- Эрл Стенли Гарднер

- Предисловие

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- Глава 14

- Глава 15

- Глава 16

- Глава 17

- Глава 18

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

Эрл Стенли Гарднер

«Дело невероятной фальшивки»

Предисловие

Вот уже много лет книги о Перри Мейсоне посвящаются в основном ведущим деятелям судебной медицины. По большей части это специалисты-аналитики, привлекаемые в качестве экспертов при определении степени нанесения повреждений или болезней, ставших причиной смерти, те, чье искусство при определении того, чем была вызвана смерть, помогает выявить виновных и оградить от подозрения невинных людей.

Причина смерти — это сугубо медицинский вопрос.

Вид смерти, с другой стороны, никогда не касался медиков. Если, к примеру, причина смерти — пуля, попавшая в голову, то вид смерти может быть разнообразный: несчастный случай, самоубийство и убийство.

Джек Кэдман, директор Криминалистической лаборатории в округе Орандж, расположенной в Санта-Ане, штат Калифорния, — признанный эксперт-аналитик в выяснении вида смерти.

Один из его первых случаев был связан с молодой женщиной, получившей смертельный выстрел из ружья в спину. Подозреваемых было двое — муж и один из друзей погибшей. Кэдман потребовал предоставить ему одежду, которая была в ту ночь на каждом из них. И под микроскопом он обнаружил почти неразличимые частицы крови и плоти, попавшие на свитер ее дружка, тот во всем сознался, и истина была установлена даже без судебного разбирательства.

Через небольшой период после этого случая некий работник был найдет мертвым в конюшне. Его размозженная голова выглядела так, словно его лягнула копытом лошадь. Джек Кэдман осмотрел волосы, кожу головы и обнаружил мельчайшие частицы опилок, несколько древесных щепок. Это привело к поискам в огромной поленнице дров полена размером 2х4 и длиной, как предположил Кэдман, возможно, около трех футов. Полено было найдено — и осмотр под микроскопом показал наличие вмятины там, где дерево соприкасалось с волосами. Частицы крови и мяса с головы жертвы подтвердили, что это и оказалось орудием убийства.

Виновный был найден — мотивом убийства оказалось ограбление. Дело было передано в суд.

Джек Кэдман получил всемирную известность за разработку метода Кэдмана-Джонса определения наличия алкоголя в крови с помощью газового хромотографа. Этот метод, пожалуй, является самым совершенным на сегодняшний день. Тест можно выполнить за пятнадцать минут, тогда как другие методы требуют от одного до четырех часов.

Кэдмана нарасхват приглашают читать лекции на совещаниях специалистов и в университетах всего Запада.

Он недавно перебрался в современную и хорошо оборудованную лабораторию медицинской экспертизы, которая представляет собой подлинный шедевр, демонстрируя все то, что наука может сделать, чтобы не дать преступникам уйти от ответа.

«Решение проблемы преступления должно стать областью науки, — сказал Кэдман, с любовью оглядывая свой стереоскоп, всевозможные ультра— и инфрамикроскопы, облучатели, столы, заставленные колбами, пробирками и самыми последними изобретениями для борьбы с преступностью. — Сейчас космический век, но борьба со злом здорово отстает от других научных достижений, полученных после окончания Второй мировой войны. И это несмотря на то, что американский народ готов в любой момент отнестись к этой проблеме со всей серьезностью и организовать ей важнейшую научную поддержку. Скажу не хвалясь, в наших возможностях поднять уровень раскрываемости преступлений с десяти до девяноста процентов. Когда преступник осознает, какое наказание он понесет за совершенное преступление, он подумает дважды или трижды, прежде чем его совершить. Когда он будет знать, что его шансы попасться и сесть в тюрьму девять к одному, преступность резко пойдет на убыль. Но пока этого нет, преступления будут совершаться. А почему и нет? Для кого-то это весьма выгодный бизнес».

Вот поэтому я посвящаю эту книгу выдающемуся лидеру современной судебной медицины Джеку Кэдману, директору криминалистической лаборатории округа Орандж г. Санта-Ана, штат Калифорния.

Эрл Стэнли Гарднер

Глава 1

Сидевший в своем кабинете за письменным столом адвокат Перри Мейсон поднял глаза на Деллу Стрит, свою доверенную секретаршу, появившуюся из приемной.

— Да, Делла?

— С вами хочет проконсультироваться девушка, она отказывается назвать себя.

— В таком случае я не приму ее, — решил Мейсон.

— Я понимаю, как вы относитесь к таким вещам. Однако считаю, что в данном случае у девушки имеется для этого какая-то причина, и интересно было бы узнать какая.

— И что же это может оказаться за причина?

— Давайте выясним, — улыбнулась секретарша.

— Блондинка или брюнетка?

— Блондинка. В руках — дамская сумочка и квадратный черный чемоданчик.

— Сколько ей лет?

— Не больше двадцати трех.

Адвокат нахмурился.

— Ты уверена, что ей есть двадцать один год? — уточнил Перри Мейсон.

— По зубам, конечно, не определить, — засмеялась Делла Стрит.

— А по рукам? — настаивал Мейсон.

— Женские руки начинают говорить после тридцати, — заметила секретарша.

— Хорошо, приглашай ее, — согласился Мейсон. — Нужно на нее взглянуть.

Делла Стрит вышла в приемную и скоро вернулась в сопровождении дрожащей от волнения девушки, которая приблизилась к письменному столу и робко спросила:

— Мистер Мейсон?

Адвокат улыбнулся:

— Не надо нервничать. Если вы попали в беду, не исключено, что я смогу как-то вам помочь.

Она села напротив Мейсона и заговорила:

— Мистер Мейсон… я… я… собираюсь исчезнуть и не хочу, чтобы мои родители меня нашли.

Адвокат задумчиво посмотрел на нее.

— Почему вы собираетесь исчезнуть? — поинтересовался Мейсон. — Обычные причины?

— А какие причины считаются обычными?

Мейсон улыбнулся и покачал головой:

— Не пытайтесь проводить перекрестный допрос. Вопросы здесь задаю я. Итак, почему вы хотите исчезнуть?

— У меня есть для этого основания. Я не хотела бы в настоящий момент углубляться в детали, но факт остается фактом, я намерена исчезнуть.

— И вы хотите, чтобы я вам в этом помог?

— Мне необходимо, чтобы вы, если потребуется, обеспечили мне связь с прошлым. Однако вам не следует этого делать, пока не получите от меня разрешения, или я специально не попрошу вас, или не возникнет ситуация, которая заставит вас немедленно связаться с моими родителями.

На столе Деллы Стрит зазвонил телефон. Она сняла трубку:

— Алло!.. Да, Герти… Прямо сейчас?.. Настолько важно?.. Хорошо, иду.

Делла Стрит многозначительно посмотрела на Мейсона.

— Простите, — извинилась она и выскользнула в приемную.

Мейсон вопросительно взглянул на девушку, сидевшую в кресле, предназначенном для клиентов.

— Вы рассчитываете, что я поверю вам на слово, — заметил адвокат.

— Разве вы не должны верить всем своим клиентам на слово?

— Обычно я знаю, с кем имею дело и что поставлено на кон.

— И вас, как правило, нанимают, чтобы защищать человека, которому предъявлено обвинение в совершении какого-нибудь преступления?

— Очень часто.

— А как вы убеждаетесь в том, что клиент говорит вам правду?

Мейсон улыбнулся.

— В ваших словах есть смысл, — заметил он.

— Вы верите им на слово, — сделала вывод посетительница.

— Не совсем. Любой человек, обвиняемый в совершении преступления, независимо от того, виновен он или нет, имеет право на защиту. Его дело должно решаться в суде. Я как адвокат пытаюсь представлять его интересы.

— Однако вы пытаетесь представлять своих клиентов эффективно, чтобы доказать их невиновность.

Мейсон обдумал заявление девушки, а потом ответил, осторожно выбирая слова:

— Да, согласен. Я пытаюсь представлять их эффективно.

Делла Стрит появилась из приемной, жестом попросила Перри Мейсона следовать за ней и скрылась в библиотеке юридической литературы.

— Простите, но мне необходимо покинуть вас на пару минут, — извинился он перед посетительницей. — Возникла ситуация, требующая моего немедленного участия.

— Да, конечно, — кивнула девушка.

Мейсон встал с вертящегося стула, обогнул письменный стол, ободряюще улыбнулся посетительнице и заметил:

— Уверен, что вам придется ждать не больше минуты. — Адвокат скрылся в библиотеке. — В чем дело? — обратился он к Делле Стрит, закрыв за собой дверь.

— Герти с коммутатора.

— И?..

— Трудно сказать. Вы знаете Герти. Это неисправимый романтик. Если дать ей пуговицу, она тут же пришьет к ней жилетку, а может обойтись и вообще без пуговицы.

Мейсон кивнул:

— Речь идет о нашей посетительнице. Герти что-то увидела или думает, что увидела, в любом случае вам лучше переговорить с ней самому.

— Разве ты не в состоянии мне все объяснить?

— Я не смогу оценить все услышанное от Герти так, как это умеете вы, шеф. Рассказ, конечно, поразительный.

— Ладно, пойдем послушаем, — согласился Мейсон. Адвокат взял Деллу Стрит под локоть и отправился вместе с ней в приемную. Оттуда имелся второй выход, так что им не пришлось показываться перед клиенткой.

Герти сидела на краешке стула с круглыми от возбуждения глазами и жевала резинку. Ее челюсти работали очень быстро, определенно указывая на то, что она нервничает.

Герти была потрясающе любопытна. Ей всегда хотелось выяснить, откуда взялись клиенты Мейсона и что они собой представляют, поэтому она всегда сама придумывала их прошлое и объясняла причины обращения к адвокату; на удивление часто ее домыслы совпадали с истиной.

Вес Герти значительно превышал допустимые нормы, и она постоянно собиралась сесть на диету «на следующей неделе», «после праздников» или «как только вернется из отпуска».

Несмотря на то что в приемной никого не было, Герти поманила Мейсона к своему столу и заговорила шепотом:

— Девушка, которая зашла к вам в кабинет…

— Да-да, — подбодрил Мейсон. — В чем дело, Герти? Ты заметила что-нибудь?

— Заметила ли я что-нибудь?! — воскликнула Герти, явно нагнетая напряжение перед тем, как сообщить важный факт. — Еще как заметила!

— Ну так расскажи все мистеру Мейсону, Герти, — начала раздражаться Делла Стрит. — Ведь она же ждет в кабинете.

— Вы обратили внимание на черный чемоданчик, который она принесла и ни на секунду не выпускает из рук? — спросила Герти.

— Я не заметил, чтобы она ни на секунду не выпускала его из рук. Ну да, я видел, что она пришла с дамской сумочкой и чемоданчиком, — ответил Мейсон.

— Такие чемоданчики обычно берут с собой, если планируют где-то остановиться на ночь, — объяснила Делла Стрит. — В него как раз помещается несколько необходимых вещей и косметика. Обычно на крышке с внутренней стороны есть зеркало.

— А внутри лежат кремы, расчески, помада и все в таком роде? — уточнил Мейсон.

— Но не в этом чемоданчике, — многозначительно сказала Герти. — Он весь набит стодолларовыми купюрами, уложенными ровными рядами.

— Что?! — воскликнул Мейсон.

Герти кивнула с серьезным видом, определенно наслаждаясь реакцией Мейсона.

— Откуда тебе это известно, Герти? — обратилась Делла Стрит к оператору коммутатора. — Расскажи все шефу.

— Ну, ей требовалось или что-то вынуть из чемоданчика, или положить внутрь. По крайней мере, она его раскрыла, однако то, как она это делала, привлекло мое внимание.

— И каким же образом она это делала?

— Она развернулась на стуле, сев ко мне спиной, чтобы я не видела, чем она занимается.

— И ты тут же вытянула шею, чтобы рассмотреть, что же такое она прячет, — улыбнулся Мейсон.

— Все мы любопытны. Это естественно, — продолжала Герти. — И, кроме всего прочего, вы же, мистер Мейсон, хотите, чтобы я побольше разузнала о приходящих к вам клиентах.

— Я просто комментировал, Герти. Не обращай внимания. Так что же ты увидела?

— Девушка не учла, что, как только она повернулась ко мне спиной и открыла крышку, зеркало, если смотреть на него под определенным углом, отразило содержимое чемоданчика. Так что, глядя в зеркало, я могла видеть, что находится внутри.

— Опиши все в точности, пожалуйста, — попросил Мейсон.

— В черном чемоданчике находится масса стодолларовых купюр, — говорила Герти, стараясь произвести впечатление на слушателей. — Они лежат ровными рядами, все в пачках, словно только что взяты из банка.

— И ты все это видела в зеркале?

— Да.

— Где ты сидела?

— У себя за столом, рядом с коммутатором.

— А где находилась девушка?

— Вон там.

То есть в другом конце приемной, — заметил Мейсон.

— Все правильно. Однако я видела то, что видела.

— Ты говоришь, что она развернулась к тебе спиной?

— Да, причем так, что это мгновенно привлекло мое внимание.

— А затем открыла чемоданчик?

— Да.

— А когда крышка оказалась под углом примерно в сорок пять градусов, ты смогла увидеть содержимое?

— Все правильно.

— Она специально подержала крышку в таком положении, чтобы ты разглядела, что находится внутри, или сразу же полностью открыла ее?

Герти какое-то время обдумывала вопрос, а потом заявила:

— Открыла до конца, однако я была так поражена, что не осознавала этого, пока вы меня сейчас не спросили.

— Но в течение какого-то промежутка времени она держала крышку под углом сорок пять градусов, чтобы ты увидела содержимое?

— Наверное, мистер Мейсон. Я об этом не задумывалась, пока… Боже праведный, как ужасно чувствует себя человек, которого вы подвергаете перекрестному допросу!

— Я не хочу подвергать тебя перекрестному допросу, Герти, однако мне необходимо выяснить, что же все-таки случилось. Ты должна признать: если она открыла крышку чемоданчика, а потом подержала ее какое-то время под определенным углом, чтобы ты увидела содержимое, она специально сделала это. Она, скорее всего, хотела, чтобы ты узнала, что там находится, а не старалась скрыть деньги.

— Мне такое даже в голову не приходило, — вздохнула Герти.

— А вот меня это наводит на определенные размышления, — заявил Мейсон.

Адвокат помолчал пару секунд, а потом снова начал задавать вопросы:

— А откуда тебе известно, Герти, что это были стодолларовые купюры? Мне кажется, что достоинство банкнотов на таком расстоянии разглядеть невозможно.

— Ну, они… выглядели как стодолларовые…

— Но не исключено, что там лежали и пятидесятидолларовые, не так ли? — настаивал Мейсон, когда Герти заколебалась. — Или даже двадцатидолларовые?

— У меня определенно сложилось впечатление, что именно стодолларовые, мистер Мейсон, — заявила Герти.

— Ты смотрела на них в зеркало через всю приемную. Это ведь могли быть и однодолларовые, — заметил Мейсон.

— Я уверена, что не однодолларовые, — возразила Герти.

— Откуда у тебя эта уверенность, Герти?

— По их внешнему виду.

— Большое спасибо, — поблагодарил Мейсон. — Я очень рад, что ты нас предупредила. Ты все правильно сделала.

Лицо Герти засияло.

— Ой, я боялась, что все испортила, когда вы стали задавать все эти вопросы, — призналась она.

— Я просто пытался уяснить все детали. Забудь о случившемся, Герти.

— Забыть о подобном! — воскликнула девушка. — Мистер Мейсон, эта клиентка… Она впутает вас в какую-нибудь историю. Нетипичная посетительница.

— Ничего страшного, — успокоил Мейсон Герти. — Она нетипична, поэтому дело меня заинтересовало. — Адвокат похлопал Герти про плечу. — Молодец! — похвалил он. — Следи за теми, кто появляется у нас в конторе, а если заметишь что-нибудь необычное, сразу же сообщай мне.

Мейсон кивнул Делле Стрит, и они отправились в библиотеку юридической литературы.

— Что вы обо всем этом думаете, шеф? — спросила секретарша.

— Я считаю, что Герти на самом деле видела содержимое чемоданчика и он на самом деле полон наличных, однако неизвестно, набит он стодолларовыми или однодолларовыми купюрами. Маловероятно, что Герти удалось разглядеть достоинство банкнотов в зеркале на таком расстоянии.

— У нее отлично работает воображение, — заметила Делла Стрит.

Мейсон задумчиво кивнул.

— Очень важно, как долго зеркало держали под углом сорок пять градусов, — продолжал адвокат. — Хотела ли наша таинственная клиентка, чтобы Герти увидела содержимое черного чемоданчика, или ей потребовалось что-то из него достать, а ловкой Герти удалось что-то разглядеть… Следует отдать должное Герти: она в состоянии за десятую долю секунды заметить больше, чем некоторые люди за пять минут непрерывного наблюдения.

Делла Стрит расхохоталась.

— А затем компьютер, установленный у нее в голове, автоматически умножает увиденное на два, — сказала секретарша.

— Да еще возводит в степень, — улыбнулся Мейсон. — Ладно, пора возвращаться к нашей клиентке.

Мейсон и Делла Стрит снова вошли в кабинет адвоката.

— Простите, что заставили вас ждать, — извинился Мейсон. — Итак, на чем мы остановились? Вы обратились к юристу, потому что при определенных обстоятельствах вам потребуется адвокат, чтобы представлять ваши интересы, не так ли?

— Все правильно.

— Однако вы не хотите, чтобы кто-то знал, кто вы?

— У меня есть для этого основания, мистер Мейсон.

— Предполагаю, что они имеются, однако пока предоставленной вами информации для меня недостаточно. Если вам, например, потребуется связаться со мной, чтобы попросить о чем-то, как я смогу узнать, что говорю с тем же лицом, которое меня нанимало?

— Придумаем какой-нибудь код.

— Что вы предлагаете?

— Мои размеры.

— Какие?

— 36—24—36, — ответила она.

На лице адвоката промелькнула улыбка, но он почти мгновенно снова стал серьезным.

— Это сложно считать кодом, — заметил Мейсон.

— Если я сообщу вам свои размеры по телефону… Вы ведь узнаете мой голос по телефону, не так ли, мистер Мейсон?

— Не уверен. Иногда по телефону трудно определить, кому принадлежит голос. Что вы от меня хотите? Вернее, о чем вы попросите меня, если я соглашусь вас представлять, а вы свяжетесь со мной по телефону?

— Чтобы вы меня защищали.

— В связи с чем?

— Господи, я не знаю! — воскликнула посетительница. — Люди, пытающиеся меня разыскать, очень находчивы. Они наймут частных детективов, если смогут повесить на меня какое-нибудь преступление и послать полицию по моему следу. Вот этого-то я и боюсь. Понимаете, мистер Мейсон, я не имею права раскрыть вам все факты, но есть определенное лицо… то есть определенное лицо хочет или захочет меня найти. Он дьявольски изобретателен. Не остановится ни перед чем.

— Разыскать человека, который специально предпринимает усилия, чтобы скрыться, не так-то просто, — заметил Мейсон.

— Я знаю, — кивнула посетительница, — однако это знает и он. Зачем ему платить по пятьдесят долларов в день частным сыщикам? Ему проще обвинить меня в совершении какого-нибудь преступления, и тогда меня начнет разыскивать полиция.

— Мне придется защищаться.

— Вы имеете в виду, что он в самом деле постарается, чтобы вам предъявили обвинение?

— Может. Он может пойти на что угодно.

— В таком случае он сам окажется в крайне уязвимом положении, — заметил Мейсон. — То есть, конечно, если вы ничего не совершили на самом деле.

— Ничего.

— Как вы думаете, в чем он вас обвинит? — решил выяснить Мейсон.

— Господи, понятия не имею. Не исключено, что в убийстве. Он абсолютно беспринципен.

Мейсон посмотрел ей прямо в глаза.

— Или в присвоении чужих денег, например? — спросил он.

Она внезапно покраснела.

— Ну? — подбодрил Мейсон.

— Может, и в этом, но я как-то не продумывала подобный вариант.

— Он весьма логичен, — рассуждал адвокат вслух самым обычным тоном. — Для того чтобы обвинить человека в убийстве, требуется труп, тогда как для обвинения в присвоении чужих денег необходимо только поклясться, что недостает крупной суммы.

— Вы правы, — кивнула она. — Я понимаю, что вы имеете в виду.

— А что вы имели в виду?

— Я собиралась оставить вам аванс и уговорить вас стать моим адвокатом, чтобы вы пришли мне на помощь, если я позвоню… Независимо от того, что мне потребуется.

— Какую сумму вы планировали оставить мне в качестве аванса? — уточнил Мейсон.

— Трехсот долларов достаточно?

— Вполне. Однако, если ситуация осложнится, мне потребуются еще деньги.

Посетительница открыла сумочку, правда держа ее таким образом, чтобы Мейсон не мог увидеть содержимое, и достала шесть пятидесятидолларовых купюр.

— Кому мне передать деньги — лично вам или вашему бухгалтеру? — спросила девушка.

— Моя секретарша выпишет вам квитанцию. Эти купюры кажутся мне совсем новыми, — заметил Мейсон.

Посетительница нервно рассмеялась.

— Я специально подготовилась к встрече с вами, мистер Мейсон, — сообщила она. — Обычно я не ношу при себе крупные суммы наличных, а тут сходила в банк и сняла их со счета.

— У нас в городе? — поинтересовался адвокат, быстро переглянувшись с Деллой Стрит.

— Нет-нет, не здесь. Боже, нет.

— Понятно, — медленно произнес Мейсон, перебирая пятидесятидолларовые купюры. Адвокат поднял голову и посмотрел клиентке прямо в глаза. — Так что же, как вы предполагаете, я должен буду для вас сделать? — спросил он.

— Не исключено, что вообще ничего. Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли, мистер Мейсон. Вы — мой якорь. Если все обойдется, вы никогда в жизни больше обо мне не услышите. Я выйду из вашей конторы и исчезну из вашей жизни.

— А если не обойдется?

— В таком случае я появлюсь.

— А что конкретно я услышу?

— Понятия не имею. Я позову на помощь.

— Какая помощь вам потребуется?

— Я не в состоянии сейчас ответить. Наверное, совет, как выбраться из трудной ситуации.

— Я не могу устанавливать отношения с клиентом на таком основании, — заявил Мейсон.

— Вы имеете в виду финансовую сторону? — уточнила она.

— Частично.

— Когда я попрошу вас о помощи, мы обсудим ваши дополнительные гонорары. Я не сомневаюсь, что вы будете честны со мной, а я, со своей стороны, не стану просить вас ни о чем нечестном, несправедливом или постыдном.

— А незаконном? — спросил Мейсон с огоньком в глазах.

Она уже начала кивать, остановилась, помедлила несколько секунд, а потом заявила:

— Вы не согласитесь заниматься ничем незаконным, так зачем же зря терять время, обсуждая это?

— Значит, вы свяжетесь со мной, если вам потребуются мои услуги? — уточнил адвокат.

— Определенно.

— В течение рабочего дня звоните в контору. В вечерние часы вы можете передать для меня информацию через Детективное агентство Дрейка, расположенное на этом же этаже.

— Я видела их вывеску напротив лифта, — сказала посетительница.

— Они работают двадцать четыре часа в сутки — по крайней мере, дежурный на коммутаторе. Если что-то произойдет, — я, конечно, имею в виду только крайнюю необходимость, — они найдут меня в любое время дня и ночи.

Делла Стрит вручила посетительнице визитку.

— Вот здесь записаны все телефоны, — объяснила она.

— Спасибо, мисс Стрит.

— Выпиши, пожалуйста, квитанцию на триста долларов наличными в качестве аванса, — попросил Мейсон Деллу Стрит. — Вы хотите, чтобы она была просто на ваш псевдоним — 36—24—36? — обратился адвокат к посетительнице.

Девушка покачала головой.

— Мне не нужны никакие квитанции, — заявила она. Посетительница повесила сумочку на плечо, взяла черный чемоданчик, улыбнулась Делле Стрит, поблагодарила Мейсона за то, что он ее принял, и вышла из кабинета.

Адвокат сидел молча, пока не закрылась дверь в приемную. Как только щелкнул замок, он посмотрел на секретаршу и заметил:

— Прекрасная актерская работа.

— В каком смысле? — не поняла Делла Стрит.

— Я имел в виду ту часть, где она заявляла, что мы ее никогда больше не увидим.

— Вы считаете, что это была работа на публику?

— Ставлю десять против одного, что не позже чем через пять дней эта девушка позвонит нам и сообщит, что оказалась в затруднительной ситуации, — как она и предполагала.

— Никакое пари с вами я заключать не собираюсь, шеф, потому что всегда проигрываю, однако хочу обратить ваше внимание на один любопытный факт: она назвала не свои размеры. У нее тридцать два, двадцать четыре, тридцать шесть.

Мейсон обдумал слова Деллы Стрит.

— Что-то подкладывает? — спросил он.

— Немного, — кивнула секретарша, — однако до тридцати шести все равно не дотягивает.

— Понятно, Делла, — медленно произнес Мейсон. — Мы получили клиентку, которая врет нам с самого начала.

— Плывет не под своим флагом, — улыбнулась Делла Стрит.

— «Дело о ложных размерах»? — предложил Мейсон.

— Давайте надеяться, что оно не превратится в «Дело о дорогостоящей клиентке», — заметила Делла Стрит. — У меня всегда вызывают подозрения дутые рассказы, дутые счета и дутые клиенты.

— Она нашла у меня слабое место, — признался Мейсон. — Следовало воспользоваться полицейскими методами — применить третью степень[1] и сломить ее. Но теперь поздно. Придется руководствоваться неправильными размерами.

Глава 2

В десять минут десятого Мейсон вошел к себе в кабинет через дверь, открывающуюся прямо в общий коридор, улыбнулся Делле Стрит и поинтересовался:

— В приемной кто-нибудь есть? Секретарша покачала головой, а потом сказала:

— Герти.

— Герти и должна там быть.

— Она так возбуждена, что просто не в состоянии усидеть на месте.

— Почему?

— Из-за вчерашней клиентки.

Мейсон в удивлении приподнял брови.

— К нам поступила какая-то информация? — спросил адвокат.

— К нам — нет.

— Что ты хочешь сказать?

Делла Стрит показала на стол Мейсона. Поверх пачки приготовленных писем лежала газета, открытая на разделе «Тематические объявления» и сложенная таким образом, чтобы подраздел «Частные объявления» сразу же привлек внимание адвоката.

Мейсон направился к письменному столу, сел на вертящийся стул, взял газету, пробежался глазами по колонкам с объявлениями, пока его взгляд не остановился на том, что было отмечено на полях. Оно гласило:

«Выражаю готовность завершить переговоры за наличный расчет. Никаких чеков. Только наличные. Свяжитесь со мной в гостинице „Виллатсон“. 36—24—36».

— Да будь я проклят! — воскликнул Мейсон. — Ты думаешь, что это она?

— Очень похоже.

— Черт побери! Нельзя соглашаться представлять клиента, пока не выяснишь всю подноготную. Наша вчерашняя посетительница замешана в какой-то авантюре, которая приведет ее к большим неприятностям.

А как только она окажется в беде, она тут же свяжется с нами, чтобы мы ее вытаскивали.

Мейсон помолчал несколько секунд, а потом кивнул на телефонный аппарат.

— Позвони Полу Дрейку, Делла, — попросил он. Делла Стрит набрала номер сыщика, не зарегистрированный ни в каких телефонных справочниках, а как только он ответил, сказала:

— Секундочку, Пол. Шеф хочет с тобой переговорить.

Секретарша передала трубку Перри Мейсону.

— Привет, Пол, — поздоровался адвокат. — Ты очень занят? Зайдешь ко мне на пару минут?

— Я никогда не занят, если чувствую, что меня ждет новое дело, — ответил детектив.

Тогда вперед! — воскликнул Мейсон и повесил трубку.

— А этично ли с вашей стороны сообщать Полу… — начала Делла Стрит.

— С моей стороны неэтично сообщать ему что-либо на данной стадии, — перебил Мейсон. — По крайней мере, если смотреть на этичность так, как я. Однако мне необходимо выяснить, с кем встречается наша клиентка и, вообще, где здесь зарыта собака.

— У вас есть какие-нибудь идеи? — решила выяснить секретарша.

— Я считаю, что она приехала из Сан-Франциско. — С чего вы взяли?

— Я сужу по тому, как она была одета. Плюс время, когда она появилась у нас в конторе, — объяснил Мейсон. — Она прилетела сюда на самолете, где-то оставила багаж, скорее всего в гостинице «Виллатсон», поймала такси и оказалась у нас… Не исключено, что она дала объявление до того, как переговорила со мной. Если не ошибаюсь, их печатают через день или два после обращения в редакцию… Наверное, она заранее бронировала номер в «Виллатсоне».

— И?.. — подбодрила Делла Стрит, когда Мейсон замолчал.

— И мы выясним кое-что о нашей таинственной клиентке, немного побольше, чем три размера.

В двери кабинета Мейсона, выходящей прямо в общий коридор, раздался условный стук Пола Дрейка. Делла Стрит впустила сыщика.

— Привет, Пол! — поздоровалась она. — Как пищеварение?

— Спасибо, лучше, красотка. Вы давно не поднимали меня по ночам, ребята, и мне не приходилось часами не слезать с телефона, подкрепляясь лишь холодными гамбургерами. Последние шесть дней подряд я ужинал в хороших ресторанах только что приготовленным мясом.

— Так плохо идут дела? — поинтересовался Мейсон.

— Отвратительно, — признался Дрейк.

— Не исключено, что мы в состоянии помочь. Однако то, что я собираюсь тебе предложить, нельзя назвать крупным делом, просто рутинная работа.

— Кто клиент?

— Я, — ответил Мейсон.

— О-хо-хо!

— Он хочет кое-что выяснить о клиенте, — вставила, Делла Стрит.

Дрейк устроился поудобнее в большом кожаном кресле, предназначенном для посетителей, приняв свою любимую позу: уперся спиной в одну из закругленных ручек и свесил длинные ноги через другую. Достав блокнот и авторучку, сыщик обратился к Мейсону:

— Стреляй!

— Мне кажется, я не оправдал ожиданий клиента, Пол.

— Как так?

Мейсон колебался несколько секунд, а потом снова начал говорить, осторожно выбирая слова:

— К сожалению, я не имею права открывать тебе все детали, Пол, потому что в таком случае нарушу законы этики, которым обязан следовать адвокат. Я не должен никому передавать то, что мне конфиденциально сообщили клиенты. Все беседы клиента с адвокатом считаются конфиденциальными. Ни на минуту не забывай о том, что я только что сказал. Я хочу, чтобы ты знал, что я дал клиенту совет, который не поможет достичь цели. Короче, от меня ждали большего.

— Клиент — женщина или мужчина? — уточнил Дрейк.

— Это тоже конфиденциально.

— Так каким же образом ты все-таки подвел этого клиента?

— Я не сообщил клиенту то, что ему следовало знать для его же блага. Я позволил клиенту самому оценить ситуацию и принял эту оценку как факт.

— Объясни поподробнее, — попросил детектив.

— Время от времени клиенты сами хотят оценивать ситуацию, точно так же, как больные, приходящие к врачу и заявляющие: «Доктор, у меня болит живот. Дайте мне что-нибудь от расстройства желудка». Если врач дает пациенту что-нибудь от расстройства желудка просто на основании слов больного, то это плохой врач.

Врач обязан расспросить больного о симптомах. Он может выяснить, что пациент испытывает боли в груди, а иногда и в левой руке, поэтому врач в результате поставит другой диагноз — совсем не расстройство желудка. Врач сделает кардиограмму и выяснит, что у больного высокое содержание холестерина в крови. Вместо того чтобы прописывать лекарство от расстройства желудка, врач назначит диету, исключающую жиры и молочные продукты, но включающую продукты с высоким содержанием протеинов. Больной поправится.

Если же врач принял диагноз, поставленный самим пациентом, то последний, скорее всего, отправится на тот свет в течение года.

— Это элементарно, Перри, не так ли? — заметил Дрейк.

— Я представил тебе картину таким образом, чтобы ты уяснил ситуацию, — ответил Мейсон. — Ко мне обратился клиент, который сам поставил себе диагноз и прописал лекарство. К сожалению, я принял его заявление за чистую монету. Мне не следовало этого делать. Чтобы успокоить свою совесть, мне требуется информация.

— О клиенте?

— О различных вещах. Совершенно необязательно, чтобы они прямо касались ситуации. Они даже могут совсем не касаться клиента. Однако они достаточно важны, чтобы интересовать меня.

— Ладно, ты хочешь, чтобы я выполнил определенное задание. Клиент — ты. Ты получишь самое лучшее обслуживание и скидку. Что конкретно от меня требуется? — спросил Дрейк.

Мейсон протянул сыщику сложенную газету.

— Взгляни на это объявление, — предложил адвокат. Дрейк начал читать вслух:

— «Выражаю готовность завершить переговоры за наличный расчет. Никаких чеков. Только наличные. Свяжитесь со мной в гостинице „Виллатсон“. 36—24—36». — Детектив поднял глаза от газеты. — Тебя заинтересовало это объявление, Перри?

Мейсон кивнул.

— Очевидно, объект занимает три номера… Нет, минутку, число тридцать шесть упоминается два раза, — думал Дрейк вслух. — Не исключено, что номера только два — тридцать шестой и двадцать четвертый, а затем подавший объявление подписывается «тридцать шесть», чтобы показать, что связываться с ним следует именно в этом номере.

— Может быть, — ничего не выражающим тоном сказал Мейсон.

Дрейк внимательно посмотрел на адвоката.

— Также похоже на код, — продолжал детектив. Мейсон молчал.

— Что конкретно ты от меня хочешь, Перри?

— Выясни все о человеке, давшем это объявление, и о том, кому оно предназначается, — попросил Мейсон.

— Это может оказаться очень сложной работой, а может — совсем простой. «Виллатсон» — гостиница для деловых людей. Когда в городе проводятся конференции, она заполняется на девяносто пять процентов. В другое время процентов на шестьдесят — семьдесят. В любом случае многие селятся там просто так, можно сказать, с улицы, не бронируя номеров заранее.

Я выясню, кто сейчас занимает 24-й и 36-й, однако не уверен, что это что-то даст.

Я считаю, что в данном случае лучше всего поместить ответ в той же газете, что-нибудь типа:

«Послание непонятно. Позвоните мне по номеру 676—22—11, чтобы уточнить. Не намерен попадать в ловушку, независимо от предложенной вами приманки».

Конечно, Перри, это только черновой вариант — первое, что пришло мне на ум, — продолжал Дрейк. — Я тщательно обдумаю каждое слово. Нельзя ничего говорить прямо, однако следует составить объявление так, чтобы читающий не уловил никакой фальшивой нотки, потому что интересующие тебя люди могут испугаться и понять, что какое-то третье лицо проводит проверку.

— Не считаю подобную ситуацию фатальной, — задумчиво произнес Мейсон. — Скорее всего, в таком случае клиент вернется ко мне, а я… — Внезапно адвокат замолчал.

