждал такого гостя.

Кинами усмехнулся:

— Ну как ты себя чувствуешь?

— А как ты здесь оказался?

— В газете прочитал. Угораздило же тебя!..

— Да, — ответил Тасиро неуверенно.

«Зачем приехал Кинами? Вряд ли только для того, чтобы навестить меня».

— В газетах сказано, что тебя кто-то сбросил с обрыва?

— Да, это так.

— Там пишут, что это случилось на строительной площадке «Компании по освоению…». Это правда?

— Правда.

Услышав этот ответ, Кинами перешёл на официальный тон:

— Тасиро-сан, вы что-нибудь знаете?

Тасиро испугался:

— О чём?

— Ну, зачем вы приехали в Синано?

— Я приехал в Синано только за тем, чтобы пофотографировать вместе с приятелем, его зовут Хисано.

— Только за этим? — Кинами слегка улыбнулся. — А может, чтобы найти строительную площадку «Компании по освоению…»?

— Это ещё зачем? — удивился Тасиро. То, что говорил Кинами, было неожиданным для него.

— Не стоит скрывать. Я тоже хочу немножко покопаться в этом деле. Поэтому я и приехал сюда. Лучше бы ты откровенно мне всё рассказал.

Тасиро не мог взять в толк, о чём это говорит Кинами. Вряд ли он примчался в связи с убийством хозяйки. Это происшествие не было столь уж важным событием. Не стал бы он приезжать из Токио по пустякам.

Кинами курил и наблюдал за выражением лица Тасиро. Он видел, что Тасиро не откровенен с ним.

— Ты приехал сюда в связи с тем крупным происшествием, о котором сейчас столько шумят?

Тасиро не считал убийство хозяйки «Эльмы» столь крупным событием. Не так уж много о нём шумели.

— Тасиро-кун, — продолжал Кинами, — не стоит скрывать. Разве не ты попал в беду на строительной площадке «Компании по освоению…»?

Тасиро не мог понять, какая связь между «Компанией по освоению…» и тем, что говорит Кинами. Вероятно, приезд Кинами как-то связан с этой фирмой.

— Что касается «Компании по освоению…», то её название я впервые услышал, когда приехал сюда. А что вы думаете об этом, Кинами-сан?

— Ты и вправду впервые услышал название фирмы, лишь приехав сюда? — Кинами понял, что ошибался насчёт Тасиро.

— Да. Я прогуливался с Хисано в горах и случайно увидел табличку на строительной площадке. Название фирмы мне совершенно ничего не говорило.

— Ты знаешь, кто и почему сбросил тебя?

— Понятия не имею. Я только знаю, что меня вдруг со страшной силой столкнули с ночной дороги, а о том, что это произошло на строительной площадке «Компании по освоению…», мне сказали потом, в больнице. А что, Кинами-сан полагает, что между «Компанией по освоению…» и случившимся со мной есть какая-то связь? Ведь я понимаю, что раз вы сюда специально приехали, значит, это имеет отношение к какому-то крупному событию. В чём же, собственно, дело?

Теперь Тасиро насел на Кинами. Выслушав вопрос Тасиро и убедившись, что тот действительно ничего не знает, Кинами немного успокоился.

— Скажи, Рйскэ, ты ведь знаешь о происшествии с Ямакава Рёхэй?

— Знаю, читал в газетах, — равнодушно ответил Тасиро.

— Ужасное происшествие, — вздохнул Кинами. — Полиция склоняется к тому, что он погиб. Мы, газетчики, тоже считаем, что Ямакава обречён, но нить пока не нащупали.

По лицу Тасиро было ясно, что он не понимает, зачем Кинами ему это рассказывает.

— Тасиро-кун, ты как-то ездил в полицейское управление Кунитати?

— Ездил. Я ведь отдал тебе фотографии, которые там сделал.

— Да, я взял их потому, что на них был сотрудник полиции Кусакабэ. Эти фотографии сослужили мне большую службу.

— Ну и хорошо.

— Послушай-ка, Тасиро-кун, а какое это имеет к тебе отношение?

Кинами настойчиво доискивался, что известно Тасиро, а что нет. Тасиро же считал, что Кинами приехал потому, что ему удалось заполучить новые сведения. Так что они оба продолжали разговор, прощупывая друг друга.

— Однако, Тасиро-кун, я думаю, что наши поиски каким-то образом взаимосвязаны. — Сохраняя лишь внешнее спокойствие, Кинами попыхивал сигаретой. — Линия, которую прослеживаешь ты, и линия, которую прослеживаю я, сходятся в какой-то одной точке. И я приехал сюда, чтобы эту точку обнаружить. Почему же ты не расскажешь мне всё?

Мало-помалу Тасиро стали ясны намерения Кинами. Он ведёт розыск в связи с исчезновением Ямакава Рёхэй. Тасиро распутывает дело хозяйки бара «Эльма». Оба эти дела, как говорит Кинами, где-то пересекаются. Скорее всего, исчезновение Ямакава и убийство Хидэко — одно дело. Возможно, и странные происшествия на озёрах тоже с этим связаны.

Тасиро рассказал Кинами почти всё. Умолчал он только о загадочной женщине, всё время встречающейся на его пути. Тасиро опасался, что газетчик развенчает романтический образ, созданный в его воображении. А ему очень не хотелось этого: всё-таки она ещё занимала место в сердце молодого человека.

Кинами был настолько захвачен рассказом, что даже не заметил, что у него потухла сигарета. Достав блокнот, он время от времени делал пометки. Особенно заинтересовала его история с багажом. Он тщательно записал всё о размерах багажа, его весе и упаковке.

— Было написано, что это сырьё для изготовления мыла? Что бы это значило? — пробормотал Кинами, обращаясь то ли к Тасиро, то ли к самому себе. — Вероятно, это какой-то камуфляж. Если бы это было сырьё, оно бы не весило столько.

Тасиро рассказал, что его приятель химик Сугихара обнаружил, что это парафин.

— Вот как! Парафин ведь ещё легче мыла. Значит, можно предположить, что внутри этого парафина было что-то очень тяжёлое. Да, это действительно интересное дело. — Кинами даже присвистнул.

Случается, что человек, рассказывая о каких-то своих мыслях и соображениях, вдруг выясняет что-то и для себя самого. Именно так произошло с Тасиро. Он чуть не ахнул от того, что ему открылось, но Кинами он об этом не рассказал.

— В общем, я всё понял. Спасибо, — удовлетворённо сказал Кинами. — И наконец, последнее. Как ты думаешь, тебя умышленно столкнули?

— Точно не знаю. Но вряд ли это случайное происшествие.

Кинами энергично поднялся:

— Большое тебе за всё спасибо. Ты, наверное, уже выписываешься? Когда?

— Думаю завтра отсюда выйти, ведь серьёзных ранений нет, — ответил Тасиро с улыбкой.

— Ну и отлично, увидимся в Токио. Береги себя.

Тасиро проводил Кинами до вестибюля. Неожиданно из проходной послышался пронзительный голос медсестры:

— Тасиро-сан, вам звонят…

— Спасибо. А кто это? — спросил Тасиро, подбегая к телефону.

— Сказали, что какой-то Хисано-сан…

Тасиро схватил трубку:

— Алло, алло…

Ответа не было.

— Алло, алло. Может, связь прервалась? Это точно был Хисано из Токио?

— Да, он так сказал. А телефонистка сказала, что звонок из Токио. Ошибки быть не может.

Тасиро был недоволен. Наверняка Хисано позвонил, потому что узнал о ранении Тасиро. Но странно, что звонок был из Токио.

По словам жены Хисано, из Иида он должен был сразу отправиться в префектуру Яманаси и не возвращаться в Токио ещё четыре-пять дней. Почему же он звонил из Токио?

К вечеру Кинами вернулся в Токио. Выйдя со станции Синдзюку, он сразу же зашёл в телефонную будку.

— Алло, это дом Ёсии-сэнсэй? Говорит Кинами из газеты Р. Сэнсэй дома?

Женский голос попросил немного подождать.

— А-а, Кинами-кун, — раздалось в трубке.

— Это вы, сэнсэй? Извините, что пропал надолго.

— Да о чём вы! Ну, что там у вас?

Доктор Ёсии был профессором судебной медицины. Время от времени он делал вскрытия погибших, которых доставляли в полицейское управление. Поэтому Кинами хорошо знал его. Когда случалось какое-то происшествие и возникали проблемы с экспертизой трупа, Кинами отправлялся к доктору за консультацией. И сейчас доктор спросил: «Ну, что там у вас?» — зная, что по пустякам в девять часов вечера Кинами не будет его беспокоить.

— Хочу, чтобы вы мне кое-что объяснили. Я хотел бы сейчас навестить вас. Но боюсь, уже поздно?

— Это не имеет значения. Наверное, трудное дело?

— Да, пожалуй. Расскажу, когда приеду.

Дом доктора Ёсии находился в Симо-Отиаи, в глубине тихого квартала частных особняков. Хотя его и величали профессором, доходы Ёсии были скромными. И дом потому был простой, как у обыкновенного служащего.

Дверь открыла жена доктора.

— Извините, что врываюсь к вам среди ночи, — смущённо сказал Кинами.

— Да ну что вы! Проходите, пожалуйста.

— Спасибо. — Кинами прошёл в гостиную, где ему уже случалось раза два бывать.

— А, это вы! — Доктор сразу же вышел к нему. — Давненько не виделись.

Доктору Ёсии было года сорок три. Он был тучным, и поэтому кимоно шло ему. Вальяжно рассевшись перед Кинами, он обратил внимание на маленький чемоданчик журналиста:

— Послушай, ты, кажется, вернулся из путешествия?

— Да, ездил ненадолго в Синано.

— В Синано? Твой приход, конечно, связан с этой поездкой?

Кинами не ответил на вопрос доктора, а, напротив, сам задал ему вопрос:

— Скажите, сэнсэй, среди случаев, с которыми вам пришлось иметь дело в последнее время, попадались ли такие, когда от трупа избавлялись каким-то необычным способом?

— Так-так. — Доктор Ёсии размышлял некоторое время. — В общем, главная проблема убийцы — что делать с трупом, чтобы его не обнаружили. Ты спрашиваешь, какие есть необычные способы избавления от трупа?

— Да, я об этом, — кивнул Кинами. — Например, можно закопать труп в землю или упаковать в корзину и отправить по железной дороге. Могут быть самые разные варианты. А как можно подготовить труп к этому?

— Нет… подходящих примеров не припомню. Мне в основном попадаются банальные случаи.

— Но, может, вы что-то слышали?

— Да, доводилось читать в какой-то книжке, как труп замуровывали в стену или в бетон.

Кинами достал записную книжку и принялся задавать Ёсии вопросы. Иногда, прежде чем ответить, доктору приходилось идти в кабинет, доставать толстый том и что-то в нём разыскивать.

Их беседа продолжалась около часа, и Кинами многое для себя выяснил.

— Ну хорошо, если это пригодится тебе.

— Что вы, это очень полезная информация.

— Но я думаю, что это вряд ли могло произойти. Так что изучи всё хорошенько, — с сомнением добавил доктор.

Вернувшись домой, Кинами сразу же засел за письменный стол. Он размышлял и время от времени что-то записывал, и, как обычно, когда он был возбуждён, пепельница в мгновение ока была забита окурками.

На следующее утро он поднялся около полудня. Выспаться ему не удалось. Глаза были красные. Закурив в постели, он начал просматривать записи, сделанные накануне вечером. Там было полно цифр, наспех набросанные подсчёты. Кинами снова проверил их и подчеркнул самые важные места красным карандашом.

— Я, может быть, дня четыре или пять не вернусь домой, — сказал он жене.

— Что, опять какое-то крупное происшествие? — не особенно удивившись, спросила она.

Когда случается крупное происшествие, газетчик, бывает, неделю, а то и десять дней не возвращается домой. Жена Кинами не раз сталкивалась с этим. Так что эти четыре-пять дней не произвели на неё впечатления.

— Нет, происшествия не произошло. Просто мне надо ненадолго уехать по заданию редакции.

— Далеко?

— В Синано. Да, деньги на расходы у тебя есть?

Жена удивилась, что Кинами проявил несвойственное ему беспокойство. Она не удивилась бы, если бы он уехал даже на десять дней. Но вот его озабоченность денежными делами была ей в диковинку.

— Ну что такого? Я получил небольшой аванс в связи с поездкой. Надо бы оставить тебе.

— Это было бы кстати, — улыбнулась жена.

Кинами молча достал из внутреннего кармана пакет и отсчитал четыре купюры по пять тысяч иен.

— Как раз у меня перед получкой кончились. Вот хорошо.

— Радоваться нечему. В конце концов, это тоже из зарплаты.

Эти деньги не были авансом из зарплаты. И если бы он истратил их на путешествие, жалованье не пострадало Вы. Но если ни с того ни с сего оставить их жене, она ещё подумает, что и впредь можно рассчитывать на шальные деньги.

Позавтракав, Кинами стал готовиться к поездке.

— Послушай, помоги мне собраться.

— Да, да. — Жена встала.

Она взяла чемоданчик, с которым только вчера вернулся Кинами, и положила в него всё самое необходимое. Она всё сделала для того, чтобы, по природе лентяй и неряха, Кинами ни в чём не испытывал неудобства. Жена уже привыкла заниматься этим всякий раз, когда он отправлялся в командировку. Поскольку у Кинами всё валилось из рук, укладывать чемодан всецело поручалось жене.

— Готово. — Жена подала чемоданчик.

— Так.

— Ты уже выходишь?

— Тороплюсь на поезд.

Через сорок минут он входил в редакцию. Начальник отдела Тории ещё не появлялся. До его прихода оставалось около часа. Раньше положенного пришли только четверо или пятеро сотрудников. Подойдя к самому старшему из них, Кинами непринуждённо уселся на стол.

— Когда придёт начальник, передай ему, что я уехал в префектуру Нагано на озеро Кидзаки.

У сотрудника округлились глаза.

— Я хотел сам ему сказать, но ты передай от меня. Я отправлюсь на озеро Кидзаки, найму там рабочих и буду вести розыски. Потребуются затраты. Потом подведём итог, но если денег не будет хватать, я затребую их телеграфом. Ты понял? — Кинами повысил голос.

— Понял. Вот только, Кинами-сан, что вы будете разыскивать на озере Кидзаки?

— Скоро поймёшь, — усмехнулся Кинами.

— Как же вы поедете в такое место — ведь там ничего нет! — Сотрудник основывался на собственном опыте. Действительно, там ничего не было благоустроено.

— Нет — так будет, — загадочно ответил Кинами и, помахивая чемоданчиком, медленно вышел из редакции.

Вечером того же дня Кинами был на станции Синано-Оомати. В первую очередь он направился в отдел труда муниципалитета.

— Я бы хотел заняться кое-какими поисками на озере Кидзаки, — сказал Кинами, доставая свою визитную карточку.

— Что же вы хотите искать? — удивлённо посмотрел на него чиновник.

— Багаж, — спокойно ответил Кинами.

— Багаж? — У чиновника округлились глаза. — Какой же это багаж?

— Четырёхугольный деревянный ящик. В Токио бесследно пропал багаж. В общепринятом смысле там нет ничего ценного. Но его надо отыскать, потому что он очень нужен одному человеку. По-видимому, багаж сбросили в озеро Кидзаки.

— А зачем его туда сбросили?

— Этого я не знаю. — Кинами перешёл к существу дела: — Мне потребуется помощь четырёх-пяти человек. Поскольку багаж сбросили с берега и место нам известно, мы обследуем дно только возле этого места.

Если бы такая просьба исходила от частного лица, чиновник, скорее всего, ответил бы отказом. Но визитная карточка сотрудника газеты убедила его.

— Ну что ж, лучше всего обратиться к местным крестьянам. Сейчас в сельскохозяйственных работах перерыв, и они гуляют. Назначьте им подневную плату, и они мигом соберутся.

— А кого я должен попросить об этом?

— Я вас представлю. Подождите, пожалуйста.

Любезный чиновник написал коротенькую записку на бланке муниципалитета, вложил её в конверт и передал Кинами.

Кинами вышел из автобуса неподалёку от посёлка на берегу озера Кидзаки.

Голубая поверхность озера слепила глаза. Посёлок будто спал в лучах яркого солнца. Очерчивая линию небосвода, на горизонте тянулась гряда Северных Японских Альп. Отсюда виднелись вершины Хоко и Касимасо.

Кинами пошёл по адресу, указанному на конверте. Это оказалась большая крестьянская усадьба. К нему вышел крестьянин лет пятидесяти. Кроме коротких штанов, на нём ничего не было надето.

— Извините, Като Дзиро-сан — это здесь будет?

— А-а, Като — это я.

— Вот как? Я из токийской газеты. Дело в том, что нам надо кое-что найти в озере Кидзаки. Я очень рассчитываю на ваше содействие. Хочу, чтобы вы порекомендовали мне людей, которые могут помочь мне.

Сказав это, Кинами вручил рекомендательное письмо. Като Дзиро прочёл послание на бланке муниципалитета и почтительно вложил его обратно в конверт.

— В общем, я понял. А что, собственно, вы будете искать в этом озере?

— Потерянную вещь.

Когда Кинами так ответил, Като Дзиро растерялся:

— Потерянную вещь? Какую же?

— Большой багаж, — сказал Кинами. — Это деревянный ящик. Он был сброшен с берега. Место, где это произошло, я приблизительно знаю. Я думаю, если кто-нибудь нырнёт туда, то всё сразу и обнаружится.

— А что в этом ящике?

— Мыло.

— Значит, мыло упаковали в деревянный ящик и выбросили в озеро?

— Я вижу, вы удивлены. Дело в том, что эти типы работают на мыловаренном заводе. Они поссорились с управляющим и, желая отомстить ему, украли ящик с мылом, перевезли его сюда и сбросили в озеро. Это слишком расточительно. Вот мы и хотим вытащить его.

Похоже, Като Дзиро был местным заправилой. Он тут же собрал пять-шесть парней. Оказалось, что все они прекрасные ныряльщики и чувствуют себя в озере, как каппа[25].

Узнав, что на дне озера лежит деревянный ящик и его надо найти, они оживились так, будто речь шла о поисках сокровищ. Правда, когда они услышали, что в ящике мыло, то немного разочаровались. Ребята вооружились «медвежьими лапами»[26] и баграми и отправились на противоположный берег озера, туда, где Тасиро слышал всплеск.

Определив место поисков, четыре человека бросились в озеро, так что брызги полетели.

Кинами стоял на берегу и ждал результата. Ребята ныряли в течение часа. Кинами казалось, что ещё немного и кто-нибудь из них крикнет: «Вот он!» — и вытащит на берег деревянный ящик. Но этого не случилось.

Като Дзиро, стоявший рядом с Кинами, посмотрел на часы и тоже призадумался.

— Господин! — Он окликнул Кинами. — А может, ящик в другом месте? Ищем-ищем, а найти не можем. Видимо, его здесь нет.

Кинами тоже потерял былую уверенность.

— Не поискать ли нам в более широком радиусе?

Работа продолжалась ещё какое-то время. Ребята сменили место поисков, но багажа нигде не было.

Тем временем местные жители собрались поглазеть: что случилось? Почему в такое неурочное время так много людей ищут что-то на дне озера?

Когда они узнали, что ищут деревянный ящик с мылом, то очень удивились. И правда, выгодно ли оплачивать высокую подневную ставку работникам для того, чтобы вытащить деревянный ящик всего-навсего с мылом? Ведь нанять людей и платить им ради того, чтобы найти мыло, — это же сплошной убыток.

Уже стало заходить солнце. Близилась ночь.

— Господин, вы, видимо, что-то напутали, — сказал Като Дзиро.

Но Кинами и сам потерял надежду. Может быть, Тасиро ошибся и здесь вообще не было никакого ящика? Или поиски велись плохо? Но нет, эти ребята ныряли столько, что, если бы вещь там была, они бы её непременно обнаружили. Кинами решил смириться с неудачей. Теперь на очереди было озеро Аоки.

— Като-сан, — позвал Кинами, — завтра я хочу приступить к работе на озере Аоки. Спасибо вам за труд, но не могли бы вы уделить мне и завтрашний день?

Като Дзиро был любезен, но выражение его лица стало страдальческим.

— Вот как? Лодка понадобится. Пойду скажу ребятам. Однако, что же, они везде разбросали мыло, что ли?

Озеро Кидзаки и озеро Аоки примыкают одно к другому, их разделяет расстояние не более чем два ри[27].

На следующий день Кинами вместе с Като Дзиро и ныряльщиками отправился на озеро Аоки.

— Хоть бы сегодня найти, — сказал Като Дзиро.

Тасиро сказал, что ящик был сброшен у северной оконечности озера. Именно там. он слышал всплеск и видел расходящиеся круги на воде. Кинами определил место.

— Като-сан, не начать ли нам отсюда?

Сияло ослепительное апрельское солнце, но вода в этом озере никогда, даже летом, не прогревалась. Однако у парней было отменное здоровье. Они были полны решимости найти ящик сегодня.

Как и у озера Кидзаки, местные жители собрались посмотреть, что случилось.

Прошло около часа. Всё ещё ничего не было обнаружено. Кинами во что бы то ни стало хотелось найти сегодня ящик. Ведь, узнав его содержимое, можно было, как он предполагал, обнаружить нечто очень важное.

Зрителей всё прибавлялось. Неожиданно к ним подошёл ещё один человек. Он выглядел так же, как местные жители. Кинами не знал его. Это был Крепыш.

Он стал наблюдать за ныряльщиками, а затем спросил у стоящего среди зрителей старика:

— Что они ищут?

— Как будто деревянный ящик, а внутри — мыло.

— Смотри-ка! Деревянный ящик… — Крепыш кинул торжествующий взгляд в сторону озера.

Поиски на озере Аоки заняли весь день. Результат был тот же, что и на озере Кидзаки, найти ничего не удалось. Като Дзиро с крайне разочарованным видом обратился к Кинами:

— Господин, раз мы ничего не нашли, может, тут и не было ничего?

Кинами приуныл и сокрушённо смотрел на озеро. Но какая-то смутная надежда у него всё же оставалась. Ведь Тасиро в своих рассказах дал ему один намёк относительно содержимого ящиков. По натуре Кинами, скорее, был оптимистом, и в душе он уже был готов к новым поискам. Но попросить Като Дзиро продолжить поиски на следующий день ему уже было неудобно.

— Спасибо за хлопоты. — Кинами от всего сердца поблагодарил Като: ведь и он, и его подручные поработали на совесть.

Подсчитав обещанную оплату и отдав деньги, Кинами пошёл в сторону станции. От природы беспечный, на этот раз он был немного подавлен. Однако, пока он шёл до станции, в душе снова взыграло желание бороться.

За бредущим Кинами наблюдал Крепыш. Хорошенько изучив облик журналиста, он достал записную книжку: и занёс туда его приметы.

ПО СЛЕДАМ ДЕРЕВЯННЫХ ЯЩИКОВ

Тасиро Рискэ лёг в кровать и взял письмо Кинами.

Вчера он вернулся из больницы. Главный врач велел ему не перенапрягаться и какое-то время восстанавливать свои силы. Ухаживала за ним соседская тётушка, к тому же время от времени его навещал помощник Кидзаки. «Сэнсэй, о работе не беспокойтесь. Не спеша набирайтесь сил», — говорил Кидзаки.

Тасиро нужно было окрепнуть, но его огорчало, что на какое-то время расследование придётся прекратить.

Вернувшись вчера, он тут же позвонил Хисано. Но оказалось, что тот ещё не вернулся из префектуры Яманаси. Но ведь медсестра сказала, что звонивший по телефону из Токио назвался Хисано. Значит, Хисано наврал, что поедет в Яманаси и на самом деле находится где-то в Токио?

Решив, что не следует разоблачать ложь Хисано перед его женой, Тасиро не стал задавать ей вопросов. Но где же всё-таки Хисано? Не случилось ли с ним чего-нибудь?

И вот сегодня пришло письмо от Кинами. На нём стоял штемпель почтового отделения в Синано-Оомати.

Тасиро разорвал конверт и принялся читать.

«Извини, что без приветствий перехожу прямо к делу. Спасибо тебе за помощь. Я думаю, ты уже вернулся из Иида в Токио, поэтому пишу на твой токийский адрес.

Как ты себя чувствуешь?

Твой рассказ очень помог мне разобраться в деле. И я не просто разобрался, а влез в него по уши. Вернувшись от тебя в Токио, я получил в газете разрешение уехать и немедленно отправился в Оомати. Я стал искать деревянные ящики, о которых ты говорил. Обратился за помощью к местной молодёжи, но ни в озере Кидзаки, ни в озере Аоки они ничего не нашли. И я подумал: может быть, этих ящиков вовсе не было? Короче, я пришёл к выводу, что тебе что-то пригрезилось и ты в заблуждении стал полагать, что деревянные ящики были сброшены в озёра.

Но даже если это была галлюцинация, в ней слишком многое похоже на правду. Конечно, не обнаружив ящиков, можно было усомниться в твоих словах. Но я, наоборот, всё больше и больше верю в то, что это правда. Не могу раскрыть тебе все свои соображения, но то, что ты мне поведал, полностью соответствует моим предчувствиям. И если твои умозаключения и мои предположения верны, то поиски нельзя прекращать на полпути. К такому выводу я пришёл.

Завтра я планирую продолжить поиски. К счастью, я получил в редакции достаточную сумму денег и не имею затруднений в оплате поисковых работ.

Но я столкнулся с одной проблемой. Хотя было объявлено, что содержимое ящиков — мыло, ты предполагаешь, что на самом деле в них парафин. Но для того чтобы изготовить такое количество парафина, необходимо специальное оборудование. Я думаю, что это оборудование они расположили где-то вдали от чужих глаз, чтобы обеспечить секретность дела. Но если они допустили какую-то оплошность, можно будет напасть на их след.

А что ты об этом думаешь? Полагаю, ты был прав, высказав догадку о том, что они разослали деревянные ящики не только на озёра Кидзаки, Аоки и Сува, но и повсюду, где есть озёра. Я думаю, автор этого плана полагал; что сбросить их на дно озера — самое безопасное.

Остаётся также узнать, где они производили этот парафин. Если у тебя есть соображения на этот счёт, немедленно напиши мне. И вообще, если что-нибудь привлечёт твоё внимание, пожалуйста, тоже сообщи мне».

Тасиро, не откладывая, написал Кинами подробное письмо о загадочном мыловаренном заводе и попросил соседку срочно отправить его.

Вечером позвонил Хисано.

— Слушай, Тасиро, как твоё ранение? Ну и попал же ты в переделку. — Голос у Хисано был очень возбуждённый.

— Да нет, ранение незначительное. Всё уже почти прошло, — засмеялся Тасиро. — Скажи, а когда ты вернулся из префектуры Яманаси?

Немного помедлив, Хисано ответил:

— Я вернулся только что. Услышал от жены о твоих несчастьях, испугался и позвонил.

Голос у него был какой-то странно взволнованный. Казалось, он не хочет говорить об этом. Может быть, из Токио в Иида звонил не он? Тасиро едва не спросил об этом, но сдержался.

Похоже, что-то произошло.

Тасиро переменил тему разговора:

— Давно уже хочу выпить с тобой по чашечке сакэ, но сейчас я за дверь ни ногой. Ты не против ко мне заглянуть — о многом хотелось бы поговорить, — стал он прощупывать Хисано.

Но тот неожиданно стал тянуть с ответом.

— Да, конечно, надо тебя навестить. Но ведь я только что приехал. А за время моего отсутствия накопилось столько работы, что мне с нею просто не справиться. Так что ты уж извини меня сегодня. — И добавил: — Ну, в ближайшее время увидимся. Береги себя. Прощай.

На этом их телефонный разговор и закончился. С чувством какого-то неудовлетворения Тасиро погрузился в раздумья.

Ответ Кинами.

«Получил твоё срочное письмо. Спасибо. Самое главное, что состояние твоё улучшается.

