Annotation

Публикуемые рассказы извлечены из разных рукописных сборников и сочинений, но все они – читатель легко это заметит – представляют народную литературу. В них много искрометного народного юмора и народного здравого смысла, фантазии и наблюдательности. Множество различных тем, пестрая вереница персонажей, целый хор голосов – все это вместила в себя средневековая прозаическая литература на персидском языке, многоликая и разнообразная, широко отразившая жизнь общества своего времени.

- Без автора

- СЛОВАРЬ НЕПЕРЕВЕДЕННЫХ СЛОВ И ТЕРМИНОВ [6]

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

Без автора

Рассказ о Селиме-ювелире

Рассказчики занимательных историй и хранители преданий передают, что, после того как Хадджадж [1]овладел Меккой, он по воле всевышнего заболел и не знал покоя ни днем, ни ночью. И вот тогда он приказал везиру Фаттаху:

– Придумай что-нибудь или найди рассказчика. Пусть он расскажет мне такой рассказ, чтобы я один час смеялся, а другой плакал. Но он не должен пересказывать прочитанное в книге или же слышанное от кого-либо! А если не найдешь такого человека, то я велю казнить тебя.

Когда везир услышал его приказ, то задрожал и ответил Хадджаджу:

– Такого человека невозможно быстро найти, дай мне неделю сроку.

– Хорошо, – согласился Хадджадж, и везир, огорченный и расстроенный, вернулся к себе домой.

А у везира была дочь, прекрасная и разумная. Она пришла к отцу и спросила:

– Чем ты так опечален?

– Оставь меня в покое, дочь, – ответил везир, – ты не сможешь помочь мне.

Но дочь приставала к отцу до тех пор, пока он не рассказал ей обо всем.

– Не горюй, отец, – стала утешать его дочь, – ведь я вскормлена молоком пери, а она мне сказала: «Когда у тебя будет какое-либо трудное дело, то произнеси эту молитву, и я сразу явлюсь к тебе и помогу».

Сказав это, девушка совершила омовение, сотворила намаз двух коленопреклонений [2] и произнесла молитву. В тот же миг перед ней предстала пери и спросила:

– О дочь моя, что у тебя за дело?

И девушка рассказала ей о приказе Хадджаджа. Пери рассмеялась и промолвила:

– Это совсем легко. По соседству с вами живет человек, который пробыл двенадцать лет в темнице. Когда Хадджадж завоевал Мекку, то он велел освободить всех заключенных, и ваш сосед тоже был отпущен на свободу. Вот уже четыре месяца, как он живет рядом с вами. Зовут его ювелир Селим, и он может рассказывать о себе и своих злоключениях в течение целого года.

Выслушав пери, дочь везира пошла к отцу и сообщила ему радостную весть. Везир Фаттах тут же велел позвать соседа, приказал отвести его в баню и вымыть. На того надели новые одежды, и везир сказал ему:

– Я хочу, чтобы ты рассказывал разные истории Хадджаджу. Но все рассказы должны быть о тебе самом, в них не должно быть ничего такого, что ты слышал бы от кого-либо или прочитал в книгах.

– Я смогу рассказывать о себе в течение целого года, – сказал ювелир Селим, и обрадованный везир повел его к Хадджаджу.

– Как тебя зовут? – спросил его Хадджадж.

– Меня зовут Селим-ювелир.

– Я слышал о тебе, – сказал Хадджадж. – Но мне сказали, что тебя похитили джинны.

– Да, это так, – отвечал Селим.

– А ты сможешь рассказать о себе? – спросил его Хадджадж. – Но если ты расскажешь что-либо прочитанное или слышанное от кого-либо, я велю заточить тебя в темницу!

– Хорошо, – ответил Селим, – я расскажу тебе свою историю, но вкратце, так как если я буду рассказывать подробно, то могу надоесть тебе.

– Рассказывай подробно, – приказал Хадджадж.

Ювелир Селим сел на пол перед троном Хадджаджа и начал свой рассказ. Сначала он воздал хвалу всевышнему богу, затем помолился за посланника Аллаха. Хадджадж при этом решил: «Когда он окончит свой рассказ, я велю казнить его». А Селим подумал: «Я расскажу ему всю свою историю и доведу этого подлеца до смерти». Затем Селим начал рассказывать:

– О падишах, мой отец происходил из города Васит, и был он так богат, что халифы и везиры прибегали к его помощи.

– Правду говоришь, – перебил его Хадджадж, – я слышал об этом.

– У моего отца, – продолжал Селим, – не было других детей, и он женил меня на дочери своего брата. Вскоре после этого он скончался, а меня перед смертью поручил своим друзьям. Днем и ночью я проводил время с этими друзьями и не жалел своего имущества ради них. Им это очень нравилось, они заискивали передо мной и кутили на мои деньги, пока я не остался без гроша. Я попал в бедственное положение, и все друзья отвернулись от меня. Если даже я приветствовал их, они не отвечали мне и отворачивались. У меня не осталось денег даже на еду. И вот однажды жена говорит мне: «Мужчина, Селим, не должен стыдиться работы. Возьмись-ка ты за такое дело, которое подобает мужчине, я же буду делать работу, подобающую женщине. Так мы и будем коротать свои дни и зарабатывать себе на жизнь». – «О дорогая жена, – ответил я ей, – чем же мне заняться? На торговлю у меня нет денег, а другого дела я не знаю». – «Будешь поденщиком», – решила жена и дала мне веревку и мешок. Я взял их и пошел на базар. Люди, завидев меня, дивились, так как многие из них не раз ели мой хлеб, смеялись и издевались надо мной. Я же был неженка по природе, а мне пришлось взваливать на спину тяжелые грузы и работать носильщиком. Этим я зарабатывал себе на жизнь.

Я работал носильщиком два или три месяца и в конце концов заболел от изнурительного труда и слег в постель. Вся тяжесть забот о пропитании легла на жену. Она пряла, торговала и этим зарабатывала нам на жизнь.

Я проболел целый год, и за это время никто не помог мне, кроме жены, которая все время ухаживала за мной. Каждый день я тысячу раз молил бога даровать мне смерть, но он не слышал моей мольбы.

Однажды я решил покончить счеты с жизнью, чтобы избавить несчастную жену свою от мучений. Но случилось так, что в этот момент я заснул, и бог не даровал мне смерти. А во сне я увидел пророка – да благословит его Аллах, да приветствует. Он сел у моего изголовья, словно блистающий месяц, прикоснулся к моему лбу своей благословенной рукой и стал утешать меня: «Не горюй, все твои горести кончились. Ты увидишь много чудес. Тебе придется испытать много хорошего и плохого. Ты совершишь хаддж, будешь участвовать в священной войне, совершишь великие подвиги и прославишься во всем мире». Потом он произнес молитву, дунул на меня и исчез. Когда я проснулся, то был совсем здоров.