— В чем дело? — спросил Дрейк. — Разве ты не можешь просто позвонить клиенту в гостиницу «Виллатсон» и…

— Я не говорил, что объявление поместил в газете мой клиент, — перебил Мейсон. — Я не исключаю, что оно как раз было адресовано моему клиенту.

— Другими словами, ты не представляешь, как связаться с клиентом? — сделал вывод Дрейк.

— О, Пол, ты определенно не читал в последнее время решений Верховного суда. Перед тем как допрашивать меня, мне следует сообщить о моих правах, гарантированных конституцией, а также предоставить возможность проконсультироваться у адвоката… Я дал тебе задание. Выполняй его.

Детектив с минуту обдумывал слова Мейсона, а потом заявил:

— Ты много недоговариваешь, Перри. Здесь какая-то интрига. Но, как ты только что заметил, ты дал мне задание. Я пошел работать. — Сыщик поднялся с кресла. — Когда тебе нужен отчет? — уточнил он.

— Как только выяснишь что-то определенное. Независимо от того, насколько тривиальной покажется тебе информация, дай мне знать.

— В любое время дня и ночи?

— Ну это не настолько важно. Ночью не надо. Дня и вечера достаточно.

— Есть какие-нибудь ограничения по количеству задействованных оперативников?

— Пусть счет не превышает пятисот долларов, — ответил Мейсон.

— С учетом предоставляемой тебе скидки, за пятьсот долларов ты можешь получить очень многое. Я буду держать тебя в курсе, Перри, — пообещал Дрейк.

Как только дверь за детективом закрылась, Мейсон вздохнул, взял в руки пачку бумаг, лежавших у него на письменном столе, и обратился к секретарше:

— Пожалуй, Делла, мы сделали все, что могли. А теперь надо разобраться с другими вопросами.

— Как вы думаете оформлять документы по этому делу? — поинтересовалась Делла Стрит. — Вы получаете триста долларов аванса, платите частному детективному агентству пятьсот, и мы даже не знаем фамилии клиентки.

— Запиши ее как мисс Дефицит, — предложил Мейсон. — Пусть фигурирует так, пока мы не выясним ее настоящую фамилию.

— Может, лучше подойдет мисс Обман? — заметила Делла Стрит.

— Она нас не обманывала, — возразил Мейсон. — По крайней мере, мы точно не знаем. Нам нужна информация. Она сама поставила диагноз, прописала лекарство, однако могла ошибиться и в том, и в другом случае.

Делла Стрит взяла блокнот для стенографирования и ручку.

— Сейчас мы просто в минусе на двести долларов по сравнению с тем моментом, когда вы сегодня утром сели за стол, — сказала она.

Глава 3

Весь следующий день Перри Мейсон провел в зале суда, защищая молодого негра, обвиненного в ограблении ломбарда.

Три свидетеля видели, как вор несся по улице, прыгнул в машину и уехал. Они безапелляционно идентифицировали клиента Мейсона.

Адвокат тщетно пытался поколебать уверенность свидетелей.

В три часа начались прения. После того как заместитель окружного прокурора закончил свою первую речь, Мейсон обратился к присяжным:

— Дамы и господа, в противоположность обычному мнению косвенные улики являются самыми сильными, а показания свидетелей, видевших происходящее, — самыми слабыми. В данном случае мы имеем высокого молодого негритянского парня с усами и бумажным пакетом в руках.

Обвинение разработало теорию о том, что мой клиент скрылся с места преступления, спрятал где-то деньги, положил полдюжины пачек сигарет в бумажный пакет, а затем, когда его арестовали, объяснил, что у него закончились сигареты, он отправился к автомату, расположенному неподалеку от его дома, купил шесть пачек, бросил их в пакет, взятый им из дому, и возвращался в свою скромную квартиру, когда его остановила полиция.

Я хочу вас спросить, дамы и господа, если он каким-то образом избавился от денег, чтобы спрятать имеющиеся против него доказательства, почему же он тогда не избавился также и от бумажного пакета?

Любой высокий молодой негр с усами, держащий в руках бумажный пакет, стал магнитом для полиции через несколько минут после ограбления, когда поступило сообщение всем постам и патрульным машинам.

Прохожие видели грабителя только мельком. Им в глаза бросились определенные детали. В данном случае все помнят высокого молодого негра с усами, державшего в руках бумажный пакет. Это все, что они помнят на самом деле.

Позднее они пытаются выдавить из себя какие-то дополнительные факты по настоянию полиции, и гипнотизируют себя, и в конце концов искренне начинают верить, что ясно помнят что-то еще. Им дают посмотреть фотографии. Их просят внимательно изучить эти фотографии. Они делают это, так что черты изображенного на снимках лица становятся им знакомыми. После этого они безошибочно выбирают обвиняемого из ряда других людей, когда их просят провести опознание. Они утверждают, что именно этот человек бежал по улице, держа в руках бумажный пакет. Это самогипноз.

Представители окружной прокуратуры обязаны доказать виновность моего клиента. Я прошу вас вынести вердикт о невиновности. — Мейсон вернулся на свое место.

В своем заключительном слове заместитель окружного прокурора сделал несколько саркастических замечаний:

— Обвиняемый обворовал ломбард. Он положил деньги в бумажный пакет. Три свидетеля видели, как он бежал по улице. Он попытался сфабриковать доказательства после того, как спрятал деньги, положив в бумажный пакет несколько пачек сигарет, чтобы все выглядело как вполне невинная покупка.

Три заслуживающих доверия свидетеля безапелляционно идентифицируют обвиняемого. Перри Мейсон, считающийся одним из лучших специалистов по ведению перекрестного допроса в стране, использовал все уловки, чтобы поколебать уверенность этих людей. Ему это не удалось.

Пусть красноречие адвоката не оказывает на вас гипнотического воздействия. Пусть не поколеблют ваше мнение ложные доводы. Вы не должны отказываться от вашего справедливого мнения. Вынесите вердикт о виновности.

Судья закончил напутствие присяжным уже после пяти вечера, и присяжные удалились на совещание.

Предполагалось, что они очень быстро придут к общему мнению, однако в половине седьмого они сделали перерыв на ужин, а в восемь снова принялись за обсуждение вердикта. В девять часов они наконец объявили, что пришли к единому мнению.

По залу суда сразу же поползли слухи.

Присяжные вынесли вердикт о виновности.

Судья занял свое место, привели обвиняемого. Все было готово для того, чтобы выслушать решение присяжных, когда в зале суда появился полицейский в штатском, растолкал зрителей, стоявших у двери, бросился по центральному проходу к судье и быстро шепотом принялся ему что-то объяснять.

Судья нахмурился, склонившись вперед и слушая сообщение, затем обратился к бейлифу:

— Задержите присяжных на несколько минут, пожалуйста. Я прошу представителей сторон присоединиться ко мне в моем кабинете.

Судья покинул зал, отправился в кабинет и опустился на скрипящий вертящийся стул. Когда Перри Мейсон и заместитель окружного прокурора вошли, судья заявил:

— Имело место удивительное развитие событий, господа. Полиция задержала мужчину, пытавшегося ограбить магазин. Среди имевшихся при нем денег полиция обнаружила стодолларовую купюру, украденную из ломбарда, о котором идет речь в данном случае. Если помните, господа, хозяин ломбарда переписал номера стодолларовых купюр. Задержанный признался, что ограбление ломбарда — тоже его рук дело. Обвиняемый по слушаемому делу оказывается невиновным.

— Что?! — закричал заместитель окружного прокурора.

Судья кивнул.

— Но присяжные уже пришли к общему мнению! — продолжал заместитель окружного прокурора. — Вынесен вердикт о виновности.

— Мы не имеем права принять подобный вердикт в суде, — заметил судья. — Мы сталкиваемся еще с одним юридическим аспектом. Присяжные вынесли вердикт. Прямо сейчас я не могу с уверенностью утверждать, каков юридический статус дел. Конечно, я могу пригласить присяжных в зал суда, объяснить им ситуацию и приказать вынести вердикт о невиновности. Однако я считаю, что лучшим выходом в настоящем случае в связи со сложившейся ситуацией будет роспуск присяжных перед официальным объявлением вердикта.

— Несомненно, вы должны объяснить им обстоятельства, потребовавшие подобного решения, — заметил Мейсон.

— Конечно нет! — возразил заместитель окружного прокурора.

— Почему нет? — спросил судья.

— Потому что это помешает идентификации преступника.

— В противном случае двенадцать человек присяжных станут критиковать судью и правосудие, — сказал Мейсон.

— Я согласен с вами, — кивнул судья, вставая. — Мы возвращаемся в зал суда, господа. Я также приглашу присяжных в зал суда, однако, не спросив их, пришли ли они к единому мнению, сделаю короткое заявление и сообщу им о развитии событий, после чего распущу присяжных. Затем вы, господин заместитель окружного прокурора, можете выступить с просьбой прекратить дело. Она будет удовлетворена.

Заместитель окружного прокурора принял решение судьи с недовольным видом. Они вернулись в зал суда, и судья объяснил присяжным сложившуюся ситуацию.

Мейсон с наслаждением наблюдал за обалделыми лицами двенадцати человек, когда те наконец поняли значение слов судьи.

Затем адвокат пожал руки присяжным. Немного поколебавшись, присяжные пожали руку обвиняемому.

— Возвращайтесь домой, сбрейте усы и никогда их больше не отпускайте, — посоветовал Мейсон своему клиенту. — Также никогда больше не носите бумажных пакетов.

Обвиняемый рассмеялся в ответ.

— Высокий молодой негр с усами. Высокий молодой негр с бумажным пакетом. Сейчас же иду домой и сбрею эти усы, как только доберусь до бритвы. Никогда ничего не буду носить в бумажных пакетах! — воскликнул он.

Уставший после долгого судебного процесса, Мейсон тем не менее решил заехать к себе в контору по пути домой.

Делла Стрит оставила для него записку:

«20.45. Больше не могу ждать. Взгляните на объявление в вечерней газете. Она лежит у вас на письменном столе».

Мейсон взял в руки сложенную газету и прочитал обведенное ручкой объявление, которое гласило:

«36—24—36. Хочу избежать ловушек. Буду ждать у входа в гостиницу в такси ровно в девять сегодня вечером. Встреча мне необходима. Пожалуйста, никаких свидетелей. Сами знаете кто».

Мейсон несколько минут стоял в задумчивости, изучая объявление, потом набрал номер Детективного агентства Дрейка.

— Говорит Перри Мейсон, — представился он. — Пол Дрейк на месте?

— Нет. Он работает по делу. Сказал, что не знает, когда вернется.

— Кто-нибудь у вас в конторе в курсе, по какому именно делу он работает?

— Боюсь, нет, — ответила секретарша. — Мистер Дрейк упоминал, что оно конфиденциально.

— Спасибо, — поблагодарил Мейсон и повесил трубку. Он запер контору, отправился к себе домой и погрузился в глубокий сон.

Глава 4

В девять часов утра Пол Дрейк уже находился у себя в офисе.

Выйдя из лифта, Перри Мейсон решил заглянуть в Детективное агентство Дрейка перед тем, как направиться к себе в контору.

Девушка на коммутаторе улыбнулась, кивнула Мейсону и показала на дверь кабинета сыщика, а потом продолжила разговор.

Мейсон прошел по узкому коридору, по обеим сторонам которого располагались маленькие комнатки, где оперативники готовили отчеты по выполненным заданиям, а затем распахнул дверь кабинета главы детективного агентства, последнюю в коридоре.

Пол Дрейк занимал небольшое помещение. Места хватало в общем-то только для письменного стола с несколькими телефонными аппаратами на нем.

Сыщик поднял голову, когда вошел Мейсон, улыбнулся ему, зевнул и воскликнул:

— Твоя таинственная клиентка!

— Ну? — подбодрил Мейсон.

Дрейк протянул адвокату газету с объявлением, которую в предыдущий вечер Делла Стрит оставила на столе у Мейсона.

— Твоя работа? — поинтересовался адвокат.

— Моя, — подтвердил Пол Дрейк.

— Дала какие-нибудь результаты?

— И да и нет.

— Как так?

— Мне пришлось пойти на риск — такое неизбежно в подобной игре. Я ведь действовал вслепую. Все козыри у противной стороны. Или она уже встретилась с тем человеком, с которым хотела, или нет. Я не в состоянии точно определить.

— Минутку, — перебил Мейсон. — Ты используешь местоимение женского рода. Почему?

— Речь идет о женщине.

— Продолжай.

— Как я уже говорил, она или уже встретилась с кем хотела или нет. Мне пришлось столкнуться с еще одной дилеммой. Или она знает того человека или нет. Ее объявление указывало на тот факт, что, скорее всего, она не представляет, как он выглядит.

Конечно, я вынужден был рискнуть. Ты не сказал мне, женщина это или мужчина. Поэтому я взял с собой на задание одну женщину-оперативницу.

Я поместил в газету объявление о том, что намерен сидеть в такси перед входом в гостиницу ровно в девять вечера.

— Как я предполагаю, ты принял и другие меры, чтобы выяснить, кто она? — заметил Мейсон.

— Конечно. Я обратился в газету, напечатавшую объявление, которое ты мне показывал, Перри. Пятидолларовая купюра помогла мне узнать, что мы имеем дело с молодой женщиной с хорошей фигурой, голубыми глазами, блондинкой, немного робкой и застенчивой.

Потом я отправился в гостиницу «Виллатсон». Там я потратил зря пять долларов: никакой информации раздобыть не удалось. Поэтому я подумал, что следует рискнуть, и поместил в газету объявление, которое ты только что прочитал. После этого я поехал к гостинице вместе с одной своей сотрудницей. Ровно в девять мы сидели в такси у входа.

— Почему в такси, Пол?

— Чтобы она по номеру не смогла выяснить, на кого зарегистрирована машина.

Мейсон одобрительно кивнул.

— Что произошло? — спросил адвокат.

— Ровно в девять она проследовала мимо такси, как, впрочем, и масса других людей. Я устроил все таким образом, чтобы клиентке не удалось хорошо рассмотреть ни меня, ни мою оперативницу. Я натянул кепку на глаза и надел темные очки. Моя оперативница подняла воротник и тоже надела темные очки. Все как в шпионском сериале.

В первый раз мы ее не заметили: было слишком много народу, однако, когда она повернулась в конце квартала и пошла назад, мы сразу же определили, что это и есть интересующий нас объект. Она повторила процедуру еще три раза, не подав нам никакого сигнала, не показав, что узнала нас, не сделала попытки подойти и начать разговор. Просто четыре раза прошла мимо. Оказалась достаточно умна, потому что не проявляла излишнего любопытства. Она смотрела прямо вперед каждый раз, когда приближалась к такси.

— И?..

— Мы не стали испытывать судьбу. Попросили таксиста уехать.

— Вы не пытались сесть ей на «хвост»?

— Конечно пытались. Еще один мой оперативник дежурил в машине прямо за нашим такси. Когда девушка промаршировала мимо во второй раз, мой парень заметил ее, точно так же, как и мы. Когда мы отъехали, я дал ему сигнал, чтобы он проследил за ней. Как только мы тронулись с места, она вернулась в гостиницу «Виллатсон». Она зарегистрирована как мисс Диана Дииринг из Сан-Франциско. Занимает 767-й номер.

— Прекрасная работа, Пол, — похвалил Мейсон.

— Минутку, я еще не закончил. Мы пустили в дело еще несколько пятидолларовых купюр. Подкупили коридорных и оператора коммутатора. На ее багаже выгравированы инициалы «Д.Д.». Когда человек решает взять псевдоним, он очень часто оставляет свое настоящее имя, а поскольку на багаже стоят инициалы, приходится придумывать фамилию, начинающуюся с той же буквы, что и настоящая. Так что, скорее всего, Диана Дииринг — это на самом деле Диана такая-то из Сан-Франциско.

Мейсон приподнял брови.

— Мы еще немного потрудились, — продолжал отчет детектив. — Интересующая нас девушка несколько раз звонила в больницу в Сан-Франциско и справлялась о здоровье Эдгара Дугласа.

Эдгар работает в компании «Эскобар», занимающейся импортом и экспортом, в Сан-Франциско. Несколько дней назад он попал в автокатастрофу, получил черепно-мозговую травму и до сих пор не приходил в сознание.

Мы сделали вывод, что настоящая фамилия Дианы скорее всего Дуглас. Мы позвонили в компанию «Эскобар», задали им несколько вопросов об Эдгаре Дугласе, нам сообщили об автокатастрофе, потом мы поинтересовались Дианой Дуглас.

Нам ответили, что это его сестра, которая также работает в компании «Эскобар», она страшно расстроилась, когда брат попал в аварию, и ее отпустили на несколько дней, чтобы дежурить у брата.

Мы получили описание Дианы Дуглас. Оно подходит к объекту, за которым мы вели наблюдение. Мы также выяснили, что у Эдгара и Дианы родственников больше нет.

— В компании «Эскобар» не зародилось никаких подозрений? — уточнил Мейсон.

— Нет. Мы представились финансовой компанией, проверяющей кредитоспособность Эдгара Дугласа, задавали рутинные вопросы усталым голосом, притворяясь, что человеку, занимающемуся этим, страшно надоела подобная работа.

— А затем?

— Мы потрудились и в Сан-Франциско, — продолжал Дрейк. — Кажется, в компании «Эскобар» никто ничем не обеспокоен, правда, в настоящий момент проводится «обычная», как нам сказали, аудиторская проверка. Об этом мы узнали случайно.

— А что с братом?

— Не исключено, что все обойдется, однако он может оставаться без сознания недели две. Он собирался куда-то в командировку: у него был упакован чемодан, и он направлялся к автозаправочной станции, но на перекрестке в него врезалась машина, не остановившаяся на красный свет.

— Сам Эдгар Дуглас не виноват? — поинтересовался Мейсон.

— Ни в коей мере. Машина неслась на красный свет, что подтверждают несколько свидетелей, к тому же водитель оказался пьян. Полиция отправила его в тюрьму, чтобы протрезвел. Его ждет вызов в суд в связи с вождением в пьяном виде.

Мейсон сидел несколько секунд задумавшись, а потом спросил:

— Почему Диана оставила брата в критическом состоянии и отправилась в Лос-Анджелес, чтобы поместить подобное объявление в газете?

Дрейк пожал плечами:

— Если хочешь, чтобы мы продолжали расследование, Перри, мы это выясним. Не исключено, что их семью каким-то образом шантажируют.

— Ты говоришь, что семья состоит только из брата и сестры? — уточнил Мейсон.

— Да. Их родители умерли. На сегодняшний день есть только Диана и ее брат Эдгар. Диана никогда не была замужем, Эдгар — холостяк, однако ходят слухи, что он готов объявить о помолвке с богатой наследницей. Правда, повторяю, это только слухи.

— Сколько лет?

— Диане?

— Нет, Эдгару.

— Немногим более двадцати одного.

— Младше Дианы, — заметил Мейсон.

— На пару лет.

— Не исключено, что она относится к нему по-матерински, опекает, жалеет, — продолжал рассуждать адвокат.

— Бывает такое, — подтвердил Дрейк. — Перри, а как насчет того, чтобы помочь?

— Кому?

— Мне и, кстати, себе. Если ты подробно расскажешь мне о деле Дианы и почему ты им заинтересовался, я, скорее всего, принесу больше пользы и тебе и ей. По крайней мере, ты сэкономишь какие-то деньги.

Мейсон покачал головой:

— Не имею права, Пол. Профессиональная этика не позволяет.

— Ты хочешь, чтобы я оставался на задании?

— Какое-то время.

— Приставить к ней «хвост»?

— Да, мне необходимо знать, где она бывает и с кем встречается, однако следует действовать крайне осторожно, потому что она ни в коем случае не должна догадаться, что за ней следят. Потому что, заметив «хвост», Диана начнет беспокоиться, что может привести к безрассудным поступкам, которые пойдут ей во вред.

— В таком случае я не могу гарантировать, что «хвост» ее в какой-то момент не потеряет, Перри. Если постоянно держать объект в поле зрения, он может понять, что за ним наблюдают. Практически невозможно приставить хороший «хвост» и гарантировать, что объект об этом не догадается.

— Главное, чтобы она не поняла, что за ней следят, — сказал Мейсон.

— Конечно, когда расходы не ограничены, можно задействовать большое количество оперативников…

— Расходы ограничены, Пол, — перебил Мейсон. — К тому же я не уверен, так ли мне необходимо знать, что делает эта девушка, однако мне хотелось бы оставаться в курсе ее передвижений и мне очень-очень не хотелось бы, чтобы она испугалась и исчезла.

— Ладно, посмотрим, что можно сделать. Проследим за ней. Когда тебе нужен отчет?

— Когда у тебя появится что сообщить мне, — ответил Мейсон. Адвокат похлопал Пола Дрейка по плечу и отправился к себе в контору.

Глава 5

Гостиница «Виллатсон» была гостиницей для деловых людей и работала по принципу «живи сам и дай жить другим». На заходящих в холл и направляющихся к лифту жильцов практически не обращали внимания.

Однако Перри Мейсон решил действовать традиционным образом и направился к стойке портье.

— У вас зарегистрирована мисс Диана Дииринг? — спросил, он.

— Минутку.

Портье просмотрел журнал регистрации постояльцев и сообщил:

— В 767-м номере.

— Не могли бы вы позвонить ей и предупредить обо мне? — попросил Мейсон.

— Ваша фамилия? — устало обратился портье к Мейсону.

— Мою фамилию она не знает, — ответил адвокат. — Я хочу с ней встретиться по вопросу социального страхования. Объясните ей, что я по номеру 36—24—36.

— Хорошо, — кивнул портье.

Он позвонил в 767-й номер, а когда на другом конце провода ответили, сказал:

— С вами желает увидеться один господин по поводу социального страхования. Он назвал номер… Что? Да, я ему передам. — Портье повернулся к Мейсону: — Она говорит, что у нее нет никаких проблем с социальным страхованием. Вам придется представиться или…

— Но вы же не сообщили ей номер, — перебил Мейсон, подняв голос, — 36—24—36.

Из трубки послышались какие-то звуки.

— Все в порядке, — обратился к Мейсону портье. — Она вас примет. Она слышала, как вы произносили номер. Идите наверх. — Портье повесил трубку и снова занялся учетной документацией с безразличным видом человека, которому все надоело.

Мейсон вызвал лифт, поднялся на седьмой этаж и постучал в 767-й номер.

Дверь распахнулась практически сразу же. На пороге стояла девушка, заходившая в контору Мейсона на этой неделе. У нее от удивления широко раскрылись глаза.

— Боже! Вы! — воскликнула она.

— Почему бы и нет?

— Откуда… откуда вы узнали, где я остановилась?.. Откуда вы узнали, кто я…

Мейсон вошел в комнату, закрыл за собой дверь и опустился на стул.

— Давайте серьезно поговорим, — предложил он. — Вас зовут Диана?

— Да.

— А фамилия?

— Диана Дииринг.

— А если попробовать еще раз?

— Меня зовут именно так, мистер Мейсон. Спросите у портье, если не верите. Это…

— Это имя, под которым вы зарегистрировались, — перебил адвокат. — Но настоящее имя у вас другое. Как насчет Дианы Дуглас из Сан-Франциско? Лучше звучит, не правда ли?

На какое-то мгновение у нее в глазах появилось отчаяние, затем она покраснела.

— Я наняла вас как адвоката, — заявила она. — Предполагается, что вы должны мне помогать, а не носиться кругами, копаясь в моем прошлом и сотрудничая с… — Она внезапно замолчала.

— С полицией? — добавил Мейсон.

— Нет, не с полицией. Слава Богу, я еще не нарушала закон.

— Вы уверены?

— Конечно уверена.

— Послушайте, я — адвокат. Люди обращаются ко мне, когда попадают в беду. Предполагается, что я им что-то советую. Когда вы пришли ко мне в контору, вы попытались ввести меня в заблуждение, а в результате я оказался не в состоянии вам помочь. Мне очень жаль. Поэтому я решил сам разыскать вас, пока еще не слишком поздно.

— Вы ошиблись, мистер Мейсон. Я не попала в беду. Я пытаюсь… защитить друга.

— Вы попали в беду, — уверенно заявил Мейсон. — В компании «Эскобар» знают, что вы находитесь здесь?

— Понятия не имею… Они в курсе, что я отсутствую по личному делу.

Мейсон нагнулся и взял в руку черный чемоданчик.

— Оставьте его в покое, — закричала Диана, хватая чемоданчик обеими руками.

Мейсон не отпускал.

— Полон денег? — поинтересовался он.

— Не ваше дело. Я отказываюсь от ваших услуг прямо сейчас. С этой минуты. Мне нужен адвокат, который будет меня защищать. Вы хуже полиции. Положите чемоданчик. Вы уволены!

— Откуда вы взяли деньги, которые сейчас лежат в нем? — спросил Мейсон.

— Не ваше дело!

— Вы, случайно, не прихватили их в компании, в которой работаете?

— Боже праведный, нет!

— Уверены?

— Конечно уверена.

Мейсон покачал головой:

— Вы в курсе, что компания «Эскобар» пригласила аудитора для проверки своей финансовой отчетности?

На ее лице появилось удивление, затем испуг. Она отпустила чемоданчик:

— Но почему, почему… Боже… Они не могли!..

— Это та информация, что имеется у меня, — продолжал Мейсон. — А теперь, наверное, вам следует кое-что открыть мне и для разнообразия говорить правду. Кем вы работаете в компании «Эскобар»? Опишите ваши обязанности.

— Кассир и бухгалтер. Я перевожу платежи иностранным партнерам, занимаюсь обменом валюты. Я… Мистер Мейсон, наверное, произошла ошибка.

— Давайте проанализируем основные факты, Диана. Вы пришли ко мне в контору. При вас был чемоданчик, полный денег. Вы…

— Откуда вы узнали, что находится в чемоданчике? — перебила его девушка.

— Девушка в приемной увидела его содержимое.

— О! — воскликнула Диана.

— Вы поместили в газете объявление, означающее, что вы приехали в Лос-Анджелес, дабы выплатить отступные шантажисту. Так что давайте делать выводы. Вы используете вымышленное имя. Вы летите в Лос-Анджелес, помещаете объявление в газете, у вас при себе крупная сумма наличными. Компания, в которой вы работаете, решает, что у них образовалась недостача. Они приглашают аудитора.

Диана молчала. Через открытое окно с улицы доносились различные звуки.

— Итак? — через некоторое время спросил Мейсон.

— Просто фантастика, — наконец сказала девушка. — Я… я ничего не могу поделать.

— Я пытаюсь вам помочь, Диана, — напомнил Мейсон. — Пока вы только осложняете мою работу. Не исключено, что, если вы откроете мне всю правду, я с пользой потрачу время и добьюсь для вас желаемых результатов, вместо того чтобы бегать кругами… Вы на самом деле присвоили деньги?

— Боже, нет!

— Сколько у вас наличных в этом чемоданчике?

— Пять тысяч долларов.

— Откуда вы их взяли?

Она молчала несколько секунд, а потом подняла глаза на Мейсона.

— Я открою вам правду, — решила она. Мейсон откинулся на стуле:

— Поздновато, конечно. Теперь я не знаю, сколько времени у нас осталось.

— Все произошло, когда мой брат попал в автокатастрофу, — начала Диана. — После того как Эдгара отвезли в больницу, я отправилась к нему на квартиру, чтобы взять для него бритвенные принадлежности и что там еще ему может понадобиться. Я обнаружила собранные чемоданы и письмо, адресованное «дорогому беглецу», в котором говорилось, что автор устал ждать и что он или получит пять тысяч долларов до вечера вторника, или примет определенные меры.

— Письмо было написано от руки или отпечатано на машинке? — уточнил Мейсон.

— Отпечатано на машинке, включая подпись.

— И подписано «36—24—36»?

— Все правильно.

— Откуда отправлено?

— Из Лос-Анджелеса.

— Что вы сделали?

— Мистер Мейсон, мой брат лежал без сознания в больнице. Я не могла его подвести. Я поместила объявление в газету, как и требовал автор письма, а потом приехала сюда.

— А деньги?

— Я нашла их в портфеле у Эдгара на квартире. Брат был готов к отъезду. Очевидно, собирался ехать на машине. Он приготовил портфель с деньгами, чемодан и спортивную сумку.

— А откуда он взял деньги?

— Мистер Мейсон, я… я не представляю.

— Ваш брат работает в одной компании с вами?

— Да.

— Он мог присвоить деньги компании?

— Мистер Мейсон, во-первых, Эдгар никогда не пойдет на преступление. Во-вторых, у него нет доступа к деньгам компании. Они хранятся в сейфе. Код знает только высшее руководство.

— А вы?

— И я тоже. В мои обязанности входит проверка учетной документации по наличным. Не каждый день, конечно. Два раза в месяц я просматриваю расходные ордера, складываю выплаченные суммы и сверяю с деньгами в кассе.

— Расскажите мне поподробнее об Эдгаре, — попросил Мейсон.

— Он молод, на полтора года младше меня. Он… наши родители погибли пять лет назад. Я пыталась помогать Эдгару — в меру своих сил. Он очень чувствительный и…

— Вы оба работаете в компании «Эскобар», — перебил Мейсон. — Кто устроился туда первым?

— Я.

— Что представляет собой компания?

— Осуществляет экспортные и импортные поставки.

— Какая это компания?

— Что вы имеете в виду?

— Большая, маленькая…

— В общем-то все находится в руках одного человека.

— И кто этот босс?

— Мистер Гейдж. Франклин Т. Гейдж.

— Сколько служащих?

— Человек десять — пятнадцать, если брать всех. В конторе полный рабочий день заняты пять человек, еще есть аудитор и декларант.

— Если я правильно вас понял, еще кто-то работает и за пределами конторы, не так ли?

— Торговые агенты.

— Они тоже считаются служащими компании?

— В некотором роде.

— Сколько лет Франклину Гейджу?

— Сорок с чем-то. Может, сорок пять.

— Он управляет компанией?

— Да. Все находится в его руках.

— Кто второе лицо?

— Хоумер.

— Хоумер Гейдж?

— Да.

— Сын.

— Племянник.

Мейсон прищурился в задумчивости:

— Через какое время после того, как вы устроились в «Эскобар», ваш брат также начал работать на эту компанию?

— Примерно через полгода.

— А чем он занимался эти полгода?

— Ничем. Его уволили с предыдущего места. Он оказался впутанным в интриги и… Это длинная история.

— На что он жил?

— Я его содержала.

— А через полгода вы помогли ему устроиться в ту же компанию, где работаете сами… Кто согласился его взять — Франклин Гейдж или Хоумер?

— Франклин.

Мейсон посмотрел девушке прямо в глаза:

— Вы не обсуждали это с Хоумером, Диана?

— Я говорила с мистером Гейджем. С мистером Франклином Гейджем.

— На работе?

— Нет. Один раз я поздно задержалась, мистер Гейдж сказал, что я пропустила ужин из-за работы, и поэтому компания оплатит его мне.

— И вы воспользовались этим предложением, чтобы в уютной обстановке завести разговор о вашем брате и поинтересоваться, нельзя ли устроить Эдгара на работу?

— Да. Только вы… У вас получается, что я все заранее рассчитала.

Мейсон отмахнулся от ее слов:

— Как отреагировал Хоумер?

— Я его не спрашивала.

— Я задал другой вопрос, Диана. Как отреагировал Хоумер?

— Ну, Хоумер считал, что нам незачем брать Эдгара.

— Какие обязанности у вашего брата? Чем он занимается?

— Отвечает за связи с клиентами.

— Итак, Эдгар не работал шесть месяцев и все это время вы его содержали?

— Я ему помогала. Он получал пособие по безработице и…

— Тогда откуда он взял пять тысяч долларов наличными? — перебил Мейсон.

— Я… не знаю.

— Вы не давали их ему?

— Нет.

— У вас есть пять тысяч долларов?

— Да… есть.

— Больше пяти?

— Немного больше.

— Где?

— В сберегательных банках.

Мейсон обдумал ситуацию, а потом внезапно спросил:

— Как к вам относится Хоумер Гейдж?

— Дружески.

— Даже слишком?

— Ему, наверное, хотелось бы…

— Он женат?

— Да.

— Вы видели когда-нибудь его жену?

— Официально мы не знакомы. Она заходила пару раз в контору, чтобы получить наличные по чекам или что-то в этом роде. Модно одета, всегда выглядит на уровне… Говорят, что стерва.

— Муж ей изменяет?

— Я не в курсе. Правда, слышала, что он несчастлив в семейной жизни.

— Он обращает внимание на других девушек в конторе? Несомненно, вы обсуждали его с вашими коллегами. Он просит кого-нибудь задержаться?

— Я не знаю. Думаю, наверное… нет, я не знаю.

— Он ей изменяет?

— Я же уже сказала вам, что не в курсе.

— Он ей изменяет?

— Хорошо, если вы так настаиваете, думаю, что да, но точно не знаю.

— Хоумер неоднократно просил вас задержаться? Диана колебалась несколько секунд, а потом ответила тихо:

— Да. Она помолчала, а потом принялась объяснять:

— Понимаете, компания работает весьма нестандартно. Мы занимаемся покупкой и продажей крупных партий товара. Работы всем хватает. Очень часто сделки заключаются за наличный расчет. В основном это касается изделий с Востока. Необходимо свидетельство о происхождении, если товар, например, вывозится из Гонконга… В общем, частенько требуется большая дипломатичность.

— И иногда вам приходится задерживаться?

— Да.

— Именно Хоумер просил вас задержаться?

— Да.

— А потом приглашал на ужин?

— Два раза.

— И делал вам кое-какие предложения?

— Что вы имеете в виду, мистер Мейсон?

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.

— Если вы спрашиваете, говорил ли он что-нибудь открытым текстом, то нет, не говорил. Однако все мужчины что-то предлагают. Тебя оценивают, к тебе приглядываются. Время от времени делают какое-то двусмысленное замечание. Рассказывают какой-нибудь случай из жизни, который можно понять двояко. Если ты только приоткроешь дверь, они тут же пытаются туда влезть… Наверное, мне нет необходимости объяснять вам, мистер Мейсон, что представляют собой мужчины. Они всегда держат глаза открытыми, агрессивны, стараются на тебя давить.

— И Хоумер Гейдж именно такой?

— Он никогда ничего не скажет открытым тестом, грязного предложения от него не услышишь. Он не хочет быть отвергнутым, а еще больше не хочет, чтобы о его поступке узнал дядя и…

— Вы нравитесь дяде? — перебил Мейсон.

— Да.

— Он женат?

— Вдовец.

— А он что собой представляет? Агрессивная мужская особь?

Нет-нет, мистер Мейсон. Мистер Франклин Гейдж — истинный джентльмен. Он вежлив и внимателен и… Он значительно старше, солидный мужчина, он относится ко мне как…

— Отец? — добавил Мейсон, когда Диана замолчала, пытаясь подобрать нужное слово.

— Ну не совсем отец. Скорее дядя или что-то в этом роде.

— Но вы ему нравитесь?

— Думаю, да.

— Очень?