В Прошлом письме я писал тебе, что, по моим предположениям, они должны были где-то производить парафин, которым начиняли ящики. Получив твоё письмо, я всё понял! Дело в том, что я тоже побывал у Хисано-сан, о котором ты пишешь. На обратном пути я обратил внимание на пустырь, где водитель такси видел хозяйку бара «Эльма». Но для меня было полной неожиданностью, что именно на этом пустыре располагался интересующий меня парафиновый завод. Разумеется, именно там начиняли и упаковывали эти ящики. Как умело они всё организовали под видом мыловаренного завода! Их работа достойна восхищения.

Из всего этого можно заключить, что мы имеем дело с весьма «интеллектуальным» преступлением. При этом речь идёт не о каком-то частном случае, а об очень масштабном замысле.

Одно обстоятельство побудило меня отказаться от дальнейших поисков на озере Кидзаки, так как на озере Аоки во время поисковых работ среди зевак появился один доброжелательный человек. Он, по-видимому, живёт в Синано, в городке Касивабара. Он был свидетелем того, как в озеро Нодзири сбросили что-то похожее на деревянный ящик. Он сказал, что точно помнит место, где это произошло.

Я хочу, чтобы он показал мне это место. Я верю, что теперь-то мы найдём этот ящик. В следующем письме я хочу поделиться с тобой своими важными предположениями. А сейчас тороплюсь на озеро Нодзири. Полон желания обнаружить наконец то, что мы ищем».

Когда Кинами вышел из поезда на станции Касивабара, был уже вечер.

В закоулке станционного здания располагалось место приёма и выдачи багажа.

— Простите, но я хочу спросить вас насчёт деревянного ящика, отправленного из Токио месяца два назад.

Служащий полистал толстую подшивку квитанций и наконец бросил это занятие.

— Исходя из вашего туманного объяснения найти багаж не представляется возможным.

— Резонно, — признал свою неправоту Кинами. — А вот скажите, не было ли у вас багажа в деревянном ящике, содержащего сырьё для изготовления мыла?

— А какое время вы имеете в виду?

Кинами считал, что это должно было совпадать по времени с посылками, отправленными на озёра Кидзаки и Аоки. Он назвал примерную дату. Выяснилось, что ни одной посылки с мыльным сырьём не было.

— Один человек уже расспрашивал меня об этом, — вспомнил служащий.

— Да, а что это был за человек?

Из рассказа служащего стало понятно, что речь идёт о Тасиро.

— Тогда мы тоже ничего не смогли выяснить. С тех пор прошло порядочно времени — теперь тем более ничего не узнаешь.

Значит, Тасиро тоже приходил сюда. Но Кинами знал, что у Тасиро не было чётких предположений. Он был просто заинтригован тем, что в озеро сброшен какой-то деревянный ящик. Другое дело он, Кинами. Ему уже известны и содержимое ящика, и цель отправки.

Кинами принялся размышлять.

Похоже, они действовали осторожно и не выдавали за мыло весь отправляемый багаж. Бесполезно вести поиски, пытаясь нащупать след через объявленное содержимое ящиков.

На озере Аоки в помощники к Кинами напросился мужчина лет тридцати пяти — тридцати шести.

— Я сам слышал, как в озеро сбросили большой предмет. Я даже испугался, — сказал он Кинами. — Кстати, те, кто сбрасывал, не заметили меня. Что я там делал? В тот момент я проходил по дороге через рощу. Они думали, что никого поблизости нет. Вот так… Это был деревянный ящик, видимо тяжёлый. Если вы приедете в Касивабара, я покажу вам это место. Для поисков вам, наверно, понадобятся рабочие, так я помогу вам их найти.

Поскольку Кинами не решился тут же отправиться в Касивабара, мужчина добавил:

— Если вы приедете, то прямо перед станцией есть гостиница «Этигоя». Остановитесь там. Я навещу вас. Когда вы намереваетесь приехать?

Кинами ответил, что если приедет, то в ближайшие два-три дня. Подумав, стоит ли вручать незнакомцу свою визитную карточку, Кинами решил, что не стоит. «Не хочу, чтобы он знал, что я из газеты».

Сразу перед станцией Кинами увидел гостиницу «Этигоя». Это оказался не очень большой рёкан.

Было уже пять часов. Солнце заволокло тучами. Кинами направился к «Этигоя».

— Добро пожаловать. — Служанка проводила его на второй этаж.

С наступлением лета на озеро Нодзири приезжают дачники и туристы. Начинается толчея. Но сейчас сезон ещё не настал. В этой гостинице тоже было затишье.

Оставив чемоданчик, Кинами вышел на улицу.

Увидев перед гостиницей указатель с надписью: «К развалинам старого дома Исса», он невольно направился в ту сторону. Идти на озеро одному не имело смысла, ведь он не знал, куда сбросили ящик. Резонно было подождать визита дружелюбного мужчины с озера Аоки и отправиться туда, выслушав его рассказ.

Кинами решил посетить старое обиталище Исса. Прежде он видел его на фотографии, а теперь было бы жаль не воспользоваться случаем, чтобы осмотреть его. Дорога шла по узкой оживлённой улочке, по обеим сторонам которой теснились крестьянские усадьбы.

Любопытно всё-таки идти по незнакомому городку. Канавки вдоль улицы были наполнены чистой и прозрачной водой. Тесовые крыши домов, по обычаю этой местности, были прижаты камнями. Кинами, который привык к существованию в похожем на нору клубе журналистов при полицейском управлении, взбодрила прогулка по залитым солнцем местам.

Кинами дошёл до таблички с надписью: «Развалины старого дома Исса». Это было ветхое строение, похожее скорее на амбар. Рядом располагалась лавка, где торговали сувенирами. Решив приобрести что-нибудь на память, Кинами купил полотенце с отпечатанной на нём стихотворной строкой: «Эх, навалило снегу пять сяку. Может, это место вечного упокоения?» Положив полотенце в карман, он лениво побрёл дальше.

У Кинами была привычка: не возвращаться той же дорогой, по которой пришёл. Он выбрал другой путь, через плоскогорье, где можно было разглядеть вершины Мёко и Курохимэ.

Вдалеке послышался визг пилы. Через некоторое время Кинами вышел к небольшой лесопилке.

Неказистыми были крестьянские усадьбы вокруг. Под стать им была и жалкая лесопилка.

Заметив чужака, рабочие оторвались от работы и проводили его взглядом.

Дорога здесь раздваивалась. Кинами заколебался: по какой из них можно дойти до гостиницы? И надумал спросить на лесопилке. Как раз в это время оттуда вышел высокий худощавый мужчина лет сорока. Кинами решил узнать у него.

— Простите, по какой дороге лучше пройти к станции?

— На станцию лучше по этой, — показал мужчина.

— Вот спасибо.

Кинами пошёл в указанном направлении.

Настал вечер. Часов около восьми зашло солнце и стемнело.

— К вам кто-то пришёл, — доложила горничная Кинами.

— Вот как? Ну что ж, просите сюда.

— Прошу меня простить. — Крепкий, провинциального вида мужчина начал приветствия ещё в коридоре.

— Прошу вас, проходите. — Кинами встал.

Это был тот человек с озера Аоки. Несмотря на приглашения Кинами, он никак не хотел пройти на середину комнаты. Вид у него был простоватый, деревенский.

— Ну, проходите же, прошу вас, — настаивал Кинами. — Нельзя же так разговаривать. Давайте-ка сюда.

После того как Кинами повторил приглашение несколько раз, мужчина наконец передвинулся. С очень смущённым видом он уселся посреди комнаты.

Кинами приказал горничной принести сакэ.

— Прошу вас, не беспокойтесь. Я бы хотел завтра же показать вам то место на озере. Во сколько мне прийти? Я думаю, там мы и поговорим подробнее.

— Вот как?

Кинами размышлял. Действительно, имеет смысл выслушать его рассказ прямо на месте.

— Не могли бы вы прийти сюда завтра к десяти часам утра?

Если они встретятся в десять утра, то минут за тридцать — сорок доберутся до места. Тогда он сможет неторопливо выслушать рассказ мужчины и будет ещё время на поиски.

— Хорошо.

— Однако, если вы покажете мне место, я бы хотел начать там поиски. Не могли бы вы посодействовать мне и договориться с рабочими?

— Хорошо. Правда, я тоже не из этого города. Но живу поблизости, и здесь у меня есть знакомые. Помогу вам.

Они выпили по нескольку чашечек сакэ. Похоже, гость был до сакэ охотник. Кинами тоже любил выпить. Сакэ было местного производства, но вкусное, не уступало токийскому. Все дела они перенесли на завтра. Наконец мужчина встал.

— Однако, это самое, вы ведь даже не знаете, сколько их всего, этих ящиков. Большая смелость с вашей стороны — взяться за такие поиски, — сказал он, расставаясь с Кинами.

В этих словах Кинами почудилась какая-то насмешка.

Письмо от Кинами к Тасиро:

«Как ты теперь себя чувствуешь? Я нынче приехал из Касивабара. Мужчина, который давал мне советы на озере Аоки, посетил меня в гостинице. Завтра я намерен вместе с ним отправиться на озеро Нодзири. Сегодня вечером он не рассказал мне ничего особенного. Я и не спрашивал. Хочешь знать почему? Думаю, будет лучше расспросить его обо всём, когда мы придём на место.

Я полагаю, ты недоумеваешь, отчего я с таким рвением взялся за эти ящики. По правде говоря, когда я услышал твой рассказ, до меня дошло, что это связано с исчезновением Ямакава Рёхэй.

У меня были некоторые предположения по этому поводу. Чтобы проверить их, вернувшись от тебя в Токио, я сразу же отправился к одному судебному врачу. Я разузнал у него всё, что связано с весом человеческого тела. Во-первых, его средний вес. Затем вес каждой из частей тела по отдельности. Я записал всё это себе для справки.

Голова — 4,4 кг.

Туловище — 26,5 кг.

Рука — 2,8 кг.

Нога — около 8 кг.

Я думаю, ты уже понял, к чему я клоню. Короче говоря, чтобы избавиться от трупа и отправить его куда-нибудь, удобно обмазать его парафином. Это сейчас весьма распространённый метод. Преступники, случается, пакуют труп в корзину или в мешковину и отправляют по железной дороге.

Но в данном случае преступник придумал совсем необычный способ. Я думаю, ты догадываешься, зачем я записал вес человеческого тела по частям. Да, ты прав. Я догадался, что содержится в этих деревянных ящиках.

Попробуем-ка записать вес ящиков, который ты мне сообщил. Багаж, отправленный из Синдзюку на станцию Янаба, содержал мыло и весил около 5,8 кг. На станцию Уми-но Кути были отправлены свечи весом 4,1 кг. На станцию Окая пришёл багаж с мылом весом 16,5 кг.

Рассмотрим случай с багажом на станции Янаба. Вес его — 5,8 кг — близок к среднему весу головы — 4,4 кг. 5,8 минус 4,4 — получится 1,4 кг. Думаю, это составляет вес парафина и самого ящика. Что касается размеров, то если голову человека облепить со всех сторон парафином, то как раз и будет 50 см на 40 см и на 20 см.

Если так рассуждать, то на станцию Уми-но Кути была отправлена рука и, наконец, на станцию Окая — половина туловища. Но где же остальные части тела? Вероятно, и они были отправлены куда-то подобным же образом. Где же может быть остальное? Вполне возможно, что на озере Нодзири. Правда, на станцию Касивабара такой багаж не поступал. Мне было немного странно, почему он не был туда отправлен. Но, к счастью, обнаружился свидетель, который видел, как ящик сбросили в озеро Нодзири. Мы ведём розыски только на станциях, полагая, что багаж был отправлен по железной дороге. Но в данном случае вряд ли воспользовались железной дорогой. Возможно, он и был отправлен по железной дороге, но под видом чего-то другого, и упаковка тоже была другая.

Преступники избавились от трупа, разделив его на части и отправив их в разные места. Способ поистине изощрённый.

Я думаю, что, прежде всего, они наливали в чан раствор парафина, и затем опускали в него части трупа. Парафин, охлаждаясь, застывал, и труп как бы упаковывался в парафин. Операция эта осуществлялась на пустыре, где был мыловаренный завод. Это преступление осуществлено с размахом и очень продуманно.

Встаёт вопрос: кого же убили? По моим предположениям, это пропавший без вести Ямакава Рёхэй. С тех пор как господин Ямакава исчез, органы расследования ни разу не смогли напасть на его след. Жив он или мёртв — неизвестно. Но если моё предположение верно и это действительно его труп, то нить найдена. Кто же убил политического босса Ямакава Рёхэй? Чтобы узнать, кто убийца, надо обнаружить части трупа, сброшенные в озёра. В первую очередь надо овладеть тем, что мы фактически уже имеем. Думаю, что завтра мы сможем добыть доказательства со дна озера Нодзири.

Человек, подтверждающий это, был у меня в гостинице. Под впечатлением от его визита пишу тебе это письмо».

Когда Тасиро прочитал в письме Кинами фразу: «…думаю, что завтра мы сможем добыть доказательства со дна озера Нодзири», он ощутил беспокойство. Чувство это внушило ему упоминание об озере Нодзири. Он вспомнил об испытанной некогда опасности, о пуле, просвистевшей мимо уха.

«Берегись!» — подумал Тасиро. Кинами сообщил, что повстречал человека, который собственными глазами видел, будто в озеро сбросили ящик. Кинами не сообщил ни имя этого мужчины, ни его приметы. Написал только, что тот живёт в Касивабара. У Тасиро возникло предчувствие, что Кинами попал в какую-то западню.

Кинами высказывал куда более чёткие по сравнению с Тасиро предположения относительно содержимого ящиков. Это и создавало вокруг Кинами чрезвычайно опасную обстановку. Тасиро захотелось побежать и остановить Кинами. Но хотя письмо и было отправлено срочной почтой, по штемпелю было видно, что прошло уже два дня. Так что, если даже сейчас сесть на поезд и отправиться в Касивабара, всё равно уже не успеешь.

Тасиро не находил себе места.

Нервы его были напряжены до предела. У него возникло ощущение, что Кинами попадёт в беду. А может, уже попал.

ПОИСКИ

Со времени последнего письма Кинами прошло четырнадцать дней. Раны Тасиро зажили, и он уже работал в своей фотостудии. В тот день Тасиро разглядывал негативы, отснятые его помощником Кидзаки. Зазвонил телефон.

— Сэнсэй, это из редакции газеты Р. Звонит господин Ёсида из отдела социальной жизни, — передал трубку Кидзаки.

P. — это газета, где служит Кинами, но кто такой Ёсида, Тасиро не знал.

— Слушаю вас. Это Тасиро.

Ёсида сказал, что хочет расспросить насчёт Кинами.

— О чём вы хотите спросить?

— Дело в том, что Кинами-сан ещё не вернулся в редакцию. Прошло уже две недели с тех пор, как он уехал в Синано. Но с ним нет никакой связи. Мы немного беспокоимся. Я слышал, вы имеете какое-то отношение к его поездке в Синано, вот почему и хочу навести у вас кое-какие справки.

Именно такого поворота событий и опасался Тасиро.

— Понятно, жду вас у себя.

Тасиро понял, что сбылись его дурные предчувствия. Чтобы успокоиться, он закурил. В тревожном ожидании прошло минут пятнадцать. Наконец у подъезда остановилась машина.

Неожиданно вошедшим оказался Хисано.

— Ну как дела? Всё уже в порядке?

— Да ничего. Честно говоря, ко мне должны сейчас прийти.

— О, и кто же это? — Глаза Хисано забегали.

— Сотрудник газеты Р.

— Из газеты Р.? В связи с какой-то работой?

— Не по работе, — уклончиво ответил Тасиро.

— А я с тех пор всё собираюсь тебя навестить, да никак не удавалось разделаться с делами. — Хисано сел на постель Тасиро и закурил. — Вот наконец выдалась минутка, думал с тобой посидеть, поболтать не торопясь, послушать, что у тебя стряслось. И опять не выходит — гость у тебя!

— Да это нам не помешает, он ведь по делу и сразу уйдёт.

У подъезда снова остановилась машина. На этот раз это был сотрудник газеты Ёсида. Гость достал визитную карточку и протянул её хозяину.

— Извините, что у меня так тесно. Прошу вас. — Тасиро проводил гостя к креслу, стоявшему у окна.

— Как я уже сказал вам, Кинами-сан всё ещё не вернулся из Синано. Он планировал съездить туда на четыре-пять дней. Но прошло уже две недели, а его всё нет.

Рассказывая, Ёсида всё время пристально смотрел на Хисано, который курил, развалившись на кровати.

— Кинами-сан отправился в Синано по своим делам и потому в редакции особенно не советовался насчёт поездки. Так что мы не знаем, в чём там дело. Хоть внешне Кинами-сан и производит впечатление человека небрежного, на самом деле он весьма пунктуален. В тех случаях, когда он продлевает командировку, он всегда ставит нас в известность. Поэтому мы и беспокоимся, не произошло ли на этот раз нечто непредвиденное.

Тасиро с величайшим вниманием выслушал собеседника. Хисано тоже весь обратился в слух.

— Вы, по-моему, встречались с Кинами-сан. Кроме того, несчастье с вами, кажется, произошло в городке Иида в Синано?

— Да, это так. Кинами-сан специально из Токио приезжал туда, чтобы навестить меня.

— Какой разговор состоялся между вами и Кинами-сан?

— По правде сказать, речь шла вот о чём. — И Тасиро подробно обрисовал всё, что произошло на сегодняшний день.

Ёсида внимал каждому слову Тасиро. Он достал блокнот и стал делать в нём заметки.

Тасиро показал письма, полученные от Кинами. Больше всего Ёсида заинтересовался тем, как Кинами соотнёс содержимое ящика с весом человеческого тела. Читая эту часть письма, Ёсида невольно пробормотал: «Ужасно!»

— Естественно, эти предположения сильно взволновали Кинами-сан. Его не так-то просто удивить. Теперь я понимаю, почему он отправился в Синано.

Чувствовалось, что Ёсида волнуется. К щекам прилила кровь. На лбу выступили капельки пота.

— Если предположения Кинами-сан верны, мы окажемся свидетелями редчайшего преступления. Даже если они просто расчленили труп, это само по себе ужасно. Но если выяснится, что речь действительно идёт о Ямакава Рёхэй, сенсация будет неслыханная… — взволнованно проговорил Ёсида. Он продолжал, понизив голос: — Тасиро-сан, ни одной живой душе не говорите об этом деле. Если узнают другие газеты, мы попадём в затруднительное положение. Мы бы хотели провести это расследование тайно и только своими силами.

Тасиро заметил, как загорелся этот газетчик, напав на такой «жареный» материал. Теперь его куда больше волновали предположения о судьбе Ямакава Рёхэй. О том, насколько важен факт исчезновения Кинами, он уже не думал.

— Тасиро-сан, спасибо вам. Я сейчас же позвоню шефу и сообщу ему обо всём. Надо принимать меры. На этом прошу меня простить. — Есида торопливо попрощался и вышел.

Хисано, как и прежде, тихо лежал на кровати. «Уж не спит ли он?» — подумал Тасиро. Но тут Хисано вдруг вскочил на ноги:

— Ну что ж, мне тоже пора.

— Что такое, Хисано? Мы так давно не виделись, а ты уже уходишь?

— Я совершенно забыл, что договорился о встрече. Ещё навещу тебя. Ну, прощай.

На пороге Хисано обернулся:

— Тасиро, будь осторожен. Когда я сейчас услышал твой рассказ, мне стало страшно. Разве случай в Иида не послужил тебе уроком? Ты ведь был на волосок от гибели. С меня уже довольно. У меня жена и дети. Умирать сейчас мне нет никакой охоты. Если уж заниматься этой историей, то надо работу забросить. Так и с голоду помрёшь.

Хисано горько усмехнулся и вышел.

На следующее утро газетчик Ёсида ещё раз навестил Тасиро.

— Я пришёл, чтобы попросить вас кое о чём.

— О чём же?

— Заведующий отделом социальной жизни очень заинтересовался этой историей. Он бы хотел непременно встретиться с вами.

— Со мной?

— Да. Заведующий сказал, что Кинами-сан, видимо, скоро даст о себе знать и надо подождать немного. Гораздо больший интерес он проявил к деревянным ящикам. Я рассказал ему и о содержании писем, которые прислал вам Кинами-сан.

— Интерес заведующего был вполне естественным. Только вот о чём он хочет посоветоваться со мной? — спросил Тасиро.

— Подробно я ничего не знаю. Если у вас есть время, я попросил бы вас проехать вместе со мной в редакцию. Машина ждёт.

— Хорошо, — ответил Тасиро после краткого раздумья.

Пока они ехали, Ёсида готовил Тасиро к встрече:

— Шеф у нас человек очень способный. Он ведь начинал в нашем отделе и постепенно сделал себе карьеру. Когда случается какая-то сенсация, он становится просто одержимым. Вот и сейчас командировку Кинами-сан разрешил именно он.

— А что, Кинами-сан не рассказал тогда шефу всё подробно? — спросил Тасиро.

— Нет. У него привычка такая. Сначала он сам должен докопаться до сути. С Кинами требуется особое обхождение. Но поскольку он сотрудник старый, этакое своеволие сходит ему с рук.

Продолжая этот разговор, они подъехали к зданию редакции.

Рядом с отделом социальной жизни располагалась гостиная, Тасиро учтиво усадили там. Вскоре вошёл высокий мужчина в очках.

— Тасиро-сан? — Мужчина достал визитную карточку. В ней значилось: «Заведующий отделом социальной жизни Тории Синдзиро».

— Вы так помогли Кинами-сан в этом деле. — Заведующий начал с благодарности. — Виноват, что пришлось оторвать вас от дел. Нас беспокоит, что поездка Кинами-сан затянулась. Поэтому мы решили навести справки у вас. Вы знаете, что Кинами-сан — человек капризный. Нам он не написал ни одного письма. Честно говоря, я был просто поражён, когда узнал, что он написал вам. Я думаю, что поиски до сих пор не дали результата только потому, что Кинами предпринял их самостоятельно. Так что на этот раз мы приступим к расследованию всерьёз, от имени редакции, и, думаю, получим результат. Проблема в том, чтобы наше рвение не заметили другие редакции. Вы ведь знаете, что дело Ямакава Рёхэй — настоящая сенсация. Все газеты просто сбились с ног. Если уж мы заполучили такой «жареный» материал, то дело надо хранить в тайне. Судьба газеты нередко зависит от случайностей. Нам бы хотелось, чтобы вы отнеслись к этому с пониманием.

Всё, что сказал заведующий, было вполне естественно и объяснимо с точки зрения газетной практики.

— Тасиро-сан, у меня есть к вам одна просьба. Я бы хотел, чтобы вы поточнее показали нам, в каких именно местах были сброшены ящики. — С этими словами он разложил на столе приготовленную заранее карту масштабом 1:50 000. Изображение было достаточно детальным.

— Что касается озеро Сува, то здесь точно сказать я не смогу. Про ящик мне рассказал местный рыбак, так что я понятия не имею, где там всё происходило. Сбросили ящик на озере Нодзири или нет, я тоже не знаю. Кинами написал, что есть очевидец этого события. Но мне даже не удалось узнать, был ли ящик доставлен на станцию Касивабара. Так что по этому поводу я не могу дать объяснений.

Остались карты озёр Кидзаки и Аоки.

— На озере Кидзаки я услышал всплеск в этом месте. — Тасиро оглядел карту и указал пальцем. — Когда я стоял здесь, вот отсюда послышался всплеск и появились круги на воде.

Заведующий Тории пометил это место красным карандашом.

— А на озере Аоки это произошло примерно здесь, — указал Тасиро.

— Значит, здесь. — Заведующий опять сделал отметку красным карандашом.

— Кинами-сан я тоже сообщил об этих точках. Он писал, что нанял местных ребят, они обшарили дно, но ничего не нашли. Однако я убеждён, что ящики сброшены именно там. — Тасиро спохватился и быстро поправился:- Впрочем, я ведь не видел этих ящиков. Я только слышал всплеск и видел расходящиеся круги. Но я не могу определённо утверждать, что это ящики. Это лишь моё предположение.

— Ну что ж, всё более-менее понятно. — Заведующий Тории удовлетворённо кивнул.

Он не принял в расчёт последние доводы Тасиро и был, видимо, полностью согласен с теми соображениями относительно ящиков, которые разработал Кинами, можно сказать, чисто умозрительно.

— Большое вам спасибо. — Тории отвесил Тасиро благодарственный поклон.

— Что же вы теперь намерены делать? Всё-таки предпримете расследование силами редакции?

— Да, соберём людей и попробуем разобраться всерьёз.

Заведующий был настроен решительно.

Редакция газеты Р. по плану, разработанному заведующим отделом социальной жизни, набрала рабочих и развернула широким фронтом поисковые работы на озёрах Кидзаки и Аоки. Эти масштабные поиски потребовали немалых затрат. Всё это было несравнимо с личной инициативой Кинами.

Поиски на озёрах Кидзаки и Аоки заняли два дня, но не дали никаких результатов.

Оставалось озеро Сува. Здесь хлопот оказалось ещё больше, так как Тасиро не был очевидцем происшествия. А рыбака, который слышал, как что-то сбросили в озеро, не смогли найти.

Снова собрали больше сотни ныряльщиков, снова они тщательно обыскали дно озера, и снова — безуспешно.

Через четыре дня поиски пришлось прекратить, так как редакция опасалась, что они привлекут внимание других газет и вызовут подозрение муниципальных органов.

Тем временем два журналиста, посланные в Касивабара редакцией, обнаружили следы Кинами. В письмах к Тасиро была указана гостиница, в которой он остановился. Её-то в первую очередь и посетили молодые люди. Хозяйка гостиницы рассказала им следующее:

— Да, этот постоялец действительно останавливался у нас на одну ночь. Наутро, часов в десять, он взял чемоданчик, полностью оплатил счёт и ушёл, сказав: «Сегодня вечером, возможно, снова доставлю вам беспокойство».

— А не сказал он вам, куда направляется?

— Накануне вечером к нему пришёл посетитель, они о чём-то беседовали. Утром этот человек опять пришёл. Кажется, он хотел отвести нашего постояльца на озеро Нодзири.

— А кто он был, этот посетитель?

— Я не знаю. Во всяком случае, у нас он появился впервые.

— Значит, Кинами-сан, то есть ваш постоялец, с тех пор больше не возвращался?

— Нет, не возвращался. Потому он и оплатил счёт полностью.

Молодые люди вышли из гостиницы. Они хорошо знали характер Кинами. В его манере было вести себя так, как вздумается. Поэтому, хотя никакой связи с Кинами установить не удалось, журналисты не волновались.

— Кинами-сан — беспечный человек. Он мог отправиться в самое неожиданное место. Вот увидишь, этот парень ещё как ни в чём не бывало вернётся в редакцию.

Однако Кинами в редакцию не возвращался. Прошло уже две недели с тех пор, как он пропал в городке Касивабара.

Уже две недели от Кинами не было никаких известий. Тасиро беспокоился: может быть, кто-то похитил Кинами? Может быть, кто-то угрожает ему? Тасиро казалось, что выстрел на озере Нодзири и исчезновение Кинами как-то связаны. Он не мог избавиться от мысли, что с каждой минутой положение Кинами ухудшается, что ему грозит серьёзная опасность. Не исключено, что Кинами уже нет в живых.

Рассчитывая разузнать что-нибудь о приятеле, Тасиро отправился в Касивабара. Это был смелый шаг. Ведь и он мог оказаться в западне у врага. Но Тасиро был полон решимости. Он не мог позволить себе бросить Кинами на произвол судьбы.

Прибыв на станцию Касивабара, Тасиро сразу же направился в гостиницу, где останавливался Кинами. Поужинав, он решил расспросить хозяйку о Кинами. Та охотно всё рассказала, но ничего нового узнать не удалось. В сущности, всё сводилось к тому, что Кинами навестил некий мужчина. По словам хозяйки, это был полноватый человек. Эта деталь привлекла внимание Тасиро.

— Как вы сказали — полноватый мужчина?

— Да. Коренастый такой.

— А какие черты лица?

