Annotation

Говард опустил еще четыре монеты Джорджа в следующие машины. Все четыре выдали джек-пот. Джордж вошел в раж. Он протянул Говарду еще денег. Тот вытер пот со лба и неохотно пошел к новым автоматам. Они не поскупились. Говард опять отсчитал свои тридцать процентов, но все же он испытывал явный дискомфорт. Он не был азартен.

- Мюррей Лейнстер

Мюррей Лейнстер

Дисбаланс

Murray Leinster • Imbalance • Fantastic Stories of Imagination, December 1962 • Перевод с английского: А. Евстигнеев

Если вы собираетесь немного поразвлечься в Лас-Вегасе, имейте в виду: стоит подождать, пока у вас не накопится достаточно денег или пока дважды два не превратится в пятерку. Тогда у вас есть призрачные шансы выиграть.

Необычным событиям прошлого августа уже нашли объяснение. Помимо прочих мест, они охватили одну из долин в Гималаях, Амазонский бассейн, Сидней в Австралии и Перт-Амбой в Нью-Джерси, а особенно досталось Трес-Агуасу в Неваде. Это далеко не все места, где случались странности, и все же список весьма внушительный. Теперь мы понимаем, что природное равновесие было нарушено лишь временно, и космос оперативно отреагировал на сложившуюся ситуацию, приведя ее в норму. Какое облегчение осознавать, что дела обстоят именно так и что все постепенно возвращается на круги своя. А ведь принято считать, что стоит только нарушить равновесие в природе — и беды обрушатся одна за другой, пока мир наконец и вовсе не вылетит в трубу. Но теперь-то мы знаем, что это далеко не так.

Словом, мы — счастливцы.

Картина предельно ясна. Например, в далекой гималайской долине срываются два булыжника, они катятся вниз по склону, пока не застревают между двумя другими камнями. И их становится пять. В этом конкретном месте природное равновесие слегка нарушается, и мы наблюдаем легкое отступление от непреложной истины, что дважды два — четыре. Где-то в Амазонии индеец хиваро стреляет из лука по сидящей на дереве птице. И промахивается. Но стрела продолжает движение. Вверх. Она исчезает из виду и летит с прежней скоростью. Законы природы дают некоторый сбой, поскольку предмет, направляющийся к небу, не падает. В австралийском Сиднее владелец чайной как-то заметил, что два пирожных, каждое из которых равно по весу третьему, сами оказались неодинаковыми. А в Перт-Амбое, в Нью-Джерси, во время ленча, был опровергнут закон, гласящий, что всякое действие вызывает соответствующее ему по силе противодействие. Происходили и другие казусы. Некоторые замечали их, некоторые — нет. Но они происходили.

Равновесие в природе было нарушено. И космос, чтобы восстановить надлежащее соотношение сил и явлений, отреагировал соответствующе. Законы теории вероятностей описывали такого рода события. Космос стремился достичь нового равновесия, в котором уже совершившиеся невероятные события уравновешивались бы соответствующими явлениями того же рода, но противоположного знака. Разумеется, космос руководствовался принципом наименьшего сопротивления. И вот…

Мистер Джордж Бедфорд Гейне, страховой агент компании «Все отрасли», шел по улице Трес-Агуаса, штат Невада. Солнце освещало мостовую, проникая сквозь сень деревьев, вдали виднелись горы, а рядом — вывески адвокатов, занимавшихся разводами, бензозаправки и игровые автоматы. Поблизости находились клубы «Формоза» и «Освальд», а также здание суда, где без всяких проблем можно было получить развод, и прочие заведения, способные вмиг сделать людей счастливыми.

У Джорджа одновременно был повод и для радости, и для уныния. Проблемой, конечно же, были деньги. Правда, он только что состряпал страховку одному новенькому роскошному отелю в Трес-Агуасе, но комиссионные можно ждать неделями. Отель принадлежал синдикату, во главе которого стоял некий Джо Грек, разъезжавший по городу на большом блестящем автомобиле в сопровождении четырех телохранителей. Джо Грек мог и передумать, и у Джорджа уже были подозрения по этому поводу.