— Думаю, да. Я — хороший работник, мистер Мейсон, быстро все схватываю, и я добросовестно выполняю свои обязанности. И мистер Гейдж, мистер Франклин Гейдж, знает это. Он хорошо относится ко… ко всем девушкам, работающим у него.

— Сколько их, кроме вас?

— Трое.

— Их имена?

— Хелен Алберт, стенографистка, Джойс Баффин, секретарь-стенографистка, однако она по большей части выполняет обязанности личного секретаря Хоумена Гейджа, и Эллен Кандлер, которая отвечает за переписку и архивы.

— Предположим, кто-то решил присвоить деньги компании, — сказал Мейсон. — Это легко сделать?

— Очень — для тех, кто знает код сейфа, где хранятся наличные. Компания держит крупные суммы наличными, потому что иногда возникает необходимость немедленно заключить сделку, причем без оформления каких-либо бумаг.

— Взятки? — поинтересовался Мейсон.

— Не думаю.

— Контрабанда?

— Маловероятно.

— А как вам в таком случае удается вести учетную документацию?

— С наличными проделываются разные фокусы, чтобы в документах все было в порядке, однако есть и сделки, которые… ну… сложно проследить.

— Итак, ваш брат мог с легкостью присвоить пять тысяч долларов и отправиться в Лос-Анджелес, чтобы расплатиться с шантажистом?

Мистер Мейсон, я повторяю вам, что Эдгар никогда не пошел бы на подобное. А если бы и хотел, у него ничего не получилось бы: он не знает код сейфа.

— А кто знает?

— Франклин Гейдж, Хоумер Гейдж, Стюарт Гарланд, декларант и я.

— Вы нашли пять тысяч долларов наличными в квартире у Эдгара? — уточнил Мейсон.

— Да. Я вам это уже повторила два или три раза. Это правда.

— И вы точно знаете, что у Эдгара не было возможности скопить такую сумму за то время, что он работал?

— Нет.

— Как вы думаете, откуда он их взял?

— У моего брата… есть друзья. Его любят, он обладает определенной долей магнетизма. Я не сомневаюсь, что у него имеются друзья, готовые помочь ему в ситуации подобного рода… Я рассуждала именно так.

— Давайте трезво оценим сложившееся положение. Вы попали в переделку, Диана. Вы приехали в Лос-Анджелес под вымышленным именем и привезли с собой пять тысяч долларов наличными. Вы замешаны в какую-то историю, связанную с шантажом. Предположим, аудиторская проверка в компании «Эскобар» покажет недостачу в размере как раз пяти тысяч.

Она поднесла руку к горлу.

— Как я вижу, до вас доходит смысл того, что я говорю, — заметил Мейсон. — Вам остается только одно. Садитесь на самолет и возвращайтесь обратно в Сан-Франциско. Завтра утром выходите на работу.

Выполняйте в точности все, что я говорю. Если аудиторская проверка покажет, что недостает пяти тысяч долларов, скажите с милой улыбкой: «Нет, это не так». Объясните аудитору, что ваш брат работал по какому-то заданию компании, пытаясь заключить сделку, когда попал в аварию. Вы взяли пять тысяч, чтобы финансировать эту сделку, а Эдгар попросил вас не вносить их в учетную документацию, пока он не обсудит вопрос с Франклином Гейджем. Ваш брат считал, что эта сделка принесет компании хорошую прибыль. Вы знали, что пять тысяч находятся у него и что это деньги компании.

Отправляйтесь в банк сегодня во второй половине дня, положите деньги на счет, попросите чек, подписанный кассиром банка, подтверждающий, что деньги подлежат выплате вам как доверенному лицу. Как только ваш брат придет в сознание, немедленно переговорите с ним об этом. Вы будете первой, кто с ним встретится. Вы должны оказаться первой. Как единственный член семьи, вы имеете на это полное право. Затем действуйте по собственному усмотрению.

— Но, мистер Мейсон, ситуация близится к разрешению! — воскликнула Диана. — Дело не может ждать. Этот шантажист или кто бы он там ни был… Письмо, которое получил мой брат, настойчиво требовало выплат.

— Куда вы его дели?

— Сожгла.

— В газете напечатали объявление, где просили вас встретиться с человеком, сидящим в такси…

— Боже, а об этом вы откуда узнали? — воскликнула Диана.

— Мы обычно читаем тематические объявления, — объяснил Мейсон. — Почему вы не подошли к человеку в машине?

— Мне все страшно не понравилось. Кстати, там оказалось два пассажира — мужчина и женщина. Они назначили встречу на девять вечера, но тем не менее пришли в темных очках. Я решила, что это ловушка. Я… подумала, что мне лучше с ними не заговаривать. И я предпочла бы пойти на связь без каких-либо свидетелей.

— Понятно, — задумчиво произнес Мейсон. Адвокат внезапно повернулся, направился к телефонному аппарату, попросил у оператора коммутатора вывести его на городскую линию и набрал номер Детективного агентства Дрейка.

— Пол, — обратился он к сыщику, когда тот снял трубку, — пошли, пожалуйста, какую-нибудь оперативницу в гостиницу «Виллатсон», в 767-й номер. Мне требуется женщина лет двадцати двух — двадцати четырех с хорошей фигурой, блондинка. В руках она может нести только дамскую сумочку. Она имеет право сделать любые покупки в универмагах и попросить, чтобы все, что она приобретет, прислали ей в номер. Она должна представляться Дианой Дуглас — это имя девушки, которая в настоящий момент занимает 767-й номер.

— Я знаю, — сказал Дрейк.

— Твоя оперативница станет выдавать себя за Диану Дуглас. Ей следует познакомиться с коридорными и с портье — со всеми сменами. Пусть задает им вопросы — о том, сколько стоит номер, если снять его на месяц, например. Пусть делает что угодно, чтобы привлечь к себе внимание как к Диане Дуглас. Прекрати сидеть на «хвосте» у настоящей Дианы.

— У меня в конторе сейчас находится девушка, соответствующая твоим требованиям, Перри, — сообщил Дрейк. — Ее зовут Стелла Граймс. Она уже однажды работала на тебя, правда, я не уверен, видел ли ты ее лично. Единственная проблема в том, что она немного постарше.

— Сколько ей?

— Перри, про такие вещи у женщины не спрашивают!

— Но она подойдет для этого задания?

— Думаю, да, — ответил детектив.

— В таком случае немедленно присылай ее сюда.

— А что будет со мной? — обратилась к Мейсону Диана Дуглас, как только он повесил трубку.

— Вы получите чек, о котором я говорил, подлежащий оплате вам как доверенному лицу, и вернетесь в Сан-Франциско.

— А как насчет моего багажа?

— Его придется подождать.

— Но тогда как я уеду из гостиницы? Разве портье обычно не спрашивает…

— Мы все организуем, — перебил Мейсон. — Не волнуйтесь.

— Каким образом?

— Я сниму номер в этой же гостинице, постараюсь на этом же этаже. Мы перенесем ваш багаж в ту комнату. Затем я выпишусь, взяв с собой ваши вещи. Я спущусь с ними к портье и оплачу счет за снятый мной номер. Откуда они узнают, что один из чемоданов на самом деле принадлежит вам?

— А девушка, которая меня заменит?

— Она решит вопрос с шантажистом.

— Если я положу деньги в банк, то каким образом мы с ним расплатимся — или с ней?

— Мы не будем ему ничего платить. Это не согласуется с нашей политикой, — ответил Мейсон.

— Но что вы собираетесь делать? Как избежать выплаты отступных? — не понимала Диана Дуглас.

— Пока не знаю. Будем действовать по ситуации. Как бы мне хотелось, чтобы ваш брат поскорее пришел в сознание, чтобы мы точно выяснили, в чем дело… Ладно, собирайте чемодан.

На глаза девушки навернулись слезы.

— Эдгар — хороший парень, мистер Мейсон, — всхлипнула она.

— Сейчас я отправляюсь в магазин, чтобы купить чемодан, — заявил Мейсон. — Я набью его старыми газетами и вернусь, чтобы зарегистрироваться в гостинице. Постараюсь на седьмом этаже, если удастся. Ждите здесь. Обещайте, что никуда не уйдете, пока я не вернусь.

— Обещаю.

— И не отвечайте на телефонные звонки.

— Я… хорошо, если вы настаиваете.

— Я настаиваю. — Адвокат направился к двери, обернулся, улыбнулся и сказал: — С вами все будет в порядке, Диана.

Она быстро заморгала.

— Вы — замечательный! — воскликнула она. — Мне очень жаль, что я не рассказала вам все с самого начала, когда приходила к вам в контору.

— Мне тоже. Не исключено, что мы могли бы предотвратить эту аудиторскую проверку. К сожалению, теперь вы на крючке.

— Что вы имеете в виду?

— Подумайте сами. Мы опоздали. Вы прилетели в Лос-Анджелес и зарегистрировались под вымышленным именем. У вас при себе чемоданчик с пятью тысячами долларов наличными. Если аудиторская проверка покажет, что в компании, где вы работаете, имеется недостача в пять тысяч долларов, а ваш брат умрет — вас арестуют, пока вы не получили чек кассира. Думайте сами, в каком положении вы окажетесь. У Дианы Дуглас раскрылся рот. Мейсон тихо вышел из номера.

Глава 6

Адвокат спустился на лифте, отправился в магазин кожгалантереи, расположенный неподалеку, выбрал себе чемодан, заплатил за него и пересек улицу, направляясь к букинистическому магазину.

— Меня интересуют книги по истории Калифорнии, — сказал он, — в особенности о «золотой лихорадке». Продавец проводил его к одной из полок.

— А есть у вас книги в тонкой обложке? — поинтересовался Мейсон.

— О да, у нас большой выбор.

— Мне также нужно какое-нибудь легкое чтение, — продолжал Мейсон. — Я сам выберу несколько книг.

Через десять минут адвокат стоял у кассы со стопкой разнообразной литературы.

Кассир сложил цифры, указанные на последних страницах карандашом, и вывел общую сумму — двадцать семь долларов и восемьдесят пять центов.

— Прекрасно, — сказал адвокат. — Я… давайте упакуем их в этот чемодан.

Продавец посмотрел на чемодан, увидел, что он пуст, улыбнулся и согласился:

— Отличная идея. Складывайте книги в него, если хотите.

Мейсон оплатил счет и отправился в гостиницу «Виллатсон».

— Я планирую провести у вас одну ночь, — заявил он портье. — Хотелось бы получить номер не ниже пятого этажа, чтобы меня не особо беспокоил шум с улицы.

— Могу предложить комнату на одиннадцатом — номер 1184. Если вы остановитесь только на одну ночь, мистер…

— Мейсон. Нет, я предпочел бы немного пониже. Есть что-нибудь на восьмом?

— К сожалению, все занято.

— На седьмом?

— Только один номер — 789. Немного побольше наших стандартных и чуть-чуть подороже…

— Все в порядке. Я возьму его. Все равно только на одну ночь.

Адвокат зарегистрировался и вручил доллар носильщику, который проводил его на седьмой этаж. Когда носильщик удалился, Мейсон положил ключ в карман и направился по коридору к 767-му номеру.

Мейсон тихо постучал.

Диана Дуглас распахнула дверь.

— Мистер Мейсон, я думала о том, что вы сказали, — заявила она. — Я… боюсь, что попала в ужасную ситуацию.

— Не волнуйтесь, — попытался успокоить ее адвокат. — Я возьму все на себя.

— Вам потребуются еще деньги. Того, что я вам заплатила, недостаточно.

— К сожалению, я потратил большую часть на выяснение того, кто вы на самом деле. Если бы только вы с самого начала сказали мне правду! А теперь…

Адвокат замолчал, потому что раздался тихий стук в дверь.

Диана Дуглас приподняла брови в немом вопросе.

Мейсон пересек комнату, распахнул дверь и увидел молодую женщину, блондинку с голубыми глазами и умным лицом. Что-то в ее облике говорило о том, что она чрезвычайно компетентна и сможет о себе позаботиться в любой ситуации.

Женщина улыбнулась адвокату:

— Я узнаю вас, мистер Мейсон, однако вы, скорее всего, меня не помните. Я от… В общем, я — Стелла Граймс.

— Проходите, Стелла, — пригласил Мейсон. Адвокат закрыл дверь и представил Диану: — Стелла, это Диана Дуглас. Она зарегистрирована здесь как Диана Дииринг. Вы берете все на себя.

— Так кто я теперь — Диана Дуглас или Диана Дииринг? — уточнила Стелла Граймс. — Рада познакомиться с вами, Диана.

— Что касается гостиницы, вы — Диана Дииринг, — ответил Мейсон. — А теперь я хочу, чтобы вы прочитали одно объявление.

Адвокат протянул Стелле Граймс газету с объявлением, которое поместила Диана и подписала «36—24—36».

— Понятно, — сказала Стелла Граймс, прочитав его. Она посмотрела на Диану, потом на Перри Мейсона и поинтересовалась: — Что конкретно от меня требуется?

— Временно станьте Дианой Дииринг. Сидите здесь, ждите развития событий и отчитывайтесь.

— Отчитываться о чем?

— Обо всем.

— Вы можете хотя бы примерно обрисовать то, что должно произойти? — спросила она. — Насколько я поняла, предполагается, что я должна кому-то что-то заплатить. Если, например, появится некая личность и потребует денег?

— Тяните время.

Стелла Граймс кивнула, вынула из сумочки визитку, что-то написала на обратной стороне и протянула Мейсону.

— Вот моя визитка, мистер Мейсон, — сказала она. Адвокат прочитал то, что Стелла Граймс только что написала:

«Я видела ее раньше. Это я сидела в такси вместе с Полом Дрейком вчера вечером».

Мейсон положил визитку в карман.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Если вы мне потребуетесь, я буду спрашивать вас по имени, однако вы должны сказать портье, что, если придет кто-то и поинтересуется кодовым номером 36—24—36, ему следует связать этого человека с вами. То же самое относится и к оператору коммутатора. Придумаете что-нибудь?

— Постараюсь.

— Что вы взяли с собой? — поинтересовался Мейсон.

— Только сумочку. Я получила указание не привлекать внимания большим количеством багажа.

— Купите все необходимое в универмаге и попросите прислать в гостиницу, — велел Мейсон.

— Как долго мне здесь оставаться? — уточнила Стелла Граймс.

— Может быть, всего один день. Не исключено, что три-четыре. Устраивайтесь. Чувствуйте себя как дома. Я сейчас вернусь. Я отнесу ваш чемодан в 789-й номер, Диана, — обратился Мейсон к своей клиентке. — Позднее, когда я буду выписываться из гостиницы, я возьму его с собой и отдам вам уже в Сан-Франциско. Вы отправитесь в 789-й номер и подождете меня. Возьмите с собой черный чемоданчик и вашу сумочку. Через несколько минут я к вам присоединюсь. Оставайтесь в 789-м, пока не будете готовы идти в банк и ехать в аэропорт. Ни в коем случае не возвращайтесь в этот номер и не покидайте 789-й, пока я не дам вам сигнала, что путь свободен.

— А когда это произойдет?

— Когда я решу, что путь свободен.

— Предположим, банки закроются до получения мной сигнала от вас?

— В таком случае вам придется подержать деньги у себя, пока не окажетесь в Сан-Франциско. Попросите чек там, однако ни при каких обстоятельствах не появляйтесь на работе, пока не получите его. Завтра, когда ваша контора откроется, я буду рядом, чтобы помочь вам в случае необходимости. Детали обговорим перед тем, как покинем 789-й номер, а пока я хочу, чтобы вы ушли из этого.

Диана Дуглас кивнула и сказала:

— Мне нужно только забрать пару вещей из ванной.

— Наверное, вам лучше предоставить мне еще какую-то информацию, — обратилась к Мейсону Стелла Граймс. — Предположим, сюда кто-то позвонит и выразит желание со мной встретиться, требуя, чтобы я взяла с собой определенную сумму наличными?

— Тяните время и немедленно связывайтесь с Полом, — велел Мейсон.

— А если времени не останется?

— Тяните его каким угодно способом.

— Вы объясните мне, в чем тут дело?

— Не имею права.

— Меня шантажируют?

— Нет, — покачал головой Мейсон. — Вы — любимая девушка, ангел, готовый предоставить необходимую сумму, однако перед тем, как заплатить, вы должны убедиться, что вы точно получите то, за что платите. Вы достаточно богатая молодая женщина, но вы тверды, реалистичны, практичны. Короче, видавшая виды, прожженная жизнью, умеете за себя постоять… У вас есть с собой оружие?

Вместо ответа она опустила руку в треугольный вырез блузки и внезапно достала совсем не привлекательного вида револьвер с коротким стволом.

— Я в своем рабочем лифчике, — сообщила Стелла Граймс.

В этот момент Диана Дуглас вышла из ванной с туалетными принадлежностями в руках.

— Прекрасно, — сказал Мейсон, обращаясь к оперативнице Дрейка. — Я надеюсь, что вам не придется им воспользоваться, но я рад, что он у вас при себе. Мы не знаем, с кем имеем дело.

— А какие-то отступные уже выплачивались? — поинтересовалась Стелла Граймс.

— Мы не в курсе. В этот раз потребовали пять тысяч долларов. Скорее всего, один раз уже платили, а это… короче, старая история. Человеку очень не хочется кого-то шантажировать. Он думает начать новую жизнь. Вначале он планировал каждый месяц снимать по тысяче, может, раз в два месяца, но он не в состоянии жить в мире со своей совестью. Если он получит пять тысяч, то купит небольшую ферму, забудет о своем прошлом и начнет новую жизнь. Шантажист говорит своей жертве, что никаких отступных больше не будет, это последний платеж и все в таком роде… В общем, вы сами знаете.

— Знаю, — кивнула оперативница, улыбаясь. — Доводилось слышать.

Мейсон взял чемодан Дианы Дуглас:

— Я отнесу его в 789-й номер. Вы, Диана, берите чемоданчик. И следуйте моим указаниям.

— Мы увидимся с вами в Сан-Франциско? — спросила она.

— Да. Я свяжусь с вами. Запишите ваш номер телефона и адрес ко мне в книжку. Помните: вы должны оставаться в 789-м номере, пока я не скажу вам, что путь свободен.

Адвокат протянул девушке открытую записную книжку. Диана аккуратно внесла туда данные, которые просил Мейсон, взяла черный чемоданчик, пожала руку Стелле Граймс и поблагодарила ее:

— Спасибо, сестренка. Будьте осторожны и не снимайте свой рабочий лифчик. — Потом Диана повернулась к Перри Мейсону. — Вы такой хороший! — воскликнула она. — Я сама отнесу чемодан и подожду вас. Ключ от 789-го у меня.

Она импульсивно поцеловала его в щеку, взяла чемодан, черный чемоданчик с деньгами и сумочку, быстро пересекла комнату, раскрыла дверь и исчезла за ней.

Мейсон опустился на стул, жестом предложил сесть Стелле Граймс и принялся за объяснения:

— Я сам действую вслепую, Стелла. Шантажист ожидает, что отступные заплатит мужчина. Вам придется сыграть роль ангела, предоставляющего необходимые средства, родственницы шантажируемого. Однако вы должны показать себя скептиком, опытной женщиной…

Адвокат внезапно замолчал, потому что в дверь постучали.

— Не исключено, что это он и есть, — заметил Мейсон. — Надеюсь, Диана успела добраться до 789-го.

Мейсон направился к двери, раскрыл ее и спросил:

— Что вам нужно?

На пороге стоял невысокий мужчина лет тридцати с небольшим, с блестящими, видимо напомаженными, черными волосами, зачесанными от висков назад, с пробором точно посередине. На нем были черные очки, хорошо отутюженные широкие коричневые брюки и спортивный пиджак более темного оттенка, рубашка телесного цвета и дорогой галстук «боло»[2].

— Добрый день, — поздоровался он. — Я пришел по объявлению. Я… — Мужчина внезапно замолчал, заметив Стеллу Граймс.

— Все в порядке. Проходите, — пригласил Мейсон. Мужчина колебался несколько секунд, затем протянул ухоженную руку с отполированными ногтями и мягкой кожей.

— Кассел, — представился он. — К-а-с-с-е-л. Я даже не мог надеяться, что вы приедете лично, мистер…

Мейсон поднял левую руку, призывая к молчанию, когда пожимал правой протянутую Касселом.

— Никаких фамилий, пожалуйста, — сказал адвокат.

— Хорошо, никаких фамилий, — согласился Кассел. Мужчина оценивающе посмотрел на Стеллу Граймс, точно так же, как владелец фермы оглядывает телок перед тем, как решиться на покупку. Нахмурившийся лоб быстро расправился, а на смену удивлению пришла слащавая улыбка.

— Опустим официальную часть, — резким тоном заявил Мейсон.

— Как вы пожелаете. Однако, как вам известно, мы работаем не для публики. Я испытываю волнение, если выступаю перед зрителями. Боюсь, что могу забыть приготовленную речь.

— Наверное, вы, господа, предпочли бы, чтобы я удалилась в ванную, закрыв за собой дверь? — предложила оперативница Дрейка.

— Нет, нет, нет, — быстро запротестовал Кассел. — Пожалуйста, не в номере. Я страшно застенчив.

Мейсон расхохотался:

— Нам с мистером Касселом надо обсудить одно личное дело, Стелла. Прости, что нам не удалось с тобой побеседовать, но я не сомневаюсь, что это не последняя встреча. Я не люблю, когда меня прерывают, точно так же, как и ты, но такова жизнь… Мы с мистером Касселом должны поговорить о деле, потом мне придется проследовать в одно место. Как только я освобожусь, сразу же тебе позвоню. Но не сиди у телефона. Делай то, что считаешь нужным.

Стелла Граймс несколько секунд задумчиво смотрела на Мейсона.

— Думаю, что все поняла, — сказала она, потом повернулась к Касселу и добавила: — До свидания, мистер Кассел.

Она подошла к Перри Мейсону, подставила губы для поцелуя и покинула номер.

— Ничего малышка, — заметил Кассел. Мейсон пожал плечами.

— Мне нравится, — только и сказал он.

— Вы давно знакомы?

— Пока еще недостаточно, — улыбнулся адвокат.

— Не надо мне вешать лапшу на уши.

— Я вам ничего никуда не вешаю.

— Может, еще что придумаете?

Последовало молчание.

— Ладно, хватит ходить вокруг да около, — заявил Кассел. — Пора заняться делом. Вы привезли все с собой?

— Что все?

— Перестаньте притворяться, — начал раздражаться Кассел. — Я не думаю, что вы подстроили ловушку, и… Черт побери, надо посмотреть.

Кассел направился к ванной, распахнул дверь, заглянул внутрь, потом внимательно оглядел стены комнаты, приподнимая картины в поисках потайного микрофона.

— Не будьте таким наивным, — сказал Мейсон, когда Кассел закончил.

Кассел подозрительно посмотрел на адвоката.

— Мне не нравится, как вы подходите к делу, — заметил он.

— Что именно вам не нравится?

— Вы хотите получить от меня заявления. Я не собираюсь их делать. Я здесь. Вы здесь. Ваш ход.

— Подозрения должны возникнуть у меня. Почему вы так долго не появлялись?

— У меня есть и другие интересы, которые заставили меня на некоторое время уехать из города, — объяснил Кассел. — Как только мне удалось вырваться, я сразу же вернулся… Кстати, в одной из вечерних газет напечатали еще одно объявление, вы в курсе?

— Я потерял время, а сидевшие в такси внимательно меня осмотрели, — ответил Мейсон.

— Вы получили какой-нибудь сигнал?

— Нет.

Кассел покачал головой.

— Не нравится мне все это, — сказал он. — Совсем не нравится. Это означает, что в дело пытается влезть какое-то третье лицо.

— Вам не нравится! — воскликнул Мейсон. — А я как должен реагировать, как вы предполагаете? Чего, черт побери, вы добиваетесь?

Кассел минуту молчал в задумчивости, периодически поглядывая на Мейсона и хмурясь.

— Ваше лицо кажется мне знакомым, — наконец заявил он. — Нам доводилось встречаться раньше?

— Не думаю.

— Иногда… Минутку! Минутку!.. Где-то я видел вашу фотографию.

— Нельзя исключать такой вариант.

— Проклятье! — воскликнул Кассел. — Вспомнил. Черт побери, вы — адвокат. Ваша фамилия Мейсон.

Выражение лица Мейсона нисколько не изменилось. Он даже ни разу не моргнул.

— Все правильно. Перри Мейсон, — подтвердил он.

— Что вы пытаетесь провернуть? Мы так не договаривались. Я не собираюсь иметь никаких дел ни с какими проклятыми юристами.

— Я не какой-то проклятый юрист, — заметил Мейсон с улыбкой, — а квалифицированный высокооплачиваемый адвокат.

— Да уж, — пробормотал Кассел, приближаясь к двери. — Что с вами, Мейсон? Вы спятили? Вы ведете себя так, словно в комнате установлен потайной микрофон. Вы же прекрасно знаете, что если решите свистнуть в свисток, то этим вы все равно что перережете горло вашему клиенту. Вы, это не исключено, думаете, что мы сейчас встретились для выяснения отношений?

Мейсон молчал.

— Вы знаете мое предложение, — продолжал Кассел. — Это деловое предложение. У вашего клиента нет выбора, и при сложившихся обстоятельствах его ничто не защитит. Любой договор не будет стоить бумаги, на котором его напишут.

— Однако это не мешает мне представлять интересы клиента, — заметил Мейсон.

Кассел усмехнулся:

— Это только означает, что мы занизили ставки. Если у вашего клиента достаточно денег, чтобы нанять дорогостоящего адвоката, который потребует себе крупный гонорар, мы, как я сейчас понимаю, были очень наивны. Я не виню вас, я виню себя. Мы просто мало запросили.

— Продолжайте. Я слушаю.

— Ваш клиент должен деньги… С него причитается… Я не собираюсь спорить с вами, Мейсон. Итак, вы привезли то, что требовалось?

— Если вы имеете в виду деньги, то их у меня с собой нет, — ответил Мейсон, — и, даже если бы я привез их с собой, я все равно не стал бы их вам передавать только на основании сделанного вами предложения.

— Чем вам не нравится мое предложение?

— Вы сами объяснили. Ни один договор не будет иметь силы. Возвращайтесь завтра. Начнем сначала.

— Я не такой идиот.

— Почему вы не хотите?

— Это… неэтично.

Мейсон расхохотался. Кассел побагровел:

— Мейсон, предполагается, что вы опытный адвокат, вы умеете все устроить так, чтобы последнее слово осталось за вами. Но пока вы только осложняете судьбу вашего клиента. Ему предоставлялась возможность слезть с крючка по сходной цене. Теперь ставки повысились.

— Вы уверены? Не исключено, что как раз наоборот — они пойдут вниз.

— Думаете, что в состоянии вытащить кролика из шляпы? — ухмыльнулся Кассел.

— Я как раз этим славлюсь, да еще тем, что кладу на стол туз, когда этого никто не ожидает.

Разозленный, Кассел направился к двери, остановился перед ней, повернулся и заявил:

— Послушайте, Мейсон, мы — деловые люди. Ваш клиент платит пять штук — и с делом покончено.

— А что он получает взамен?

— Освобождение.

— А доказательства?

На лице Кассела появилось удивление.

— О каких доказательствах вы говорите, Мейсон? Адвокат быстро поправился:

— Вашей честности, того факта, что мой клиент слез с крючка.

— Составляйте договор.

— Вы сами сказали, что это просто лист бумаги.

— Он не будет иметь силы в суде, однако закроет несколько дверей — как раз те, о которых следует беспокоиться вашему клиенту.

— Я это обдумаю.

— Обдумаете, черт побери! У вас нет времени на обдумывание. Сделка горит. Если вы согласны — вы должны немедленно принять решение.

— Как я могу с вами связаться? — спросил Мейсон. Кассел задумчиво посмотрел на адвоката:

— Вы задаете слишком много вопросов.

— Хорошо. Где мне оставить деньги, если я все-таки решу их оставить?

— Ваш телефонный номер значится во всех справочниках. У вас есть контора. Я понятия не имею, что вы делаете здесь, в гостинице. Я позвоню вам в контору из телефонной будки.

— Когда?

— Когда у меня будет настроение, — огрызнулся Кассел.

Он вышел из номера и с шумом захлопнул за собой дверь.

Мейсон направился к телефонному аппарату и набрал номер Детективного агентства Дрейка.

— Перри Мейсон, Пол, — сказал адвокат, когда Пол снял трубку. — Стелла Граймс звонила? Она должна была попросить у тебя оперативника для слежки за объектом.

— Ничего от нее не слышал, — ответил Дрейк. — Насколько мне известно, она сейчас находится в гостинице «Виллатсон». Разве ты не с ней?

— Был с ней. Я хотел, чтобы к одному мужчине приставили «хвост». Я попытался дать ей сигнал.

— Если ты дал ей сигнал, она его точно уловила, — успокоил Мейсона сыщик. — Она быстро соображает. Она могла и сама проследить за объектом.

— Беда в том, что он ее знает. Какой-нибудь другой оперативник подошел бы гораздо лучше.

— Не исключено, что она просто не успела позвонить. Требовалось действовать немедленно?

— Да, — подтвердил Мейсон.

— Ты еще услышишь о ней, Перри.

Мейсон повесил трубку, постоял в задумчивости несколько секунд, потом снова взялся за аппарат и попросил оператора коммутатора:

— Позвоните, пожалуйста, в 789-й номер. Диана Дуглас долго не брала трубку.

— Да? — наконец робко произнесла она.

— Почему вы так долго не отвечали, Диана?

— Не знала, отвечать или нет. Как у вас дела? Я думала, вы собирались…

— Нас прервали, — объяснил Мейсон. — Появился ваш партнер.

— Вы имеете в виду… шантажист?

— Да.

— Что произошло?

— Я тянул время, и, к сожалению, он меня раскусил.

— Что вы хотите сказать? — не поняла Диана Дуглас.

— Он понял, кто я такой. Узнал по фотографиям из газет.

— Это плохо?

— Может, как раз наоборот. Я думаю, он немного испугался… Я просто хотел вам напомнить, чтобы вы никуда не выходили из номера, пока я не свяжусь с вами. Чрезвычайно важно, чтобы вы пока не высовывались.

Разве… разве мне не следует отправляться за билетом в Сан-Франциско? Да и банки скоро закроются.

— Сейчас нельзя торопиться. Не исключено, что события будут развиваться непредсказуемо. Подождите в номере, пока я к вам не присоединюсь. Не пытайтесь уйти, пока не получите от меня сигнал, что путь свободен.

Глава 7

Мейсон вытянулся на кровати в 767-м номере в гостинице «Виллатсон». Он постоянно поглядывал на часы. Дважды адвокат вставал и принимался ходить из угла в угол.

Зазвонил телефон.

Мейсон схватил трубку.

На другом конце провода послышался голос Дианы Дуглас:

— Мистер Мейсон, мне страшно. Я могу прийти к вам в номер и подождать вместе с вами?

— Нет, — категорично ответил адвокат. — Оставайтесь там, где вы сейчас находитесь. В самое ближайшее время я дам вам указания о том, как действовать дальше.

— Когда?

— Надеюсь, что через несколько минут.

— Я нервничаю, я выбита из колеи, я схожу с ума, сидя здесь одна и глядя на стены. Мистер Мейсон, мне кажется, что так мы ничего не добьемся.

Мы уже добились гораздо большего, чем вы предполагаете, — возразил адвокат. — Необходимо, чтобы вы следовали моим указаниям. Оставайтесь в номере.

Мейсон повесил трубку, подошел к окну, выглянул вниз, на оживленную улицу, вернулся к стулу, сел, потом резко встал и принялся ходить из угла в угол.

Дверная ручка внезапно повернулась. Дверь распахнулась, и в комнате появилась Стелла Граймс.

— Ну как? — спросил Мейсон.

— Нам повезло, — ответила девушка, бросая на кровать картонную коробку.

Мейсон приподнял брови в немом вопросе.

— Одежда, — объяснила Стелла Граймс. — Купила самое необходимое в универмаге по пути: я решила, что могу надолго застрять в этом номере.

— Что произошло?

— Я уловила ваш сигнал. Вы хотели за ним проследить?

— Все правильно.

— Он, естественно, знал, как я выгляжу. Это осложняло работу. Я решила: маловероятно, что он остановился в этой же гостинице, поэтому спустилась вниз, вышла на улицу, поймала такси и велела водителю стоять на месте, пока я не скажу, чтобы он включил мотор. Все оказалось настолько просто, что я заподозрила, не специально ли для нас был сыгран спектакль.

— Объясните поподробнее.

— Объект приехал на встречу на своей машине, «кадиллаке», дал швейцару большие чаевые, чтобы припарковать ее перед самым входом. Наверное, на самом деле дал много, потому что, как только объект появился, швейцар встал по стойке «смирно», открыл дверцу машины и кланялся, когда Кассел отъезжал.

— Вы последовали за ним?

— Да.

— Номер «кадиллака» записали?

Стелла Граймс достала из кармана блокнот и прочитала:

— WVM—574.

— Проблем не возникло?

— Никаких. Он отправился в многоквартирный дом «Таллмейер». Заехал прямо в подземный гараж и больше не появлялся.

— А вы?

— Велела таксисту ехать дальше, через три квартала заметила, как от края тротуара отъехал автомобиль. Сказала водителю: «Пристройтесь за этой машиной, но таким образом, чтобы сидящие в ней не догадались, что мы за ними следим».

— Прекрасная работа, — похвалил Мейсон.

— Таксист, конечно, запутался в потоке движения. Мы потеряли машину из виду. Я пожала плечами, заметив: «Больше ничего сделать невозможно», расплатилась и пересела в другое такси, на котором и добралась до гостиницы. Мне совсем не хотелось, чтобы таксист сообщил Касселу, что им кто-то интересовался, а так он определенно решил, что я сумасшедшая. По крайней мере, надеюсь, что решил.

Мейсон поднял трубку, попросил оператора коммутатора дать ему городскую линию, а потом набрал номер Детективного агентства Дрейка.

— Пол на месте? — спросил он, когда на другом конце провода ответили.

Только что вошел, — сообщила секретарша, узнавшая голос Мейсона.

— Соедините меня с ним, пожалуйста.

— Привет! — послышался голос детектива.

— Перри Мейсон, Пол.

— Где ты находишься?

— В гостинице «Виллатсон» вместе со Стеллой Граймс. Она вернулась.

— У нее что-нибудь получилось?

— Думаю, мы вышли на след. Выясни, пожалуйста, кому принадлежит «кадиллак» номер WVM—574. Если окажется, что владелец проживает в многоквартирном доме «Таллмейер», раскопай все, что только удастся, не вызывая подозрений.

— Делла интересовалась, может ли она позвонить тебе в гостиницу, — сообщил Дрейк.

— Лучше не надо. Я сам время от времени планирую связываться с конторой. Она хотела обсудить что-то конкретное?

— Похоже, нет. У тебя было назначено несколько встреч, которые ей пришлось отменить, объясняя клиентам, что тебе потребовалось немедленно уехать из города по важному делу.

