Annotation

Филип К. Дик «Игроки Тиатна» (1963) // Пер. с англ. — А.Чех, (1992)

На Земле осталось несколько сот тысяч человек. Их собственность исчисляется городами. Единственное развлечение — это Игра. Единственная цель — это Удача. Но пришло время Большой Игры и Большой Удачи. Горстка людей вынуждена играть на судьбу человечества с разумными существами-телепатами с Титана.

- Филип К. Дик

- I

- II

- III

- IV

- V

- VI

- VII

- VIII

- IX

- X

- XI

- XIII

- XIV

- XV

- XVI

- notes

- 1

Филип К. Дик

«Игроки Титана»

I

Ночь прошла ужасно, и оттого спорить с машиной было особенно противно.

— Мистер Гарден, вы слишком пьяны для того, чтобы сидеть за штурвалом. Будьте так любезны — включите автопилот и перейдите на заднее сиденье.

Пит Гарден нахмурился и, отчетливо выговаривая каждый слог, ответил:

— Что ты несешь? Да разве я мог с такой дозы опьянеть? Ты посмотри на меня повнимательнее, я, можно сказать, только в себя стал приходить! Неужели не видишь? — Он нажал кнопку сцепления, но машина не отреагировала. — Поехали, черт побери!

Автоответчик меланхолично заметил:

— Вы забыли о ключе зажигания.

— Твоя правда, — смущенно пробормотал Пит… Кто знает, может быть, она, его машина, и дело говорит. Он покорно вставил ключ в систему зажигания, отчего двигатель мерно заурчал. Однако приборы не включились. Эффект Рашмора — штука серьезная, против него не попрешь.

— Бог с тобой, бери управление, если уж ты так настаиваешь! — ответил он с достоинством. — Но знай, за последствия я не отвечаю!

Он переполз назад и растянулся на мягком сиденье. Машина взмыла с мостовой и стала быстро набирать высоту. Сигнальные огни по ее бокам изредка помигивали. Гарден едва не застонал от боли. Голова трещала так, что впору было повеситься.

И тут он вновь вспомнил об Игре.

Почему ему всю ночь так не везло? Скорее всего, виноват этот балбес Сильванус Ангст, его шурин, — вернее сказать — бывший шурин. Фрея-то уже ему не жена. Теперь, когда они проиграли, брак их распался, — сейчас Фрея замужем за Клемом Гейнсом, а сам он холостяк, — ведь ему так и не удалось выбросить тройку.

«Я сделаю это завтра, — сказал он самому себе. И как только это произойдет, они обязаны будут предоставить мне новую супругу. Интересно, — откуда они ее возьмут? Наших-то я всех уже пользовал…»

Машина уже летела над пустынями срединной части Калифорнии, страны покинутых городов.

— Ты знаешь о том, что я уже был женат на всех женщинах нашей группы? — спросил Пит Гарден у машины. — Но мне еще ни разу не везло. Ты спросишь — ну и что из этого? А вот что — причина не в ком-то, а именно во мне. Ты понимаешь, о чем я?

— Конечно, в тебе! В ком же еще! — не стала возражать машина.

— Тогда послушай, что я тебе скажу: причина-то, конечно, во мне, а вот вины моей в этом нет. Во всем виноваты красные китаезы! Ух, как я их ненавижу!

Пит Гарден лежал на мягком сиденье, глядя на звезды сквозь прозрачную крышу машины.

— А ты знаешь, кто мне всего дороже? Ты. Страшно подумать — сколько лет мы вместе! И за все эти годы ты не подвела меня ни разу! — Он прослезился и еле слышно прошептал: — Как это удивительно…

— Ничего удивительного! Просто ты вовремя вспоминал о профилактических мероприятиях.

— Интересно, какую же они мне женщину пришлют?

— Вот задачка… — отозвалась машина.

Пит размышлял о связях своей группы «Голубой Песец» с байндерами «Соломенного Чучела» из Лас-Вегаса, они собрались из Невады, Юты и Айдахо. Закрыв глаза, он пытался вспомнить, как выглядят женщины из «Соломенного Чучела».

«Вот вернусь в Беркли, — подумал он, — и первым делом…» И тут ему вспомнилось нечто по-настоящему страшное.

Он уже не мог вернуться в Беркли, проиграв в эту ночь и свой тамошний дом. Теперь его хозяином был Уолт Ремингтон, дошедший до тридцать шестого поля. Оттого-то и голова у него так раскалывается.

— Меняй курс! — хрипло приказал Пит автопилоту. Он все еще владел бумагами, удостоверявшими то, что он, Пит Гарден, является собственником большей части Мэрин-Каунти, и мог остановиться там. — Мы едем в Сан-Рафаэль.

— Миссис Гейне? — спросил мужской голос.

Фрея стояла перед зеркалом, расчесывая короткие светлые волосы. Она даже не обернулась, однако про себя тут же подумала, что голос этот скорее всего принадлежит ужасному Биллу Колумайну.

— Может, ты хочешь домой? — спросил все тот же голос, и тут Фрея поняла, что с нею говорит ее новый супруг Клем Гейне.

— Ты ведь поедешь домой, правда?

Голубые глаза пухлого дородного Клема Гейнса почему-то казались Фрее стекляшками, наспех приклеенными к его невыразительному лицу. «Представляю, как он доволен тем, что я стала его женой, — подумала Фрея и едва заметно передернула плечами. Ничего страшного — долго это не продлится, если, конечно, нам не повезет».

Как ни в чем не бывало, она продолжала расчесывать волосы. «Для своих сорока я выгляжу совсем недурно, — подумала она, глядя на отражение. Но вот чего я не могу, так это именно этого… Впрочем, этого, похоже, никто не может…»

Все они сохранились не потому, что обладали чем-то чудесным, а потому, что лишились чего-то достаточно тривиального, — у каждого в зрелом возрасте была удалена Хайнсова железа, вследствие чего процесс старения становился чем-то достаточно условным.

— Фрея, ты мне очень нравишься, — сказал Клем, — а вот я тебе — похоже, нет… Верно?

Таких олухов, как он, такие пустяки на самом деле нисколько не волнуют.

— Давай уединимся где-нибудь, Фрея. Вдруг нам с ходу повезет, — так ведь тоже бывает!

И в тот же миг в комнате появилась дырка.

Джин Блау, одевая платье, простонала:

— Вы только на него посмотрите — он держит себя так, словно мы друзья! Все бы им в дружбу играть! — Она отошла к стене. В то время, как ее муж Джек Блау стал оглядываться по сторонам, явно, пытаясь найти групповой дырокол.

— Пару раз его ткну, и он отсюда вмиг смотается! — сказал Джек Блау.

— Нет, нет! — запротестовала Фрея. — Он же нам ничего плохого не сделал!

— Она права! — послышался голос Сильвануса Ангста из- за буфета, он был занят приготовлением очередной дозы пойла.

Судя по поведению дырки, всем присутствующим здесь мужчинам она предпочитала Клема Гейнса. «Пусть он с этой дыркой и уединяется», — подумала Фрея и громко фыркнула, представив себе эту сцену.

Титанийцы действительно вели себя подчеркнуто дружелюбно, желая как-то уменьшить старую людскую неприязнь, идущую со времен войны. Эта своеобразная форма жизни была основана не на соединениях углерода, но на соединениях кремния, и обменным катализатором ей служил не кислород, а метан. Помимо прочего титанийцы были бисексуалами, что никак не сочеталось с системой Байнда.

— Долбани его! — шепнул Билл Калумайн Джеку Блау.

Джек проткнул дыроколом желеобразную цитоплазму дырки.

— Ступай домой! — повернувшись к Биллу Калумайну, он улыбнулся. — Может, немного развлечемся? Я страсть как люблю с ними разговаривать. Эй, дырочка, давай поболтаем, а?

Мысль титанийца разом вошла в сознание всех участников кондоминиума.

— Нет ли известий о беременностях? Если кому-то из вас вдруг повезет, наше медицинское оборудование к вашим услугам. Мы рекомендуем…

— Послушай, дырочка! — перебил Билл Калумайн. — Если нам и повезет, с вами своей радостью мы делиться не станем! Неужели тебе это до сих пор непонятно?

— Все он понимает! — проревел из угла Сильванус Ангст. — Просто свыкнуться с этим никак не может!

— Да, дырки этого признавать не хотят! — поддакнул Джек Блау. — Им, видите ли, хочется, чтобы мы их любили! Пойдем отсюда! — Он подхватил под руку свою жену, и вывел ее из комнаты.

Их примеру последовали остальные члены группы — один за другим они покидали комнату для Игры, спускались вниз по широкой лестнице и разбредались по своим машинам. Теперь в комнате оставались только Фрея и дырка.

— В нашей группе беременностей пока не было, — ответила Фрея на вопрос дырки.

— Как это трагично! — помыслила дырка в ответ.

— Ну что ты, дырочка, не надо так из-за этого расстраиваться… — они будут, обязательно будут, вот увидишь!

— Почему ваша группа относится к нам так враждебно? — беззвучно спросила дырка.

— Неужели ты сама этого не понимаешь? Ведь мы считаем, что в нашем бесплодии повинны именно вы!

«Кого эта проблема заботит больше всех, так это Билла Калумайна», — подумала она про себя.

— Но разве не ваше собственное оружие было причиной трагедии? — запротестовала дырка.

— Что значит «наше»? Это было оружие китайцев!

Дырка, похоже, не уловила смысла последней фразы. Как ни

в чем не бывало, она заметила:

— Мы делаем все от нас зависящее для того, чтобы…

— Давай сменим тему! — резко оборвала ее Фрея.

— Мы можем помочь вам! — не унималась дырка.

— Иди ты к черту! — Фрея выскочила из комнаты, сбежала по лестнице и поспешила к своей машине.

Улочки калифорнийского поселка Кармел тонули во тьме. Ночная свежесть и прохлада подействовали на Фрею отрезвляюще. Она обвела взглядом сверкающее мириадами звезд небо, вздохнула и, обратившись к машине, негромко сказала:

— Открой дверь. Я хочу войти.

— Пожалуйста, миссис Гарден! — Дверь машины беззвучно открылась.

— Я больше не миссис Гарден. Теперь я — миссис Гейне.

Заняв место за штурвалом управления, Фрея бросила:

— И чтобы с курса ни на шаг!

— Я буду стараться, миссис Гейне! — Машина довольно заурчала, едва ключ оказался в замке системы зажигания.

Может, Пит Гарден еще здесь? Фрея осмотрела темную стоянку, но так и не увидела знакомой машины. Ей вдруг стало грустно… Они могли бы посидеть в его машине и поболтать, глядя на звездное небо, как делали прежде, когда были мужем и женой… И все эта проклятущая Игра! Счастье — несчастье, повезло — не повезло… Какое теперь может быть везение, когда на нас лежит эта печать, это проклятие…

Она поднесла к уху руку с часиками, и они нежно шепнули:

— Два пятнадцать, миссис Гарден.

— Миссис Гейне! — раздраженно прошипела Фрея.

— Два пятнадцать, миссис Гейне.

«Интересно, сколько на Земле осталось людей? Миллион? Два миллиона? Сколько групп участвует в Игре? Несколько сот тысяч — не больше. И с каждым новым происшествием, с каждым несчастьем нас становится все меньше и меньше…»

Привычным движением она открыла отделение для перчаток и нащупала аккуратно сложенную полоску так называемой кроль- чатки. Развернув ее во всю длину, она впилась в нее зубами.

В следующее мгновение она извлекла полоску изо рта и стала рассматривать ее при свете неяркой лампы, освещавшей салон. Бумага оставалась девственно белой, — назвать ее зеленой нельзя было при всем желании. Значит, она от него так и не забеременела.

Скомкав крольчатку, Фрея швырнула ее в мусоросборник, и та тут же превратилась в пепел. «Странно было бы ожидать чего- то иного, — подумала она с тоской. — И чего это я такая наивная?»

Машина взмыла с мостовой и взяла курс на Лос-Анджелес, туда, где находился дом Фреи.

С Клемом говорить на эту тему она пока не будет — пусть пройдет хотя бы неделя-другая, мысль эта мгновенно улучшила ей настроение. Что будет потом — никто не знает…

Бедный Пит. Ему даже тройку выбросить не удалось, так бы он хотя бы мог вернуться в Игру. Может, заскочить к нему в Мэрин? Вдруг он сейчас там? Пьяный и злой… Как все это неприятно — в один миг потерять все… Впрочем, разве есть такой закон, который запрещал бы людям встречаться вне Игры? Хотя, с другой стороны, зачем нам встречаться? Если нам раньше не повезло, не повезет и теперь…

Внезапно заработал приемник. На всех частотах вещала одна и та же станция, передававшая сообщение канадской группы из Онтарио.

— Внимание, внимание! Говорит Пирбукская Обитель! — сказал ликующий мужской голос. — Сегодня в десять часов вечера по местному времени нам повезло. Женщина из нашей группы, миссис Дон Палмер, надкуснула крольчатку, не питая особых надежд на…

Фрея выключила приемник.

Оказавшись в своем старом доме в Сан-Рафаэле, Пит Гарден тут же направился в ванную комнату, чтобы познакомиться с содержимым аптечки. Уснуть без лекарства он не мог, и продолжалось это уже не один год. Может быть, снузекс? Теперь ему приходилось пить его сразу по три таблетки — в противном случае он на него не действовал. Лучше уж принять что-нибудь серьезное, скажем, фенобарбитал. Нет, его тоже лучше не пить — чего доброго просплю потом целые сутки. Так, а это что? Скополамина гидрохлорид. Именно это мне и нужно.

Ха! А эта штука и того круче! Эмфитал. Выпьешь три таблетки и не проснешься уже никогда. Никто тебя не обидит, никто не расстроит… Он разжал ладонь и посмотрел на три малюсенькие таблетки.

Аптечка сказала строгим голосом:

— Мистер Гарден, я обеспокоена вашим состоянием и потому выхожу на связь с доктором Мейси из Солт-Лейк-Сити.

— А чем тебе мое состояние не нравится? — спросил Пит, возвращая таблетки эмфитала в бутылочку. — Это я так — хотел посмотреть, как они выглядят… Кошмар. Теперь еще придется перед аптечкой оправдываться. Ты мне веришь? — спросил он с надеждой.

Сухо щелкнув, аптечка закрылась.

Пит вздохнул с облегчением, но тут же в дверь позвонили. «Кого еще черт принес?» — подумал он про себя и неспешно направился к двери, ломая голову над тем, как обмануть аптечку и достать из нее снотворное, не вызывая экстренного сигнала тревоги.

Он открыл дверь и увидел Фрею, свою бывшую супругу.

— Привет, — сказала она без особого энтузиазма. Проскользнув мимо него, Фрея направилась в глубь квартиры; при этом она вела себя так уверенно, словно по-прежнему была его супругой. Пит догнал ее только в гостиной.

— Что у тебя в руке? — спросила она.

— Семь таблеток снузекса, — смутился Пит.

— Выброси эту гадость. У меня есть кое-что получше! — Фрея порылась в своей кожаной сумочке. — Новый патентованный препарат, изготовленный в Нью-Джерси. — Она извлекла из сумки большой голубой пузырек и рассмеялась — Эта штука называется бредедрин.

— Ха-ха, — отозвался Пит Гарден, даже не улыбнувшись. — Ты что — пришла сюда для того, чтобы дать мне снотворное? — Она была его партнершей по Блефу и постели целых три месяца — кому, как не ей, знать о его хронической бессоннице. — Я с похмелья, — проинформировал Пит свою бывшую супругу, — и еще, как ты, наверное, помнишь, сегодня ночью я проиграл Уолту Ремингтону Беркли. Настроение мое тебе, надеюсь, понятно.

— Сделай мне кофе, — как ни в чем не бывало сказала Фрея, сняв с себя подбитую мехом куртку и повесив ее на спинку стула. — Или давай так — я сама сделаю кофе и себе, и тебе, а то ты как-то скверно выглядишь.

— Ты мне лучше скажи — и чего это я решил поставить на кон Беркли? Сам я, честно говоря, этого не помню. С тем же успехом я мог бы пустить себе пулю в лоб! — Пит немного помолчал и уже другим тоном добавил: — Когда я сюда летел, по радио говорили о группе из Онтарио…

— Я знаю, — кивнула Фрея.

— И как на тебя подействовало известие о беременности этой Дамы? Оно тебя воодушевило или, напротив, расстроило?

— Не знаю, — пожала плечами Фрея, — вообще-то я за них рада, вот только…

— А я что-то расстроился.

Гарден поставил на плиту полный чайник.

— Благодарю вас, — пропел чайник, повинуясь все той же программе, основанной на эффекте Рашмора.

— Пит, я предлагаю ничего не менять в наших отношениях. В конце концов мы имеем на это полное право — своему мужу я принадлежу только во время Игры.

— А как же Клем? — Питу Гарднеру стало вдруг искренне жаль Клема Гейнса. Чувство это, однако, уже через мгновение сменилось чувством совсем иного рода — ему страсть как захотелось увидеться со своей супругой. Произойти это могло уже и завтра, для этого ему достаточно было выбросить тройку.

II

На следующее утро Пит Гарден проснулся от звуков настолько неожиданных, что тут же соскочил с постели и, застыв у окна, стал напряженно вслушиваться. Он слышал детские голоса. Где-то за окном его квартиры в Сан-Рафаэле спорили дети.

Пит решил, что слышит голоса мальчика и девочки. Выходит, за время его отсутствия в этих краях, здесь, по крайней мере дважды, рождались дети. Родители их байндерами быть не могут — для того чтобы участвовать в Игре, нужно обладать немалой собственностью. Пит был настолько потрясен самим фактом появления детей, что тут же решил подарить их родителям какой-нибудь небольшой городок — Сан-Ансельмо, или Росс, или и то и другое сразу. Надо дать этим людям возможность участвовать в Игре. Если, конечно, они того захотят.

— Это все ты! — дрожащим от негодования голоском пропищала девочка.

— Нет, ты! — уверенно ответил мальчик.

— Отдай сейчас же! — Послышались звуки борьбы.

Пит Гардер зажег сигарету, нашел свою одежду и стал торопливо одеваться.

Тут его взгляд упал на дальний угол комнаты, в котором стояла старая винтовка МВ-3. Он купил ее в свое время для защиты от китайцев. Она ему не понадобилась, ибо китайцы в Калифорнию так и не пожаловали. В качестве своего полномочного представителя они прислали радиацию Хинкеля, бороться с которой с винтовками в руках было бесполезно. Излучение, которому подверглась Америка со спутника «Овод-С», тут же решило исход войны. Победителей в этой войне, однако, не было — волны излучения Хинкеля сделали свое дело — для них Китайская Народная Республика ничем не отличалась от Соединенных Штатов Америки.

Пит пересек комнату и взял в руки винтовку. Ей было уже сто тридцать лет — антиквариат, да и только. «Может, она уже и не стреляет, — подумал Пит. Впрочем, теперь-то и стрелять было не в кого. Подобное могло прийти в голову разве что психопату — людей на Земле и так почти не осталось, — в Калифорнии, например, живет тысяч десять, не больше». Он вздохнул и осторожно поставил винтовку на место.

Вообще говоря, заряды МВ-3 предназначались для стрельбы по танкам, но уж никак не по людям, — они легко прошивали броню советских TЛ-90. Он вдруг вспомнил учебные фильмы, которые показывали им во время сборов офицеры Шестой армии. Помимо прочего в них говорилось и о том, что подобное оружие целесообразно использовать для поражения больших скоплений неприятеля. Где их теперь увидишь — эти большие скопления?

— Приветствую тебя, Бернгардт Хинкель! Приветствую и поздравляю! Ты такой же человек, как и все мы, смог создать такое оружие, которое разит незаметно, так незаметно, что люди о том и не подозревают. Ты можешь радоваться — видишь, во что мы превратились?

Не научись люди удалять Хайнсову железу, на Земле их скорее всего давно бы уже не осталось. Разумеется, при известных сочетаниях супругов зачатие все еще было возможно, но что это за сочетания, сказать не мог никто. Достоверно известно было лишь то, что зачатие возможно.

Дети, боровшиеся за окном, служили тому подтверждением.

С улицы послышался рокот механического дворника, оснащенного мощной системой авторегуляции, он убирал мусор и одновременно подстригал газоны. Детские голоса утонули в стрекоте и жужжании.

«Более чистым город не был никогда», — подумал Пит, глядя на то, как машина, раздраженно загудев, выбросила псевдоподий в направлении разросшегося куста камелии. Теперь в нем не оставалось почти никого и ничего. В прошлый свой приезд он познакомился с данными переписи — согласно этим данным, в

городе жило не больше дюжины людей, ни один из которых не был байндером.