А его счастье, как и сопутствующая ему грусть, было связано с Джанет Дабни. Джордж ее обожал. И у него был соперник, которого он пытался затмить, постоянно попадаясь Джанет на глаза.

У него получалось. Но развлекать Джанет стоило денег. Наличных. Она даже не понимала, что Джордж влез в долги, но вчера вечером, когда он открыл ей сердце и рассказал о финансовом положении, она приняла первое и отвергла второе. И теперь Джорджа мучила мысль, что мужчина должен обзавестись деньгами, чтобы жениться. А у него их не было. Он недавно был в банке и узнал, что превысил кредит. Будущее выглядело неопределенным. Запальчиво ухаживая за Джанет, он забыл о некоторых простых вещах, в частности о своих скудных счетах, о встречах с перспективными клиентами, о соглашениях, о пожарах, ураганах и прочих бедствиях, с которыми был связан его бизнес.

Теперь его небрежность давала плоды. На самом деле, он оказался плохим бизнесменом. Он был влюблен и опьянен чувствами. И так легко было вконец разориться. Рано или поздно он вновь станет платежеспособным, но сейчас к нему вдруг пришло понимание, что мелочь в кармане составляет все его богатство.

Он был обручен, и это счастье, но разорен, и это — беда. Угрюмым взглядом Джордж обозревал окрестности. Сейчас он стоял напротив пассажа «Родео», чья вывеска рекламировала тридцать пять игровых автоматов. Трес-Агуас славился игровыми автоматами, скорыми разводами, дорогими ночными клубами и прочими развлечениями, в том числе рулеткой. Хотя все они были законными, обычно Джордж избегал их. Все жители Трес-Агуаса поступали так же. Они знали цену подобным искушениям. Но с одной мелочью в кармане Джордж не был склонен к осторожности. Без денег он даже не мог пригласить Джанет в кино под открытым небом и угостить ее гамбургером.

Джордж подбросил двадцатипятицентовик. Выпал орел. И он свернул в пассаж «Родео», где так соблазнительно сверкали игровые автоматы. Просто смешно было беречь то, что у него осталось. Он мог потратить эти деньги разве что на скудный ленч. Почему бы не попытать счастья? Он окинул автоматы вызывающим взглядом, опустил в прорезь пятицентовую монету и дернул рукоять. Машина проглотила деньги, погудела и затихла.

И вдруг совсем некстати послышался знакомый голос:

— Джордж! Что ты здесь делаешь? Позволь поздравить тебя с тем, что ты состряпал дельце с Джо Греком!

Джордж даже не повернул головы. Голос мог принадлежать только Говарду Сатглетвейту, конкуренту и настоящему сопернику, единственному человеку, чей некролог Джордж прочитал бы без всякого сочувствия. Поэтому Джордж не обратил внимания на приветствие и опустил в автомат второй пятицентовик. Машина вновь самодовольно заурчала, но отказалась расплачиваться.

— Вчера я хотел пригласить Джанет на свидание, — сообщил Говард со свойственной ему бесцеремонностью. — У меня был билет на концерт. Но ее мать сказала, что Джанет ушла с тобой отпраздновать сделку. Вот откуда я знаю новость. Отлично! Ты водил ее в «Формозу», верно?

Джордж даже не кивнул, хотя так оно и было. «Формоза» считалась самым дорогим рестораном в Трес-Агуасе, с самым шикарным кордебалетом. Но Джордж был влюблен и ни о чем не жалел, даже сейчас. Это был замечательный вечер!

Он опустил пять центов в другой автомат, надеясь, что тот окажется щедрее первого. Машина проглотила монету и загудела, но результат был тот же. Говард сделал вид, что начинает догадываться.

— Послушай, Джордж, — ехидно сказал он из-за плеча товарища. — Ты набросился на пятицентовый автомат? Ты случайно не разорился в пух и прах? — Джордж не отвечал, и Говард вкрадчиво добавил: — Если у тебя нужда в деньгах, я могу помочь.

Джордж с презрением посмотрел на него и полез в карман за остатками своего капитала.