— Именно это и произойдет в ближайшее время, — заметил Мейсон.

— Правда?

— Правда… Сколько времени тебе нужно, чтобы выяснить, на кого зарегистрирована машина?

— Немного.

— Я тебе перезвоню. Прямо сейчас принимайся за это задание.

— Как там Стелла?

— Отлично.

— Ладно, Перри, если что-нибудь еще понадобится, звони. Конечно, я тебе потом выставлю счет, однако услуги предоставлю.

— Хорошо, — сказал адвокат и повесил трубку.

— Объект показался мне страшно разозленным, — сообщила Стелла Граймс. — Словно вы надрали ему уши.

— Почему вы решили, что он разозлен, Стелла?

— По тому, как он шел, по внешнему виду… За ним оказалось так легко следить, — объяснила оперативница Дрейка.

— Наверное, я его разочаровал, — улыбнулся Мейсон. — Он не предполагал, что встретит сопротивление.

— Я сказала бы, что у него был вид человека, только что на полной скорости врезавшегося в кирпичную стену.

Адвокат взглянул на часы.

— Держите оборону, Стелла, — велел Мейсон. — Мне необходимо сходить в 789-й номер. Если произойдет что-то, осложняющее ситуацию, повесьте на дверь табличку: «Просьба не беспокоить». Если позвонит Пол Дрейк, попросите его перезвонить мне в тот номер.

Мейсон отправился по коридору в 789-й номер и тихонько постучал.

Диана Дуглас практически сразу же распахнула дверь.

— Не делайте этого! — воскликнул Мейсон.

— Чего? — не поняла девушка.

— Не открывайте дверь, пока не выясните, кто стучал.

— Я страшно возбуждена. Я нервничаю. Разные мысли лезут в голову. Я не могу больше сидеть здесь и ждать, мистер Мейсон!

— Слушайте меня внимательно, Диана. Сколько у вас денег?

— Я уже говорила вам: пять тысяч долларов.

— Я не их имел в виду. Кроме этих пяти тысяч.

— Я сняла со своего счета в банке шестьсот долларов перед тем, как отправиться сюда. Я посчитала, что этого достаточно, чтобы заплатить вам гонорар и…

— То есть то, что вы заплатили мне, вы взяли не из пяти тысяч? — уточнил адвокат.

— Нет.

— Вы не представляете, что это за история? Я хочу, чтобы вы ответили предельно честно.

Девушка опустила глаза:

— Я предполагаю, что Эдгар во что-то впутался, во что-то неприличное… Его почему-то шантажируют, не исключено, есть какие-то фотографии или… Почему вы задаете эти вопросы, мистер Мейсон?

— Потому что я считаю, что мы пошли не по тому следу, допустили ошибку. Расскажите мне все, что знаете об Эдгаре, только постарайтесь сделать это в сжатой форме.

Диана жестом предложила Мейсону сесть и сама опустилась на краешек кровати.

— Эдгар наивен, — начала она. — Он… Наверное, нельзя назвать его слабым, но он легко подпадает под чужое влияние. Наверное, я поступала неправильно, всячески стараясь облегчить ему жизнь. Мужчина должен развиваться, решая сложные жизненные проблемы и самостоятельно выпутываясь из непредвиденных ситуаций, вместо того чтобы обращаться к кому-то, кто все уладит и снимет груз у него с плеч.

— Я пытался добиться от вас чего-нибудь подробного, Диана. Как вы считаете, есть ли в прошлом Эдгара что-то, что заставило бы его прийти к вам с крупной суммой денег и просить вас заплатить за него отступные?

— Не знаю, мистер Мейсон.

— Но он мог планировать обратиться к вам?

— Мог, однако все указывало на то, что он собирался в Лос-Анджелес, чтобы самому разобраться с проблемой «36—24—36».

— У вас есть хоть какой-нибудь ключ к разгадке его тайны?

— Нет.

— Ваш брат играл в азартные игры?

— Эдгар импульсивен, — ответила Диана, осторожно подбирая слова.

— Он играл в азартные игры? — повторил Мейсон.

— Разве этого не делают все мужчины?

— Он играл в азартные игры?

— Да! — закричала девушка. — Вам нет необходимости проводить перекрестный допрос. Он играл в азартные игры.

— Где?

— Где обычно в них играют? Иногда ставил два доллара на лошадь. Иногда десять.

— В Лас-Вегасе?

— Время от времени ездил в Лас-Вегас.

— Самый крупный его выигрыш?

— Понятия не имею. Не думаю, что он много выигрывал.

— Самый большой проигрыш?

— Восемьсот долларов.

— Откуда вы знаете?

— Он сам мне сказал.

— Почему он вам это открыл?

— Потому что я его сестра.

— Почему он вам это открыл?

— Я вам уже ответила: потому что я его сестра, — вспыхнула Диана Дуглас. — Чего вы добиваетесь? Хотите уличить меня во лжи?

— Почему он вам это открыл?

— Ладно, — вздохнула девушка. — Мне пришлось за него заплатить. У него было только двести. Он выписал чек в Лас-Вегасе — а вы знаете, что они собой представляют.

— Кто они?

Диана Дуглас пожала плечами:

— Понятия не имею, однако всем известно, что если ты играешь в кредит с профессионалами, то тебе придется или расплачиваться, или пенять на себя.

— И Эдгар испугался?

— Ужасно.

— Я пытаюсь определить линию его поведения, — объяснил Мейсон. — Если Эдгар попадает в беду, он обращается к вам. Вы для него — сестра и мать в одном лице, не так ли?

— Ну… — задумалась она. — Наверное, так.

— Значит, смело можно предположить, что, если Эдгар попал бы в какую-то переделку и ему потребовалось бы пять тысяч долларов, чтобы выпутаться, он определенно поделился бы с вами.

— Если только… это не что-то такое, что он не захотел бы со мной обсуждать. Иногда мужчины оказываются в таких ситуациях, в которые они не желают посвящать свою семью.

— С чего вы взяли?

— Я… я читала об этом.

— Когда-нибудь беседовали на эту тему с Эдгаром?

— Нет.

— Знаете что-нибудь об интимной жизни Эдгара?

— Практически ничего.

Мейсон задумчиво посмотрел на Диану Дуглас.

— В шесть двадцать семь из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско отправляется самолет компании «Юнайтед эйрлайнз». Я хочу, чтобы вы были на борту, — заявил Мейсон. — Я провожу вас. Когда спустимся в холл, ведите себя естественно. Не оглядывайтесь по сторонам, словно боитесь, что кто-то следит за вами. Прогуляемся два квартала до стоянки такси. Я посажу вас в машину. Поедете на железнодорожный вокзал «Юнион». Вы должны проверить, не сел ли кто-нибудь вам на «хвост». Когда убедитесь, что никого нет, поймаете другое такси и отправитесь в аэропорт. Там будете ждать.

— Чего?

— Я постараюсь встретить вас прямо перед отлетом самолета. Привезу ваш багаж. Через час я выпишусь из гостиницы. Таким образом, у меня останется время, чтобы быстро заскочить к себе домой и собрать сумку. Я присоединюсь к вам в аэропорту, имея при себе и ваш чемодан, и свои вещи.

— А что делать с чемоданчиком… ну с тем, в котором деньги?

— Банки уже закрылись. Придется везти его с собой. Вы должны появиться завтра на работе только с чеком, выписанным на ваше имя, как доверенному лицу. Как только завтра утром откроются банки в Сан-Франциско, немедленно положите деньги на счет и возьмите чек, затем как ни в чем не бывало отправляйтесь к себе в контору. Я встречу вас там. Давайте договоримся о времени. Например, десять тридцать. Не появляйтесь раньше и постарайтесь не задерживаться. Зазвонил телефон.

— Наверное, это меня, — решил адвокат. Он снял трубку и осторожно сказал: — Алло!

На другом конце провода послышался веселый голос Пола Дрейка:

— Привет, Перри. Раздобыл большую часть информации, которая тебе требовалась. Оказалось не так сложно.

— Итак?

— Интересующий тебя «кадиллак» зарегистрирован на Мори Кассела, проживающего в многоквартирном доме «Таллмейер», квартира 906. О привычках Кассела мне пока разузнать не удалось, однако он живет в этом доме немногим более года.

— Черт побери! — пробормотал Мейсон.

— Что-то не так?

— Он представился мне своим настоящим именем. Я принял его за сутенера, промышляющего шантажом. Опытного, процветающего, хитрого.

— Так кто же он?

— Это необходимо выяснить, — ответил Мейсон.

— Посадить кого-нибудь ему на «хвост»?

— Нет. Он или такой идиот, что сложно представить, или слишком умен, чтобы попасть в ловушку. Необходимо в этом разобраться.

— Ладно, дашь мне знать, если что-нибудь еще потребуется, — сказал Дрейк.

— Хорошо. — Мейсон повесил трубку.

Диана, с беспокойством наблюдавшая за Мейсоном, спросила:

— Что-нибудь случилось?

Мейсон нахмурился и несколько секунд не отвечал, размышляя.

— Не знаю, — наконец медленно произнес он. — Похоже, я ошибочно оценил ситуацию.

— В каком смысле?

— Благодаря оперативным действиям Детективного агентства Дрейка нам удалось выяснить, кто этот шантажист. Его зовут Мори Кассел, ездит на «кадиллаке», живет в многоквартирном доме «Таллмейер» в квартире 906. Когда Кассел приходил в гостиницу, он представился своим настоящим именем, припарковал «кадиллак» перед входом, вручил хорошие чаевые швейцару, чтобы машину никуда не перегнали и она оставалась там, где могут парковаться только прибывающие в гостиницу с багажом.

— А что здесь не так? — не поняла Диана. — Многие, ненадолго забегающие в гостиницу, дают швейцару чаевые, чтобы он присматривал за их машинами. Так швейцары зарабатывают себе на жизнь…

Мейсон покачал головой:

— Не в этом дело, Диана. Это несколько иной человек, чем я предполагал.

— С чего вы взяли?

— Признаю, что руководствовался своей интуицией. Я решил, что это сутенер.

— Но почему?

— По его внешнему виду, манерам — по всему.

— Мистер Мейсон, вы хотите сказать, что вам достаточно увидеть человека, немного с ним поговорить — и вы поймете, что он сутенер?

— Нет, — ответил Мейсон. — Так далеко я не стал бы заходить, Диана. И не забывайте, что, называя человека сутенером, я не имею в виду, что он фактически поставляет клиентов в публичный дом или занимается сводничеством. Я просто имею в виду человека определенного типа, который готов зарабатывать себе на жизнь, представляя женщину в разработанной схеме шантажа.

— Но чем подобный человек отличается от других? Он как-то особенно одевается? Я не понимаю.

— Нет никакого конкретного признака, — попытался объяснить Мейсон. — Это некий комплекс. Возьмите любого, кто живет на средства, прямо или косвенно получаемые через женщин. Он сам понимает, что с ним что-то не так, и пытается это скрыть, всячески приукрашивая фасад, чтобы спрятать прогнившую середину. Поэтому он стремится к безукоризненной внешности. У него всегда блестят ботинки, брюки идеально отутюжены, он носит дорогие рубашки и галстуки, делает маникюр, аккуратно подстрижен, волосы зачесаны назад, чтобы любоваться своим изображением в зеркале. Далее — голос. Здесь своя специфика. Он не привык придавать вес словам. В ситуации, с которой, как он считает, справится, он говорит резким властным тоном. Однако у его голоса нет ни тембра, ни тональности. Создается впечатление, что если он придет в гнев, то его голос поднимется до фальцета.

— И вы заметили все это у Кассела? — уточнила Диана Дуглас.

— Да.

— Чего он хотел?

— Денег.

— Он сказал сколько?

— Всю сумму — пять тысяч.

— А что вы ему ответили?

— Попытался протянуть время.

— Вам это удалось?

— Он ожидал другого приема.

— Он решил, что вы…

— Я уже говорил вам, что он меня узнал. Мои фотографии часто появляются в газетах. Он понял, что имеет дело с Перри Мейсоном, адвокатом, и ему это совсем не понравилось.

— Вам так и не удалось разузнать, что же у него есть на моего брата Эдгара?

Мейсон покачал головой, но заметил:

— Это, очевидно, не обычный шантаж.

— Вы думаете… То есть хуже, чем то, что вы называете обычным шантажом?

— Не исключено. Кассел вел себя так, словно у него все козыри.

— Чего нам теперь ждать от него?

Мейсон пожал плечами:

— Следующего шага.

— Мистер Мейсон, предположим, это что-то… на самом деле серьезное?

— Естественно, с человека не станут требовать пять тысяч долларов за то, что он припарковал машину у пожарного крана. Конечно, что-то серьезное.

— Послушайте, мистер Мейсон, я… могу набрать денег, если…

— Выкиньте это из головы, — перебил адвокат. — Платить шантажистам — против моих принципов. Пошли они ко всем чертям! Нам пора, Диана. Вы возьмете свою сумочку, я — ваш черный чемоданчик. Когда пойдем через холл к выходу, разговаривайте и смейтесь. Вообразите себя женщиной, пустившейся в романтическую авантюру. Я не хочу, чтобы кому-нибудь пришло в голову, что вы украдкой покидаете гостиницу. Выйдя из гостиницы, мы направимся к стоянке такси, расположенной в двух кварталах от здания. Не забудьте о моих указаниях. Садитесь в такси и попросите водителя отвезти вас на вокзал «Юнион». Смешайтесь с толпой, потом возьмите другое такси и отправляйтесь в аэропорт. Я постараюсь заказать билеты.

Мейсон поднял трубку и попросил оператора коммутатора дать городскую линию, потом набрал номер авиакомпании «Юнайтед эйрлайнз» и забронировал два билета на рейс Лос-Анджелес — Сан-Франциско, в шесть двадцать семь. Адвокат удовлетворенно кивнул, услышав ответ на другом конце провода.

— Мы заберем их в аэропорту, — сказал он. — Оба на имя Перри Мейсона… Все правильно, Перри Мейсон, адвокат. Мои телефоны имеются во всех справочниках. У меня есть карточка пассажира вашей компании и… Прекрасно! Один билет я возьму сам. Передайте второй мисс Диане Дуглас. Подержите их, пожалуйста, до самого вылета. Большое спасибо! — Мейсон повесил трубку и повернулся к Диане: — Все в порядке. Спросите билет, оставленный на имя Перри Мейсона. Встретимся на борту. Когда я буду выписываться из гостиницы, заберу ваш чемодан. Не забывайте, что, если что-нибудь случится с этим чемоданчиком с пятью тысячами долларов, вам конец. Тут вам уже не выкрутиться.

— Я знаю, — кивнула девушка, — все то время, что я ношу его с собой, я… Я практически не сплю. Если с ним что-то произойдет, я уже ничего не смогу сделать. Однако пока еще все в порядке, не так ли, мистер Мейсон? Ведь никто не в курсе, что у меня в чемоданчике пять тысяч долларов?

— К настоящему времени это известно уже многим, — мрачно заметил Мейсон. — Пойдемте, Диана. Улыбнитесь! Спускаемся в холл, пересекаем его и отправляемся на стоянку такси. Смейтесь и беззаботно болтайте, а я постараюсь вспомнить какую-нибудь шутку. Вперед! Полагаю, что вам лучше больше не сидеть в гостинице… Какое-то время вам придется подождать в аэропорту, однако постарайтесь не привлекать внимания, а в самолет заходите, как только начнется посадка.

Глава 8

Мейсон вернулся к 767-му номеру, постучал и зашел, когда Стелла Граймс открыла дверь.

— Избавился от приманки, — сообщил он. — Она присоединится ко мне в аэропорту. Будем надеяться, что больше ничего не произойдет, пока мы не взлетим.

— Вы думаете, она в опасности?

— Не то чтобы в опасности, но этот Кассел меня беспокоит. Он может оказаться гораздо умнее, чем я предполагал. Меня беспокоит и Диана. Она оставила после себя след… — Адвокат внезапно замолчал, услышав громкий настойчивый стук в дверь. — Это определенно мужчины, причем, скорее всего, облеченные властью, — шепотом обратился он к Стелле Граймс.

— Может, Кассел вернулся?

Мейсон покачал головой:

— Он стучал бы мягко, как человек, предпочитающий действовать исподтишка. А этот человек обладает властью. Мы имеем дело или с детективом, работающим в гостинице, или…

Мейсона перебил повторный стук и громкий голос, заявивший:

— Открывайте! Полиция.

— Говорить буду я, — прошептал Мейсон и открыл дверь.

В коридоре стояли двое полицейских в штатском. Они удивились, узнав адвоката.

— Перри Мейсон! — воскликнул один. — А вы что тут делаете?

— Вопрос в том, что здесь делаете вы! — парировал адвокат.

— Мы предпочли бы говорить в номере, а не в коридоре, — сказал все тот же полицейский, явно старший из двоих.

Мужчины вошли в комнату и предъявили адвокату свои жетоны.

— Полиция Лос-Анджелеса, — представились они.

— Что привело вас сюда? — поинтересовался Мейсон. Полицейские проигнорировали его вопрос и оглядели Стеллу Граймс, потом кивнули друг другу.

— Двадцать два года, пять футов два дюйма, сто шестнадцать фунтов, блондинка, голубые глаза, хорошая фигура, — произнес первый.

Второй кивнул.

Оба полицейских опустились на стулья. Первый заявил:

— Мы хотели бы задать несколько вопросов.

— Начинайте, — предложил Мейсон.

— Вас зовут Диана Дуглас? — обратился первый к Стелле Граймс.

— Минутку, — вставил Мейсон.

— Давайте действовать по правилам. Почему вы пришли сюда?

— Мы не обязаны вам отвечать.

— Но вы обязаны объяснить это девушке. Вы подозреваете ее в совершении какого-то преступления?

— Полиция Сан-Франциско прислала нам телеграмму. Пытаемся получить информацию по их просьбе. Хотим задать несколько вопросов. Вот и все.

— Вы подозреваете эту девушку в совершении какого-то преступления? — повторил Мейсон.

— Никаких комментариев.

— Вы действуете от имени полиции Сан-Франциско?

— Да.

— Полиция Сан-Франциско подозревает ее в совершении какого-то преступления?

— Мы не ясновидящие. Мы не знаем.

— Раз вы действуете от имени полиции Сан-Франциско и раз вы не знаете, подозревает ли ее полиция Сан-Франциско в совершении какого-то преступления, вам следует сообщить ей о ее конституционных правах до того, как она ответит на какой-либо ваш вопрос.

— Будто она их не знает, — заметил один из полицейских.

— Объясните это Верховному суду, — улыбнулся Мейсон.

— Хорошо, хорошо. Мы хотели бы, чтобы вы ответили на несколько вопросов, мисс. Мы не предъявляем вам никаких конкретных обвинений. Мы пришли сюда не для того, чтобы арестовать вас, а просто для того, чтобы задать несколько вопросов. Вы имеете право молчать, если пожелаете. Вы не обязаны делать никаких заявлений. Вы имеете право на то, чтобы ваши интересы на всех стадиях представлял адвокат. Если у вас нет средств, чтобы оплатить услуги адвоката, мы предоставим вам его. Однако мы хотим, чтобы вы поняли: все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Итак, вам нужен адвокат?

Стелла Граймс уже собралась что-то ответить, но Мейсон жестом велел ей молчать.

— Он у нее уже есть, — заявил он.

— Вы ее представляете?

— Да.

— Что вы здесь делаете, мисс Дуглас, — кажется, так?

— Она здесь по делу.

— Какому?

— Личному.

— Мисс Дуглас, вы в курсе, что в сейфе компании «Эскобар» в Сан-Франциско, занимающейся импортом и экспортом, в которой вы работаете, хранилась крупная сумма денег наличными?

— Никаких комментариев, — ответил Мейсон.

— Минутку, — обратился полицейский к Мейсону. — Влезая в дело, вы осложняете положение этой дамы. Единственное, чего мы добиваемся, — это информация.

— Почему?

— Потому что она требуется полиции Сан-Франциско.

— Насколько я понимаю, речь идет о каком-то преступлении?

— Мы не уверены. Полиция Сан-Франциско не уверена.

— В таком случае, при сложившихся обстоятельствах, моя клиентка не станет отвечать ни на какие вопросы, пока ситуация не прояснится, — заявил Мейсон.

— Вы вынуждаете нас сообщить в Сан-Франциско, что, по всей вероятности, ваша клиентка виновна в присвоении крупной суммы денег.

— В самом деле? И насколько крупной?

— Аудит еще не закончен, но речь идет более чем о двадцати тысячах долларов.

— Сколько? — воскликнул Мейсон, не в состоянии скрыть удивление.

— Вы слышали: более двадцати штук.

— Слишком крупная сумма для присвоения в одной компании, — заметил Мейсон.

— Случалось, что и больше прибирали к рукам, — возразил полицейский.

— В таком случае в Сан-Франциско совершено преступление, не так ли?

— Если вы имеете в виду присвоение денег — похоже, что да.

— И в Сан-Франциско подозревают, что моя клиентка присвоила деньги?

— Я этого не говорил — пока.

— Однако хотите задать по этому поводу вопросы?

— Послушайте, Мейсон, вы осложняете ситуацию. С вами трудно найти общий язык. Мы хотим только выяснить у вашей клиентки, каким образом в компании, где она работает, хранятся наличные, кто имеет право их брать, как ведется учет. Для вашего сведения — в «Эскобаре» держат крупные суммы наличных в сейфе. Нас интересует, почему. Нам также необходимо выяснить, сколько человек знают код сейфа и как получилось, что в компании ранее не обнаружили подобную недостачу.

— А давно она у них?

— Понятия не имею. Мы как раз пытаемся разобраться с этим. Просто хотим получить информацию.

— Но вы думаете, что моя клиентка могла присвоить эти деньги? — уточнил Мейсон.

— Не совсем так. Я сформулирую это несколько по-другому. Мы не станем говорить, что нашли какие-нибудь доказательства того, что она физически не могла присвоить деньги, но, с другой стороны, мы также не нашли никаких доказательств, указывающих на нее, — пока.

— Только косвенные улики, — добавил второй полицейский.

— Ну да, — согласился первый. Мейсон улыбнулся и заявил:

— В таком случае, господа, очевидно, что моя клиентка имеет право на то, чтобы ее интересы представлял адвокат.

— Все правильно. Мы сообщили ей об этом. Здесь не о чем спорить.

— И как ее адвокат, — продолжал Мейсон, — я советую ей не произносить ни слова.

— Вы не позволите ей даже рассказать о том, как в компании ведется бухгалтерский учет, и о том, чем занимается компания?

— Ни слова. Даже не дам ей представиться.

Полицейские переглянулись с расстроенным видом.

Их планы рушились.

— Наверное, вы поступаете неправильно, — сказал первый Мейсону.

— Не исключено, — согласился адвокат. — Мы все допускаем ошибки. И со мной такое иногда случается… А откуда полиции Сан-Франциско столько известно об этом деле? Они смогли даже направить вас в эту гостиницу.

Полицейские улыбнулись.

— По совету адвоката, я отказываюсь отвечать, — заявил первый.

Мейсон посмотрел на них с серьезным видом.

— Вы имеете полное право занимать любую позицию, — сказал он. — Это привилегия, гарантированная конституцией. Вы можете не произносить ни слова.

Полицейские встали и воинственно посмотрели на Стеллу Граймс.

— Ладно, сестренка, — обратился первый к девушке, — решать тебе, но хочу заметить, что ты поступаешь не очень умно. Когда мы пришли, мы хотели только получить информацию.

Чего вы хотите теперь? поинтересовался Мейсон.

— По крайней мере, двадцать штук.

Перед тем как закрыть за собой дверь, один из полицейских обернулся и сказал Мейсону на прощанье:

— Не забывайте, что гонорар из присвоенных у компании денег может не достаться вам. Если докажут, что их присвоили, вам придется вернуть деньги истинному владельцу… Пожалуй, это все.

— До встречи, — попрощался Мейсон.

— В суде, — пообещали полицейские и закрыли дверь. Мейсон приложил палец к губам и прошептал Стелле Граймс:

— Следите за тем, что говорите. Иногда они еще остаются послушать под дверью.

Где-то с минуту и Мейсон, и оперативница Дрейка хранили молчание, потом адвокат на цыпочках направился к двери, резко распахнул ее и посмотрел в обе стороны.

В коридоре никого не оказалось. Мейсон закрыл дверь.

— Хорошенькое дельце! — воскликнул он.

— Двадцать тысяч долларов! — поразилась Стелла Граймс.

— Не понимаю, — покачал головой Мейсон. — Сейчас я еду в аэропорт. Заберу багаж из номера, в котором зарегистрировался, включая чемодан Дианы. Самолет на Сан-Франциско вылетает в шесть двадцать семь.

— Вы с Дианой встречаетесь в аэропорту?

Мейсон кивнул:

— Она должна там ко мне присоединиться. Держите оборону, Стелла. Действуйте экспромтом. Поддерживайте связь с Полом Дрейком… Лучше, если будете заказывать еду прямо в номер, по крайней мере первые сутки. Если вы выйдете из комнаты, они могут установить потайной микрофон.

— Я справлюсь. Ведь звонки идут через коммутатор, не так ли?

— Здесь придется рисковать. Не говорите ничего открытым текстом, когда будете отчитываться перед Полом. Шифруйте послания, но удостоверьтесь, что на другом конце поняли, что вы хотели передать.

Оперативница кивнула.

Мейсон вышел из 767-го номера, заглянул в 789-й, забрал свой чемодан и чемодан Дианы Дуглас и позвонил портье, чтобы ему прислали носильщика.

— Приготовьте, пожалуйста, мой счет, — попросил Мейсон портье. — Мне необходимо немедленно уехать.

Мейсон дождался носильщика, дал ему на чай, отправился в кассу и объяснил там ситуацию.

— Я — мистер Мейсон из 789-го. Я планировал пожить у вас день или два, однако мне только что позвонили и оказалось, что мне необходимо немедленно уехать. Я оставался у вас совсем непродолжительное время, использовал пару полотенец, но на кровать не ложился.

Кассир покачала головой:

— Мне очень жаль, мистер Мейсон, но вам придется заплатить за целые сутки.

Мейсон попытался возразить:

— Но ведь вы можете только заменить полотенца и снова сдать комнату.

— Мне очень жаль, — повторила кассир. — Практически все горничные уже закончили смену и… В гостинице свои правила, мистер Мейсон. Простите.

— Хорошо, — смирился адвокат.

— Дайте мне счет. Он расплатился наличными, кивнул носильщику и сказал ему:

— Вызовите такси, пожалуйста.

— Одна машина стоит перед входом, — сообщил носильщик.

Сев в такси, Мейсон громко обратился к водителю, так чтобы слышал носильщик, попросив:

— Железнодорожный вокзал «Юнион». Не торопитесь: до поезда на Тусон еще масса времени, к тому же мне надо прочитать по пути пару телеграмм.

Мейсон достал из кармана несколько сложенных бумаг, а как только машина отъехала от гостиницы, крикнул водителю:

— Все меняется!

— Значит, на вокзал ехать не нужно? — уточнил водитель.

— Черт побери, нет. Мне необходимо успеть на самолет на Финикс, поэтому гоните в аэропорт.

— Не очень удачное время дня для поездок в аэропорт, — заметил таксист.

— Ничего не поделаешь. Гоните, как только можете.

— Когда вылетает самолет?

— Семнадцать сорок восемь.

Таксист маневрировал в потоке движения, потом выехал на относительно свободный бульвар и увеличил скорость.

Мейсон сидел на краешке сиденья, периодически поглядывая на часы и поощряя водителя, который на самом деле очень старался.

Наконец они оказались в аэропорту. Таксист нажал на сигнальный гудок, чтобы вызвать носильщика.

Мейсон открыл дверцу и обратился к подбежавшему носильщику:

— К самолету на Финикс, пожалуйста.

Адвокат протянул таксисту десятидолларовую купюру.

— Поезжай, парень, пока не появилась полиция и не оштрафовала тебя за стоянку в неположенном месте. Мы быстро домчались.

Водитель улыбнулся.

— Это все мне? — уточнил он.

— Заплатишь по счетчику, а остаток возьмешь себе. Таксист нажал на газ.

Когда он уехал из поля слышимости, Мейсон поспешил за носильщиком.

— Я ошибся, — заявил адвокат. — Я думал о Финиксе. Черт побери, мне нужно кое-что взять в одном из этих чемоданов. Дайте мне их.

Мейсон вручил носильщику два доллара.

— У вас есть билет на самолет? — спросил носильщик.

— Да, — кивнул Мейсон.

Адвокат отправился в зал ожидания и быстро огляделся по сторонам, затем пошел к стойке регистрации, взял один билет из двух, оставленных на его имя, однако заплатил за оба, зарегистрировал чемодан Дианы Дуглас и снова осмотрел зал ожидания. После этого он прошелся по зданию аэропорта и устроился в одном из кресел неподалеку от стойки регистрации на его самолет, предварительно сдав чемодан с книгами в камеру хранения и купив выпивку.

За пять минут до отлета самолета Мейсон медленным шагом направился к нужному выходу и вручил свой билет контролеру.

— Вам следует поторопиться, — сказала она. — Вы — один из последних.

Как только Мейсон оказался в кабине, дверца самолета закрылась.

— Еще чуть-чуть — и вы остались бы, — заметила стюардесса.

Мейсон улыбнулся в ответ:

— Чуть-чуть не считается. Я на борту.

— Есть одно свободное место в хвостовой части.

— Спасибо.

Адвокат прошел через весь салон, вглядываясь в лица пассажиров.

Через десять или пятнадцать минут он решил сходить в туалет, что дало ему возможность еще раз рассмотреть пассажиров.

Дианы Дуглас на борту не оказалось.

Самолет приземлился в Сан-Франциско. Мейсон поймал такси, зарегистрировался в гостинице, поужинал, позвонил в гостиницу «Виллатсон», попросил 767-й номер, а после того, как услышал осторожный голос Стеллы Граймс, поинтересовался:

— Вы узнаете меня, Стелла?

— Да. Где вы?

— В Сан-Франциско. Слышали что-нибудь от своего двойника?

— Ничего.

— Она должна была лететь тем же самолетом, что и я, но ее не оказалось на борту. Она вам ничего не передавала?

— Она со мной вообще не связывалась.

— А кто-то связывался?

— Никто.

— Мне кажется, что нас в этом деле обвели вокруг пальца, Стелла. Я схожу завтра на назначенную на десять тридцать встречу. Если ничего не произойдет, просто умоем руки.

— Меня это устраивает. Если что-то случится, кому мне звонить с отчетом — прямо вам?

— Держите связь со своим шефом, а я найду способ получить у него информацию. Вы не снимали свой рабочий лифчик?

— Нет.

— Оставайтесь в нем.

Глава 9

Компания «Эскобар» располагалась в здании «Юнайтед файнэншл».

Просмотрев список фирм, арендующих офисную площадь, Мейсон выяснил, что «Эскобар» находится на шестом этаже. После этого адвокат отошел и встал в таком месте, откуда мог наблюдать за всеми входящими.

Было двадцать минут одиннадцатого.

В десять двадцать пять появилась Диана Дуглас.

Мейсон сделал шаг вперед.

— Куда выделись вчера вечером? — спросил адвокат.

Девушка подняла на него заплаканные глаза, затем схватилась за его руку, словно ей требовалась не только моральная, но и физическая поддержка.

— О, мистер Мейсон! — воскликнула она. — Эдгар умер в три двадцать пять утра.

— Мои соболезнования. — Мейсон обнял ее за плечи. — Он очень много значил для вас, не так ли?

— Да. Я так его любила! — Она уткнулась лицом в плечо Мейсона и разрыдалась.

Адвокат похлопал ее по спине:

— Постарайтесь успокоиться, Диана. Не забывайте, что мы должны довести дело до конца. Придется посмотреть фактам в глаза.

— Я знаю, — всхлипнула она. — Но я… просто не в состоянии сейчас что-то решать… Если бы я не обещала встретиться с вами здесь… Я хотела позвонить Хоумеру Гейджу и предупредить, чтобы они меня не ждали. Я…

— Тихо, тихо. Мы привлекаем внимание, Диана. Давайте отойдем в сторону. Постарайтесь взять себя в руки. Вам необходимо выполнить одну работу. Вы обязаны это сделать.

— Чего мне ждать?

— К сожалению, я думаю, что у вас впереди крупные неприятности.

— Что вы имеете в виду?

— Боюсь, что вас втянули в игру, старую как мир. Кто-то присваивает тысячу долларов, принадлежащих компании, и исчезает. Второй человек, знающий об этом, спокойно прибирает к рукам еще четыре тысячи. Того, кто взял тысячу, обвиняют в присвоении пяти.

Диана Дуглас посмотрела на Мейсона красными от слез глазами, округлившимися от удивления.

— Вы хотите сказать?..

— Я хочу сказать, что теперь компания «Эскобар» утверждает, что у них недостача в размере двадцати тысяч долларов.

— Двадцати?! — в ужасе повторила Диана.

— Да, — подтвердил Мейсон. Адвокат помедлил несколько секунд, а потом поинтересовался: — Как вы обычно добираетесь на работу? На машине или…

— На автобусе.

— Кто займется организацией похорон? У вас есть еще родственники?

— Нет. Я встала сегодня рано утром и все сделала.

— Почему вы вчера не сели на самолет, как я вам говорил?

— Потому что мне показалось, что кто-то за мной следит. Мистер Мейсон, я не сомневалась, что за тем такси, в котором я сидела, направляясь на вокзал «Юнион», ехал мужчина в автомашине. Я попыталась затеряться в толпе, но не думаю, что мне это удалось. Меня не оставляло чувство, что этот ужасный человек шпионил за мной и не выпускал меня из виду, поэтому я отправилась в женский туалет, оставалась там некоторое время, а затем пошла на несколько уловок. Выбежала из ворот и направилась к поезду, вернулась, ну и так далее. В аэропорт я приехала на десять минут позже, чем следовало. Самолет улетел. Я решила поужинать и сесть на более поздний самолет.

— Почему вы не позвонили в Детективное агентство Дрейка или еще кому-нибудь?

— Я… я об этом не подумала. Я знала, что вы сели на тот самолет и встретите меня здесь утром, и… мне это просто не пришло в голову. Затем, когда я приземлилась в Сан-Франциско, я позвонила в больницу и мне сообщили, что моему брату хуже, я сразу же кинулась туда и… была вместе с ним, когда…

— Успокойтесь, успокойтесь. На вашу долю выпали тяжелые испытания. Теперь я хочу, чтобы вы сели на автобус, вернулись домой и легли спать. У вас есть снотворное?

— Да, лежат какие-то таблетки.

— Примите их, — велел Мейсон. — Ложитесь в кровать и забудьте обо всем… Чек кассира у вас с собой?

— Да.

— Дайте его мне. Скорее всего, я им не воспользуюсь, но лучше, если он останется у меня. И вот ваш чемодан.

— Что вы намерены делать? — поинтересовалась Диана, протягивая чек Мейсону.

— Поднимусь в компанию «Эскобар» и немного надавлю на них. По крайней мере, попытаюсь.