Хадджадж в этом месте подумал: «Слова пророка не могут оказаться неверными. Когда он окончит свой рассказ, то я велю убить его, чтобы он не попал в рай». А Селим при этом подумал: «Сейчас я уморю этого тирана и избавлю свет от него», и он продолжал свой рассказ:

– Когда я проснулся, то совершил благодарственную молитву и подумал: «Когда жена увидит меня здоровым и цветущим, то снова пошлет работать носильщиком, и я не смогу совершить хаддж и принять участие в священной войне. Тем самым я нарушу волю пророка».

Тогда я встал и направился прямо в Куфу. По дороге я то нанимался работать глашатаем, то муэззином, иногда брался пасти верблюдов в караване. Караванщики относились ко мне очень хорошо.

Наконец я прибыл в священную Мекку, совершил положенные обряды и оттуда двинулся в Рум, где убил нескольких неверных. Но в конце концов неверные взяли меня в плен и заточили в темницу. Это была деревянная клетка, в которой я не мог даже вытянуть ног, а в стены клетки были вбиты железные гвозди, чтобы к ней нельзя было прислониться спиной. Вот так-то я мучился и каждый день тысячи раз молил Аллаха даровать мне смерть. Я пробыл в этой клетке восемь месяцев, ноги еле держали меня, а глаза перестали видеть. И вот однажды я, измученный и доведенный до отчаяния, взмолился: «Ради твоих пророков и лучших твоих творений пошли мне смерть или же освободи из этой темницы». Не успел я кончить своей молитвы, как меня одолел сон, и меня второй раз посетил пророк. Он сказал: «Эй, Селим! Ты совершил хаддж и участвовал в священной войне и страдал за дело веры. А теперь не горюй, ибо твои страдания кончились – ведь никого нельзя убить ранее предопределенного ему срока. Ты еще должен увидеть много чудес и совершить великие подвиги, о которых будут говорить до самого Судного дня». Затем пророк прочитал молитву, подул на меня и исчез.

Проснувшись, я увидел себя сидящим в степи, темницы и стражников не было и в помине, а передо мной простиралась обширная пустыня. Я вновь почувствовал себя крепким и здоровым. У меня не было с собой еды, я не знал, куда идти, но, несмотря на это все, двинулся прямо в пустыню.

Спустя три дня я вышел на берег моря. Там была роща фруктовых деревьев, а я уже целую неделю ничего не ел. Я пробыл там семь дней, питаясь плодами. Мне очень хотелось перебраться через это море, и вдруг я увидел в чаще сундук длиной и шириной в десять газов. Я собрал под деревьями сухих плодов, сложил в сундук, спустил его на воду и сам сел в него.

Двадцать дней и двадцать ночей я плыл и приплыл наконец к острову, где росло много плодовых деревьев. Я поел фруктов и стал осматривать остров. Наступила ночь, из моря выплыло много зверей, и бросились они пожирать плоды. Я испугался, как бы эти звери не причинили мне зла, и влез на самое высокое дерево.

Я сидел на том дереве до полуночи. В полночь же из моря вышел бык величиной со слона. Он подошел к тому дереву, на котором я сидел, а под деревом был огромный камень. Бык выплюнул на этот камень из пасти блистающую жемчужину. Свет, который она излучала, озарил весь остров, и бык стал пастись при этом свете. Я же подумал, что цена этой жемчужине – все царство земное и хорошо бы мне заполучить ее.

Я подождал, пока бык отошел.чуть дальше, спустился с дерева, схватил жемчужину и зажал ее в кулаке. Но свет от жемчужины проходил между моими пальцами. Тогда я завернул жемчужину в полу платья, и на острове стало темно.

Я снова влез на то же дерево, а бык прискакал разъяренный, словно лев. Подбежав к камню и не найдя жемчужины, он заревел и так ударил головой о камень, что мозг его брызнул во все стороны, а сам он лопнул. К утру он скончался.

Когда настал день, я слез с дерева и посмотрел на мертвого быка. А это, оказывается, была корова, и вымя у нее было полно молока. Тут я понял, что у нее должен быть теленок. Мне стало жаль корову, я заплакал, но делать было нечего.

Я подумал, что не смогу сохранить жемчужное зерно, если не спрячу его в своем теле. И тогда я сделал надрез на бедре и спрятал туда жемчужину. Потом я приготовил мазь для раны и перевязал ее.

Я побрел по острову, прихрамывая, и наконец вышел из леса. Набрав сухих плодов, я снял с себя одежду, набил их туда и взвалил тюк на спину.

Так я шел по пустыне. Вместо воды и хлеба я ел сухие фрукты. Но вот они кончились, и я целых три дня не ел ничего и наконец упал от изнеможения на песок. Я был уже близок к смерти, но, собрав последние силы, встал, чтобы снова идти. Пройдя немного, я увидел вдали деревья и понял, что там живут люди. Я обрадовался, кое-как добрался до тех деревьев. Под деревом виднелся водоем, выложенный мраморными плитами, а из водоема тек в пустыню ручеек. Эти мраморные плиты были уложены там дивами еще во времена пророка Солеймана. Я напился воды и заснул.

Когда я проснулся, то подумал: «Как здесь хорошо, журчащие ручьи, ветвистые деревья! Куда мне спешить? Побуду-ка я здесь несколько дней». Пока я размышлял так, поднялось солнце, и стало жарко. Я осмотрелся и увидел в стволе дерева огромное дупло. Я залез в дупло и уселся там. Спустя какой-нибудь час прилетели три голубки и уселись на краю водоема, не заметив меня. Они сбросили свои перья и вдруг превратились в прекрасных девушек. Каждая из них была отрадой душе и красива, как полный месяц. Я же, несчастный и голодный, вытерпевший столько мучений, влюбился в одну Это были три сестры, дочери царя пери. Они прибыли в эти края с разрешения отца погулять немного. Я смотрел на них и дрожал как осиновый лист. И вдруг вижу: они разделись и вошли в воду, чтобы искупаться. Тогда я протянул из дупла руку, схватил одежду младшей и спрятал ее.

Когда они вышли из воды, то две сестры нашли свои одежды и оделись, младшая же не нашла и удивилась:

– Куда же девалась моя одежда?

Тогда две сестры подошли к дереву, увидели в дупле меня, засмеялись и сказали сестре: «Ведь ты видела когда-то во сне, что у этого родника всевышний бог дарует тебе мужа!»

Услышав, что сказали сестры, девушка распустила свои косы так, что прикрыла ими наготу, а старшие сестры сказали: «О юноша, наша мать родила ее для тебя, мы знаем по гороскопу, что ее мужем будет человек по имени Селим-ювелир. Скажи нам, ты Селим или нет?» – «Да, я Селим», – отвечал я.

Я обрадовался тому, что услышал, но мне было страшно, и я скорей положил одежду девушки, дрожа от страха. Одевшись, девушка сказала мне: «Садись теперь ко мне на спину».

Я сел на спину своей невесты, и она сказала мне: «Закрой глаза».