— Говард, — невозмутимо ответил он, — если бы я вздумал занять денег, то скорее договорился бы с этими автоматами. В них я нашел бы больше сострадания. Пошел к черту!

Но Говард не обладал чувствительной натурой.

— Я лишь стараюсь удружить, Джордж! — с укором воскликнул он. — Если тебе нужны деньги, я могу это устроить! С тебя будет довольно и расписки! Но если ты почему-то не хочешь брать в долг, я согласен перекупить твою сделку с Джо Греком! Учитывая, что он в любой момент может передумать, я дам не больше двадцати процентов комиссионных, которые ты мог бы получить, но и это неплохо, правда? Что может быть лучше, а?

— Подумать только, — произнес Джордж. — Даже машины — они и то щедрее. Не так мелочны.

Он отошел в сторону. У него уже не осталось пятицентовиков. В кармане было только две монеты по двадцать пять центов. Говард поспешил за ним и прикрыл ладонью прорезь следующего автомата.

— Ты шутишь, — сказал Говард. — Разве автомат станет тебе другом? Я докажу обратное! Я продемонстрирую, что ты можешь получить за свои двадцатипятицентовики! Если проиграешь, продашь мне дело с Джо Греком! Предлагаю сделку!

Джордж не успел сказать «нет», а Говард уже опустил монеты в два автомата одновременно и дернул за ручки. Джордж обомлел. Он стал считать до десяти. Автоматы гудели и щелкали. Они шумели сильнее, чем пятицентовые машины. Говард потирал руки.

— Вот увидишь! — говорил он с жаром. — Ты просто потеряешь деньги! И в результате продашь мне сделку.

Джордж не сдавался. Но у Говарда был дар убеждать, и рано или поздно он внушил бы Джорджу что угодно.

Первый автомат затих. Потом из его покрытых хромом недр донеслось какое-то бурчание. Он загремел. И изрыгнул монеты.

Из него посыпались двадцатипятицентовики. Потом послышался новый звук, напоминавший икоту, и второй автомат выдал еще одну порцию монеток. Джордж замер в изумлении. Потом до него дошло: на этих автоматах играл он, но удача оказалась на стороне Говарда Саттлетвейта! И тот взял джек-пот, предназначавшийся Джорджу! Вмешательство Говарда, как обычно, принесшее ему выгоду, стало несчастьем для Джорджа. Он даже не мог дать Говарду в нос, потому что не хотел провести неделю за решеткой.

Говард проглотил слюну. Машинально он принялся собирать высыпавшиеся из автоматов монеты.

— Если б это были мои монеты, я бы сам взял джек-пот, — сердито заметил Джордж. — Шел бы ты ко всем чертям!

Он отвернулся, но Говард воскликнул:

— Подожди, Джордж! Это же случайность! Чистая случайность! Д-давай! Дай мне двадцатипятицентовики! — Он уже собрал высыпавшиеся из автоматов монеты и положил себе в карман. — Дай мне свои двадцатипятицентовики!

— У тебя и своих теперь достаточно, — буркнул Джордж.

— Мы поступим справедливо! — живо воскликнул Говард. — Опустим две твоих монеты и две моих. Если ты проиграешь, перейдем к делу Джо Грека. Я хочу помочь тебе, Джордж! Я хочу показать, что серьезный бизнес не имеет ничего общего с азартом. Давай монеты! — Он выхватил из руки Джорджа мелочь и последовательно опустил свои и его деньги в четыре автомата, бормоча: — Это… моя… монета… а это… твоя. Это… моя… монета… а это… твоя…

Он не забывал нажимать на рычаги.

Автоматы гудели и трещали. Один из них остановился. Остальные продолжали жужжать. Потом замолк второй. Два еще работали. Первый вдруг издал громкий звук и выплюнул груду двадцатипятицентовых монет.

Потом то же самое сделал второй.

Затем джек-пот выдал и третий, и четвертый автомат.

Джордж расхохотался. Разумеется, часть выигрыша принадлежала ему по праву — два полных кармана мелочи. Но еще интереснее было видеть озадаченное выражение на лице Говарда.