— Да как вам сказать. Собой он, пожалуй, нехорош. Лет тридцати пяти — тридцати шести, брови густые, губы толстые, краснощёкий.

Описание, данное хозяйкой, полностью соответствовало внешности Крепыша.

— Имя своё он, конечно, не назвал?

— Нет.

— А какой тогда между ними состоялся разговор? — взволнованно спросил Тасиро.

— Хм, точно я не помню. Они вроде бы договорились, что вместе пойдут на озеро Нодзири.

Значит, Крепыш увёл Кинами на озеро Нодзири, и исчезновение Кинами связано с этим озером. Но ведь именно там, на озере Нодзири, стреляли в Тасиро. Возможно, и Кинами подстерегала эта опасность.

На следующее утро Тасиро вышел из гостиницы. Он не знал, что предпринять, и поэтому просто бродил по городу в надежде напасть хоть на какой-нибудь след Кинами.

Городок будто замер в ярких лучах весеннего солнца. Вокруг царила тишина. Вдруг откуда-то послышался пронзительный вой пилы. Тасиро продолжал идти, и звук становился всё ближе. Через некоторое время он вышел к небольшому бараку. Вот так номер! Поставить в таком месте лесопилку… Тасиро невольно остановился и оглядел эту лачугу.

Впрочем, в том, что лесопилку расположили в таком месте, ничего особенно странного не было. Вокруг горы, сплошь покрытые лесом. Правда, Тасиро не знал, растут ли здесь деревья, годные на хороший лесоматериал.

Насколько он мог увидеть, лесопилка была маленькая, работало здесь всего несколько человек. В общем, бывают лесопилки и получше. Рабочие стали посматривать в сторону Тасиро. Один из них не спеша направился к нему. Пила умолка. Видимо, наступило время перерыва.

— Добрый день, — поклонился мужчина. — Вы откуда пришли? — Мужчине было лет под сорок, с виду похож на местного. У него была широкая добрая улыбка. — Достопримечательности посмотреть? Конечно, побывали на озере Нодзири?

— Ну да. — Тасиро почувствовал себя раскованно. Ведь разговор в незнакомом месте с незнакомым человеком ни к чему не обязывает.

— Тут, в горах, посмотреть особенно не на что. Другое дело — развалины дома Исса или озеро Нодзири, — продолжал мужчина, покуривая. Он заговорил с Тасиро явно из-за того, что он приезжий, да ещё, похоже, из Токио.

— Городок симпатичный. Старина придаёт ему какое-то благородство, — дружелюбно сказал Тасиро.

— Вот как?

— А что, здесь заготавливают хорошую древесину? — спросил Тасиро для поддержания разговора.

— Да ну, ничего особенного. Горы тут глухие, поэтому встречаются сравнительно большие деревья. Но такой древесины, как в Кисо или Ёсино, нет. Только криптомерии подходящие попадаются.

Из городишка виднелись отроги Курохимэ, Мёко, Иинава. А дальше располагался хребет Северных Японских Альп. Места и вправду богатые лесом.

— Вы, конечно, отправляете древесину в Токио?

— И в Токио, и в Наоэцу. Оттуда она идёт морем на север, в направлении Хокурику.

Тем временем рабочие с лесопилки, используя время перерыва, сражались в шахматы. Тасиро не представлял себе, как можно трудиться весь день напролёт под вой пилы, в то время как вокруг праздно шатаются приехавшие из Токио курортники.

— Извините, что помешал.

— Ну что вы, — ответил мужчина.

Тасиро собрался было идти дальше, как вдруг подумал, что здесь могли видеть Кинами. Сейчас он готов был уцепиться и за соломинку.

— Хочу вас спросить кое о чём, — обратился он к мужчине.

— Что? Я слушаю.

— Речь идёт о довольно давнем событии. Не доводилось ли вам встречать здесь журналиста из Токио, он высокий…

— Так-так, высокий журналист? — пробормотал рабочий.

— Впрочем, может, я неполно описал его. Он ходит немного ссутулившись. Лицо очень худое. Скулы торчат, а волосы длинные, как у художника.

— Послушайте-ка, никто не знает? — крикнул мужчина отдыхавшим работникам.

— Нет, не видели.

Намерения Тасиро найти следы Кинами и здесь не увенчались успехом.

— А зачем вы его ищете? — без стеснения спросил мужчина.

— Ну, это мой приятель. Недели две назад он приехал отдохнуть на озеро Нодзири и до сих пор не вернулся домой. От природы он парень беспечный и часто меняет свои планы. Но на этот раз его отсутствие затянулось, и дома начали беспокоиться.

— А-а! Значит, вы приехали сюда искать своего приятеля?

— Да нет. Я собирался отдохнуть здесь, вот меня и попросили заодно, по возможности, разыскать его.

— Значит, вы волнуетесь, — участливо сказал мужчина и ещё раз велел своим товарищам подумать хорошенько. Может, они видели его не здесь, а где-нибудь поблизости от своего жилья.

— Нет, мы ничего не знаем, — поразмыслив, ответили рабочие.

Следов Кинами нигде не было. Ничего не оставалось, как отправляться на озеро Нодзири. Тасиро вернулся к станции. Оттуда на Нодзири шёл автобус.

Тасиро брёл по берегу озера. Теперь отдыхающих здесь было больше, чем в прошлый раз. В озёрной глади отражались вершины Курохимэ и Мёко. Вид был красивый, но вызывал он у Тасиро какое-то неприятное ощущение.

Куда же исчез Кинами? Жив он или мёртв?

Солнце стояло в самом зените. Его прямые лучи слепили глаза. От нечего делать Тасиро взял напрокат лодку. В молодости он увлекался греблей. В университете входил в» команду гребцов. Взявшись за вёсла, он забыл обо всём и стал грести туда, где потише. В воде отражались очертания острова и прибрежного леса. Озеро было глубокое, и вода поэтому казалась чёрной.

Доплыв до середины озера, Тасиро убрал вёсла и лёг в лодке, закрыв глаза. Он предался грёзам. Вдали слышались голоса. Едва Тасиро прикрыл глаза, его охватила лёгкая дрёма. Пригрезился сон. Якобы Кинами идёт по горам. Что за горы — непонятно, но они покрыты густым лесом. Торопливой походкой пробирается он сквозь густую траву. Ему и невдомёк, что сзади идёт Тасиро. Тасиро окликает его, но Кинами не обращает на это внимания и продолжает идти. «Эй, Кинами-сан!» — громко зовёт Тасиро.

Тасиро проснулся от звука собственного голоса. Солнце всё ещё было в зените. Он решил завести лодку в тень.

Неподалёку был небольшой мыс, заросший деревьями. Тасиро направил туда лодку. И тут он увидел плавающую на воде стружку. Стружка, подхваченная волной, стремилась к берегу. Затем вода снова оттаскивала её в озеро. Удивительно, откуда здесь взялась стружка! Присмотревшись, Тасиро увидел, что она почернела от времени.

Откуда она взялась? Домов поблизости нет. Может, где-то здесь строили бунгало[29] и строгали доски? Но, судя по цвету стружки, это было довольно давно.

Тасиро уже хотел плыть дальше, но вдруг в высокой густой траве на берегу заметил раскиданную стружку. Похоже, кто-то её здесь выкинул, а потом её разнесло ветром. Стружки было изрядное количество. «Однако странно, — подумал Тасиро. — Здесь, вдали от людского жилья, в лесу, даже горстке стружки не место. Допустим, стружку выбросили, когда вели строительство. Но зачем же было относить её так далеко?»

Заметив на воде две-три стружки, Тасиро подхватил их рукой. Ничего необычного в них не было. Похоже, это криптомерия или кипарисовик. Одна из них немного отличалась. Сердцевина дерева — совершенно иная по цвету. Она была такая же почерневшая, но вот годовых колец на ней не было. Видимо, это была стружка с большого ствола.

Лес по берегам был густой и простирался далеко. Буйно росли высокогорные китайские сосны и берёзы. Тасиро овладело предчувствие. Ему казалось, что на берегу должна быть куча стружек.

Тасиро подгрёб немного поближе к берегу. Он с трудом высмотрел местечко и причалил. Трава здесь сильно разрослась. Тасиро побрёл в глубь берега. Как он и предполагал, там действительно оказалась куча стружек.

Стружки, видимо, уже давно лежали здесь и от дождя почернели. Тасиро разворошил горку — свежей травы под ней не было.

Тасиро огляделся. И тут, на порядочном расстоянии от берега, обнаружил нечто необычное. Когда он подошёл к тому, что вызвало его удивление, оказалось, что это пепелище от сгоревших деревяшек. Но жгли здесь не просто куски дерева. Судя по обуглившемуся остову, здесь явно сжигали ящик и верёвки. Кто же мог принести сюда ящик и сжечь его? И зачем это было делать? В памяти Тасиро сразу всплыл пресловутый ящик с парафином. Известно, что багаж посылали на станции, расположенные вдоль озёр. Теперь не оставалось сомнений в том, что на озеро Нодзири его тоже посылали.

Но содержимое ящика так и не было известно. Конечно, груз вынули и сожгли только ящик. Зачем же понадобилось тащить его сюда? Кому нужна была эта работа? Какое отношение имели эти окутанные тайной манипуляции к содержимому ящика? Видимо, самым важным было достать из ящика его содержимое, а затем уже сжечь пустую тару.

Что же в нём было? Судя по тому, что уже известно, — парафин. В письме Кинами выдвигал предположение, что труп разделили на части, а затем облепили парафином. Значит, здесь вытащили облепленную парафином часть трупа? Отталкиваясь от этого предположения, Тасиро развил свою версию. Преступник получил багаж, доставленный на станцию Касивабара. Затем он отнёс его в безлюдное место, вынул содержимое, как-то избавился от него, а ящик, как вещественное доказательство, сжёг.

Как же они поступили с содержимым? Очевидно, сбросили на дно озера. Если так, то, скорее всего, сначала преступники доставили сюда деревянный ящик, вытащили из него содержимое, затем отгребли подальше от берега и сбросили нечто в воду. Сбросили там, где поглубже, потому что вода в этом озере очень прозрачная и дно просматривается даже на значительной глубине.

Тасиро вернулся к лодке. Внезапно он заметил, что на дне её лежит какой-то конверт. Увидев его, Тасиро невольно огляделся. Зеркальная гладь озера стояла не шелохнувшись. Не похоже, чтобы кто-то подплывал сюда на другом судёнышке. Как заворожённо ни изучал Тасиро обгоревшие доски и верёвки, он бы услышал, если бы кто-то подплыл на лодке.

Но не мог же, в самом деле, конверт упасть с неба. Конечно, кто-то подошёл к лодке и кинул его туда. Конверт коричневый, дешёвый. Разумеется, без надписей.

Тасиро сел в лодку и разорвал конверт. Внутри оказался один-единственный листик почтовой бумаги. Ещё не прочитав текст, Тасиро заволновался: почерк был знакомый. Этим же почерком было написано предостережение.

«Вы уже получили предостережение. Будете продолжать — ваша жизнь окажется в опасности. Остановитесь».

Опять предостережение. Эта женщина следила за каждым его шагом. Как же она добралась сюда — приплыла на лодке или прокралась по суше? Она явно вплетена в цепь этих загадочных событий. Правда, не верилось, что она может быть столь дерзкой. От её облика, скорее, веяло простодушием.

Отчего она посылает ему «предостережения» — по чьей-то указке или сама, движимая беспокойством за Тасиро?..

Тасиро выгреб на середину озера. Кое-где виднелись прогулочные лодки с курортниками. Поверхность озера бороздили катера. Лишь в то уединённое место, откуда только что выбрался Тасиро, никто не забредал. Он посматривал по сторонам, но ни в одной лодке не заметил фигуры той женщины.

Странная история. Она ведь откуда-то следила, как он углубился в чащу. Как же ей пришлось поторопиться, чтобы подбросить письмо, пока он был на берегу. Конечно, она и теперь пристально наблюдает за ним.

Тасиро причалил к пристани и вышел на берег. Чайный домик, который он посещал ещё весной, оказался совсем рядом. Но теперь настал сезон, и было полно посетителей. Внутри суетилась старуха-хозяйка.

— Давненько не виделись, тётушка, — сказал Тасиро, войдя.

Старуха посмотрела на него озадаченно, явно не узнавая.

— Не помните, я ведь был тут у вас весной.

— Ах вот оно что, — наконец припомнила хозяйка. — Совсем не узнала вас. Значит, снова к нам?

— Да, очень уж хороши здесь пейзажи, вот я и приехал снова. Но весной здесь было много рыбаков, а сейчас что — уже не ловят?

— Почему же, вон лодки стоят, просто рыба ушла. На ловлю выходят или рано утром, или ночью.

— А в округе много женщин-рыбачек?

— Нет, только мужчины. Редко когда женщину встретишь.

— Но когда я приезжал сюда весной, то видел женщину, возвращавшуюся с рыбалки. Она ещё молодая такая.

Старуха немного задумалась.

— А-а, вот оно что. Так она не профессиональная рыбачка. Ловила больше для развлечения.

— А эта женщина больше не ходит ловить?

— Нет, сейчас совсем не ходит. С тех пор её не было видно.

— Она из хорошей семьи?

— Из Касивабара. Семья не такая уж хорошая…

Старуха осеклась. Тем временем её позвал кто-то из посетителей. Если бы Тасиро добился от неё более полного ответа, возможно, он бы стал действовать в другом направлении. Но он не обратил должного внимания на сказанное. Дел у старухи было по горло. Она никак не могла подойти к Тасиро. Посетители шли один за другим.

Тасиро вернулся в гостиницу, так ничего и не добившись. Впрочем, кое-какие результаты у него были, но куда девался Кинами, оставалось непонятным.

Тасиро вытащил стул на прохладную веранду, уселся и внимательно перечитал письмо. Почерк принадлежал образованной женщине.

Каков же смысл её предостережения? Тут могут быть две версии. Первая: эта женщина по-настоящему беспокоится о нём, Тасиро. Вторая: письмо — это уловка, затягивающая его в западню. Многократно прочитав послание, Тасиро начал склоняться к мысли, что в этой ситуации первая версия более подходяща.

Настал вечер. Служанка принесла обычный гостиничный ужин. Ломтики сырого тунца, жареная рыба.

— Девушка, а не найдётся ли чего-нибудь вкусненького?

— Ничего такого нету, — резко ответила девушка.

Аппетита не было. Не хотелось в этой живописно расположенной гостинице приниматься за такую заурядную трапезу.

Покончив с ужином, Тасиро понял, что здесь ему больше делать нечего. Вдруг Тасиро пришло в голову: а не удалось ли газетчикам разузнать что-нибудь о судьбе Кинами? Если да, то что проку торчать в этом захолустье? Тасиро спустился вниз.

— Хозяюшка, мне надо поговорить с Токио, разрешите позвонить.

Было шесть часов. Самый разгар рабочего дня в газете.

— В Токио? — удивилась хозяйка. Видно, редко кто из посетителей заказывал столь дальний телефонный разговор. — Ну уж ладно, звоните.

— Алло, алло! Соедините меня с отделом социальной жизни. Да. С начальником отдела.

Слышимость была сравнительно хорошая. Тасиро молил в душе, чтобы начальник оказался на месте. Его мольбы были услышаны, к телефону подошёл начальник отдела Тории.

После приветствий Тасиро обратился с вопросом:

— Есть ли какие-нибудь известия от Кинами?

— Нет, — коротко ответил Тории. Голос у него был мрачный. — К сожалению, он так и не дал о себе знать. Сейчас этим делом занимается корпункт нашей газеты в Синано. В полицию мы пока не сообщили, но, если в течение ещё двух-трёх дней от Кинами не будет известий, мы думаем подать заявление о розыске.

Начальник отдела, судя по тону, всё-таки не терял надежды.

В провинциальных городках с наступлением вечера царит особенная темень. На главных улицах ещё туда-сюда, но стоит отойти чуть в сторону, как двери и ставни всех домов уже плотно закрыты на ночь. Тасиро брёл по пустынной улице и смотрел на звёзды, удивительно низко нависшие над землёй. Неожиданно для себя он вышел на знакомый перекрёсток… Да-да, вот здесь он и увидел загадочную женщину…

Тасиро повернул за угол. Здесь было ещё темнее. Он вышел к дому Каваи. Дом этот выглядел ещё более мрачно, чем соседние. Здесь не было ни огонька. Тасиро подошёл к входной двери. Он помнил, что прежде здесь была табличка: «Каваи Бунсаку». Теперь её не было. «Вот тебе и на!» — подумал Тасиро.

Нет, он не перепутал. В тот раз его очень удивила табличка с именем Каваи. «Может, теперь слишком темно, и я её не заметил?» — подумал Тасиро и ещё раз внимательно осмотрелся. Таблички не было.

Может, хозяин переехал куда-нибудь? Вряд ли. Ведь провинциалы переезжают так редко. Тасиро прислушался, но из дому не доносилось ни звука.

Тасиро постоял ещё немного. Быстро холодало. Он стал замерзать. Этот вечер в начале лета выдался по-зимнему студёным. Впрочем, может быть, сказывалось его дурное настроение. Тасиро поспешил в гостиницу.

На следующее утро Тасиро опять стоял перед домом Каваи. Но и сегодня двери были закрыты. Нет, он не обознался вчера в темноте — таблички действительно не было. Не только парадная, но и боковая, и задняя двери были закрыты. Вокруг дома было прибрано. Всё явно указывало на то, что здесь никто не живёт.

Но куда же девался Каваи Бунсаку? Неподалёку у дороги стоял старик и с любопытством поглядывал на случайного прохожего.

Провинциалы вежливы. Старик обменялся с Тасиро поклонами.

— Разрешите вас спросить. — Тасиро подошёл поближе. — Я пришёл навестить Каваи-сан, а его, видно, нет дома.

— Да, Каваи-сан больше не живёт здесь. Переехал.

— А я и не знал. Куда же он перебрался?

— Говорят, как будто в Токио.

— В Токио? И когда же он уехал?

— Да уж с месяц. Я слышал, у него в Токио двоюродная сестра, так вот она и помогла ему перебраться.

— А как Каваи-сан распорядился своим домом?

— У этого дома другой хозяин. Каваи-сан просто снимал его. Он ведь не отсюда родом. Приехал из дальних мест.

— Я этого не знал. Я считал его местным. И сколько же лет Каваи-сан снимал этот дом?

— Значит, так… думаю, с год.

— Только год? Простите, может, это странный вопрос, но чем занимался Каваи-сан?

— А-а, мы и сами хорошенько не поняли, — покачал головой старик. — Что же ему было тут делать? Усадьбу арендовал, а крестьянствовать — не крестьянствовал…

У Тасиро не было больше причин разбираться с Каваи Бунсаку. В конце концов, он вышел на него совсем случайно. Какое отношение имеет к нему этот Каваи Бунсаку?

Попрощавшись со стариком, Тасиро пошёл дальше. Дорога вновь привела его к лесопилке. Время перерыва ещё не наступило, и рабочие трудились в тёмном сарае.

— Эй! — вдруг послышался сзади голос.

Тасиро обернулся. Это был мужчина, с которым он разговаривал вчера.

— Вот и снова довелось увидеться, — сказал мужчина, улыбаясь. — Вы ещё не уехали?

— Как-то так получилось.

И ведь действительно, всё вышло само собой.

— Ну что ж, не хотите ли посмотреть нашу крохотную лесопилку? Думаю, что токийца такая деревенская развалюха удивит.

Мужчина держался запросто. Может, отчасти оттого, что Тасиро уже примелькался здесь.

— Спасибо.

Тасиро не мог понять, чем вызван его интерес к этому строению. А может, визгливый голос пилы, оглашавший окрестный покой, просто брал за душу.

Лесопилка оказалась крохотной, даже по самым скромным меркам. Немного сваленных в кучу досок и всего одна небольшая механическая пила. Рабочих тоже всего пять человек.

— Извините, что помешал, — сказал Тасиро.

Рабочие ответили ему лёгкими кивками. Под ногами у Тасиро лежала груда стружек, даже носки ботинок утопали в ней. Глядя на стружки под ногами, он вспомнил стружки, которые видел на берегу. Тасиро оглядел древесину — это была преимущественно криптомерия, затем дзельква, сосна и кипарис.

— Эти стружки, — что вы с ними делаете?

— Да так… По большей части их забирают местные жители на растопку. Особенно банщик с радостью берёт.

— А то, что не удаётся раздать, вы куда-нибудь относите и выкидываете?

— Нет, этим мы не занимаемся. Да и куда их выкидывать?

— Я плавал в лодке по озеру Нодзири и обнаружил там на берегу кучу таких стружек. Я ещё подумал: «Странно, как они туда попали». Не вы их туда выкинули?

— В лесу на берегу озера? — переспросил рабочий. — Такими делами мы не занимаемся. Зачем нам их туда таскать? Наверно, там какие-то другие стружки, не наши. Оттуда неподалёку находится дачный посёлок, вот плотники ставили там дом и выкинули стружку. Думаю, так.

В словах рабочего был свой резон. Плотники, строившие дачу, вполне могли выбросить стружку, но зачем им было сжигать ящик? Правда, Тасиро не стал заводить разговор об этом.

— Ну, спасибо вам, — сказал он, окончив осмотр.

— Уже уходите?

— Я и так вам помешал.

— Вы ещё погостите здесь?

— Нет, надо потихоньку собираться.

— Но сегодня вы ещё здесь ночуете?

— Да, ещё одну ночь.

— А где? Конечно, неподалёку от озера Нодзири?

— Нет, в гостинице у станции.

— Вот оно что!

— Ну, будьте здоровы!

Тасиро решил наутро ехать в Токио.

Вечером он вернулся в гостиницу.

— С возвращением, — приветствовала его хозяйка. — Вода в о-фуро уже согрелась — купайтесь, пожалуйста!

Тасиро погрузился в бадью, наполненную горячей водой. В окне виднелись ветви деревьев, а дальше просматривалась вершина Мёко. Было какое-то особое удовольствие в том, чтобы во время купания созерцать этот пейзаж.

— Извините, — раздался голос хозяйки из-за стеклянной двери о-фуро. — Вам по телефону звонят. Что ответить?

— А кто?

— Женщина. Говорит, что сама всё скажет.

Тасиро поразило, что звонит женщина.

— Попросите её подождать, я сейчас выйду. — Тасиро вылез из бадьи и торопливо вытерся.

— Алло, Тасиро слушает.

Ответа сразу не последовало.

— Алло, алло! — дважды или трижды повторил Тасиро.

На том конце трубку не положили, но продолжали молчать.

— Алло, алло! — повторил Тасиро с некоторым раздражением.

— Это Тасиро-сан? — впервые откликнулся собеседник.

Это была молодая женщина. Тасиро вспомнил её голос.

— Сегодня же вечером уезжайте из гостиницы, — продолжала она.

Неожиданный разговор.

— Что? — удивлённо переспросил Тасиро.

— Сегодня же вечером уезжайте из Касивабара. Я думаю, вам лучше вернуться в Токио.

— А кто вы?

— Имя я вам не скажу. Я уже дважды предупреждала вас.

— Значит, это всё-таки вы? Зачем же мне надо сегодня вечером уехать отсюда?

— Не могу вам сказать. Но, так или иначе, сегодня же вечером садитесь на поезд.

В ответ Тасиро только закипятился.

— Спасибо за предупреждение. Но, видимо, я не смогу последовать вашим любезным увещеваниям.

— Вам нельзя здесь оставаться. — Голос прозвучал с неожиданной яростью. — Я прошу вас. Не вникайте больше в это дело.

— Почему вы меня предупреждаете? — спросил Тасиро, овладев собой.

Ответа не было.

ВРАГИ

— Алло, алло, ну тогда ещё только один вопрос. Что стало с Кинами? Куда он делся?

Она должна была это знать!

— Объясните мне, где Кинами?

Ответа не было.

— Алло, алло! — кричал Тасиро. Но собеседница не откликалась. — Алло, алло! Где вы сейчас находитесь? Объясните мне, где вы живёте? Я сразу же буду у вас.

— Я не скажу вам, — наконец ответила женщина.

— Но мне нужно только раз встретиться с вами и поговорить.

— Это сложно. Я хочу лишь, чтобы вы поскорее уехали из этого города. Для этого и позвонила. Больше ничего я вам сказать не могу. Прощайте.

Тасиро заволновался.

— Только одно скажите: где Кинами? И я сразу уеду.

— Уезжайте скорее. Здесь вам угрожает опасность.

— Алло, алло! — занервничал Тасиро. Но в трубке раздались гудки.

Тасиро растерянно положил трубку, вышел из-за конторки и поднялся к себе в комнату. «Не последовать ли предостережению? — подумал он. — Нет, разве это не превосходный шанс? Вот теперь-то и можно ждать, что враги выступят из темноты…»

После телефонного разговора прошло уже полчаса. В коридоре послышались шаги.

— Простите, к вам кто-то пришёл, — доложила хозяйка.

Тасиро сразу пришло в голову: наверно, это она.

— Женщина? — невольно спросил он.

— Нет. — Хозяйка с улыбкой отодвинула раздвижную дверь. — К сожалению, мужчина.

— Кто такой?

— Говорит, что вы виделись с ним в полдень на лесопилке.

— Что ж, проводите его сюда.

— Извините, что потревожил… — Рабочий явно робел, очутившись в непривычной гостиничной обстановке. Выглядел он не так, как днём. И всё-таки это явно был человек бесхитростный.

— Да ничего. — Тасиро пригласил его войти.

— Честно говоря, я просто зашёл поинтересоваться, не уехали ли вы ещё.

Тасиро попросил служанку принести чего-нибудь выпить. Но гость стал отказываться:

— Будьте любезны, не беспокойтесь. Я скоро уйду.

— Да что вы, посидите.

Тасиро неожиданно почувствовал расположение к этому случайному знакомому.

— Дело в том, что я зашёл к вам не просто так. Я расспросил друзей насчёт того, чем вы интересовались. И пришёл кое-что рассказать вам об этом.

— Вот так так! — Тасиро придвинулся поближе. — Значит, вы что-то узнали?

— Узнал. Один из моих приятелей видел человека, похожего на господина, про которого вы спрашивали.

— Ну и ну! Как же это было?

— Тот господин в сопровождении ещё одного человека поднимался на перевал Кунимитогэ. Было это три дня назад.

— Кунимитогэ? А где это?

— Прямо на север от городка Касивабара. Там проходит тракт, издревле соединяющий провинции Синано и Этидзэн. В тех краях никто, кроме местных, не ходит. Там ведь теперь построили железную дорогу, поэтому старинный тракт опустел.

— Скажите, а что за мужчина сопровождал Кинами? Человека, которого я ищу, зовут Кинами.

— Как говорит мой знакомый, это был невысокий, коренастый мужчина лет тридцати пяти — тридцати шести.

«Так оно и есть, — подумал Тасиро. — По приметам это Крепыш».

— Это очень важные сведения. Скажите, а в котором часу он их видел?

— Кажется, вечером. Мой знакомый как раз спускался с Кунимитогэ, когда они попались ему навстречу.

Тасиро задумался.

— А какое они производили впечатление?

— Я тоже спросил об этом. Они поднимались в гору, о чём-то тихо переговариваясь. Моему знакомому показалось странным, что они отправились в горы на ночь глядя.

— А что там на горе интересного?

— Я уже сказал вам, что там расположен старинный тракт. Для путников в горах открыт чайный домик, где подают разные сласти.

— А по вечерам там кто-нибудь бывает? — спросил Тасиро.

— Нет. Кафе держат деревенские жители, вечером они запирают заведение и уходят домой.

— А что там дальше расположено?

— Кафе стоит на том же склоне, что и деревня. Затем — развилка, и от неё узкая дорожка к посёлку.

— Посёлок? — У Тасиро сверкнули глаза. — Что за посёлок?

— Да как вам сказать. Дворов двадцать — тридцать. Там много дровосеков и угольщиков. Называют этот посёлок Тора-но Ки.

Тасиро попытался запомнить название.

— А посёлок далеко от кафе?

— Порядочно. Полтора ри будет.

— Машиной можно доехать?