Она поднялась на воздух, и весь мир показался мне подобным тарелке в воде. Спустя какой-то час мы опустились в степи, которую можно было бы счесть раем. На сто фарсангов кругом простирались лужайки и текли звонкие ручьи. Всюду росла трава, плодовые деревья поднимались к небу, распускались цветы. Среди всей этой красоты я увидел высокий дворец, сложенный из золотых и серебряных кирпичей. Мимо дворца протекала большая река, а на берегу ее вместо песка горели жемчуга, рубины, изумруды, хризолиты.

Я не отпустил от себя девушку, пока мы не пришли к падишаху, а падишах был красив и строен станом. Увидев меня, он засмеялся и спросил: «О Селим, почему ты не отпускаешь полу моей дочери? Мы вот уже восемнадцать лет лелеем ее ради тебя. Она – твоя невеста».

Я отпустил полу царевны, и она пошла в гарем, а падишах посадил меня рядом с собой и стал расспрашивать. Потом он велел отвести меня в баню. А я уже два года не мылся в бане и был очень грязный, весь оброс волосами, и ногти у меня были длинные.

На меня вылили столько розовой воды, что и рассказать невозможно. После бани меня одели в шелковые одежды и дали мне в услужение трех луноликих слуг. А я все думал, что это сон, так как не считал себя достойным всего этого.

Когда я вышел из бани и облачился в царские одежды, я пошел к падишаху. Он взял меня за руку, посадил рядом с собой на трон, повернулся к своим приближенным и сказал: «Это Селим, мой зять, повинуйтесь ему во всем!»

Тут же меня осыпали драгоценными каменьями и золотыми монетами. Падишах обернулся в другую сторону, а там стояли три старых мудреца в златотканых одеяниях. Они взяли меня за руку и сочетали браком с дочерью царя пери по законам веры Мохаммада – да благословит его Аллах, да приветствует. Потом ко мне подошла мать невесты, а за ней шли пятьдесят стройных и прекрасных невольниц, держа в руках подносы с золотыми монетами. По ее приказу на меня высыпали все эти монеты, а она сказала мне: «О Селим, мы давно знали о тебе, но еще не настал определенный богом срок. Теперь радуйся и живи в дружбе с пери, ибо отсюда до царства людей – двадцать лет пути. Но если тебе захочется повидать своих родных, то я прикажу тебя доставить к людям за одну ночь и за один день. Пусть ничто не тревожит тебя, о Селим! И знай, что над нами есть владыка, все мы зависим от его воли. А твоя невеста придет к тебе через неделю».

Когда я выслушал ее, то готов был закричать от радости. Когда прошла неделя, ко мне явилась женщина и сказала: «Пошли людей за поварами!»

Привели поваров, и они приготовили столько яств и сластей, что вообразить себе трудно. На свадьбе было так много музыкантов и певцов, что от их пения и музыки весь мир пришел в неистовство. Пир продолжался целую неделю. После этого падишах пери явился ко мне, взял меня за руку и повел во дворец к царевнам. Посмотрел я и удивился – это был рай, усыпанный жемчугами, а в саду гуляли прекрасные луноликие пери. Одни из них стояли, другие сидели. Завидев меня, они кланялись мне, осыпая меня монетами. Но ни одна из этих пери не могла сравниться красотой с моей невестой. Оттуда меня повели в другой дворец посмотреть на дивов. У одного дива голова была, как у льва, а руки и ноги – как у человека, у другого была голова, как у собаки, у третьего – как у кабана, четвертый был с головой кошки, пятый – лисы. Увидев меня, они все пали ниц и стали целовать землю. Среди них я увидел одну старуху, желтую как шафран. «Кто это такая?» – спросил я, и падишах ответил: «Если больного оставить в одиночестве, то эта старуха может напугать его, и больной умрет. Она живет со времен пророка Солеймана».

Видел я там и ребенка, на котором была рубашка в тысячу цветов. «А этот что делает?» – спросил я. «Если кто-нибудь оставит своего ребенка одного, без присмотра, – объяснил падишах, – то этот злодей приходит пугать его. Ребенок после этого непременно заболеет и умрет».

Был там еще один див в грязной одежде, зловонны, вокруг которого собрались другие дивы. «А это кто такой?» – спросил я. «Это участь скряг, – ответил падишах. – Если кто-нибудь ест тайком, скрываясь от людей, то стоит этому диву взглянуть на него, и тот скряга лишится благодати».

Мне надоело смотреть на них, и я сказал падишаху: «При виде их начинают болеть глаза!»

Падишах засмеялся, взял меня за руку и повел к матери и сестрам невесты. Они встали, приветствовали меня, поцеловали в голову и повели в комнату невесты. Она была уже убрана, как гурия. Завидев меня, невеста встала, взяла мою руку и поцеловала. Я был поражен ее покорностью и трепетал от радости. Тогда мать невесты взяла ее руку и вложила в мою со словами: «Мы вырастили девушку, а теперь отдаем тебе». И она покинула нас. Когда в комнате не осталось никого, я удовлетворил свое желание с той луноликой, чьи локоны были, как гиацинты. Мы наслаждались до самого утра.

Утром явились двадцать луноликих невольников с тазами, усыпанными жемчугами, парчовыми платьями, восковыми свечами и кадильницами, наполненными алоэ и амброй, и повели меня в баню. Когда я вышел из бани, они принесли чаши с шербетом, а у входа уже стоял отец невесты. Он благословил нас и ушел, меня же с почетом и уважением повели к комнату невесты. Мне оказывали такой почет в течение целой недели, а затем ко мне привели дива в облике коня, рослого и мощного, проходившего за день сто фарсангов, и сказали: «Когда тебе станет скучно и ты захочешь поехать куда-нибудь, то этот див отвезет тебя и вернет сюда целым и невредимым».

Я очень обрадовался этому. С каждым днем мне оказывали все больший почет. Я прожил там семь лет, хотя климат там не подходил для моего здоровья. Всевышний бог даровал мне двух сыновей, равных по красоте Юсуфу. Одного я назвал Мохаммадом, другого – Али. С каждым днем я все больше любил своих сыновей и, когда они подросли, отправил их в школу. Но меня сглазила злая судьба, и злосчастие поразило меня. Однажды я подумал: «А что случилось с моими детьми на земле?» – и заплакал. Жена увидела это и спросила: «Что случилось с тобой? Может быть, судьба решила нас разлучить?» А я в свою очередь, спросил жену: «Как сделать, чтобы дать знать о себе, когда я отправлюсь в царство людей?» Жена засмеялась и сказала: «Мне кажется, ты там изменишь мне! Но исполнить твою просьбу легко».

И она вырвала три волоса из своей косы, вложила их в восковой шарик и привязала к моей руке как талисман и сказала: «Если тебе придется трудно, спали один волосок».

Потом я вместе с женой пошел в сокровищницу, набил кошелек золотыми и велел слугам: «Приведите моего коня».

Мне привели дива, который служил мне конем, и я приказал ему: «Отвези меня в город Васит. Там у меня есть жена – она моя двоюродная сестра, и я многим обязан ей, – а потом привези назад. И пусть никто не знает об этом». Но див покачал головой и ответил: «Со времен пророка Солеймана – да будет мир ему – мне не разрешено спускаться в царство людей, но я сделаю это из уважения к тебе, отвезу тебя домой и верну сюда через месяц».