— Мистер Мейсон… двадцать тысяч долларов! Боже праведный!

— Да, это шокирует, — кивнул адвокат.

— Но что мы можем предпринять?

— Нужно посмотреть. Игра стара как мир, и расчет практически безошибочен. Бедняк играет на скачках, влезает в долги, крадет две или три тысячи долларов и исчезает из города, затем какой-то умник, прячущийся в тени, прибирает к рукам оставшиеся наличные. Все сваливают на бедняка. Если его не поймают, на нем висит полная сумма. Если его ловят и он отрицает, что взял все, настаивая на двух или трех тысячах, ему никто не верит. Его сажают в тюрьму за все пропавшие деньги.

Мейсон положил чек в бумажник и пошел с Дианой к выходу на улицу.

— Садитесь на автобус, возвращайтесь к себе на квартиру и ложитесь спать, — велел он. — Я возьму компанию «Эскобар» на себя… У вас личный телефон или звонки идут через коммутатор, общий для всего дома?

— Через коммутатор.

— Попросите, чтобы вас не беспокоили. Поспите. У меня есть номер вашего телефона. Предупредите оператора, чтобы соединял только со мной. Сегодня пятница. Во второй половине дня я планирую вернуться к себе в контору. Если я вам понадоблюсь, вы можете связаться со мной через Детективное агентство Дрейка… Еще раз примите мои соболезнования. Мне жаль вашего брата и жаль вас. Вам пришлось столько перенести за последние несколько дней! Отдохните и в случае необходимости звоните мне… Где остановка автобуса?

— Вот здесь. И, мистер Мейсон, я должна вернуть вам деньги за авиабилет. Я помню, что вы заказывали два и просили отнести их на ваш счет. Когда я приехала в аэропорт, я сразу же бросилась к стойке регистрации, надеясь, что вылет задержали на несколько минут. Я хотела расплатиться кредитной карточкой, но не нашла ее. Наверное, я ее потеряла. Девушка за стойкой регистрации сказала, что билет оплачен и…

— Выкиньте это из головы, — перебил Мейсон. Адвокат проводил Диану до деревянной скамейки у края тротуара.

— Садитесь на первый же автобус. Я иду в «Эскобар» и посмотрю, что можно сделать.

Девушка импульсивно обняла Мейсона и поцеловала.

— Мистер Мейсон, вы — прелесть! — воскликнула она.

Глава 10

Мейсон стоял в коридоре шестого этажа и рассматривал помещение компании «Эскобар», занимающейся импортом и экспортом.

Взору адвоката открылась экспозиция, на которой демонстрировались предметы восточного искусства, изделия из слоновой кости и перегородчатой эмали.

С другой стороны от входа выставлялись фигурки и статуэтки, напоминающие миниатюрную скульптуру ацтеков.

Двойные двери из толстого стекла вели в небольшой зал, где на стеклянных полках стояли другие предметы искусства. Табличка на входной двери гласила: «Компания „Эскобар“. Импорт и экспорт. Только оптовая торговля».

Мейсон толкнул дверь в выставочный зал. Сидевшая за коммутатором девушка механически улыбнулась:

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Я хотел бы встретиться с мистером Гейджем.

— Которым? — уточнила девушка. — Мистером Франклином Гейджем или мистером Хоумером Гейджем?

— С Франклином Гейджем.

— Его сейчас нет. Он в командировке.

— В таком случае с мистером Хоумером Гейджем.

— Как о вас доложить?

— Перри Мейсон.

— Вы хотели переговорить с ним насчет покупки, о каких-то предметах искусства или…

— У меня гораздо более личный вопрос.

— Какую фирму вы представляете?

— Я не представляю никакую фирму. Меня зовут Перри Мейсон. Я — адвокат из Лос-Анджелеса. В настоящий момент я здесь, чтобы поговорить об одной сотруднице вашей фирмы, Диане Дуглас.

— О! О да… да, правда? Минутку.

Девушка сняла трубку и быстро начала что-то объяснять, однако система была установлена таким образом, что Мейсон не слышал произносимых слов.

Через несколько секунд дверь в дальней части комнаты отворилась, и появился крупный коренастый мужчина, которому еще не исполнилось и сорока лет, с темными волосами, зачесанными от висков назад, густыми черными бровями, наблюдательными серыми глазами, скрытыми за очками в черепаховой оправе. Тонкие губы, вытянутые в прямую линию, говорили о целеустремленности.

— Мистер Мейсон? — обратился он к адвокату.

— Да.

— Я — Хоумер Гейдж. По какому вопросу вы хотели со мной встретиться?

— Диана Дуглас.

— Что с ней?

— Это ваша сотрудница?

— Да. Однако в настоящий момент ее нет в конторе. Ее брат серьезно пострадал в автокатастрофе, и она страшно переживает. Если вы пришли выяснить насчет ее кредитоспособности или каких-либо гарантий, я уверяю вас, что у нее прекрасная репутация.

— Ни то ни другое. Я пришел, чтобы переговорить с вами о ней самой.

— Ну, я вас слушаю.

— Если вы хотите, чтобы мы говорили здесь, будем говорить здесь. Я представляю мисс Дуглас. На каком основании вы заявили полиции Лос-Анджелеса, что она присвоила двадцать тысяч долларов, принадлежащие этой…

Гейдж поднял обе руки ладонями к Мейсону, прося его замолчать.

— Остановимся здесь, мистер Мейсон. Мы не говорили ничего подобного.

— Значит, намекнули.

— Мистер Мейсон, сейчас не время и не место для обсуждения этого вопроса.

— Чем вас не устраивает время?

— Ну… я не предполагал… вы не звонили… меня никто не предупредил.

— А вам требовалось предупреждение?

— Не обязательно.

— В таком случае почему вас не устраивает место?

— Оно не предназначено для подобных разговоров.

— Вы сами его выбрали, — напомнил Мейсон. Гейдж распахнул дверь.

— Пройдите, пожалуйста, в мой кабинет, мистер Мейсон, — пригласил он.

Мейсон проследовал за Хоумером Гейджем по толстому ковру вдоль стеклянных шкафов с экспонатами по обеим сторонам, мимо двух девушек, откровенно прекративших работу, чтобы посмотреть на адвоката.

Гейдж распахнул дверь своего кабинета, пропуская Мейсона вперед.

— Пожалуйста, присаживайтесь, мистер Мейсон, — предложил Хоумер Гейдж. — Мне очень жаль, что вы подняли этот вопрос в присутствии других наших сотрудниц.

— Вы не оставили мне выбора, — возразил Мейсон.

— Ну, наверное… Простите. Я не оценил сразу важности вашего визита.

— Надеюсь, теперь оценили?

— Мистер Мейсон, факт остается фактом: аудит показал крупную недостачу наличности, и, естественно, мы захотели проверить, чем занимаются наши сотрудники, отсутствующие в данный момент.

— И Диана Дуглас оказалась одной из них?

— Да.

— Ваш дядя, Франклин Гейдж, также подвергнется проверке?

— Его вряд ли можно назвать сотрудником. Ему фактически принадлежит эта компания.

— А Эдгар Дуглас?

— Да. Он лежит в больнице с переломом черепа. Он еще не приходил в сознание после аварии. Боюсь, что у него мало шансов.

— Вы и его проверяли? — уточнил Мейсон.

— Как его можно проверить? Невозможно допросить человека в бессознательном состоянии.

— Значит, Диана Дуглас — единственная, кого вы решили проверить, попросив об этом полицию?

— Мистер Мейсон, не бегите впереди паровоза! Обнаружив такую крупную недостачу, мы, естественно, захотели переговорить с мисс Дуглас. Это наше право. Она работает в нашей компании. Мы предполагали, что ее нет на работе, потому что ее брат находится в тяжелом состоянии. Мы считали, что она проводит все время в больнице, сидя у его постели, однако выяснили, что она внезапно вылетела в Лос-Анджелес.

— И вы попросили полицию Лос-Анджелеса проверить ее?

— Полицию Лос-Анджелеса попросили попытаться собрать о ней какие-нибудь сведения.

— Вы намекнули, что она могла присвоить деньги компании?

— Конечно нет, мистер Мейсон. Не пытайтесь класть свои слова мне в рот. Мы просто попросили проверить.

— А как вы выяснили, где именно она остановилась в Лос-Анджелесе?

— Это конфиденциальная информация, и в настоящий момент я не стану ее разглашать.

— Хорошо. Я хотел, чтобы вы знали, что я представляю мисс Дуглас. Мы считаем, что пострадала ее репутация, потому что ее обвинили в присвоении денег компании, по крайней мере, подразумевали это, и вы попросили полицию Лос-Анджелеса найти ее… Вот моя визитка, мистер Гейдж. Если вы надумаете обсудить что-либо с мисс Дуглас, вам следует обсуждать это со мной.

— Вы имеете в виду, что она больше здесь не работает? — уточнил Хоумер Гейдж.

— На этот вопрос я не готов ответить. Я говорю только о клевете. Я советую вам связаться со мной, если вы намерены предпринять еще какие-либо действия по данному поводу.

— Мистер Мейсон! Мистер Мейсон! Ну почему вы так воинственно настроены? Не нужно искать повода для ссоры. Неужели вы приехали из Лос-Анджелеса только затем, чтобы сообщить нам это?

— Почему бы и нет?

— Кажется бессмысленным… Боже праведный, мы понятия не имеем, где эти деньги. Мы просто знаем, что есть недостача.

— А вы в этом уверены?

— Да. В кассе недостает более двадцати тысяч долларов.

— Вы держите такие суммы наличными прямо в конторе?

— Да. Гораздо большие.

— Я имею право поинтересоваться, почему?

— Не вижу повода скрывать это от вас, — ответил Гейдж. — Многие наши сделки заключаются за наличный расчет, причем часто это происходит в выходные дни, когда все банки закрыты.

— Вы не хотите оставлять следов?

— Нет-нет, ничего подобного. Мы просто давно проводим политику наличных расчетов, уже заключили массу сделок таким образом, а потом… ну… устанавливается…

— Боюсь, что не понимаю вас, — вставил Мейсон.

— Это сложно понять. В некоторых странах существуют различные эмбарго, которые… следует учитывать. В Мексике, например, считается незаконным экспорт старинных артефактов[3], однако в нашей стране на них огромный спрос.

— Значит, эти фигурки вывезены из Мексики контрабандой.

— Я этого не говорил, мистер Мейсон. Я осторожно выбирал слова. Я объяснял вам причины, по которым нам требуется держать крупные суммы наличных прямо в конторе. Мы не задаем лишних вопросов. А когда не задаешь лишних вопросов, за тебя говорят наличные.

— Боюсь, что все равно не понимаю.

— А вам это необходимо?

— Думаю, да. Гейдж побагровел:

— Мистер Мейсон, я уже достаточно рассказал вам о том, как мы ведем дела. Большего при сложившихся обстоятельствах вам не требуется.

— Когда вы говорили о том, что вам нужны наличные, чтобы переправить фигурки через границу, вы ссылались на взятки, не так ли? — уточнил Мейсон.

— Совсем нет. Вы — адвокат. Вы, наверное, в состоянии разобраться, что к чему.

— Не исключено.

— Но также не исключено и то, что, попробовав во всем разобраться, вы придете к ложным выводам, — предупредил Гейдж.

— В таком случае, — улыбнулся Мейсон, — вам предоставится возможность дать более подробные объяснения в суде.

— Минутку, мистер Мейсон, нет необходимости обращаться в суд. Зачем нам ссориться?

Мейсон молчал. Гейдж вздохнул:

— Давайте я объясню поподробнее, мистер Мейсон. В Мексике существует эмбарго на вывоз из страны древних статуэток. С другой стороны, в Соединенных Штатах не установлено никакого эмбарго на ввоз старинных артефактов. Поэтому, если вдруг кто-то появляется на микроавтобусе, забитом мексиканскими статуэтками, мы тут же заключаем сделку, расплачиваясь наличными, независимо от того, на самом ли деле это древние статуэтки или подделки. Вы, конечно, понимаете, что в Мексике процветает индустрия копирования древних артефактов. Подделки продают туристам, которые считают, что купили образец древней культуры.

— Но вы все равно не объяснили насчет наличных.

— Поставьте себя в положение водителя микроавтобуса, — продолжал Хоумер Гейдж. — Он хочет продать артефакты. Он хочет получить за них хорошую Цену — в его понимании. Он знает, сколько заплатил за них. Естественно, он желает получить прибыль. Если человек приезжает на микроавтобусе, заполненном подобными фигурками, разумно предположить, что он занимается этим делом и это не единичная поездка. При сложившихся обстоятельствах он предпочитает, чтобы сделка никак официально не регистрировалась и чтобы все осуществлялось по принципу: деньги — товар.

Теперь я расскажу вам еще об одном аспекте. Например, при экспорте товаров из Гонконга требуется свидетельство о происхождении. И здесь сделки осуществляются только за наличный расчет. Деньги пересылаются телеграфом. Наверное, нет необходимости объяснять более подробно. Мы… — Внезапно Гейдж замолчал, потому что в кабинет вошла одна из секретарш.

— Простите, — извинилась она, — но только что вернулся мистер Франклин Гейдж.

— Попросите его зайти, пожалуйста. Скажите, что у меня сейчас находится мистер Перри Мейсон, адвокат из Лос-Анджелеса, и не исключено, что нам самим придется проконсультироваться в нашем юридическом отделе.

— Почему бы не сделать этого прямо сейчас? — предложил Мейсон. — Я предпочел бы обсуждать вопросы с вашим адвокатом.

— Нет-нет, пока нет. Я просто хочу, чтобы мистер Франклин Гейдж уяснил ситуацию. Он… А вот и он сам.

Мейсон обернулся.

В дверном проеме появился представительного вида мужчина. На его губах играла улыбка, однако она не доходила до глаз, пытающихся оценить положение. Эти огромные круглые глаза казались доминирующими на лице.

На вид Франклину Гейджу было около пятидесяти. Он носил очки без оправы, которые подчеркивали величину глаз. У него был крупный рот, пухлые губы и улыбка человека, привыкшего действовать тихо, чтобы получить от жизни то, что он хочет.

— Мистер Мейсон. Мистер Франклин Гейдж, — представил Хоумер Гейдж.

Мейсон встал.

Франклин Гейдж протянул такую мясистую руку, словно его организм специально выработал защитный слой на правой кисти.

— О, мистер Мейсон, много слышал о вас. Ваша слава распространилась далеко за пределы Лос-Анджелеса. Рад познакомиться. Чем мы можем быть вам полезны?

— Мистер Мейсон пришел насчет Дианы Дуглас, — быстро вставил Хоумер Гейдж. — Если помните, она отсутствует последние три-четыре дня. Мы сейчас не очень заняты, поэтому я ее отпустил. Ее брат попал в автокатастрофу и не приходит в сознание.

— Насколько мне известно, он скончался сегодня утром, — сообщил Мейсон.

Франклин и Хоумер Гейджи переглянулись.

— Боже праведный! — воскликнул Хоумер.

— Бедняга, — с сожалением в голосе пробормотал Франклин.

— Спасибо, что сказали нам, — поблагодарил Хоумер Гейдж.

Франклин Гейдж повернулся к племяннику:

— Мы должны послать цветы от фирмы, Хоумер.

— Конечно. Я займусь этим.

— Позвони Диане и поинтересуйся, не нужна ли ей какая-нибудь помощь. Вырази наши соболезнования.

— Боюсь, что мистер Мейсон против того, чтобы мы напрямую общались с Дианой, — сказал Хоумер Гейдж. — И даже если бы он не возражал, я не считаю это разумным, пока мы не проконсультировались у наших адвокатов.

— Чушь! — воскликнул Франклин Гейдж. — Мы должны руководствоваться соображениями гуманности и элементарного приличия.

— Вам лучше выслушать мистера Мейсона, — заметил Хоумер.

— А почему это должно что-то изменить? — потребовал ответа Франклин. Его тон потерял дружелюбие.

— Диана Дуглас зачем-то слетала в Лос-Анджелес, — быстро принялся за объяснения Хоумер Гейдж. — Каким-то образом просочились сведения, что она путешествовала под вымышленным именем. Затем Стюарт Гарланд, проверяя наличные, заявил, что, похоже, имеется недостача в размере двадцати тысяч долларов. Естественно, я решил докопаться до сути и хотел допросить Диану Дуглас.

Ты хочешь сказать, что допросил ее по поводу недостачи? — спросил Франклин Гейдж.

— Ну не прямо. Наверное, я поспешил, однако я выяснил, что она зарегистрировалась в гостинце под вымышленным именем. Я обратился к своему близкому другу-полицейскому и попросил посоветовать мне, как поступить. Он пообещал все организовать. Сказал, что его приятели из полиции Лос-Анджелеса ее допросят. Похоже, мистер Мейсон считает, что наши действия приравниваются к обвинению Дианы Дуглас в присвоении денег компании, что является клеветой.

— Так-так, — медленно произнес Франклин Гейдж. — Тебе не следовало спешить с выводами, Хоумер. У многих наших работников есть доступ к наличности, по крайней мере, если дело поставлено так, как у нас. Я сам, например, брал с собой в командировку десять тысяч наличными, чтобы завершить сделку, по которой работал. К сожалению, сделка провалилась. Я вернул десять тысяч несколько минут назад.

— Таким образом, наша недостача сокращается до десяти тысяч долларов, — пришел к выводу Хоумер Гейдж.

Он не казался таким уверенным в себе, как вначале, когда Мейсон только появился в компании «Эскобар».

— Нельзя заявлять, что есть недостача, пока тщательно все не проверишь, — заметил Франклин Гейдж. — Ты сам знаешь ситуацию с нашей кассой. Мы держим в сейфе крупные суммы, а когда кому-то требуются наличные, он просто берет деньги и оставляет записку, в которой указывает, сколько взял. Иногда эти записки кладутся только на следующий день или позднее, например, если человек торопится.

Я вел переговоры, которые, к сожалению, ни к чему не привели. Я забрал из сейфа десять тысяч долларов и не оставил никакой записки. Я даже не предполагал, что возникнет вопрос о присвоении денег компании…

Ты прекрасно знаешь, Хоумер, как мы работаем. Тебе следовало собрать нас всех вместе перед тем, как вообще поднимать вопрос о присвоении денег.

— Простите, но Диана Дуглас отправилась в Лос-Анджелес под вымышленным именем. Она зарегистрировалась в гостинице как Диана Дииринг. При сложившихся обстоятельствах я посчитал…

— Как ты все это выяснил? — перебил Франклин Гейдж.

— Если честно, я этого не выяснял, — ответил Хоумер Гейдж, занимая оборонительную позицию, он явно был выбит из колеи. — Я хотел расспросить Диану о наличных, не осталось ли у нее каких-то корешков от чеков, которые она планировала отправить по почте… Я узнал, что ее нет дома. Ее не оказалось в больнице рядом с братом, хотя она провела там часа два-три сразу же после аварии. Казалось, что она исчезла. Я обратился к своему другу-полицейскому, как уже говорил. Поинтересовался, как обычно ищут молодых женщин при подобных обстоятельствах. Он пообещал мне помочь.

Конечно, он руководствовался здравым смыслом, что и мне следовало сделать. Диана беспокоилась о брате, поэтому полицейский отправился в больницу, переговорил с оператором коммутатора и узнал, что в больницу несколько раз звонили из Лос-Анджелеса, чтобы справиться о состоянии Эдгара Дугласа. Даже оставили номер с просьбой сообщить, если состояние ухудшится. Полицейский выяснил, что это номер одной из комнат в гостинице «Виллатсон», а звонила Диана Дииринг. Он сверил описание внешности Дианы Дииринг и Дианы Дуглас и пришел к выводу, что это одно и то же лицо. Полицейский предложил допросить ее, потому что… вы понимаете, в каком положении я оказался.

— Я не собираюсь ничего комментировать в настоящий момент, — заявил Франклин Гейдж, — однако хочу заметить, что Диана Дуглас всегда была хорошим, преданным работником и у меня нет сомнений в ее честности. Мне очень жаль, что мистер Мейсон поставил вопрос о клевете. Нам необходимо провести тщательную проверку перед тем, как говорить о какой-либо недостаче… Поймите, мистер Мейсон, суммы наличных у нас в сейфе иногда доходят до ста тысяч долларов. Мейсон удивленно приподнял брови.

— Да, конечно, вам они представляются крупными, — продолжал Франклин Гейдж. — Однако в нашем деле они не считаются таковыми, потому что мы занимаемся не совсем обычным бизнесом. Это не торговля автомашинами, где есть номерной знак, данные регистрации и все в таком роде. В нашем деле тот, у кого находятся предметы, по существу является владельцем, если, конечно, он их не украл. Однако тут нам приходится рисковать. Правда, мы работаем с постоянной клиентурой. Нам повезло, мы не торгуем крадеными вещами.

— Но это контрабанда? — спросил Мейсон.

— Я не знаю, — покачал головой Франклин Гейдж. — И не хочу знать. В любом случае контрабанда не считается серьезным преступлением. Существует эмбарго на экспорт. Если хитрый делец вывезет из Мексики дюжину статуэток, не возбуждая излишнего интереса у мексиканских властей, и представит их на границе с США как подделки, купленные за умеренную цену в магазине сувениров в Тихуане, никто не станет его трясти, потому что в Тихуане на самом деле есть масса сувенирных магазинов, торгующих подделками.

Затем, после того как изделия попадают в нашу страну, оказывается, что это древние артефакты. Естественно, мы не спрашиваем, как их выпустили из Мексики, если существует эмбарго на экспорт. Мы задаем один простой вопрос: «Сколько?» Если цена нас устраивает и мы находим качество товара удовлетворительным, мы заключаем сделку.

— Значит, статуэтки, выставленные у вас в конторе, — это копии? — поинтересовался Мейсон.

Франклин Гейдж покачал головой: — Мы не работаем с подделками, мистер Мейсон. Мы продаем настоящие, подлинные артефакты.

— Однако они пересекают границу как копии?

— Мы не знаем, как они пересекают границу, мистер Мейсон… А теперь я хочу сказать, что мы искренне соболезнуем Диане, потерявшей брата. Я знаю, что они были очень близки. Сейчас, конечно, не время обсуждать с ней какие-то вопросы, однако после похорон… Я надеюсь, вы согласны со мной, мистер Мейсон, что следует отложить обсуждение? Лично я не вижу ничего хорошего в том, чтобы усугублять горечь утраты, с одной стороны, и оскорблять чувства, с другой. Я прошу вас, мистер Мейсон, в качестве одолжения компании и мне лично, заморозить дело на несколько дней. Сегодня пятница, конец недели. У Дианы умер брат. Ей придется заняться организацией похорон. Бедняжка… Хоумер, созвонись с ней, пожалуйста, и спроси, не нужны ли ей деньги. Предложи ей аванс.

— Не звоните сегодня, — перебил Мейсон. — Я велел ей принять снотворное и отключить телефон.

— Да-да, я понимаю, — кивнул Франклин Гейдж. — И конечно, завтра суббота… Думаю, Хоумер, тебе лучше попросить одну из девушек связаться, с Дианой через несколько часов и выразить наши соболезнования. Кого-то из наших сотрудниц, кто с ней дружит. Наверное, она с кем-то общалась после работы.

Хоумер Гейдж покачал головой:

— Только не Диана. Она держалась особняком. Однако я подумаю, что можно сделать.

Франклин Гейдж встал и снова протянул пухлую руку адвокату:

— Рад был познакомиться с вами, мистер Мейсон. Спасибо, что зашли и предупредили нас. Не считаю необходимым вставать в позу противников на ринге. Я, конечно, не Говорю, что во всем согласен с вами… что-нибудь придумаем. Вопрос будет урегулирован. И пожалуйста, мистер Мейсон, пусть у вас не складывается впечатление, что мы занимаемся чем-то особенным. Все экспортно-импортные компании в наши дни сталкиваются с одинаковыми проблемами, и, я думаю, у всех есть нужные связи.

— Что вы имеете в виду под связями?

— Брокеров, — ответил Франклин Гейдж, делая легкий жест. — Вы же понимаете, мистер Мейсон, что мы не даем деньги первому встречному, появляющемуся с грузом. Есть определенные люди, с которыми мы торгуем, у них, в свою очередь, имеются свои контакты, и… в общем, нет ничего странного в том, что я уехал из конторы, взяв с собой пять, десять или даже пятнадцать тысяч долларов наличными, связался с одним из наших брокеров, получившим груз антиквариата, который мы в состоянии перепродать с прибылью для себя. Это могут быть мексиканские статуэтки, изделия из слоновой кости или нефрита. Мы знаем, что брокер — только посредник, и, естественно, он тоже имеет прибыль со сделки. Мы, конечно, стараемся, чтобы его прибыль не оказалась чрезмерной, однако, с другой стороны, хотим, чтобы она была справедливой, потому что в делах подобного рода все должны получать достаточный навар… ну, в общем, вы понимаете ситуацию.

— Понимаю, — сказал Мейсон.

Хоумер Гейдж не стал протягивать руку адвокату. Он стоял в стороне и старался держаться с достоинством.

Франклин Гейдж открыл Мейсону дверь:

— Еще раз спасибо, что зашли. Я очень рад, что вы посчитали нужным объяснить нам положение вещей. Я уверен, что мы придем к какому-нибудь приемлемому для всех решению. До свидания, мистер Мейсон.

— До свидания, — попрощался адвокат.

Мейсон проследовал по коридору и, выходя, остановился на мгновение перед изделием из слоновой кости, привлекшим его внимание. Рядом с фигуркой лежал сложенный кусок бумаги, на котором была напечатана фамилия «Мейсон».

Адвокат наклонился, чтобы повнимательнее изучить фигурку, одновременно подняв правую руку, и незаметно взял записку. Когда Мейсон выпрямился, он положил сложенный листок в правый карман пиджака.

Мейсон открыл дверь в первый выставочный зал и снова остановился, изучая фигурки в стеклянных шкафах.

— Они очень красивы, правда? — улыбнулась девушка, сидевшая за коммутатором.

— Несомненно. Нравятся мне все больше и больше.

Мейсон вышел из конторы и направился к лифту; по пути он прочитал записку.

Текст, отпечатанный на машинке, гласил:

«Не позволяйте им пускать вам пыль в глаза. Диана — честная девушка. Здесь творятся темные дела, в которые они не хотят вас посвящать. Защитите Диану».

Подписи не было.

Мейсон заново сложил записку, опустил в карман, вернулся в гостиницу и сообщил о своем отъезде.

Глава 11

В понедельник утром Мейсон вставил ключ в дверь своего кабинета, выходящую прямо в общий коридор.

— О, странник, приветствую вас, — воскликнула Делла Стрит.

— Ну, не совсем так, — улыбнулся Мейсон.

— Так-так: летаете в Сан-Франциско, работаете с очаровательными частными детективами. Что нового?

— Ничего. Могу сказать только, что Диана Дуглас — большая проблема. Хочется выбросить ее за борт.

— Тогда почему вы этого не сделаете?

— Ну, у меня же есть профессиональные обязанности.

— Она врала вам с самого начала, — напомнила Делла Стрит. — А когда не врала, то что-то скрывала.

— Знаю, — кивнул адвокат, — но бедняжка страшно беспокоилась о брате.

— О том, который попал в автокатастрофу?

— Он умер в пятницу, — сообщил Мейсон. — Похороны, по-моему, сегодня утром. В пятницу я велел Диане принять снотворное, лечь спать и постараться забыть обо всем.

— Вы ходили в компанию «Эскобар»?

— Познакомился с парой весьма интересных мужчин. Хотелось бы поподробнее выяснить, как они ведут дела. Хоумер Гейдж и Франклин Гейдж. Специфические личности.

— Вкрадчивые? Льстивые?

— Ставят в тупик… Время от времени Хоумеру Гейджу приходится с трудом сдерживаться. Создается впечатление, что Франклин Гейдж всю жизнь пытается не показывать своих истинных чувств. Когда он жмет тебе руку, ты думаешь, что на нее надета подушка из плоти, какая-то губка или резина — защитный слой, отталкивающий чужое биополе.

— И защищающий его собственное?

Мейсон подумал несколько секунд, улыбнулся и ответил:

— Двусторонний процесс… Мы слишком углубились в эту тему, Делла. Однако должен заметить, что о человеке можно многое сказать, пожав ему руку. Ощущаешь какой-то магнетизм.

— Знаю, — кивнула Делла Стрит. — Иногда рукопожатие твердое и искреннее, иногда — какое-то уклончивое, если так можно выразиться.

Мейсон снова задумался.

— Жать руки — странный обычай, — продолжал он. — На какое-то время соединяются два тела. В результате происходит обмен энергетикой, или как это там называется… Ладно, пора приниматься за работу.

— У вас на сегодняшнее утро были назначены две встречи, однако, когда от вас до вечера пятницы не поступило никаких сведений, я их отменила, — сообщила Делла Стрит.

— Да, мне следовало с тобой связаться, но я закрутился в Сан-Франциско. Вначале это знакомство в компании «Эскобар», а потом произошла одна странная вещь.

— Какая?

— Кто-то из стенографисток оставил записку для меня рядом с фигуркой из слоновой кости, выделявшейся среди других, так что я остановился, чтобы на нее повнимательнее рассмотреть.

— О, теперь понятно, почему вы задержались в Сан-Франциско!

Мейсон улыбнулся:

— Это не то, о чем ты думаешь. Вот, взгляни сама. Адвокат вынул сложенный листок бумаги из блокнота и протянул Делле Стрит.

— Думаю, что печатали на электрической машинке, — заметила она. — Вы обратили внимание, кто из секретарш сидел за электрической?

— Нет, — покачал головой адвокат. — Я смотрел на выставленные изделия — статуэтки, слоновую кость, нефрит. У них в конторе на полмиллиона долларов этого товара.

— Вам предлагали что-нибудь со скидкой?

— Они торгуют только оптом. Мне хотелось бы поподробнее выяснить, кто у них это все покупает и откуда они берут товар… Ты говоришь, что отменила все встречи на сегодняшнее утро?

— Да. Они были не очень важными. Так что я позвонила в пятницу, в конце рабочего дня, и извинилась.

— Выйдя из компании «Эскобар», я отправился в рыбный ресторанчик и пообедал, вернее, поужинал крабами, потом поехал в аэропорт… Вечер пятницы в аэропорту Сан-Франциско!.. Мне вообще повезло, что я добрался домой. Мы приземлились пятнадцать минут шестого. И я решил тебя не беспокоить… Схожу к Полу Дрейку, выясню, не клюнул ли кто-нибудь на нашу приманку.

— Приманку?

— Я имею в виду Стеллу Граймс, оперативницу, проживающую под именем Дианы Дииринг в гостинице «Виллатсон». Не исключено, что мы отстали от событий. Кстати, к твоему сведению, Франклин Гейдж не стал носиться кругами, услышав про недостачу в двадцать тысяч долларов. На самом деле это оказались только десять тысяч, потому что сам Франклин брал десять для заключения сделки, которая провалилась. Он вернул их в кассу в пятницу утром.

— И он сразу же признался в том, что брал десять тысяч долларов?

— Как только племянник сообщил ему о недостаче.

— Очень кстати, — заметила Делла Стрит.

— По-моему, они весьма небрежно хранят такие суммы. Я думаю, что Франклин Гейдж лучше понесет какие-то убытки, чем предстанет в суде, где ему придется объяснять, почему такие деньги лежат в сейфе у них в конторе и как они их используют… Не исключено, что они увиливают от налогов… К тому же я не сомневаюсь, что они обходят множество таможенных инструкций.

— Контрабанда?

— Наверное, те, с кем они имеют дело, занимаются контрабандой. Все это очень странно… Некоторые веши, выставленные у них в конторе, на самом деле красивы… Схожу на минутку к Полу Дрейку. Думаю, что сейчас он на месте. А потом уже без передышки буду трудиться до вечера.

— У вас назначены три важные встречи на вторую половину дня, — напомнила Делла Стрит.

— Хорошо. Я ненадолго — и снова на рудники… По-моему, похороны Эдгара Дугласа планировались на сегодняшнее утро. После этого можем услышать о Диане. С другой стороны, можем никогда больше о ней не услышать. Предполагаю, что на похоронах появится Франклин Гейдж и скажет Диане, что все разговоры о присвоении денег оказались ложной тревогой.

Диана выглядела просто ужасно. Она прилетела на самолете из Лос-Анджелеса, отправилась в больницу и сидела у постели брата, пока он не умер в три утра, потом ей пришлось заниматься организацией похорон и бежать на встречу со мной к десяти тридцати. Я велел ей получить чек кассира, и она это сделала.

Мейсон достал из кармана кожаный бумажник, порылся в нем и объявил:

— Вот он. Чек кассира, выписанный Фермерским финансовым банком Сан-Франциско на имя Дианы Дуглас, доверенного лица, на сумму пять тысяч долларов. Она в точности выполнила мои указания относительно этого чека, хотя в тот момент у нее, несомненно, разрывалось сердце. Она на самом деле любила брата. Насколько я понял, она одновременно была ему и сестрой и матерью… Если случится что-то важное, я в Детективном агентстве Дрейка.

— Не торопитесь. Я позвоню, если что-то потребует вашего немедленного внимания.

Мейсон отправился по коридору в контору Пола Дрейка, поздоровался с девушкой за коммутатором и большим пальцем показал в направлении кабинета главы агентства.

Оператор коммутатора улыбнулась, узнав Мейсона, и кивнула:

— Он на месте. Говорит по телефону. Проходите. Пол Дрейк сидел за огромным письменным столом, на котором стояло несколько телефонных аппаратов. Когда Мейсон открыл дверь, сыщик заканчивал разговор.

Детектив показал Мейсону на стул.

— Привет, Перри! — поздоровался он. — Как тебе мой командный пункт?

Мейсон откинулся назад.

— У тебя что, прямая связь с управлением полиции? — улыбнулся адвокат.

— Почти, — с серьезным видом ответил Дрейк. — Конечно, большая часть звонков идет через коммутатор, однако в пикантных ситуациях, когда мои люди звонят из автомобилей, у них просто нет времени соединяться через секретаря. Я даю им свой номер, не зарегистрированный ни в каких справочниках. Они звонят прямо мне и уверены, что трубку возьму я.

— А если тебя нет на месте?

— В таком случае на коммутаторе загорается лампочка и отвечает оператор. Однако, как правило, я здесь. Работая по делу подобного рода, нельзя отлучаться ни на секунду, в особенности если приходится держать связь с машинами… Что случилось, Перри?

— Я зашел насчет дела 36—24—36. Диана Дуглас из тех, кто вызовет врача, заболев гриппом, заставит его выписать себе лекарство, а потом, последовав совету дворника, примет две таблетки аспирина, запив их горячим молоком, и выбросит лекарство, прописанное врачом. Затем к ней заглянет подружка и скажет, что ей необходимы витамин С и виски. В результате Диана примет несколько драже и выпьет горячего пунша. Потом кто-то посоветует горячий чай и хину. Она последует и этому совету. Когда снова зайдет врач, чтобы проверить, как она себя чувствует, Диана затолкает бутылку виски и чайник под кровать, чтобы врач не догадался, что она принимала, и воскликнет: «Доктор, я чувствую себя ужасно!»