— По старому тракту машины ходят. Но в посёлок ведёт очень узкая дорожка. Машина не пройдёт, по ней можно только пешком.

«Если кто-то похитил Кинами, то свидетели вполне могут оказаться в этом посёлке Тора-но Ки», — размышлял Тасиро.

— А сколько идти до посёлка?

— Значит, так. До перевала — полри. Выходит, до посёлка ровно два ри.

Тасиро обдумывал ситуацию. Два ри — это не так много. Впрочем, речь идёт о двух ри в представлении деревенского жителя. Вполне вероятно, что на самом деле там куда больше. И всё-таки, выслушав этот рассказ, Тасиро не мог оставаться безучастным. Шёл восьмой час.

— Ну как, пригодился мой рассказ? — с улыбкой спросил рабочий.

— Да, очень. — Тасиро встал.

— Вы собираетесь куда-то идти?

— Да, хочу посмотреть, что там на перевале.

Рабочий энергично вскочил:

— Тогда я составлю вам компанию.

— Ну что вы? Мне неловко, ведь вместо этого вы могли бы отдохнуть после работы.

— Прошу вас, не беспокойтесь. Мне это совсем нетрудно, всё равно сегодня делать нечего. Я провожу вас, вы ведь не знаете дороги.

Он был прав. Близилась ночь. Хотя Тасиро и считал самонадеянно, что не заблудится, но лучше всё-таки было идти с провожатым.

— Буду вам премного обязан, — поклонился Тасиро.

— С удовольствием провожу вас. Я ведь родился здесь и поэтому хорошо знаю местность. Человеку нездешнему там трудно сориентироваться.

Порешив на этом, они стали собираться. Завидев, что постоялец уходит, хозяйка спросила:

— Вы куда-то отправляетесь?

— Да, погулять немножко.

— А вернётесь поздно?

— Видимо, да, — поразмыслив, ответил Тасиро. — К десяти вернусь.

Они шли по городку, приближаясь к окраине. Домов становилось всё меньше. Кое-где ещё слышались голоса. Рабочий был очень любезен, и Тасиро в его обществе чувствовал себя совершенно спокойно.

— Вам, токийцу, с непривычки, наверно, будет довольно трудно идти по этому глухому тракту. Имейте в виду — вы здорово устанете. Зато потом будете сладко спать, — засмеялся рабочий.

Они стали подниматься на холм. Домов вокруг уже почти не было. Дорога, извиваясь, тянулась всё выше в горы. Чуть белея в темноте, она уходила вдаль.

— Этот тракт ведёт к перевалу Кунимитогэ? — спросил Тасиро.

— Да. Минуешь по нему «семь поворотов» и окажешься на перевале. Сейчас, к сожалению, уже темно, а если вы взберётесь туда днём, то на вас, конечно, произведёт впечатление панорама горной гряды Этиго.

Тасиро попытался представить себе этот пейзаж. По левую руку виднеются вершины Курохимэ и Мёко. Название «Кунимитогэ» («Взгляд на провинцию») потому и было дано, что оттуда открывается вид на провинцию Этиго.

Тем временем дорога становилась всё круче, извиваясь по склону. Стало понятно, что означает «семь поворотов».

— Как минуем последний поворот, с одной стороны будет гора, а с другой — обрыв. Ночью там надо идти очень осторожно, — предупредил рабочий.

Услышав, что на седьмом повороте у дороги будет обрыв, Тасиро обомлел. Невольно он вспомнил о предостережении. Ведь однажды его уже сбрасывали с кручи на строительной площадке. Он исподтишка взглянул на шедшего рядом мужчину. Но не заметил в его облике ничего подозрительного. Вряд ли этот простодушный человек принадлежит к клану врагов. И всё-таки у него возникло какое-то недоброе предчувствие. Предостережение не шло из головы.

Дорога была долгой. Впрочем, возможно, это только казалось, поскольку вокруг стояла кромешная тьма. На всём протяжении пути до чайного домика им не встретилось ни одного строения. Склон был крутой, и дорога неважная. Прошло не меньше часа. Наконец попутчик остановился.

— Здесь. — Он указал куда-то в сторону от дороги.

Впереди возникли тёмные очертания какого-то строения. Неказистая маленькая хибарка оказалась чайным домиком. Ни единого лучика света не проникало оттуда.

— Вашего друга видели у подножия этого холма, а значит, он непременно должен был пройти мимо этой хибарки. Перевал отсюда уже недалеко. Надо пройти чуть вперёд, и направо будет дорога к посёлку Тора-но Ки.

Тасиро захотелось наведаться в этот посёлок. Однако сначала он решил испытать своего проводника — попросить его дойти до посёлка. Если спутник начнёт отказываться, то хоть отчасти ему можно доверять.

— Пройдём ещё вперёд, — предложил Тасиро.

— Как вы сказали? Ещё вперёд?

— Возможно, это будет обременительно для вас, но Мне хотелось бы побывать в этом посёлке. Я не думаю, что мой друг прошёл через перевал и оказался в Этиго. Возможно, в районе посёлка Тора-но Ки мы найдём какой-нибудь след.

Рабочий ненадолго задумался.

— Но это ещё порядочный отрезок пути. К тому же там изрядная глухомань.

— Не имеет значения. Раз уж мы оказались здесь, Мне необходимо раздобыть хоть какие-то сведения о Кирами. Вот только для вас это будет утомительно.

— Обо мне не беспокойтесь. Но имейте в виду, вам тяжело придётся. Дорога там поуже, чем здесь. Да и поздно уже, большинство жителей посёлка уже будут спать.

— А который сейчас час?

— Погодите.

Мужчина порылся в кармане и, достав фонарик, осветил циферблат часов. Это было полной неожиданностью. До сих пор Тасиро полагал, что у него нет фонарика, — ведь они двигались наугад в кромешной тьме.

— Пока что мы шли знакомой дорогой, и в фонарике не было нужды, — сказал мужчина, как бы угадав мысли Тасиро. — Я взял его на всякий случай. Сейчас десять минут девятого.

— Сколько нам потребуется, чтобы дойти до Тора-но Ки?

— Ну, минут тридцать.

— Значит, мы будем там без двадцати девять, — размышлял Тасиро. — Хоть кто-нибудь в посёлке ещё не ляжет спать. Вы сказали, что там больше десяти домов! Достаточно будет спросить в одном из них, чтобы узнать! побывал ли там мой друг.

— Что ж, — сказал мужчина, — вы так решительно настроены, что мне приходится подчиниться. Я провожу вас.

Тасиро был тронут таким участием. И вправду, если бы не появился этот человек, пребывание Тасиро в Касивабара оказалось бы бессмысленным.

Они отправились дальше и вскоре незаметно свернули со старинного тракта на узкую боковую тропу. Ширина её едва хватало на то, чтобы обоим путникам идти рядом бок о бок. Рабочий достал фонарик. Его одинокий свет не рассеивал тьму, а лишь создавал какое-то зловещее настроение.

— Честно говоря, меня удивила ваша решимость, — сказал мужчина, уйдя чуть вперёд. — По правде сказать, хоть я и веду вас в Тора-но Ки, но сам я туда вечером никогда не хаживал.

— Ну уж простите меня, если так, — с благодарностью сказал Тасиро.

Лес как будто стал ещё гуще. В узком просвете межи деревьями виднелись звёзды. Кроны лесных великанов вздымались высоко в небо. Сильно дохнуло ароматами ночного леса. Вдали пропела какая-то странная птица. Заухал филин. Под ноги всё время попадались толстые корни ни деревьев. Зазевавшись, можно было споткнуться о них и упасть. Тьма была такая, что если даже дорога и шла по краю обрыва, то всё равно этого было не разглядеть.

— Осторожно! — Мужчина светил под ноги фонариком.

— Ну как, долго ещё? — спросил Тасиро, которому показалось, что тридцать минут уже точно прошло.

— Нет, ещё немного. Потерпите чуток. Днём мы дошли бы быстрее, а сейчас приходится плестись.

Дорога петляла. Она то шла на подъём, то неожиданно спускалась вниз. И так без конца. В какую сторону они шли — было неясно. У Тасиро возникло впечатление, что они кружатся на одном месте.

— А-а, пришли наконец, — сказал рабочий.

Сколько Тасиро ни всматривался в темноту, он не мог понять, где же здесь посёлок. Огней не было совсем.

— Скоро появятся дома. О-хо-хо! Вы, наверно, здорово устали, — посочувствовал мужчина.

Они прошли ещё немного, и наконец Тасиро заметил тёмные очертания домов. Они вошли в посёлок, который примостился на пологом горном склоне. Усадьбы были обнесены низенькими каменными заборчиками.

— Я знаю тут один дом, наверняка там ещё не спят, — пробормотал мужчина и направился к низенькому неказистому строению.

Дом был не лучше какой-нибудь горной хижины, да это и понятно — ведь в посёлке жили в основном дровосеки и угольщики.

— Эй, послушай! — крикнул рабочий, постучав в двери тёмного дома.

Изнутри кто-то откликнулся. Вскоре дверь открыли.

— Добрый вечер, — поклонился мужчина.

Он тихо обменялся несколькими словами с хозяином. Смысла разговора Тасиро не уловил. Их пригласили войти.

В помещении горел тусклый светильник, едва рассеивавший мрак.

— У нас так грязно, но вы входите, — пригласил хозяин Тасиро.

— Вот познакомьтесь! — сказал рабочий. — Я поведал ему вашу историю. Так что теперь сами всё расспросите.

Едва освещённая комната пребывала в страшном запустении. Казалось, в доме никто не живёт, — циновки на Полу обветшали, утвари никакой. Хозяин отыскал какую-то убогую подушку для сидения и предложил её Тасиро. В тусклом свете Тасиро едва мог разглядеть его высокую худую фигуру. Лицо хозяин почему-то всё время держал опущенным.

— Простите, что побеспокоили вас в вечернюю пору, — сказал Тасиро.

— Ничего страшного. К сожалению, кроме чая, мне вам предложить нечего.

Тасиро сделал глоток. Жидкость оказалась на редкость противной, тепловатой. Напиток был терпкий и безосный.

Судя по всему, в доме никого не было. Стояла гробовая тишина, какой не бывает, даже если люди уже угомонились и спят.

— Извините, что всё так наспех, — с места в карьер начал Тасиро, — но вы, наверно, уже слышали о моём друге. Я разыскиваю своего приятеля. Вам, кажется, что-то! известно о нём?

— Да, — после паузы ответил хозяин. Он так и сидел спиной к Тасиро. В полутьме черты его лица разглядеть не удавалось. — Я слышал про ваше дело. Кроме меня вам может помочь ещё один человек. Сейчас мы его позовём. Подождите немного.

— Этот человек совсем рядом живёт, — пояснил рабочий.

— Премного вам обязан. Да, доставил я вам хлопот сегодня, — переживал Тасиро.

— Обо мне не беспокойтесь. Главное — хоть что-нибудь разузнать о вашем приятеле.

Прошло ещё две-три минуты.

— Выйду ненадолго в туалет, — сказал рабочий.

Тасиро остался один и огляделся. Обшарпанная дверь, оборванные внутренние перегородки.

Ни проводник, ни хозяин дома всё не возвращались. Тасиро вдруг показалось подозрительным, что его спутник так хорошо ориентировался в этом доме и безошибочно нашёл его в темноте. Похоже, он здесь частый гость.

Прошло уже минут пять, но мужчины так и не возвращались. Вокруг не было слышно ни звука, ни голоса. Всепоглощающая тишина, до звона в ушах. Как будто этот! дом затерялся в безмолвии гор.

Вдруг лампочка погасла. Наступил полный мрак. Тасиро понял, что это не просто авария. Сразу вспомнилось предостережение. «Скорее уезжайте из Касивабара. Если останетесь здесь сегодня вечером, вам угрожает опасность…» Но было уже поздно. Невидимые враги окружили его. Неизвестно, с какой стороны они нападут. Тасиро приготовился. Тьма существовала только для Тасиро — враги прекрасно ориентировались здесь и прекрасно знали! где он находится.

Тасиро осторожно крался к двери. Из тьмы веяло угрозой, чем-то леденящим. Тасиро захотелось громко закричать, чтобы снять это нестерпимое напряжение. Неожиданно в темноте раздался голос:

— Тасиро-кун!

Тасиро рванулся к дверям.

— Бежать бесполезно! — раздался другой голос от входа.

Тасиро остолбенел.

— Сядь здесь, Тасиро-кун. — Этот голос был откуда-то с третьей стороны, и Тасиро понял, что окружён.

— Кто это? — впервые подал голос Тасиро.

— Кто бы мы ни были, тебе придётся посидеть.

Похоже, их было немалое. Троих Тасиро уже слышал.

«Это ловушка», — подумал он. Его завлекли сюда. И сделал это такой простодушный на вид человек. Придя к этому выводу, Тасиро понял, что Кинами уже нет в живых. А теперь и его ждёт та же участь.

Вероятно, Кинами глубоко проник в логово врагов. Человек проницательный и смекалистый, он, видимо, начал постигать их тайны. Вот почему его решили убрать. Теперь настала очередь и Тасиро. Это явно. Всё осуществилось по плану. И женщина, предупреждавшая его, знала об этом, потому что сама принадлежала к стану врагов. Но почему она рискнула предупредить его, пошла на обман «своих»?.. Тем временем снова раздался голос:

— Тасиро-кун, зачем ты пришёл сюда?

— Это я вас хочу спросить об этом! Меня привели сюда ваши люди. Зачем они это сделали? Покажитесь! Зажгите свет!

Кто-то чуть слышно захихикал.

— Это мы привели тебя сюда! Привели потому, что ты странно вёл себя. Мы давно следим за тобой. И давно предупреждали: брось это дело! Но ты игнорировал предупреждения. Нам мешает то, что ты делаешь.

— Я добьюсь истины. Я даже не знаю, как вас зовут. Не знаю вас в лицо, но вы стоите на моём пути.

— Вот это и досаждает нам. Тебя газетчик надоумил, где нас искать?

— Вы ошибаетесь. Хотя он прирождённый журналист и действовал как надо. Куда вы дели Кинами?

— Со всяким, кто лезет в наши тайны, мы расправляемся.

— Значит, всё-таки вы убили Кинами?

— Думай как хочешь.

По этому ответу Тасиро понял, что, распутывая дело Ямакава Рёхэй, Кинами попал к ним в лапы.

— А Ямакава вы тоже убили?

— Думай как хочешь, — донеслось после паузы.

Р — Почему вы расправились с Кинами — я понимаю. Но чем вам помешал Ямакава?

Тасиро хотелось докопаться до существа дела, но он прекрасно понимал, сколь опасно его нынешнее положение. Его собственная судьба будет решена, возможно, через несколько минут.

— Что вы со мной сделаете? — спросил он, обращаясь в темноту. Тасиро почувствовал, что его окружают. Они подходили всё ближе и ближе.

— Сам должен понимать! — сказал кто-то совсем рядом. — Мы заманили тебя сюда и так просто не отпустим.

— Понятно. Ну а теперь покажите свои лица. Зажгите свет! Назовите свои имена! Нечего трусить!

Тасиро ждал, что раздастся выстрел, что сейчас его схватят и либо удавят верёвкой, либо зарежут кинжалом. Но враги медлили. Они лишь всё теснее обступали его со всех сторон. До слуха Тасиро неясно долетали раздававшиеся вокруг голоса. Один из них был знаком ему, хоть и не принадлежал рабочему с лесопилки. Но кому же тогда?.. Пока Тасиро пытался вспомнить, опасность всё приближалась. Осторожно крадучись, к нему подбирались отовсюду — и из глубины дома, и со стороны двора, и со стороны входа. Тасиро понял: наступает последний миг. Они ясно сознавал: его убьют, а труп просто исчезнет. Конечно, если даже Ямакава исчез таким образом, почему бы! так же не прикончить и столь мелкую сошку, как Тасиро.

— Тасиро-кун! — снова рядом прозвучал этот знакомый голос.

«Где же мы встречались? Где доводилось его слышать?» — мучительно вспоминал Тасиро.

— Мы не можем отпустить тебя. Пойми это. Ничего не поделаешь.

Чтобы снова услышать его, Тасиро спросил:

— Зачем вы убиваете меня? Ведь я не знаю вашей тайны.

— Возможно, ты и не знаешь. Но нас могут настигнуть по твоим следам.

Тасиро наконец понял, чей это голос раздаётся во тьме, но было уже слишком поздно. В это мгновение на улице послышался крик:

— Пожар! Пожар!

В комнате запахло горелым. Кто-то вдруг отчаянно заколотил в дверь. Тасиро на мгновение растерялся. Комната наполнялась густым дымом. Стало трудно дышать. В глубине дома, похоже, что-то ломали. В панике преступники рванулись на улицу. Тасиро почувствовал, что опасность миновала, и кинулся к выходу. В темноте ничего не было видно. Ему пришлось пробираться на ощупь. Тасиро на что-то наткнулся — раздался страшный грохот. Но вот наконец и дверь!.. Тасиро приналёг изо всех сил и отворил её. Усыпанное звёздами небо ошеломило его.

Через мгновение дом, из которого он только что выбрался, полыхал огнём.

Тасиро бросился бежать. Он знал, что враги не позволят ему так просто уйти.

Сзади послышался чей-то голос. Поначалу Тасиро решил, что кричит кто-то на пожаре. В горах среди ночи звук далеко разносится. Но нет, предчувствия не обманули его. Шайка действительно бросилась в погоню. Тасиро бежал изо всех сил. Холодный пот струился по спине.

Голос раздался совсем близко. Тасиро остолбенел.

— Там опасно. Идите сюда.

Это был женский голос. Кто она? Тасиро в недоумении остановился.

— Скорее, скорее, — торопила женщина.

Погоня приближалась. Тасиро решился и побежал на голос женщины. Узкая дорожка почти затерялась в траве. В темноте трудно было разобрать, куда ступать. Тасиро почувствовал нежное прикосновение. Женщина взяла его за руку и повела за собой.

— Сюда. Смотрите, куда ступать, — тихо сказала она.

По верхней дороге, где он только что шёл, пробежало несколько человек. Женщина сказала:

— Сразу выходить опасно. Здесь есть тайная тропа,

я провожу вас.

Пожар уже начал стихать, но зарево и клубы дыма всё ещё стояли над посёлком. Сполохи осветили лицо

женщины.

— Ты? — Тасиро не смог сдержать возгласа. — Значит, всё-таки ты!

Женщина не отвечала.

— Почему ты мне помогла?

— Сейчас не могу сказать, — тихо ответила женщина. — Когда-нибудь поймёшь. Тебе надо поскорее отсюда исчезнуть. Они не предполагают, что ты знаешь дорогу» поэтому не догонят. Иди за мной.

Осторожно раздвигая высокую траву и кусты, женщина пошла вперёд. Лес был гуще, чем у дороги, по которой Тасиро пришёл в посёлок. Тропа резко шла на подъём. Наверно, даже днём из-за плотных зарослей и свисавших сверху ветвей деревьев обзор здесь был крайне затруднён. Один Тасиро не прошёл бы здесь и шагу.

Кроны деревьев сомкнулись вверху. Звёзд больше не было видно. Но идти следом за женщиной было легко.

ЖЕНЩИНА ИЗ ТУМАНА

Тасиро о многом хотелось расспросить женщину. Но пока что было не до расспросов. Подъём наконец кончился, стали спускаться в глубокое ущелье. Послышалось журчание реки. Они перебирались через маленькие мостики над расселинами, спускались по деревянным ступеням, срубленным местными жителями. Тасиро невыносимо устал: такая нагрузка была непривычна ему.

Женщина ориентировалась на местности уверенно, как будто шла по собственному саду. Когда Тасиро немного отставал, она останавливалась и поджидала его.

— Вы, похоже, устали? — впервые громко спросила она. Видимо, опасность миновала.

— Да. — Тасиро было неловко: что ни говори, мужчина — и спёкся!

— Отдохнём немного? — сочувственно предложила она.

— Пожалуй, — ответил Тасиро, для которого эти слова были спасительными. К этому моменту он уже несколько раз подумывал: не попросить ли сделать привал?

— Будьте осторожнее. С этой стороны — обрыв.

Тасиро слышал, как где-то внизу журчит вода. Он вспомнил кручу над рекой Тэнрюгава, где погиб таксист, И взглянул на женщину. Она тихонько засмеялась:

— Не бойтесь. Я ничего вам не сделаю.

В чаще прокричала сова. «Невероятно, ведь она спасла меня, — размышлял Тасиро. — И пожар — дело её рук. Но кто же она такая?»

— Куда мы придём по этой дороге? — спросил Тасиро.

— К озеру Нодзири.

— Нодзири?

Этого Тасиро не ожидал. Он считал, что дорога ведёт к городку Касивабара.

— Вы так хорошо ориентируетесь здесь. Вы, наверно, местная?

Женщина засмеялась, но ничего не ответила.

— Вас никто не будет ругать за то, что вы помогли мне?

— Я готова к этому, — ответила она после паузы.

— Что вы имеете в виду?

— Я и сама не могу как следует объяснить это. Но попробую. Я не только ради вас это сделала. Теперь я на вашей стороне.

— Однако… — начал Тасиро и запнулся.

Он хотел спросить, сможет ли она безбоязненно вернуться к своим.

— Объясните мне, — попросил он, глядя в глаза женщины, — кто они, эти злые люди, завлёкшие вас в свою компанию? Зачем они уничтожили Ямакава? Зачем убили Кинами?

Она сидела молча, опустив голову. Ночь была летняя, но здесь, далеко в горах, стало зябко, как осенью. Только журчание реки в долине нарушало тишину этого затерянного мира.

— Я не могу сказать.

— Почему?

— Никак не могу. Нельзя.

— Ну тогда, — энергично начал Тасиро, — зачем ты спасла меня? Спасая меня, ты предала их. Что побудило тебя сделать это, скажи?

Ответа не последовало.

— Ну ответь хотя бы, что за мужчина сидел тогда: с тобой в самолёте? Кем он тебе приходится?

— Будьте снисходительны, — сказала она после паузы. — Я дурная женщина. Просто я хотела спасти вас, Тасиро-сан.

Женщина впервые произнесла его имя. У Тасиро учащённо забилось сердце.

— Почему же ты не помогла Кинами?

— Кинами-сан, — печально сказала женщина, — Кинами-сан я помочь не успела.

На этот раз замолчал Тасиро.

— Который час?

Сплетённые кроны деревьев были подёрнуты дымкой, но пространство между ними стало светлее.

— Пойдёмте, уже поздно. К тому же они и сюда могут нагрянуть.

— Я беспокоюсь, — сказал Тасиро. — Тебе нельзя оставаться там. Если ты вернёшься в посёлок, тебе несдобровать. Я не могу допустить, чтобы ты из-за меня пострадала.

И снова они брели по тропе. Вот уже ясно обозначился рассвет, стала проглядывать граница между небом и горами. Тропа стала более отлогой. Они приближались к перевалу. Лес стал более редким. Женщина остановилась.

— Перевал, — сказала она и повернулась к Тасиро: — Здесь я расстанусь с вами.

Лицо её белело в лучах рассвета. Большие чёрные глаза внимательно смотрели на Тасиро.

— Думаю, теперь всё будет в порядке. Когда вы спуститесь в Касивабара, настанет утро. Даже если они настигнут вас, то среди бела дня вас схватить не удастся.

— Спасибо. — Тасиро взял её за руку. Рука была холодной. — Я здесь — благодаря тебе. Я причинил тебе столько беспокойства!

— Ну что вы. Это я должна просить у вас прощения. Но я сделала для вас всё, что могла.

— Понимаю. — Тасиро отпустил её руку. — Как твоё имя? Скажи мне.

Женщина молчала.

— Не могу сказать, — наконец сказала она. — Не могу.

— Почему?

— Почему? — Она опустила голову. — Потому что… я дурная женщина.

— Это не так. Я игнорировал твои предостережения, и вот к чему это привело. Когда меня держали взаперти, я слышал в темноте разные голоса. Один из них я уже где-то слышал.

Женщина молчала.

— Я думаю, ты знаешь, о ком я говорю. Я понимаю, что бесполезно тебя об этом спрашивать… Вот ещё что. Меня привёл туда рабочий с лесопилки. Он что, тоже из этой компании?

— Не могу сказать вам. Будьте снисходительны ко мне. Я не имею права сказать вам это.

— Я не забуду твоей доброты. Но всё-таки, как тебя зовут? Не знаю, когда нам ещё доведётся встретиться, то имя твоё навсегда останется в моём сердце. И если ты не скажешь мне, я сам придумаю тебе имя.

В молочно-белой рассветной дымке её лицо казалось особенно таинственным.

— Я буду называть тебя Кири-но Онна[30].

Она опустила глаза. Вставший из-за деревьев туман окутал её фигуру.

— Здесь мы расстанемся, — сказала она. — Пожалуйста, не беспокойтесь за меня. У меня к вам тоже есть просьба. Не вникайте больше в это дело. Очень прошу вас.

— Спасибо тебе. Постараюсь, насколько возможно, не волноваться за тебя. Я надеюсь, что мы непременно где-нибудь встретимся.

При этих словах она оживилась:

— Да, я думаю, мы обязательно увидимся. Например, как тогда, на станции Синдзюку.

«Что же связывает её с этими убийцами? И какая здесь связь с Ямакава Рёхэй?» Ему хотелось бы о многом расспросить женщину, но пока что все расспросы были бесполезны. Ничего не оставалось, как поблагодарить её за доброту и расстаться.

— Я всё-таки волнуюсь. Ты не пострадаешь за то, что помогла мне?

— Нельзя всё время спрашивать одно и то же. Я объяснила — со мной всё будет в порядке. Лучше бы вы поскорее возвращались в город.

— Не пойму, каким образом ты попала в эту компанию? Кто-то из них близок тебе?

Тасиро не мог не задать этот вопрос. Его это очень интересовало.

— Не спрашивайте меня больше, Тасиро-сан.

Тасиро вдруг стало жаль её. Фигуру женщины окутывал лёгкий туман. У Тасиро не хватало духа расстаться с ней. Такой одинокой казалась она в этом тумане.

Повинуясь скорее какому-то безотчётному чувству, нежели собственной воле, Тасиро обнял её. Женщина испуганно забилась в его объятиях. Тасиро привлёк к себе её лицо. Губы, увлажнённые туманом, были холодны. Она попыталась уклониться, но Тасиро был настойчив. Он! снова поймал её губы — она не сопротивлялась. Губы! напоминали влажные лепестки нежного цветка. Тасиро! ощутил их неуловимый вкус.

— Так нельзя. — Она дрожала как в лихорадке.

— Я, — тяжело дыша, начал Тасиро, — не забуду тебя.

— Нельзя так, — повторила женщина. — Я не отношусь к девушкам такого сорта.

Тасиро не отпускал её.

— Я хочу, чтобы мы были вместе. Возможно, на это потребуется время, но я не могу расстаться с тобой.

— Нет, это невозможно. Не говорите так. Мы видимся в последний раз. Нам не суждено больше встретиться!

— Мы непременно встретимся. Разве ты не хочешь этого? — страстно спросил Тасиро.

Она молчала, опустив голову, но не пыталась высвободиться из объятий Тасиро.

— Пока ты не ответишь, я не уйду отсюда.

Женщина невнятно пробормотала что-то и спрятала лицо на груди Тасиро.

Тасиро вернулся в гостиницу и заснул как убитый. Ему пригрезилась Кири-но Онна. Она как бы плыла в дымке по горной дороге. Около четырёх часов пополудни Тасиро проснулся. Теперь, после хорошего отдыха, ночное происшествие казалось кошмарной галлюцинацией. Но, к сожалению, это действительно произошло, и поэтому необходимо было кое-что выяснить.

Тасиро вышел из гостиницы. Путь лежал на лесопилку. Подойдя поближе, он не услышал привычного шума. Вечно досаждавший звук пилы затих. Тасиро подумал, что уже закончился рабочий день и все разошлись. Он заглянул в окошко. Внутри никого не было. И тут Тасиро заметил написанное корявым почерком объявление: «Сегодня закрыто». Он внимательно оглядел лесопилку. Запах свежеструганной древесины ударил в нос. У входа громоздилась куча стружек. Тасиро ещё раз огляделся: нет ли кого? Людей не было.