За механическим дворником следовала вторая еще более сложная конструкция, походившая на гигантского клопа с парой десятков ног. Это было ремонтно-восстановительное устройство, поддерживающее в должном состоянии улицы и здания Сан- Рафаэля. Агрегат этот мог за несколько дней восстановить из руин целый город. В данном случае задача у ремонтника была более скромная — он предохранял город от разрушения. Для чего или для кого он это делал, понять было невозможно. Кто знает, возможно, дыркам, наблюдающим за Землей со спутников, просто не нравится вид развалин…

Затушив сигарету, Пит направился на кухню, надеясь найти что-нибудь съестное. Он не посещал эту квартиру вот уже несколько лет, и потому содержимое вакуумного холодильника было ему неведомо. Открыв дверцу, он обнаружил на полке бекон, молоко, яйца, хлеб и джем. О лучшем завтраке он не мог и мечтать. Продукты скорее всего принадлежали прежнему хозяину Сан-Рафаэля Антонио Гарди. Вряд ли этот Антонио когда-нибудь предполагал, что потеряет в Игре не только свой дом, но и саму возможность отыграть его. Игра — штука суровая…

Пит решил немного повременить с завтраком. Он подошел к видфону и, коснувшись рукой панели вызова, сказал:

— Мне нужно поговорить с Уолтером Ремингтоном из округа Контра-Коста.

— Одну минуточку, мистер Гарден, — ответил видфон.

— Привет. — На экране появилось удивленное лицо Уолта Ремингтона. Пижама и красноватые припухшие глаза говорили о том, что звонок поднял его с постели.

— Ты что, сдурел? Кто ж в такую рань звонит?

— Ты хорошо помнишь то, что случилось сегодня ночью? — . спросил Пит.

— Конечно, помню. — Уолт пригладил всклокоченные волосы.

— Я проиграл тебе Беркли. Но до сих пор не понимаю, зачем стал на него играть. Ведь это мой байнд, моя резиденция, — ты ведь знаешь.

— Знаю, — кивнул Уолт.

Набрав в легкие побольше воздуха, Пит негромко сказал:

— Я могу отдать за Беркли три города в округе Мэрин: Росс, Сан-Рафаэль и Сан-Ансельмо. Мне нужен именно Беркли — я хочу там жить.

Уолт удивленно всплеснул руками.

— Разве тебя оттуда кто-то гонит? Живи сколько хочешь, только уже не как байндер!

— Э, нет, я так не хочу, — ответил Пит, — пусть уж место это мне и принадлежит. Уолт, я же тебя знаю, — ты там все равно жить не станешь. Там холодно, и воздух чересчур сырой. Тебе нужен сухой жаркий климат, такой, как в Сакраменто. Ты ведь не случайно сидишь сейчас не где-нибудь, а в Уолнот- Крик.

— Ты прав, Пит, — согласился Уолт, — да вот только продать тебе Беркли я уже не могу. У меня его уже нет. Когда я вернулся домой, то увидел у своих дверей брокера. Откуда он узнал, что Беркли перешло ко мне, я понятия не имею. Но ты бы видел этого пройдоху! Он, похоже, знает все! Сам он откуда-то с Востока и входит в группу Мэта Пендлтона. — Уолт нахмурился.

— Ты что, продал им Беркли? — Пит не верил своим ушам. Некое, не имеющее к их группе никакого отношения, лицо ни с того ни с сего откупило кусок Калифорнии. — Но зачем ты это сделал?

— Они предложили мне за него Солт-Лейк-Сити, — едва ли не с гордостью ответил Уолт. — Как я мог отказаться от такой сделки? Теперь я смогу войти в группу полковника Китченера — они играют в Прово, штат Юта. Ты уж прости меня, Пит. — Уолт, похоже, действительно сожалел о происшедшем. — Помимо прочего я ведь и не совсем трезвым был.

— Тогда ответь мне — для кого приобрела его группа Пендлтона? — спросил Пит.

— Кто ж его знает — они об этом не говорили.

— А ты об этом не спрашивал, так?

— Да, — понурив голову, ответил Уолт, — наверное, мне следовало порасспросить их получше.

— И все же я верну себе Беркли, пусть даже для этого мне придется расстаться со всем округом Мэрин. И еще. Когда придет время Игры, я разделаю тебя так, что у тебя и гроша ломаного за душой не останется, понял? — Пит щелкнул по панели, и экран погас.

«Как он смел так поступить? — спрашивал себя Пит. Ведь он передал право собственности на землю лицу, не входящему в нашу группу, — теперь этой землей владеет неведомый человек с Востока… Хотел бы я знать — кто стоит за этой сделкой? Чего хочет добиться это самое „Товарищество Пендлтона“?»

И тут вдруг Пит Гарден почувствовал, что знает ответ, и от этого ему стало как-то не по себе.

III

Проснувшись, Джером Лакман довольно усмехнулся. Он думал о том, что теперь ему принадлежит Беркли. Действуя через «Товарищество Мэта Пендлтона», он сумел заполучить этот лакомый кусочек калифорнийской земли и теперь сможет участвовать в Игре «Голубого Песца», проходившей в приморском городке Кармел. Городок этот был ничуть не хуже его Беркли.

— Сид, — позвал Лакман, — Сид, зайди в кабинет! — усевшись в кресло, он принялся раскуривать свою традиционную утреннюю мексиканскую сигару.

Его секретарь Сид Моек (байндером он, разумеется, не был) приоткрыл дверь и, просунув голову в щель, осведомился:

— Чего изволите, мистер Лакман?

— Приведи-ка ко мне этого Зырка. Я для него дело нашел.

«Конечно, за это дело меня и дисквалифицировать могут,—

подумал Лакман, — но игра стоит свеч… Как его зовут? — Дейв Мутро или что-то в этом роде». Разговор с Зырком Лакман помнил смутно, но это и не удивительно — каждый день ему приходилось встречаться с массой самых разных людей. Нью-Йорк был все еще чрезвычайно населенным городом — в нем жило почти пятнадцать тысяч человек. Среди них много детей, рожденных совсем недавно. — Выведи его через черный ход, — сказал Лакман, — я не хочу, чтобы его здесь видели.

В его положении постоянно следовало думать о репутации, встречи же с провидцами считались делом весьма и весьма сомнительными.

Разумеется, привлечение к Игре человека с талантами пси- оника было делом противозаконным. По действующим правилам Игры использование Пси-энергии приравнивалось к мошенничеству. В течение долгого времени перед началом Игры с ее участников снимались ЭЭГ — электроэнцефалограммы, — но, начиная с какого-то момента, практика эта практически не применялась за отсутствием надобности. Так по крайней мере обстояло дело на Востоке, где псионики и так были людьми известными всем и каждому. Лакман очень надеялся на то, что на Западе к ЭЭГ относятся подобным же образом.

Один из котов Лакмана, серо-белый короткошерстный самец неясной породы, запрыгнул на стол. Лакман стал чесать ему шейку, продолжая думать об Игре. Если не удастся ввести в «Голубого Песца» провидца, придется тряхнуть стариной и включиться в Игру самому. Он не играл уже год или больше того, но это ровным счетом ничего не меняло — и поныне он оставался одним из лучших игроков Америки. Ведь не случайно же именно он стал байндером Большого Нью-Йорка. А соперники у него тогда были друг другу под стать — теперь таких не встретишь…

«Ни один человек не может сравниться со мной в искусстве Блефа, — сказал самому себе Лакман. — И все это знают. Но все же с провидцем оно было бы надежнее… Не зря говорят — и на старуху бывает проруха». Лакман никогда не играл из любви к искусству — он играл для того, чтобы выиграть.

В свое время он вышиб из Игры такого большого мастера, как Джо Шиллинг. Теперь Джо торговал старыми виниловыми дисками где-то в Нью-Мехико — об Игре он уже не вспоминал.

— Помнишь, как я разделал Джо Шиллинга? — спросил Лакман у Сида. — Я до сих пор каждую деталь этой игры помню. Джо выбросил пятерку, потянул карту из пятой колоды. Смотрел на нее долго, слишком долго. Я сразу понял, что сейчас он начнет блефовать. Затем он передвинул свою фишку на восемь полей вперед, что делало его победителем. Ну, ты помнишь — сто пятьдесят долларов от внезапно почившего дядюшки… Ну так вот. Смотрю я, значит, на эту самую его фишку… — Вероятно, и сам он, Джером Лакман, был немного псиоником, ведь тогда он сразу понял, что у Джо Шиллинга на уме и что за карта у него на руках. Он эту самую шестерку прямо-таки увидел внутренним зрением…

И тогда он сказал, что Джо Шиллинг блефует. В ту пору Джо был байндером Нью-Йорка и мог обыграть кого угодно. К нему и подступиться-то боялись, вступать же с ним в единоборство и вовсе никто не отважился.

Джо Шиллинг посмотрел ему в глаза и тихо спросил:

— Ты хочешь, чтобы я открыл карту?

— Да, — прошептал в ответ Лакман и, затаив дыхание, стал ждать дальнейшего. Проиграй он, окажись эта карта восьмеркой, а не шестеркой, — и Шиллинг пустит его по миру…

И тут Шиллинг так же шепотом сказал:

— Это шестерка, — и перевернул карту. А Лакман оказался прав — это был блеф чистой воды.

Тогда-то он и стал хозяин Большого Нью-Йорка.

Кот, сидевший на столе у Лакмана, завопил истошным голосом, надеясь, что хозяин накормит его завтраком. Вместо этого хозяин сбросил его на пол и прошипел:

— У, паразит! — на самом деле он души в котах не чаял и даже считал, что они приносят счастье. В ту самую ночь, когда после поединка с Джо Шиллингом он пришел в кондоминиум вместе с двумя своими котами. Вполне возможно, именно они помогли ему, а не какой-то там латентный талант псионика.

— Я вызвал к видфону Дэйва Мутро, — сказал секретарь, — он ждет вас. Вы будете беседовать с ним?

— Если он настоящий провидец, то уже знает, чего я от него хочу. Стало быть, особой нужды в разговоре уже нет. Парадоксы проскопии или предвидения всегда чрезвычайно забавляли и одновременно раздражали Лакмана. — Сид, ты можешь отключить связь. Если он у нас так и не появится, значит, грош ему цена, этому провидцу.

Сид покорно отключил видфон и, кашлянув, заметил:

— Но ведь вы даже не объяснили ему, что именно следует провидеть. Разве не так?

— Если он действительно обладает даром провидца, то сможет увидеть нашу реальную встречу при условии, что ей суждено произойти. Во время встречи он получит от меня детальные разъяснения. Ты считаешь иначе?

— Думаю, вы правы, мистер Лакман, — согласился Сид.

— Беркли… — мечтательно произнес Лакман, — я не был там восемьдесят или девяносто лет. — Как и большинство байндеров, он не любил посещать те места, которыми не владел. Более того, он считал, что подобные посещения могу обернуться для него большими неприятностями. — Помнится, раньше там частенько бывали туманы. — Он достал из ящика стола документы, привезенные брокером. — А ну-ка посмотрим, кто там был байн- дером… Так, — Уолт Ремингтон… Ну это неинтересно — он как выиграл его, так сразу же и продал… Ага — вот оно! Питер Гарден. Представляю, как этот Питер теперь ярится! Наверняка захочет заполучить Беркли обратно. Но ему не видать его как собственных ушей! Где ему со мной тягаться!

— Вы хотите отправиться в Калифорнию? — поинтересовался Сид.

— Разумеется, — кивнул Лакман, — вот только соберусь и сразу же туда полечу. Я хочу устроить в Беркли свою летнюю резиденцию. Надеюсь, оно за это время не превратилось в развалины. Чего не люблю, так это разрушенных городов! Пусть там не будет ни души — главное, чтобы здания были целы и на улицах чисто! — Лакман поморщился, вспомнив полуразрушенные города Северной Каролины, с которых он начинал свою карьеру байндера. Вот уж гадость, так гадость…

— Вы не могли бы на время своего отсутствия назначить меня почетным байндером? — спросил Сид.

— Конечно, Сид, о чем разговор! Я вышью твое имя золотом и скреплю свиток печатью из красного воска!

— Вы это серьезно? — недоверчиво переспросил Сид.

Лакман расхохотался.

— Я твои вкусы уже изучил! Ты прямо как этот Пу-Ба из «Микадо»! Его Светлость Почетный Байндер Большого Нью-Йорка!

Сид густо покраснел и забормотал:

— Быть байндером Нью-Йорка — большая честь! Ведь даже вы шли к этому целых шестьдесят пять лет — я помню, как это было непросто!

— Я делал это осознанно, Сид! Я хотел улучшить социальную среду, — важно сказал Лакман. — Когда я принял во владение эти земли, на них жило всего несколько сот человек. Посмотри, каково население Нью-Йорка сегодня! И это всецело моя заслуга — я поддерживал участие в Игре тех, кому играть в нее было не положено. Делал же я это с одной-единственной целью — создать оптимальные условия для увеличения числа брачующихся и тем самым для повышения рождаемости!

— Да, мистер Лакман, — так оно все и было. Это факт.

— Сколько появилось счастливых пар, а, Сид? Ты сам подумай, если бы не я, то их Попросту бы не было!

— Все верно, — кивнул Сид, — когда вы занялись этими музыкальными креслами, человечество было спасено от вымирания. И это всецело ваша заслуга.

— Вот так-то. И не следует об этом забывать. — Он заглянул под стол и выудил оттуда мэнскую кошечку. — Я возьму тебя с собой, — прошептал он, нежно гладя ее по коротенькой шерстке. — Я хочу взять с собой шесть или семь кошек, — сказал он Сиду, — на счастье.

«И для компании», — добавил он уже про себя». На Западном побережье его никто не знает и не любит. Там нет его почитателей, которые раскланиваются с ним ежеминутно, стоит ему только появиться на нью-йоркских улицах. Ему вдруг стало грустно. «Ничего, — попытался успокоить себя Лакман, — пройдет какое-то время, и там станет так же людно, как в Нью- Йорке, и тогда эта пустота, преследующая меня повсюду, отступит…»

Он вспомнил о той далекой поре, когда Земля трещала по Швам от перенаселения, а люди уже начинали подумывать о переселении на Луну или даже на Марс. Именно в этот момент эти жалкие болваны, тупоголовые китайцы, воспользовались изобретением бывшего нациста, поселившегося в Восточной Германии, для того, чтобы раз и навсегда разрешить проблему перенаселением. Звали этого немца Бернгардт Хенкель. Ох, что бы он с этим немчурой сделал, попадись тот ему в руки!

Единственным плюсом применения излучения Хенкеля было то, что волны его, достигнув германских земель, произвели со своим открывателем то же самое, что и с прочими людьми.

Пит Гарден покинул свою калифорнийскую квартиру в Сан- Рафаэле и поспешил к машине. На всем свете имелся только один человек, который мог ему сказать, чьи же именно интересы представляет «Товарищество Мэта Пендлтона». Ради этого он и собирался смотаться в Альбукерк, штат Нью-Мексико, город полковника Китченера. В любом случае ему бы пришлось ехать туда за пластинкой.

Два дня назад он получил письмо от Джо Шиллинга, крупнейшего в мире торговца редкими граммофонными записями, в котором тот извещал его о том, что некогда заказанная Питом пластинка Тито Скипы наконец-то получена и ждет-не дождется своего нового счастливого обладателя.

— Доброе утро, мистер Гарден, — сказала машина, стоило ему открыть дверцу.

— Привет, — буркнул в ответ Пит Гарден, которому в это утро было явно не до разговоров.

И тут он увидел, что от подъезда многоквартирного дома к нему направляется двое детей, голоса которых он слышал этим утром.

— Вы, наверное, байндер? — спросила девочка, изумленно разглядывая знаки отличия Пита Гардена и его нарукавную повязку изумрудного цвета. — Мы вас никогда не видели! — Девочке было лет восемь.

— Просто я давно здесь не появлялся, — ответил он девочке и спросил — Как вас зовут, ребята?

— Меня зовут Келли, — ответил мальчик. Ему было не больше шести лет. — А сестру зовут Джессика. У нас есть и старшая сестра Мэри-Энн, только она уже большая и учится в школе в Сан-Франциско.

Дети выглядели на удивление мило, и Пит даже порадовался тому, что в его округе живут такие славные создания.

— А как ваша фамилия? — спросил он, стараясь скрыть изумление.

— Макклейн, — ответила девочка и тут же с гордостью добавила: — Мама говорила, что такой большой семьи, как у нас, нет во всей Калифорнии!

Скорее всего, так оно и было.

— Хотел бы я познакомиться с вашими родителями, — сказал Пит Гарден.

Девочка указала рукой на стоявший неподалеку дом.

— Мы живем в этом доме. А о папе нашем вы, может быть, слышали. Это наш папа попросил дырок прислать сюда машину для уборки и машину для починки.

— Выходит, вы, ребята, дырок не боитесь?

— Конечно, нет. А чего их бояться? — Дети недоуменно пожали плечами.

— Мы ведь когда-то воевали с ними, — напомнил Пит детям.

— Но ведь с тех пор прошло столько времени, подумать страшно! — ответила Джессика, ничуть не смутившись.

— Вы молодцы. Так к этому и следует относиться, — сказал Пит, жалея о том, что относится к дыркам несколько иначе.

Из дома, на который указывала девочка, вышла стройная женщина и направилась прямо к ним.

— Мама! — радостно воскликнула Джессика. — Смотри, к нам байндер приехал!

Темноволосая миловидная женщина была одета в широкие брюки и легкую светлую рубашку.

— Добро пожаловать в Мэрин-Каунти! — сказала она Питу. — Не часто нам приходится вас видеть, мистер Гарден.

Она протянула Питу руку, и он с готовностью пожал ее.

— Поздравляю вас!

— Это вы о наших детях? — Миссис Макклейн улыбнулась. — Некоторые считают, что здесь все определяется везением, а не чем-то иным. Может, выпьете чашечку кофе, прежде чем покидать Мэрин-Каунти? Вполне возможно, вы сюда больше и не попадете.

— Ну что вы! Я обязательно сюда вернусь!

— Как знать. — В улыбке женщины чувствовалась странная ирония. — Для нас, простолюдинов, вы, мистер Гарден, что-то вроде легенды. Теперь целый месяц только и разговоров будет, что о вас.

Пит насторожился, но понять, что же имела в виду миссис Макклейн, так и не смог. Тем более, что слова эти были сказаны совершенно безразличным тоном. В любом случае, он чувствовал себя задетым.

— Я говорю совершенно серьезно — я действительно намереваюсь вернуться. Видите ли, я проиграл Беркли — место, в котором прежде жил…

— Ну, ну! — кивнула миссис Макклейн, улыбнувшись еще шире. — Я понимаю, вам ужасно не повезло в Игре. Именно поэтому вы к нам и приехали.

— Сейчас я направляюсь в Нью-Мексико, — сказал Пит, усаживаясь в машину, — надеюсь, скоро я вновь увижу вас.

Он захлопнул за собой дверцу и скомандовал:

— Трогай!

Дети замахали руками, прощаясь с новым знакомым. Мать их повернулась к машине спиной и зашагала к своему дому. Пит никак не мог понять, почему вдруг она повела себя так враждебно? Может, ему только показалось? Или же ей казалось несправедливым разделение людей на байндеров и простолюдинов. Ведь на самом деле — попытать счастья в Игре могли лишь единицы…

«В любом случае, обижаться на эту женщину не стоит, — подумал Пит. — Она наверняка не знает того, что в любую минуту каждый из нас, байндеров, может превратиться в такого же, как и она сама, простолюдина. Что далеко за примером ходить, — достаточно вспомнить Джо Шиллинга, некогда величайшего байндера всего Западного Мира, а ныне затрапезного торговца пластинками. Это только со стороны все так просто».

А ведь когда-то и он сам был простолюдином. Право на обладание земельной собственностью он получил единственным дозволенным законом путем — зарегистрировался как соискатель и дождался того счастливого момента, когда очередь наконец дошла и до него (соискатели обращались в байндеров по мере естественной убыли последних, вызванной в основном несчастными случаями). По правилам, установленным дырками, право на байнд получал тот соискатель, который угадывал год, месяц и день смерти своего предшественника. В соответствующих графах заявления он поставил такую дату: 4 мая 2143 года. В этот день в автомобильной катастрофе погиб байндер, которого звали Уильям Раст Лоуренс. Его наследником и оказался Пит. Помимо байнда он получил в наследство место в определенной группе.

Дырки были игроками до мозга костей и поэтому чрезвычайно любили системы, основанные на случае. Ситуаций с однозначными причинно-следственными связями, они, как правило, избегали.

«Интересно, как зовут эту самую миссис Макклейн. Она очень даже ничего, — подумал Пит Гарден. — И держаться умеет, пусть и резковата немного… А может, эти Макклейны прежде были байндерами, но затем выбыли из Игры? Если так, то с нею все понятно».

Надо бы навести о них справки. Коль скоро у них трое детей, слышать о них должны были многие. Может статься, и Джо Шиллинг в курсе.

IV

— Ну разумеется! — воскликнул Джо Шиллинг, пробираясь через запыленные завалы пластинок к жилой части дома. — Кого-кого, а уж Патрицию Макклейн я знаю! Но где ты ее выискал? — Обернувшись, он вопросительно посмотрел на гостя.

— Макклейны живут в моем байнде. — Пит следовал за хозяином по узкому проходу, по сторонам которого высились огромные кипы старинных пластинок, конвертов, писем, каталогов и плакатов. — Джо, как ты ориентируешься в таком бардаке? — спросил он в свою очередь.

— Для этого у меня существует особая система, — достаточно неопределенно ответил хозяин магазина и тут же добавил: — А ты знаешь, почему Пэт такая резкая? Когда-то она участвовала в Игре, но ее оттуда поперли.