Дрейк улыбнулся:

— Распространенный тип человеческой натуры, Перри. Что она теперь натворила?

— Ничего. Она была очень привязана к брату, попавшему в автокатастрофу. Он скончался в пятницу рано утром. Однако к тому времени наша маленькая мисс Дуглас успела многое, но еще больше — не успела. Предполагалось, что она вместе со мной полетит в Сан-Франциско, однако она не успела на самолет. У нее создалось впечатление, что кто-то ее преследует. При обычных обстоятельствах я принял бы подобное заявление клиента за чистую монету, однако в данном случае меня одолевают сомнения. Пол, я считаю, что нам стоит снять с задания двойника из гостиницы «Виллатсон» и пока ничего больше не предпринимать по этому делу.

Ты можешь мне рассказать о нем немного подробнее, не нарушая профессиональной этики?

Мейсон покачал головой:

— Не забывай, Пол, я твой клиент. Все, что ты знаешь о Диане Дуглас, ты раскопал сам, выполняя работу детектива. Позвони Стелле Граймс. Пусть собирает вещи и возвращается домой.

Дрейк поднял трубку и попросил оператора коммутатора:

— Свяжись с гостиницей «Виллатсон». Мне нужен 767-й номер.

Через несколько секунд Дрейк говорил уже со своей оперативницей:

— Привет, Стелла. Похоже, работа закончена. Собирай вещи и… Что?.. Ты уверена?.. Не вешай трубку. — Дрейк поднял глаза на Мейсона и сообщил: — Стелла считает, что происходит что-то странное. Когда она ходила завтракать, за ней по пятам следовал мужчина. Она уверена, что в конце коридора на седьмом этаже стоит дежурный. Он наблюдает за лифтом.

Мейсон взглянул на часы:

— Передай ей, что мы немедленно выезжаем, Пол.

— Послушай, Перри, я не могу вот так взять и сорваться с места. Я пошлю оперативника, а если…

— В таком случае я сам справлюсь. Я просто думал, что ты тоже захочешь туда съездить. Я свободен сегодня утром, а если наш друг Мори Кассел поставил в коридоре одного из своих дружков-сутенеров, чтобы напугать обитательницу 767-го номера, я с огромной радостью объясню ему, куда ему пойти и что там сделать.

— Не кипятись, Перри. Иногда они оказываются очень воинственными, — предупредил детектив.

— Я сам не робкого десятка, в особенности если сутенер начинает давить на женщину. — Мейсон вышел из кабинета сыщика и попросил девушку на коммутаторе: — Позвоните, пожалуйста, ко мне в контору и предупредите Деллу Стрит, что я уехал примерно на час по делу.

— По делу? Больше ничего не объяснять?

— Добавьте, что дело благородное, — улыбнулся адвокат. — Если она начнет задавать вопросы, скажите, что я уже и так долго сижу на командном посту, позволяя войскам самим вести борьбу. Чувствую, что покрываюсь ржавчиной. Думаю, пора мне самому выходить на передовую.

— Хотите, чтобы я передала ей все это?

— Наверное, нет. Просто скажите, что я вернусь через час.

Адвокат спустился на лифте на первый этаж, поймал такси, вышел у гостиницы «Виллатсон», поднялся на седьмой этаж и заметил в конце коридора мужчину, прибивающего что-то молотком. Больше никого не было.

Адвокат направился к 767-му номеру, тихо постучал и позвал:

— Диана!

Стелла Граймс распахнула дверь.

— Проходите, мистер Мейсон, — пригласила она. — И пожалуйста, никогда больше не давайте мне подобных заданий.

— Вы имеете в виду, что испугались, когда кто-то пошел за вами?

— Боже, нет! Я умираю от скуки. Вам когда-нибудь доводилось сидеть в гостиничном номере час за часом, ожидая, что вот-вот что-то должно случиться? Включаешь радио и слушаешь какую-то чушь, пока она не начинает сводить тебя с ума. Пересаживаешься с одного стула на другой. Заказываешь еду в номер. Ни на минуту не отлучаешься от телефона, потому что боишься пропустить важный звонок. Сама никому не звонишь, так как нельзя занимать телефон: вдруг шефу потребуется тебе что-то немедленно сообщить. Наверное, за последние три дня я выспалась на месяц вперед. Сегодня утром я в первый раз вышла из номера. У горничной начали возникать подозрения, так что я связалась с агентством и предупредила, что на сорок пять минут иду подышать свежим воздухом. В следующий раз, надеюсь, вы дадите мне задание, требующее активных действий.

— Не терпится воспользоваться рабочим лифчиком?

Девушка улыбнулась в ответ:

— На самом деле мне еще ни разу не приходилось его использовать. Доставала револьвер пару раз, когда ситуация осложнялись. Я… — Стелла внезапно замолчала, потому что в дверь постучали.

— А вы говорили, что ничего не происходит! Наверное, я поторопился отменить задание. Готов поспорить, что это наш друг Мори Кассел.

— А если он снова увидит меня здесь?

— Примите виноватый вид… Вы должны быть очень осторожны. Ему, наверное, захочется записать вас в свою конюшню девушек по вызову.

В дверь снова постучали, на этот раз сильнее.

— Это ваша комната, — сказал Мейсон. Стелла Граймс распахнула дверь.

Двое мужчин, стоявших на пороге, оттолкнули ее и вошли в номер. Это были не те полицейские, что заходили ранее.

— Это ваша кредитная карточка? — обратился один из них к Стелле Граймс. — Вы ее потеряли?

Полицейский вручил Стелле Граймс кредитную карточку Американского банка, потом внезапно заметил Мейсона и поинтересовался:

— Кто ваш приятель?

— Задавайте вопросы по порядку, — ответила Стелла Граймс. — Так какой же из них первый?

Полицейский с воинственным видом повернулся к Мейсону и потребовал ответа:

— Кто вы такой?

Второй продолжал протягивать Стелле Граймс кредитную карточку, повторяя:

— Так она ваша или не ваша?

Стелла Граймс посмотрела на Мейсона и произнесла:

— Похоже, что это кредитная карточка Американского банка, выданная на имя Дианы Дуглас.

— Она ваша или не ваша?

— Я…

— Не отвечайте, — перебил Мейсон.

Его голос прозвучал резко, как удар хлыста.

— Минутку, парень, — обратился к нему один из полицейских. — Ты вставляешь шею…

— Подожди, Билл, — предупредил второй. — Это адвокат. Я его узнал. Перри Мейсон.

— Что, черт побери, вы здесь делаете? — обратился к Мейсону первый.

— А вы что тут делаете? — парировал Мейсон.

— Пытаемся выяснить, принадлежит ли эта кредитная карточка вот этой девушке.

— Кредитная карточка на имя Дианы Дуглас? — уточнил Мейсон.

— Все правильно. Дианы Дуглас.

Мейсон задумался на несколько секунд, а потом обратился к полицейским:

— Если вы расследуете какое-то преступление, вы Должны предупредить об этом подозреваемую и рассказать ей об ее конституционных правах.

— Хорошо. Мы полицейские в штатском. Отдел по расследованию убийств. Вот наши документы. — Говоривший вынул из кармана кожаный бумажник и показал Мейсону жетон и удостоверение. — А теперь, Девушка, мы предупреждаем вас, что вы имеете право Молчать, если пожелаете. Если вы станете отвечать на вопросы, то ваши слова в дальнейшем могут быть использованы против вас. Вы имеете право на адвоката на всех этапах расследования.

— У нее есть адвокат, — заявил Мейсон. — Я представляю ее интересы. А теперь объясните, в чем конкретно вы ее обвиняете.

— Пока ни в чем, однако мы идем по горячему следу. К вашему сведению, мы хотим допросить ее об убийстве Мори Кассела, проживавшего в квартире 906-в многоквартирном доме «Таллмейер». Итак, вы намерены говорить или нет?

— Минутку, — сказал Мейсон. — Мне надо подумать.

— Думайте быстрее. Мы не собираемся ничего вешать на кого бы то ни было, но, если эта дама не объяснит, что ее кредитная карточка делала в квартире убитого, она окажется в незавидном положении. Если же она может все объяснить, мы готовы ее выслушать, а потом проверить предоставленную ею информацию.

— Когда убили этого Кассела? — поинтересовался Мейсон.

— Вопросы здесь задаем мы и хотим побыстрее получить на них ответы.

— Если вы хотите побыстрее получить ответы, вам следует схватить мужчину в конце коридора, притворяющегося, что он что-то прибивает молотком, и выяснить, как он вписывается в картину.

Оба полицейских широко улыбнулись.

— Не волнуйтесь. Это наш человек. Мы наблюдаем за этим номером с раннего утра в надежде, что кто-то появится. Ждали сообщника-мужчину. Ваш приход послужил сигналом.

Мейсон повернулся к Стелле Граймс и приказал:

— Покажите им свое удостоверение, Стелла. Девушка поднесла руку к сумочке.

— Так, вы двое, предупреждаю: никаких шуточек, или вас ждут большие неприятности. Дай мне свою сумочку, сестричка, и вначале я загляну внутрь.

Стелла Граймс протянула ее. Полицейский просмотрел содержимое, вернул девушке и сказал:

— Ладно, доставайте удостоверение.

Стелла Граймс протянула полицейскому свою лицензию частного детектива.

— К вашему сведению, я сам положил приманку в капкан, — заявил Мейсон. — Стелла Граймс — частный детектив, работает в Детективном агентстве Дрейка. В настоящий момент она представляется Дианой Дииринг из Сан-Франциско.

Полицейский задумчиво изучал удостоверение.

— А Диана Дииринг — это псевдоним Дианы Дуглас? — поинтересовался он.

— Я этого не говорил, — заметил Мейсон.

— Это и не обязательно. Последовало молчание.

— Наверное, мой профессиональный долг адвоката и гражданина — сотрудничать с полицией, расследующей серьезные преступления, — сказал Мейсон. — Поскольку вы думали, что это Диана Дуглас, я поставил вас в известность о том, кто эта девушка на самом деле. Этого достаточно.

— Зачем вам потребовался двойник?

— Никаких комментариев.

— Какая-нибудь связь с Мори Касселом имеется?

— Никаких комментариев.

— Послушайте, если Диана Дуглас вдруг окажется вашей клиенткой… О, интересная мысль, не так ли, Билл?

Полицейский по имени Билл с презрительным видом засунул кредитную карточку в карман. — Мы раскрыли свои карты, — заметил он.

— Если вы попытаетесь связаться с Дианой Дуглас, — обратился другой полицейский к Мейсону, — это будет считаться враждебным актом по отношению к правоохранительным органам и сделает вас соучастником после события преступления.

Мейсон повернулся к оперативнице Дрейка.

— Позвоните Диане Дуглас, Стелла, — попросил он. Полицейский по имени Билл оттолкнул девушку от телефона, снял трубку и сказал оператору коммутатора:

— Это полиция. У нас срочный звонок. Немедленно соедините меня с управлением полиции Сан-Франциско.

Второй полицейский не подпускал Мейсона и Стеллу Граймс к аппарату.

Через несколько секунд Билл заговорил в трубку: — Это полиция Лос-Анджелеса. Билл Ардли. Мы хотим, чтобы вы задержали Диану Дуглас для допроса. Она работает в компании «Эскобар», занимающейся импортом и экспортом. На ее имя была выдана кредитная карточка Американского банка… Ребята, вы нам звонили какое-то время тому назад и сообщили, что она зарегистрирована в гостинице «Виллатсон» у нас в Лос-Анджелесе под именем Дианы Дииринг. Это оказалась ложная информация. Скорее всего, она Б настоящий момент находится в Сан-Франциско. Задержите ее для допроса и известите нас. Мы находимся в 767-м номере гостиницы «Виллатсон»… Вы записали мое имя? Билл Ардли из… О, вы меня знаете?.. Да, все правильно, год назад мы вместе работали по делу Смита… Отлично. Буду очень признателен. Сразу же займитесь этим, ладно? Как только возьмете ее, поинтересуйтесь, где ее кредитная карточка Американского банка. Если скажет, что потеряла, спросите где… Ладно. Пока.

Полицейский повесил трубку и тут же поднял ее снова.

— Полиция Лос-Анджелеса, оператор. Отключите этот номер до тех пор, пока мы не зайдем на коммутатор и не изменим приказ. Если сюда кто-то позволит — соединяйте. Однако из номера никто не должен звонить, только полиция. Вы поняли? Прекрасно.

Билл Ардли повесил трубку и сел верхом на один из стульев с прямой спинкой.

— Ладно, мой друг адвокат, не пора ли вам немного поговорить? — обратился он к Мейсону.

— А если я решу этого не делать? — спросил Мейсон.

— Нам это не понравится.

— Ну и пусть не понравится. Я ухожу.

— О нет! По крайней мере, пока.

— Вы что, намерены силой удерживать нас здесь? — уточнил Мейсон.

Полицейский дружелюбно улыбнулся: — Постараемся сделать все, что сможем.

— Это будет глупостью с вашей стороны, — заметил Мейсон. — Если вы меня арестуете, я подам иск в связи с незаконным арестом, а эта девушка…

— Не кипятитесь, — перебил полицейский. — Я стараюсь вам помочь. Вы еще меня поблагодарите — вы оба.

— А кредитная карточка — улика в деле об убийстве? — переменил тему адвокат.

— Что вы думаете о шансах «Лос-Анджелес доджерс» в этом году?

— Могут выиграть, — ответил Мейсон.

— А теперь мы хотели бы знать, мистер Мейсон, когда вы в последний раз виделись с Дианой Дуглас, о чем вы разговаривали и что вы ей посоветовали.

— Вы прекрасно осведомлены, что я не имею права разглашать информацию, которую мне конфиденциально сообщил клиент. Кстати, а вы как расцениваете шансы «Лос-Анджелес доджерс»?

— Могут выиграть, — ответил полицейский и повернулся к Стелле Граймс: — Вы не адвокат, и профессиональные привилегии вас не касаются. Вы — частный детектив, работающий по лицензии. Вы обязаны сотрудничать с полицией. Что привело вас сюда?

Стелла Граймс беспомощно посмотрела на Мейсона.

— Он прав, — кивнул Мейсон. — Скажите ему.

— Мистер Мейсон позвонил в Детективное агентство Дрейка, где я работаю, и попросил меня приехать в гостиницу и остаться в этом номере под именем Дианы Дииринг, а если кто-то спросит меня, используя код 36—24—36, я должна была отзываться.

— Кто-нибудь приходил?

Стелла Граймс снова посмотрела на Мейсона.

— Скажите ему. Вы — свидетельница, а он расследует убийство.

— Мужчина, причем вел себя довольно странно.

— В каком смысле?

— Похоже, что он пытался кого-то шантажировать.

— Что вы ему сообщили?

— Я не произнесла ни слова. Говорил мистер Мейсон.

— И что именно говорил мистер Мейсон?

— Я не знаю. Я вышла из номера. Мистер Мейсон дал мне сигнал, чтобы я представилась его подружкой, тайно встречавшейся с ним в гостинице. Я подошла к мистеру Мейсону, поцеловала его и вышла.

— Мистер Мейсон и этот мужчина остались вдвоем?

— Да.

— Как выглядел мужчина?

— Я дала бы ему тридцать с чем-то. Холеная внешность. Черные блестящие волосы. Тщательно отутюженные брюки, ботинки вычищены до блеска, ухоженные руки.

Полицейский нахмурился:

— Он как-нибудь представился?

Стелла Граймс еще раз посмотрела на Мейсона. Адвокат кивнул.

— Сказал, что его фамилия Кассел.

— Черт побери! — выругался полицейский. Последовало молчание, потом полицейский снова заговорил:

— Итак, вы ушли, оставив Мейсона и того мужчину в этом номере?

— Все правильно.

— И куда вы направились?

— Скажите ему, — велел Мейсон.

— Мистер Мейсон сигнализировал мне, что я должна проследить за мужчиной, когда он выйдет отсюда. Это оказалось на удивление легко. Он припарковал свой «кадиллак» прямо перед входом, очевидно дав швейцару хорошие чаевые. Я записала номер машины: WVM—574. Я поймала такси, а когда объект сел в «кадиллак», велела таксисту следовать за ним.

— И вы поехали за ним?

— Да.

— Куда?

— К многоквартирному дому «Таллмейер».

— А потом?

— Пошла на несколько уловок, чтобы запутать таксиста. Мне не хотелось, чтобы он сообщил водителю «кадиллака», что им кто-то интересовался.

— А дальше?

— Вернулась сюда и отчиталась.

— Может, вы продолжите, Мейсон? — обратился полицейский к адвокату.

— Я адвокат, защищающий интересы клиента. Я не могу предоставить вам никакой информации, которая была бы вам интересна, кроме как сказать, что у меня нет никаких комментариев по поводу того, что вам сообщила эта девушка.

— Однако вы сразу же выяснили по номеру, на кого зарегистрирован «кадиллак»?

— Никаких комментариев.

— И узнали, что это автомобиль Мори Кассела, проживающего в квартире 906 в многоквартирном доме «Таллмейер»?

— Никаких комментариев.

— И если вы передали данные сведения Диане Дуглас, то это самое простое дело об убийстве, которое мне когда-либо приходилось расследовать. Даже великому Мейсону не удастся ничего сделать.

— Все равно никаких комментариев. Полицейский вынул из кармана пачку сигарет, сунул одну в рот, предложил закурить вначале Стелле Граймс, потом Мейсону, потом своему напарнику.

— Пожалуй, мы нашли ключ к разгадке, — заметил он.

Все курили молча. Полицейские, очевидно, обдумывали информацию, полученную от Стеллы Граймс.

На протяжении следующих двадцати минут никто не сказал ничего по существу, отпускались только отдельные замечания. Затем зазвонил телефон. Билл Ардли снял трубку. Пока он слушал, что говорили на другом конце провода, его лицо медленно расплывалось в улыбке.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил он и повесил трубку. Затем повернулся к Мейсону и кивнул на дверь. — Вы с дамой можете быть свободны. Мы вас больше не задерживаем.

— Возьмите свои вещи, — обратился Мейсон к Стелле Граймс. — Диану арестовали в Сан-Франциско.

Глава 12

Перри Мейсон сидел в такси, считая минуты. Он велел таксисту гнать на полной скорости.

— Оставьте сдачу себе, — сказал Мейсон, вручая водителю пятидолларовую купюру. — Спасибо. Быстро домчали.

Адвокат бегом пересек холл, заскочил в лифт, а потом бросился по коридору к своей конторе.

— Привет! — воскликнула Делла Стрит, увидев запыхавшегося Мейсона, и поинтересовалась: — Почему такая спешка?

— От Дианы Дуглас что-нибудь слышно?

Секретарша покачала головой.

— Из Сан-Франциско не звонили? Не переводили денег на наш счет?

Делла Стрит снова покачала головой. Мейсон с облегчением вздохнул, снял трубку и обратился к Герти:

— Если позвонят из Сан-Франциско насчет перевода денег на наш счет, сразу же соединяй со мной.

Адвокат опустился на свой вертящийся стул, глубоко вздохнул и решил:

— Если она не позвонит в течение следующих пятнадцати минут, я сам свяжусь с управлением полиции Сан-Франциско и задам им несколько вопросов, а если это не сработает, придется приготовить habeas corpus.

— Что случилось? — забеспокоилась Делла Стрит.

— Они арестовали Диану Дуглас.

— Из-за присвоения денег компании?

Мейсон покачал головой:

— Присвоение денег не является серьезным правонарушением, хотя не исключено, что они предъявят именно это обвинение, чтобы иметь основания держать ее под стражей в надежде, что она заговорит. В таком случае мне придется немедленно вылететь в Сан-Франциско… Ее обвиняют в убийстве Мори Кассела.

— Что?! — воскликнула Делла Стрит. Мейсон кивнул:

— Кто-то забрался в квартиру Мори Кассела, убил его и скрылся.

— А полиция считает, что это дело рук Дианы Дуглас?

Мейсон снова кивнул.

— Когда его убили?

— Вот здесь проблема. Наверное, полиция попытается доказать, что в четверг, во второй половине дня. Не исключено, что тело обнаружили только сегодня. Эксперты начнут высказывать противоречивые мнения, спорить друг с другом и все в таком роде.

Делла Стрит задумалась.

— Наша клиентка должна была встретиться с вами в аэропорту, чтобы отправиться в Сан-Франциско на самолете, вылетающем в восемнадцать двадцать семь, и не появилась?

— Все правильно.

— Вы предполагаете, что она могла… нет, на нее не похоже.

— Откуда ты знаешь, Делла?

— У вас есть какие-нибудь идеи, шеф?

— Когда я встретился с ней в Сан-Франциско, она сказала, что, приехав в аэропорт, обнаружила, что у нее нет кредитной карточки, которой она планировала расплатиться за билет. Затем она вспомнила, что я заказывал два билета и просил отнести их на мой счет. Она взяла билет и сказала, что урегулирует со мной денежный вопрос.

— И?.. — подбодрила Делла Стрит замолчавшего Мейсона.

— И два полицейских из отдела по расследованию убийств появились в гостинице «Виллатсон», ворвались к Стелле Граймс, сунули ей в лицо кредитную карточку Американского банка, выданную на имя Дианы Дуглас, и потребовали от Стеллы идентифицировать ее.

— А она?

— Я сделал шаг вперед, велел ей молчать, а затем внезапно выяснилось, что ставки значительно выше, чем я предполагал, и мы имеем дело совсем не с присвоением чужих денег. Расследуется убийство. Я не имел права продолжать обман, поэтому велел Стелле представиться полицейским. Уяснив ситуацию, они тут же позвонили в Сан-Франциско и попросили своих коллег немедленно задержать Диану Дуглас по подозрению в убийстве.

— Вы ждете, что она вам позвонит? — уточнила Делла Стрит.

Мейсон кивнул:

— Если бы она хоть раз выполнила мои указания, не потеряла голову и держала бы язык за зубами! Однако они доставят ее сюда и здорово над ней поработают.

— И тут на сцене появимся мы?

— Да, — кивнул Мейсон. — Мы…

Адвокат внезапно замолчал, потому что зазвонил телефон. Он жестом попросил Деллу Стрит стенографировать разговор и снял трубку.

— Перри Мейсон слушает.

— Вы адвокат Дианы Дуглас, служащей импортно-экспортной компании «Эскобар»? — спросил резкий голос на другом конце провода.

— Все правильно.

— Она арестована и просит предоставить ей возможность переговорить с вами. Мы предоставили ей эту возможность.

— Соедините меня с ней.

— Вы платите за разговор, — напомнил официальный голос.

— Я в курсе.

Через мгновение на другом конце провода послышался испуганный голос Дианы:

— Мистер Мейсон, я не понимаю. Они обвиняют меня. Они утверждают…

— Замолчите! — приказал адвокат. — Говорить буду я. Слушайте.

— Да, мистер Мейсон.

— Они намерены обвинить вас в убийстве Мори Кассела. Они предложат вам предстать перед магистратом[4] в Сан-Франциско перед тем, как везти вас в Лос-Анджелес. Я хочу, чтобы вас доставили сюда. Держите язык за зубами. Никому ничего не говорите. Только повторяйте два слова: «Никаких комментариев». Потом можете добавить: «Я не стану отвечать ни на какие вопросы. Я буду делать заявления только в присутствии моего адвоката, Перри Мейсона». Вы запомнили?

— Да.

— Вы в состоянии это сделать?

— Думаю, да.

— Теперь передайте трубку полицейскому.

Через мгновение на другом конце провода снова послышался официальный голос.

— Я — адвокат, представляющий Диану Дуглас, — начал Мейсон. — Я велел ей не делать никаких заявлений, кроме как в моем присутствии. Мы отказываемся от слушания дела в Сан-Франциско в пользу Лос-Анджелеса. Мы не возражаем против того, чтобы Диану Дуглас доставили в Лос-Анджелес. За этим исключением мы не делаем никаких признаний, оговорок или уступок. Как адвокат мисс Дуглас, я настаиваю на том, чтобы присутствовать на всех допросах. Я хочу, чтобы меня сразу же поставили в известность, как только ее доставят в Лос-Анджелес.

— Если вы позволите нам переговорить с ней, не исключено, что мы все уладим на месте, — заметил полицейский. — Мы не хотим везти ее в Лос-Анджелес, если для этого нет повода. Если она в состоянии объяснить кое-какие косвенные улики, то мы ее отпустим. А я очень надеюсь, что она может это сделать. Она приятная девушка, и на ее долю в последнее время выпали нелегкие испытания.

— Как мило с вашей стороны. Это старая уловка, она многократно срабатывала, и люди договаривались до тюрьмы. К вашему сведению, я велел Диане Дуглас не открывать рот, если меня нет рядом, и теперь заявляю вам, что вы не имеете права ее допрашивать без меня. Этот разговор записывается, так что, если вы в дальнейшем попытаетесь получить информацию у мисс Дуглас, я стану рассматривать это как нарушение ее конституционных прав. Надеюсь, вы поняли ситуацию.

— В таком случае, может быть, вы, как адвокат Дианы Дуглас, проясните нам некоторые моменты? — сказали на другом конце провода.

— Я не собираюсь ничего объяснять.

— Вы знаете, когда ваша клиентка впервые обнаружила, что у нее пропала кредитная карточка Американского банка?

Мейсон засмеялся в трубку.

— Что здесь смешного? — не понял полицейский.

— Вы, — ответил Мейсон и повесил трубку.

Глава 13

Мейсон встретился с Дианой Дуглас в комнате для посетителей окружной тюрьмы. Глаза девушки распухли от слез.

— У вас возникли какие-нибудь проблемы с полицией? — поинтересовался Мейсон.

— Они прекрасно со мной обращались. Были очень внимательны, заботливы. Мистер Мейсон, ну почему мне нельзя рассказать им некоторые вещи?

— Что вы имеете в виду?

— Например, о том, как я нашла деньги, об Эдгаре, о том, почему я поместила объявление в газету и…

— А где вы планируете остановиться?

— Ну, наверное, где-то должна. Вы захотите, чтобы я где-то остановилась.

— Естественно, вы не намерены договориться до газовой камеры. Вы думаете притормозить, не добравшись до нее, не так ли? Проблема только в том, что вы не знаете, где именно.

— Но они такие внимательные, заботливые…

— Это их тактика. С некоторыми людьми они внимательны и заботливы. С женщинами — идеальные джентльмены. Иногда ведут себя покровительственно. Если это не срабатывает, они применяют другие методы. Иногда они тверды как скала. Они используют все доступные средства. В последнее время суды выражают недовольство тактикой, применяемой полицией. В результате они стараются собрать доказательства, а не давить на обвиняемого, вынуждая к, признанию. Однако, если кто-то сам желает поговорить, полиция с готовностью слушает. Я могу привести массу примеров, когда люди договаривались до тюрьмы, причем я имею в виду невинных людей. Они делали заявления, не зная всех фактов.

— Но я знаю все факты! — возразила Диана Дуглас.

— Правда?

— Да.

— Кто убил Мори Кассела?

Ее передернуло от этого вопроса.

— Вы?

— Нет.

— Послушайте, Диана, со мной вы можете быть откровенны. Я — единственный, с кем вы можете быть откровенны. Мой долг — защищать вас, независимо от того, виновны вы или нет.

Вы должны были встретиться со мной у стойки регистрации в аэропорту, чтобы сесть в самолет, вылетающий в восемнадцать двадцать семь в четверг. Вы не появились там. Когда мы увиделись на следующее утро, мы приготовили рассказ о том, как кто-то следил за вами, вам не удалось от него отделаться, вы испугались, пошли на все известные вам уловки, чтобы избавиться от «хвоста», и в результате опоздали на самолет.

На самом деле вы даже не пытались успеть. Вы придумали этот рассказ с единственной целью: объяснить, как вы потратили время.

Я сообщил вам, что шантажиста зовут Мори Кассел. Дал вам его адрес. Вы решили, что я не стану ни при каких обстоятельствах платить шантажисту, а это, скорее всего, противоречило желаниям вашего брата. Вы задумали меня перехитрить. Вы поймали такси, отправились в многоквартирный дом «Таллмейер» и поднялись к Мори Касселу. Пока вы находились у него, что-то произошло. Вы открыли сумочку. Не исключено, чтобы достать оттуда револьвер. Когда вы ее открывали, на пол упала кредитная карточка Американского банка, однако в тот момент вы этого не заметили.

Позднее вы отправились в аэропорт. Вы хотели сами заплатить за свой билет до Сан-Франциско и тут впервые обнаружили, что потеряли кредитную карточку.

Полиция или знает все это, или предполагает, или имеет возможность раздобыть доказательства, которые подтвердят перечисленные мной факты.

Диана Дуглас покачала головой.

— Они их найдут, — настаивал Мейсон. — Полицейские умны настолько, что в это трудно поверить. И вы даже не представляете, какие результаты при расследовании преступления приносит упорная черновая работа. Они обязательно разыщут таксиста, отвозившего вас в многоквартирный дом «Таллмейер». Девушка внезапно глубоко вздохнула.

— О, я задел за живое… Глупышка, неужели вы сказали водителю точный адрес — многоквартирный дом «Таллмейер» — и не пытались никак замести следы?

— Я страшно торопилась, — призналась Диана Дуглас. — Я хотела с ним встретиться, а потом успеть на тот самолет вместе с вами. Я решила, что у меня достаточно времени, чтобы с ним переговорить… а если… а если… Я хотела принять решение прямо на месте.

— Другими словами, вы собирались оставить Касселу эти пять тысяч, чтобы спустить брата с крючка.

— Ну да…

— Почему вы этого не сделали?

— Он был мертв.

— Продолжайте.

— Я приехала к многоквартирному дому. Он оказался гостиничного типа, у лифта дежурил швейцар, однако в тот момент он был занят: припарковывал чью-то машину, так что я проскочила мимо него в лифт. Я поднялась на девятый этаж, нашла 906-ю квартиру и постучала. Ничего не произошло, так что я постучала еще раз. Когда опять никто не ответил, я дернула ручку. Понятия не имею, что заставило меня взяться за ручку, но дверь подалась, и…

— Минутку, — перебил Мейсон. — Вы были в перчатках?

— Я… нет.

Мейсон вздохнул и покачал головой.

— Продолжайте, — попросил он.

— Я зашла в квартиру и вначале не заметила его. Я вообще никого не увидела и спросила: «Эй, есть кто-нибудь дома?» Потом я поняла, что он лежит на спине на кровати. О, мистер Мейсон, это ужасно, ужасно! Все залито кровью и…

— Он был мертв?

Она кивнула.

— Откуда вы знаете?

— Я взяла его руку, чтобы проверить пульс.

— А потом?

— Я убежала.

— Нет, Диана, — сказал Мейсон, глядя девушке прямо в глаза. — Вы открыли сумочку. Почему?

— Боже, я не представляю, мистер Мейсон. Я… просто… наверное, я расплакалась, и мне требовался платок… Не могу описать вам свои чувства. Это… Меня чуть не вырвало.

— Маленькая лгунья! — воскликнул Мейсон. — Мне ужасно хочется взять вас за плечи и хорошенько потрясти. Зачем вы открывали сумочку?

— Я уже объяснила вам, мистер Мейсон.

— Вы открывали сумочку, чтобы достать оттуда револьвер или чтобы убрать его. Так зачем?

Она посмотрела на него с угрюмым видом:

— Вы всегда пытаетесь провести перекрестный допрос!

— Потому что вы всегда пытаетесь врать мне. Так первое или второе?

— Я положила туда револьвер.

— Уже лучше. Почему вы положили туда револьвер?

— Потому что это оказался револьвер Эдгара.

— Откуда вы знаете?

— Просто знаю. Это револьвер 22-го калибра, который он обычно брал с собой на рыбалку, на случай встречи со змеей и тому подобного. У него отполированная деревянная рукоятка, или как там это называется, кусочек отбит, и… Мистер Мейсон, я не сомневалась, что это револьвер Эдгара. Я узнала бы его где угодно. Эдгар хотел научить меня стрелять, и мне приходилось нажимать на курок этого револьвера сотни раз.

— И вы положили его в сумочку? — уточнил Мейсон.

Диана Дуглас кивнула.

— А затем?

— А затем на цыпочках вышла из квартиры.

— Что вы сделали с револьвером?

— Тут не беспокойтесь, мистер Мейсон. Никто никогда его не найдет. Не сомневайтесь.

— Скорее всего, полиции и не потребуется его искать, — заметил Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Каждая пуля, вылетающая из определенного оружия, приобретает отличительные характеристики: на ней остаются бороздки и царапинки от движения по внутренней части ствола. Если пуля, послужившая причиной смерти Мори Кассела, не деформировалась от удара о кость и полиции удастся найти тир, где ваш брат практиковался в стрельбе, они сравнят эти пули под микроскопом и смогут доказать, что пуля, послужившая причиной смерти, вылетела из револьвера Эдгара. Сам револьвер им представлять не потребуется.

На ее лице появилось отчаяние.

— Однако, — продолжал Мейсон, — к счастью, мы имеем дело с револьвером малого калибра. В данном случае подобные методы не всегда срабатывают. Правда, вы упомянули, что стреляли из этого оружия сотни раз. Эдгар использовал какую-то определенную мишень?

— Да, привозил ее в своей машине. Обычно мы выезжали куда-нибудь за город и он приставлял ее к дереву или к чему-нибудь еще.

— Мишень какого типа?

— Для игры в дротики. Очень старая, сделанная из какой-то пробки или чего-то вроде этого. Раньше Эдгар увлекался метанием дротиков, потом забросил это. Он укрепил мишень фанерой с задней стороны, а спереди обычно покрывал бумагой.

— Эдгар хорошо стрелял?

— Прекрасно. И научил меня, так что и у меня стало неплохо получаться.

— Вы стреляли только из его револьвера?

— Всегда из него. У Эдгара был пунктик насчет того, что женщина должна уметь постоять за себя. Он хотел, чтобы я сделалась метким стрелком.

— У вас нет своего собственного оружия? — уточнил Мейсон.

— Нет.

— А когда-нибудь было?

— Нет.

— Давайте четко проясним один момент, Диана. Вы никогда не регистрировали никакое оружие на свое имя? Не покупали? Вам его не дарили?

Девушка покачала головой. Мейсон ненадолго замолчал.

— Я думаю, не стоит беспокоиться насчет револьвера, мистер Мейсон, — сказала Диана Дуглас. — Они его никогда в жизни не найдут. Хотите, я объясню вам, что с ним сделала, чтобы вы не волновались по этому поводу и…

Мейсон поднял руку.

— Тихо! — приказал он. — Не открывайте этого ни мне и ни кому другому.

— Но вам-то я могу сказать — это же конфиденциально. Не так ли?