После этого я пошел к жене и сказал: «Я поеду погулять в степь». – «Смотри, только не езди в царство людей», – предупредила меня жена, а я ей ответил: «Здешние пери пленительны и прекрасны, но мне скучно без людей». – «Не горюй, – стала утешать меня жена, – я пошлю дивов, и они привезут из Васита твою жену, чтобы у тебя была подруга из рода человеческого».

Но я не послушался ее, вышел и сел на того дива. Див, словно птица, поднялся в небо и полетел.

«Каков тебе кажется мир?» – спросил он меня. «Словно тарелка на воде», – ответил я. «Мы прошли половину пути, – сказал мне див, – теперь я начну спускаться».

Когда мы пролетели еще немного пути, я увидел какое-то логово, а див закричал, так что мне стало страшно. «Что с тобой случилось?» – спросил я дива. «Мне преградил дорогу див у склона той горы».

Я посмотрел и увидел огромную черную змею, которая высилась, как башня. «Змея на земле, – сказал я своему диву, – поднимись в небо!» – «Да ведь он не дает мне двинуться! Если я не сражусь с этим дивом, то он поднимется в воздух и погубит нас обоих. У нас только один выход – сразиться с ним. Побудь на вершине той горы. Если я убью его, то вернусь и заберу тебя, если же он меня убьет, то не задерживайся здесь, не то он погубит тебя! Отсюда до царства людей четыре года пути, ты уже близок к цели, не горюй».

С этими словами див простился со мной, обратился в черную змею и направился к своему противнику. Они обвились один вокруг другого, как веревки, сражались и кричали, а я смотрел на них, сидя на вершине горы. Прошло некоторое время, и шум прекратился, а я стал думать и гадать, что же там случилось. Наконец я положился целиком на Аллаха и сошел с горы вниз. А там обе змеи лежали мертвые. Я стал проклинать себя и раскаиваться, ибо ни один дурак не поступил бы так. Ведь отказавшись от царских почестей и счастья, я попал в беду. Я горько рыдал и говорил себе: «Нет исцеления от того, что сам ты на себя навлек. Какие бы трудности ни пришлось тебе пережить, ты заслужил их».

И я побрел в царство людей. А ведь за семь лет, которые я провел в стране пери, я ни шагу не ступил пешком. Я шел голодный и томимый жаждой и пришел наконец на пастбище, где паслось стадо овец. А пастухом у них было какое-то существо, ни на что не похожее. Оно было черное и безобразное. Я затрепетал от страха перед ним, но все-таки подошел ближе и приветствовал его. Это существо ответило на мое приветствие и сказало: «О Селим, зачем ты бросил жену, детей, царство и обрек себя на несчастья? Но не бойся, я дам тебе еды и укажу путь к родному городу. Побудь здесь несколько дней, отдохни, а потом тронешься в путь».

У него была тысяча овец, и у каждой овцы была своя кличка, на которую они отзывались. На закате солнца пастух закричал так, что горы и долины задрожали. Все овцы сбежались на его зов, и этот черный пошел впереди овец, а я, дрожа от страха, шел за ним. Наконец мы пришли ко входу в пещеру, где стоял огромный камень. Он отбросил камень и стал звать овец, каждую по ее кличке, они подходили и входили в пещеру. Когда все овцы вошли в пещеру, он схватил меня на локоть и внес внутрь, словно пташку.

Это была пещера огромная, словно мейдан, овец в ней даже не было заметно. В пещере было сорок человек, закованных в цепи. Он заковал и меня, говоря: «Не горюй, Селим, ты найдешь для себя более дорогих и любимых, чем оставленные жена и дети». С этими словами он встал и поставил у входа в пещеру тот огромный камень. Я был изумлен, и мне было страшно. Я заплакал, а те люди сказали мне: «Какой толк плакать? Вот сейчас ты увидишь, что станет с нами, бедными мусульманами». Великан зажег костер, замесил тесто, испек сорок одну лепешку, зарезал овцу, принес железный вертел, изжарил на нем кебаб, достал соль и лук. Потом он развязал людям руки, положил перед ними по лепешке, куску кебаба, лук и соль. После этого он подошел ко мне и сказал: «Селим, прости меня, вот это наша еда».

Тут он снял цепи с одного юноши, отрубил ему голову, выпотрошил, изжарил из него на костре кебаб и сожрал. Потом он принес бурдюк с вином, налил себе и пил, пока не опьянел. Тогда он свалился пьяный, словно мертвец, а я сказал товарищам по несчастью: «Разбейте свои цепи и давайте убьем эту собаку». – «С ума ты, что ли, спятил? – возразили мне они. – Его не смогут убить и тысячи мужей. Он не умрет и от тысячи ран, и если даже мы и убьем его, то кто уберет камень у входа в пещеру? Даже тысяче человек не поднять того камня».

Но я не стал слушать, разбил свои цепи, попросил помощи у Аллаха и его пророка и четырех его друзей [3]. Потом я взял вертел для кебаба и поставил на костер, накалил его, разломил пополам, смочил вином, осторожно подошел к голове великана и вонзил ему в глаза, так что вертела прошли до самого мозга.

Великан дико закричал, вскочил с места, вытащил из глаз вертела и стал браниться: «Эй, коварный человек, я оказал тебе благодеяние, не связал твоих рук, а ты отплатил мне так подло! Вот настанет завтрашний день, я выведу этих овец, а потом разорву тебя на части!»

Слыша его угрозы, я дрожал как осиновый лист. Когда же настал день, великан убрал камень и сел у входа в пещеру. Он подзывал своих овец и, когда они подходили к нему, клал им на спину руку и выводил из пещеры. А я при этом думал: «Вот когда он выведет всех своих овец, тогда-то он и расправится со мной. Надо придумать что-нибудь». Тогда я взял одну овцу, зарезал ее, снял с нее шкуру и набросил на себя. Великан положил на меня руку и вывел меня из пещеры, ничего не заметив. Выйдя из пещеры, я закричал от радости, а он, услышав мой голос, вскочил и побежал за мной и, хотя был слеп, чуть не схватил меня. Я поднялся на гору и сбросил на него с горы огромный камень, который угодил ему прямо в голову. Голова его раскололась, мозг вывалился на землю, и он умер на месте. Я обрадовался и поспешил к пещере дива. Там я рассказал узникам о том, что случилось, и они радостно закричали. Я развязал им руки, и они разбили свои цепи и вышли из пещеры. Они подошли к трупу дива и засыпали его камнями, я же вернулся обратно, забрал все, что там было, и мы двинулись к западу, гоня впереди себя овец.

Спустя месяц мы прибыли в какой-то город, продали всех овец и разделили деньги поровну, и каждый двинулся к своей стране. Один юноша оказался из Басры, и мы отправились с ним вместе и прибыли наконец к Васиту. Я пошел к себе домой, где не был уже девять лет, и все думал, жива ли моя жена и не вышла ли она замуж за другого. С такими мыслями я постучался в дверь и услышал слабый голос: «Не стучитесь в двери несчастных людей». – «Это я, Селим!» – закричал я.