Внутрь зайти не удалось. Дверь была крепко заперта. Делать нечего, Тасиро повернул обратно. Он зашёл под сень деревьев, присел на камень и задумался. Почему же лесопилка сегодня не работает? Обычный ли это выходной или дело связано со вчерашними событиями? Интересно, кому принадлежит эта лесопилка…

У ног Тасиро валялись стружки. Он поднял одну. Судя по срезу, это была криптомерия. Всё-таки загадка: как они оказались у озера? Да ещё рядом остатки сгоревшего ящика…

Ко всей этой истории теперь ещё добавляется рабочий с лесопилки. Кто он — просто случайный исполнитель или равноправный член шайки? Сегодня Тасиро пришёл на лесопилку, чтобы найти его. Конечно, не следовало ожидать, что он окажется там и будет вести себя как ни в чём не бывало. Но то, что лесопилка вообще не работала, было для Тасиро неожиданностью.

Совершенно очевидно, что ни Ямакава Рёхэй, ни Кинами уже нет в живых. Эта банда уничтожила их. Но где же они были убиты? И что сделали с их трупами? Первое, что пришло на ум, — надо ещё раз сходить в посёлок Тора-но Ки. Ведь других зацепок пока нет. Правда, Тасиро один, а их там много. Всё может кончиться так же, как вчера.

Можно ещё сообщить в полицию и с её помощью обследовать тот дом в посёлке. Но, похоже, банда действует с большим размахом, и у местной полиции просто не хватает сил бороться с ней.

Остаётся уведомить газету, где служил Кинами, и начать расследование с её помощью. Можно и ещё кого-нибудь подключить. Но даст ли результаты такое расследование, Тасиро не был уверен. Кроме того, даже для обращения в газету у него не хватало фактов. Ведь никакого вреда ему не причинили. Если бы его хоть ранили, тогда другое дело. А так — ни одной царапины. Что же, оставить всё как есть?..

В конце концов, он всё-таки решил обратиться в газету. Но при этом Тасиро хотелось оградить от преследования Кири-но Онна. Надо сделать так, чтобы о ней вообще не упоминалось. В случае чего Тасиро готов был полностью отрицать какое-либо участие её во всём этом деле. Другого пути не было.

В гостинице он заказал разговор с редакцией газеты Р. Ждать пришлось часа два. Тасиро нервничал, даже поужинать не смог как следует. Наконец раздался звонок.

— Будьте добры, соедините меня с отделом социальной жизни.

К счастью, начальник отдела оказался на месте и сразу взял трубку.

— Тасиро-сан! Спасибо вам за хлопоты!

— Ну как, выяснили вы что-нибудь по делу Кинами? — без предисловий начал Тасиро.

— Нет, всё без толку, — довольно небрежно бросил Тории. — Как ни искали, ничего не выходит.

— В полицию заявили?

— На всякий случай мы подали заявление о розыске и подключили свой корпункт. Пока обнадёживающих вестей нет.

Тасиро коротко рассказал о том, что ему пришлось испытать ночью в посёлке. Он особенно не распространялся, но даже это короткое сообщение испугало Тории.

— Неужели это правда?

— Правда. Я не сомневаюсь, что Кинами попал к ним в лапы. Но мне показалось, что лучше вам действовать совместно с полицией, чем мне подать частное заявление! о розыске. Поэтому я и позвонил.

— Мы немедленно сделаем всё должным образом, — взволнованно ответил Тории. — В Касивабара нет корпункта нашей газеты, так что я свяжусь с корпунктом в Нагано, и действовать будут оттуда. Тасиро-сан, а когда вы возвращаетесь в Токио?

— Ещё не решил, но хочу как можно скорее.

— Но если полиция займётся этим делом, то им потребуется ваш рассказ о том, что произошло. И надо будет проводить их на место происшествия. Не могли бы вы задержаться там для этого?

Тасиро был готов на это.

— В таком случае дальнейшие расходы по вашему пребыванию там газета берёт на себя. Я полагаю, что сегодня вечером или завтра утром полиция свяжется с вами. Кроме того, подъедет кто-нибудь из нашего корпункта.

На следующее утро раздался телефонный звонок из корпункта в Нагано.

— Вчера вечером нам позвонили из центральной редакции. Мы послали к вам одного нашего сотрудника. С минуты на минуту он будет у вас. Кроме того, мы заявили в полицию, так что они тоже уже начали действовать.

— Вот как? Спасибо. — Тасиро понял, что газетчики всерьёз взялись за дело.

Прошло около часа. Тасиро как раз позавтракал, когда вошла хозяйка и подала ему две визитные карточки. На одной из них значилось: «Икада Macao, сотрудник газеты Р. в Нагано», на другой — «Цуцуи Дзюнъити, следователь полиции Касивабара». Тасиро пригласил гостей войти.

— Не могли бы вы подробнее рассказать, что с вами

произошло? — попросил следователь.

Тасиро рассказал о событиях той ночи, опустив лишь то, что касалось Кири-но Онна.

— Это точно, что и Ямакава-сан, и Кинами-сан были убиты там, в посёлке? — возбуждённо спросил газетчик.

— Утверждать так нельзя. Но я чувствую это. Я прямо спрашивал об этом у тех людей, и они не стали отрицать.

— Ну, что будем делать? — Газетчик посмотрел на следователя.

— Прежде всего надо попросить Тасиро-сан отвести нас в посёлок и проверить всё на месте. К тому же мы не можем ни с того ни с сего врываться в дом с обыском. Перво-наперво нам нужно заявление об ущербе, причинённом Тасиро-сан.

Тасиро был в опасности, но у него ничего не украли. Он так и сказал следователю.

— Но они же захватили вас, и вы чувствовали, что вам угрожает опасность. Этого достаточно. Их можно обвинить в том, что они запугивали вас. Без этого заявления мы не сможем начать расследование.

Но Тасиро даже не знал имён своих обидчиков. Всё, что он мог, это попытаться найти тот дом в посёлке.

— Я знаю посёлок Тора-но Ки, — сказал следователь. — Домов там от силы двенадцать, а жителей едва наберётся человек тридцать, в основном дровосеки и угольщики. Место глухое, туда электричество-то провели всего десять лет назад.

Следователь хорошо знал подведомственную ему территорию.

— Люди там все хорошие. Меня ваш рассказ удивил. Не думал я, что там поселились такие дурные люди…

— Значит, эта шайка — пришлая? — спросил газетчик.

— Пока не проведено расследование, сказать ничего нельзя. Но может оказаться и так…

Тасиро тоже сомневался, что преступники были из местных.

— Как бы то ни было, попробуем разобраться на месте. Раз Тасиро-сан согласен дать заявление, полиция немедленно приступит к работе. А теперь, Тасиро-сан, яга могли бы вы показать нам этот дом?

— Я готов.

Когда они вышли из гостиницы, к следователю присоединились ещё трое мужчин. За углом поджидал джип. Урча мотором, машина поднималась по горной дороге.

Солнце было ещё высоко. Открывавшийся в его ярких лучах пейзаж производил совсем иное впечатление, чем ночью. Вот и чайный домик. На этот раз до него совсем быстро добрались.

— Остановите на минуточку, — сказал следователь водителю.

— Скажите, пожалуйста, в посёлке Тора-но Ки в последнее время ничего не случилось? — спросил следователь у старухи-хозяйки.

— Нет, ничего такого. А по-вашему, там что-то случилось?

— Нет, нет, — засмеялся он. — Просто я некоторое время не приезжал к вам. Вот и подумал: может, кто из жителей Тора-но Ки уехал куда в другое место.

— Никто из них никуда не уезжал, — покачав головой, ответила старуха. — Жизнь теперь несладкая — цены на древесный уголь упали. Так что разговоры о том, чтобы заняться чем-то другим и уехать отсюда, ходят. Но пока все живут, как жили.

— А не похоже, чтобы кто-нибудь из других мест приехал в Тора-но Ки?

Но старуха отрицала и это.

Компания двинулась дальше. Перед развилкой, где на Тора-но Ки отходила узкая тропа, джип остановился. Они направились к посёлку. Внизу, под крутым обрывом, густо поросшим травой и деревьями, бурлил горный поток. Солнце жарило нещадно. Парило. Лес, казалось, никогда не кончится. Наконец в низине показался посёлок. Маленькие, низенькие, похожие одна на другую хибарки беспорядочно сгрудились на тесном клочке земли.

Преодолев последний холм, они спустились в посёлок и увидели, что люди высыпали на улицу, заинтересованные неожиданным появлением полиции. В основном это были женщины с детьми. Все бедно одетые, как следует не причёсанные, без косметики. Лица грубые, как у мужчин, и почерневшие на солнце.

— Тасиро-сан, где тот дом? Вспомните, пожалуйста, — попросил следователь.

Тогда, ночью, здесь царила кромешная тьма. Единственной зацепкой был пожар. Тасиро надеялся обнаружить пепелище. И ещё: к дому вели каменные ступени. Он точно помнил, что спускался по ним, убегая.

— Вот, — показал Тасиро следователю, — сюда меня привели.

Следователь обошёл вокруг дома.

— Ну что ж, попробуем зайти.

Сгорела задняя половина дома. Со стороны входа он был цел. Заглянули в окошко — нет ли кого внутри. Таблички с именем хозяев у входа не было. Дверь заперта.

Следователь Цуцуи постучал. Ответа не было. Тогда он обратился к женщинам, наблюдавшим за происходящим:

— А что, здесь никто не живёт?

— Никого там нет, — ухмыляясь, ответила одна из женщин.

— Как никого нет?

— А вот так. Этот дом используется для собраний. Там давно никто не живёт.

Это было неожиданно даже для следователя. Зачем посёлку в десять домов дом для собраний?

— И никто не присматривает за домом? — Следователь посмотрел на пепелище. — Да, похоже, никто не присматривал.

— Вы правы. Мы недосмотрели, и случился пожар.

— В полицию заявили о пожаре?

— Заявили, как положено.

— Какова причина пожара?

Услышав этот вопрос, одна из женщин слегка улыбнулась:

— Это неосторожность, господин.

— Неосторожность? Что вы имеете в виду?

— Дом используется для собраний, в нём всегда есть люди, вот кто-то и обронил окурок.

Тасиро стоял рядом и слышал весь этот разговор. Он забеспокоился: ведь пожар устроила Кири-но Онна — вдруг это обнаружится? Но, к счастью, полицейский прибыл сюда не пожар расследовать, и разговор на этом закончился.

— А что, позавчера вечером в этом доме тоже собирались?

— Не-ет, позавчера никакого собрания не было.

— Вы не правы, — сказал следователь, — вечером, от девяти до десяти часов, тут точно собралось четыре или пять человек.

— Неправда, за всё время существования посёлка тут ни разу не проводили собрания в столь поздний час, — продолжала настаивать женщина. — Всякий раз принимается решение, во сколько собраться. Мой муж тоже в этом участвует. Но в тот вечер он рано вернулся домой и лёг спать.

Другие женщины наперебой подтвердили её слова.

— Этого не может быть, — сказал следователь, в раздумье склонив голову. — У меня есть сведения. А кто живёт рядом с этим домом?

— Я, — отозвалась женщина средних лет.

— Скажите, в тот вечер, часов от девяти до десяти, никто там не собирался?

— Не было такого. Что ни говори, я ведь совсем рядом. Когда там собрание, я всегда слышу, будто под ухом. Позавчера вечером, пока не вспыхнул пожар, там никого не было.

— Вы не ошибаетесь?

— Я не могу ошибаться. Я не лгу. Или господин следователь сомневается в моих словах? — раздражённо спросила женщина.

— Нет, нет, об этом нет речи. — Теперь следователь внимательно смотрел на Тасиро: — Согласитесь, странно, Тасиро-сан. Женщины говорят, что никто здесь не собирался и никто не входил. Вы уверены, что это именно тот дом?

— Именно тот. Несомненно, — категорически подтвердил Тасиро.

— Странно. А кто-нибудь из мужчин есть дома?

— Нет, все ушли на работу, — ответили женщины.

Но тут как раз подошёл мужчина. По одежде видно — дровосек. На спине у него висела большая пила. Следователь окликнул его. Прохожему было лет сорок. Коренастый, невысокого роста. Обветренное волевое лицо.

— Позвольте вас расспросить кое о чём, — вежливо обратился к нему следователь. — Вы здесь живёте?

— Да. — Дровосек остановился и стал удивлённо рассматривать следователя и его окружение.

— Позавчера вы были здесь?

— Да.

— Тогда разрешите спросить вас: в этом доме позавчера вечером собирался кто-нибудь из жителей посёлка?

— Нет, никто не собирался, — незамедлительно ответил мужчина. — Если бы собирались, меня бы тоже позвали. Кроме того, позавчера я вернулся поздно и видел, что этот дом заперт, да и голосов оттуда не было слышно.

— Вот оно что. Ну спасибо.

Следователь опять подозрительно посмотрел на Тасиро. Ведь никто из жителей не подтвердил его слова.

Тасиро с самого начала предчувствовал, что всё может обернуться именно так. Если бы он рассказал о существовании Кири-но Онна, объяснения обрели бы конкретность и всё встало бы на свои места. Но Тасиро решил ни за что на свете не упоминать о ней. Пусть даже полиция не верит ему.

Жители посёлка говорят, что пожар произошёл из-за небрежного обращения с окурком. Но, возможно, они просто сговорились. В конце концов, кто, кроме местных жителей, мог воспользоваться этим домом и заманить туда Тасиро? А если так, то женщины, собравшиеся здесь, каким-то образом связаны с шайкой. А значит, они и случайно появившийся на дороге дровосек едины в своём желании покрыть бандитов.

Но Тасиро не мог поделиться со следователем своими соображениями. Да и вещественных доказательств у него не было.

В конце концов, следователь отчаялся добиться здесь чего-нибудь путного. Газетчик тоже разочаровался и начал недоуменно посматривать на Тасиро. Мол, какого чёрта ты притащил нас сюда по такой жаре!

— Ну что, будем возвращаться? — недовольно предложил следователь.

Они направились к джипу. Уходя, Тасиро обернулся, и ему показалось, что женщины насмешливо посматривают на него. Теперь оставались только рабочие с лесопилки. Но и на них у Тасиро не было особых надежд. Враги прекрасно разыграли спектакль. Скорее всего, на лесопилке тоже станут всё отрицать.

Джип подъехал к лесопилке. Сегодня здесь работали.

— Нет, такого парня у нас не было, — как и следовало ожидать, в один голос ответили рабочие.

Тасиро выступил вперёд.

— Но я ведь разговаривал с ним, — стал настаивать он. — Такой высокий, лет сорока, с глазами навыкате. Я несколько раз с ним разговаривал.

— Нет, не знаем. Не было у нас такого. Да и вас мы видим в первый раз.

— Как… что вы говорите?! — невольно закричал разозлившийся Тасиро. — Вы меня не видели? Разве вы не помните, как я заходил сюда и осматривал вашу лесопилку?

— Нет, не помним. Не было такого. Никогда вы сюда не приходили и ничего не осматривали. Правда, ребята?

— Правда. Не видели мы тебя раньше. Сегодня — в первый раз.

Тасиро закусил губу. Да. И в посёлке Тора-но Ки, и здесь его просто обвели вокруг пальца.

— Так что же, вы на самом деле не знаете этого человека? — подал голос следователь Цуцуи, до этого молча наблюдавший за происходящим.

— Нет, не знаем. Не можем понять, о чём он говорит.

— Как же так, Тасиро-сан! Странная получается история!

— Но я действительно был здесь, и меня пригласил тот мужчина. Нет никаких сомнений — он работал именно здесь, на этой лесопилке.

— Но если так, то эти ребята должны знать его. Наверно, вы ошибаетесь. Не могут же они все лгать?

— Нисколько я не ошибаюсь. Я помню их всех в лицо.

Теперь следователь обратился к рабочим:

— Ну, слышите, что он говорит? Что вы на это скажете?

— Мы же впервые видим его! — закричал один рабочий. — У нас нет больше работников — вот мы все. Никто не отдыхает. Мы никак не можем взять в толк, о ком говорит этот человек.

— Не может быть! — бросил Тасиро.

Они вышли с лесопилки. Положение Тасиро становилось всё более неловким.

— Тасиро-сан, — обратился к нему следователь, — не знаю, какой из сторон должно поверить следствие. Я не думаю, что вы говорите неправду и хотите нас провести. Но мы не можем игнорировать показания стольких людей.

Следователь явно был не в духе. У полицейских в ходу такое выражение — туфта, когда кто-то говорит заведомую ложь. Похоже, следователь Цуцуи решил, что заявление Тасиро — туфта. Цуцуи надулся. Сердитое выражение появилось и на лице корреспондента Икада — у него тоже были причины для недовольства. Да, в странное положение попал Тасиро. И оправдаться ему было особенно нечем.

— Ну, здесь мы расстанемся, — сказал следователь, обращаясь к Тасиро, — спасибо за труды.

На этом вся компания уселась в джип, оставив Тасиро на дороге.

НАМЁК

Тасиро вернулся в Токио. Несколько дней он потратил на бесплодные поиски вокруг озера Нодзири. На токийский вокзал Уэно поезд прибыл вечером. Сидя в такси, Тасиро любовался вечерним городом. После нескольких дней жизни в горах это было так приятно!

— Куда ехать?

— В редакцию газеты Р.

Время для газетчиков ещё раннее. Редакция работает допоздна, так что и начальник отдела должен быть на месте. Нужно было сообщить ему, как дела. Газета собиралась оплатить Тасиро командировочные, но теперь он готов отказаться от этих денег.

На этот раз Тории не обрадовался встрече с Тасиро. Причина недовольства была понятна — ведь поиски на озёрах ни к чему не привели. Немалые деньги были потрачены впустую. Тории, видимо, полагал, что всё это произошло по вине Тасиро, из-за того, что он наболтал всякой ерунды.

— Поиски Кинами-сан в Касивабара не дали результатов, — начал рассказывать Тасиро.

— Об этом мне уже сообщили из корпункта в Нагано, — прервал его Тории. — Усилия полиции тоже окончились неудачей. — Начальник отдела возлагал большие надежды на успех операции, и теперь не мог смириться с поражением.

— Благодарю вас за любезность, — надувшись, сказал Тасиро, — но расходы по поездке я возьму на себя.

— Нет, как я обещал, это оплатит редакция, — стал настаивать Тории, но Тасиро снова отказался.

— Поймите, что я не пытался ввести вас в заблуждение.

— Это я хорошо понимаю. Очень жаль, что нам так и не удалось ничего выяснить, — смягчился Тории.

Тасиро уже хотел заканчивать разговор, когда в комнату вошёл сотрудник редакции.

— Только что сообщили из полиции, — тихо сказал он и передал начальнику клочок бумаги.

Новость была, без сомнения, срочная, если он решился прервать беседу. Тории понимающе кивнул, и сотрудник вышел.

— Тасиро-сан, — официально начал Тории, — мне только что сообщили из полиции, что штаб по расследованию обстоятельств похищения Ямакава Рёхэй сегодня распущен.

Выйдя из редакции, Тасиро побрёл в сторону Гиндза. Интересно, как теперь в баре «Эльма»? Он решил заглянуть туда. Вывеска была уже совсем другая — «Салон „Лебедь”». Тасиро пошёл прочь. Захотелось где-нибудь выпить. Он зашёл в кабачок, который изредка посещал прежде. Хозяйка удивилась его появлению:

— О, давненько не виделись! А я уж думала, что-то с вами случилось.

Тасиро уселся в уголке, заказал виски и стал потихоньку потягивать его. Из головы у него не шла недавняя беседа с газетчиком.

Журналисты строили различные версии исчезновения Ямакава Рёхэй. Согласно одной из них, Ямакава удрал за границу, опасаясь разоблачения крупной афёры, связанной со взятками. По другой версии — он умер. Рассматривались и другие варианты, но до правды докопаться не удалось. Тасиро по-прежнему мало интересовала судьба Ямакава. Куда больше его беспокоил Кинами, который, по всей видимости, исчез, идя по следу Ямакава. Кто-то помог ему в этом. Тасиро догадывался, кто эти люди.

— Что-то вы сегодня такой тихоня, — сказала хозяйка, подсаживаясь к Тасиро. — Дел у вас, наверно, по горло. Совсем нас забыли.

— Да, как-то всё занят, нет времени к вам заглянуть.

— Ну, раз вы заняты, тогда ладно, — шутливо сказала она. — Скажите, Тасиро-сан, а как зовут господина, с которым вы прежде заходили к нам выпить?

— С кем это я заходил?

— Ну, тоже фотограф.

— А, — догадался Тасиро, — это, наверно, Хисано.

— Да, да. Хисано-сан. Почему он больше не заходит?

— Он тоже занят.

Тасиро сразу захотел повидать Хисано. Ведь именно Хисано так усердно разыскивал хозяйку «Эльмы». Правда, перед отъездом Тасиро в Касивабара на поиски Кинами Хисано сказал, что устраняется от этого дела, и посоветовал Тасиро сделать то же самое. «Мне ещё рановато умирать: у меня жена и дети», — бросил тогда Хисано и ушёл. Может, и он получил предостережение от похитителей Ямакава и Кинами? Тасиро невольно вздрогнул от такого предположения.

Попросив разрешения позвонить, он набрал номер Хисано.

— Алло, это Тасиро.

— Ах, Тасиро-сан. — К телефону подошла жена Хисано. — Давненько не слышала вас, как поживаете?

— Извините, что не звонил. Меня в Токио не было.

— А-а, путешествовали? Муж беспокоился о вас. Подождите чуть-чуть. Он сейчас подойдёт.

Вскоре в трубке послышался голос Хисано:

— Алло, это я. Что это ты обо мне вспомнил?

— Я сейчас в кабачке на Гиндза. Ты тут давно не был. Не заедешь ли?

— Ладно, — сразу согласился Хисано. — Буду через тридцать минут. — Он, видимо, тоже хотел повидать Тасиро.

— Эй! — крикнул с порога Хисано. Он, как обычно, был в берете и чёрной рубашке без галстука. Прищурившись, он посмотрел на Тасиро: — Ну ты как, здоров?

— Вроде здоров.

— Ездил в Синано? — спросил Хисано, присаживаясь.

— Ах, Хисано-сан, давненько вас не видела! — воскликнула хозяйка.

— Да, я долго у вас не был, — приветливо улыбнулся Хисано. — Чуть дорогу не забыл. А вы всё такая же молодая и крепенькая!

— А вы всё такой же говорун. — Хозяйка улыбнулась и пошла к стойке, чтобы принести Хисано выпить.

— Ты в Синано ездил по тому же делу? — снова спросил. Хисано.

— А ты настойчивый. Ну и как, добился чего-нибудь?

— Никакого толку. Да и дело об убийстве хозяйки «Эльмы», которым ты с таким рвением занимался, застопорилось, — сокрушённо сказал Тасиро.

— Да-а, такова жизнь! — вдруг с важным видом глубокомысленно изрёк Хисано.

— А ты, я вижу, тоже изрядно занят! — сказал Тасиро, глядя на пышущую здоровьем физиономию Хисано.

— Да, дел невпроворот, просто задыхаюсь. Не пора ли и тебе вернуться к работе? — посоветовал Хисано.

С тех пор как началась эта история, Тасиро и вправду забросил работу. Хотя он уже стал понимать, что дилетанту в этом деле не разобраться.

— Я сейчас пойду в одно странное место, — вдруг сказал Хисано.

— Вы сказали — странное место? Это вы о чём? — переспросила хозяйка, которая в этот момент как раз подошла к столику.

— Там вскрывают тела убитых, — ответил Хисано.

— Ох! — Хозяйка вытаращила глаза. — Вы сказали — вскрывают тела убитых?

— Да. Судебно-медицинская экспертиза при полицейском управлении. Там есть анатомический театр, где вскрывают тела, чтобы установить причины смерти.

— Зачем вам идти в такое страшное место?

— Ничего не поделаешь, по обязанности. Фотограф, если попросят, должен мчаться куда угодно: и на пожар, и на место убийства, и туда, где произошёл несчастный случай.

— Тяжёлая профессия, — сказала хозяйка. — Если бы я увидела, как вскрывают труп, то упала бы в обморок. У вас железные нервы, Хисано-сан.

— Фотографу без них не обойтись.

— И кто же заказал тебе такие фотографии? — подал голос Тасиро.

— Это для одного журнала. Они печатают серию фотографий, сделанных в разных необычных местах.

— И часто тебе удаётся получить разрешение на съёмку?

— По-разному бывает. Скажем, сам труп снимать не разрешают. Так что я делаю поясной портрет врача, стараясь, по возможности, передать атмосферу происходящего.

В нынешней ситуации посещение анатомического театра могло сослужить Тасиро свою службу. Послушав Хисано, Тасиро захотелось отправиться вместе с ним.

— Эй, Хисано, а не возьмёшь ли меня с собой?

— Ну, если ты со мной пойдёшь, мне будет веселее. Но как бы не получилось, что ты упадёшь в обморок и мне придётся тебя отхаживать. — Хисано от души рассмеялся.

Здание судебно-медицинской экспертизы при полицейском управлении напоминало обычную больницу и не производило какого-то особого впечатления. Под яркими лучами солнца зеленели садовые деревья и заботливо высаженная травка. И всё-таки возникало ощущение, что откуда-то доносится неуловимый трупный запах.

Навстречу вышел врач в белом халате и проводил их в кабинет начальника — полного мужчины лет сорока.

— Это прекрасно, что вы собираетесь пропагандировать нашу работу в печати, — сказал начальник. — Но, что ни говори, место у нас специфическое, и мне бы не хотелось, чтобы вы снимали весь процесс вскрытия.

— Согласен. Но было бы желательно сфотографировать вас во время вскрытия, чтобы передать атмосферу происходящего.

— Это пожалуйста. Но, будьте добры, не снимайте труп.

В здании было темно. По узкой лестнице они спустились в подвал.

— Наденьте сверху на обувь. — Санитар протянул им бахилы.

Открыв дверь, они оказались в широком и светлом помещении, посредине которого стоял операционный стол. Но в отличие от больничной операционной, врачи были без масок. Стоял сильный неприятный запах. Но врачи не реагировали на него: это была их обычная работа.

Один из них повернулся к вошедшим и кивком предложил подойти. На столе лежал труп. Ещё один врач стоял сбоку и нарезал что-то тонкими пластинками, как будто готовя деликатесное блюдо сасими[31]. Хисано побледнел, узнав, что именно так препарируют печень.

Врачи священнодействовали, но для непосвящённого зрителя это зрелище было невыносимым. Тасиро был близок к обмороку. С Хисано происходило то же самое, но он не забывал о своих обязанностях фотографа и усердно запечатлевал склонившихся над операционным столом врачей. Но всему наступает предел. Смотреть на это больше не было сил. Надо было выйти на улицу — глотнуть свежего воздуха. В коридоре им повстречался начальник экспертизы.

— Ну, как поработали?

— Ой, кошмар! — Хисано едва ворочал побледневшими губами.

— Вижу, это произвело на вас слишком сильное впечатление, — засмеялся начальник. — Раз уж вы специально к нам пожаловали, я бы хотел показать вам ещё кое-что, но в другом роде.

— Вот как… — Хисано явно хотел пойти на попятный. — Что-нибудь ещё более впечатляющее?

— Нет, не в этом дело. Думаю, это не испортит вам настроение. Не хотите ли ознакомиться с нашими научными изысканиями?

— Да, с удовольствием, — облегчённо вздохнул Хисано.

— Тогда прошу сюда. Здесь мы изучаем внутренние органы человека под микроскопом.

Вдоль стен стояли шкафы, уставленные колбами с заспиртованными внутренними органами человека. Четверо сотрудников сидели за какими-то приборами, наподобие пишущих машинок. Приглядевшись, Хисано и Тасиро увидели, что они нарезают что-то тонкими пластинками, напоминающими цветочные лепестки.

— Что это? — спросил Хисано, взяв один такой лепесток в руку. Он был настолько тонкий, что просвечивал, и по цвету смахивал на срез сердцевины дерева.