— Кое-что из того, что клиент сообщает адвокату, конфиденциально, однако другие факты могут сделать меня соучастником после события преступления. Я не хочу знать, где находится револьвер. Я не хочу, чтобы кто-либо знал, где он. Я не хочу, чтобы вы когда-либо говорили кому-либо что-то о револьвере и о том, что заходили в ту квартиру. Не произносите ни слова. Повторяйте, что ваш адвокат против того, чтобы вы выступали с какими-либо заявлениями. Полное заявление будет сделано позднее. Если поинтересуются, когда именно, отвечайте, что дату назовет ваш адвокат. Итак, где Эдгар держал мишень?

— Точно не знаю. Где-то у себя в гараже.

— У него был отдельный гараж-?

— Да. Он жил в многоквартирном доме, где каждому жильцу выделяется отдельный гараж.

— А что с его машиной?

— Она здорово пострадала в автокатастрофе, и, насколько мне известно, полиция оттащила ее куда-то на буксире.

— Вы видели машину после аварии?

— Нет.

— И, значит, не заглядывали в багажник?

— Нет.

— Как вы считаете, мишень могла находиться в багажнике?

— Я не знаю.

— Могла или нет?

— Могла.

Мейсон снова замолчал в задумчивости, затем внезапно поднялся:

— Хорошо, Диана. Ваше будущее во многом зависит от того, станете вы молчать или нет, и от удачи. Вы решили не слушаться ни одного совета, которые я вам до сих пор давал, и считали себя умнее меня. Теперь вы попали в переделку.

— Но мне необходимо было встретиться с Касселом! — воскликнула Диана. — Разве вы не понимаете, мистер Мейсон? Нельзя рисковать, имея дело с шантажистом. Вы утверждаете, что никогда не платите им отступных, однако вы точно так же, как и я, знаете, что процент риска чрезвычайно высок. Я не хотела, чтобы вы ругались с Касселом: в результате он мог бы предпринять какой-нибудь шаг, разрушив всю дальнейшую жизнь Эдгара… Конечно, в тот момент я надеялась, что Эдгар поправится.

— Вы все спланировали так, чтобы увеличить риск, — заметил Мейсон. — От шантажиста не отделаться, выплатив ему отступные. В таком случае у него сразу же появляется желание получить еще. Требование следующих отступных откладывается на несколько недель или месяцев, однако шантажист всегда возвращается. Он рассматривает свою информацию о жертве как капитал, что-то вроде облигации государственного займа или денег в банке.

Диана Дуглас покачала головой.

— Так всегда говорят адвокаты, — возразила она. — Однако ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным. Вы не знаете, чего хотел Кассел. Вы не знаете, чем он держал Эдгара. Это могло оказаться что-то… В общем, не исключено, что, расплатившись, я защитила бы Эдгара!

— Каким образом?

— Получила бы негативы, фотографии или что-то подобное.

— Негативы дублируются. Фотографии копируются. Если вы верите на слово шантажисту, заявляющему, что он передает вам все имеющиеся доказательства, вы полагаетесь на честность шантажиста, а это, как вы должны понимать, весьма рискованно.

Адвокат нажал на кнопку звонка, сигнализируя тем самым, что интервью окончено.

— Что будет со мной? — спросила Диана Дуглас.

— Зависит от многих факторов. Однако одно могу с уверенностью заявить: если вы откроете рот, попытаетесь объяснить свои действия, довериться полиции, вы или договоритесь до газовой камеры, или проведете большую часть жизни в тюрьме.

— Разве меня не могут выпустить под залог?

Мейсон покачал головой.

Тюремщик открыл дверь.

— Закончили? — спросил он.

— Да, — кивнул Мейсон, повернулся и помахал на прощанье Диане Дуглас.

Глава 14

Вернувшись к себе в контору, Мейсон сразу же попросил Пола Дрейка зайти к нему.

— Как дела? — поинтересовалась Делла Стрит.

— Наивная дурочка, — покачал головой адвокат.

— Что она теперь натворила?

— Наврала мне. Полагалась на себя, меня не послушала. Скорее всего, оставила яркий след, по которому без труда идет полиция, однако она все равно считает, что чрезвычайно умна и выкрутится.

Послышался кодовый стук Дрейка. Мейсон кивнул Делле Стрит.

Секретарша открыла дверь и впустила сыщика.

— Что случилось? — поинтересовался детектив.

— Боюсь, что пришел конец твоим ресторанным ужинам, Пол, — заметил Мейсон. — Придется снова сидеть за письменным столом, отвечая на телефонные звонки и перекусывая холодными гамбургерами из кафе за углом.

— Дело привычное, — усмехнулся сыщик. — Так в чем проблема?

— Диана Дуглас.

— Что она теперь натворила? — повторил Дрейк вопрос Деллы Стрит.

— Не знаю.

— Если ты не знаешь, то кто же знает?

— Я расскажу тебе, что думает полиция. Они считают, что она отправилась в многоквартирный дом «Таллмейер» в четверг во второй половине дня, поднялась на девятый этаж, переговорила с Мори Касселом, который пытался шантажировать или ее, или ее брата.

— Она ему заплатила? — уточнил Дрейк.

— Пулей 22-го калибра.

— И они извлекли пулю?

— Скорее всего.

— Бороздки? Царапины?

Мейсон пожал плечами.

— Сколько выстрелов?

— Насколько я понял, один, — сообщил Мейсон. — Кассел какое-то время оставался в живых, однако в сознание не приходил и не мог двигаться. Имело место обильное кровотечение.

— Откуда они знают, что это 22-й калибр?

— Может, я поспешил с заявлениями, Пол. Они говорят, что пуля малого калибра. Я думаю, что они имеют в виду 22-й. Далее полиция утверждает, что, когда юная мисс Всезнайка открыла сумочку, чтобы вынуть револьвер, кредитная карточка Американского банка выпала на пол.

— А она находится у полиции?

— Да, — кивнул адвокат.

— А твоя клиентка настаивает, что стреляла в целях самообороны?

— Она ни на чем не настаивает. Она молчит.

— Кто-нибудь видел, как она заходила в квартиру?

— Понятия не имею. Не исключено, что она оставила след и все можно доказать. Я просто передаю тебе то, что в настоящий момент заявляет полиция. Они уверены, что, когда она открывала сумочку, кредитная карточка Американского банка выпала на пол, и Диана не обратила на нее внимания.

— Отпечатки пальцев?

— Ничего не могу сказать по этому поводу.

Дрейк внимательно посмотрел на адвоката:

— Но есть большая вероятность того, что у них имеются отпечатки пальцев, не так ли, Перри?

— Не исключено.

— Ты хочешь, чтобы я это выяснил?

— Я хочу, чтобы ты выяснил о деле все, что только возможно, Пол. В особенности о жертве, Мори Касселе.

— Привычки, друзья, контакты? — уточнил Дрейк.

— Все. Пол, когда я его увидел, я принял его за сутенера. Он относится к типу мужчин, зарабатывающему деньги через женщин или отбирающему их у женщин и пытающемуся скрыть прогнившую сердцевину за холеной внешностью. Меня чрезвычайно интересует его женщина.

— В единственном числе?

— Давай лучше скажем женщины, во множественном, потому что, скорее всего, Кассел имел дело со многими… И естественно, я хотел бы знать все, что известно полиции об этом деле.

— Как скоро тебе нужен отчет, Перри?

— Немедленно. Передавай информацию, как только она будет к тебе поступать.

— Какими средствами я могу располагать?

— Я думаю, что клиентка компенсирует мои расходы, однако не исключено, что мне придется потратить и свои деньги. В случае необходимости я сам заплачу тебе по счету.

Дрейк удивленно приподнял брови.

— Я чувствую свою вину, Пол, — попытался объяснить Мейсон. — Я с самого начала дал клиентке неправильный совет.

— Чушь! — воскликнул Дрейк. — Как юрист ты еще не сделал в своей жизни ни одной ошибки.

— Я не сделал никаких ошибок, консультируя ее по вопросам права, однако позволил ей высунуться, и, хотя и знал о ее склонности не слушаться совета адвоката и все делать по-своему, я выпустил ее из своего поля зрения в самый критический момент.

— Когда?

— Когда убивали Мори Кассела.

— Ладно, — поднялся с кресла Дрейк, — мы предоставим тебе обычную скидку, Перри.

Глава 15

Судья Чарльз Джером Эллиотт посмотрел на заполненный зал и объявил:

— Проводится предварительное слушание дела по обвинению Дианы Дуглас в убийстве Мори Кассела. Обвиняемая находится в зале суда. Ее интересы представляет адвокат?

Мейсон поднялся со своего места.

— Я представляю обвиняемую, — сообщил он. Судья Эллиотт кивнул.

— Обвинение? — спросил он.

Со своего места поднялся Ральф Гурлок Флойд:

— Я представляю окружную прокуратуру, ваша честь.

— Прекрасно. Теперь мне хотелось бы сделать заявление в адрес обеих сторон. Я отлично знаю о том, что неоднократно в прошлом адвокат защиты устраивал полные драматизма сцены на предварительных слушаниях. Я не одобряю рассмотрение дел на предварительных слушаниях.

Целью предварительного слушания является выяснение того, было ли совершено преступление и есть ли достаточные основания считать, что его совершила обвиняемая. В случае положительных ответов на эти вопросы дело передается в Верховный суд, где слушается перед присяжными.

Господа, я не собираюсь проверять надежность свидетелей. Я намерен буквально принимать доказательства. Как только будет доказано, что преступление имело место и есть достаточно оснований считать, что обвиняемая с ним связана, суд примет решение о передаче дела в следующую инстанцию, независимо от того, сколько доказательств представлено в пользу обвиняемой.

Другими словами, я не собираюсь принимать никаких решений относительно весомости или преимущественности доказательств. Конечно, если защита представит доказательства, полностью разбивающие версию обвинения, ситуация изменится. Однако вы, господа, понимаете, что шансов на это очень мало. Теперь, господа, я надеюсь, вы уяснили ситуацию. Начинайте представление своей версии, господин заместитель окружного прокурора.

Ральф Гурлок Флойд, опытный обвинитель, благодаря усилиям которого было вынесено больше смертных приговоров, чем у кого-либо из обвинителей штата, чем он страшно гордился, очевидно, считал, что выступление на предварительном слушании ниже его достоинства. Однако, поскольку окружной прокурор Гамильтон Бюргер поручил ему ведение дела, он взялся за работу с яростью и безжалостностью, свойственными ему.

Его первой свидетельницей стала горничная из многоквартирного дома «Таллмейер».

— Вы знали Мори Кассела при жизни? — обратился к ней Ральф Гурлок Флойд.

— Да.

— Когда вы в последний раз видели его живым?

— Во вторник, десятого числа текущего месяца.

— В какое время?

— Около четырех часов дня.

— Когда вы увидели его в следующий раз?

— Вечером в воскресенье, пятнадцатого.

— Живым?

— Нет, он был мертв.

— Что вы сделали?

— Поставила в известность администратора дома, который, в свою очередь, позвонил в полицию.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — повернулся Флойд к Мейсону.

— У меня нет вопросов.

Следующим свидетелем выступал полицейский, потом заместитель коронера. В качестве доказательства к делу приобщили план, на котором было изображено положение трупа на кровати в девять часов вечера в воскресенье, пятнадцатого числа, когда труп обнаружили, а также различные детали обстановки.

Затем Флойд пригласил Вильяма Ардли, полицейского, обыскивавшего квартиру с целью найти существенные улики.

— Что вы обнаружили?

— Кредитную карточку Американского банка, выданную на имя Дианы Дуглас из Сан-Франциско.

— Что вы сделали с кредитной карточкой?

— Пометил ее для идентификации, проделав две маленькие дырочки в определенных местах.

— Взгляните, пожалуйста, вот на эту кредитную карточку Американского банка. Вы видели ее когда-нибудь раньше?

— Это та самая карточка.

— Вы уверены?

— Проделанные мной дырочки подтверждают мои слова.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — повернулся Флойд к Мейсону.

— У меня нет вопросов.

Флойд задумчиво посмотрел на адвоката, затем пригласил на свидетельское место эксперта по дактилоскопированию, который заявил, что обнаружил в квартире множество отпечатков пальцев. Некоторые из них принадлежат усопшему, некоторые — горничной, убиравшей квартиру два раза в неделю.

— Еще были какие-нибудь отпечатки пальцев? — поинтересовался Флойд.

— Некоторые мы не смогли идентифицировать.

— А еще чьи-нибудь смогли?

— Да, сэр. Два.

— В каком месте вы их нашли?

— Один — в ванной, на зеркале аптечки, второй — на тумбочке рядом с кроватью, на которой лежал труп.

— Вы выяснили, кому они принадлежат?

— Да, сэр. Первый — это отпечаток среднего пальца правой руки обвиняемой. Второй — большого пальца правой руки обвиняемой.

— Вы уверены?

— Совпадения линий более чем достаточно, к тому же присутствуют и специфические характеристики.

— Что-нибудь еще необычное в ванной?

— Полотенце с пятнами крови, которым кто-то, очевидно, вытирал…

— Я возражаю, — встал со своего места Мейсон. — Это вывод свидетеля.

— Возражение принимается, — постановил судья Эллиотт.

— Полотенце с пятнами крови, — сказал свидетель.

— Оно у вас с собой?

— Да, сэр.

— Представьте его, пожалуйста.

Свидетель достал запечатанный бумажный пакет, вскрыл и вынул полотенце с вышитыми в углу словами: «Многоквартирный дом „Таллмейер“. На нем четко просматривались бурые пятна.

— Я прошу приобщить это полотенце к делу в качестве доказательства «Б» со стороны обвинения, — обратился к суду Флойд.

— У нас нет возражений, — заявил Мейсон.

— Вы сфотографировали отпечатки пальцев? — снова повернулся заместитель окружного прокурора к свидетелю.

— Да.

— Представьте, пожалуйста, эти фотографии. Фотографии отпечатков пальцев приобщили к делу в качестве доказательств со стороны обвинения. Затем заместитель окружного прокурора представил другие фотографии, изображающие усопшего на кровати. Кровь залила подушку, и несколько капель упало на ковер.

В качестве следующего свидетеля выступал патологоанатом. Он заявил, что извлек пулю, послужившую причиной смерти, из задней части черепной коробки. Это пуля 22-го калибра, она вошла в голову жертвы через лоб по линии прохождения срединной артерии, на два дюйма выше глаз. Имело место обильное кровотечение.

— Когда наступила смерть? — спросил Ральф Флойд.

— По моему мнению, основываясь на всех проведенных тестах, смерть наступила между двумя часами дня в четверг, двенадцатого числа текущего месяца, и пятью утра в субботу, четырнадцатого.

— Смерть наступила мгновенно?

— Я так не думаю. Сразу же после выстрела усопший потерял сознание. Скорее всего, никаких телодвижений он больше не производил. Однако, несмотря на то что человек находился без сознания, сердце продолжало работать и перегонять кровь в мозг. Этим образом объясняется обильное кровотечение. Смерть наступила, по моему мнению, через десять — пятнадцать минут после попадания пули в голову, однако я не исключаю, что мог пройти и час. С уверенностью утверждать невозможно.

— Вы упомянули, что извлекли из тела пулю, послужившую причиной смерти, не так ли?

— Да, сэр.

— Что вы с ней сделали?

— Передал ее эксперту по баллистике в присутствии двух свидетелей.

— Вы определили тип оружия, из которого вылетела пуля?

— Тогда мы не могли с уверенностью что-то утверждать. Приходилось выбирать из нескольких моделей, однако мы предположили, что стреляли из оружия с длинным стволом, потому что…

— Я возражаю, — поднялся со своего места Мейсон. — Нас не интересуют предположения свидетеля.

— Последняя фраза будет вычеркнута из протокола, — постановил судья Эллиотт. — Пожалуйста, говорите только о фактах, свидетель.

— Хорошо, — с победной улыбкой заявил Флойд. — Я прошу этого свидетеля временно покинуть место дачи показаний, чтобы допросить ряд других лиц. Я снова вызову его в дальнейшем. А сейчас я приглашаю мисс Смит занять свидетельское место.

Мисс Смит оказалась аккуратно одетой женщиной лет тридцати с небольшим.

— Кем вы работаете? — обратился к ней заместитель окружного прокурора.

— Клерком за стойкой регистрации авиакомпании «Юнайтед эйрлайнз» в аэропорту Лос-Анджелеса.

— Вы работали там в четверг, двенадцатого числа текущего месяца?

— Да.

— Взгляните, пожалуйста, на обвиняемую. Видели ли вы ее когда-либо раньше?

— Да, сэр.

— Где?

— У стойки регистрации вечером в четверг, двенадцатого.

— В какое время?

— Ровно в восемнадцать сорок.

— Вы разговаривали с обвиняемой?

— Да.

— О чем?

— Она поинтересовалась, не задержался ли вылет самолета, по расписанию вылетающего в восемнадцать двадцать семь. Ее интересовало, не удастся ли ей еще подняться на борт. Я объяснила, что вылет задержался на пять минут, но она уже опоздала и ей придется подождать восьмичасового рейса.

— Что она сделала?

— Попросила билет до Сан-Франциско.

— А потом?

— Сказала: «Я расплачусь кредитной карточкой Американского банка». Она подняла свою сумочку, так что я мельком взглянула на содержимое, и тут же убрала ее из моего поля зрения.

— Вы употребили выражение «тут же»?

— Тут же. И она смутилась при этом.

— У нее имелись для этого основания?

— В сумочке лежал револьвер.

— Какого типа?

— С длинным стволом и деревянной рукояткой.

— Что произошло потом?

— Она порылась в сумочке, держа ее под стойкой, чтобы я не могла заглянуть внутрь, а потом заявила: «Я куда-то дела свою кредитную карточку». Она подумала несколько секунд и поинтересовалась: «А мистер Перри Мейсон, адвокат, случайно, не оставлял для меня билета?» Я ответила, что мистер Мейсон заказывал два билета и просил отнести их на его счет. Один билет он использовал сам, а второй оставил для Дианы Дуглас. Она вздохнула с облегчением и сказала: «Я — Диана Дуглас. Дайте мне, пожалуйста, тот билет».

— И вы отдали ей билет?

— Да.

— А потом?

— Она отошла от стойки. Я посмотрела ей вслед и обратила особое внимание на ее сумочку. Револьвер искажал форму сумочки и…

— Я возражаю, — встал со своего места Мейсон. — Это вывод свидетельницы.

— Последнее предложение будет вычеркнуто из протокола, — постановил судья Эллиотт после секундного колебания. — Свидетельница имеет право только сказать, что форма сумочки была искажена.

— В сумочке лежал какой-то продолговатый предмет, так что она изменила форму. Его, определенно, с трудом засунули внутрь.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — повернулся Флойд к Мейсону.

— Вы когда-нибудь опознавали обвиняемую в ряду других женщин? — спросил Мейсон.

— Нет.

— Вы ни разу не видели обвиняемую с тех пор, как разговаривали с ней у стойки в аэропорту, до того как пришли сегодня в зал суда?

— Я идентифицировала ее фотографию.

— Но вы не выбирали ее из ряда других женщин?

— Нет. В этом не было необходимости, мистер Мейсон. Она обратила на себя мое внимание. Я узнала бы ее где угодно.

— У меня все, — объявил Мейсон.

Заместитель окружного прокурора приглашал своего следующего свидетеля с победным выражением на лице. Это оказался мужчина средних лет, заявивший, что работает уборщиком самолетов компании «Юнайтед эйрлайнз».

— Вы знаете самолет, вылетевший из аэропорта Лос-Анджелеса в восемь часов вечера в четверг, двенадцатого числа текущего месяца, и приземлившийся в Сан-Франциско примерно час спустя?

— Вы убирали тот самолет?

— Вы нашли что-нибудь необычное?

— Что именно?

— Револьвер.

— Где вы его нашли?

— В отверстии под грудой полотенец в одном из туалетов. Эти полотенца укладываются в контейнеры и по мере использования добавляются новые. В тот день мне требовалось проверить одно подсоединение в системе канализации. Для этого мне пришлось снять контейнеры с полотенцами и засунуть руку в отверстие за контейнером. Я сразу же почувствовал, что там лежит какой-то инородный предмет. Я его вынул. Это оказался револьвер.

— Вы его как-то идентифицировали?

— Я отнес его своему начальнику.

— А что сделал ваш начальник?

— Он позвонил в полицию. Полицейские велели нам записать все данные по револьверу.

— И что вы записали?

— Что это револьвер простого действия 22-го калибра с деревянной рукояткой. Длина ствола — 938 дюйма. На нем был выбит номер — 139573, производитель — Стурм — с-т-у-р-м — Ругер — р-у-г-е-р — и местонахождение компании — Саутпорт, Коннектикут. На деревянной рукоятке вырезаны инициалы — «Э.Д.».

— Взгляните, пожалуйста, вот на этот револьвер. Вы его тогда нашли? — Ральф Флойд протянул револьвер свидетелю.

Диана Дуглас впилась Мейсону в ногу. Ногти вошли так глубоко, что адвокату пришлось украдкой опустить свою руку, чтобы убрать Дианину. У Дианы Дуглас побелели губы.

Мужчина в свидетельской ложе повертел револьвер в руках, потом кивнул и заявил:

— Он самый.

— В каком состоянии вы нашли револьвер? — продолжал заместитель окружного прокурора.

— Он оказался заряжен, один патрон отсутствовал.

— Это револьвер простого действия, другими словами, его необходимо сначала взвести и только затем нажимать на курок. Это не самовзводный револьвер?

— Нет, сэр. Это револьвер простого действия.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — повернулся Ральф Флойд к Мейсону.

— Вы не знаете, сколько времени этот револьвер находился в том отверстии, где вы его обнаружили? — обратился Мейсон к свидетелю.

— Нет, сэр. Я только знаю, когда его нашел.

— Спасибо, — поблагодарил Мейсон. — У меня больше нет вопросов.

Флойд представил данные регистрации магазина «Спорттовары» из Сакраменто, доказав таким образом, что револьвер, о котором шла речь, был пять лет назад продан Эдгару Дугласу.

В качестве своей следующей свидетельницы заместитель окружного прокурора пригласил молодую женщину, заявившую, что она работает стюардессой и работала в этом качестве во время рейса Лос-Анджелес — Сан-Франциско, вылетевшего из Лос-Анджелеса в восемь вечера в четверг, двенадцатого числа текущего месяца. Стюардесса обратила внимание на Диану Дуглас, пассажирку на том рейсе, и на странную форму ее сумочки, когда мисс Дуглас заходила в кабину. В дополнение к сумочке Диана Дуглас принесла с собой небольшой черный чемоданчик. Когда мисс Дуглас отправилась в туалет, она взяла с собой и сумочку и чемоданчик, что показалось стюардессе странным. К сожалению, стюардесса больше не в состоянии предоставить никакой информации. Она не обращала особого внимания ни на Диану Дуглас, ни на ее сумочку после того, как мисс Дуглас вернулась на свое место в салоне.

Затем Флойд пригласил эксперта по баллистике, заявившего, что пуля, послужившая причиной смерти Мори Кассела, вылетела из револьвера, зарегистрированного на имя Эдгара Дугласа.

Вслед за экспертом по баллистике свидетельскую ложу заняла администратор многоквартирного дома в Сан-Франциско, в котором проживал Эдгар Дуглас.

После автокатастрофы, в результате которой Эдгар Дуглас попал в больницу, в квартире Эдгара Дугласа несколько раз появлялась его сестра, обвиняемая по слушаемому делу.

Следующим свидетелем выступил швейцар многоквартирного дома «Таллмейер». Он признался, что не видел, как обвиняемая заходила в дом, однако видел ее, когда она уходила. Она несла черную дамскую сумочку и небольшой черный чемоданчик. Сумочка была сильно растянута и поменяла форму. Швейцар обратил на сумочку особое внимание.

Флойд показал свидетелю сумочку, принадлежащую Диане Дуглас, и поинтересовался, узнаёт ли он ее. Швейцар кивнул, заявив, что это или та же сумочка, или ее точная копия.

Судья Эллиотт посмотрел на часы и откашлялся:

— Господа, я вижу, что приближается время обычного прекращения слушания дел в суде. Как мне кажется, нет необходимости переносить слушание на завтра. Несомненно, у нас уже имеются доказательства, показывающие, что совершено преступление, и более чем достаточно доказательств, связывающих обвиняемую с этим преступлением. Фактически суд даже удивлен количеством деталей, представленных обвинением.

— Обвинение прекрасно знает репутацию адвоката, — заметил Ральф Флойд, — поэтому мы не хотим оставлять ни одного незавязанного узелка.

— Пожалуй, вы сделали все, что могли, — улыбнулся судья Эллиотт. — Я думаю, господа, что мы вправе закончить слушание и передать дело в следующую судебную инстанцию.

Мейсон поднялся со своего места.

— Ваша честь, защита желает представить определенные доказательства, — сказал адвокат уважительно, но твердо.

— Почему? — поинтересовался судья Эллиотт.

— Потому что это наше право.

— У вас есть право вручать свидетелям повестки о явке в суд — все правильно. Однако настоящий суд не призван оценивать надежность свидетелей. Наша цель — взвесить вопрос о разумности сомнения. Вы не можете утверждать, что у нас нет достаточно серьезных доказательств для передачи дела в следующую судебную инстанцию.

— Вопрос о наличии или отсутствии достаточно серьезных доказательств может быть решен только после завершения дела, а любая попытка принять решение, не позволив защите представить… — начал возражать Мейсон.

— О, хорошо, хорошо, — перебил судья Эллиотт. — Слушание дела откладывается до десяти часов завтрашнего утра. Однако я хочу предупредить адвоката, что наш календарь забит и суд не позволит задавать вопросы с целью просто разузнать что-либо во время предварительного слушания. Суд предупреждает адвоката, что мы не станем оценивать надежность свидетелей, а любое противоречие представляемых фактов будет расцениваться в пользу обвинения. Однако суд не пытается лишить обвиняемую полагающейся ей по закону защиты и заверяет ее, что в Верховном суде, перед присяжными, будет рассматриваться вопрос о надежности выступающих свидетелей и применяться доктрина разумного сомнения. Мы просто говорим о различии процедур в различных судах. Вы понимаете меня, мистер Мейсон?

— Да, — кивнул адвокат.

— Прекрасно. Слушание откладывается до десяти часов завтрашнего утра.

Мейсон положил руку на плечо Диане Дуглас, пытаясь ее успокоить.

— Не падайте духом, Диана, — сказал он.

— Мое дело передадут в Верховный суд? — спросила она.

— Не исключено, однако я хочу собрать как можно больше фактов до того, как на предварительном слушании будет принято решение.

— Что происходит в Верховном суде?

— Все решают присяжные. Они должны вас оправдать, если улик недостаточно. — Мейсон наклонился вперед и спросил шепотом: — Где вы взяли этот револьвер, Диана?

— Где и сказала, мистер Мейсон. Он, окровавленный, валялся на полу. Я отнесла его в ванную, вытерла кровь полотенцем, а потом засунула к себе в сумочку. Он с трудом туда вошел. Тогда, наверное, и выпала моя кредитная карточка.

— И вы спрятали его в самолете?

— Да. Я вынула полотенца и пошарила рукой за контейнером, в котором они лежат, нащупала отверстие и просунула туда револьвер. Я думала, его никогда там не найдут.

— А теперь я хочу спросить вас о девушках, с которыми вы вместе работали в Сан-Франциско. Как вы думаете, кто из них мог написать мне записку?

— Любая из них могла это сделать.

— Ее отпечатали на электрической пишущей машинке.

— Все машинки в конторе — электрические.

— Ладно, не падайте духом. Увидимся утром.

Мейсон взял портфель и вышел из зала суда.

Глава 16

Перри Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в небольшом уютном итальянском ресторанчике, расположенном недалеко от Дворца правосудия. Хозяин давно знал эту компанию и всегда оставлял для них уединенную кабинку, если в суде слушалось дело, в котором участвовал Мейсон.

— Судя по тому, что я слышал, судья уже заранее принял решение, — заметил Дрейк.

Мейсон кивнул:

— Что тебе удалось разузнать, Пол?

— Не очень много, — признался сыщик. — Разрозненная информация. Не уверен, что она тебе поможет… Как ты сам говорил, твоя клиентка — неисправимая лгунья.

— И да и нет. Она врала мне, пытаясь спасти репутацию брата. Она думала, что на него могут обрушиться какие-то неприятности, а для того, чтобы их избежать, следует заплатить пять тысяч долларов. Она хотела исполнить его желание. Поэтому она не послушалась моих советов и попыталась меня обмануть. Однако, когда дело приняло совсем другой оборот, она перестала врать. По крайней мере, сейчас она говорит правду, так мне кажется. У адвоката есть долг перед клиентом. Независимо от того, сколько раз клиент наврал, адвокат должен ему верить. Адвокат обязан считать, что во время окончательного раскрытия карт клиент говорит правду.

— Но она врет, Перри! — воскликнул Дрейк. — Она отправилась к Касселу на квартиру и попыталась откупиться. Ей это не удалось, и она его убила.

— Что ты выяснил? — попытался переменить тему Мейсон.

— Наверное, ты правильно оценил Мори Кассела, Перри, — начал отчет Дрейк. — Его жизнь окружена тайной. Никто не знает источников его дохода и его размеров. Он всегда имел при себе оружие. Носил с левой стороны короткоствольный револьвер 38-го калибра. Всю одежду шил на заказ у одного портного, услугами которого пользовался уже много лет. Портной знал требования своего постоянного клиента: оставлять с левой стороны место таким образом, чтобы револьвер был незаметен.

— Черт побери! — воскликнул Мейсон. Дрейк кивнул.

— И револьвер был при нем, когда обнаружили труп?

— Наверное.

Мейсон прищурился.

— Интересная получается ситуация, — продолжил Мейсон. — Полиция описала все в комнате, представила фотографии трупа на кровати, рассказала, что Кассела нашли в одежде, с пулей во лбу, кровь залила всю подушку и даже заляпала пол, однако никто и словом не обмолвился о револьвере.

— А ты их спрашивал, Перри?

— Нет, — улыбнулся адвокат. — Мне не пришло, в голову задавать вопросы об оружии Кассела. Правда, следовало поинтересоваться содержимым карманов и, вообще, всем важным, обнаруженным в квартире… А что там с источниками доходов, Пол?

— Кассел всегда расплачивался наличными. Деньги носил на себе, в специальном поясе. На момент смерти при нем были четыре тысячные купюры, бумажник оказался набит стодолларовыми. Никаких банковских счетов пока не обнаружено. Свой «кадиллак» тоже покупал за наличные.

— Женщины?

— Время от времени заходили в гости.

— Одна и та же или разные?

— Разные.

— Тебе удалось что-нибудь выяснить насчет записки, оставленной для меня у статуэтки из слоновой кости в офисе компании «Эскобар»?

— Отпечатана на электрической пишущей машинке. Правда, там все машинки электрические. Скорее всего, ее отпечатали на машинке Джойс Баффин. К твоему сведению, Перри, если это, конечно, что-нибудь значит, Джойс Баффин ушла из конторы в полдень в прошлый четверг, сославшись на страшную головную боль, однако в пятницу утром вышла на работу. Джойс очень любят и руководители и сотрудники компании, одно время они дружили с Эдгаром Дугласом. Фактически, он в нее влюбился, как и масса других мужчин. Не исключено, что вдовец Франклин Гейдж и хищник Хоумер Гейдж не отказались бы от более тесных отношений с Джойс Баффин.

Потягивая коктейль, Мейсон переваривал полученную информацию.

— У меня есть еще кое-что, — продолжал детектив. — Я потратил много времени и кое-какую сумму денег на оператора коммутатора многоквартирного дома «Таллмейер». Я выяснил, что Мори Кассел многократно звонил по одному местному номеру. Это телефонный номер в квартире некоей Ирэны Блоджетт, двадцать семь лет, блондинка, многоквартирный дом «Миллсеп», разведена, в дневное время работает в штате компании «Андервуд», занимающейся импортом леса. По вечерам пускается во все тяжкие, правда, ничего из ряда вон выходящего не вытворяет. Довольно спокойна, холеный вид, симпатичная, пользуется успехом. Мои люди работали по ней. Если здесь что-то не так, то следы прекрасно заметены. Единственное, на что следует обратить внимание, — компания «Андервуд» поддерживает деловые связи с компанией «Эскобар».

Делла Стрит, внимательно наблюдавшая за лицом Мейсона, спросила:

— У вас появилась какая-то идея, шеф?

— В момент своей смерти Мори Кассел или стоял рядом с кроватью, или сидел на краешке. Ему выстрелили в лоб из револьвера 22-го калибра со стволом длиной 938 дюйма. Должно быть, убийца стоял прямо напротив него.

— И что в этом странного? — не понял Дрейк. — К Касселу пришла Диана Дуглас. Она позвонила в квартиру. Кассел ее впустил. Она попыталась с ним торговаться, но у нее ничего не вышло. Она поняла, что шантажисты никогда не отступают. Если они чем-то держат жертву, то выпускают из нее всю кровь. Диана вбила себе в голову навязчивую идею, что обязана защитить брата.

Мейсон взял бокал за ножку и начал крутить между большим и указательным пальцами, наблюдая, как внутри переливается жидкость.

— Тебе удалось попасть в квартиру Кассела? — поинтересовался он у детектива.

— После того как там закончила полиция. Они провели там много времени. Снимали со всего отпечатки пальцев, брали пробы крови, и все в таком роде.

— Ты заглядывал в шкаф, Пол? Кассел так педантично относился к одежде, как я и предполагал?

— Можно выразиться и посильнее. Кассел жил в огромной квартире с несколькими шкафами и комодами, набитыми рубашками с монограммами. Они были даже на нижнем белье! Шкафы ломились от костюмов, сшитых на заказ.

— Ты проверял его портного?

— Конечно. Кассел всегда расплачивался с ним наличными, практически никогда не носил костюм дольше шести месяцев, страшно привередничал. И естественно, всегда просил шить себе одежду таким образом, чтобы было место для револьвера с левой стороны. Портной со мной разоткровенничался. Признался, что всегда предполагал, что Кассел — гангстер. Портной не сомневался, зоб что Кассел не платит никаких налогов, но, конечно, портной не задавал лишних вопросов и всегда с радостью получал наличные за свою работу… Не удивлюсь, если узнаю, что и портной не всегда честно декларирует свои доходы.

— А что с пальто и плащами? Они тоже сшиты на заказ?

— Все, Перри. Минутку… Есть одно исключение. Одно пальто Кассел, наверное, использовал, если ему приходилось что-то загружать в автомобиль или доставать какие-то грязные вещи.

— Почему ты так решил, Пол?

— Его не шили на заказ, и на нем не осталось ни одной бирки — ни на шее, ни на внутреннем кармане.

— Черт побери! — воскликнул Мейсон.

Адвокат помолчал в задумчивости несколько секунд, а потом поинтересовался:

— А по размеру оно ему подходило, Пол?

— А мне откуда знать? Когда я находился в квартире Кассела, его труп разделывали в конторе коронера. Не мог же я туда отправиться и попросить у них разрешения примерить пальто на труп… Он, наверное, не надевал его с весны. Последнее время стояла жаркая погода… А какая разница, Перри?

Мейсон долго молчал, а затем внезапно переменил тему:

— У тебя есть домашние телефоны сотрудников компании «Эскобар» в Сан-Франциско, Пол?