Тут жена выбежала, открыла дверь, вынесла светильник и сказала: «Пойди на базар, зажги!»

Я взял у нее светильник и пошел в лавку бакалейщика, чтобы зажечь его. А я давно уже не был среди людей, загорел под солнцем, оброс волосами, и одежды мои изорвались. Я задел своим рваным рукавом чашу весов в лавке бакалейщика, весы зазвенели, и бакалейщик закричал и схватил меня за ворот, как вора. «Он приходит каждую ночь и ворует в моей лавке!» – кричал он.

Люди схватили меня, и никто из них не узнавал меня, каждый только бросал в меня камнями. Они разбили мне голову и руки, и в это время прибыл начальник ночной стражи. Он велел схватить меня, обыскать и побить. Когда меня раздели, начальник стражи увидел кошелек с драгоценными камнями, отобрал его у меня и велел заточить в темницу, где я пробыл двенадцать лет, до тех пор пока ты не прибыл в священную Мекку. Тогда твой племянник Юсуф велел выпустить всех заключенных, в том числе и меня. Вот уже четыре месяца, как я свободен.

Селим кончил свой рассказ и залился горючими слезами. Хадджадж тоже заплакал, а потом сказал:

– Эй, Селим, прошу тебя, покажи мне ту жемчужину, которую ты похитил у коровы, я хочу взглянуть на нее. И ответь мне на такой вопрос: почему ты не спалил волосок пери, когда двенадцать лет сидел в темнице?

Селим ответил:

– Поскольку мои бедствия еще не окончились, то судьбой мне было предписано, чтобы я не спалил эти волосы. От горя и печали я забыл о них, а теперь ты мне напомнил, и я покажу тебе волосы и жемчужину.

– Принеси тот волосок, – приказал Хадджадж, – я спалю его на огне, и если появится пери, то я не велю казнить тебя. У меня есть еще несколько вопросов к тебе. Если ты сможешь ответить на них, то я оставлю тебя в живых, а если нет – велю разорвать тебя в клочки.

Услышав это, Селим устрашился и потерял всякую надежду на жизнь.

– О падишах, – сказал он, – я сделаю все, что ты велишь, но у меня самого есть к тебе просьба, мне хочется укрепиться духом, чтобы быть в состоянии ответить на твои вопросы.

– Какая это просьба? – спросил Хадджадж.

– Прикажи всем своим хаджибам и гулямам выйти.

Хадджадж приказал очистить тронный зал, а Селим попросил Хадджаджа:

– Усади меня на свой трон, чтобы я осмелел.

Хадджадж рассмеялся и сказал:

– Эй, Селим, тебе осталось жить всего какой-то миг. Зачем тебе понадобилось сидеть на моем троне?

Селим же сел на трон и ответил:

– О падишах, теперь задавай свои вопросы.

– Скажи мне, – сказал Хадджадж, – сколько пути от неба до земли? Сколько пути от востока до запада? Кто самый мерзкий из людей? Что делает в это самое время Аллах?

А Селим-ювелир был ученый человек, он совершил много путешествий, испытал на свете и зной и стужу, и он ответил:

– От неба до земли пути один миг.

– Как это? – спросил Хадджадж.

– А вот как, – ответил Селим. – Когда пророка Юсуфа опустили в колодец, то братья обрубили веревку, едва он достиг середины. И тогда всевышний Аллах приказал Джабраилу: «Найди моего Юсуфа». Не успел Юсуф еще дойти дна, как с неба спустился Джабраил, поднял Юсуфа из колодца и поставил его на землю. А вот другое доказательство: когда пророк Мохаммад – да благословит его Аллах, да приветствует – поднялся в ночь Мирадж [4] на небо и беседовал с Аллахом и ему показали ад и рай, то он, вернувшись на землю, нашел, что его место еще не остыло.

– Правду говоришь, – сказал Хадджадж.

А Селим продолжал:

– А самый мерзкий из людей – это ты.

– Почему?…

– Наш пророк сказал, – ответил Селим, – что самый мерзкий из людей тот, кто не будет любить его потомков. А ведь ты погубил всех потомков пророка [5]. Потому-то ты и есть самый мерзкий человек.

Хадджадж пришел в ярость и раскаялся, что усадил Селима на трон, но делать было нечего, и он спросил снова:

– За сколько золотых монет купят меня?

– Беспорочного человека покупают за тысячу золотых монет, а тебе всевышний Аллах даровал тринадцать пороков.

– Какие же у меня пороки? – спросил Хадджадж.

– Во-первых, ты рябой и желтолицый, ты тонконог, борода у тебя жидкая, ростом ты низок, глуп, туп, вспыльчив, жесток, немилосерден, не способен удовлетворить женщин и породить детей. И самый большой твой порок – то, что ты враждуешь с потомками пророка.

Хадджадж увидел, что тот говорит правду, но ничего не сказал на это и только спросил:

– Где находится сейчас Аллах и чем он занимается?

– Эй, проклятый, проси прощения у Аллаха! – воскликнул Селим. – Всеславный и всевышний Аллах никогда ничем не занимается! Но он предписал мне взять вот эту твою палицу и убить тебя.

С этими словами Селим схватил с престола палицу и нанес по голове Хадджаджа такой удар, что у того мозг вышел изо рта. Потом Селим сошел с трона и вышел в дехлиз дворца. Там сидел какой-то старец, он спросил Селима:

– Куда ты несешь палицу Хадджаджа?

– Он подарил ее мне, – ответил Селим, а потом убил и этого старого воина. А неподалеку был высокий минарет. Селим спрятался на вершине его.

Тут в городе поднялась суматоха, Селима всюду искали, но не могли найти. Когда настала пора вечерней молитвы, муэззин зажег светильник и поднялся на минарет, чтобы провозгласить азан. Там он увидел Селима, который сидел в углу. Муэззин повесил светильник, а Селим подошел к нему сзади и ударил его по голове палицей, так как знал, что больше никто» не сможет подняться на минарет. Он сбросил его труп вниз, и народ узнал, что убийца Хадджаджа сидит на минарете.

Воины Хадджаджа окружили минарет, но кто ни пытался подняться туда, Селим убивал его палицей. Так он убил многих воинов Хадджаджа – когда он подсчитал, то оказалось четыре тысячи человек. Весь народ собрался у минарета, туда прибыл и племянник Хадджаджа, чтобы схватить Селима. Но везир фаттах сказал ему:

– Сейчас уже ночь, давайте окружим минарет, а утром, когда настанет день, попросим Селима спуститься вниз, а не то пригрозим ему снести минарет.

Минарет окружили, а утром Юсуф и везир Фаттах прибыли к минарету и приказали снести его. Селим же срывал с минарета кирпичи и бросал вниз. В кого ни попадал кусок кирпича, тот сразу умирал, так что никто не мог подойти к минарету.