— За что?

— Пэт — телепат. — Джо Шиллинг сдвинул в сторону предметы, лежавшие на кухонном столе, и поставил на освободившееся место две чашки с отбитыми ручками. — Как насчет чая?

— С удовольствием, — кивнул Пит.

— Я достал твоего «Дона Паскуале», — заговорил Джо, разливая чай из черного керамического чайника, — Ария Скипы. Дадам-дадам-дадам. Прекрасное место. — Лимон и сахарницу он взял с полки, висевшей над раковиной, до краев наполненной грязной посудой. — О, у меня еще один посетитель! — Джо лукаво улыбнулся и кивком указал Питу на гостя, стоявшего за пыльной, грязной занавеской, отделявшей магазин от жилой части дома. Пит увидел высокого худого юношу с выбритой наголо головой. Сквозь очки в роговой оправе юноша близоруко пялился на старинный каталог.

— Псих, — любовно прошептал Джо Шиллинг, — питается исключительно йогуртом и практикует йогу. А еще витамин Е горстями ест — чтобы потенцию на должном уровне поддерживать. У меня каких только клиентов нет, Пит!

Сильно заикаясь, юноша спросил:

— М-мистер Ш-шиллинг, у в-вас случаем н-нет пластинок Клаудии Муцио?

— Только сцена с письмом из «Травиаты», — ответил Шиллинг, даже не встав из-за стола.

— Миссис Макклейн очень недурна собой, — сказал вдруг Пит.

— Еще бы! Таких, как Пэт, теперь днем с огнем не сыщешь! А пылу в ней сколько — ты бы знал! Но вот только тебе она не подходит, Пит. Таких, как она, Юнг называл интровертами. Им, видите ли, внешнего мало — их куда сильнее внутреннее привлекает! Все интроверты как один — идеалисты, идеалисты и меланхолики. Тебе же, Пит, нужна легкомысленная жизнерадостная баба, которая будет выводить тебя из депрессий, иначе, неровен час, однажды ты с собою покончишь ни с того, ни с сего. — Джо Шиллинг разом выпил весь чай. — Что молчишь? Или у тебя и сейчас депрессия?

— Да вроде нет, — недоуменно пожал плечами Пит.

Худой долговязый юноша подошел поближе.

— М-мистер Ш-шиллинг, а у в-вас н-нет «Una Furtiva Lagrima» в исполнении Джильи?

— Разумеется, есть! — отозвался Шиллинг. Почесав щеку, он склонился к Питу и негромко сказал:

— Слышал я, Пит, что ты просадил Беркли. Это правда?

— Да, — кивнул Пит Гарден, — едва это произошло, «Товарищество Мэта Пендлтона»…

— За ними стоит Джером Лакман по прозвищу Счастливчик, — перебил Пита Джо Шиллинг. — Противник этот Лакман — будьте-нате! Кто-кто, а уж я это знаю! Теперь Счастливчик будет играть в одной группе с тобой. Вы и глазом моргнуть не успеете, как он уже всей Калифорнией завладеет!

— Брось. Неужели никто не может его обыграть?

— Почему же? — пожал плечами Джо. — Я могу это сделать.

Пит удивленно уставился на Шиллинга.

— Ты это серьезно? Почему же ты уступил ему в прошлый раз? Это ведь уже стало классикой Игры!

— Просто мне не повезло, — вздохнул Шиллинг. — Будь у меня побольше байндов, я бы не ушел из Игры так просто. — Он скривил рот в холодной усмешке. — Блеф — штука потрясающая. Она чем-то похожа на покер — и там, и там многое зависит от везения: пятьдесят процентов от везения, пятьдесят процентов — от мастерства игрока. Проиграть или выиграть ты можешь по одной или по другой причине. Я проиграл по первой — мне не повезло там, где подфартило Лакману.

— Ты хочешь сказать, что для этого необязательно быть мастером?

— О чем ты говоришь! Его не случайно прозвали Счастливчиком! Он — везунчик, в то время как я — мастер! Имей я, что поставить на кон и… — Джо Шиллинг грубо выругался и, мгновение помолчав, буркнул: — Прошу прощения.

— Ставку за тебя сделаю я! — поддавшись внезапному порыву чувств, воскликнул Пит Гарден.

— Лучше молчи, дружище. Я слишком дорого тебе обойдусь, — ведь не смогу же я сразу заиграть так, чтобы не проиграть ни партии. Пока мое мастерство достигнет уровня его везучести, может пройти немало времени.

Из магазина послышалось пение Джильи. Эор, огромный облезлый попугай Шиллинга, до этого спокойно сидевший в своей гигантской клетке, неистово захлопал крыльями, поразившись чистоте и силе голоса итальянца. Шиллинг посмотрел на птицу с уважением.

— Эту вещицу он два раза записывал. Ты вторую версию не слышал? Она там вместе со всей его партией, но звучит так отвратно, что я тебе и передать не могу! А здесь все так здорово — заслушаться можно… — немного помолчав, Джо Шиллинг добавил:

— Тебе обязательно нужно поиметь эту пластинку, Пит!

— Мне Джильи, честно говоря, не нравится, — он не поет, а стонет!

— Это все — условности, — внезапно обиделся Джо Шиллинг, — он итальянец и хранит верность своей школе.

— Скипа тоже итальянец, но у него этого почему-то нет!

— Все очень просто — твой Скипа был самоучкой.

Перед столом появился долговязый юноша, сжимавший в руках пластинку Джильи.

— М-мистер Ш-шиллинг! С-сколько с-стоит этот диск?

— Сто двадцать пять долларов, молодой человек.

Юноша присвистнул от изумления, однако все же полез во

внутренний карман за бумажником.

— После войны с дырками записи Джильи стали большой редкостью, молодой человек, — пояснил Шиллинг, запаковывая пластинку.

В это время в магазине появилось еще два посетителя — мужчина и женщина. Оба невысокого роста и склонные к полноте.

— Приветствую вас, Лес и Эс! — поклонился посетителям Джо Шиллинг. Питу он сказал:

— Это супруги Сибли — такие же фанатики вокального искусства, как и ты. Они живут в Портленде, штат Орегон.

Указав на Пита, он произнес:

— А это — байндер Питер Гарден.

— Приветствую вас, мистер Гарден! — сказал Лес Сибли тем почтительным тоном, каким говорят с байндерами простолюдины. — И что же у вас за байнд, если, конечно, не секрет?

— Беркли, — сказал Пит, но в тот же миг опомнился и прибавил: — До недавнего времени Беркли, теперь же — Мэрин-Каунти, штат Калифорния.

— Очень приятно познакомиться с вами, мистер Гарден! — прошептала Эс Сибли так подобострастно, что Питу даже стало как-то не по себе. — Представляю, что у вас за коллекция! Уж во всяком случае не чета нашей. У нас-то всего и есть, что несколько пластинок «Супервиа».

— «Супервиа»? — заинтересовался Пит. — И что же это за пластинки?

— Э, нет, Пит, так дело не пойдет, — вмешался Джо Шиллинг, — у нас заведено такое правило — клиенты не имеют права перепродавать друг-другу пластинки. Уличенных в этом нарушении я моментально изгоняю из числа своих клиентов. Помимо прочего у тебя пластинок «Супервиа» куда больше, чем у них.

Он стал пересчитывать деньги, полученные от молодого человека.

— Что, по-вашему мнению, является лучшей вокальной записью? — спросила Эс Сибли у Пита.

— Аксель Шютц поет «Долина каждая», — не раздумывая, ответил Пит.

— Воистину так! — согласно кивнул Лес.

После того как супруги Сибли ушли, Пит расплатился за пластинку Скипы, а Джо Шиллинг подчеркнуто бережно запаковал покупку. Пит Гарден кашлянул и без лишних обиняков приступил к главному — тому, что и было основной целью его поездки в Альбукерк.

— Джо, ты не мог бы отыграть для меня Беркли?

Скажи Джо Шиллинг «да», и поездку уже можно было бы

считать удачной.

После непродолжительной паузы Джо Шиллинг сказал:

— Вполне возможно, мог бы. Существует правило — правда, на практике оно применяется редко, — в согласии с которым партнерами в Блефе могут быть и люди одного пола. Вот только не знаю, как к этому отнесется сам Лакман. В любом случае нам следует обратиться за разъяснениями к той дырке, которая является Комиссаром вашего района.

— Эта дырка величает себя Ю. С. Каммингс, — сказал Пит. С этой дыркой ему доводилось сталкиваться уже не раз, она была на удивление докучливым и занудливым созданием.

— Есть еще один вариант, — задумчиво продолжил Джо Шиллинг, — для его реализации тебе пришлось бы передать мне во временное пользование часть твоих владений. Но, как я уже говорил…

— Слушай, а может, ты и в самом деле все уже позабыл? Ведь с той поры, как ты перестал играть, прошли уже годы!

— Все может быть, — не стал спорить Джо Шиллинг, — в скором времени мы это поймем. — Он посмотрел на окно — судя по промелькнувшей в нем тени, к дому его подлетела еще одна машина. Очередной посетитель не заставил себя долго ждать, — в магазин вошла юная рыжеволосая особа, вид которой заставил Пита и Джо на время забыть об Игре и всем, с нею связанном. Девица растерянно бродила по магазину, явно не понимая, где оказалась. — Пойду-ка я помогу ей, — сказал Джо Шиллинг.

— Ты ее знаешь?

— Впервые вижу. — Джо Шиллинг пригладил старомодный галстук, одернул жилет и поспешил навстречу своей юной гостье.

— Мисс, могу ли я вам помочь? — обратился он к ней, лучезарно улыбаясь.

— Не знаю, — ответила девица нежным робким голоском. Стараясь не смотреть на Шиллинга, она потупила глаза и проворковала: — У вас случайно нет записей Нэтса Кэтца?

— Слава Богу, нет. — Шиллинг повернулся к Питу и сказал: — Увы мне! Ко мне в лавку заходит юная красавица, но тут оказывается, что пришла она сюда в поисках записей Нэтса Кэтца… — Джо вернулся к столу, за которым его ждал Пит.

— Кто такой Нэтс Кэтц?

Девица, мгновенно оставив былую робость, воскликнула:

— Как?! Вы никогда не слышали о Нэтсе Кэтце? — чувствовалось, что она не особенно-то верит Питу. — Его же по телевизору каждый день показывают! Нэтс Кэтц — величайший певец всех времен!

— Мистер Шиллинг популярной музыкой не торгует, — громко сказал Пит. — Он продает только старинную классику.

Посмотрев на девушку, он улыбнулся. После того как люди научились удалять Хайнсову железу, судить по виду человека о его возрасте стало почти невозможно; и все же Питу почему-то казалось, что перед ним совсем юная девица, которой, возможно, не исполнилось и девятнадцати лет.

— Вы на мистера Шиллинга не обижайтесь. Он человек старый и привычкам своим не изменяет.

— Заткнись, Пит, — проворчал Шиллинг, — просто я не люблю всех этих телевизионных проституток.

— О Нэтсе слышали все! — никак не унималась девица. — Даже мои мать и отец. Последний диск Нэтса «Выгуливая пса» разошелся тиражом в пять тысяч экземпляров! Вы оба какие-то странные. — Она внезапно покраснела и уже совсем другим тоном добавила — Я лучше пойду. Всего вам хорошего.

Девица направилась к двери.

— Подождите! — изменившимся голосом воскликнул Джо. — Мне кажется, я вас где-то видел! Вас не могли показывать в новостях?

— Кто ж его знает, — пожала плечами девушка.

— Вы — Мэри-Энн Макклейн! — внезапно осенило Шиллинга. Он повернулся к Питу. — Это старшая дочь той женщины, которую ты видел сегодня утром. Вот это синхронность! Я грешным делом даже вспомнил о причине беспричинной связи, выработанной Юнгом и Вольфгангом Паули! — Вновь повернувшись к девице, Джо сказал: — Мэри-Энн, вы видите перед собой байн- дера вашего района. Зовут его Питер Гарден.

— Очень приятно, — равнодушно отозвалась Мэри-Энн, — и все-таки мне пора.

Она вышла из магазина и решительным шагом направилась к своей машине. Пит и Джо стояли, разинув рты до той поры, пока машина не взмыла в небо.

— Как ты думаешь, сколько ей лет? — спросил Пит.

— Я не думаю, я знаю. В свое время о ней писали в газетах. Ей лет восемнадцать. Она — одна из двадцати студентов Государственного колледжа Сан-Франциско. Ее будущая специальность — история. Мэри-Энн была первым ребенком, рожденным в Сан-Франциско за последнее столетие. Боже сохрани ее и избавь от всякой напасти.

Они немного помолчали.

— Она немного похожа на свою мать, — наконец, сказал Пит.

Джо Шиллинг покосился на Пита и заметил:

— Она на удивление привлекательна! Я полагаю, ты предпочел бы ее любым другим партнерам, верно?

— Скорее всего ей никогда не доводилось участвовать в Игре.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что для Блефа она партнер далеко не лучший.

— Твоя правда, — усмехнулся Джо, — может, она и красавица, но сейчас для нас важнее другое! И я призываю тебя ни на минуту не забывать об этом! Кстати, — каково на сегодняшний день твое семейное положение?

— Потеряв Беркли, я потерял и Фрею. Теперь ее фамилия Гейне, я же ищу себе новую супругу.

— Тебе нужна такая женщина, которая понимает толк в Игре, — сказал Джо Шиллинг, — верная спутница байндера. Иначе ты потеряешь Мэрин-Каунти так же, как проиграл Беркли. И что ты тогда будешь делать? Не открывать же тебе магазин старинных грампластинок, в самом деле!

— Ты знаешь, я и сам не раз думал о том, что стану делать, если вылечу из Игры. Ты, наверное, не поверишь, но я хочу стать фермером.

Джо захохотал.

— Тебе осталось сказать: «так серьезно, как сейчас, я не говорил никогда в жизни!»

— Так оно и есть, Джо — так серьезно, как сейчас, я никогда не говорил!

— И где же ты собираешься этим заняться?

— В долине Сакраменто. Я буду выращивать виноград на вино. Я уже и участок подходящий присмотрел.

В действительности Пит даже переговорил на эту тему с участковым Комиссаром дыркой Ю. С. Каммингсом — дырки обещали ему всяческую поддержку в приобретении сельхозинвен- таря и саженцев, тем самым выразив его проекту принципиальную поддержку.

— Ну что ж — так, значит, так, — улыбнулся Джо.

— Излишки я буду поставлять тебе, надо же из тебя как-то денежки выколачивать, которые ты на музыке заработал.

— Ich bin ein armer Mensch, — запротестовал Шиллинг, — я человек бедный!

— Ничего, Джо, — мы с тобой как-нибудь сторгуемся! В крайнем случае будем менять вино на пластинки!

— Ладно, — лучше к делу вернемся. Если Лакман действительно войдет в вашу группу и тебе придется играть против него, я согласен стать твоим партнером по Игре. — Джо Шиллинг дружески потрепал Пита по плечу. — Ты только зря не переживай. Если за дело возьмемся мы оба, ему ни за что не устоять. Но у меня, Пит, есть одно серьезное условие: я буду вашим партнером только в том случае, если во время Игры ты не будешь пить, — он пристально посмотрел на Пита. — Я слышал, что в эту ночь ты набрался так, что голова у тебя отказала совершенно. Ты и до машины-то добрался с трудом.

— Я пил после того, как проиграл! — возмутился Пит. — Для меня это было хоть слабым, но утешением!

— Детали меня не интересуют, — для меня важно, чтобы ты спиртного и в рот не брал, — таков уж мой указ. И речь идет не только о спиртном, ты должен забыть и обо всех своих бесконечных таблетках. Я не хочу, чтобы ты травил себя транквилизаторами, особенно фенотиазинами. Я знаю, что ты их регулярно принимаешь, я же им не доверяю более всего.

Пит промолчал, понимая, что возразить ему нечего. Он стал бесцельно бродить между пыльными стопками пластинок, чувствуя себя при этом прескверно.

— Мне же придется немного попрактиковаться, — продолжил Джо Шиллинг как ни в чем не бывало. — Для того, чтобы придти в нормальную форму, мне потребуется некоторое время.

Он подлил себе чаю.

— Честно говоря, я сомневаюсь, что мне удастся завязать, — сказал Пит, мысленно ужаснувшись подобной перспективе, тем более, что жить ему предстояло еще лет сто или того больше.

— Смею тебя заверить — ты сделаешь это без особого труда. Ты слишком мрачно настроен для настоящего алкоголика. Я боюсь другого… — Джо вдруг осекся и испытующе посмотрел в глаза Питу.

— Ну, что ж ты замолчал? Договаривай до конца! — потребовал Пит.

— Я боюсь, что однажды ты покончишь с собой.

Пит взял пластинку, выпущенную фирмой «Эйч-Эм-Ви», и стал изучать ее наклейку. Смотреть Шиллингу в глаза он боялся.

— Может, тебе следует вновь сойтись с Фреей? — спросил вдруг Джо Шиллиг.

— Ну уж нет, — Пит протестующе закрутил головой. — Вряд ли я смогу тебе это объяснить… внешне-то у нас все было нормально… И все же чего-то нам не хватало — и сильнее всего это чувствовалось во время Игры. Настоящей парой мы никогда не были.

Он вспомнил Дженни Маркс, предшественницу Фреи, носившую теперь фамилию Ремингтон. С ней все было иначе — за столом они понимали друг друга с полуслова. Единственное, чего им не хватало, так это везения.

Питу Гардену не везло еще ни разу: на всем белом свете у него не было ни единственного родственника, ни одной из его многочисленных супруг так и не удалось зачать ребенка. «Проклятые китаезы, — подумал он, — если бы у него…»

— Шиллинг! — воскликнул он внезапно. — У тебя дети есть?

— Да^— гордо ответил Джо Шиллинг — Мне казалось, это известно едва ли не всем. Моему сыну одиннадцать лет, и живет он во Флориде. Его мать была… — он принялся считать про себя, — его мать была моей шестнадцатой женой. После этого я был женат еще дважды. Ну а потом появился этот мерзавец Лакман, который лишил меня всего…

— А ты случаем не знаешь, сколько детей у него? Я слышал, девять или десять.

— Теперь их уже одиннадцать.

— О Боже! — потрясенно пробормотал Пит.

— Мы должны смотреть фактам в лицо, — сказал Джо Шиллинг. — Этот Лакман в каком-то смысле может быть назван самым ценным и лучшим представителем рода человеческого на сегодняшний день. Рекордное количество прямых потомков, потрясающий успех в Блефе, улучшение условий жизни простолюдинов его зоны.

— Все верно, — раздраженно заметил Пит, — давай больше не будем об этом!

— И еще, — невозмутимо продолжил Джо Шиллинг, — Лакмана любят дырки. Более того, его любят не только дырки — его любят практически все. Тебе доводилось когда-нибудь встречаться с ним?

— Никогда.

— Значит, ты сможешь понять меня только тогда, когда он окажется на Западном побережье и появится в игровой комнате «Голубого Песца».

Увидев Дейва Мутро, Лакман восхищенно пробормотал:

— Я очень рад видеть вас здесь! — Появление зырка в его апартаментах свидетельствовало о его, зырке, талантах, в которых теперь можно было не сомневаться. Мутро явил свои способности де-факто, что позволяло говорить о возможном использовании их в Игре.

Изящно одетый сухощавый псионик средних лет, который и сам был байндером (он владел небольшим участком в Западном Канзасе), развалясь в кресле, разглядывал стол Лакмана.

— Мы должны быть очень осторожны, мистер Лакман. Предельно осторожно. Я чрезвычайно ограничиваю себя, пытаясь скрывать от людей свои таланты. Я увидел все то, что было высказано вами, не выходя из собственной машины. Если быть до конца искренним, то меня приятно удивило, что вы — при вашем везении и вашем положении — остановили свой выбор именно на мне. — Губы зырка растянулись в наглой ухмылке.

— Позвольте поделиться с вами своими сомнениями, — заговорил Лакман. — Я очень боюсь, что эта группа с побережья просто-напросто откажется играть со мной в серьезную игру. Они могут объединиться против меня и спрятать самое ценное в сейфах, вместо того чтобы выставить все на кон. Понимаете, Дейв, они могут не знать о том, что документы на владение Беркли приобретены именно мною. Дело в том…

— Вы ошибаетесь, мистер Лакман, — сказал зырк, улыбнувшись еще шире, — все это они уже знают.

— Вот как?

— Слух об этом облетел полмира… Я узнал об этом из телепрограммы Нэтса Кэтца. Одна эта новость стоит всех прочих, еще бы, Счастливчик Лакман умудрился откупить часть Западного побережья! Кэтц сказал напоследок так: «Следите за сигарой Счастливчика!»

— Вот оно в чем дело! — смущенно пробормотал Лакман.

— Я хочу поговорить с вами на другую тему, — бесстрастно продолжал зырк, скрестив на груди руки и закинув ногу на ногу. — Я вижу ряд сегодняшних вечеров, в части которых за игровым столом «Голубого Песца» в Кармел, штат Калифорния, сижу я, — во всех прочих вечерах этого ряда Игру ведете вы. — Он захихикал. — В двух случаях игроки «Голубого Песца» требуют наличия в игровой комнате электроэнцефалографа. Почему? Я этого и сам толком не понимаю, тем более, что обычно они обходятся без него, — это обстоятельство выглядит очень подозрительно.