— Это срезы внутренних органов, — объяснил начальник. — Их готовят для исследования под микроскопом. Для этого отрезают тонкую пластинку и обмакивают её в парафин. Вот взгляните, как они выглядят при увеличении.

Тасиро посмотрел в микроскоп. Изображение напоминало абстрактную картину: разноцветные линии, пятна, точки…

— Это печень. Мы окрашиваем препарат, и это позволяет более тщательно изучить его. Благодаря этому можно обнаружить, скажем, наличие яда.

— Когда смотришь на это, совсем не возникает ощущения, что перед тобой какой-то орган человека. Это похоже скорее на красивый лепесток сакуры, — восхищался Хисано.

Поблагодарив начальника судебно-медицинской экспертизы, Хисано и Тасиро вышли из мрачного дома на улицу и сели в такси. Как приятно было после увиденного поглядывать из окна машины на оживлённые лица прохожих!

— Да, к мясу я теперь не притронусь, — буркнул Хисано.

Вдруг Тасиро пришла в голову одна мысль, вернее, ассоциация. Перед глазами предстали увиденные в микроскоп срезы внутренних органов человека.

— Хисано-кун, — поспешно обратился он к приятелю, — я вспомнил об одном деле. Нам придётся проститься.

— Как? — растерянно переспросил Хисано. — Что это ты вдруг?

— Очень срочное дело, — пробормотал Тасиро и вылез из машины. Хисано проводил его обескураженным взглядом.

Тасиро шёл по утопающей в зелени тихой улочке. Ни прохожих, ни машин здесь почти не было, так что прогулка располагала к размышлениям. Итак, срезы человеческих тканей, вымоченных в парафине, напоминают срез древесины с её годовыми кольцами. Никто никогда и не догадался бы, что это — человеческая плоть.

Начальник судебно-медицинской экспертизы сказал, что существует два способа подготовки тканей для исследования под микроскопом. Первый — это вымачивание в парафине. Второй — замораживание. «Но вымачивание в парафине — это способ наиболее точный и достоверный, — говорил начальник. — Работа наших лаборантов, готовящих срезы тканей, требует немалого искусства. Они делают это в сумасшедшем темпе, поскольку пластинки тканей надо немедленно опустить в парафин».

Этот рассказ заинтересовал Тасиро. То, что он сейчас узнал, позволяло по-новому подойти к загадке содержимого деревянных ящиков.

Попробуем выстроить всё по порядку… Некая банда замышляла убийство и оказалась перед проблемой — куда девать труп. Был разработан план, согласно которому бандиты нашли заброшенную территорию и начали на ней строительство «мыловаренного» завода. Место строительства обнесли забором и установили там простейшее оборудование — якобы для производства мыла.

Тем временем намеченную жертву убили, и труп, уже в расчленённом виде, привезли на «мыловаренный» завод. Тут-то и начался задуманный ими процесс, тайный и страшный. Парафин плавили и заливали в деревянные ящики, а затем помещали туда части тела убитого, подобно тому, как ради сохранности препарата покрывают парафином срезы тканей для исследования под микроскопом.

Цель была достигнута, после чего заводик демонтирован. Теперь перед преступниками стояла проблема — что делать с ящиками. Они решили разослать их по разным железнодорожным станциям линии Тюосэн до востребования. За багажом на станции отправлялись члены банды. Но что делать дальше? Поначалу посылки сбросили в озеро. Но благополучному осуществлению плана помешал свидетель. Им оказался Тасиро. Затем, благодаря Кинами, к расследованию загадочных событий подключилась газета, но враги успели заблаговременно вытащить ящики. Теперь им снова надо было как-то от них избавиться. Кому-то пришла дьявольская мысль — препарировать вымоченные в парафине части тела подобно тому, как препарируют срезы тканей для исследования под микроскопом. Конечно, это нельзя было сделать вручную. Пришлось раздобыть пилу. Ту самую, которую Тасиро видел на лесопилке. Вот откуда взялась странная куча стружек на безлюдном берегу озера Нодзири. По срезу «древесина» напоминала криптомерию, но казалось, что стружка странно окрашена. Тогда, на озере, Тасиро не придал этому значения, но теперь понял — древесные стружки были перемешаны стружкой, нарезанной из пропитанного парафином человеческого тела.

Похоже, речь идёт об очень крупной преступной акции.

Неслыханный способ избавления от трупа! Вряд ли о подобном слышали за границей! Невероятно… Тасиро настолько предался своим размышлениям, что окружающая картина будничной жизни стала казаться ему какой-то нереальной, неправдоподобной.

Да, преступление было широкомасштабным! Первой их жертвой стал Ямакава. Затем они убрали Кинами, идущего по следу. Это понятно. Но вот зачем им понадобился сам Ямакава? Зачем они похитили его?

И почему была убита хозяйка «Эльмы»? Ведь она исчезла вместе с Ямакава. Последним её видел таксист в автомобиле на пустыре, где располагался «мыловаренный» заводик. В машине сидели четверо. Он узнал, что одним из пассажиров была хозяйка «Эльмы». Вскоре таксист загадочным образом разбился, упав с кручи над рекой Тэнрюгава. Причина убийства проста — банда убрала свидетеля.

Напрашивается предположение: в этой машине кроме хозяйки «Эльмы» сидел сам Ямакава. Итак, очевидно, что хозяйка сыграла здесь свою роль. Но какую? Дело не в том, что Ямакава питал к этой женщине какие-то особые чувства. Тасиро предположил, что после похищения и до момента убийства банда держала Ямакава где-то в тайном месте под арестом, и женщина всё это время прислуживала ему. Короче, банда обеспечивала политическому боссу Ямакава надлежащее обхождение. С этой целью они и захватили хозяйку «Эльмы». А позже, когда нужда в её услугах отпала, её убили. Оставлять её в живых было опасно: хозяйка слишком много знала. Примерно в это же время был убит и Ямакава. Почему же с трупом хозяйки не поступили так же, как с трупом Ямакава? Здесь возможны два варианта: первый — уверенность бандитов в том, что на их след напасть не удастся; второй — убийство хозяйки не входило в их планы. Вполне возможно, что им поручено было убить лишь Ямакава, а участь хозяйки была оставлена на их собственное усмотрение.

И ещё, случайно ли, что убийство хозяйки произошло именно в окрестностях Кунитати? Ну и, наконец, самая большая проблема — где был убит Ямакава?

Тасиро почувствовал, что здесь возникает одно противоречие. Можно считать, что Ямакава убили в Токио. Но ведь Кинами исчез в городке Касивабара, в Синано. К этому моменту «мыловаренный» заводик в Сэтагая уже был демонтирован. Если считать, что труп Кинами тоже пропитали парафином, то, значит, это сделали где-то в Синано.

Короче, сомнений было много. Надо было выстроить всё по порядку:

1) Ямакава Рёхэй убит в Токио;

2) хозяйка «Эльмы» — тоже в Токио, недалеко от города;

3) Кинами убит в окрестностях Касивабара;

4) парафиновая стружка, обнаруженная на берегу озера Нодзири, — это труп Ямакава. Если с трупом Кинами поступили таким же образом, то где-нибудь будет обнаружена новая партия парафиновых стружек.

На следующее утро Тасиро прочитал в газетах, что поиски Ямакава Рёхэй прекращаются и штаб розыска распущен. Далее говорилось, что полиции так и не удалось установить причину его исчезновения. Тем не менее отмечалось, что его исчезновение имеет большое значение, учитывая его видное политическое положение. В этой связи подчёркивалось, что расформирование штаба по розыску Ямакава не имеет какой-либо политической подоплёки. В заключение содержался призыв ко всем гражданам, располагающим какими-либо сведениями о пропавшем, оказать содействие полиции.

Полиция не могла открыто заявить о том, что Ямакава мёртв, но дала понять, что нет почти никакой надежды увидеть его среди живых. Предположение полиции о том, что исчезновение Ямакава окажет значительное влияние на политическую ситуацию, было правильным. Прежде Ямакава дважды занимал министерские посты. Он был одним из негласных лидеров консервативной партии. Можно было представить, сколько сил, средств и нервов потратила полиция на расследование этого происшествия.

В разделе политической жизни — разделе, который Тасиро обычно никогда не просматривал, была опубликована большая статья под заголовком «Первые шаги фирмы „Тюбу кайхацу”». В ней говорилось о том, что на вчерашнем заседании кабинета министров был рассмотрен вопрос об учреждении фирмы, которая будет заниматься развитием энергетических ресурсов всего промышленного района Тюбу. В поддержку развития этого региона в прошлом постоянно выступал Ямакава Рёхэй. И теперь, когда он исчез, кабинет принял решение, видимо, дабы исполнить его волю. «Но так ли это на самом деле?» — спрашивалось в газете.

Ямакава хотел передать права заняться этими разработками «Компании по освоению…». Однако из содержания статьи было ясно, что «Компания по освоению…» была исключена из борьбы и на её месте оказалась конкурирующая фирма. Именно эта фирма, писал автор статьи, имеет тесные связи с министром строительства Б. и с министром финансов Л., о котором поговаривали как о главе всего этого теневого клана.

Министр финансов Л. и Ямакава Рёхэй издавна относились друг к другу, как кошка к собаке. Ямакава всегда занимал позицию, противоположную той, которой придерживался Л., а тот, в свою очередь, уже давно неприязненно относился к фракции Ямакава и всегда играл на понижение его акций.

Короче говоря, с исчезновением Ямакава «Компания по освоению…» была исключена из борьбы, и чаша весов склонилась в пользу «Тюбу кайхацу», которую поддержали министр финансов Л. и министр строительства Б. Так, во всяком случае, утверждалось в статье.

«В сущности, исчезновение Ямакава повлекло за собой изменение всей ситуации. Для фракции Ямакава принятие этого решения — своего рода удар. В результате значительные средства на развитие региона Тюбу отошли фракции министра финансов Л., и это неожиданно нарушило баланс сил не в пользу фракции Ямакава».

Тасиро обычно не интересовался политикой, но мимо этого сообщения он не мог пройти. В нём впервые проявилось влияние исчезновения Ямакава на положение вещей. Случайно ли всё это? Тасиро отбросил газету и принялся размышлять.

С исчезновением Ямакава его фракция, похоже, попала на грань банкротства. Не входило ли это в чьи-то планы? Иначе говоря, не разыграно ли действие по заранее написанному сценарию? А если так, то исчезновение Ямакава — это гигантская афёра. Конечно, не следует считать, что замысел принадлежит министру финансов Л. — центральной фигуре в нынешнем кабинете министров, и министру строительства Б. Но вполне возможно, что под их прикрытием в своих интересах действовала некая группа.

Надо учесть и ещё одно обстоятельство. С исчезновением Ямакава фирма «Тюбу кайхацу» получила неожиданные выгоды. Вероятно, чтобы добиться этого, чья-то чёрная рука и протянулась к Ямакава…

Всё-таки придётся ещё раз съездить в этот городишко Касивабара…

СНОВА В КАСИВАБАРА

Служащий усердно перелистывал квитанции. Чтобы хоть как-то успокоиться, Тасиро закурил. В этот момент рука служащего замерла.

— Всё-таки нашлась, — сказал он, повернувшись к Тасиро.

— Значит, есть? — переспросил Тасиро. — Покажите, пожалуйста.

Служащий встал из-за стола, подошёл к окошечку и Развернул квитанцию вверх ногами — чтобы Тасиро было Удобнее её прочесть. Это была опись.

«Наименование товара — лезвие механической пилы, одна штука. Отправитель — лесопилка… Место назначения — станция Татикава железнодорожной линии Тюосэн, до востребования».

Судя по штемпелю, пила была отправлена десять дней назад?

— Большое спасибо. — Тасиро был вполне удовлетворён.

Тасиро вышел на улицу. Пока что всё соответствовало его подозрениям. Как объяснили в судебно-медицинской экспертизе, даже при изготовлении срезов тканей нож быстро затупляется. Если на этой маленькой лесопилке действительно разделывали труп, то лезвие пилы надо было время от времени подправлять. Оборудования для заточки в этом захолустном городишке, конечно, не было. Значит, лезвие надо было куда-то отправлять. Но так ли| это было на самом деле? Для того чтобы проверить это, Тасиро и приехал снова в Касивабара. Предположения полностью подтвердились.

Тасиро брёл по провинциальной улочке. Вот и знакомая дорога. Ещё немного — и раздастся пронзительный вой пилы с лесопилки. Но было тихо.

«Вот так штука!» — подумал Тасиро. Обычно визг пилы слышался ещё задолго до того, как взору открывалась лесопилка. Тасиро ускорил шаг. Вот и последний повороти Он изумлённо вытаращил глаза. Лесопилка исчезла.

Ошибки быть не могло. Она должна располагаться здесь. Всё было по-прежнему: те же горы, лес, посёлок в отдалении. Не было лишь маленького сарайчика — лесопилки. Тасиро чувствовал себя так, будто средь бела дня увидел привидение. Но никакого привидения не было. Подтверждением тому служили следы, оставшиеся на места лесопилки. Здесь же покоились куча стружек — часть из них обгорела дочерна — и связанные доски от разобранного сарайчика. Больше ничего не было.

Тасиро растерялся. Первое, что пришло на ум, — банда бежала. В небе кружил чёрный ворон и каркал, будто посмеиваясь над Тасиро. Тасиро добрёл до ближайшей крестьянской усадьбы. Из двора, шлёпая соломенными сандалиями, вышла женщина лет пятидесяти.

— Позвольте вас спросить. А что, лесопилка, которая стояла здесь, куда-то переехала?

— Ну да, — рассеянно буркнула женщина.

— А когда её разобрали?

— Дня три назад.

Значит, лесопилку убрали, как только он уехал отсюда в Токио. Они будто предвидели дальнейшие действия Тасиро и решили замести следы.

— А куда они перебрались? — спросил Тасиро.

— Хм, не знаю куда. Нам они ничего не сказали.

— Значит, на лесопилке работали не местные?

— Нет, мы их прежде не видели и не встречали.

— А с каких пор тут появилась лесопилка?

— Значит, так… — Женщина в раздумье склонила голову. — Видимо, месяца два назад.

Всего ничего. Выходит, лесопилку построили специально для того, чтобы разделаться с трупом?

— А как зовут начальника лесопилки?

— Я уже сказала вам — мы не общались с ними, так что ничего не знаем?

— А не найдётся ли в окрестностях человека, который бы знал что-нибудь про эту лесопилку?

— Такого вам тут не найти.

Итак, нить обрывалась. Но ведь раньше на лесопилке всё же шла работа, и они действительно пилили доски, хоть и в небольшом количестве. А если так, то должен существовать и заказчик. Разыскать его, конечно, будет непросто. Легче всего это сделать, обратившись к тем, кто тоже занимается обработкой лесоматериалов.

— А здесь, в городке, есть ещё лесопилка? — спросил Тасиро.

— Есть, как же не быть. Сразу за станцией, старая такая, называется «Маруи».

За станцией действительно оказалась большая лесопилка. Управляющий охотно ответил на вопросы Тасиро.

— Ах, эта лесопилка! Хорошенько мы не знаем, они с нами дружбу не водили. Странное какое-то место.

— Странное? Что вы имеете в виду?

— За версту было видно, что они непрофессионалы. Казалось, халтурщики быстренько сколотили бригаду и решили подзаработать. В нашем деле сразу видно, кто профессионал, а кто новичок. Ту лесопилку держали неспециалисты, и явно нелегально.

Управляющий был настроен сурово — может, оттого, что речь шла о конкурентах.

— Нелегально… Что вы имеете в виду?

— Они не входили в наш профсоюз. Эта лесопилка совершенно не считалась с потребительским спросом и назначала очень низкую цену за свою продукцию. Всё это причиняло нам изрядные хлопоты, ведь нам тоже приходилось сбавлять цену. Мы даже просили их считаться с общими интересами. Работали они на редкость плохо. У них просто из рук всё валилось. Заказчики, кого прельстили их низкие цены, были поражены качеством работы и по второму разу уже не обращались. Вот они и обанкротились вмиг, — с некоторым удовольствием сказал управляющий.

— Значит, вы совсем не знали рабочих с той лесопилки?

— Нет, мы этих ребят не знали. Вообще-то, все, кто работает на лесопилках, знакомы друг с другом. Но на той лесопилке собрались одни жулики.

Теперь стало ясно, что та лесопилка открылась только ради того, чтобы избавиться от трупа.

Тасиро бесцельно прогуливался по Касивабара. Он пытался разобраться во всём.

В преступлении замешано много людей. Прежде всего, в посёлке Тора-но Ки, по крайней мере, четверо или пятеро. Ясно и то, что все, кто работал на лжелесопилке, тоже преступники. Ведь все они причастны к уничтожению трупа. Возможно, они же поджидали Тасиро в посёлке. Эту догадку подтверждало ещё одно обстоятельство: в темноте Тасиро показался знакомым один из голосов. Теперь было ясно, что он слышал его на лесопилке. Но где же теперь эти люди? Куда они уехали?

Тасиро похолодел от одной мысли. Ликвидировав лжелесопилку, преступники отправили лезвие пилы на заточку. Значит, они замышляют ещё одно убийство. И тем же способом?

Тасиро содрогнулся от ужаса. Значит, получив пилу из заточки, они снова поставят где-то лесопилку. Так кого же они наметили очередной жертвой? Тасиро понял: речь идёт о нём самом? Слишком далеко он сунул нос в это дело. И правда, они не раз посылали ему предостережения. И если бы не Кири-но Онна, неизвестно, чем бы всё кончилось.

Рабочие с лесопилки и те, кто устроил ему допрос в посёлке Тора-но Ки, — это одна сплочённая группа. Сплочённость — отличительное качество тех, кто замешан в этом преступлении. Конечно, теперь, ради собственной безопасности, им следовало разъединиться, но Тасиро чувствовал, что этого не произошло. Куда же они перебрались?

Вдруг Тасиро понял, что находится на знакомой улице. В конце её — дом Каваи Бунсаку. В прошлый приезд дом оказался необитаемым. А как сейчас?

Тасиро подошёл поближе. Дверь всё так же заперта. Таблички с именем нового хозяина у входа не оказалось.

Тасиро принялся расспрашивать соседей.

— А-а, всё так и стоит пустой» — ответили ему. — Приходили желающие снять, но дело как-то не сладилось.

— Почему же не сладилось?

— Хорошенько не знаем, — ответил соседский старик. — Тому, кто приходил посмотреть, как будто не понравилось. «Мрачно», — сказал.

Услышав слово «мрачно», Тасиро вздрогнул. В прошлый раз, когда он пришёл сюда вечером и забрёл во двор, его самого будто от холода затрясло. Значит, подобные чувства возникали не у него одного.

— Говорят, Каваи-сан прожил здесь всего около года?

— Верно, около того.

— Но ведь Каваи-сан не говорил, что здесь мрачно?

— Нет, от него мы таких речей не слышали. Да и до Каваи-сан здесь долго жил один человек.

— А кому принадлежит этот дом?

— Торговцу семенами, он живёт недалеко отсюда.

Тасиро поблагодарил старика и пошёл к дому торговца. У входа стояли ящики с семенами и рассадой.

— Извините, — обратился Тасиро к хозяину, — я пришёл насчёт дома, который вы сдаёте.

Услышав это, хозяин сразу приветливо улыбнулся.

— Мой двоюродный брат приезжает сюда, в Касивабара, и подыскивает себе дом. Мне кажется, ваш подходит, вот я и решил его посмотреть.

— А-а, вот оно что! Ну хорошо!

— Или вы его уже сдали кому-то?

— Нет, ещё не сдал, так что можете посмотреть.

— Мне хотелось бы заглянуть вовнутрь. Может, кто-нибудь меня проводит?

— Сейчас организуем. Я дам ключ своему работнику.

Открыв дверь, работник предложил Тасиро войти. Парень раздвинул ставни — стало светло. Дом оказался довольно просторным. Посреди комнаты, площадью восемь татами, была вделана жаровня.

Дом действительно производил мрачное впечатление. Вероятно, из-за царившего в нём запустения. Потолок был низкий и закопчённый. Циновки ветхие, бумага, которой оклеены раздвижные перегородки, порвана. Тасиро стоял посреди комнаты. Казалось бы, теперь всё должно было выглядеть не так, как ночью, но Тасиро с удивлением отметил, что впечатление всё то же. Он внимательно осмотрел циновки, заглянул в стенной шкаф, задрав голову, осмотрел потолок.

— А сколько человек здесь жило? — спросил Тасиро.

— Двое. Господин Каваи Бунсаку и его младшая сестра.

— А младшей сестре сколько лет?

— Наверно, двадцать один — двадцать два. Очень красивая.

В тот момент, по рассеянности, Тасиро пропустил эти слова мимо ушей.

— А чём занимался Каваи-сан?

— Хорошенько не знаю. Кажется, у него где-то в провинции капитал, вот он и жил припеваючи на проценты. Иногда он ради забавы охотился в районе озера Нодзири. Да и сестра его от нечего делать тоже, случалось, брала лодку.

— Значит, сестра тоже охотилась на озере Нодзири? — вдруг вскрикнул Тасиро.

— Да. Я сам время от времени видел её там.

Тасиро припомнил, как однажды после прогулки вдоль озера Нодзири ему случилось заметить выходившую из! лодки молодую рыбачку. Старуха из чайного домика бросила тогда: «Она из Касивабара. Иногда приходит сюда рыбу ловить».

Тасиро схватил парня за плечо:

— А как выглядела его сестра?

Парень даже опешил и ответил не сразу.

Тасиро возвращался в Токио вечерним поездом. По дороге ему удалось немного вздремнуть. Наконец-то в этом деле появилось что-то обнадёживающее. Поначалу он чувствовал себя как в тоннеле, где впереди лишь маячит слабый лучик надежды. Постепенно лучик стал увеличиваться, и в конце концов обозначился выход из тоннеля. Но многое ещё было непонятно. В частности, куда девалась банда, в которую входила девушка-рыбачка.

Тасиро предполагал, что долго находиться на одном месте они не могут. Значит, они должны перемещаться. Возможно, их основная база — Токио. Ведь поначалу именно в Токио построили они «мыловаренный» заводик. Да и Касивабара они избрали потому, что это далеко от Токио. С точки зрения психологии преступников мотивация оправданная.

Вопрос о Кинами — дело особое, но ведь Ямакава Рёхэй был схвачен ими в Токио. Так что вполне естественно, что, завершив эту операцию, банда вернулась на основную базу, то есть в Токио.

Но где же они там скрываются?

Всё-таки поездка в Касивабара дала свои плоды. Тасиро был удовлетворён её результатом.

Поезд прибыл на вокзал Уэно. Тасиро достал чемоданчик из багажной сетки и вышел на платформу. И вдруг его осенило. Правда, может, «осенило» — слишком сильно сказано, скорее, это была просто догадка. Ведь доказательств его мысли пока не было.

Тасиро вернулся домой? Спать накануне ночью пришлось совсем немного, так что он с удовольствием завалился в постель. Соседка разбудила его на следующий день уже около полудня. Она стояла у постели и улыбалась.

— За время моего отсутствия ничего не случилось?

— Нет, ничего особенного, — сказала соседка. — Вот только припоминаю, заходил кто-то. Но, узнав, что вас нет, ушёл.

— А что это был за человек?

— Впервые его видела. На вид лет тридцать.

— Как зовут?

— Имя своё он не назвал. Только буркнул: «Ещё зайду» — и убежал сломя голову.

— Он о чём-нибудь спрашивал?

— Спросил, куда вы уехали. Я ответила, что в командировку, но он непременно хотел узнать — куда.

— И вы ему что-нибудь сказали?

— Он ведь даже не назвал себя, поэтому я и сказала: «Хорошенько не знаю». Он поблагодарил меня, пообещал зайти ещё и ушёл.

«Правильно вела себя старуха», — подумал Тасиро. Он чувствовал, как невидимые руки всё теснее смыкаются вокруг него. Тасиро внутренне собрался.

Позавтракав, он отправился в свою студию, где так долго не был.

— С возвращением, — как всегда, радушно приветствовал его Кидзаки.

— Ничего за это время не случилось?

— Раза два или три звонили по телефону.

— Кто? — забеспокоился Тасиро, вспомнив рассказ соседки.

— Человек по фамилии Мияо.

— Мияо? — Это имя ничего не говорило Тасиро. — Что он сказал?

— Спрашивал, когда сэнсэй вернётся и куда уехал. О себе сказал, что он ваш знакомый.

— Ты ему сообщил, где я?

— Не сообщил. Ведь вы предупреждали меня перед отъездом.

— Молодец.

Но кто же это был? Этот человек и домой приходил, и в студию звонил…

— Ну ладно, мне надо идти. Сегодня, наверно, больше не вернусь, — сказал Тасиро. — Но если тут что-нибудь произойдёт, дай мне знать.

— Понятно.

Тасиро отдал Кидзаки указания по работе и вышел из студии. Он направился в редакцию, но не газеты Р., в другое место, где работал один приятель Тасиро.

— Редкий гость! — воскликнул приятель, спустившись в проходную к Тасиро.

— У меня к тебе просьба.

— В чем дело?

— Я бы хотел ознакомиться с кое-какими справочными материалами.

— Посторонних в справочный отдел не пускают, это запрещено. Скажи мне, что тебе нужно, и я вынесу этот материал.

— Речь идёт вот о чём. — Тасиро взял клочок бумаги и что-то набросал на нём.

— Да, большая предстоит работа! — засмеялся ни о чём не подозревавший газетчик.

Тасиро ждал у справочного отдела. Вскоре оттуда вышел его приятель.

— Знаешь, я никак не могу разобраться. Так что уж ладно, заходи, — сказал тот. — Сотрудник справочного отдела разрешил.

— Ну, спасибо.

Они зашли. Помещение, тесно уставленное книжными шкафами, напоминало библиотеку. Учитывая то, что Тасиро рекомендовал свой же работник, ему была предоставлена полная свобода действий. Он принялся листать толстые биографические справочники и другие материалы о деятельности различных фирм. На это ушло довольно много времени. Сотрудники отдела начали расходиться, и наконец в комнате осталась только одна женщина. Тасиро зачитался очередным томом, когда она тихо подошла к нему.

— Мы, вообще-то, уже заканчиваем, — робко сказала она.

— Извините. — Он захлопнул книгу.

Наступили сумерки. Время Тасиро потратил не зря. Его сомнения отчасти разрешились. Тасиро решил позвонить Кидзаки. В студии всё было спокойно.

Низко висели облака, отражая неоновые огни города. Пошёл дождь.

Тасиро брёл под дождём, погруженный в размышления о том, что ему удалось выяснить.

— Тасиро-кун, — позвал его кто-то из толпы. Это был Хисано. — Ты весь промок. О чём это ты размышляешь? — засмеялся Хисано, пристроившись рядом. — Я два раза окликнул тебя, но ты даже не услышал.

— Извини, задумался как-то.

— А что, не выпить ли нам хоть чайку? Давай отдохнём немного.

Они заглянули в первое подвернувшееся кафе.

— Ну что? Я вижу, ты совсем забросил работу? — спросил Хисано со смехом.

— Верно. Что-то я совсем закис.

— Врёшь! — сказал Хисано. — Я думаю, ты всё ещё расследуешь то дело. Я тебе тут как-то звонил — ты, наверно, снова ездил в Синано?

— Как? Ты мне звонил? — Это было неожиданно для Тасиро.

— Да, звонил, — с рассеянным видом ответил Хисано.

— Вот как? Ну, извини, мне не передавали.

— Забыли, значит. Ну как там в Синано? Всё то же?

— Всё то же.

— А ты неутомим, — похвалил Хисано приятеля.

— Ты тоже был весьма неутомим, когда пропала хозяйка «Эльмы».

— Это верно. Но теперь я так занят работой, что поостыл к этому делу, хотя интереса к нему не потерял. Но с тобой, конечно, сравниться не могу. Послушай, если ты не против, расскажи о своей поездке в Синано. В который уже раз ты туда ездил. Наверно, это было интересно?