Наконец некто, по имени Шейбан, приказал привести плотников и построить укрытие. Под этим укрытием воины с кирками и топорами подошли к минарету и стали подкапывать его основание. Селим же, потеряв всякую надежду на жизнь, стал бегать взад и вперед. Когда минарет заколебался, Селим начал молиться богу и вдруг вспомнил о пери и о тех трех волосках, которые она дала ему. Он подбежал к светильнику и спалил один волосок. Тотчас прилетела белая птица и села на минарет, говоря:

– О неверный Селим! Не горюй, я брат твоей жены. Я прибыл за тобой, ведь твои дети соскучились по тебе.

С этими словами птица подхватила Селима, поднялась в воздух и сказала:

– О Селим, падишах пери скончался, и его место занял его старший сын.

Селим стал оплакивать покойного падишаха, а люди увидели, что какая-то птица несет Селима в клюве по воздуху. А минарет тем временем рухнул и погреб под собой многих людей и разрушил много прекрасных домов.

Пери отнес Селима в царство пери. Все вышли ему навстречу, дети, увидев отца, бросились целовать его руки, жена стала ухаживать за ним, а сам Селим плакал от радости так, что потерял сознание. Потом к нему пришла жена покойного шаха, и они вдвоем долго горевали. Явились все пери, осыпая его монетами. А потом жена отправила его в баню, и его умастили разными благовониями.

Селим очень радовался своей новой жизни, когда же его стали спрашивать о его семье в царстве людей, он сказал, что там живется очень плохо.

Тогда пери приказала брату:

– Отправляйся в царство людей и привези сюда жену Селима.

И ее мигом привезли в царство пери. Увидев жену, Селим очень обрадовался, обнял ее и сына, пролил много слез радости.

Жена из Васита и жена-пери очень полюбили друг друга и подружились. Так все они зажили счастливой жизнью и дожили до ста двадцати лет.

А теперь поговорим о жителях Васита. Когда они увидели, что птица подняла Селима в небо, они вошли во дворец, обмыли труп Хадджаджа и похоронили его. Вместо него они посадили на престол другого человека, и им зажилось легко и весело.

Много ли времени прошло, мало ли, земная жена Селима родила ему по воле Аллаха сына, разумного и рассудительного, и он назвал его Хамедом. Когда Хамеду исполнилось двадцать лет, ему захотелось повидать Васит, он пришел к своим родителям и попросил:

– Отпустите меня, я хочу повидать Васит.

– О сын мой, – ответил ему отец, – жители Васита причинили мне много неприятностей. Смотри, как бы тебе не пришлось пострадать от них!

Но сын не стал слушаться отца, и отец отпустил его со словами:

– Отправляйся, но возвращайся скорей, я буду ждать тебя с нетерпением.

Хамеду привели дива в облике коня, он сел на него, простился с родными и двинулся в сторону Васита. Див взлетел в воздух, за час очутился под городскими воротами Васита и сел на берегу ручья в тени деревьев. Здесь он обернулся человеком, пошел на базар, купил лепешек и винограда и принес Хамеду.

Случилось так, что в это время скончался падишах Васита и среди народа распространилась молва, что вблизи города находится новый падишах. Везиры, сановники и мужи державы выехали из города и увидели, что на берегу ручья в тени дерева сидит красивый, стройный юноша в царских одеждах. Они подъехали к нему, приветствовали его, и он ответил на их приветствия. А они держались смиренно, и он спросил их о причине этого.

– Вот уже три дня, как скончался наш падишах, а у него нет наследника. И мы слышали, что Аллах сниспослал нам царевича. Поэтому мы пришли встречать тебя, – отвечали жители.

После долгих расспросов они с радостными криками повезли его в город, усадили на трон и возложили ему на голову венец, украшенный жемчугами. Его сочетали браком с дочерью покойного падишаха, и город целый месяц был в праздничном убранстве.

Див же сообщил отцу и матери Хамеда, что их сын стал падишахом в Васите, и они очень обрадовались этой вести. Спустя несколько дней они отправились поздравить своего сына в Васит, взяв с собой много золотых монет, жемчугов и драгоценных каменьев.

Хамед-шах вместе со своими везирами и сановниками выехал встречать родителей. Когда отец и мать увидели своего сына в таком величии, они возрадовались, привлекли сына к себе и возблагодарили Аллаха. Хамед с великим почетом ввел в город своих родителей и всех тех пери, которые прибыли с ними.

Весело проведя у сына время, родители поблагодарили Аллаха и решили вернуться в свою страну. После этого Селим стал постоянно жить в стране пери, пока не настал его смертный час. Он оставил своим детям несметные богатства и переселился в вечный мир.

Хамед же был справедливым падишахом, милостивым к подданным, так что все были им довольны. Но в конце концов смерть прервала нить его жизни, и он переселился в вечную обитель.

СЛОВАРЬ НЕПЕРЕВЕДЕННЫХ СЛОВ И ТЕРМИНОВ [6]

Абу-Бакр – первый халиф (632 – 634), унаследовавший власть Мохаммада.

Адаб – совокупность знаний, которыми в средневековых мусульманских странах полагалось обладать образованному человеку: познания в литературе, поэтике и истории, знание Корана, обладание каллиграфическим почерком и хорошими манерами.

Аджабруд – см. руд.

Аджам – арабское название всех чужеземных стран, завоеванных арабами; в персидской литературе – обозначение Ирана.

Азра – героиня восходящего к античности предания о влюбленной паре, Вамике и Азре. Их красота и любовь вошли в литературную традицию.

Аиша – дочь Абу-Бакра и младшая жена пророка Мохаммада.

Айяры – средневековые воры-разбойники, объединявшиеся в своеобразные «братства», наподобие ремесленных цехов, и зачастую сочетавшие воровское ремесло со службой правителям и их сановникам.

Аййуб – кораническая форма имени библейского Иова, по преданию, отличавшегося долготерпением.

Аммар Ясмр – один из сподвижников пророка Мохаммада, впоследствии ярый приверженец халифа Али, убит в битве при Сиффине (657 г.). В литературе олицетворяет верность и преданность.

Анка – легендарная птица, недоступная взорам смертных и обитающая, по мусульманским преданиям, на краю света.

Аргаван – багряник, иудино дерево, цветущее ярко-розовыми цветами. В литературе символизирует красный цвет.

Аят – букв, «чудо» (араб.), название ритмических периодов (стихов) Корана.

Бану Амир – арабское бедуинское племя, к которому, по преданию, принадлежал Маджнун.

Барбат – струнный музыкальный инструмент, род лютни.

Бейт – двустишие, единица стиха в арабской и персидской поэзии.

Бехруз – букв, «счастливый».

Вали – градоправитель.

Вамик – герой романтического предания «Вамик и Азра».

Газель – лирическое стихотворение – песня.

Галие – душистая косметическая мазь, употреблявшаяся в средние века на Востоке.

Гам – старинная мера длины, букв. «шаг».