— Вот незадача! — проворчал Лакман.

— Если я отправлюсь на Игру, и они вдруг подвергнут меня этой проверке, тут же откроется, что я — псионик. Вы знаете, что это означает для меня? Я вмиг потеряю всю свою недвижимость. Надеюсь, вы понимаете, к чему я клоню? Готовы ли вы возместить мне ее стоимость? Разумеется, я говорю о вполне определенной ситуации, в которой, как я надеюсь, мы не окажемся.

— Можете в этом не сомневаться, — буркнул в ответ Лакман. Он думал уже о другом: «Если Мутро погорит, Беркли тут же будет конфисковано, и эту потерю не сможет возместить уже никто… Может, мне не следует прибегать к услугам Мутро? Уж лучше сесть за стол самому — так я, по крайней мере, ничем особенным не рискую. При этой мысли внутри у него что-то шевельнулось — ему вдруг показалось, что откуда-то повеяло могильной стужей. «Оставайся на месте и не вздумай отправиться на Западное побережье!» — сказал ему внутренний голос.

Интересно, почему ему так не хочется уезжать из Нью-Йор- ка? Что его держит — старый предрассудок, заставляющий бай- ндеров держаться собственных владений, или нечто иное?

— В любом случае я собираюсь отправить вас в Кармел, Дейв. Риск — дело благородное.

— Вы знаете, мистер Лакман, я что-то раздумал туда ехать, — неестественно растягивая слова, заговорил Мутро. — Мне в отличие от вас риск не сулит ничего. — Он неловко поднялся на ноги. — Я думаю, лучше будет, если вы отправитесь туда сами, — сказал он со странной издевкой в голосе.

«Черт возьми! — подумал Лакман. — Чем ничтожнее байндер, тем больше в нем гордыни»»

— Никак не могу понять, что вы потеряете, отправляясь туда? — спросил Мутро. — Насколько я вижу, «Голубой Песец» станет играть с вами, и это значит, что удача продолжает сопутствовать вам, мистер Лакман. В первый же вечер вы выиграете еще один земельный участок — эту информацию я предоставлю вам бесплатно.

Зырк приложил ко лбу тыльную сторону ладони, отдавая шутливый салют.

— Благодарю вас! — бросил Лакман. На самом деле благодарить зырка было не за что, давешний страх и иррациональное отвращение к самой идее путешествия так и не оставили Лакма- на. И все же он заплатил за Беркли столько, что не ехать туда просто не мог! В конце концов страх — штука темная, мало ли что могло его вызвать…

Один из его котов, огненно-рыжий перс, закончил процедуру умывания и уставился на своего хозяина, высунув шершавый язычок. «Я возьму тебя с собой, — решил Лакман. Ты будешь охранять меня своими чарами, ты и все твои десять душ. Есть такое поверье…»

— А ну-ка убери свой поганый язык! — крикнул он коту, донельзя раздражавшему его своим индифферентным отношением к реальности и судьбе своего хозяина.

Дейв Мутро протянул ему руку.

— С удовольствием увижусь с вами снова, коллега Лакман. Надеюсь, в следующий раз я смогу оказать вам более значимую услугу. Теперь же мне пора возвращаться в свой родной Канзас, до начала Игры осталось совсем немного времени.

Пожимая зырку руку, Лакман спросил:

— Когда вы советуете начать игру с «Голубым Песцом»?

— Чего тянуть? — пожав плечами, ответил зырк.

— Представляю, как уверен в себе человек, перед которым раскрыто будущее. Я вам, признаться, даже завидую.

— Этот талант действительно частенько меня выручает, — согласился Дейв Мутро.

— Увы, я отношусь к самым обычным людям… — сказал Лакман, грустно покачивая головой. «И слава Богу», — подумал он про себя. А на все эти дурацкие предчувствия лучше и вовсе не обращать внимания. Зачем ему Пси-энергия, если у него есть кое-что получше.

В кабинет вошел его личный секретарь Сид Моск. Внимательно посмотрев на Дейва Мутро, он перевел взгляд на своего хозяина и спросил:

— Вы решили ехать?

— Да, Сид, — кивнул Лакман, — будь добр — собери мои вещички и отнеси их в машину. Я хочу заехать до Игры в Беркли — надо же когда-то его обживать. Лишнего не бери — мне будет достаточно и минимальных удобств, — ты понимаешь, о чем я…

— Все ясно, — ответил Сид Моск, делая какие-то пометки в записной книжке.

«Сегодня, еще до того, как лечь спать, мне предстоит сыграть за столом „Голубого Песца“… Это почти то же самое, что начать жизнь заново… Интересно* что принесет мне этот вечер?» — Джером Лакман вздохнул и сокрушенно покачал головой, искренне сожалея о том, что не обладает талантами Дейва Мутро…

V

В кармельском кондоминиуме, совместном владении участников группы «Голубой Песец», постепенно собирались участники игры в Блеф. Миссис Фрея Гейне отсела подальше от своего мужа Клема Гейнса и, устроившись поудобнее, занялась своими ногтями, то и дело поглядывая на входную дверь.

В комнату неспешным шагом вошел Билл Калумайн, в яркой кричащей рубахе и галстуке ядовито-красного цвета. Заметив чету Гейне, он важно кивнул им:

— Приветствую вас.

Его супруга и партнерша по Блефу Арлен шла за своим супругом, думая о чем-то, судя по выражению ее лица, не очень-то приятном. Она выглядела старше других, что в каком-то смысле соответствовало действительности, — операция по удалению Хайнсовой железы была сделана ей в более позднем возрасте, чем прочим.

— Привет! — мрачно провозгласил Уолт Ремингтон, боязливо поглядывая по сторонам. Рядом с ним шла его светлоглазая неугомонная супруга Дженис.

— Насколько я понимаю, наша группа теперь пополнится новым участником, — смущенно сказал Уолт. Трясущимися руками он снял с себя пальто и положил его на спинку стула.

— Да, — сказала Фрея, глядя в глаза Уолту. «И я знаю, кто в этом повинен», — подумала она про себя.

В комнате появилось светловолосое дитя группы Стюарт Маркс. Он вел под руку свою высокую, мужеподобную супругу Юл, одетую в замшевый пиджак и джинсы.

— Я смотрел сегодня программу Нэтса Кэтца, — тут же выпалил Стюарт. — И знаете, что он…

— Так оно и есть, — перебил Стюарта Маркса Клем Гейне. — Счастливчик Лакман уже прибыл на Западное побережье. Он обживает свою новую резиденцию в Беркли.

На пороге появился сияющий Сильванус Ангст, прижимающий к груди завернутую в бумажный пакет бутылку виски. Как и обычно, он был в прекрасном расположении духа. Следующим был Джек Блау, обведший присутствующих горящим взором черных блестящих глаз. Молча кивнув, он направился к своему обычному месту.

Джин, супруга Джека, подошла к Фрее.

— Может, вас это заинтересует… Видите ли, мы принимали участие в выборе новой супруги Пита. Нам пришлось провести с «Соломенным Чучелом» целых два часа.

— Ну и как? — спросила Фрея, сделав вид, что разговор о Пите ее особенно не занимает.

— Все получилось как нельзя лучше, — оживленно зачастила Джин. — Эта женщина — кстати, ее зовут Кэрол Холт — сегодня вечером появится здесь. Она может появиться с минуты на минуту.

— И что же это за женщина? — сощурив глаза, спросила Фрея.

— О, она чрезвычайно интеллигентна!

— Я не об этом, — вздохнула Фрея, — я спрашиваю, — как она выглядит?

— Небольшого роста. Волосы каштановые… Не знаю, что еще о ней сказать. Почему бы тебе не дождаться ее прибытия?

Ведь и часа не пройдет, как ты ее увидишь… — Джин посмотрела на дверь и тут же замолчала. На пороге стоял Пит Гарден, с интересом внимавший ее рассказу.

— Привет! — сказала Фрея. — Они тебе жену нашли, Пит.

— Не знаю, как и благодарить тебя, Джин, — прохрипел в ответ Пит Гарден.

— Должен же у тебя быть партнер в Игре, верно? — попыталась утешить его Джин.

— Слушай, Джин, ты зря считаешь, что это меня расстраивает, напротив, я этому даже рад! — Так же как и Сильванус Ангст, Пит держал в руках бутылку виски, завернутую в бумажный пакет. Он поставил ее на стол рядом с бутылкой Сильвануса и сбросил с себя куртку.

Сильванус радостно фыркнул и сказал:

— Пита сейчас совсем другие проблемы волнуют. Верно, старик? Знаешь, кто заграбастал Беркли? Счастливчик Лакман! — полный коротышка Сильванус вразвалочку подошел к Фрее и, потрепав ее по волосам, спросил: — А ты, милочка, как к этому относишься?

Убрав руку Ангста со своей головы, Фрея ответила:

— Мне это очень не нравится. Происходит что-то ужасное.

— Все правильно, — согласилась Джин Блау. — Я думаю, нам следует выработать какую-то единую стратегию. И сделать это следует прежде, чем сюда пожалует Лакман.

— Что вы можете ему противопоставить? — усмехнулся Ангст. — Вы что, не пустите его за стол или откажетесь играть с ним? А-а, вот то-то и оно!

— Играя с ним, мы не должны делать серьезных ставок, только и делов! — тут же отозвалась Фрея. — С нас достаточно и того, что он сумел влезть сюда. Если же он расширит свои владения…

— Мы не вправе допустить этого, — согласился Джек Блау и перевел взгляд на Уолта Ремингтона: — Как ты мог это сделать? После того, что произошло, мы вправе изгнать тебя. Неужели ты настолько глуп, что до сих пор не понимаешь, чем это может нам грозить?

— Все он понимает! — вмешался в разговор Билл Калумайн. — Ты забываешь об одной немаловажной детали, Джек: он продавал Беркли брокеру, а не Лакману.

Теперь со своего места поднялся и Клем Гейне.

— Я вот о чем подумал — нам в любом случае нужно настоять на том, чтобы он обследовался на ЭЭГ-установке. Я берусь доставить ее сюда сам. Кто знает — может, этого будет достаточно, верно? Нам нужно хоть как-то оградить себя от него!

— Может, следует посоветоваться с Ю. С. Каммингсом? — спросила собравшихся Джин Блау. — Вдруг он нам что-нибудь подскажет? Насколько я знаю, они не хотят, чтобы один и тот же человек контролировал оба побережья. Когда Счастливчик Лакман вышиб из Игры Джо Шиллинга, дырки сильно расстроились, хотя речь шла всего лишь о Нью-Йорке!

— Я предпочел бы обойтись без дырок, — сказал Билл Калумайн. Он обвел присутствующих взглядом и громко спросил:

— Какие еще будут идеи?

Установилось напряженное молчание.

— Послушайте! А не можем ли мы его того?.. — поднялся со своего места Стюарт Маркс. — Понимаете, что я имею в виду? В конце концов мужчин здесь шестеро, он же всего один. Достаточно будет один раз напугать его по-настоящему, и он отсюда смотается.

Немного помолчав, Билл Калумайн ответил:

— Я согласен с последним предложением. В любом случае это не помешает. Мы можем разыграть во время Игры настоящий спектакль, и если он…

Билл Калумайн замолк, чувствуя, что в комнату кто-то вошел.

Поднявшись на ноги, Джин Блау громко возгласила:

— Друзья, я хочу представить вам нового игрока, прибывшего к нам из Лас-Вегаса и прежде входившего в группу «Соломенное Чучело». Зовут этого игрока Кэрол Холт!

Взяв незнакомку за руку, Джин вывела ее на середину комнаты.

— Кэрол, позволь представить тебе Фрею и Клема Гейне, моего супруга Джека Блау, Сильвануса Ангста, Уолтера и Дженис Ремингтон, Юл Маркс и Стюарта Маркса и, наконец, твоего нового партнера по Блефу Пита Гардена! Пит, это Кэрол Холт, твоя новая супруга, мы выбирали ее целых два часа!

— А меня зовут миссис Ангст! — раздалось с порога. — Ну и ночка сегодня выдалась — сразу два новичка!

Оценивающе посмотрев на Кэрол Холт, Фрея перевела взгляд на Пита, пытаясь понять его реакцию на новую супругу. Однако Пит вел себя так, словно находился на официальном приеме. Учтиво кивнув Кэрол, он тут же застыл, задумавшись о чем-то своем. Вел он себя как-то странно, и объяснялось это скорее всего тем, что он пока не оправился от шока прошлой ночи. Впрочем, то же Фрея могла сказать о себе.

Кэрол Холт, дама из «Соломенного Чучела», не показалась Фрее чем-то выдающимся, хотя той и нельзя было отказать в известном шарме, — волосы искусно завиты в модное «крысиное гнездо», глаза тонко подведены… Чулков на ней не было, обута же она была в легкие, без каблука и задника, туфли. Хлопковая рубаха, напоминавшая своим видом сари, несколько полнила женщину в талии. Кожа у нее была чистая и гладкая, а голос мелодичный и нежный…

Вот только Питу она решительно не подходила — ему нужен совсем другой тип женщины. Какой? Только не такой, как она сама. Их брак можно было назвать односторонним, — она испытывала к нему глубокие чувства, он же оставался безучастным и мрачным, что не могло не привести к таким тяжелым последствиям, как потеря Беркли.

— Пит, — обратилась она к своему недавнему супругу, — не забывай о том, что ты еще не выбросил тройку!

Повернувшись к Биллу Калумайну, спиннеру группы, Пит Гарден сказал:

— Дай мне аппарат, Билл, я начну прямо сейчас. Ты только скажи, сколько у меня попыток?

Эта ситуация, так же как и все прочие, была детально расписана в правилах Игры, содержащихся в пухлом «Наставлении», изучением которого немедленно занялся Джек Блау.

Минут через десять Билл Калумайн и Джек Блау пришли к выводу, что в этот вечер Пит Гарден располагает шестью попытками.

— Вот те раз! — проснулась вдруг Кэрол. — А я-то, глупая, ехала сюда, считая, что все уже произошло! А он, оказывается, даже тройки еще не выбросил! — Присев на подлокотник кресла так, что стали видны ее красивые колени, она закурила сигарету.

Пит подошел к колесу и выбросил девятку.

— Ты только не подумай, что я не стараюсь, — извиняющимся тоном сказал он Кэрол.

Фрея не смогла сдержать улыбки — Пит Гарден оставался верным себе.

Пит нахмурился и сделал еще одну попытку. На этот раз выпала десятка.

— Зачем мы так спешим? — радостно спросила Дженис Ремингтон. — Ведь нам все равно придется ждать Лакмана!

Кэрол Холт чуть не поперхнулась дымом. «Господи! Выходит, Счастливчик Лакман входит в „Голубого Песца"? Знала бы — ни за что бы сюда не поехала!» — Она метнула гневный взгляд в сторону Джин Блау.

— Есть! — Пит Гарден кряхтя поднялся со стула. — Дело сделано.

— Совершенно верно, — подтвердил Билл Калумайн, — тут уж и комар носа не подточит — тройка, она и в Африке тройка! — Билл убрал колесо со стола и объявил: — Проводим свадебную церемонию, ждем Лакмана — и вперед!

Со своего места поднялась Пэт Ангст.

— На этой неделе браками заведую я! — Она достала из сумочки групповое обручальное кольцо и передала его Питу Гар- дену. Тот уже стоял возле Кэрол Холт, которая никак не могла прийти в себя. — Кэрол и Питер! Мы собрались здесь для того, чтобы засвидетельствовать тот факт, что отныне вы становитесь мужем и женой, связываете себя священными узами брака. В соответствии с законами Терры и Титана я обязана установить, что послужило причиной этого союза — ваше свободное волеизъявление или же принуждение одной или другой стороны. Питер Гарден, согласны ли вы взять в жены Кэрол Холт?

— Согласен, — ответил Пит. Фрее показалось, что голос его был исполнен уныния и печали.

— Кэрол Холт… — Пэт Агнст внезапно замолчала. На пороге игровой комнаты стоял человек.

Это был не кто иной, как Счастливчик Лакман, лидер Нью- Йоркской зоны, величайший байндер Западного Мира. Теперь все взгляды были устремлены на него.

— Не обращайте на меня внимания, — сказал Лакман, прислонившись плечом к косяку.

Пэт продолжила свадебную церемонию, но при этом почему- то перешла на шепот.

«Так вот какой он, Счастливчик Лакман!» — подумала Фрея. Мускулистый, дюжий, с круглым, словно блин, лицом, но при этом какой-то бесцветный, выцветший, словно растение, которое не видело солнца.

Сквозь тонкие льняные волосики на его голове просвечивала розоватая кожица. От Лакмана прямо-таки веяло чистотой и аккуратностью. Одет он был неброско, но со вкусом… И тут Фрея увидела его руки. Толстые запястья покрывал белесый пушок; сами же руки были миниатюрными, в оспинках. Голос его был не по-мужски высоким и мягким… Нет, он определенно не нравился Фрее. В нем было что-то от каплуна, от монаха-расстриги… Он казался чрезвычайно мягким, мягким до безобразия…

«А мы так и не выработали единой стратегии», — подумала Фрея. — Ну, что ж, придется пенять на себя. Хотелось бы знать, сколько из нас продержится хотя бы неделю…

…Мы просто обязаны как-то остановить его…»

— А это моя супруга Дотти, — сказал Джером Лакман, представляя группе полную, похожую на итальянку женщину, мило улыбающуюся присутствующим.

Пит Гарден не обратил на нее ни малейшего внимания. «Пора тащить ЭЭГ», — подумал он и, встав рядом с Биллом Калумай- ном, зашептал ему на ухо:

— Билл, для начала ему нужно сделать ЭЭГ.

— Ты прав! — шепнул ему в ответ Калумайн. Он подозвал к себе Клема Гейнса и вместе с ним направился в соседнюю комнату. Через минуту они вернулись, но не одни — за ними катилась установка Крофтса — Харрисона, яйцевидная штуковина на колесиках, рецепторы которой напоминали змеек, свившихся в кольца. Со времени последнего появления установки в игровой прошел не один год — группа отличалась высокой стабильностью, и нужды в ней не было. До сего дня.

Пит вздохнул. Все изменилось в единый миг — группа пополнилась двумя новыми участниками, один из которых был никому неизвестен, второй же известен слишком хорошо. Этот второй посягал на всю их собственность. Пит испытывал по отношению к нему явно враждебное чувство, ибо участок, которым вдруг завладел этот человек, совсем недавно принадлежал ему. Мало того, Лакман въехал не куда-нибудь, именно в отель «Клермонт», бывшую резиденцию самого Пита.

Это было самым настоящим вторжением — наглым и жестоким вторжением. Пит Гарден с ненавистью посмотрел на Лакмана, и на сей раз коренастый чемпион Восточного побережья встретил его взгляд. При этом не было сказано ни слова — говорить им было решительно не о чем.

— ЭЭГ? — удивленно пробормотал Лакман, заметив установку Крофтса — Харрисона, лицо его искривилось в гримасе. — Ну что ж, возражать мы не будем. — Он посмотрел на свою супругу. — Верно, Дотти?

Лакман вытянул перед собой левую руку, и Калумайн одним ловким движением пристегнул к его запястью анодный кабель. — Да нет у меня пси, ребята! — улыбнулся Лакман, покорно подставив голову под катодный терминал.

Установка Крофтса — Харрисона в тот же миг выдала катушку с результатом обследования. Билл Калумайн, как официальный спиннер группы, осмотрел ленту первым, после чего молча передал ее Питу Гардену.

На энцефалограмме не имелось ни следа пси-энергий. Впрочем, феномены такого рода обычно отличались высокой неста-

бильностью, и потому делать выводы было рано. Самым скверным было то, что теперь они не имели законного основания не допускать Лакмана к игре. Пит сокрушенно покачал головой и вернул ленту Калумайну, который тут же передал ее Стюарту Марксу и Сильванусу Ангсту.

— Ну и как — чистый я или нет? — добродушно осведомился Лакман. Несомненно, он не испытывал ни малейшего сомнения касательно результатов обследования. Да и чего ему было волноваться? Волноваться следовало не ему, а им, и Лакман, похоже, прекрасно это понимал.

— Мистер Лакман, — прохрипел вдруг Уолт Ремингтон, — если бы не я, вас бы в «Голубом Песце» не было!

— А-а! Это, наверное, Ремингтон? — Лакман протянул Уолту руку, но тот сделал вид, что не замечает этого. — Зря вы себя так казните. Я в любом случае нашел бы способ попасть в вашу группу.

— Да, это так, мистер Ремингтон, — улыбнулась Дотти Лакман, — если уж мой муж чего-то захочет, он не успокоится до той поры, пока не добьется исполнения своих желаний. С тем же успехом он мог бы войти и в любую другую группу! — Глаза Дотти Лакман победно засверкали.