Но Тасиро даже приятелю не хотел сейчас ничего рассказывать. Он решил сам сначала во всём разобраться. К тому же кое-что добавляли к его размышлениям и новые данные, полученные в справочном отделе газеты.

— Прости, я вспомнил, что у меня срочное дело, — вдруг сказал Тасиро.

— Ты уходишь?

Настроение у Тасиро было смурное. Хисано, видимо, угадал это и сказал, что и ему нужно отправляться по делам.

— Ну, ещё встретимся, — сказал Хисано, помахав на прощание рукой, и скрылся в толпе.

Тасиро остался один. Делать ему сегодня было нечего.

Тасиро уже давно обдумывал одну идею, но ничего дельного придумать пока не мог. Это мучило его. Именно поэтому он и расстался с Хисано.

Тасиро гулял в одиночестве. На многолюдной Гиндза он чувствовал себя как на пустынной провинциальной улочке. По временам ему казалось, что вокруг никого нет. Мимо него бешено мчались машины, ослепляя фарами. Но Тасиро казалось, будто какая-то стена отделяет его от этого мира. Совсем незаметно он дошёл до станции Токио.

Тасиро вышел на перрон. Здесь, как всегда, было оживлённо. Он отрешённо глядел на суету, царившую вокруг.

ПОГОНЯ

На следующий день Тасиро отправился в редакцию журнала, с которым постоянно сотрудничал. Ему нужно было встретиться с одним из редакторов. Время от времени Тасиро делал фотографии по заданию этого! журнала, а бывало, и сам предлагал темы фоторепортажей.

— Нет ли какой-нибудь новой темы для фотоочерка? — поинтересовался Тасиро.

— Нет, с фотоочерками сейчас туго: слишком большая конкуренция с другими журналами. Может, вы что-нибудь посоветуете? У вас, Тасиро-сан, бывают хорошие идеи.

Тасиро только этого и надо было.

— Так-так. — Он делал вид, что раздумывает. — А что вы скажете насчёт такой идеи?.. — начал он. — Все крупные фирмы содержат санатории. Надо их объехать, сделать фотографии и выпустить сводный фотоочерк об этих санаториях.

— Хм, — редактор закурил и состроил кислую физиономию, — что-то не совсем понимаю.

— Дело в том, что существует такое мнение: дескать, служащие фирм из-за перегрузок на работе часто страдают лёгочными заболеваниями. Короче, туберкулёз стал своего рода профессиональным заболеванием клерков. Эта проблема, вернее, то, как она решается с помощью санаториев для сотрудников фирм, представляет определённый социальный интерес.

— В самом деле. — Редактор переваривал то, что ему сообщил Тасиро.

— Не всё же снимать роскошные репортажи. Пора наконец перейти к жизненным проблемам вроде этой, — продолжал настаивать Тасиро.

Похоже, редактор тоже начал проникаться этой идеей.

— Подождите немного, я посоветуюсь с главным редактором.

Прошло минут двадцать. Наконец он вернулся с довольной ухмылкой.

— Главный предложил нам попробовать и посмотреть, интересно ли получится. Тогда и будем решать насчёт публикации.

— Прекрасно, — сказал Тасиро. — Я покажу вам список санаториев фирм, который я составил. — С этими словами он протянул редактору лист бумаги, где среди прочих значился и санаторий в городке Кунитати, принадлежащий «Компании по освоению…».

— Ну что ж, годится, — согласился редактор, просмотрев список. — Можете приступать и, прошу вас, держите с нами связь. Вы прямо сразу и отправитесь?

— Нет, у меня ещё есть кое-какая работа, а уж затем возьмусь за это дело. Начну, пожалуй, с санатория «Компании по освоению…».

— Понятно.

Редактор сказал, что снова должен отлучиться. На этот раз его не было сравнительно долго.

— Извините, что заставил вас ждать. — Он вернулся, Держа в руке визитную карточку. — Мы звонили в общий отдел дирекции «Компании по освоению…».

— Ну и как?

— Мы без труда получили согласие. — С этими словами редактор передал Тасиро визитную карточку главного редактора, на которой было приписано: «Господину Мацуда. Прошу оказать содействие нашему фотографу».

«Господин Мацуда — это, наверно, администратор санатория», — подумал Тасиро.

Погода в то утро подходила для съёмок. Тасиро осматривал свою аппаратуру, когда раздался телефонный звонок.

— Доброе утро! — Это был Хисано. — В тот раз мы оба торопились по делам и не смогли как следует поговорить. А мне давно хочется с тобой поболтать. Вообще-то я сегодня свободен.

— Жаль, сегодня мне не совсем удобно.

— Вот как? Работа? — спросил Хисано.

— Да. Еду сейчас в санаторий одной фирмы.

— В санаторий? — завопил Хисано. — Что ты собираешься там делать?

— Еду по заданию журнала — надо сделать фотоочерк. В такую погоду, как сегодня, можно и поработать, и погулять на воздухе, полюбоваться пейзажами.

— Это далеко?

— В Кунитати.

— Кунитати? Да, жаль. Ну, работа есть работа. Встретимся, когда будет время.

На этом и порешили.

До Кунитати Тасиро доехал электричкой. От станции: до санатория на такси было минут десять. По дороге Тасиро любовался просторами долины Мусаси. Они подъехали к воротам. Отсюда наверх вела дорожка. Машина могла проехать и дальше, но Тасиро специально попросил остановиться здесь. Склон был довольно крутой, вдоль него были высажены карликовые сосны и азалии.

Тасиро отправился к административному зданию санатория. Оно было построено довольно давно и напоминало больницу. Навстречу вышел молодой служащий, и Тасиро передал ему свою визитную карточку и визитную карточку главного редактора журнала. Служащий предложил Тасиро пройти. Гостиная санатория была обставлена очень скромно. Только стол и несколько стульев. На стенах — каллиграфические этюды и стихи, написанные на цветной бумаге. И то и другое, видимо, написал кто-то из знаменитостей, посетивших этот санаторий.

В комнату вошёл мужчина высокого роста, седоватый. Улыбаясь, он поклонился Тасиро.

— Простите, что отвлекаю вас от дел. — Тасиро встал и поклонился.

Несмотря на жару, мужчина был в пиджаке, очевидно для того, чтобы засвидетельствовать своё почтение гостю.

— Прошу вас. — Мужчина учтиво вручил Тасиро свою визитку. На ней значилось: «Мики Сётаро, управляющий санатория „Мусаси” „Компании по освоению…”».

— Я знал, что увижу вас сегодня. — Управляющий присел рядом с Тасиро. — Мне сообщили из дирекции. Спасибо, что не сочли за труд — в такую-то жару! Мацуда-сан отсутствует, так что я буду вас сопровождать.

Тасиро принялся объяснять, что собирается сделать фотоочерк о санаториях различных фирм, но управляющий прервал его:

— Понятно, понятно. Снимайте, пожалуйста, сколько угодно, я вам всё покажу. Но прежде позвольте рассказать вам, сколько у нас пациентов и как мы их лечим.

Управляющий достал из кармана листок бумаги, видимо заготовленный заранее, с учётом того, что предстоит публикация в журнале. В нём были тщательно собраны статистические сведения о санатории. Эта информация совершенно не интересовала Тасиро. Он понял, что руководство санатория решило воспользоваться случаем и сделать себе рекламу. Тасиро слушал вполуха.

— Вот, вкратце, как обстоит дело. — Управляющий вытер вспотевший лоб. — Ну а теперь я провожу вас.

На территории располагались административный корпус и ещё три здания, напоминающие больничные корпуса. Они стояли не скученно, а были разбросаны по участку. Между домами тянулись густые аллеи.

Прежде всего Тасиро провели в помещение, похожее на больничную ординаторскую. На стенах висели разные стенды с информацией о количестве пациентов, методах лечения, питании. Затем управляющий повёл Тасиро в первый лечебный корпус. Хоть он и назывался лечебным, но не производил столь специфического впечатления. Гостиные здесь были устроены в японском стиле. Над каждой дверью была прикреплена табличка. На табличках значилось: «Хризантемовая», «Кленовая» — и так далее. Проходя по коридору, управляющий громко спросил:

— Ну как, настроение ничего?

Из одной комнаты показалась чья-то физиономия.

— Прекрасно — вашими молитвами!

Тасиро сказал, что хотел бы пофотографировать здесь, но управляющий ответил:

— Этот корпус немного староват, лучше сделать фотографии в другом месте.

— Ну что вы, для фотографии всё годится.

Похоже, управляющий решил предложить для съёмки более красивое место. Но Тасиро хотелось осмотреть всю территорию. Спорить с управляющим не стоило — это произвело бы странное впечатление. Тасиро пока решил согласиться, а потом, на обратном пути, поступить по-своему. В коридоре им встретился пациент, похожий скорее не на больного, а на курортника с горных источников.

— Позвольте вас спросить, — обратился Тасиро к управляющему, — насчёт пациентов, поступивших к вам за последнее время.

— Кого вы имеете в виду?

— Нет, это не один человек. Не было ли так, что к вам поступило сразу пятеро или шестеро?

— Нет. Сразу так много к нам не поступает.

— А по сколько же человек за раз к вам поступает?

— В этом месяце — по одному, по двое. Наши пациенты нуждаются в длительном лечении. Так что часто состав больных у нас не меняется.

Тасиро приуныл. Он уже было возгордился, что вспомнил об этом санатории, руководствуясь письмом Кинами. Однако то, что сказал управляющий, опровергало его предположения. Они становились несостоятельными, если смена пациентов не превышала одного-двух человек за раз.

— Пойдёмте дальше, — сказал управляющий.

Второй лечебный корпус был спланирован почти так же, как и первый.

— Здесь вы можете свободно фотографировать. Тут всё устроено получше, чем в первом корпусе.

В первой комнате было двое больных. С виду эта комната почти не отличалась от помещений первого корпуса. Но так как там Тасиро почти ничего не показали, то, возможно, какие-то отличия всё же были.

— Как дела? — приветствовал пациентов управляющий.

— Всё в порядке.

— Этот господин хочет сделать фотографии. Они, наверно, появятся в журнале, так что держитесь непринуждённо.

Тасиро вгляделся в лица пациентов. Он их видел впервые. Но всё-таки два-три снимка сделал. Выбирая нужный ракурс, он обошёл комнату и старался всё разглядеть. Но ничего особенного не обнаружил.

— Спасибо, — поблагодарил он пациентов и вышел.

— Закончили? Ну, пошли дальше.

В следующей комнате тоже были двое. Тут тоже ничего не привлекало внимания. Но снимать всё же пришлось, чтобы не вызвать подозрений управляющего.

На обход лечебного корпуса пришлось затратить уйму времени. И всё безрезультатно. Самый обычный санаторий для лёгочных больных.

Тасиро фотографировал уже с гораздо меньшим энтузиазмом. Ему хотелось более активно заняться поисками, но присутствие управляющего сдерживало. Он вроде бы только сопровождал Тасиро, а на самом деле присматривал за ним, не давая ступить и шага в сторону.

— Вот так, в общих чертах, — сказал Мики. — Ну, что скажете? Получатся фотографии? — Он иронически улыбнулся.

— Спасибо вам. Но, честно говоря, может оказаться несколько монотонно. А что, если вы всё-таки разрешите мне поснимать в первом лечебном корпусе?

— Так-так, — раздумывал управляющий. — По правде сказать, там снимать почти нечего. Тот корпус построен раньше других и очень плохо оборудован. Мне кажется, что нужно делать снимки, на которых изображены хорошо оборудованные помещения. Ведь это резонно.

Действительно, в его словах была определённая логика.

— Но мы, фотографы, любим снимать разное. Вы говорите, что от нас надо скрывать неказистые места, но ведь фотография может неожиданно преобразить даже самое неприглядное зрелище, — убеждал Тасиро.

Управляющий колебался.

— Ну, ладно, если не фотографировать, то позвольте мне хотя бы осмотреть его, — не сдавался Тасиро.

— Ну хорошо, раз вы так настаиваете, я провожу вас.

— Спасибо. — Тасиро искренне обрадовался.

— Но вы уж простите — там очень грязно.

— Пусть это вас нисколько не беспокоит. — Тасиро последовал за управляющим. В этот момент он явно почувствовал, что за ним кто-то наблюдает.

Ощущение, что за ним следят, заставило Тасиро обернуться. Но вокруг не было ни души — только аллеи деревьев и старые здания. Может, это просто галлюцинация?

Они вошли в корпус. Единственное отличие, которое бросалось в глаза, — он был более ветхий и грязный.

— Я не хотел показывать вам эту грязь, — сказал управляющий.

Они осмотрели несколько комнат, но ничего нового Тасиро не увидел. Неужели на этом всё и кончится — и ничего, кроме монотонных фотографий?

В этот момент в коридор выбежал какой-то мужчина.

— Господин управляющий, вас срочно просят в контору — там надо посмотреть какие-то документы.

Управляющий состроил озадаченную физиономию, но потом наконец решился:

— Сейчас иду! — Он обратился к Тасиро:- Вы слышали? Прошу прощения, но мне придётся ненадолго оставить вас.

Такой оборот дела устраивал Тасиро. Теперь он сможет свободно осмотреть здание.

— А я могу пока что продолжить здесь работу? — Нужно было получить принципиальное согласие.

— Как вам будет угодно. — Мики с улыбкой посмотрел на Тасиро и поспешно ушёл.

Наконец Тасиро остался один. Он заглянул в следующую комнату и неожиданно обнаружил, что она простом на, по меньшей мере в три раза просторнее, чем прежние. Посреди неё кружком сидело человек десять. Чем они занимались, было неясно. Тасиро смотрел на них от двери, но никто из компании даже не обернулся. Они приглушённо переговаривались, опустив головы, так что лиц нельзя было разглядеть. Судя по всему, совещание было важное.

Тасиро постеснялся войти в комнату. Во-первых, потому, что совещание было в разгаре; во-вторых, вся атмосфера казалась очень напряжённой.

В коридор выходили двери ещё нескольких комнат, но все они оказались пустыми. Видимо, их обитатели были на совещании.

Тасиро снова вышел в коридор. В глаза ему бросились какие-то клочки соломы, рассыпанные по полу и ведущие в конец коридора. Он огляделся. Вокруг никого не было. Он двинулся по коридору, идя вдоль дорожки из просыпанной соломы. Соломенная дорожка привела к лестнице, ведущей в подземелье. Просыпанная солома виднелась и на этой лестнице. Значит, туда тащили что-то завёрнутое в соломенную циновку.

Тасиро поглядел вниз. Темно. Дневной свет туда не попадал, а электрического не было. Вход в подземелье напоминал нору.

Тасиро колебался. Когда вернётся управляющий, было неясно. Но другого шанса выяснить, в чём дело, ему не представится.

В коридоре никого не было. Непонятное совещание затягивалось. Тасиро решился и стал спускаться вниз. Сразу стало темно. Подвал оказался довольно глубоким. Сориентироваться было трудно. Теперь Тасиро раскаивался, что не захватил с собой фонарика.

Тасиро осторожно спускался вниз. На плече висел тяжёлый фотоаппарат, и он боялся разбить его. Внизу было совсем темно. Стоял типичный для подземелья затхлый запах. Тасиро ненадолго остановился. Сверху не доносилось ни звука шагов, ни голосов. Управляющий ещё не вернулся.

Откуда-то с потолка проникали слабые лучи света. Глаза постепенно привыкли. Стоявшие в подвале предметы обрели реальные очертания. Похоже, подземелье использовалось как кладовая.

Тасиро продвинулся немного вперёд. Вдруг его нога наткнулась на что-то мягкое. Это была циновка. Рядом с ней стоял какой-то круглый предмет. По высоте он доходил до плеча. Тасиро коснулся его рукой и обнаружил металлическую поверхность с острыми зазубринами.

Пила!

И в самом деле это была механическая пила. Тут Тасиро вспомнил, что пилу из Касивабара отправили на заточку в Татикава, а оттуда до санатория не больше двух километров. Так что, судя по всему, перед ним — орудие преступления, с помощью которого расправились с трупом Ямакава Рёхэй.

Тасиро стал рыться в кармане. Там должны были оставаться две ещё не использованные фотовспышки. Нащупав одну из них, Тасиро приладил её к камере. Он приготовился к съёмке и нацелил камеру на пилу. То, чего нельзя было увидеть сейчас, можно будет разглядеть потом на фотографии. Тасиро нажал затвор.

Оставалась ещё одна вспышка. На всякий случай Тасиро решил повторить снимок. Вдруг сверху послышались шаги. Шаги многих людей. Тасиро вздрогнул и прекратил съёмку.

Шаги остановились у лестницы, ведущей в подземелье. Тасиро почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Он не мог понять, случайно ли они там остановились или обнаружили его. Тасиро спрятался за коробками и обратился в слух.

Наверху раздавались чьи-то голоса. Вскоре Тасиро расслышал и смех. Голоса приближались. Хихиканье постепенно перешло в громкий хохот.

— Тасиро-кун! — Кто-то уверенно окликнул его с лестницы.

Тасиро помнил этот голос. Он слышал его той страшной ночью в посёлке Тора-но Ки. Тасиро застыл от ужаса.

— Тасиро-кун, как хорошо, что ты пришёл!

Человек продолжал спускаться.

— Не жмись там в уголке, иди сюда. Думаю, сейчас самое время пофотографировать. Теперь ты можешь снимать сколько угодно. Вот и пила здесь. Думаю, ты её больше всего хотел увидеть. Снимай без стеснения.

Яркий луч света прорезал мрак. Он включил фонарик.

— Смотри хорошенько! — продолжал голос. — Смотри как следует — я тебе свечу!

Луч света скользил по подземелью, освещая один за другим находившиеся там предметы. Из-под растрёпанной циновки виднелись зубья пилы.

— Да, вот она. Погляди на эти зубья. Видишь на них тёмные крапинки? Это — кровь. Кровь Ямакава Рёхэй и этого газетчика — Кинами. Мы хорошенько протёрли их потом, но следы парафина всё равно остались.

Свет был тусклый, но даже в нём можно было разглядеть пятнышки на пиле. И следы парафина тоже. Мужчина спустился ещё на две ступени.

— Ты хорошо всё разгадал. Всё именно так, как ты думал. Ты знаешь часть того, что мы сделали.

Ещё несколько человек спустились сверху.

— Кинами-кун опередил тебя. Он — выдающийся журналист. Жаль, что пришлось убить его. Но ничего не поделаешь: безопасность превыше всего. Ведь, что ни говори, Ямакава Рёхэй — фигура в политике. Когда Кинами узнал, что произошло с Ямакава, настал решительный момент, и, как ни жаль, Кинами пришлось завлечь и убить. Как — мы тебе скажем. Скажем, потому что ты уже не представляешь для нас никакой опасности! Ты понимаешь, что я имею в виду!

При этих словах Тасиро будто током ударило. Он понял — это смертный приговор.

В подземелье было совершенно темно. Бежать — никакой возможности. Единственный выход преграждал этот болтун, а за ним ещё целая шайка. Они заловили Тасиро в западню.

— Кинами убили в Касивабара, в доме Каваи Бунсаку. Там, где ты тоже пытался высматривать нас.

Тасиро вздрогнул. Так вот почему ему жутко было даже стоять перед этим домом. Значит, там убили Кинами? Но если так, то мужчина, который так разгневался тогда, увидев фотоаппарат…

— Да, мы с тобой тоже встречались. Каваи Бунсаку, вернее, тот, кто тогда называл себя Бунсаку, это я. — Мужчина засмеялся. — Ну, продолжим о Кинами. Он пришёл туда. Признаться, нас даже испугало его чутьё. К сожалению, он отправился на тот свет. Ночью мы притащили его труп в посёлок Тора-но Ки, пропитали парафином и потом избавились от него на той самой лесопилке, где разделались и с трупом Ямакава Рёхэй. Затем смешали стружку с обычной древесной стружкой и разбросали у озера Нодзири. Превращать труп в стружку — это наше изобретение. Тасиро-кун, ты слышишь меня?

Тасиро молчал.

Он чувствовал, что с каждым мгновением приближается последний час. Каваи, будто растягивая удовольствие, продолжал вещать:

— По первоначальному плану мы решили пропитать части трупа парафином, поместить их в деревянные ящики и сбросить на дно озера, вернее, на дно разных озёр в Синано. Но эти ящики вызвали у тебя подозрение. Один из наших, по оплошности, не заметил тебя и сбросил ящик в воду. Затем ты захотел узнать, что же находится в этих ящиках… Ты поручил это дело Кинами, и он начал поиски на дне двух озёр. Для нас это представляло опасность. Сразу после того, как ты вернулся в Токио, мы вытащили ящики оттуда. Именно поэтому поиски, предпринятые газетой, не дали никакого результата. Так что спасибо тебе за труды, — хихикнул Каваи. — Кинами был очень проницательным человеком, не в пример тебе. Пока ты мешкал, он проник к нам. Он разгадал тайну деревянных ящиков и наш способ избавления от трупов. Ты просто без зазрения совести воспользовался результатами расследования Кинами — думаю, он написал тебе обо всём в письме.

Каваи спустился ещё на три ступеньки. Чем ниже он спускался, тем сильнее разносился его голос под сводами подземелья.

— Когда ты заночевал в Касивабара, я послал тебе предостережение, но ты игнорировал его. Тогда мы заманили тебя в Тора-но Ки, но ты ловко вырвался от нас. Несомненно, в этом случае действовал предатель, иначе ты бы не смог оттуда выбраться.

Упоминание о предателе поразило Тасиро. Речь идёт о Кири-но Онна. Судя по тону говорившего, они, похоже, уже расправились с ней. Тасиро хотел было переспросить об этом, но Каваи продолжал:

— Но у нас появился ещё один шанс. Ты вернулся в Токио и обратил внимание на этот санаторий. Мы это поняли, потому что непрерывно следили за тобой. Ты довольно остроумно придумал заявиться сюда под видом корреспондента журнала. Но мы тоже не сидели сложа руки. Благодаря нашей уловке ты оказался здесь, в подземелье. Ты попался на удочку. Ты всего лишь жалкий фотограф. Ведь тебя привело сюда простое любопытство. Как ни жаль, но отпустить тебя с миром мы никак не можем. Впрочем, видимо, ты и сам понимаешь это. Тебе нет выхода из этого подземелья.

На лестнице зашумели. Каваи наконец спустился вниз.

ФИНАЛ

— Наша «история с картинками» на этом заканчивается. Тасиро-кун, если у тебя есть какие-то вопросы, задавай их мне, пока жив.

Тасиро высунулся из своего убежища. Он понимал, что сейчас произойдёт. Он представил себе последние минуты Ямакава и Кинами. Мысль о том, что и он может разделить их судьбу, придала ему мужества.

— Эй, вы! Зачем вы убили Ямакава Рёхэй? Почему вы убили Кинами, я понял. Но зачем было убивать Ямакава?

— Вот ты о чём. Ну что ж, естественный вопрос. Мы не могли оставить Ямакава в живых. Нас просил об этом один человек.

— Я об этом догадывался, — сказал Тасиро. — Так, значит, вы профессиональные убийцы?

— Ну, как это некрасиво называть нас убийцами, — примирительно засмеялся Каваи. — Но если ты не найдёшь другого слова, зови хоть так, большой ошибки не будет. Мы не питали лично к Ямакава ни особой злобы, ни тем более ненависти. Просто иногда приходится убивать по каким-то другим причинам.

— И кто же вас просил об этом?

— Уж извини меня, этого я сказать не могу.

— Вас, видимо, попросила убрать Ямакава конкурирующая фирма?

— Догадывайся сам. Мы не можем тебе ответить. Но было бы неверно думать, что нас просила только эта фирма. Дело не просто в деньгах. Мы очень обязаны одному человеку. Мы сделали это ради него.

— Значит, этот человек и эта фирма тесно связаны между собой?

— Этого мы не знаем. Этот человек стоит на совершенно противоположных позициях с Ямакава, в том числе политических. Этот человек стал испытывать затруднения, и ему надо было, чтобы Ямакава исчез. Кстати, после войны один видный деятель правительства был убит, а дело обставили как самоубийство — будто он бросился под поезд. Тогда преступники тоже ничего не имели против своей жертвы. Но они получили приказ, и надо было действовать. То же самое и в нашем случае. Иначе говоря, мы совершили убийство по приказу сверху.

— Приказ сверху на убийство человека? — переспросил Тасиро.

— Разные люди стоят на разных позициях. Ты придерживаешься одной точки зрения, мы — другой, — спокойно ответил Каваи.

— Ты — главарь?

— Хм, видимо, так.

— Расскажи, как вы убили Ямакава. Вам удалось вовлечь в это дело хозяйку бара «Эльма»?

— Ну что ж, расскажу и об этом, — согласился Каваи. — Ямакава был неравнодушен к хозяйке бара «Эльма». Как она к нему относилась — не знаю, видимо, он чем-то помогал ей в делах. До того как мы убили Ямакава, его пришлось держать под арестом в одном месте. Думаю, ты понимаешь где. Да, именно там, где ты сейчас находишься. Но поскольку Ямакава — это фигура, мы вынуждены были оказывать ему почтение. К сожалению, у нас здесь только мужчины. Было бы дурным тоном, если бы мы ему прислуживали. Церемонии есть церемонии. Мы хотели хоть в этом ублаготворить Ямакава. На эту роль была отобрана хозяйка «Эльмы». Мы схватили их обоих, когда они выходили из кабаре на Гиндза. Теперь уже можно сказать, что Ямакава здесь… — Он чуть перевёл дух и продолжал: — Ямакава провёл здесь два дня, и всё это время Хидэко ухаживала за ним. В это время мы строили на пустыре «мыловаренный» завод. Как ты и предполагал, под видом мыла мы делали парафин. Когда всё было подготовлено, Ямакава простился с жизнью. Нет необходимости объяснять, как это произошло. Ведь в этом подземелье сколько ни кричи — на улице ничего не слышно. Мы управились быстро. Ведь нас было много, а он один. Что там было делать!

Сказав это, главарь приблизился ещё на один шаг. Он действительно походил на актёра, с упоением играющего свою роль.

— Мы уничтожаем всех, кто стоит на нашем пути. Мы всё доводим до логического конца. Ну что, Тасиро-кун, ещё есть вопросы?

Голос Каваи звучал победно. Преступник сознался во всех злодеяниях. Теперь настал момент расправиться с Тасиро. Шаги приближались. Тасиро понял — наступает последний миг.

— Тасиро-кун, не молчи. Спрашивай… пока ещё можно. Я отвечу на любой твой вопрос.

Каваи стоял напротив Тасиро. Их отделяло друг от друга метров шесть.

— Ну, спрашивай.

— Что с той женщиной?

— С какой женщиной?

— Которая передавала мне предостережения. Та, которую ты назвал предательницей. Скажи, кто она такая? Какое отношение она к вам имеет?

— Да… сложный вопрос, но поскольку тебе всё равно жить осталось несколько минут, я скажу. Она моя младшая сестра. Ты ведь видел её в Касивабара? Но она не с нами. Ведь она помогла тебе бежать.

— Что вы с ней сделали? — спросил Тасиро. В этот момент наверху послышались шаги. По лестнице спускались трое мужчин. Первого из них Тасиро узнал сразу, несмотря на сумрак, и сердце у него ёкнуло. Это был Крепыш. Следом за ним шёл тот, кто называл себя управляющим Мики. И тут Тасиро вспомнил, что уже видел его. Было это в баре «Эльма», в вечер возвращения с Кюсю. Тогда этот тип сидел рядом с Крепышом. Одна из официанток сказала тогда: «Это Мики-сан из „Компании по освоению…”».

— Ну, времени больше нет, — сказал Крепыш, обращаясь к главарю. — Кончай быстрее.

В это мгновение Тасиро разглядел ещё одного человека. Как, неужели?.. Контуры фигуры едва вырисовывались в неясном свете. Но слишком уж он был похож на хорошего знакомого Тасиро. Но вряд ли. Этого просто не может быть!

— Хисано? — невольно вырвалось у него.

В тишине раздался громкий хохот Каваи. Он направил фонарик на вошедшего. Хисано стоял с окаменевшим видом.