— Говард, ты настоящий гений! — воскликнул Джордж. — Должно быть, ты тренировался. Далеко пойдешь!

И он принялся выгребать выигрыши из двух автоматов. Но теперь Говард выглядел жалко.

— Это случайность, — пролепетал он.

— Но счастливая, — добавил Джордж уже дружелюбно. — Иногда такие коммерческие альянсы приносят выгоду, Говард. Что, если продолжить вложения? Разве такое сотрудничество не привлекательно, хотя бы на время?

Но Говарду идея не понравилась.

— Я не стану рисковать, — сказал он. — Математическая вероятность выигрыша ничтожна. А вот если ты продашь мне право на страхование Джо Грека, я заплачу тебе тридцать процентов комиссионных. Сейчас — и наличными.

— Твоими стараниями я теперь уже не в столь стесненном положении, — ответил Джордж. — Я и сам готов предложить кое-что! Не опустишь ли для меня несколько монет? Я вкладываю капитал и отдаю тебе тридцать процентов от выигрыша.

Говард машинально кивнул. И тут же пожалел об этом. Впрочем, сам он ничем не рисковал, а Джордж в азарте мог и проиграться. Тогда получится опять скинуть цену на сделку с Джо Греком до двадцати процентов.

— Я не верю в везение, — попытался возразить Говард, — но ради дружбы… Говоришь, тридцать процентов?

Джордж протянул ему монету и указал на ближайший, еще не использованный автомат. Говард опустил монету и дернул за рычаг. С грохотом посыпались монеты.

— Мои тридцать процентов, — поспешил он напомнить Джорджу.

— Само собой, — кивнул тот. — Держи!

Говард опустил еще четыре монеты Джорджа в следующие машины. Все четыре выдали джек-пот. Джордж вошел в раж. Он протянул Говарду еще денег. Тот вытер пот со лба и неохотно пошел к новым автоматам. Они не поскупились. Говард опять отсчитал свои тридцать процентов, но все же он испытывал явный дискомфорт. Он не был азартен.

Теперь оставались только автоматы на полдоллара.

— Подожди-ка, Говард, — сказал Джордж и пошел разменять деньги. От первого автомата Говарду не удалось получить джек-пот. За одну монету ему дали всего пятнадцать.

— Говард, ты теряешь квалификацию! — упрекнул его Джордж.

Зато второй автомат их не подвел. И следующий, и следующий, и следующий. Джордж вежливо попросил корзинку для монет в кассе. Когда полудолларовые автоматы были выкачаны, корзинка наполнилась почти до краев.

Дело довершили долларовые автоматы.

Очевидно, тут действовали какие-то законы природы, но люди часто бывают недостаточно наблюдательны. Немногие способны философски относиться к подобным вещам. Из пассажа «Родео» Джордж вывел Говарда Саттлетвейта под локоть. Вокруг них уже толпился народ. Хотя в пассаже было не так уж много людей, всем хотелось посмотреть, что же будет дальше.

Джордж потащил Говарда в другой пассаж. Говард опускал монеты в прорези и выигрывал джек-пот за джек-потом. Но лицо его становилось все мрачнее. Он даже побледнел. Он утрачивал ощущение реальности, здравый смысл и почву под ногами. Он не хотел верить в происходящее. Хоть объяснение всему этому было простым, он никак не мог до него додуматься.

Равновесие в природе несколько сместилось, и необходимо было восстановить его. Баланс сил должен был вскоре прийти в норму. Невероятные события одного порядка следовало отменять невероятными событиями другого. Игровые автоматы расщедрились. Но космос обязан вернуть гармонию.

Тем временем Джордж и Говард перешли в третий пассаж. Потом в четвертый и пятый. Восьмой и девятый. И одиннадцатый. Все они находились по соседству с «Родео». Выйдя из последнего пассажа, Джордж весело насвистывал.

— Посмотри на этих людей! — с содроганием воскликнул Говард. — Кажется, я вот-вот сойду с ума. Я хочу получить тридцать процентов! Ты обещал! Я для тебя уже столько выиграл! Хочу мои тридцать процентов!