— Да что вы в самом деле? — проворчал Лакман. — Разве я чудовище какое-то? Играю всегда честно — в мошенничестве меня не уличали ни разу, — вы и сами об этом знаете. Да и играю я с той же целью, что и вы, — для того, чтобы выигрывать! — Он смотрел то на одного, то на другого участника группы, надеясь услышать от них хоть какой-то ответ. Ответа, однако, так и не последовало, что, впрочем, нисколько не смутило Лакмана.

И тут Пит Гарден не выдержал.

— Мистер Лакман, нам кажется, вы уже и сейчас владеете слишком многим. Игра, как вы знаете, устраивалась вовсе не для того, чтобы кто-то мог сколотить с ее помощью состояние. — Он на миг замолчал, переведя дух, но тут же понял, что вряд ли сможет добавить к сказанному что-то еще. Участники группы одобрительно закивали.

— Вот что я вам скажу, — начал Лакман, — мне кажется, у вас нет никаких оснований ни для подозрений, ни для уныния. Единственное, что их может вызывать, так это ваша неуверенность в себе. И в этой связи я хочу сделать одно любопытное предложение, надеюсь, оно сможет хоть как-то утешить вас… За каждый отыгранный мной участок калифорнийской земли… — Джером Лакман выдержал эффектную паузу и, улыбнувшись, продолжил: — Я отпишу вам по небольшому участку где-нибудь в другом штате. Это должно прибавить вам уверенности, — чем бы ни закончилась для вас игра, вы останетесь все теми же байндерами, правда, уже не в Калифорнии… — он улыбнулся, и Пит увидел его зубы, ровные и красивые настолько, что возникало сомнение в естественности их происхождения.

— Вот спасибо! — зло бросила Фрея.

В комнате установилось молчание.

Пит задумался. Что имел в виду Лакман, говоря все это? Что это — оскорбление или серьезное предложение? Разве может развитый человек так неуважительно относиться к своим собратьям?

Дверь игровой комнаты внезапно распахнулась, и на пороге появилась дырка.

Это был окружной комиссар Ю. С. Каммингс. «Интересно, что ему здесь нужно? — подумал Пит. — Может, титанийцы прослышали о том, что Лакман перебрался на Западное побережье?»

Дырка на свой манер поприветствовала собравшихся и застыла.

— Чем мы обязаны вашему появлению? — спросил ее Билл Калумайн. — Мы ведь еще и за стол не успели сесть…

— Простите меня за это вторжение, — зазвучало в ответ в сознании людей, — я хочу поговорить с вами, мистер Лакман. Ответьте — что привело вас сюда? И еще — я хочу, чтобы вы показали мне бумаги, удостоверяющие законность вашего пребывания в этой комнате.

— Все понятно, можете не продолжать, — буркнул в ответ Лакман. — Очень странно, что вы не слышали о том, что я владею байндом, позволяющим мне участвовать в играх этой группы. — Он снял со спинки стула свою куртку и достал из внутреннего кармана большой конверт. — Можете удостовериться в подлинности бумаг.

Дырка выбросила псевдоподий, ознакомилась с документами и вернула их Лакману.

— Вы по какой-то неведомой нам причине решили не извещать нас о своем прибытии и о вхождении в эту группу.

— Я был вправе не делать этого, — ответил Лакман, — это не обязательно.

— И тем не менее в соответствии с протоколом вы были обязаны поступить именно так! — провещал Ю. С. Каммингс. — Теперь скажите, с какой целью вы прибыли в игровой зал «Голубого Песца»?

— Для того чтобы играть и выигрывать.

Дырка, лишившись дара трансляции мыслей, молча уставилась на Лакмана.

— Это мое законное право, — добавил Лакман, слегка занервничав. — Вы же явно превышаете данные вам полномочия. Разве вы являетесь нашими господами? Нет. Для того, чтобы понять это, достаточно обратиться к договору 2095 года, заключенному вашими военными и нашей ООН. В соответствии с указанным договором, вы вправе давать нам те или иные рекомендации и способствовать их выполнению, если в этом возникает необходимость, о чем должны оповещать вас мы сами. Насколько я могу понять, никто из присутствующих вас сюда не приглашал. — Он выразительно посмотрел на группу, явно ожидая какой-то поддержки с ее стороны.

— Мы сами уладим наши проблемы, — сказал дырке Билл Калумайн.

— Это точно, — поддакнул Биллу Стюарт Маркс. — Так что вали отсюда подобру-поздорову! — Он направился к дальней стене, возле которой стоял групповой дырокол.

Ю. С. Каммингс почел за лучшее удалиться.

Едва он исчез из комнаты, Джек Блау сказал:

— А не начать ли нам Игру?

— Ив самом деле! — тут же согласился с ним Билл Калумайн. Достав из кармана брюк ключ, он открыл бюро, извлек из него доску для Игры и разложил ее на центральном столе. Задвигались стулья, игроки стали рассаживаться вокруг стола.

Подсев к Питу, Кэрол Холт прошептала ему на ухо:

— Я думаю, сначала дела у нас пойдут не слишком-то гладко. Я нисколько не сомневаюсь в том, что мы играем в разных манерах.

Пит тут же решил поведать ей о Джо Шиллинге.

— Послушай, детка, — сказал он, — мне не хотелось говорить тебе раньше времени, но лучше, если я сделаю это сразу, — партнерами мы будем очень недолго.

— Да? — округлив глаза, спросила у него Кэрол. — И почему же?

— Все очень просто. Более всего на свете я жажду отыграть обратно свое Беркли. Об удаче, как у нас это принято называть, я, честно говоря, даже и не думаю. «Несмотря на то, — подумал Пит, — что власти Терры и Титана изобрели эту самую Игру вовсе не для перераспределения недвижимости, но именно для того, чтобы в ней везло». Они отошли в дальний угол комнаты, так, чтобы никто не мешал разговаривать.

— Но ты ведь еще не видел, как я играю! — воскликнула Кэрол. — Вполне возможно, я делаю это не хуже тебя!

— Возможно, так оно и есть, — согласился Пит, — да вот только мне этого недостаточно. Ведь ты же не сможешь победить Лакмана, верно? А мне нужно именно это. Сегодня мы еще сыграем вместе, но уже завтра моим партнером будет совсем другой человек. Только давай так — без обид.

— Ну уж нет! — фыркнула Кэрол.

— Нет так нет, — пожал плечами Пит Гарден.

— Скажи-ка мне, Пит, и кого же ты хочешь посадить на мое место?

— Джо Шиллинга.

— Этого торговца пластинками? — остолбенев от изумления, спросила Кэрол Холт… — Но ведь именно его…

— Да. Я знаю. Именно его Лакман разделал под орех. Да вот только проделать это с ним еще раз Лакману вряд ли удастся. Шиллинг мой хороший друг, я ему доверяю так же, как самому себе.

— Все понятно, — еле слышно пробормотала Кэрол Холт, — где уж мне с твоими друзьями тягаться… Тебя даже не интересует то, как я играю, — для себя ты уже все решил. Одного не могу взять в толк, зачем понадобилась вся эта канитель, связанная со свадебной церемонией?

— Но ведь сегодня…

— Я полагаю, — прошипела зардевшаяся от гнева Кэрол, — что нам не стоит играть вместе и сегодня!

— Послушай, ну нельзя же так в самом деле! — примирительным тоном сказал Пит Гарден. — Не подумай, что я собираюсь…

— Я допускаю, что ты действительно не хотел обижать меня, но разве от этого легче, Пит? Ведь в «Соломенном Чучеле» я была своим человеком — и люди меня знали, и я их знала… Понимаешь, я и не думала, что со мною так обойдутся… — Она часто заморгала ресницами.

— О Боже! — ужаснулся Пит и, подхватив Кэрол под руку, вывел ее на улицу, окутанную мраком. — Послушай, я сказал все это лишь для того, чтобы как-то подготовить тебя к моему возможному альянсу с Джо Шиллингом. До недавнего времени Беркли был моим байндом, и я не хочу так просто терять его, понимаешь? С тобой эта ситуация никак не связана. Кто знает, вполне возможно, ты играешь в Блеф лучше всех байндеров этой планеты! — Пит взял Кэрол за плечи и, легонько тряхнув, прошептал:

— Кончай страдать, деточка! Нас там наверняка уже заждались!

Кэрол шмыгнула носом.

— Одну минуточку, мне надо хоть немного привести себя в порядок…

— Эгей, друзья, где вы? — послышался крик Билла Калу- майна.

В тот же миг из-за двери появилась сияющая физиономия Сильвануса Ангста.

— Мы уже начали, — сказал Сильванус, — экономическая часть в самом разгаре, мистер Гарден.

Пит и Кэрол поспешили в игровую.

— Мы обсуждали стратегию! — сказал Пит Биллу Калумайну, стоило им войти в комнату.

— Стратегию чего? — подмигнув Питу, спросила Дженис Ремингтон.

Фрея презрительно посмотрела на своего бывшего мужа и вновь занялась изучением Кэрол. Все остальные члены «Голубого Песца» не сводили глаз с Лакмана. Одна за другой стали делаться ставки, что выражалось в тривиальной процедуре, при которой ценные бумаги опускались в корзину.

— Мистер Лакман, — с неожиданным напором сказала Юл Маркс, — вам придется поставить на кон Беркли, другой земельной собственности в Калифорнии у вас нет. — Стоило Лакману опустить в корзину конверт с бумагами, как она добавила: — Я очень надеюсь на то, что вы проиграете его в ту же ночь и мы больше никогда не увидим вас, мистер Лакман.

— Вы на удивление откровенны, — пробормотал Лакман, криво улыбнувшись. Замешательство его, однако, оказалось недолгим, уже в следующее мгновение выражение его лица изменилось настолько, что узнать в нем прежнего Лакмана было весьма непросто: недавняя мягкость черт сменилась поразительной жесткостью, свойственной скорее каменному истукану.

«Он хочет погубить нас, — подумал Пит. — Ждать пощады от такого человека, как он, не приходится. — Страшно подумать, чем все это может закончиться…»

— Я аннулирую свое предложение о наделении проигравших земельными участками за пределами Калифорнии. — Лакман взял в руки колоду пронумерованных карт и стал тасовать их с ловкостью, которая сделала бы честь фокуснику. — Вы ведете себя крайне недостойно. Вне всяких сомнений, о каких-то дружеских отношениях между нами не может идти и речи.

— Это точно! — эхом отозвался Уолт Ремингтон.

Остальные хранили молчание, но можно было не сомневаться: они настроены точно так же.

— Тянем карту! — объявил Билл Калумайн и первым протянул руку к колоде.

«Эти недоноски еще пожалеют об этом, — подумал Джером Лакман. — В конце концов я прибыл сюда на легальном основании, и они не имеют никакого права обвинять меня в чем-то заведомо предосудительном, тем более они не имеют права оскорблять меня. Каждый должен принимать свою участь, какой бы горькой она ни была, иначе мир попросту рухнет…»

Пришел его черед тянуть карту. Он вытянул семнадцать очков. «Все правильно, — подумал Лакман, — счастье опять на моей стороне». Он откинулся на спинку кресла и с удовольствием раскурил сигару, наблюдая за тем, как тянут свои карты другие.

«Как хорошо, что Дейв Мутро отказался ехать сюда», — подумал он. Зырк оказался прав — они притащили в игровую ЭЭГ-установку, тем самым пытаясь не допустить его к Игре.

— Ваш ход, Лакман, — сказал Калумайн, — самый высокий результат пока у нас. — Похоже, Билл Калумайн уже начинал привыкать к мысли о неизбежности происходящего…

— Меня не случайно величают Счастливчиком Лакманом, — усмехнулся Джером Лакман, взявшись за колесо рулетки.

Фрея Гейне, продолжавшая наблюдать за Питом, пришла к выводу, что молодожены уже успели повздорить — когда они вернулась с улицы, в глазах Кэрол еще поблескивали слезы. «Ах, как нехорошо», — едва удержалась она от улыбки.

Теперь она была уверена в том, что стать настоящей парой Кэрол и Питу не удастся. Кэрол наверняка не уживется с этим меланхоличным ипохондриком. Пит тут же это почувствует. «Нет, нет, он вернется ко мне в любом случае, иначе просто свихнется… Возможно, даже хорошо, что наши отношения не будут связаны с Игрой», — подумала Фрея.

Настало время ее хода. Первый круг был лишь элементом Блефа, ибо вместо карт в нем использовали спиннер, — металлическое колесо с подвижной стрелкой. Когда колесо остановилось, стрелка указывала точно на четверку. «Вот черт!» — мысленно выругалась Фрея, передвигая свою фишку на четыре поля вперед. Она вновь оказалась на печально знакомом ей поле:

— Акцизный сбор 500 долларов.

Фрея молча передала деньги банкомету группы Дженис Ремингтон. Она, так же как все остальные игроки, включая и Лакмана, чувствовала себя не в своей тарелке.

Интересно, кто отважится вызвать Лакмана на Блеф? Смелость для этого нужна немалая. Кто-кто, а уж она, Фрея, этого делать не станет…

«Пит, вот кто это сделает, — подумала она вдруг. — Уж слишком ненавидит он этого Лакмана».

В это время Пит выбросил семерку и передвинул свою фишку на соответствующее поле. Лицо его было совершенно бесстрастным.

VI

Джо Шиллинг был беден, и оттого не мог сменить машину, хотя у старого его Макса характер был, мягко говоря, стервозным.

Сегодня, так же как и все последнее время, Макс пытался игнорировать команды своего хозяина.

— На побережье? Да ни за что туда не полечу! Иди туда на своих двоих!

— Макс, это не просьба — это приказ! — повысил голос Джо Шиллинг.

— Джо, какого черта тебе там надо? — угрюмо заворчал Макс, запустив свои двигатели. — Ты бы лучше в ремонт меня отдал. Никак не могу в толк взять: и чем же это я тебе так насолил, что ты ко мне так дурно относишься? На других посмотришь, прямо-таки зависть берет, то они на профилактике, то в ремонте…

— Ты этого не заслуживаешь, Макс! — отрезал Джо Шиллинг, забравшись на место пилота, но тут же вспомнил, что оставил дома своего попугая Эора. — Вот черт! Мне придется вернуться домой, Макс, ты уж без меня не улетай, пожалуйста! — Он выскочил из машины и поспешил к своей лавке, держа ключ в руке.

Уже через минуту он вернулся в машину вместе с попугаем. Макс, однако, почему-то промолчал, что могло означать и выход из строя блока артикуляции речи.

— Макс, ты здесь? — с опаской спросил Джо.

— Куда ж я денусь? А ты что, меня не видишь, Джо?

— Едем в Сан-Рафаэль, штат Калифорния, — приказал Шиллинг. Стояло ранее утро, и он должен был застать своего приятеля Пита Гардена в его временной резиденции.

Пит этой ночью уже беседовал с ним, он рассказал Шиллингу о первой встрече «Голубого Песца» с Лакманом. Едва он позвонил, как Джо по выражению его лица тут же понял все без слов — Счастливчик Лакман одержал свою первую победу в новой группе.

— Теперь проблема в том, — грустно сказал Пит, — что отныне он владеет не одним, а двумя участками земли, и может не ставить на кон Беркли.

— Тебе следовало прибегнуть к моей помощи с самого начала, — ответил, нахмурившись, Джо Шиллинг.

Немного помолчав, Пит сказал:

— Здесь тоже есть свои сложности… Видишь ли, моя новая жена Кэрол Холт Гарден считает себя прекрасным игроком в Блеф…

— Это действительно так?

— Да, она играет здорово, — ответил Пит. — Но…

— Но и это тебе не помогло, верно я понял, Пит? Теперь послушай, рано утром я буду у тебя в Сан-Рафаэле.

И вот он, Шиллинг, как и обещал, летит к своему другу в Калифорнию, прихватив с собою попугая Эора и пару чемоданов, битком набитых разными шмотками. Он полон решимости схватиться с самим Счастливчиком Лакманом.

«Ох уж мне эти жены, — подумал Шиллинг. — Маеты много, а толку никакого. Экономические аспекты нашего существования никогда не совпадали с аспектами сексуальными и, наоборот, — будь иначе, и жизнь стала бы чересчур сложной. И вот теперь титанийцы, пропади они пропадом, слили их воедино, решив разом разрешить все проблемы рода человеческого. Теперь мы повязаны так, что вряд ли когда-либо сможем стать самими собой…»

Во время разговора по видфону о Кэрол больше не было сказано ни слова.

«Конечно, брак так или иначе связан с экономической стороной жизни, — подумал Джо, круто взмыв на своем Максе в утреннее небо Нью-Мексико. — Эту часть игровой схемы изобрели сами люди — дырки лишь усилили ее, придали ей такую роль, какой она не играла прежде, и только. Брак был напрямую связан с перераспределением собственности путем раздела и наследования. Связан он был с продвижением по служебной лестнице, к какой бы сфере последняя ни относилась. Названные зависимости стали одним из ключевых моментов Игры — именно в Игре впервые открыто проявилось то, что так или иначе подразумевалось, но по той или иной причине замалчивалось.

Внезапно заработал, приемник. Грубый мужской голос обращался именно к Шиллингу.

— Говорит полковник Китченер. Мне сообщили о том, что вы ни с того ни с сего покинули мой байнд. С какой целью вы это сделали?

— У меня есть кое-какие дела на Западном побережье.

Джо Шиллинга ужасно возмущало то, что байндер округа

считал возможным вмешиваться в дела тех, кто живет на его территории. Однако удивляться особенно не приходилось, поскольку полковник Китченер был отставным военным, считавшим едва ли не всех людей на свете своими подчиненными.

— Разве я давал вам разрешение на выезд из нашей зоны? — прохрипел Китченер.

— Макс тоже был против этой поездки, — ответил Шиллинг.

— Что? — Китченер на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки и заговорил еще более грозно, чем прежде. — А что вы станете делать, если я не пущу вас назад? В конце концов это мой байнд. Надеюсь мне не придется объяснять вам, что это означает… Но вернемся к вам, насколько я знаю, вы направляетесь в Кармел, штат Калифорния, чтобы принять участие в игре «Голубого Песца». Если вы так уверены…

— Пока я еще ни в чем не уверен, — перебил полковника Шиллинг, — мне нужно попробовать себя в деле.

— Если вы так уверены в том, что все еще способны играть, — невозмутимо продолжил Китчинер, — вы можете поиграть и за меня.

Шиллинг вздохнул. Вне всяких сомнений, об их с Питом затее знал не только полковник. Одним из следствий резкого сокращения населения Земли было то, что она тут же превратилась в эдакое подобие захолустного городишки, где каждый знает о каждом решительно все.

— Может, для начала вам стоит попрактиковаться в моей группе? — предложил ему Китченер. — Как только восстановите форму, отправитесь на бой со Счастливчиком Лакманом, как вам такая идея? В конце концов пока вы не в форме, вы и друзьям-то своим помочь не сможете. Разве не так?

— Я не настолько не в форме, полковник.

— Что-то я вас не пойму, то вы не в форме, то вы в форме! — возмутился Китченер. — Вы меня, Шиллинг, своими разговорами в гроб вгоните. Так уж и быть, я разрешаю вам покинуть родной округ, но только при одном условии, если в вас проснутся былые таланты, вы поставите их на службу нашему столу. Вы поняли меня, Шиллинг? Ну а теперь, всего вам доброго!

— Пока, Китч! — Шиллинг отключил приемник. Дороговато ему обходится эта поездка, он еще толком и не отъехал, а у него уже появилось два недруга — собственная машина и этот выживший из ума полковник. Джо Шиллинг решил, что это не к добру. С машиной он надеялся как-то разобраться. Ссора же с полковником Китченером сулила по-настоящему серьезные неприятности. Полковник действительно обладал определенной властью, позволявшей распоряжаться судьбами людей, проживающих на его территории.

— Ну что я тебе говорил? — ехидно спросил Макс. — Теперь- то ты понимаешь, куда влез?

— Да… Похоже, мне действительно следовало получить у него увольнительную. Честно говоря, я и не думал…

— Брось болтать, просто ты надеялся покинуть Нью-Мексико втихаря.

— Наверное, ты прав, Макс, — согласно кивнул Джо Шиллинг. Такое скверное начало не сулило ничего хорошего и впредь.

Пит Гарден проснулся от какого-то странного чувства. Квартира в Сан-Рафаэле, в которой он и провел эту ночь, до сих пор казалась ему чужой. Он открыл глаза и едва не закричал от ужаса. Рядом с ним в кровати лежала незнакомая женщина, светлокожая шатенка, голые плечи которой выглядели на удивление соблазнительно… Теперь он вспомнил о событиях прошедшей ночи. Осторожно, так чтобы не разбудить свою новую супругу, он поднялся с кровати и направился на кухню, надеясь найти там сигареты.

Дела обстояли так: был проигран второй земельный участок, что немало огорчало Пита, но одновременно появилась и причина для умеренного оптимизма, ибо к нему направлялся не кто иной, как сам Джо Шиллинг. Помимо прочего, у Пита теперь была и новая жена, которая… Пит задумался, пытаясь сказать о Кэрол Холт Гарден что-нибудь мало-мальски определенное. Ему следовало переговорить с ней до приезда Джо Шиллинга, тот теперь мог появиться в любую минуту.

Он закурил и поставил чайник на плиту. Тот хотел поблагодарить его за это, но Пит упредил его, сказав:

— Заткнись. Жена еще спит.