Гулямы – малолетние пленники (часто из тюркских племен), которых специально обучали, чтобы затем формировать из них дворцовую гвардию. Гулямом называли также мальчика-слугу вроде пажа.

Гуль – оборотень, злой дух, враждебный человеку. По преданиям, гули в образе женщин сбивали с пути странников, а затем пожирали их.

Гурии – по коранической легенде, прекрасные черноокие девы, которые будут в раю ублажать праведников.

Гяз – иранская мера длины, около метра.

Дабир – писец, письмоводитель, зачастую исполнявший обязанности советника-секретаря при важных особах.

Дайрэ – бубен, распространенный музыкальный инструмент.

Даник – 1/4 часть дирхема, мелкая монета.

Дей – название зимнего месяца (22 декабря – 20 января) по иранскому календарю.

Джабраил – архангел Гавриил, в мусульманских преданиях – добрый вестник.

Джамшид – легендарный царь иранского эпоса, в его правление на земле царило благоденствие, золотой век.

Джиббе – просторная верхняя одежда.

Джинн – в арабской демонологии дух, который может быть как злым, так и добрым.

Див – злой дух в персидской демонологии страшной и отвратительной наружности.

Динар – старинная золотая монета, около 4,25 г.

Дирхем – старинная серебряная монета, около 3 г.

Дихкан – представитель полупатриархальной-полуфеодальной домусульманской знати в Иране и Средней Азии.

Закария – библейский персонаж, перешедший в коранические предания, олицетворение мудрости.

Зелиха – по Корану, имя жены египетского вельможи, пытавшейся соблазнить Юсуфа (Иосифа Прекрасного); в мусульманской литературной традиции символизирует женскую красоту и неудержимую любовь.

Зохаль – арабское название Сатурна, планеты, которая, по мнению средневековых астрологов, приносит беду.

Зохра – арабское название планеты Венеры. По преданию, Зохра была прекрасной земной женщиной, пленившей двух ангелов небесных, Харута и Марута. Влюбленные ангелы открыли красавице магическое тайное имя бога, а она, произнеся это имя, тут же вознеслась на небо, где была причислена к бессмертным и стала небесным музыкантом, аккомпанирующим хору светил.

Зуннар – пояс из цветной шерсти, которым в мусульманских странах должны были подвязываться иноверцы.

Иклим – географический пояс; по представлениям средневековых географов, к северу от экватора земля делится на семь таких поясов.

Исфахсалар – крупный военачальник, главнокомандующий.

Ифрит – в арабской демонологии безобразный злой дух

Кааба – мечеть в Мекке, где находится священный Черный камень, главная мусульманская святыня.

Кадий – мусульманский судья, который судит по шариату.

Кайсар – арабизованная форма от Цезарь (Кесарь). В мусульманской литературной традиции это слово превратилось в обозначение римских и византийских императоров.

Калам – тростниковая палочка с заостренным концом, которой писали на мусульманском Востоке.

Кебаб – крупные куски мяса, жаренные на вертеле.

Колах – высокая войлочная шапка, средневековый головной убор в Иране.

Кусаййир – герой любовно-романтической истории.

Кутваль – начальник гарнизона, комендант крепости.

Кыбла – направление на Мекку, куда мусульманам следует обращаться лицом во время молитвы.

Лак – мера исчисления, сто тысяч.

Mагриб – букв, «запад» (араб.), средневековое название стран Северной Африки (совр. Марокко, Алжир, Тунис).

Маджнун – юноша из арабского племени Бану Амир, которого звали Кайс. Еще в детстве он влюбился в девочку Лейли, затем любовь полностью захватила его и он прослыл одержимым (по-арабски – «маджнун»). История несчастной любви Маджнуна и Лейли приобрела широкую популярность в литературе и фольклоре, а их имена превратились в символы любви и верности.

Maдир – имя араба-бедуина, вошедшего в предание своей скупостью и своекорыстием: напоив своего верблюда из колодца в пустыне, он затем осквернил его испражнениями, дабы никто другой не смог воспользоваться водой.

Mамдух – букв, «восхваляемый», объект панегирика.

Mан – мера веса в средние века около 6 кг.

Ман ибн 3аида – арабский полководец VII в., знаменитый храбрец, известный также благородством и щедростью.

Mашатэ – профессия женщины, наряжающей и украшающей невесту перед свадьбой.

Mей дан – ристалище, городская площадь, где происходили состязания, воинские смотры, народные собрания.

Mиррих – арабское название планеты Марс; по представлениям средневековых астрологов, Марс приносит несчастье.

Мискаль – малая мера веса в средневековом Иране около 4,6 г.

Mиср – арабское название Египта, букв, «город», «страна».

Mихраб – ниша в стене мечети, обозначающая Кыблу, т. е. направление на Мекку.

Моштари – арабское название планеты Юпитер, которая, по утверждениям средневековых астрологов, предвещала счастливую судьбу.

Муса – библейский Моисей, играющий большую роль в мусульманских преданиях.

Муфтий – мусульманское духовное лицо, выносящее решения в соответствии с религиозным правом.

Мухалаб – крупный полководец, руководивший арабскими войсками при завоевании Ирана и Средней Азии (ум. в 702 г.)

Haдим – «собеседник», приближенный шаха или вельможи, помогающий ему коротать свободное время.

Намаз – мусульманский молитвенный обряд, который надлежит совершать пять раз в сутки в соответствии с религиозными правилами.

Haт – кожаная подстилка, которую расстилали при совершении казни, если она происходила прямо во дворце, чтобы кровь не пачкала паласов и ковров.

Hебат – вид кристаллического сахара.

Hоуруз – иранский Новый год, древний праздник, приходящийся ' на весеннее равноденствие.

Парвиз – сасанидский шах Хосров Парвиз (590 – 628); в литературу вошел и как олицетворение царской власти, и как романтический герой, влюбленный в красавицу Ширин.

Пахлаван – богатырь, витязь.

Пери – в персидской демонологии дух, который может быть и добрым, и враждебным человеку; в литературе – олицетворение прекрасной женщины.

Раджаб – название седьмого месяца мусульманского лунного календаря. Пословица «Проживи раджаб и увидишь диво» примерно соответствует русскому «Поживем – увидим».

Ребаб (рубаб) – старинный смычковый инструмент с одной или двумя струнами.

Рейхани – сорт белого вина.

Рузбех – букв, «счастливый».

Руд – (также аджабруд) струнный музыкальный инструмент.

Рум – арабо-мусульманское название Рима и Византии, а впоследствии и Малой Азии.

Рустам сын Заля – главный герой «Шах-наме», иранского национального эпоса.

Сарханг – средневековое воинское звание, младший офицер.

Сабур – лекарственное растение, идущее на приготовление горького на вкус слабительного.

Сальма – героиня арабских любовных сказаний, красавица.

Сальсабиль – по Корану, название райского источника.

Сахбан Ваиль – знаменитый арабский оратор, образец красноречия (ум. в 684 г.).

Систан – древняя иранская область на границе с Афганистаном.