Сыщик кивнул.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

— Попробуй, пожалуйста, раздобыть телефон, Делла. Когда аппарат подсоединили и поставили на их столик, Мейсон снял трубку и обратился к оператору коммутатора:

— Я буду расплачиваться кредитной карточкой. Я хотел бы переговорить с мистером Франклином Гейджем в Сан-Франциско по следующему номеру. — Мейсон взял у Дрейка записную книжку и зачитал номер домашнего телефона Франклина Гейджа. — Я буду говорить только с самим мистером Гейджем. Ни с кем другим, если его нет.

Адвокат постукивал пальцами по столу, держа трубку у уха.

— Давайте надеяться, что нам повезет, — сказал он. Через несколько секунд на другом конце провода послышался вкрадчивый голос Франклина Гейджа.

— Это Перри Мейсон, адвокат. Насколько я понимаю, вас интересует, как идут дела у Дианы Дуглас, работающей на вас… вернее, на вашу компанию.

— В некотором роде, — ответил Франклин Гейдж. — Все зависит от того, что вы хотите.

— Аудит в вашей компании завершен?

— Да.

— Вы не могли бы сказать мне, что он показал?

— Если округлить, то недостачу в сумме десяти тысяч долларов.

— Вы готовы сделать кое-что для предотвращения ошибки правосудия, мистер Гейдж?

— Что именно?

— Я хотел бы, чтобы Джойс Баффин присутствовала завтра в зале суда, когда будет слушаться дело по обвинению Дианы Дуглас.

— Если вы согласитесь оплатить ей расходы на дорогу туда и обратно, я ее отпущу.

— Вы меня, наверное, неправильно поняли. Скорее всего, она не захочет присутствовать.

— Я не в состоянии заставить ее.

— Она давно работает у вас? — поинтересовался Мейсон.

— Все секретари давно работают у нас. В нашей фирме нет текучести кадров, мистер Мейсон. Мы занимаемся особым родом деятельности, и, после того как мы обучили девушку ее обязанностям и она вошла в курс дела, мы стараемся ее не потерять.

— Я лично звоню вам сейчас, мистер Гейдж, потому, что для меня чрезвычайно важно, чтобы Джойс Баффин завтра присутствовала в зале суда. Я даже не могу описать вам, насколько это важно. Я прошу также вас и вашего племянника, Хоумера Гейджа, прилететь завтра в Лос-Анджелес. Свяжитесь, пожалуйста, с Джойс Баффин сегодня вечером и объясните, что завтра вы втроем летите сюда.

ЗОЯ

— Втроем?! — воскликнул Франклин Гейдж.

— Вот именно. У меня есть основания предполагать, что, если вы попросите Джойс Баффин одну отправиться сюда, она этого не сделает. Она может просто исчезнуть со сцены. Если с ней поедете только вы, у нее опять же могут зародиться подозрения. Однако, если полетите и вы, и ваш племянник, сказав, что хотите посмотреть, нельзя ли как-нибудь помочь Диане Дуглас…

— Если она виновна, она не заслуживает никакой помощи, — перебил Франклин Гейдж суровым тоном.

— А если нет? У вас было предостаточно возможности близко изучить эту девушку. Вы знаете о ее преданности. Вы считаете, что она относится к типу женщин, способных на убийство?

— Ну, никогда не знаешь, на что способен человек, если на него сильно надавить, — осторожно ответил Франклин Гейдж. — Она всегда старалась защитить своего брата, но… Вы на самом деле считаете это важным, мистер Мейсон?

— Чрезвычайно.

На другом конце провода воцарилось молчание.

— Если вы в точности выполните мою просьбу, — продолжал Мейсон, — я думаю, удастся избежать ряда вопросов, которые в противном случае всплывут в суде.

— Что вы имеете в виду?

— О компании «Эскобар», о характере импортных и экспортных операций, крупных суммах наличных в кассе и о массе других деталей ведения вами дел, которые вы не хотели бы раскрывать своим конкурентам.

— Хорошо, — быстро согласился Франклин Гейдж. — Если вы заверяете меня, что это избавит нас от необходимости раскрывать в суде методы нашей фирмы, и если вы заверяете меня, что для вашей клиентки это жизненно важно, Хоумер и я сделаем все возможное, чтобы убедить Джойс поехать вместе с нами. Надеюсь, что нам это удастся… Когда и где мы с вами встретимся?

— Если вы сегодня сядете на самолет, то точно не опоздаете. Остановитесь в гостинице. Вам следует только позвонить в Детективное агентство Дрейка. Пол Дрейк, глава агентства, пришлет за вами машину завтра утром, проследит, чтобы вас впустили, и поможет найти места.

— Детективное агентство Дрейка? — переспросил Франклин Гейдж.

— Правильно, — подтвердил Мейсон и продиктовал номер телефона Пола.

— Хорошо, мы приедем.

— Я могу на вас рассчитывать?

— Даю вам слово, — с достоинством ответил Франклин Гейдж.

— Для меня этого достаточно, — сказал Мейсон и повесил трубку.

— Какого черта? — обратился к Мейсону детектив. Мейсон допил коктейль и улыбнулся.

— Я думаю, что увидел свет в конце тоннеля… Недостача в десять тысяч долларов.

— Вначале было двадцать, — напомнил Дрейк. Мейсон кивнул:

— Не забывай, что, когда Франклин Гейдж зашел в кабинет Хоумера, он заявил, что пытался заключить одну сделку и взял с собой десять тысяч, однако сделка провалилась и он только что вернул десять тысяч в кассу.

— Я чего-то не понимаю, — признался детектив.

— Если завтра утром эти люди окажутся в зале суда, не исключено, что нам повезет.

— Но ты же заверил его, что не станешь копаться в делах компании!

— Я на самом деле думаю, что ничего не всплывет. А сейчас давайте выпьем еще по коктейлю и закажем что-нибудь из великолепной итальянской кухни, которой славится этот ресторан. Нам всем необходимо расслабиться, по крайней мере во время еды.

Глава 17

На следующее утро Ральф Гурлок Флойд поднялся со своего места с напыщенным видом.

— Обвинение закончило представление своей версии, — объявил он.

— Я думаю, что мы могли бы вообще завершить слушание вчера вечером, — заметил судья Эллиотт. — Насколько я понимаю, защита не будет представлять свою версию.

— Как раз будет, — возразил Мейсон.

— Я еще раз хочу повторить, что не допущу вопросов, единственной целью которых является выяснение каких-то фактов, мистер Мейсон. Я не собираюсь лишать обвиняемую возможности получить защиту в рамках, допустимых законом, однако, как мне кажется, никакая защита не в состоянии оспорить факты, представленные к настоящему времени свидетелями обвинения.

— С разрешения суда, я хотел бы снова пригласить на свидетельское место одного из полицейских, чтобы задать ему пару вопросов, — обратился к судье Мейсон.

— Это нарушение традиционной процедуры ведения дел в суде, — запротестовал Флойд. — Защите следовало сразу же проводить перекрестный допрос свидетелей обвинения.

— Перестаньте, — перебил судья Эллиотт. — Я не намерен лишать обвиняемую возможности перекрестного допроса ее адвокатом свидетелей противной стороны. Мистер Мейсон, у вас есть какая-то особая причина для повторного вызова свидетеля?

— Да, ваша честь.

— Пусть свидетель заново займет место дачи показаний, — постановил судья Эллиотт.

Мейсон повернулся к полицейскому.

— Вернитесь на свидетельское место, — сказал он. — Вы уже принимали присягу. Итак, у вас имеется дамская сумочка, находившаяся у обвиняемой. Женщина за стойкой регистрации в аэропорту видела внутри револьвер и стюардесса в салоне самолета обратила на нее внимание, не так ли?

— Все правильно, — подтвердил полицейский.

— К делу в качестве вещественных доказательств приобщены и револьвер и сумочка. Вы пробовали положить револьвер в сумочку?

Полицейский снисходительно улыбнулся:

— Конечно. Точно входит. Материал растягивается, и сумочка меняет форму. Именно поэтому сумочка сразу же обращала на себя внимание свидетелей.

— Пожалуйста, положите револьвер в сумочку, — попросил Мейсон.

Секретарь суда протянул полицейскому два вещественных доказательства. Полицейский открыл сумочку, опустил в нее дуло револьвера и постепенно затолкал его весь.

— Если бы револьвер оказался чуть больше, он не вошел бы, — заметил полицейский. — А так просто идеально помещается. Видите, как материал растягивается. Таким образом можно объяснить, почему кредитная карточка выпала из сумочки, когда обвиняемая доставала револьвер. — Полицейский встретился победным взглядом с довольным заместителем окружного прокурора.

— Револьвер в сумочке, не так ли? — продолжал Мейсон.

— Все правильно.

— Вы можете закрыть сумочку?

— С трудом. А если ее открыть, то любой увидит револьвер, вернее, его часть — деревянную рукоятку.

— Вот именно. Револьвер может находиться в двух положениях — рукояткой вверх или рукояткой вниз, не так ли?

— О, конечно, все правильно.

— Вы поместили револьвер в сумочку рукояткой вверх. Вы в состоянии его перевернуть и уложить рукояткой вниз.

— Тогда сумочку не удастся закрыть. Вот так он входит идеально. Я не уверен, что он поместится туда в другом положении.

— Вам потребовалось какое-то время, чтобы затолкать револьвер в сумочку, не так ли?

— Да, он с трудом входит, — признал полицейский.

— А теперь выньте его. Давайте посмотрим, как быстро вы сможете это сделать.

— Что вы имеете в виду под «как быстро»?

Мейсон приподнял рукав пиджака и посмотрел на секундную стрелку наручных часов.

— Я хочу точно знать, сколько времени вам понадобится, чтобы достать револьвер из сумочки.

— О, ясно, проверка.

Полицейский схватил револьвер и потащил на себя, однако оружие только плотнее засело в сумочке. Для того чтобы достать его, полицейскому потребовалось стягивать материал небольшими частями с разных частей револьвера.

— Пять секунд, — считал Мейсон. Полицейский старался изо всех сил.

— Десять секунд. Двенадцать. Так, вытащили. Он у вас не в том положении. Чтобы выстрелить, его следует перевернуть. Пожалуйста, приготовьте его к стрельбе.

Полицейский быстро выполнил указания Мейсона.

— Это не самовзводный револьвер. Простое нажатие на спусковой крючок ничего не даст. Пожалуйста, взведите его.

Полицейский взвел револьвер.

— Как вы считаете, вы могли бы справиться быстрее? — обратился к свидетелю Мейсон.

— Конечно. Теперь я знаю, чего вы хотите.

— Прекрасно. Положите револьвер обратно в сумочку и застегните ее. Приготовьтесь. Приступайте, когда я скажу «начали!». Вы должны вынуть револьвер из сумочки, перевернуть его в положение, из которого стреляют, взвести и нажать на спуск.

— Признаюсь, я не понимаю цели этого эксперимента, хотя он весьма интересен, — заметил судья Эллиотт.

— Мори Кассела убили одним выстрелом в лоб, — начал объяснения Мейсон. — В кобуре Мори Кассела на момент его смерти находился револьвер. Насколько я понимаю, он всегда носил при себе оружие. Разумно ли предполагать, что он стоял в бездействии, пока обвиняемая возилась с сумочкой, и…

— Понятно, понятно, — перебил судья Эллиотт. — Продолжайте эксперимент.

Ральф Гурлок Флойд вскочил на ноги:

— Мы возражаем. Я не считаю этот эксперимент справедливым. Он проводится не в тех условиях, в которых совершалось преступление. Откуда мы знаем, в каком положении лежал револьвер в сумочке обвиняемой, когда она зашла в квартиру Мори Кассела? Она могла достать револьвер, пока Кассел еще не открыл входную дверь. В таком случае револьвер был приготовлен к стрельбе, когда она оказалась в квартире.

— Тем не менее, — нахмурился в задумчивости судья Эллиотт, — защитой представлена интересная гипотеза, и суд не намерен лишать обвиняемую возможности разработать ее до конца. Давайте закончим эксперимент и засечем время.

На этот раз полицейский, знавший, что от него требуется, уложился в семь секунд.

Судья Эллиотт, засекавший время по своим часам, заметил:

— Где-то около шести секунд.

— Между шестью и семью, — возразил Мейсон.

— Ваша честь, это не имеет абсолютно никакого значения, — запротестовал Флойд. — Обвиняемая могла вытащить револьвер из сумочки, перевернуть и приготовить к стрельбе перед тем, как нажать на кнопку звонка. Мори Кассел открыл ей дверь и оказался бессилен что-либо предпринять.

— А что произошло потом? — спросил Мейсон.

— Не пытайтесь и меня подвергнуть перекрестному допросу, — огрызнулся Флойд.

— В дальнейшем я буду обращаться к суду, — улыбнулся Мейсон. — Если бы обвиняемая позвонила в дверь, достав револьвер из сумочки и приготовившись к стрельбе, то Мори Кассел был бы застрелен прямо у двери. Однако его застрелили в дальнем конце квартиры, когда он или стоял у кровати, или сидел на ее краешке, причем стреляли с некоторого расстояния, так как следов пороха у раны не обнаружено.

— Сейчас не время для прений, — заметил судья Эллиотт. — Вы доказали то, что хотели, мистер Мейсон.

— Обвиняемая могла войти со взведенным револьвером и заставить Мори Кассела отступить в дальнюю часть квартиры, — настаивал Флойд.

— С какой целью? — поинтересовался Мейсон.

— Для устрашения. Ну у кого еще мог оказаться револьвер ее брата и… Это абсурд, и мы только зря теряем время.

— Тогда почему вы его теряете?

— Не пытайтесь меня допрашивать! — в раздражении закричал Флойд.

— Прошу прощения у суда, — извинился Мейсон. — Я вынужден был возразить.

Судья Эллиотт улыбнулся:

— Продолжайте представление вашей версии, мистер Мейсон. У вас есть еще вопросы к этому свидетелю?

— Один или два, с разрешения суда. — Мейсон повернулся к полицейскому: — Вы тщательно обыскали квартиру, не так ли?

— Да. И не только я. Нас было несколько человек.

— Вы обратили внимание на гардероб усопшего? Полицейский улыбнулся:

— Еще бы.

— Старательно подобран?

— Еще как.

— Вы обратили внимание на то, что вещи усопшего шились на заказ?

— Верхняя одежда точно шилась в ателье, а нижнее белье, как я предполагаю, изготавливалось по специальному заказу, потому что везде были вышиты его инициалы.

— Вся верхняя одежда была сшита на заказ?

— Да, сэр. — Вся?

— Вся… Нет, минутку. Одно пальто выделялось из общего ряда.

— А вы примеряли это пальто на усопшего, чтобы выяснить, его оно или не его?

— Мы не надевали пальто на труп, если вы это имеете в виду.

— Сколько времени вам понадобится, чтобы доставить это пальто в зал суда?

— О, ваша честь, — закричал Флойд тоном человека, терпению которого пришел конец. — Это абсурдно. Подобный подход смехотворен. Я понятия не имею, где находится это пальто. Наверное, в конторе коронера… Суд говорил, что не позволит защите уходить в сторону. А что он делает сейчас?

Судья Эллиотт уже собрался кивнуть, однако нахмурился и в задумчивости посмотрел на Мейсона.

— Вы готовы выступить с заявлением, адвокат? — спросил он.

— С радостью. Я прошу принести это пальто в зал суда. Я считаю его ключевой уликой по слушаемому делу. У меня остался только один вопрос к свидетелю, находящемуся в настоящий момент на месте дачи показаний. После этого я закончу перекрестный допрос свидетелей обвинения и приступлю к представлению версии защиты. В качестве своей первой свидетельницы я приглашу Стеллу Граймс, частного детектива. Я надеюсь, что еще до завершения ее допроса интересующее меня пальто окажется в зале суда. Я также вручил повестку о явке в суд портному, который шил всю одежду Мори Кассела. Он даст показания о том, что не шил это пальто и оно не соответствует размерам Мори Кассела.

— Хорошо, заканчивайте перекрестный допрос свидетеля, находящегося в настоящий момент в месте дачи показаний, — согласился судья Эллиотт. — Суд приказывает представителям окружной прокуратуры доставить в зал суда пальто, о котором идет речь… Если защита и пошла на какую-то уловку, то придумала нечто весьма необычное. Продолжайте, мистер Мейсон.

— Вы находились в лаборатории, когда исследовали револьвер, обнаруженный в самолете? — обратился Мейсон к полицейскому.

— Да.

— С него снимали отпечатки пальцев?

— Да.

— Их идентифицировали?

— Ни одного, годного для идентификации, не оказалось. Вы же сами знаете, мистер Мейсон, что в противоположность тому, что пишут в детективах, обнаружение отпечатков пальцев на револьвере — я имею в виду, годных для идентификации, — это скорее исключение из правил, чем норма. Подобное удается лишь в малом проценте случаев.

— Я понимаю. С оружием проводили еще какие-нибудь тесты?

— Вы имеете в виду баллистические?

— Нет, исследование крови.

Полицейский колебался несколько секунд, а потом ответил:

— Да, такие тесты проводились. Использовался очень чувствительный реактив, который помогает обнаружить кровь, даже если не удается классифицировать ее группу.

— Бензидиновая проба?

— Все правильно.

— Значит, в данном случае к револьверу применялась бензидиновая проба?

— Да.

— И какой она дала результат?

Свидетель снова заколебался, а потом начал осторожно подбирать слова:

— Произошла химическая реакция. Очевидно, кровь была на всей поверхности револьвера. Скорее всего, кто-то постарался наскоро смыть ее водой или протереть влажной тряпкой.

— На этом я заканчиваю свой перекрестный допрос, — объявил Мейсон.

— У вас есть еще вопросы к свидетелю? — обратился судья Эллиотт к Ральфу Флойду.

— Нет. Я считаю все поднятые адвокатом защиты вопросы совершенно не относящимися к делу.

— Итак, мистер Мейсон, вы желаете представить версию защиты? — повернулся судья Эллиотт к адвокату.

— Да. Я хотел бы пригласить свою первую свидетельницу, мисс Стеллу Граймс.

Стелла Граймс прошла вперед, продиктовала секретарю суда свое полное имя, возраст, адрес и род занятий.

— Когда вы впервые увидели обвиняемую по этому делу? — обратился Мейсон к свидетельнице.

— Вечером одиннадцатого. Мистер Дрейк и я сидели в такси в черных очках. Мистер Дрейк поместил в газете объявление, предлагая лицу, собирающемуся заплатить деньги, передать их человеку, сидящему в такси в определенное время и в определенном месте.

— Вы разговаривали тогда с обвиняемой?

— Нет. Она прошла мимо машины два или три раза, однако не подала никакого знака: ни о том, что узнала нас, ни о том, что желает что-то сказать.

— Когда вы увидели ее в следующий раз?

— На следующий день.

— Где?

— В гостинице «Виллатсон».

— В каком номере? — 767-м.

— Что произошло, пока вы находились в 767-м номере?

— Я получила указание занять этот номер.

— А на самом деле этот номер занимала обвиняемая?

— Все правильно.

— А что произошло с ней?

— Мы сняли для нее другой номер на том же этаже и отвели ее туда.

— Что случилось дальше?

— В дверь постучали, и усопший нанес нам визит.

— Под усопшим вы имеете в виду Мори Кассела?

— Да, сэр.

— Передайте, пожалуйста, суть разговора с ним.

— Сразу же стало очевидно, что он ожидал получить деньги, причем от мужчины. При виде двух человек в номере у него зародились подозрения. Скорее всего, он испугался, что для него приготовлена ловушка.

— И что вы сделали?

— Вы подали мне кодовый, сигнал, мистер Мейсон. Я притворилась вашей подружкой, с которой вы только что приятно провели время. Я поцеловала вас, вышла из номера, и в соответствии с вашими указаниями, поймала такси и сидела в машине, наблюдая за выходом из гостиницы. Когда Мори Кассел появился, я велела таксисту следовать за ним. Мы сидели у него на «хвосте» до многоквартирного дома «Таллмейер». Потом я отчиталась перед вами, сообщила вам номер машины и его адрес.

— А потом?

— Я осталась в 767-м номере, поджидая, что кто-нибудь со мной свяжется, требуя отступных.

— Когда обвиняемая находилась в том же номере, вы видели ее сумочку?

— Да.

— Ту сумочку, которую приобщили в качестве вещественного доказательства к слушаемому делу?

— Или эту, или абсолютно идентичную.

— Сейчас я положу в эту сумочку револьвер, из которого, как предполагается, вылетела пуля, послужившая причиной смерти Мори Кассела. По вашему мнению, револьвер мог находиться в сумочке, когда обвиняемая покинула 767-й номер?

— Определенно нет. Только не этот револьвер. Я, несомненно, обратила бы внимание на искаженную форму сумочки.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — повернулся Мейсон к Ральфу Флойду.

— Револьвер мог находиться у обвиняемой в каком-то другом месте, в чемодане или на теле, а потом она переложила его в сумочку, — заметил заместитель окружного прокурора.

— Мистер Мейсон забрал ее чемодан, чтобы вынести его из гостиницы, не привлекая внимания, — объяснила Стелла Граймс. — Она должна была покинуть гостиницу только с сумочкой и небольшим черным чемоданчиком.

— А разве револьвер не мог находиться в черном чемоданчике? — настаивал Ральф Флойд.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он до краев был забит деньгами, предназначенными для выплаты шантажисту.

— Сколько там было денег?

— Я их не пересчитывала, но чемоданчик был наполнен до краев. Это я видела.

Флойд колебался несколько секунд, а потом объявил:

— Пожалуй, это все.

— Я вижу, что полицейский только что вручил бейлифу пальто, — встал со своего места Мейсон. — Насколько я понимаю, это пальто из шкафа Мори Кассела, не соответствующее его размерам?

— Мы не знаем, соответствует оно его размерам или нет, — резко возразил Флойд.

— В самое ближайшее время мы это выясним. Мистер Баллард, пройдите, пожалуйста, на свидетельское место и примите присягу, — пригласил Мейсон.

Баллард оказался невысоким коренастым мужчиной лет сорока с небольшим, однако передвигался он чрезвычайно шустро, неожиданно для человека подобной комплекции.

Свидетель продиктовал секретарю суда свое полное имя, возраст, адрес, род занятий и повернулся к Перри Мейсону, ожидая вопросов.

— Вы знали Мори Кассела при жизни?

— Да, сэр.

— Как долго?

— Около семи лет.

— Чем вы занимаетесь?

— Шью вещи на заказ.

— Вы шили для мистера Кассела?

— Да.

— Сколько вещей вы для него сшили?

— Боже, понятия не имею. Он редко носил костюм более шести месяцев, и, насколько мне известно, у него был очень богатый гардероб. Наверное, я сшил ему несколько дюжин костюмов.

— У вас записаны его размеры?

— Конечно. Зачем мне было снимать мерки каждый раз? Он выбирал материал, объяснял мне, чего хочет, а через несколько дней приходил на первую примерку.

— Взгляните, пожалуйста, на это пальто, которое в дальнейшем попрошу приобщить к делу как доказательство номер один со стороны защиты. Вы его шили?

Свидетель пощупал пальто:

— Определенно нет.

— Мог ли Мори Кассел носить это пальто? Баллард достал из кармана сантиметр, измерил пальто в нескольких местах, а потом покачал головой.

— Мори Кассел утонул бы в нем, — заявил Баллард.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — повернулся Мейсон к заместителю окружного прокурора.

— У меня нет ни одного вопроса ни к этому свидетелю, ни насчет пальто.

— Я прошу приобщить пальто, найденное в шкафу квартиры Мори Кассела, к делу как вещественное доказательство номер один со стороны зашиты.

— Я возражаю, — закричал Флойд. — Это абсолютно несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу.

— Я склонен согласиться с заместителем окружного прокурора, если защита не свяжет это доказательство со своей версией дела, — заявил судья Эллиотт. — Мистер Мейсон, суд желает выслушать вашу теорию.

— Перед тем как представить свою теорию, я хотел бы попросить нескольких человек примерить это пальто. Я планирую пригласить для этой процедуры двоих свидетелей, находящихся в настоящий момент в зале суда. Не сомневаюсь, что они не откажутся. Мистер Франклин Гейдж, подойдите, пожалуйста, наденьте это пальто.

Франклин Гейдж колебался несколько секунд, потом встал со своего места, прошел вперед и надел пальто, предварительно немного повертев его в руках.

Сразу же стало ясно, что рукава ему коротки и пальто явно мало.

— Понятно, — сказал Мейсон. — Мистер Хоумер Гейдж, теперь вы, пожалуйста.

— Не вижу смысла, — заявил Хоумер Гейдж. Мейсон удивленно посмотрел на него.

— У вас есть какие-то основания отказываться? — поинтересовался адвокат.

Хоумер Гейдж колебался какое-то время, а потом сказал:

— Хорошо. Похоже, что это мой размер, однако я ни разу в жизни не видел эту вещь.

Хоумер Гейдж прошел вперед и надел пальто. Сразу же стало ясно, что оно сидит как влитое.

— А теперь, ваша честь, я готов представить свою теорию относительно пальто, — обратился Мейсон к суду. — Большое спасибо, мистер Гейдж. Снимайте его.

Хоумер Гейдж так быстро стащил с себя пальто, словно оно жгло его раскаленным железом. Мейсон сложил пальто и повесил его себе на правую руку.

— Ваша честь, если какое-то лицо приближается к вооруженному и опасному человеку и хочет быть абсолютно уверенным, что одолеет его, это лицо определенно приготовит револьвер, который будет держать в руке взведенным. Лучший способ подойти к человеку в таком случае — это спрятать револьвер под сложенным пальто, висящим на руке… Протяните мне, пожалуйста, револьвер, вещественное доказательство по слушаемому делу, господин бейлиф… Спасибо. Сейчас я наглядно покажу, как это можно осуществить.

Мейсон взял револьвер в руку и полностью прикрыл его пальто, которое висело у него на правой руке.

— А теперь, ваша честь, я подробно объясню свою теорию случившегося. Я считаю, что одна молодая девушка, подруга женщины, работавшей на Мори Кассела, оказалась в ситуации, которую принято называть «интересным положением». Я считаю, что мужчина, из-за которого у нее возникли проблемы, является сотрудником компании «Эскобар», занимающейся импортом и экспортом. В дальнейшем я стану называть его мистер Икс.

Мори Кассел был очень хитрым и находчивым шантажистом. Он разузнал о том, что случилось, и выяснил, где работает мужчина. Ему, конечно, не удалось собрать всех фактов, однако он увидел возможность погреть руки. Предполагаю, что пострадавшая девушка не участвовала в разработанном плане шантажа. Скорее всего, она отправилась в другой штат, чтобы родить там ребенка. Кассел или кто-то из его людей начали расследование и узнали, что девушка пользовалась кодом при связи со своим любовником. Письма, направлявшиеся в компанию «Эскобар», адресовывались номеру 36—24—36 и подписывались таким же образом. Скорее всего, это размеры девушки. Мори Кассел решил быстро и легко заработать крупную сумму. Он написал письмо в компанию «Эскобар», заявив, что если 36—24—36 хочет избежать иска в связи с установлением отцовства, то ему необходимо заплатить пять тысяч долларов наличными. Не исключено, что Кассел представился родственником девушки.

Мистер Икс женат. Он не мог допустить, чтобы подобные факты всплыли наружу. Хотя его брак неудачен, он точно знал, что его жена немедленно подаст на развод с требованием крупных алиментов, если у нее появятся для этого основания. Мистер Икс обратился к Эдгару Дугласу и убедил его за определенное вознаграждение представиться отцом ребенка, съездить в Лос-Анджелес и заплатить отступные Мори Касселу. Мистер Икс выдал Эдгару Дугласу пять тысяч долларов наличными. Однако Эдгар Дуглас попал в аварию, потерял сознание, был доставлен в больницу и так и не пришел в сознание до самой смерти. Мистер Икс не сомневался, что Мори Кассел нервничает, и не смел искать кого-то, кто мог бы заменить Эдгара Дугласа. Он взял другие пять тысяч долларов и револьвер Эдгара Дугласа. Не исключено, что мистер Икс в то время не знал, кому принадлежит оружие. Мистер Икс отправился в Лос-Анджелес с намерением заплатить отступные, если он будет уверен в том, что это первый и последний платеж. Если такой уверенности у него не появится, он решил убить шантажиста. Он отправился на квартиру Мори Кассела. Они какое-то время обсуждали ситуацию. Мистер Икс не вчера родился. Мистер Икс понял, что этот шантажист не остановится на малом, а Мори Кассел увидел жертву, с которой можно было бы получить еще не один платеж. Мистер Икс хладнокровно и преднамеренно убил Мори Кассела, оставил револьвер в луже крови и вернулся в Сан-Франциско.

Обвиняемая вошла в квартиру Мори Кассела какое-то время спустя и нашла там револьвер своего брата, валяющийся на полу в луже крови. Она смыла кровь, вытерла оружие о полотенце, засунула к себе в сумочку и тоже вернулась в Сан-Франциско.

Судья Эллиотт наклонился вперед.

— Каким образом мистер Икс раздобыл револьвер, принадлежащий Эдгару Дугласу? — спросил он.

Мейсон посмотрел на Джойс Баффин и продолжил свои объяснения:

— Эдгар Дуглас всегда хотел, чтобы близкие ему женщины могли себя защитить. Он обучал стрельбе всех женщин, которые его когда-либо интересовали. Эдгар Дуглас передал этот револьвер одной девушке, чтобы она могла попрактиковаться. Я считаю, что мистер Икс имеет определенное влияние на последнюю девушку, которой Эдгар Дуглас давал револьвер. Не исключено, что мистер Икс видел этот револьвер в квартире у девушки, которую я имею в виду… Вы не желаете сделать заявление, мисс Баффин?

Хоумер Гейдж внезапно поднялся на ноги и заметил: — Наверное, я здесь больше никому не нужен.

С этими словами он быстрым шагом направился к выходу из зала суда.

Судья Эллиотт посмотрел на побелевшую Джойс Баффин и на удаляющуюся спину Хоумера Гейджа и приказал бейлифу:

— Остановите этого человека! Не дайте ему уйти! Суд объявляет перерыв на полчаса и рекомендует заместителю окружного прокурора плодотворно использовать это время, конечно не забывая о том, что участников событий следует поставить в известность об их конституционных правах в соответствии с последними решениями Верховного суда Соединенных Штатов Америки.

Глава 18

Перри Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк, Франклин Гейдж и сияющая от счастья Диана Дуглас сидели в небольшом уютном зальчике ресторана «У Джованни».

— Как вам удалось догадаться о том, что произошло на самом деле? — поинтересовалась Диана Дуглас.

— Пришлось к двум прибавить два, а потом поискать еще одну двойку, которой не хватало до общей суммы. Недостача в десять тысяч долларов показывала, что из кассы два раза брали по пять тысяч. Эдгар умер, поэтому больше никаких объяснений не требовалось. Следовало только обвинить его в присвоении денег компании и повесить на него десять тысяч вместо пяти… Фактически, мистер Гейдж, я не думаю, что ваш племянник когда-либо проговорился бы, если бы не ваше присутствие.

— Это ужасный шок для меня, — признался Франклин Гейдж. — Я даже не мог предположить… что происходит подобное.

— Ральф Гурлок Флойд, естественно, решил поскорее закрыть дело, — продолжал Мейсон. — Ни один представитель окружной прокуратуры не желает попасть в прессу как выдвинувший обвинение против невинного человека. Поэтому он договорился с вашим племянником, что тот признает себя виновным в убийстве второй степени и на этом все закончится.

— Я уверена, что мой брат никогда не поставил бы девушку… — заговорила Диана Дуглас. — Я имею в виду…

— Я не мог полагаться на вашу уверенность в брате, Диана. Мне приходилось работать очень быстро, а в суде нужны доказательства. Очевидно, Хоумер Гейдж оказался в такой ситуации, что мог лишиться общественного положения, серьезно пострадала бы его репутация, да еще пришлось бы выплачивать немалые алименты. Все это раскопал Мори Кассел и потребовал отступных, однако Мори Кассел не знал точно, кто из мужчин виновен. Он выяснил, что отец ребенка работает в компании «Эскобар», у женщины идеальные размеры, а мужчина обычно обращался к ней «Дорогая 36—24—36». Кассел использовал эти же цифры, требуя отступные. А Диана попыталась соответствовать размерам.

Девушка покраснела.

— Я постаралась сделать все, что могла, — заявила она.

— Хоумер Гейдж договорился с Эдгаром, чтобы тот взял огонь на себя. От Эдгара требовалось съездить в Лос-Анджелес и представиться отцом ребенка, сказать, что у него нет требуемой суммы, однако он присвоил кое-какие деньги компании и постарается возместить эти убытки, пока недостачу не обнаружили. В таком случае Мори Кассел, может, и остановился бы на одном платеже. Если бы Мори Кассел точно знал, что виноват один из руководителей компании, то требования отступных продолжались бы непрерывно. Поэтому Мори Кассел мертв. После того как Эдгар Дуглас попал в аварию и не просочилось никакой информации о том, что у него при себе находилось пять тысяч долларов наличными, Хоумеру Гейджу ничего не оставалось, как взять из кассы еще пять тысяч долларов и отправиться в Лос-Анджелес, чтобы посмотреть на шантажиста. Он определенно собирался заплатить, если бы у него появилась уверенность, что второго платежа не потребуется. С другой стороны, он решил убить шантажиста, если поймет, что тот не отступит. Он не хотел привлекать внимание в теплый солнечный день, даже неся пальто на руке. Поэтому он срезал все бирки, а потом просто повесил пальто в шкаф среди вещей Мори Кассела, а револьвер Эдгара бросил на пол.

— А куда делись пять тысяч долларов, которые мой племянник передал Эдгару Дугласу? — спросил Франклин Гейдж.

— Их нашла Диана, решила, что из-за шантажа может пострадать репутация ее брата, прилетела в Лос-Анджелес с намерением заплатить отступные, а потом, следуя моему совету, положила их в банк в Сан-Франциско и получила чек кассира на свое имя как доверенное лицо.

Франклин Гейдж с минуту обдумывал слова адвоката, а потом заявил:

— Я думаю, что при сложившихся обстоятельствах тебе, Диана, следует индоссировать этот чек в пользу мистера Мейсона. Эти пять тысяч составят его гонорар.

Последовало молчание, а потом Пол Дрейк подозвал официанта.

— За это нужно выпить, — сказал он. Диана Дуглас улыбнулась Перри Мейсону.

— Чек у вас, — заметила она.

Франклин Гейдж достал из кармана авторучку.

— А у меня есть ручка, — сказал он.

notes

1

Третья степень — интенсивный допрос с применением активного психологического воздействия, психического или физического насилия.

2

Шнурок с орнаментальным зажимом.

3

Остатки материальной культуры древнего человека.

4

Суд низшей инстанции с ограниченной юрисдикцией по уголовным и гражданским делам.

Table of Contents

Эрл Стенли Гарднер «Дело невероятной фальшивки»

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

1

2

3

4