Чайник недовольно фыркнул, но сказать что-либо вслух так и не отважился.

Кэрол понравилась Питу: она была достаточно хороша собой и вполне удовлетворяла его как любовница. Назвать ее красивой или особенно любвеобильной он, однако, не мог — она была примерно такой же, как и все прочие его жены, не лучше, но и не хуже. Пит относился к супружеству достаточно спокойно, ибо считал себя реалистом чистой воды, чего не скажешь о Кэрол. Сила ее чувств говорила о ней, как о натуре чувствительной и увлекающейся. Она стала сразу и женой, и любовницей, и партнершей по Блефу — от всего этого впору было сойти с ума…

Где-то за окнами его квартиры играли дети Патриции Макклейн, он слышал их далекие голоса. Пит подошел к окну и увидел внизу Келли и Джессику, игравших в ножички. Увлеченные игрой, они не замечали никого и ничего.

«Хотел бы я поближе познакомиться с их матушкой, — подумал Пит. — Патрицией Макклейн, о которой рассказывал Джо…»

Он зашел в спальню, взял свою одежду и, вернувшись на кухню, стал одеваться.

— Я вскипел! — пискнул чайник.

Пит снял чайник с плиты и хотел было приготовить себе чашечку кофе, но тут в голову ему пришла неожиданная мысль, — интересно, что подаст ему на завтрак Пэт Макклейн?

Он вошел в ванную и посмотрел на свое отражение в большом, в человеческий рост высотой, зеркале. Выглядел он хоть и не блестяще, но все же весьма и весьма пристойно. Стараясь ступать бесшумно, он спустился и, открыв входную дверь, оказался на улице.

— Привет, ребята! — сказал он Джессике и Келли.

— Привет, мистер байндер! — ответили дети.

— Где я могу увидеть вашу мать?! — спросил Пит.

Дети молча указали на стоявший неподалеку дом.

Пит набрал в легкие побольше воздуха и широкими шагами направился туда, чувствуя себя одновременно и голодным, и чрезвычайно заинтригованным хозяйкой дома.

Макс, машина Джо Шиллинга, приземлился на одной из тихих улочек Сан-Рафаэля. Джо, кряхтя, выбрался из-за штурвала и, распахнув дверь, вышел наружу.

Он быстро нашел нужную дверь и позвонил. Через мгновение звонок повторился, и массивная входная дверь отворилась, пропуская его внутрь. По лестнице, покрытой ковровой дорожкой, он поднялся на пятый этаж.

Там его уже ждали: двери квартиры были раскрыты настежь, правда, стоял в них совсем не Пит Гарден, а молодая заспанная женщина, судя по всему, его новая супруга.

— Кто вы? — спросила женщина.

— Я — друг Пита, — ответил Джо Шиллинг, — а вы, насколько я понимаю, Кэрол?

Она кивнула и, застеснявшись, поправила халат.

— А вот Пита-то как раз и нет. Сама я только что проснулась, поэтому понятия не имею, куда он подевался.

— Может, все-таки позволите мне войти?

— Как вам будет угодно. Я как раз собиралась позавтракать…

Она отошла в сторону, пропуская его в квартиру.

Вслед за Кэрол Джо Шиллинг прошел на кухню, где на плите Жарился, весело потрескивая, бекон.

Чайник важно объявил:

— Совсем недавно мистер Гарден был здесь.

— А он случаем не сказал тебе, куда направляется? — спросил Шиллинг.

— Он посмотрел в окно и тут же вышел.

Прибор Рашмора, встроенный в чайник, был слишком примитивен для того, чтобы обсуждать с чайником какие-нибудь серьезные проблемы.

Шиллинг сел за кухонный стол.

— Ну и как же у вас идут дела, Кэрол?

— О! Сегодня мы пережили ужасную ночь! — ответила новая супруга Пита. — Мы оказались в проигрыше. Пит из-за этого так расстроился, что за все это время мы с ним толком и не поговорили. У меня такое чувство, что в проигрыше он винит меня! — Она грустно посмотрела на Джо Шиллинга. — Даже не знаю, что с нами дальше будет, у меня такое ощущение, что еще немного, и Пит покончит с собой.

— Зря вы, Кэрол, так переживаете — он в таком состоянии все время. Вы тут совершенно ни при чем.

— Спасибо вам, а то знаете…

— Кэрол, а не сварите ли вы мне чашечку кофе?

— Конечно, конечно! — оживилась Кэрол, вернув чайник на плиту. — А вы случайно не тот человек, с которым он связывался после Игры по видфону?

— Тот, — ответил Джо, смутившись. Он пришел сюда именно для того, чтобы занять за игорным столом место этой женщины. Интересно, посвящал ли Пит ее в свои планы? Пит, конечно, парень что надо, но стоит где-то рядом появиться женщине…

— Я знаю, зачем вы приехали, мистер Шиллинг, — сказала Кэрол.

— Да? — удивленно протянул Джо Шиллинг.

— Но я отступать не намерена! — Кэрол принялась накладывать молотый кофе в алюминиевую посудину с высокими краями. — Пита послушать, так лучше вас игрока на всем белом свете нет. А я, честно должна вам сказать, нисколько не сомневаюсь, могу сыграть куда лучше вашего!

— Ну разумеется… — закивал Шиллинг.

Больше за столом не было сказано ни слова. Джо Шиллинг пил кофе, Кэрол Холт пережевывала завтрак. Оба ждали Пита Гардена.

Патриция Макклейн занималась уборкой гостиной. Удивленно подняв глаза, она едва заметно улыбнулась и, не выпуская из рук щетки, пробормотала:

— Байндер грядет…

— Привет! — смущенно произнес Пит.

— Мистер Гарден, сразу хочу предупредить о том, что вижу вас насквозь. Вы говорили обо мне с Джозефом Шиллингом, правда, он так и не смог рассказать обо мне ничего особенно примечательного. Сразу же после этого вы встретились с моей старшей дочерью Мэри-Энн. Вы нашли ее, говоря словами Шиллинга, «на удивление привлекательной»… Мало того, Мэри-Энн показалась вам похожей на меня. — Пэт Макклейн взглянула в глаза Питу. — Мне кажется, вы, мистер Гарден, немного староваты для нее — вам уже сто сорок, ей же всего восемнадцать.

— С тех пор как люди научились удалять Хайнсову железу…

— Оставьте, это я так! — усмехнулась Патриция. — Вся разница между мной и моей дочерью состоит в том, что она по- юношески наивна и доверчива, я же успела вкусить в этой жизни и горьких плодов, в этом вы совершенно правы. Вы ведь любите поразмышлять о жизни, не так ли? О жизни и о смерти…

— Ничего не могу с этим поделать, — ответил Пит, — это у меня непроизвольно выходит, знаете, бывают такие идеи, их еще навязчивыми называют… Я бы рад от них избавиться, да вот не могу. Доктор Мейси говорил со мной уже не один десяток лет тому назад. С тех пор чего я только ни испробовал, каких только таблеток ни принимал! Бывает, что на какое-то время я и успокаиваюсь, но потом всегдашние мои мысли вновь возвращаются, и все начинается сызнова… — он вошел в комнату. — Вы уже завтракали?

— Да, — ответила Патриция, — вас же кормить завтраком я не стала бы в любом случае, ни сейчас, ни после. Видите ли, мне не хотелось бы, чтобы вы бывали у нас.

— Но почему? — спросил Пит, пытаясь оставаться спокойным.

— Все очень просто — вы мне неприятны.

— Хотелось бы знать: почему? — полюбопытствовал Пит, поражаясь своему долготерпению.

— Потому, что вы можете участвовать в Игре, а я — нет! Потому, что у вас только что появилась новая супруга, вы же почему-то решили припереться сюда! Мне очень не нравится ваше отношение к женщинам!

— Кажется, я начинаю понимать, за что изгоняют из Игры телепатов! Вы действительно видите меня насквозь!

— Да, вижу.

— Ну а теперь ответьте мне на такой вопрос: разве я повинен в том, что меня влечет не к Кэрол, а к вам?

— Вы можете чувствовать что угодно, важно, чтобы вы поступали определенным образом! Не забывайте о том, что я замужем!

В отличие от вас я отношусь к браку серьезно. Это вы можете менять женщин каждую неделю, порядочные же люди так не поступают! Подумать только, вам достаточно проиграть партию для того, чтобы очередная супруга вам разонравилась! — Она презрительно поджала губы и посмотрела на Пита с нескрываемой ненавистью.

«Интересно, как она выглядела до того, как ее изгнали из байндеров», — подумал вдруг Пит.

— Точно так же, как и сейчас, — процедила сквозь зубы Патриция Макклейн.

— Позвольте вам не поверить, — ответил Пит, думая уже не о самой Патриции, а о ее дочери Мэри-Энн. «Станет ли она со временем такой же, как и ее мать? Скорее всего, главную роль в этой метаморфозе должен играть не возраст, но телепатические способности, которые, говорят, передаются…»

— У Мэри-Энн их нет, — вмешалась Патриция, — наши дети ничем не отличаются от обычных детей, мы уже обследовали их.

«Значит, она не будет так заводиться, как ее мамаша», — подумал Пит.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю! — фыркнула Патриция и тут же прибавила. — Мистер Гарден, я не хочу, чтобы вы долго оставались в нашем доме. Если хотите, можете подбросить меня до Сан-Франциско, мне нужно сделать кое-какие покупки. Кстати говоря, мы можем зайти и в какой-нибудь ресторанчик, где вы позавтракаете.

Пит хотел было согласиться с предложением Патриции Макклейн, но неожиданно для самого себя вспомнил о Джо Шиллинге.

— К сожалению, на это у меня нет времени.

— Вы будете обсуждать стратегию Игры?

— Да. Отрицать это невозможно.

— Вот видите — для вас Игра важнее всего. Все эти рассуждения о «глубоком чувстве» — пустые слова и не более того!

— Дело в том, что я пригласил к себе Джо Шиллинга. Не могу же я после этого не встретить его.

Для него последнее положение было самоочевидным. Патриция относилась к этому иначе, но с этим он уже ничего не мог поделать. Такого циника, как она, могла исправить разве что могила.

— Вы слишком резки в своих суждениях, — заметила Патриция Макклейн, — возможно, вы правы, но… — Она отстранилась от Пита и стала потирать виски так, словно у нее вдруг разболелась голова. — Я ничего не могу поделать с собой, мистер Гарден.

— Очень жаль, — сказал Пит, — я ухожу, Пэт.

— Знаете что, давайте встретимся в половине второго где- нибудь под Сан-Франциско. Скажем, на пересечении Маркет- роу и Третьей авеню. Мы поговорим и пообедаем в каком-нибудь ресторанчике. Надеюсь, этому не смогут помешать ни ваша жена, ни ваш партнер по Игре.

— Согласен, — ответил Пит.

— Вот и прекрасно, — кивнула Патриция, вновь занявшись уборкой полов.

— Почему вы вдруг изменили свое отношение ко мне? — изумился Пит. — Неужто вы еще что-то увидели? Иначе понять это невозможно!

— Я предпочла бы не говорить об этом.

— Я прошу вас.

— У телепатии как таковой есть один серьезный недостаток, о котором вы скорее всего даже и не слышали. Мы, телепаты, видим много лишнего. Это и несущественные мысли, и немыслимый вздор, и то, что принято именовать «подсознательным разумом». На самом деле телепат очень похож на параноика, непроизвольно улавливающего подавленные импульсы насилия, исходящие из сублиминальной части сознания.

— И что вы же увидели в моем подсознании?

— Я обнаружила в нем синдром потенциального действия. Будь я зырком, я могла бы сказать вам куда больше. Названное действие вы можете совершить, но можете и не совершить, — понимаете? Это… Это акт насилия, и он имеет отношение к смерти.

— Смерти… — отозвался Пит эхом.

— Возможно, вы попытаетесь лишить себя жизни, — продолжила Патриция, — хотя понять это сложно, импульс пока находится в зачаточном состоянии. Определенно можно сказать лишь следующее: он связан со смертью и — и со Счастливчиком Лакманом.

— Неужели от этого я стал привлекательнее?

— Дело совсем в другом. Обнаружив у вас этот синдром, я просто не вправе так просто оставить вас.

— Спасибо и на том, — усмехнулся Пит.

— Я не хочу, чтобы на моей совести была чья-то смерть. Представляю, как Нэтс Кэтц сообщит в своей завтрашней программе о том, что некий калифорнийский байндер по имени Питер Гарден покончил с собой, приняв смертельную дозу эмфи- тала, к которому, кстати говоря, вы имеете странное влечение.

Она улыбнулась ему холодной, как лед, улыбкой.

— Увидимся в час тридцать на углу Маркет-роу и Третьей авеню, — ответил ей Пит, которого этот разговор уже начинал утомлять. Сейчас ему следовало думать не о каких-то там синдромах и импульсах сублиминального сознания, но об Игре, Счастливчике Лакмане и о прочих серьезных реалиях…

— Возможно, вы и правы, — вновь вмешалась в ход его мыслей Патриция, — подсознательное существует вне времени. Меж возникновением импульса и его разрешением могут пройти считанные минуты, а могут и многие годы… В подсознании же все существует как бы одновременно.

Пит молча выскользнул из комнаты и поспешил на улицу.

Он летел высоко над землей. Повсюду расстилалась пустыня.

Он щелкнул тумблером передатчика.

— Скажи-ка мне, который сейчас час?

— Ровно шесть часов пополудни по денверскому времени.

«Интересно, куда это меня занесло?» — подумал Пит Гарден.

— Это что — Невада? — спросил он вслух.

— Восточная Юта, — ответила машина.

— И когда же это я покинул Побережье?

— Два часа назад, мистер Гарден.

— И что я делал в течение последних пяти часов?

— В девять тридцать вы покинули Мэрин-Каунти и направились в Кармел, штат Калифорния, где посетили игровую комнату «Голубого Песца».

— И с кем я там встречался?

— Понятия не имею.

— Тогда продолжай. — Пит Гарден почувствовал, что у него начинает кружиться голова.

— Вы находились в Кармеле примерно час, после чего отправились в Беркли.

— В Беркли?!

— Да… Вы совершили посадку возле отеля «Клермонт». В отеле вы находились всего несколько минут. После этого вы полетели в направлении Сан-Франциско. Очередная посадка была совершена на площадке перед административными корпусами Сан-Францисского государственного колледжа, который вы посетили.

— Чего это ради?

— Понятия не имею, мистер Гарден. Вы провели там целый час. Следующая посадка — угол Маркет-роу и Третьей авеню. Едва мы приземлились, вы куда-то ушли.

— Скажи хотя бы — в какую сторону.

— Я не заметила.

— Продолжай.

— Вы вернулись ко мне в два пятнадцать и тут же приказали лететь в восточном направлении, что я делаю и поныне.

— Значит, последняя наша посадка была в Сан-Франциско?

— Да, мистер Гарден. И посему хочу напомнить вам о том, что я не бездонная бочка. Горючего у нас осталось совсем немного. Если не возражаете, мы присядем в Солт-Лейк-Сити, чтобы подзаправиться.

— Конечно, конечно! Можешь смело менять курс!

— Благодарю вас, мистер Гарден.

Какое-то время Пит сидел молча, пытаясь собраться с мыслями. Когда он понял, что сделать это ему в любом случае не удастся, он вызвал по видфону свою квартиру в Сан-Рафаэле.

На маленьком экране появилось лицо Кэрол Холт Гарден.

— Ну наконец-то! А я-то грешным делом уже и волноваться стала! Звонил Билл Калумайн. Он хочет собрать нашу группу пораньше — так, чтобы мы успели обсудить дальнейшие действия. Это, разумеется, относится и к нам.

— А не появлялся ли у нас Джо Шиллинг?

— Конечно, появлялся! Но объясни мне — что ты имеешь в виду? Ведь ты провел с ним едва ли не все сегодняшнее утро! Ты отвел его в свою машину, и вы сидели там битый час!

— А что было потом? — прохрипел Пит.

— Я тебя что-то не понимаю.

— Что я делал потом? Я куда-то поехал или же вернулся домой? И еще — куда подевался Джо Шиллинг?

— Где он находится сейчас, я не знаю, — ответила Кэрол. — Ты лучше скажи, что это на тебя нашло? Ты что, забыл все, что происходило с тобой сегодня? У тебя что, и амнезия случается?

— Это не важно. Говори, что было дальше!

— После этого вашего разговора в машине, он, похоже, куда- то уехал. Ты поднялся наверх уже без него и сказал мне примерно следующее… Подожди минутку, мне нужно снять кое-что с плиты… Экран на миг погас, но тут же изображение восстановилось. — Прошу прощения. На чем это я остановилась? А, да! Ты вернулся, и мы с тобой немного поговорили. Потом ты опять пошел к своей машине, и с той поры я тебя не видела.

— О чем мы с тобой говорили?

— Ты сказал, что хочешь играть не со мной, а с мистером Шиллингом, — в голосе Кэрол зазвучали ледяные нотки. — Я ответила тебе отказом, сказав, что, мол, обсудим это как-нибудь в Другой раз. Мы стали спорить и… — она испытующе посмотрела на Пита. — Ты что и этого не помнишь?

— Не помню!

— Тогда спроси об этом у своего Шиллинга. Ты его тут же в курс дела решил ввести.

— Но где я могу его найти?

— Понятия не имею! — фыркнула Кэрол и отключила свой аппарат.

Экран видфона погас.

Пит Гарден нисколько не сомневался в том, что итогом разговора стало соглашение, в соответствии с которым начиная с этого вечера его новым партнером в Игре становится Джо Шиллинг. Кроме того, в эту минуту его интересовало совсем не это. Нет, его интересовало другое — то, почему он вдруг забыл все, что с ним происходило… Ведь ничего подобного с ним еще не бывало. Конечно, за это время могло и не произойти ничего важного или хотя бы значимого, но это сути дела не меняло… Что до Беркли, то он мог поехать туда единственно ради того, чтобы забрать свои вещички.

Хотя… Хотя машина даже и не заикнулась о том, что он заходил на свою старую квартиру. Он успел побывать только в отеле «Клермонт».

Означать это могло только одно — он увиделся или попытался увидеться со Счастливчиком Лакманом.

«Куда же мог подеваться Джо Шиллинг?» — подумал Пит с тоской. Нужно как можно быстрее разыскать его и рассказать ему о том, что с ним произошло. Неужели он испытал какое-то потрясение, начисто стершее в его памяти все то, что относилось к сегодняшнему дню? Может, это одно из следствий разговора с Пэт Макклейн?

Ведь он, судя по всему, все-таки встретился с ней в одном из пригородов Сан-Франциско.

Хотелось бы знать, что именно происходило во время их встречи.

С одной стороны, они могли разругаться в дым, с другой — стать любовниками… Установить истину теперь было невозможно. А чего стоит этот визит в государственный колледж?

Туда он мог заехать лишь для того, чтобы встретиться со старшей дочерью Патриции Макклейн Мэри-Энн.

О Господи! И как это его угораздило все забыть!

Он связался по передатчику с магазином Джо Шиллинга, находившемся в Альбуркерке, штат Нью-Мексико. Ему ответил автоответчик:

— Мистера Шиллинга нет дома. Вместе со своим попугаем он отправился на Тихоокеанское побережье. Для того чтобы связаться с ним, вам следует позвонить байндеру Мэрии Питеру Гардену, живущему в настоящее время в Сан-Рафаэле, штат Калифорния.

«Нет уж, спасибо!» — подумал Пит и резким движением руки отключил свой передатчик.

Немного подумав, он связался по видфону с Фреей Гарден Гейне.

— О, Питер! — обрадовалась Фрея. — Ты где? Мы договорились собраться всей группой…

— Фрея, я ищу Шиллинга! Ты случайно не знаешь, где он?

— Честно говоря, я его и не видела-то ни разу. Ты выписал его специально для того, чтобы играть с Лакманом, да?

— Если он вдруг свяжется с тобой, — сказал Пит сухо, — попроси его заехать ко мне в Сан-Рафаэль.

— Хорошо, — недоуменно кивнула Фрея. — Что-нибудь случилось?

— Возможно. — Пит отключил связь.

«Хотел бы я это знать», — подумал он, сокрушенно покачав головой.

— Послушай, дорогуша, у тебя хватит горючего для того, чтобы добраться до Сан-Рафаэля, не заезжая в Солт-Лейк-Сити? — спросил он у машины.

— Нет, мистер Гарден, не хватит.

— Ну что ж, тогда займись этим чертовым горючим; как только наберешь полные баки — лети прямиком в Калифорнию, да нигде не задерживайся!

— Хорошо, мистер Гарден. Только вы зря на меня так сердитесь, кто-кто, а уж я-то тут ни при чем! Ведь это вы приказали мне лететь на восток!

Пит Гарден зло выругался. Машина стала резко снижаться. Внизу замелькали кварталы большого города.

VII

До Сан-Рафаэля он добрался только к вечеру. Включив посадочные огни, он плавно опустил машину на тротуар рядом со своим домом.

Стоило ему выйти из машины, как к нему метнулась какая- то тень.

— Пит!

Это была Патриция Макклейн. Одета она была в длинное зимнее пальто, волосы стянуты на затылке в узел.