— И ты получишь их, Говард, — успокоил его Джордж. — Более того, я собираюсь даже угостить тебя ленчем. Не забивай голову арифметикой. Не нарушай этот хрупкий дисбаланс. Я позвонил Джанет, и она присоединится к нам.

— Тридцать процентов, — потребовал Говард. — Я хочу получить деньги!

Он будто сломался. Его воротничок стал несвежим, очки запотели. Он спотыкался на ходу. Азарт явно был ему противопоказан. Он относился к стойким и консервативным людям, привыкшим делать все основательно, и довольствовался тем, что зарабатывал свое и избегал закладных.

За Джорджем и Говардом следовали примерно тысяча двести любопытных. В «Формозе» один сандвич стоил столько, сколько в средней шикарности отеле — обед из пяти блюд. Полиция расчистила им дорогу. За дверью располагался вестибюль. Конечно же, как и повсюду в Трес-Агуасе, здесь стоял игровой автомат. Говард с опаской посмотрел на него. Джордж сунул ему крупную монету и вкрадчиво попросил:

— Ладно, Говард. Давай.

И Говард опустил ее. Автомат был долларовый. Он выдал джек-пот. Долларовые машины всегда производят много шума, если ты выигрываешь. И этот не был исключением.

Джордж был вынужден почти под руку довести Говарда до стола. Тот словно засыпал на ходу. Руки его были холодными и влажными. Взгляд помутился. Он сел и устремил взгляд в одну точку, постоянно твердя:

— Мои тридцать процентов…

Перед ним сидела улыбающаяся Джанет. Она уже поджидала их в ресторане.

— Говард, — с чувством сказала она. — Джордж позвонил и рассказал, чем вы занимаетесь. Это же здорово! Как тебе удается?

Говард смотрел на нее невидящим взором.

— Это невозможно, — пробормотал он. — Невозможно! Я не могу поверить! Но я получаю тридцать процентов.

— Это наш утренний улов, Джанет, — весело объяснил Джордж. — Все трудами Говарда. Может быть, разделишь деньги? Говард, похоже, не хочет разбираться с ними самостоятельно.

Джанет тщательно все сосчитала. Говард встревожился. Наконец она выдала ему тридцать процентов.

— Но был еще автомат в вестибюле, — напомнил он.

— Конечно! — сконфуженно признался Джордж. — Извини, Говард.

Он достал долларовые монеты и треть их отдал Говарду. Появился официант. Джордж сделал роскошный заказ. Этим ленчем ему хотелось отметить неожиданную удачу. Но Говард переживал. Он уткнулся в меню. Он бы с удовольствием заказал только бутерброд с ветчиной, предпочтя остальное взять наличными. Но Джанет так умилительно смотрела на него…

— Это же чудо, Говард! Ты ведь продолжишь, не так ли? После ленча? Я могу пойти с вами и понаблюдать?

Говард вздрогнул, но только пожал плечами в ответ. Он видел, как Джанет убрала деньги в сумочку. Один их вид выводил Говарда из себя. Он вдруг сообразил, что пошел на поводу у Джорджа и сделал ему излишние уступки.

— Я не хочу увлекаться, — заявил он с достоинством. — Я не рисковал и не буду. Ради Джорджа я выступил кем-то вроде его агента за комиссионные. Но я не стану изменять своим принципам. И у меня есть другие дела. Если я отложу их, то впредь хочу получать сорок процентов и забрать дело Джо Грека.

Джордж не удивился, но поднял бровь. Джанет коснулась его руки.

— Дорогой, — сказала она, — позволь мне поторговаться! И она подкупающе улыбнулась Говарду.

Природа, само собой, уже стремилась исправить аномалию. Динамическое равновесие сил не может нарушаться надолго. События в Гималаях, в Амазонии и в Сиднее, как и в Перт-Амбое и других местах, происходили примерно в те же часы. Были, несомненно, и другие случаи, оставшиеся незамеченными. Но в Трес-Агуасе, в Неваде, напряжение резко спало. Когда такой тип, как Джордж Гейне, в совместном предприятии с Говардом Саттлетвейтом заработал больше денег, чем его напарник, то уже почти что можно сказать, будто дважды два равно пяти. Как бы то ни было, эффект, возникший в результате смещения природного равновесия, постепенно сходил на нет.