— Как? Ты? — Тасиро не мог поверить своим глазам. — Хисано-кун, ты?..

— Что, удивлён? — торжествующе спросил Каваи. — Хисано-кун примкнул к нам. Он сослужил нам добрую службу. Благодаря ему мы знали о том, что ты предпринимаешь. Вот и сегодня, если бы он не сообщил нам, что ты собираешься сюда, мы бы не смогли всё так ловко провернуть.

Тасиро даже не подозревал, что Хисано заодно с бандой. Хотя, если поразмыслить, об этом можно было догадаться. Ведь в поведении Хисано проскальзывало нечто странное.

— Хисано-кун, — начал Тасиро, — ведь мы с тобой давние приятели. Как ты мог оказаться в этой банде? Скажи мне, как ты вошёл к ним в компанию?

Хисано опустил глаза и явно затруднялся ответить.

— Я скажу вместо Хисано-кун, — вмешался Каваи. — Хисано-кун не такой глупец, как ты. У него хватило ума не рисковать жизнью ради дурацкого любопытства. Получив наше предостережение, он легко согласился одуматься…

Каваи ещё не закончил фразу, когда вступил Хисано:

— Я — фотограф. Ты хорошо знаешь, что я фотографирую разных знаменитостей. Ко мне обратился один человек, которому я очень обязан… Не буду называть его имени. Я ради него готов хоть на смерть пойти. Ну а дальше — что говорить, Тасиро-кун! Пока человек жив, он не ведает, куда приведёт его судьба. От нас самих ничего не зависит.

В этот момент наверху кто-то завопил:

— Скорее спасайтесь! Мы окружены отрядом полиции!

— Какая ещё полиция?! — вскричал Каваи. Но все уже кинулись бежать.

— Пустим его вперёд! — Крепыш ринулся в темноте к Тасиро. Но Тасиро метнулся в глубь подземелья.

— Вылезай, скотина! — заорал кто-то.

Поднялись страшный шум и суматоха. Бандиты удирали вверх по лестнице. Что-то падало, разбивалось. Но вот наступила могильная тишина. В подземелье больше никого не было. В пробивающемся сверху лучике света плясали пылинки.

Тасиро был в изнеможении. Он понимал, что только ничтожная случайность спасла его.

История завершилась. Банда была схвачена. Тасиро никак не мог понять, как случилось, что отряд полиции так быстро прибыл сюда. Недоумение рассеял начальник отряда.

— Нас навёл на мысль Кинами-сан!

— Как? Кинами?

— Да. Перед смертью Кинами-сан отправил нам письмо. По его подсказке мы уже давно начали тайную слежку. Поэтому нам было прекрасно известно, что вы пошли на сближение с ними. Мы сели вам на хвост.

Тасиро и представить себе такого не мог.

— Сегодня утром к нам явился ваш приятель — Хисано. Он сообщил, что вы отправляетесь в санаторий «Компании по освоению…», где вас поджидают и намерены убить.

— Как? Хисано пришёл сказать вам об этом?

— Да. Хисано по слабости душевной дал завлечь себя в банду, но не смог промолчать, когда речь зашла об убийстве его близкого друга. Он сознаёт, что заслуживает осуждения как преступник, и всё же просил как-нибудь спасти вас.

Тасиро облегчённо вздохнул. Всё-таки Хисано оказался совестливым человеком! Тасиро дал себе слово, по возможности, облегчить участь приятеля.

— Мы сразу же установили наблюдение за этим санаторием и, заметив, что вы вошли внутрь, немедленно окружили его. Мы использовали вас в качестве подсадной утки. Они и пикнуть не успели, когда мы нагрянули на место преступления. Вас ведь собирались убить. Это сложный случай. Мы имели дело с интеллектуальными преступниками. Они связаны с группой недостойных политиканов, поэтому мы никак не могли раздобыть вещественные доказательства, чтобы изобличить их…

Тасиро вышел из полицейского управления.

То, что Хисано оказался в числе бандитов, было полной неожиданностью. Поистине нельзя предугадать, какой путь изберёт человек! Но хоть Хисано и оступился, он всё же может прекрасно устоять на ногах. Ведь никаких преступлений он не совершил и, похоже, будет признан невиновным. Тасиро не мог не испытывать благодарности к своему приятелю, чьи дружеские чувства и на этот раз прошли проверку.

Тасиро медленно брёл по улице, когда из темноты возникла женская фигура.

— Тасиро-сан…

— Это ты? Что с тобой было?

— Я была там же, где и вы, Тасиро-сан. Меня затащили туда значительно раньше вас.

— Пак, и ты была в подземелье?

— Всё это было как долгий дурной сон. Брат даже мной пожертвовал. Он, разорившийся землевладелец, влип в эту историю из чувства долга по отношению к одному политикану. Ну и потому, что хотел заработать…

Молодые люди прогуливались вдоль канала, опоясывающего императорский дворец.

— Брат был старшим сыном в семье, а наш отец поддерживал отношения с местными партийными боссами, — продолжала женщина. — В своё время отец был известен в округе. Брат должен был получить наследство, но в конце войны почти все наши земли забрали. Брат впал в отчаяние. В будущем он хотел стать политическим деятелем. Но, даже оставив эту мечту, он поддерживал отношения с одним политиком в Токио. Очень тесные отношения. Этот политик оказался человеком алчным. И вот к чему это привело…

— Но разве ты поступала так, как хотел брат?

— Брат — человек упрямый. К тому же в посёлке Тора-но Ки все его поддерживают. Как я могла протестовать в одиночку!

— Я до сих пор не знаю, как тебя зовут.

— Рэйко.

Ей подходило это имя. В его звучании было что-то прохладное, как утренний туман на заре.

— Как бы я хотел, чтобы мы были вместе, Рэйко…

Рэйко подняла взор на Тасиро. В её глазах он прочитал согласие.

Они брели по городу, не замечая никого вокруг. Всё было позади.

День сиял в умиротворяющих лучах солнца. Но умиротворение это было обманчивым. В тени притаилась беда.

1964

Послесловие переводчика

«НЕ КРАСОТА, НО ПРАВДА»

(Сэйтё Мацумото и современный японский детектив)

Принято считать, что история японского детектива начинается с творчества Эдогава Рампо, который в 20-х годах опубликовал свои блестящие «таинственные» истории в духе, как он сам любил говорить, Эдгара По. Не случаен даже псевдоним этого первого в истории японской литературы «детективщика»: ЭДОГАВА — это японизированное ЭДГАР, а РАМПО — японизированное ПО.

Впрочем, справедливости ради следует подчеркнуть, что зерно «мрачной тайны», составляющей главную притягательность произведений Эдгара По, упало на благодатную почву — средневековая Япония, с её борьбой кланов, тайными обществами, самурайскими поединками, буквально изобиловала всевозможными сюжетами для детективов на любой вкус.

Не случайно, что первый японский художественный кинофильм, получивший всемирное признание и удостоенный главного приза Каннского фестиваля (а это шедевр Акира Курасава «Расёмон»), представляет из себя подлинный детектив, сюжет которого построен на японских исторических хрониках XII века.

Вместе с тем, конечно, на рождение детективного жанра в японской литературе новейшего времени огромное влияние оказали социальные преобразования, связанные с развитием капитализма в Японии. В результате этого японский детектив стал одним из наиболее распространённых жанров массовой литературы, во многом определяющим тенденции в развитии общественного сознания.

Японский детектив — в лице сильнейших представителей жанра, таких, как Эдогава Рампо, Сэйтё Мацумото, Сэйити Моримура, — это, прежде всего, захватывающая интрига, мастерское преодоление рифов извилистого сюжета, неожиданная концовка. Но наиболее удачные образцы жанра (а к ним, я надеюсь, относятся и включённые в этот сборник повести) несут, помимо того, правдивую и очень «осязаемую», конкретную информацию о том, какие люди японцы, увлекательно и Достоверно рассказывают об их психологии, укладе жизни, привычках, стереотипах поведения. Всё это позволяет таким талантливым писателям, как Сэйтё Мацумото, рельефнее выделить существо явлений, складывающихся в понятие национального характера.

Мацумото известен советскому читателю как автор больших романов, ярко бичующих пороки современного японского общества: «Чёрное Евангелие», «Земля-пустыня», «Поблекший мундир», «Подводное течение». Для японцев же, пожалуй, само понятие детектив неотрывно связано с творчеством этого крупнейшего мастера жанра. Лучшие произведения писателя переиздавались десятки раз, а по их мотивам создано немало кинофильмов и телеспектаклей. Неоднократно приезжавшая в СССР японская актриса Сигэми Яманоути как-то увлечённо рассказывала автору этих строк о своём участии в такой телепостановке, восхищаясь искусством психологического анализа Мацумото.

Начинал Мацумото как «серьёзный» прозаик и, лишь добившись определённого признания, обратился к детективу. Обратился очень удачно — уже первая его повесть «Точки и линии» имела бурный успех у читателя и стала как бы поворотной точкой в истории детективного жанра в Японии. Закончился период господства «чистого» детектива с изобилием хитроумных сюжетных ходов, зачастую имеющих отдалённое отношение к реальной жизни, «прозе бытия». Мацумото принёс в японскую детективную литературу узнаваемые приметы повседневной жизни — случайно одну из своих литературоведческих статей он назвал «Реальность»

Публикация второй повести — «Стена глаз» — подтвердила, что в литературу пришёл новый, свежий талант, сумевший органично соединить в своём творчестве национальное своеобразие, социальную значимость темы и психологическую достоверность образов. Успех к писателю пришёл стремительно и, казалось бы, с лёгкостью. Фактически же признанию предшествовали годы напряжённого труда, в течение которых Мацумото терпеливо набирался опыта, причём далеко не только в сфере литературной работы. Несомненно, ему очень пригодился богатый жизненный опыт.

Сэйтё Мацумото родился 21 декабря 1909 года в городе Кокура на острове Кюсю, в южной части Японии. Когда мальчику был год, семья переехала к деду и бабке, которые занимались выпечкой традиционного японского лакомства — рисовых лепёшек «моти» — и славились этим в округе. По окончании кокурской средней школы Сэйтё устроился посыльным в местное отделение электротехнической фирмы «Кавакита дэнки». Работа оказалась не слишком обременительной и позволила уделять время чтению. В этот период юношу особенно увлекали произведения Акутагава Рюнэскэ и Эдгара По; он и сам начинает пробовать писать и демонстрирует друзьям свои первые литературные опыты. В 1927 году фирма «Кавакита дэнки» терпит банкротство, и Сэйтё, оставшись без работы» становится уличным торговцем — разносчиком лепёшек «моти», которые продолжают печь его родители. В 1928 году Сэйтё поступает учеником печатника в одну из типографий города Кокура. На следующий год его арестовывает полиция, обнаружившая у него левые журналы «Бунгэй сэнсэн» («Литературный фронт») и «Сэнки» («Знамя»). Сэйтё проводите заключении двенадцать дней, и напуганный отец запрещает ему заниматься чтением подобной литературы. К 1933 году Мацумото достигает достаточного мастерства как печатник, и его приглашают на работу» офсетную типографию. Родители его в это время прекратили печь «моти» и принялись торговать рыбой с лотка.

В 1937 году Сэйтё женится, а ещё через год становится внештатным сотрудником отдела рекламы в местном отделении газеты «Асахи» («Утреннее солнце»). В 1942 году его берут наконец в штат отдела рекламы газеты «Асахи». Однако уже на следующий год, в июне, Мацумото призывают в армию в качестве санитара. Он ждёт отправки в Новую Гвинею, но из-за нехватки судов его подразделение задерживается в Сеуле. Семья его в это время эвакуируется к родителям жены в префектуру Сага. До конца войны Мацумото так и продолжает служить в Корее, а по возвращении на родину снова поступает на работу в «Асахи» оформителем, совершенствуется как рисовальщик и постоянно принимает участие в конкурсах туристских плакатов, которые устраивает одна из японских железнодорожных компаний. В 1950 году Мацумото узнаёт, что еженедельник «Сюкан-Асахи» объявляет конкурс на лучший рассказ, и, решив принять в нём участие, впервые пробует себя в этом жанре. К этому времени Мацумото идёт уже сорок первый год. Присланный им рассказ одобрен редакцией, на следующий год он выходит в свет. Рассказ признан несомненной творческой удачей начинающего автора и удостоен престижной премии Наоки. Многие известные писатели шлют ему свои ободряющие письма. Впервые в жизни Мацумото приезжает в Токио. Удача сопутствует ему и на основной работе: он становится главным художником-оформителем отдела рекламы, а кроме того, представляет свою работу на всеяпонскую выставку туристских плакатов и получает поощрительную премию.

В 1952 году в журнале «Мита бунгаку» (Объединение литературной группы Мита»)[32] появляется новый рассказ Мацумото — «Некий дневник из Кокура», сразу же отмеченный премией имени Акутагава. Именно в этот момент газета «Асахи» принимает решение перевести его на работу в столицу. Мацумото с семьёй переезжает в Токио и в 1956 году уходит из газеты, всецело посвятив себя литературной работе. Теперь наряду с жанрами «исторического рассказа» и «рассказа из современной жизни» начинающий автор обращается и к детективу. Он публикует рассказы «Лицо», «Храп», «Голос». В марте 1957 года (отметим, что Мацумото идёт сорок восьмой год) он удостаивается премии Клуба японских писателей детективного жанра. В этом же году выходит целый ряд произведений Мацумото, среди которых повести «Точки и линии» и «Стена глаз», появление которых вызвало настоящий бум детективной литературы в Японии. Мацумото пишет одно произведение за другим. В 1959 году в числе других выходят в свет в Японии повести «Чёрное Евангелие» и «Флаг в тумане».

В I960 году Мацумото обращается к публицистике, к документальным жанрам. В сборнике «Чёрный туман над Японией» Мацумото как бы предвосхищает ту роль публициста-разоблачителя, которая позже стала столь популярна на Западе (вспомним известные журналистские исследования обстоятельств убийства Джона Кеннеди, Уотергейтского скандала, а позже, скажем, дела «Локхид»). Тщательное, основанное на фактах и документах расследование приводит Мацумото к мысли, что за спиной ряда загадочных и трагических событий, имевших место в Японии, стоит работа американских спецслужб. В частности, речь идёт о кораблекрушении судна «Юпитер». Случившаяся трагедия, считает Мацумото, произошла в результате неправильных действий командования одной из американских военных баз. Кстати, впоследствии удалось окончательно установить истину, и выводы Мацумото подтвердились: газета «Акахата» («Красное знамя») сообщила, что катастрофа произошла в результате столкновения судна с американским военным самолётом.

Почти одновременно с «Чёрным туманом над Японией» выходят две большие повести Мацумото — «Звериная тропа», рассказывающая о нравах политических деятелей, и «Поблекший мундир», разоблачающая реваншистские устремления японской военщины.

В 1963 году Мацумото избирают генеральным секретарём Ассоциации японских писателей детективного жанра. Снова и снова обращает он свой взор к актуальным проблемам современной Японии, публикует эссе «О современной бюрократии», выступает с многочисленными статьями по вопросам политики, правопорядка, судебной системы. В 1964 году выходит его книга «Раскопки эпохи Сева», в которой писатель критически рассматривает современное устройство своей страны. С 1966 года Мацумото начинает серьёзно заниматься древней историей Японии, что помогает ему создать целый ряд произведений в жанре исторического детектива. В 1967 году он получает ещё одну литературную премию — имени Ёсикава Эйдзи. В 1969 году Мацумото отправляется на Кубу для участия в Международном конгрессе деятелей культуры. Затем он совершает поездку по Северному Вьетнаму — путевые очерки об этой поездке публикуются одновременно в буржуазном еженедельнике «Сюкан-Асахи» и газете Компартии Японии «Акахата».

В своих произведениях Мацумото затрагивает различные сферы жизни, различные слои и классы общества, показывая социальные и психологические корни преступлений. Не случайно автор монографии «Проблемы детективной литературы» Мандзи Гонда утверждает, что только Мацумото можно назвать автором социальных детективов в подлинном смысле этого слова[33]. Детективы Мацумото тесно связаны с послевоенной демократизацией японского общества и нарождением нового самосознания населения страны, нашедшим яркое проявление во всевозможных демократических движениях и формах протеста, в активизации роли прессы.

В своём эссе «Реальность» Мацумото размышляет об истоках и природе жанра детектива. Сущность детективного произведения, считает он, неизменна со времён Эдгара Аллана По, Конан Дойла, Честертона и до нашего времени: «разгадка тайны», на пути которой должна лежать серия трюков, уловок, загадок. Именно поэтому Мацумото уподобляет автора детективов изобретателю трюков, благодаря которым произведение становится своего рода ареной интеллектуального состязания между писателем и читателем. Но всё-таки, считает Мацумото, такого рода читателей, скажем, воспитанных на произведениях Агаты Кристи, этаких асов детектива, сравнительно немного, это до известной степени избранная, элитарная публика. Вместе с тем японская детективная литература — начиная от Эдогава Рампо и вплоть до середины 50-х годов — представляла собой именно это направление: состязание искушённого читателя с хитроумным автором, причём используемые трюки становились всё изощрённее, всё искусственнее, всё дальше от жизни. Но, по мнению Мацумото, трюки нельзя изобретать бесконечно. Заслуживают похвалы только трюки выдающиеся, те, которые производят ошеломляющее впечатление, но при этом воспринимаются совершенно естественно.

Между тем, по мнению Мацумото, задача состоит в том, чтобы завоевать «среднего» читателя, который умело сконструированным трюкам предпочитает узнаваемость человеческих характеров, психологическую глубину, образную повествовательность стиля. Мацумото считает, что детектив должен строиться на изображении реальной жизни, поскольку малейшая неточность или недостоверность могут вызвать ощущение неправды у читателя и плохо сказаться на восприятии произведения. Автор не должен нагнетать всевозможные ужасы и страсти и изображать какие-то сверхъестественные личности, которые от произведения к произведению всё больше и больше становятся похожими на манекены, а создавать естественное напряжение, описывая события, сходные с теми, которые случаются в обыденной жизни. Короче говоря, следует апеллировать к повседневному опыту читателя, завоёвывая тем самым его доверие. Собственно, этим путём и идёт сам Мацумото.

Конечно, увлекательное повествование привлечёт к этой книге всех поклонников детективного жанра. Но для советского читателя этот сборник может представить интерес ещё и тем, что попутно с захватывающим «действием» происходит знакомство с нравами, обычаями, привычками японцев. Бытовые зарисовки, всевозможные пейзажи (а действие романа постепенно переносится в разные, в том числе красивейшие, уголки Японии), динамика жизни городов, и прежде всего Токио, — всё это складывается в живое полотно, имя которому — современная Япония.

Занимательный сюжет «Стены глаз» не должен заслонять от читателя основной социальной проблемы, которую исследует в этом произведении Мацумото. Стержневой «узел» повести — это финансовая афёра. Не случайно по выходе повести автор получил множество писем от самых различных людей, оказавшихся жертвами подобных авантюристов. Да, собственно, и сам сюжет повести пришёл из жизни — он был подсказан автору одним из современников, которому приходилось сталкиваться со многими случаями такого рода «интеллектуальных» преступлений.

Как показывает в одном из своих эссе сам автор, под «стеной глаз», вероятно, имеется в виду та стена общественного мнения, которая противостоит мафии и позволяет в конечном счёте разоблачить её в нелёгкой, а подчас и неравной борьбе. И действительно, могущество мафии, изображённое на страницах этой книги, поражает. Поражают и масштабы её деятельности, которые, благодаря искусно построенной Мацумото интриге, вырисовываются постепенно, как бы выплывают из тумана, из тени. Собственно, в другой повести сборника грандиозный механизм мафии, восходящей к самым верхам общества, так и остаётся в тени — отсюда и название этого произведения.

В обеих повестях обращают на себя внимание кое-какие общие мотивы. Но если, скажем, образ загадочной прелестной женщины (Эцуко из «Стены глаз» и Рэйко из «В тени») позволяет создать дополнительное напряжение и вносит некую романтическую струю, то образ молодого (а то и не очень молодого) напористого журналиста, ведущего самостоятельное расследование, — не просто стереотип, кочующий из произведения в произведение. Это — дань реальному могуществу прессы в общественной жизни Японии. Именно поэтому столь часто в японской литературе последнего времени «частный сыщик»- необходимая в детективе «функциональная фигура», действующая наперекор официальной полиции и придающая дополнительную остроту сюжету, — это журналист, человек, как правило, независимый и мужественный. Иногда он гибнет в борьбе (старый «барсук» Кинами из повести «В тени»), иногда одерживает заслуженную победу, хоть и не всегда однозначную (Тасиро из «В тени» и Тамура из «Стены глаз»), но бывает, что дальнейшая судьба его неясна и самому автору (так, например, в романе Тоору Миёси «По законам железных людей», где юный герой патетически восклицает в конце: «Но мне по душе так жить. Или так умереть…»). Этот роман Миёси, опубликованный в 1988 году, наследует лучшие традиции «социального» направления в японском детективе. Тоору Миёси, подобно Мацумото, пришёл в литературу из газеты «Йомиури», где он долгое время проработал журналистом-международником.

Если социальная тематика произведений Мацумото нашла своё продолжение в творчестве Тоору Миёси, то психологизм ряда его произведений имеет перекличку с творчеством писателя Сэйити Моримура. Вспомним хотя бы такой его рассказ, как «Снежный светлячок» (1977), в котором делается попытка проникнуть в тайны японского женского характера. Главная героиня замышляет убийство любовницы своего мужа, успешно осуществляет его, после чего следует совершенно непредсказуемый финал. Тщательная психологическая мотивированность поступков героини делает всю эту совершенно немыслимую по жестокости ситуацию (любовница беременна) предельно достоверной. Автор приоткрывает бездны женской души. Возвышенный строй чувств героини («снежный светлячок» — реальное насекомое, являющееся ключом к раскрытию преступления, и вместе с тем образ из знаменитого стихотворения, воспевающего похожих на парящие снежинки светлячков) сочетается с криминальными наклонностями, формирующимися исподволь и неотвратимо приводящими к преступлению. Между прочим, совершив своё чудовищное убийство, героиня в упоении декламирует стихотворение, посвящённое «снежным светлячкам». Отмечу, что во время моих поездок в Японию мне случалось в прессе и по телевидению знакомиться с конкретными случаями из текущей полицейской хроники, когда благонравные с виду «хозяйки дома» хладнокровно совершали фантастические по жестокости преступления и продуманно заметали следы.

Сэйити Моримура продолжил и антивоенные тенденции, заложенные, скажем, в таком романе Сэйтё Мацумото, как «Поблекший мундир». Действие повести Моримура «Смертельная любовь камикадзе» развивается в двух временных пластах. В первом из них содержится повествование о спецотряде камикадзе. Это повествование построено на контрастирующих сценах юношеской любви, мечтаний о мирной послевоенной жизни и сценах беспощадной муштры, солдафонской грубости начальства. Любовь (к женщине, к жизни вообще) и смерть — лейтмотив этого временного пласта повести.

Лейтмотив второго временного пласта, переносящего читателя в наши дни, — возмездие за совершённые военные преступления. Один из героев, бывший юноша-камикадзе Одзаки, ставший через тридцать лет после войны главой крупного концерна, случайно встречает своего бывшего начальника, омерзительного капитана Нодо, расстрелявшего в самом конце войны друга героя — тоже камикадзе, летевшего на задание и попытавшегося спастись на своём самолёте вместе с возлюбленной, ждавшей от него ребёнка. Встреча с Нодо, уже обрюзгшим и облысевшим, всколыхнула в душе Одзаки воспоминания юности и вызвала в нём неотвратимое желание отомстить… По ряду своих художественных особенностей эта повесть продолжает лучшие антимилитаристские традиции послевоенной японской литературы, а необходимый детективный элемент, мастерски вкраплённый в повествование, делает почти символические образы героев ещё рельефнее и достовернее.

Надеюсь, нам хотя бы отчасти удалось показать читателю, насколько многообразна японская детективная литература. Надо сказать, многие её аспекты остались за рамками этого короткого послесловия — скажем, интереснейший пласт повестей и рассказов так называемой «шпионской» серии, посвящённых, например, «тайной войне» на Ближнем Востоке или в регионе Юго-Восточной Азии (Тайвань, Макао, Гонконг).

И всё-таки в заключение можно попытаться сжато сформулировать основные художественные принципы японского детектива, в чём нам может помочь интервью, которое дал Мацумото журналу «Бунгэй» («Художественная литература»). Писателя попросили дать определение своего творческого кредо, и он коротко ответил: «Не красота, но правда».

Георгий Свиридов

notes

Примечания

1

Ханэда — аэропорт Токио, обслуживающий сейчас внутренние линии. (Здесь и далее примеч. переводчика.)

2

Грейс Келли — американская кинозвезда.

3

Сэнсэй — вежливое обращение к наставнику. Употребляется также при общении со старшим по возрасту или по социальному положению.

4

Официантки и завсегдатаи японских баров называют хозяйку «мама».

5

Страна Кумасо — так называлось место на юге острова Кюсю, где в древности жило дикое племя.

6

Игра слов: ямадзару означает одновременно «горная обезьяна» и «дикарь», «деревенщина».

7

Цубо — японская мера площади, равна 3,3 квадратного метра.

8

Бой — здесь: официант.

9

Карма — буддийский закон причинно-следственных связей, обусловливающий поведение и саму жизнь человека.

10

Тосты — поджаренный хлеб.

11

Соба — похлёбка с лапшой из гречневой муки.

12

Кодан — один из видов японского устного народного творчества.

13

Юката — лёгкое домашнее кимоно.

14

О-фуро, или фуро, — японская баня, представляющая собой большой чан с горячей водой для купания.

15

Гэта — японская деревянная обувь.

16

Исса Сондзюн (1394–1481) — выдающийся японский поэт.

17

В Японии нередко одни и те же фамилии и имена записываются разными иероглифами.

18

Татами — соломенный мат площадью около 1,5 кв. метра, единица измерения жилых помещений в Японии.

19

Сёдзи — раздвижные перегородки, обычно — между комнатой и террасой.

20

Имеются в виду состоящие на службе в дорогом ночном клубе, кабаре, баре и т. д. девушки, занимающие посетителей.

21

Карэ — острая индийская подливка, популярное в Японии недорогое блюдо.

22

Го — игра китайского происхождения наподобие шашек.

23

Маджонг — азартная восточная игра.

24

Синано — исторический топоним, и ныне широко употребляемый в Японии, в настоящее время — территория префектуры Нагано.

25

Каппа — озорное существо из японского фольклора, обитающее в реках и озёрах, водяной.

26

«Медвежья лапа» — несколько железных крючьев на длинной палке, вид оружия на Дальнем Востоке.

27

Ри — японская мера длины, равна 3,9 километра.

28

Сяку — японская мере длины, равняется 30,3 сантиметра.

29

Бунгало — здесь: летний домик.

30

Кири-но Онна — по-японски «женщина из тумана».

31

Сасими — японское кушанье из сырой рыбы.

32

Литературная группа Мита получила свое название по району Токио, где находится один из старейших университетов Кэйо.

33

См.: Гондза Мандзи. Проблемы детективной литературы. Токио, 1985, с.43

Table of Contents

Сэйтё Мацумото В ТЕНИ

ЧЕЛОВЕК С САМОЛЁТА

НА СТРОИТЕЛЬСТВЕ НОВОГО ЗАВОДА

ВТОРАЯ ВСТРЕЧА

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ОЗЁРА

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДЕЯТЕЛЯ

ОЧЕВИДЕЦ

ПАРАФИН

РОЗЫСКНОЙ ОТРЯД

КИНАМИ ДЕЙСТВУЕТ

ПО СЛЕДАМ ДЕРЕВЯННЫХ ЯЩИКОВ

ПОИСКИ

ВРАГИ

ЖЕНЩИНА ИЗ ТУМАНА

НАМЁК

ПОГОНЯ

ФИНАЛ

Послесловие переводчика «НЕ КРАСОТА, НО ПРАВДА» (Сэйтё Мацумото и современный японский детектив)

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33