— Что случилось? — воскликнул Пит Гарден, тут же почувствовав, что произошло нечто непоправимое.

— О Боже! — ахнула Патриция Макклейн. — Он все забыл! Пит, будь осторожен! Я лучше уйду — меня ждет муж. Прощай и не пытайся искать меня, я сама позову тебя, когда придет время! — Она бросила на него выразительный взгляд и тут же исчезла во тьме.

Пит недоуменно пожал плечами и стал подниматься на свой пятый этаж.

В гостиной его квартиры сидел грузный рыжебородый Джо Шиллинг. Едва увидев Пита, он вскочил со стула и воскликнул:

— Где ты пропадал?!

Пит Гарден окинул комнату взглядом и спросил:

— А что, Кэрол нет?

— Я ее с самого утра не видел, с тех самых пор, как мы пили здесь чай. Я даже с твоей бывшей женой связался, и она сказала мне, что…

— Как же ты вошел в квартиру? — удивился Пит. — Должен же был кто-то открыть тебе дверь.

— Она была незаперта.

Пит покачал головой.

— Джо, мне кажется, сегодня произошло нечто ужасное.

— Ты имеешь в виду исчезновение Лакмана?

Пит замер.

— Что ты сказал? Выходит, Лакман исчез?!

Джо Шиллинг недоуменно уставился на Пита.

— Да ты же сам и сказал мне об этом, Пит.

Какое-то время они молчали.

— Ты поймал меня в кармельском кондоминиуме, я в это время был занят просмотром записей Игр вашей группы. Потом то же самое я услышал и в программе Нэтса Кэтца: с самого утра Счастливчика Лакмана никто не видел.

— Его не нашли до сих пор?

— Нет. — Джо схватил Пита Гардена за плечо. — Что с тобой могло приключиться, Пит?

— Понятия не имею, Джо… Разве что телепатка эта что-то со мною сделала…

— Это ты о Пэт Макклейн? Когда ты говорил со мной о ней, ты был очень возбужден. Она, мол, увидела в твоем подсознании суицидальные импульсы. Ты сказал только это, потом ты, ни слова не говоря, прервал связь.

— Только что я вновь встретился с ней, — сказал Пит, подумав вдруг о том, что предупреждение Патриции могло быть как- то связано с исчезновением Лакмана. Может, она считает его, Пита Гардена, причастным к этому происшествию?

— Давай я приготовлю тебе выпить, — предложил Джо, направившись к бару, — пока тебя не было, я уже все разведал. Виски у тебя, конечно, недурное, но вот что касается…

— Я еще не обедал, — перебил Шиллинга Пит, — пить же натощак — последнее дело.

Он направился на кухню, надеясь найти в холодильнике что-нибудь съестное.

— Там есть прекрасная тушенка, капустный салат и ржаной хлеб, — услышал он голос Шиллинга, — я купил все это в Сан-Франциско.

— Вот и прекрасно. — Пит извлек продукты из холодильника.

— Ты только здорово не задерживайся, минут через пять- десять нам надо выходить. Сегодня все собираются раньше, чем обычно. Конечно, если Лакмана…

— Интересно, ищет ли его полиция? Ты не знаешь?

— Понятия не имею. Ни ты, ни Кэтц об этом не говорили.

— А не говорил ли я тебе о том, откуда мне известно о его исчезновении?

— Нет.

— Это ужасно. — Он отрезал себе два толстенных ломтя ржаного хлеба. Руки его при этом заметно дрожали.

— Почему — ужасно?

— А ты не понимаешь? Неужели эта история не кажется тебе донельзя странной?

Шиллинг пожал плечами.

— Если его кто-то и угробил, то это, по-моему, даже хорошо. Продолжай он играть, и ему бы раз от раза везло бы все больше и больше, уж я-то этого типа знаю! Если же его уже нет, то можно считать, дело в шляпе; за него станет играть Дотти Лакман, а с нею-то мы всяко справимся, играет она, мягко говоря, средне. — Джо Шиллинг отрезал себе горбушку и положил на нее огромный кусок мяса.

Зазвонил видфон.

— Подойди ты! — прошептал Пит Шиллингу. Сердце его готово было вырваться из груди.

— Понял! — так же шепотом ответил ему Джо. Через пару секунд из комнаты донесся его голос: — Привет!

Послышался голос Билла Калумайна.

— Мы созываем всех в Кармел, у нас есть кое-какие новости.

— Все ясно, через пару минут мы выходим! — в следующее мгновение Джо Шиллинг был уже на кухне.

— Я все слышал, — сказал ему Пит.

— На твоем месте я бы оставил записочку для Кэрол.

— И что же я должен в ней написать?

— Нет, Пит, с тобою и в самом деле творится что-то неладное, ты действительно позабыл все на свете! Сидеть-то за столом буду не я, а она — так, по крайней мере, мы договаривались. Ходить буду я, а она выступит в роли эдакого цензора — пропускать ход или нет. Неужели ты не помнишь и этого?

— Нет, — замотал головой Пит.

— Ты сам все это придумал, решив, что в ином случае поступишь с ней не по-джентльменски. — Шиллинг открыл платяной шкаф и достал из него свои пальто и шляпу. — Ты бы тоже начинал одеваться, Пит! Тушенку можешь прихватить и с собой.

Уже через минуту они вышли из квартиры, но тут двери лифта раскрылись, и навстречу им шагнула Кэрол Холт Гарден. Заметив их, Кэрол испуганно замерла.

— Ну и что теперь? — еле слышно прошептала она. — Вы уже об этом слышали?

— О чем, об этом? — склонив голову набок, спросил Шиллинг. — Вы говорите о звонке Билла Калумайна?

— Я говорю о Лакмане. Идемте вниз, и увидите все собственными глазами. Полицию я уже вызвала.

Они спустились на лифте и подошли к машине Кэрол, стоявшей рядом с машинами Пита и Джо Шиллинга.

— Я обнаружила его уже в воздухе, — сказала Кэрол совершенно бесцветным голосом, — я летела по делам и вдруг подумала о своей сумочке, мне вдруг показалось, что я оставила ее на старой квартире, там, где и поныне живет мой бывший муж. На квартиру эту я летела за своими вещами, ну вы понимаете…

Пит открыл дверцу ее машины.

— И тогда я зажгла в салоне свет, — едва слышно продолжила Кэрол, — и увидела его. Скорее всего, его положили сюда в тот момент, когда я зашла на свою старую квартиру. Вряд ли это могло произойти раньше, когда я еще была здесь, в Сан-Рафаэле. Она немного помолчала, собираясь с силами, и продолжила: — Видите, как он лежит — сразу и не заметишь. Я сначала его коснулась и только потом сообразила, что это…

Только теперь Пит заметил выглядывающее из-за переднего сиденья тело. В том, что оно принадлежит Лакману, можно было не сомневаться, — дородное крупное тело, круглое как блин лицо, но только уже не румяное, а пепельно-серое…

— Я сразу же вызвала полицию и пообещала оставаться рядом со своей машиной до ее прибытия.

В тот же миг откуда-то сверху раздался вой сирен.

VIII

Обращаясь к участникам группы «Голубой Песец», Билл Ка- лумайн сказал:

— Дамы и господа! Джером Лакман убит, и каждый из нас находится под подозрением. Вот вкратце то, о чем я хотел вам сказать. Что-либо добавить к этому достаточно сложно, — вы и сами должны это понимать… Игры сегодня, разумеется, не будет.

Сильванус Ангст захихикал.

— Не знаю, конечно, кто это сделал, но хочу поблагодарить автора и поздравить всех нас с избавлением от этой заразы.

Он вновь захихикал, ожидая, что к нему присоединятся и остальные.

— Помолчал бы ты лучше! — резко бросила ему Фрея.

Ангст побледнел и извиняющимся тоном забормотал:

— Но ведь я прав, за все последнее время не было новости лучше этой…

— Считать хорошей новостью то, что мы находимся под подозрением, я не склонен, — сказал Билл Калумайн строгим голосом, — я не знаю ни того, кто из нас это сделал, ни того, действительно ли убийца принадлежит к нашему кругу, но это, на самом деле, не имеет никакого значения… Смерть Лакмана может обернуться и против нас. Как нам получить назад эти два участка, я, честно говоря, не знаю, в любом случае с этим придется повозиться… В чем мы сейчас действительно нуждаемся, так это в хорошем юристе.

— Верно, — отозвался Стюарт Маркс. Многие из числа присутствующих согласно закивали.

— Нам нужен хороший адвокат.

. — С одной стороны, он будет защищать нас, — добавил Джек Блау, — с другой — поможет вернуть наши участки.

— Будем голосовать! — возгласил Уолт Ремингтон.

Билл Калумайн раздраженно заметил:

— Голосовать тут не о чем! И так все ясно! — Он обвел взглядом комнату и уже другим голосом добавил: — С минуты на минуту сюда может нагрянуть полиция, и потому я хочу задать вам один небезынтересный вопрос. Если это сделал кто-то из вас — заметьте, что я сделал упор на слове если, — пусть он объявит об этом вслух!

Установилось молчание. С признанием никто не спешил.

Едко усмехнувшись, Калумайн сказал:

— Ясно одно, если это и сделал кто-то из нас, говорить вслух об этом не станет. Ну что ж — это не слишком важно…

— Вы действительно предполагали, что убийца может добровольно признаться в содеянном? — удивленно спросил Джек Блау.

— В некотором смысле — да, — ответил Билл Калумайн и повернулся к экрану видфона. — Если не возражаете, я вызову на связь моего адвоката Берта Барта, живущего в Лос-Анджелесе. Я хочу понять, возьмется он за это дело или нет. Все согласны? — Он вновь обвел взглядом комнату. — Вот и прекрасно! — Билл Калумайн нажал кнопку вызова.

— Кто бы это ни сделал, — громко, так чтобы слова его были слышны всем, сказал Джо Шиллинг, — кто бы это ни сделал, он совершил подлый и позорный поступок, подложив труп в машину Кэрол Холт Гарден!

Фрея заулыбалась.

— Ну и времена пошли! Вы осуждаете преступника не за убийство, но лишь за то, что он подбросил труп в чужую машину!

— Бросьте болтать! — едва не закричал Шиллинг. — Вы прекрасно понимаете, что имеется в виду!

Фрея оскорбленно повела плечами.

Билл Калумайн сказал в видфон:

— Свяжи меня с Бартом. У меня к нему срочное дело! — После этого он посмотрел в глаза Кэрол, сидевшей на диванчике рядом с Питом Гарденом и Джо Шиллингом. — Более всего меня заботите вы, госпожа Гарден, ибо труп найден именно в вашей машине. Представляю, каково будет Барту защищать вас!

— Кэрол ничем не отличается от нас! — воскликнул Пит Гарден. «Лично я на это очень надеюсь», — подумал он про себя. — Помимо прочего полицию вызвал не кто-нибудь, а именно она.

Шиллинг закурил и, не вынимая сигареты изо рта, проворчал:

— Как жаль, что я опоздал, теперь мне с Лакманом уже не расквитаться…

— Неужели вам и этого мало? — пробурчал Стюарт Маркс.

— Что ты имеешь в виду, щенок! — завопил Шиллинг, едва удержавшись от того, чтобы не накинуться на юного Маркса.

— Это уж мое дело! — насупившись, отозвался Стюарт, явно не ожидавший такой прыти от новенького.

На экране видфона появилась самодовольная физиономия Берта Барта — адвоката из Лос-Анджелеса, который, не теряя времени зря, тут же стал консультировать своих новых клиентов.

— Расследование поведет дуэт, — объяснял он Биллу Калу- гайну, — дуэт, составленный из представителей обеих цивили- з: ций, — цивилизации Титана и цивилизации Терры, — как того и требует действующее законодательство. Я отправлюсь туда без лишнего промедления, но, к сожалению, смогу сделать это только через полчаса… Приготовьтесь к тому, что они оба окажутся превосходными телепатами, так тоже бывает нередко. Но запомнить одну вещь вам не помешает: в соответствии с законами Терры результаты телепатического сканирования не могут служить уликой, или, иначе, основанием, достаточным для того, чтобы вина подследственного считалась доказанной. Помимо прочего необходимо и какое-либо материальное подтверждение его вины.

— Подобные аргументы не рассматриваются на суде точно так же, как и показания, которые были получены путем оказания на подследственного силового давления, что запрещено Конституцией Соединенных Штатов. Я не ошибся, господин адвокат? — спросил Билл Калумайн.

— Вы совершенно правы, господин Калумайн. — Теперь за беседой адвоката и Билла Калумайна следила уже вся группа. — Полицейские телепаты могут просканировать вас на предмет определения степени вашей причастности к делу, выносить же результаты этого обследования на судебное заседание они не станут, можете быть уверены в этом. Для этого, как я уже сказал, полицейским потребуются материальные улики.

Устройство Рошмора, имевшееся в здании, издало мелодичный звон и оповестило собравшихся:

— У дверей двое.

— Это полиция? — спросил Стюарт Маркс.

— Один из них — титаниец, второй — землянин, — ответило здание.

— Вы из полиции? — спросило оно, обратившись к посетителям, и тут же вновь перешло на внутреннюю связь: — Да, они из полиции. Пустить ли их внутрь?

Билл Калумайн и адвокат обменялись многозначительными взглядами, после чего Калумайн сказал:

— Пусть они поднимаются наверх, в игровую.

Берт Барт решил не прерывать консультации.

— Вам следует быть готовыми к следующему. В соответствии с законом власти могут расформировать вашу группу на все то время, пока будет длиться следствие. Подобное расформирование считается действенной мерой превентивного характера, хотя по своей сути скорее является пенитенциарным мероприятием, при котором наказанной оказывается сразу вся группа.

— О Боже… — простонала Фрея.

— Всенепременно! — мрачно произнес Джек Блау. — Неужели это и так непонятно? Я как о смерти Лакмана услышал, так тут же понял, что Игре нашей — крышка!

— Будем надеяться, этого все же не произойдет! — еле слышно промямлил Уолт Ремингтон.

В дверь игровой постучали.

— Я останусь на видфоне, — сказал Берт Барт, — ехать в любом случае уже поздно. — Он повернулся к двери и замолчал.

Фрея открыла дверь. На пороге стоял высокий и худой тер- ранец, за которым виднелась дырка.

— Меня зовут Вейд Готорн.

Он извлек из кармана черный кожаный бумажник и достал из него удостоверение. Дырка в это время находилась в отдыхающей позе, судя по всему, ее чрезвычайно утомил подъем по лестнице. Прямо на дырке было вышито ее имя — Е. Б. Блэк.

— Заходите! — проворковал Билл Калумайн, устремившись к двери. — Я — спиннер группы Билл Калумайн. Он распахнул дверь во всю ширь и жестом пригласил гостей проследовать в игровую комнату. Первым в комнату вошел Е. Б. Блэк.

— Прежде всего мы хотели бы побеседовать с госпожой Кэрол Холт Гарден, — мысленно обратилась к группе дырка, — в машине которой был найден труп.

— Это я! — Кэрол Гарден поднялась с дивана и гордо выпрямилась.

— Вы позволите нам исследовать вас телепатически? — спросил Вейд Готорн.

Кэрол вопросительно посмотрела на экран видфона.

— Ответьте им — да, — сказал ей Берт Барт и, обратившись к офицерам полиции, добавил: — Я официальный адвокат этой группы. Моя фамилия Барт, и я живу в Лос-Анджелесе. Членам «Голубого Песца» я рекомендовал сотрудничать с вами с целью скорейшего обнаружения преступника и закрытия дела. Все они позволят исследовать себя телепатически, хотя насколько я понимаю, это не даст вам объективных улик…

— Да, это, к сожалению, так, — согласился Вейд Готорн, направившись к Кэрол.

Дырка медленно заскользила за коллегой. Наступила полнейшая тишина.

— Похоже, все обстоит именно так, как сообщала по видфону госпожа Гарден, — послала мысленную волну дырка Е. Б. Блэк. — Она обнаружила труп уже во время полета и тут же оповестила нас об этом. Думаю, коллега, — эта часть послания, очевидно, предназнчалась Вейду Готорну, — мы должны снять с нее всяческие подозрения — до того момента, как был обнаружен труп, она не виделась с Лакманом. Разумеется, я не говорю о той ночи, когда Лакман находился здесь, в этой комнате. Вы согласны со мной?

— Согласен, — смешно растягивая слоги, ответил Готорн, — но у меня есть маленькое «но»… — Он обвел комнату взглядом. — У меня такое чувство, что это дело имеет некое отношение к супругу Кэрол Холт господину Питеру Гардену. Именно его мне бы хотелось обследовать сейчас.

Пит, у которого от волнения тут же пересохло горло, медленно поднялся на ноги и дрожащим голосом спросил:

— Не могу ли я до этого побеседовать с нашим адвокатом с глазу на глаз?

— Нет, — ответил Готорн ровным, не лишенным приятности голосом. — Он уже напутствовал вас должным образом, и я не вижу смысла…

— Дело в том, что я хочу ослушаться его совета, — перебил полицейского Пит. — Но прежде я хочу знать о возможных последствия. Он подошел к экрану видфона. — Что вы можете мне сказать?

— Ничего хорошего, — ответил Берт Барт. — Вы станете главным- подозреваемым, и только. Конечно, вы вправе отказаться от прохождения обследования, но я никоим образом не советую так поступать. Наживете себе массу неприятностей, а они вас все равно рано или поздно просканируют.

— Ох, как не хочется, чтобы в моих мозгах кто-то копался! — устало вздохнул Гарден.

И в самом деле, стоило полицейским начать обследование, как они тут же обнаружили бы частичную амнезию его сознания — косвенное доказательство того, что Лакмана убил именно он, Питер Гарден. Тем более, что скорее всего так оно и было…

— И что же вы решили? — обратился к Питу Готорн.

— Я думаю, вы уже начали обследование и без моего согласия, — вздохнул Пит, — и потому я не стану спорить с вами. — Он сунул руки в карманы брюк и встал между полицейскими.

Какое-то время те молча изучали содержимое его психики.

Наконец, дырка вздрогнула и наполнила комнату своими мыслями:

— Я обследовал все необходимые участки. Как у вас дела?

— Я тоже закончил обследование, — кивнул Готорн. Посмотрев на Пита, он спросил:

— Выходит, вы совершенно не помните того, что с вами происходило сегодня, мистер Гарден? События этого дня вы восстановили по рассказам вашей машины, не так ли?

— Можете поговорить с ней сами.

— Помимо прочего машина сообщила вам о том, что вы успели побывать в Беркли. Вы не знаете ни причин своего визита, ни того, виделись ли вы с Лакманом или нет? И чем может быть вызван этот мощный пробел в вашем сознании? Уж не сами ли вы позаботились о нем? И если да, то как вам это удалось?

— На этот вопрос я не смогу ответить, господин полицейский. Просканируйте меня еще раз — и вы увидите это сами!

Готорн сухо сказал:

— Человек, собравшийся совершить серьезное преступление, наверняка знает о том, что рано или поздно его подвергнут телепатическому обследованию. Частичная амнезия, блокирующая ту часть сознания, в которой хранится информация, связанная с преступлением, устраивает его как нельзя лучше. — Готорн повернулся к Е. Б. Блэку. — Мне кажется, мы должны взять господина Гардена под стражу.

— Вероятно, вы правы, — отозвалась дырка, — но прежде мне хотелось бы подвергнуть исследованию и всех остальных. — Обратившись к группе, он сказал: — Начиная с этого момента вы не являетесь законной игровой организацией, вам запрещено собираться вместе для Игры в Блеф. Это постановление имеет силу до тех пор, пока не будет найден убийца Джерома Лакмана.

Все как один повернулись к экрану видфона.

— Все законно. Я предупреждал вас об этом. — Берт Барт старался не смотреть им в глаза.

— От лица группы я заявляю вам протест! — воскликнул Билл Калумайн, глядя на дырку.

Готорн пожал плечами. Протест Калумайна особенно не впечатлил его.

— Мне удалось обнаружить нечто замечательное, — обратилась дырка к своему компаньону, — будьте любезны, просканируйте группу как целое и сообщите мне результат.

Готорн согласно кивнул и неспешно стал обходить игроков «Голубого Песца». Закончив сканирование, он вернулся на прежнее место.

— Да, Блэк, вы не ошиблись. Таких, как господин Гарден, здесь хватает, подобную же амнезию я обнаружил еще у пятерых. Стало быть, всего их шестеро: супруги Ангст, госпожа Ремингтон, господин Гейне, госпожа Колумайн и наш старый знакомый Питер Гарден.

Потрясенный услышанным, Пит стал вглядываться в лица своих недавних соперников: выражения их лиц тут же заставили поверить в то, что все сказанное о них сущая правда. Похоже, все до этого момента считали свое положение уникальным и предпочитали не говорить о нем с другими.

— Это странное обстоятельство существенно затруднит поиски убийцы, — сказал Готорн, — однако я нисколько не сомневаюсь, что мы рано или поздно найдем убийцу. — Он посмотрел на игроков так, что тем стало как-то не по себе.

Дженис Ремингтон и Фрея Гейне отправились на кухню сварить кофе. Все остальные, включая и детективов, остались в гостиной.