Кое-где творились и менее значительные вещи, которые послужили восстановлению статус-кво. Например, в Смоленске один мужчина сказал жене, что она готовит лучше его матери. В Туксоне женщина-брюнетка, обнаружив светлый волос на воротнике мужа, вдруг вспомнила, что он встречал ее сестру-блондинку в аэропорту. В Филадельфии шестнадцатилетний юнец смиренно выслушал аргументы отца насчет того, почему не следовало пользоваться отцовской машиной, и нашел, что отец совершенно прав. В Пунта-Аренасе и в Майоа, на Каролинских островах и в прочих местах на разных концах Земли имели место и другие подобные происшествия. Напряжение явно ослабевало.

А в «Формозе», за десертом, стоившим Джорджу, как узнал Говард, четыре с половиной доллара за порцию, Джанет составила новый контракт. Джордж подписался под ним. Как и Говард. Последнему показалось, что он согласился на слишком суровые условия. Он даже не успел сообразить, что фактически заключил сделку с женщиной. Джанет поспешила захлопнуть книжку.

— Я всегда мечтала сыграть в рулетку, — сообщила она с улыбкой.

— Пусть этим займется Говард, — сказал Джордж. — Не стоит ему мешать. Давайте отправимся в «Освальд».

Клуб «Освальд», разумеется, был самым знаменитым из традиционных заведений в Трес-Агуасе. Напитки там лились рекой, а ставки начинались с четверти доллара, причем карты раздавали девицы, а в зале присутствовали шикарно одетые подсадные утки. Место, конечно, было в высшей степени респектабельное. Освальд даже жертвовал на благотворительность и никогда не попадался под руку налоговому управлению. Он был уважаемым человеком, а его клуб считался не просто деловым предприятием. Это было настоящее учреждение.

Они пришли в казино Освальда сразу после полудня, и народу там было мало. Большая часть азартных игроков еще толпилась на телеграфе, ожидая денежных переводов из дома. В казино были столы и с рулеткой, и карточные, покрытые зеленым крепом. Не обошлось у Освальда и без баров. Но в игре царил застой. Джордж подвел Говарда к рулетке, где подсадная утка о чем-то вяло беседовала с крупье. Говард сел скрепя сердце. Он жалостливо смотрел на Джорджа, испытывая нечто вроде волнения перед выходом на новую сцену. Он еще не успел привыкнуть к азартным играм.

— Полагайся на интуицию, Говард, — ненавязчиво наставлял его Джордж. — Не зажимайся.

Он дал Говарду доллар. Тот почти машинально поставил его. Подсадной игрок кинул доллар на двенадцать, и крупье запустил рулетку.

Потом он с безразличным видом выдал Говарду тридцать пять долларов. Джанет прибрала деньги к рукам и сделала какие-то заметки. Теперь Джордж протянул десятидолларовую купюру. Говард опять машинально поставил ее на какое-то число. Крупье крутанул рулетку.

После чего опять выплатил Говарду по тридцать пять долларов за один. Джанет взяла деньги и записала сумму. Она явно развеселилась.

В руках у Джорджа появилась новая купюра — двадцать долларов, и Говард сделал ставку с таким видом, будто присутствовал на чужой вечеринке. Число он выбрал бессознательно. На этот раз им оказалось зеро.

Крупье снова пришлось отсчитать Говарду деньги.

Клуб Освальда еще оставался почти пустым. Сейчас здесь можно было обнаружить приезжих из Ист-Оранджа, Денвера, Амарилло и Руджет-Саунда. Еще тут находились справлявшие медовый месяц молодожены из Чикаго и какой-то щуплый банковский клерк из Форт-Лодердейла, да еще умилительная престарелая пара, отмечавшая золотую свадьбу. В общем, атмосфера затхлая. Большинству хотелось просто за кем-нибудь понаблюдать.