Солейман – библейский царь Соломон, широко известный в мусульманской литературе и фольклоре, где он показан могущественным властелином, повелевающим людьми и духами, понимающим язык зверей и птиц.

Сохейль – звезда Канопус (главная звезда созвездия Корабль Арго), хорошо видная в южных странах, в частности в Йемене, символ блеска.

Суфа – род лежанки (но без печки), глинобитное или каменное возвышение, на котором сидят или лежат.

Суфий – последователь религиозно-мистического направления, возникшего в средневековом исламе.

Табаристан – прикаспийская провинция Ирана, в средние века пользовавшаяся относительной независимостью.

Таммуз – название первого летнего месяца (21 июня – 21 июля) по сирийскому календарю, имевшему распространение и в Иране.

Тарабруд – старинный музыкальный инструмент, род лютни.

Тасу – очень мелкая мера веса (2 – 4 ячменных зерна), которая в старину служила также денежной единицей.

Тахт – возвышение (большей частью деревянное), на котором сидят, род невысокого помоста с резными спинками-загородками с трех сторон.

Терьяк – наркотик, одна из модификаций опиума; известен в Иране очень давно.

Фагфур – букв, «сын бога», персидское название титула китайского императора; в фольклоре часто персонифицировано и приобрело значение собственного имени.

Фараон – титул правителей Древнего Египта; в Коране употребляется как собственное имя царя, правившего в Египте во время жизни Мусы.

Фарр – по древним иранским поверьям, таинственный знак царского происхождения и власти, чаще всего принимающий вид ореола, но иногда являющийся и в других формах.

Фарсанг – мера длины, около 6 км.

Фархад – герой романтических легенд, влюбленный в красавицу Ширин, жену Хосрова Парвиза; символ самозабвенной любви.

Фуркан – одно из названий Корана.

Xаджиб – церемониймейстер при шахском дворце.

Xарадж – подушная подать, налог, дань.

Xарвар – старинная иранская мера веса, около 300 кг.

Хатем Таи – арабский князь и поэт (ум. в 605 г.), вошедший в легенду своей щедростью и великодушием.

Xашар – букв, «сбор» (араб.), обозначение коллективного участия населения в каких-нибудь общественных или государственных мероприятиях в мусульманских странах.

Xотан – древний город и область в Синьцзяне; в литературной традиции известен красавицами и добычей мускуса.

Xомай – мифическая вещая птица, приносящая счастье:по иранскому преданию, тот, на кого упадет тень птицы Хомай, станет царем.

Хумаира – ласкательное прозвище Аиши, с которым к ней обращался Мохаммад.

Xутба – проповедь, которую читают в пятницу в мечети, содержащая упоминание имени правящего государя.

Чанг – струнный музыкальный инструмент.

Чароки – обувь из сыромятной кожи с длинными завязками вокруг голени.

Чин – средневековое название Китая в мусульманских странах.

Чоуган – поло, конная игра в мяч клюшками, распространенная в средневековом Иране, а также сама клюшка. В литературе с клюшкой-чоуганом часто сравнивают изогнутые локоны красавицы.

Шам – арабское название Сирии.

Шариат – совокупность мусульманских религиозных и правовых норм.

Шахзаде – царевич, сын шаха.

Шахид – воин, погибший в войне «за веру»; по мусульманским верованиям, шахиды после смерти попадают прямо в рай.

Ширин – красавица-царевна, героиня романтических преданий, верная возлюбленная Хосрова Парвиза.

Эйван – крытая терраса с поддерживающими кровлю колоннами, обычно прилегает к дому или к дворцу.

Эльборз – горная.цепь на севере Ирана.

Эсфандияр – один из центральных персонажей «Шах-наме», богатырь, соперничающий с Рустамом.

Юсуф – библейский Иосиф Прекрасный, легенда о котором вошла в Коран и получила широкую известность в фольклоре и литературе Ближнего Востока.

Якуб – библейский Иаков, отец Юсуфа. По преданию, лишившись любимого сына (проданного коварными братьями в Египет), он ослеп с горя. Но зрение вернулось к нему, едва он коснулся рубашки Юсуфа, доставленной из Египта.

Ятриб – старое название Медины.

notes

Примечания

1

Хадджадж – Хадджадж ибн Юсуф (661 – 714), видный государственный деятель в омейядском халифате. Ранняя биография его плохо известна, по традиции считается, что он был школьным учителем. Возвысился при халифе Абд аль-Малике (685 – 705). В 694 г. Хадджадж был назначен правителем Ирака с резиденцией в Куфе, где подавил ряд крупных восстаний против Омейядов. Впоследствии он получил в свое управление также Хорасан, добился включения Омана в состав халифата, и войска его дошли до реки Инд. Хадджадж был очень способным администратором и провел ряд реформ, связанных с налоговым обложением, денежным обращением и т. п. Его преданность халифам из династии Омейядов обусловила ненависть к нему со стороны сменившей их династии Аббасидов, при которых стали распространяться преувеличенные рассказы о жестокости Хадджаджа. В Иране, где борьба против Омейядов фактически не затихала и привела к их свержению, Хадджадж всегда вызывал к себе резко отрицательное отношение и во многих персидских фольклорных и литературных произведениях он выступает в роли чрезвычайно жестокого и деспотичного правителя.

2

Намаз двух коленопреклонений – намаз – ежедневная пятикратная молитва, совершение которой является одной из обязанностей верующих мусульман. Каждой молитве предшествует ритуальное омовение, сама молитва произносится на арабском языке и совершается по установленному, строго соблюдаемому обряду; в частности, молящийся должен совершить во время молитвы два земных поклона и коснуться земли в семи точках – лбом, локтями, руками, коленями и большими пальцами ног. Этим заканчивается первая часть (ракат) намаза. Второй ракат произносится в сидячем положении, и им завершается молитва. Иногда из-за описанных выше двух земных поклонов молитву называют «намазом двух коленопреклонений».

3

Здесь имеются в виду Мохаммад и четыре первых, так называемых «праведных» халифа: Абу Бакр, Омар, Осман и Али.

4

Ночь Мирадж – согласно кораническому преданию, Мохаммаду явился во сне Джабраил, который разрезал ему грудь, вынул сердце и наполнил его знанием и верой; потом он подвел к Мохаммаду верховое животное «ростом между ослом и мулом» по имени Бурак, которое и повезло Мохаммада с одного неба на другое, пока тот не добрался до седьмого неба, где Аллах дал ему приказание установить для мусульман пятьдесят ежедневных молитв, но Мохаммад сумел добиться снижения этой цифры до пяти. Эта ночь получила название «ночь восхождения» (мираджа). Некоторые мусульманские богословы считают это событие видением Мохаммада, другие утверждают, что оно имело место на самом деле.

5

Обвинение явно необоснованное. См. прим. 1. Хадджадж.

6

составлен H Б. Кондыревой.

Table of Contents

Без автора Рассказ о Селиме-ювелире

СЛОВАРЬ НЕПЕРЕВЕДЕННЫХ СЛОВ И ТЕРМИНОВ [6]

Примечания

1

2

3

4

5

6