Они знали, чего ждать. Когда Говард выиграл, у него появились обожатели. Словно следуя какому-то телепатическому влечению, толпа из «Формозы» потоком ринулась к Освальду. Говард выиграл в пятый раз, и у него нашлись подражатели. Ведь странно выигрывать, два раза подряд ставя на зеро при соотношении тридцать шесть к одному. Два последовательных выигрыша давали шанс 1296 к одному. А три — 46 656 к одному. Это уже и в самом деле становилось интересно.

Когда Говард с остекленевшими глазами отправил крупную сумму на двадцать семь, дела приняли новый оборот. Водопроводчик из Амарилло и аптекарь из Ист-Оранджа вместе с чикагской парой и пожилой леди из Натчеса принялись бороться друг с другом за право поставить деньги на тот же номер и цвет, что и Говард.

И крупье платил.

Суматоха нарастала. Словно по волшебству, клуб Освальда наводнили клиенты, а снаружи вдруг выросла очередь в два ряда. Беглый клерк из Форт-Лодердейла вдруг понял, что опять может стать честным человеком, и заплакал. Говард действовал как зомби, ведь каждый выигрыш задевал его за живое. Если б он сумел заставить себя рисковать ради выгоды, то получал бы всю прибыль. Но он не мог. Сидя с пересохшим горлом, он даже не заметил, как пожилая пара вступила в перепалку с женщиной из Тинека, против которой выдвинула ставку.

Наконец бледный крупье заявил:

— Прошу прощения, но у меня больше нет наличных. По традиции, хоть и не по правилам, это означало, что

банк сорван. Азартные игроки могли об этом только мечтать. Но не Говард. Он трепетал. Он достиг той степени истерии, когда уже не мог прекратить игру, поскольку имел свою долю от выигрышей Джорджа. А по-другому он не мог. Он просто был не в состоянии испытывать собственную судьбу. Но от него ждали еще больших денег…

— Давай, — проникновенно подбадривал Джордж. — Не переживай так, Говард. Я угощу тебя, когда они подарят нам еще!

— Говард, — поощряла Джанет.

Но тот уже был готов зарыдать. Возбужденная толпа наблюдала, как Джордж отвел Говарда в бар и влил в него двойной виски. Но Говард выглядел весьма неважно, и Джордж тоже казался озабоченным.

— Ты хочешь остановиться, Говард? — спросил он. — Наверное, это непросто!

С них не сводили глаз.

— Как много денег я сорвал? — громко спросил Говард.

Джанет с готовностью назвала сумму. Говард облизнул сухие губы. Он был почти в отчаянии. Джордж уже достаточно получил. Его стараниями, между прочим!

— Я хочу больше комиссионных! — с горечью запротестовал он. — Мне причитается процент посолиднее! Я не стану работать при таком раскладе!

И тут вмешался кое-кто еще. Толстый коротышка в костюме за двести долларов сладким голоском спросил:

— О чем речь? О каких процентах?

Джордж взглянул на грубоватые черты его лица. Четверо невозмутимых телохранителей профессионально оттеснили пожилую даму и молодоженов от своего работодателя. Джордж узнал Джо Грека. Он уже договорился с ним о приемлемом страховом соглашении насчет отеля, предусмотрев все возможные неприятности, какие только случаются в гостиничном бизнесе.

— А! — воскликнул Джордж. — Как ваши дела? — И добавил, обращаясь к Говарду: — Это мой друг Джо Грек. Он хочет поздравить тебя с такой удачей.

Говард напрягся, как загнанная лошадь. Он был деловым человеком такого уровня, какого Джорджу не суждено было достичь. В присутствии клиента он словно преобразился. Он широко улыбнулся Джо Греку и горячо пожал ему руку, несмотря на взъерошенную прическу, мятый воротничок и перекошенные очки. Он опять заулыбался и принялся объяснять, как страстно стремился заключить с Джо Греком сделку по поводу пожаров, краж, убытков, бурь, гроз и прочих несчастий, но никак не мог добиться встречи. И он надеялся, что когда-нибудь…

— Вот как? — спросил Джо Грек. — А как насчет процентов? Вам так везло, как мне говорили.

Джордж что-то пробормотал и протер очки. С клиентом иногда приходится идти на уступки. Говард вкратце рассказал о договоре с Джорджем. Он хотел выразить Джо Греку свое расположение, потому что тот был богат и мог улаживать страховые дела по собственному усмотрению.

— Вы хотите сказать, что не можете рисковать за себя и за вашей спиной всегда должен кто-то стоять? — спросил Джо Грек.

— Но я не азартный человек, — отвечал расстроенный Говард. — Я… не могу! Это против моих принципов! Но мне нужен более высокий процент!

Джо Грек вздохнул. А потом ласково произнес:

— У вас есть письменное соглашение? — Поняв ответ по выражению лица Говарда, он обратился к Джорджу: — Давай-ка, дружище! Контракт!

Джанет посмотрела на Джорджа. Казалось, он не слишком переживал. Она достала записную книжку из сумочки и отдала Джорджу. Тот протянул ее Джо Греку. Джо порвал контракт, даже не читая.

Джордж с сожалением заметил:

— Я как раз собирался попросить Говарда остановиться. Он уже устал.

— Я позабочусь об этом, — сказал Джо Грек. — Ребята, — обратился он к телохранителям, — присмотрите за моим другом. За тем, как он будет вести себя за столом. Я дам ему соответствующий процент!

— А я, — поспешно добавил Говард, — посмотрю, что вы можете сэкономить, если будете иметь дело со мной…

Джо Грек махнул рукой. И Говард пошел к рулетке, почти не чувствуя ног.

— Ай-ай-ай! — воскликнул Джордж. — Мы уже немного получили от него, но теперь, думаю, лучше найти укромный уголок и отпраздновать удачу.

— Помнишь, как он настаивал на письменном соглашении? — спросила Джанет. — Оно до сих пор у меня. Джо Грек разорвал список приглашенных на свадьбу. А Говард на бумаге признал, что будет работать только на тебя! И у меня остались деньги! Попробуй отобрать их!

Пробираясь сквозь толпу, Джордж вывел Джанет из «Освальда». Уже в такси он сказал:

— Как же я могу завладеть этими деньгами? Похоже, ради них мне придется на тебе жениться.

— Тебе придется, дорогой, — ответила счастливая Джанет. — Придется!

И Джорджу перестало быть интересным наблюдать за состоянием космоса. Да и в космосе уже не творилось ничего необычного. В последние минуты он вернулся к привычному равновесию и восстановил баланс. Но Джордж этого не заметил. Его захватили чувства. Он даже забыл о Говарде.

И это правильно. Сначала Говард выиграл и полученными деньгами должен был поделиться с Джо Греком. А потом он открыл серию самых крупных проигрышей в истории клуба «Освальд», пассажа «Родео» и прочих игорных заведений в Трес-Агуасе. Он побил все рекорды. Все. Джо Грек ставил и ставил на него, не веря, что счастье Говарда могло изменить ему так катастрофически. Сам Говард тоже не мог это признать. Когда Джо Грек с телохранителем удалились, Говард был не в состоянии остановиться. Он рисковал собственными деньгами, во всяком случае теми, что выиграл еще до ленча в «Формозе». И он страшно переживал, продолжая твердить, что рисковать глупо. Наконец он довел себя до слез.

Но случай с Говардом только служил доказательством — все опять пришло в норму. В одной долине в Андах по склону скатилось два камня, и они остановились у двух других булыжников. И их стало четыре. Старое правило, что дважды два — четыре, опять действовало. Мальчик в Маскоджи, в Оклахоме, прицелился в воробья из рогатки и выстрелил. Он промахнулся. Камень полетел и, описав в воздухе параболу, разбил окно школы. Законы природы снова работали безотказно. В сложном мире все опять вернулось на круги своя.

Этим-то мы и счастливы.

Table of Contents

Мюррей Лейнстер Дисбаланс