— Как же был убит Лакман? — спросил Пит у Готорна.

— Судя по всему, преступник орудовал тепловой иглой. Пока это только предположение — результатами вскрытия мы пока не располагаем.

— Что еще за «тепловая игла»? — удивился Джек Блау.

— Это один из видов личного оружия, появившийся на свет в годы последней войны. В свое время оружие это было в основном изъято у населения, и все же нам и поныне приходится достаточно часто сталкиваться с ним. Тепловая игла формирует лазерный луч, что позволяет поражать и удаленные цели.

В комнату принесли кофе. Готорн, поблагодарив, принял чашечку и сел в кресло. Его коллега, дырка Е. Б. Блэк, от кофе отказался.

С экрана видфона послышался голос адвоката группы Берта Барта:

— Господин Готорн, мне хотелось бы узнать, кого именно вы арестуете? Судя по всему, вам придется забрать сразу шестерых, не так ли? У меня масса дел и помимо этого, и потому в ближайшее время мне придется покинуть вас…

— Да, скорее всего мы так и поступим. Надеюсь, арест не вызовет возражений с вашей стороны? — широко улыбнувшись, ответил Готорн.

— Пока против меня не будет выдвинуто официальное обвинение, я отсюда и шагу не сделаю! — завопила миссис Ангст.

— Они вправе задержать любого человека на срок до трех суток, — вновь заговорил Берт Барт. — Подобное задержание не требует какой-то особой мотивации, миссис Ангст. И потому на вашем месте я бы особенно не артачился. Преступление-то совсем нешуточное — погиб человек. Одно это является достаточным основанием для вашего задержания.

— Спасибо за совет! — с изрядной иронией заметил Билл Калумайн. — Прежде чем мы расстанемся, я хочу узнать у вас, не согласитесь ли вы отстаивать наши интересы и на стадии возврата группы к Игре?

— Я подумаю, — кивнул Берт Барт, — дайте мне хоть немного времени. Случай, подобный вашему, произошел в прошлом году в Чикаго. Тамошняя группа тоже была распущена. Они тут же подали в суд и, если мне не изменяет память, сумели выиграть процесс всего за пару недель. — Берт Барт отключил свой видфон.

— Как хорошо, что у нас есть защитник! — воскликнула Джин Блау. Она выглядела крайне испуганной и старалась ни на шаг не отходить от своего мужа.

Заговорил Сильванус Ангст:

— А я считаю, что все мы уже в выигрыше! Играй Лакман и поныне — нас бы здесь скорее всего уже не было! — Он усмехнулся и победно посмотрел на полицейских. — Может, это я его убрал — если так, то я только рад этому! — Он вел себя так бесстрашно и достойно, что Пит поневоле позавидовал ему.

— Мистер Гарден! — обратился к нему Готорн. — Я прочел у вас одну чрезвычайно забавную мысль. Сегодня утром некто — кто именно, я не знаю — предупредил вас о том, что вы можете совершить акт насилия по отношению к Лакману. Я не ошибаюсь? — Детектив поставил чашечку с кофе на стол, поднялся с кресла и не спеша направился к Гардену. — Вы не могли бы сосредоточиться на этой мысли еще раз, мистер Гарден? — Он говорил с явной издевкой.

— Вы посягаете на мои права! — воскликнул Пит, но тут же прикусил язык, вспомнив о том, что Берт Барт уже отключился от связи. Теперь защищать его было некому.

— Вы ошибаетесь, — усмехнулся Готорн, — мы никогда не преступаем закон. Мой коллега не случайно является представителем другой цивилизации, истинная цель создания подобных пар — защита гражданских прав подследственных, к какому бы народу или цивилизации они ни относились. Мы с Блэком в известном смысле контролируем друг друга.

— Не могли бы вы ответить на такой вопрос? — обратился к Готорну Билл Калумайн. — Кому принадлежит идея роспуска группы — вам или ему? — Билл кивком головы указал на дырку.

— Я полностью разделяю его решение о прекращении деятельности группы «Голубой Песец», — ответил Готорн. — И пусть это не кажется вам забвением интересов собственной цивилизации!

— Если вы пытаетесь пристыдить его, то у вас ничего не выйдет! — обратился Пит к партнерам по Игре. — Таким, как он, что человек, что дырка — все едино! — В истинности своих слов Пит Гарден нисколько не сомневался.

Джо Шиллинг подошел к Питу и негромко сказал:

— Слушай, дружище! Тебе не показалось, что адвокат наш был до обидного покладистым? На нас толком и напасть не успели, а он уже сдался!

— Это уж точно! — согласился с Шиллингом Пит.

— У меня тоже есть собственный адвокат, Пит. Зовут его Лейрд Шарп, а живет он в Нью-Мексико. Я его знаю давненько, и к его услугам мне приходилось прибегать уже не единожды. И знаешь, что я должен тебе сказать? Более талантливого защитника свет еще не видел! Рядом с ним Барт — никто! Теперь они тебя всяко заберут, и потому я настоятельно рекомендую тебе остановить свой выбор именно на нем — грозном Лейрде Шарпе! Кто-кто, а уж он-то сумеет вызволить тебя из этой передряги!

— Не знаю, не знаю… — задумчиво пробормотал Пит. — Ты забываешь о том, что в подобных случаях начинают действовать законы военного времени, а это значит, что они могут сделать со мной все что угодно! — Питу вдруг стало страшно. Договор, некогда заключенный землянами и титанийцами, действительно имел характер военного, со всеми вытекающими из этого последствиями. Происходящее же было не просто серьезным, оно было чудовищным. Грозная неведомая сила разом лишила памяти шестерых участников группы; сделай она еще что-либо подобное, и тогда…

Дырка Е. Б. Блэк сказала:

— Вы правы, мистер Гарден. Это странное обстоятельство пугает не только вас. Должен признаться, с подобными вещами нам еще не приходилось сталкиваться. Обычно преступник выжигает часть клеток мозга с помощью электрошока, вызывая тем самым частичную амнезию. Здесь же мы имеем дело с куда более сложным, случаем.

— Откуда вы это знаете? — воскликнул Стюарт Маркс. — Может, эта шестерка сговорилась! Неужели не могли сделать того же? Такую операцию любой психиатр сможет сделать! — Стюарт перевел взгляд на Питера Гардена и едва ли не с ненавистью бросил: — Видишь, что ты наделал! Из-за тебя одного вся наша группа должна страдать!

— Из-за меня?! — изумился Пит.

— Из-за вас шестерых, — ничуть не смутившись, поправил себя Маркс. — Кто-то из вас или все вы разом повинны в смерти Лакмана. Прежде чем идти на это преступление, вам следовало подумать о возможных последствиях!

— Мы не убивали Лакмана! — громко сказала миссис Ангст.

— Да вы этого теперь и не знаете! — возразил ей Стюарт Маркс. — Разве я не прав? Вот то-то и оно! И нечего здесь дурочку ломать!

В разговор вмешался Билл Калумайн.

— Черт побери, Маркс! Вы не имеете никакого морального права вести себя таким образом! Ради чего вы обвиняете недавних партнеров по Игре в том, чего они, я в этом уверен, не совершали? Мы должны держаться друг друга, а уж никак не нападать! Стоит нам переругаться, и мы, отягченные взаимными подозрениями, дадим полиции возможность… — Он внезапно осекся и с опаской посмотрел на Готорна.

— Возможность чего? — еле слышно спросил Готорн. — Уж не о возможности ли поимки преступника идет речь? Именно в этом и состоит наша цель, и вы, господин Калумайн, это знаете.

Калумайн вновь обратился к группе:

— Я убежден в том, что мы — вне зависимости от того, повреждена наша память или нет — должны, как и прежде, быть единой группой, единым коллективом. Пусть полицейские обвиняют нас, такая уж у них работа, но уж никак не мы сами! — посмотрев в лицо Стюарту Марксу, Калумайн добавил: — Если подобное повторится, я поставлю на голосование вопрос о дальнейшем пребывании вас в группе.

— Это незаконно! — усмехнулся Маркс. — Вы и сами это понимаете. Я повторю сказанное еще раз: Лакмана убила эта шестерка или кто-то из них с этим, я думаю, спорить никто не станет. Так вот. Я не понимаю, чего ради мы должны защищать этих людей. Эти скоты могут погубить всех. Что до господина полицейского, то он все сказал правильно: чем скорее мы поймаем убийцу, тем скорее сядем за этот стол!

Теперь уже не выдержал Уолт Ремингтон:

— Кто бы ни убил Лакмана, он сделал это не столько для себя, сколько для всех нас! Да, действовал он на собственный страх и риск, но ведь в выигрыше-то оказались мы все! В каком- то смысле этот человек спас нас, и чем же мы хотим воздать ему за это? Нет, я абсолютно уверен в том, что в данной ситуации сотрудничество с полицией может является моральным преступлением! — Дрожа от гнева, Ремингтон посмотрел на Стюарта Маркса.

— Мы не любили Лакмана, — вступила Джин Блау, — не любили и боялись. Но это не значит, что мы от имени группы вручили преступнику мандат на убийство. Я согласна со Стюартом — мы должны помочь полиции в этом деле!

— Ставим вопрос на голосование! — радостно завопил Сильванус Ангст.

— Да, именно это нам и следует сделать, — согласилась Кэрол. — Либо мы остаемся друзьями, либо обращаемся в сборище предателей. Не знаю, что думают по этому поводу остальные, но лично я уверена в том, что…

Офицер полиции Вейд Готорн перебил Кэрол.

— У вас нет иного выхода, миссис Гарден, кроме как сотрудничать с нами. Таков закон. И вы обязаны следовать ему. Если вы откажетесь делать это добровольно, мы изыщем средство, которое заставит вас поступать именно так.

— Это мы еще посмотрим! — покачал головой Билл Калумайн.

— Свяжусь-ка я со своим адвокатом, — пробормотал Джо Шиллинг и направился к видфону.

— Возможно ли как-то восстановить утраченную память? — спросила Фрея у Готорна.

— Только в том случае, если клетки мозга, связанные с данной областью памяти, не уничтожены, — ответил Готорн. — Но боюсь, в данном случае мы просто обречены на неудачу, не могла же вся шестерка разом забыть все и вся. Тут явно что-то не так. — Он едва заметно улыбнулся.

— Позвольте возразить вам, — вмешался в разговор Пит Гарден. — Я достаточно подробно восстановил события этого дня по рассказам моей машины. И вот что я должен вам сказать: где уж я точно не успел побывать, так это в психиатрической больнице, где мне могли бы сделать этот самый электрошок.

— Но ведь вы успели погостить в государственном колледже Сан-Франциско, не так ли? — отозвался Готорн. — У них на псих- факе такая установка есть.

— А как же остальные пятеро?

— То, как прожили этот день они, неизвестно: они не могли сверяться с устройствами Рашмора, — с готовностью ответил Готорн. — И все же вы тоже не являетесь исключением, слишком многое из того, что происходило с вами сегодня, так и осталось невыясненным.

— Я вызвал Шарпа к видфону! — послышался голос Шиллинга. — Ситуацию я ему вкратце обрисовал. Можешь поговорить с ним, Пит!

Дырка Е. Б. Блэк внезапно засуетилась:

— Минуточку, мистер Гарден! — В течение какого-то времени она телепатически совещалась со своим коллегой и, наконец, обратилась к Питу. — Мистер Готорн и я решили не задерживать никого: у нас нет прямых свидетельств в пользу того, что вы причастны к преступлению. Мы отпустим вас, но прежде заключим с вами соглашение о ношении «пищалки». Вы не должны будете расставаться с ней ни на минуту. Можете проконсультироваться на сей предмет у своего нового адвоката господина Шарпа.

— Что еще за «пищалка?» — поразился Джо Шиллинг.

— Обыкновенный радиомаяк, позволяющий следить за перемещениями объекта, — ответил Шиллингу Готорн. — В любой момент времени нам будет известно ваше местонахождение.

— Наверное, с помощью этой штуковины и мысли наши читать сможете… — предположил Пит Гарден.

— Увы, нет, — замотал головой Готорн, — это, к сожалению, невозможно.

Моложавый Лейрд Шарп, следивший за происходящим с экрана видфона, решил взять инициативу в свои руки.

— Я склонен квалифицировать ваше предложение как попытку серьезного нарушения прав человека, что находится в прямом противоречии с действующей конституцией!

— Ну что ж, — улыбнулся Готорн, — тогда мне придется арестовать их.

— Их тут же отпустят! — спокойно ответил детективу Шарп. Он перевел взгляд на Пита. — Не позволяйте им вешать на себя всю эту дрянь. Если обнаружите на своем теле или на своей одежде что-либо необычное, смело уничтожайте этот предмет, отвечать за это в любом случае не придется. Я сию же минуту вылетаю к вам, ваши гражданские права в опасности!

— Как тебе этот парень? — спросил Джо Шиллинг у Пита.

.— В самый раз! — ответил тот.

— Мне он тоже понравился, — вставил Билл Калумайн. — Он, похоже, куда разворотистее моего Барта! — Калумайн повернулся лицом к группе. — Я предлагаю проголосовать за кандидатуру Шарпа. Кто «за»?

«За» оказались все. Выборы на этом закончились.

— Ну что ж, тогда до встречи! — сказал на прощание Шарп и выключил свой видфон.

— Золото, а не человек! — пробормотал Шиллинг, усевшись на свое прежнее место.

Питу стало полегче, он чувствовал, что у него появился настоящий защитник.

Стала приходить в себя и группа. Недавнего ступора не было уже и в помине.

— У меня есть серьезное предложение! — громко объявила Фрея. — Я предлагаю снять Билла Кал у майна с его нынешнего поста и избрать на место спиннера группы более достойного и энергичного человека!

Билл Калумайн остолбенел.

— Это еще п-п-почему?

— Потому что вы вверили нашу судьбу в руки этого бездельника, этого недотепы Берта Барта, позволившего полицейским помыкать нами!

— Ты права, Фрея, — вмешалась Джин Блау, — но пусть уж он останется нашим спиннером! Чего не выношу, так это подобных склок!

— Склока уже в самом разгаре! — сказал Пит. Подумав мгновение, он добавил: — Я поддерживаю предложение Фреи.

По комнате пополз шепот. Подобного развития событий никто не ожидал.

— Давайте голосовать! — радостно заорал Сильванус Ангст. — Лично я согласен с Питом — место спиннера должен занять кто- то другой!

Билл Калумайн уставился на Пита и прохрипел:

— Как ты можешь поддерживать такие предложения? Неужели ты действительно хочешь, чтобы спиннером стал более энергичный человек? Кому-кому, а тебе-то от этого всяко лучше не будет!

— Это еще почему? — удивился Пит.

— Да потому! — взорвался вдруг ставший пунцовым от ярости Билл Калумайн. — Все твои делишки тут же откроются!

— Позвольте спросить, что вы имеете в виду? — заинтересовался словами Калумайна Готорн.

— Джерома Лакмана убил не кто иной, как Пит! — выпалил Калумайн.

— Откуда вам это известно? — спросил Готорн, нахмурившись.

— Он звонил мне сегодня утром, — ответил Калумайн, — звонил специально для того, чтобы сообщить о том, что собирается это сделать. Если вы просканируете меня еще разок, вы это обязательно обнаружите. Память о звонке должна находиться на самой поверхности.

С минуту Готорн молчал, очевидно, занимался сканированием Калумайна. После этого он повернулся к группе и негромко сказал:

— Он говорит чистую правду. Память об этом разговоре действительно хранится в его сознании. Но… но всего четверть часа назад ничего подобного там не было. — Он выразительно посмотрел на своего коллегу Е. Б. Блэка.

— Вы правы, Готорн, — мысленно согласилась дырка, — в прошлый раз там ни черта не было. Теперь же этот звонок виден как на ладони.

Детективы повернулись к Питу.

IX

— Я думаю, Лакмана убил не ты, Пит, — сказал Джо Шиллинг. — Сомневаюсь, что ты стал бы делиться своими планами с Биллом Калумайном. Похоже, нами кто-то умело манипулирует: ведь не случайно же ни один из детективов при первом сканировании не увидел в голове Билла Калумайна ничего подозрительного. Скорее всего, там действительно ничего не было! — Джо замолк…

Джо Шиллинг и Пит Гарден находились во Дворце правосудия города Сан-Франциско и ждали предъявления обвинения.

— Как ты думаешь, когда прилетит Шарп? — спросил Пит.

— Теперь он может появиться в любую минуту, — ответил Джо, расхаживая туда-сюда. — Я вот о чем думаю — Калумайн, судя по всему, говорил правду. Наверняка он убежден в том, что ты действительно звонил ему утром.

В коридоре поднялась непонятная суматоха, и уже в следующее мгновение друзья увидели спешащего навстречу им Лейрда Шарпа. Последний был одет в теплое синее пальто и держал в руке портфель.

— Я уже переговорил с окружным прокурором. Единственное, что мне удалось пока сделать, это изменить формулировку обвинения: теперь вы обвиняетесь не в убийстве, а в сознательном сокрытии от полиции сведений о факте убийства. Я сделал акцент на том, что вы байндер и вам принадлежит определенная часть калифорнийских земель. Вас могут выпустить под определенный залог. У нас здесь есть свой брокер, он быстренько оформит все необходимые для этого бумаги.

— Благодарю вас! — пробормотал пораженный Гарден, явно не ожидавший от своего защитника такой прыти.

— Ну что вы, что вы! Какая может быть благодарность… В конце концов это моя работа, за которую вы мне платите деньги! Кстати говоря, у меня есть к вам один серьезный вопрос.

Насколько я слышал, в вашей группе сменился спиннер, верно? Так вот, я хотел бы узнать, кто же стал преемником Калумайна?

— Моя прежняя жена, — ответил Пит, — Фрея Гарден Гейне.

— Да?! — Лейрд Шарп изобразил на лице деланное удивление. — Я вот почему об этом спрашиваю — меня интересует, сможете ли вы сподвигнуть свою группу на то, чтобы она раскошелилась? Или же будете выступать как одиночка?

— Какая разница? — вмешался в разговор Джо Шиллинг. — Я могу гарантировать такое вознаграждение, какое вы пожелаете. Разумеется, в пределах разумного.

— Дело в том, что это вознаграждение прежде всего будет зависить и от того, чьи интересы я буду защищать — отдельного человека или целой группы. — Шарп посмотрел на часы. — Так, я предлагаю прежде всего покончить с бумагами — я имею в виду обвинение. Когда это произойдет, мы отыщем местечко потише и за чашечкой кофе обсудим все наши проблемы.

— Прекрасно! — довольно хмыкнул Джо Шиллинг. — Я же тебе говорил, Пит, Шарп не человек, а прямо золото! Не будь его, сидеть бы тебе в камере до окончания следствия!

— Это точно, — без особого энтузиазма согласился с Шиллингом Пит.

— Давайте говорить начистоту, — сказал Лейрд Шарп, глядя на сидящего по другую сторону стола Пита Гардена. — Это вы убили Счастливчика Джерома Лакмана?

— Понятия не имею! — выдохнул Пит и тут же попытался рассказать Шарпу о том, что произошло с ним и со всеми прочими…

— Говорите, таких, как вы, шестеро? — задумчиво произнес Шарп. — Охо-хо! Ну и странные же дела в мире происходят! Выходит, Лакмана могли убить и вы, и не только вы, и вовсе не вы… — Он выудил из сахарницы кусок сахара. — Я хочу сразу же сообщить вам о самом неприятном. Вдова убитого Дотти Лакман хочет, чтобы следствие завершило свою работу как можно скорее, — о том, что среди ее знакомых достаточно влиятельных людей, я думаю, можно и не говорить… Они попытаются сварганить дело на скорую руку и провести его не через гражданский, а через военный суд. Вы, надеюсь, понимаете, чем отличаются эти суды? Этот треклятый договор может стоить нам многого…

— Я понимаю, — буркнул в ответ Пит. Он внезапно почувствовал крайнюю усталость.

— Полиция предоставила в мое распоряжение письменную расшифровку результатов сканирования, — сказал Лейрд Шарп, раскрывал свой портфель. — Конечно, достать эти документы было делом непростым, но чего не сделаешь в интересах дела… — Он достал из портфеля толстенную папку и, сдвинув кофейные чашки в сторону, положил ее на стол. — Я уже просмотрел эти бумаги. Е. Б. Блэк обнаружил в глубинах вашего сознания память о встрече с женщиной, которую зовут Патриция Макклейн. Во время названной встречи Патриция помимо прочего сказала, что вы явно склоняетесь к некоему насильственному действию, которое может привести и к смерти Лакмана.

— Не совсем так, — возразил Пит, — имеющему отношение к Лакману и к смерти. Это, согласитесь, не одно и то же.

Юрист не сводил с Пита глаз.

— Замечательно, господин Гарден! — Он тут же углубился в изучение документов.

— Господин адвокат! — обратился к Шарпу Шиллинг. — У них нет реальных оснований для того, чтобы обвинить в преступлении Пита. Если мы не будем брать в расчет этого дурацкого воспоминания Калумайна, все остальное…

— Вы правы, Джо, — остановил Шиллинга Шарп, — у них нет ничего. Что касается амнезии, то она обнаружена не только у вас, Пит, но еще у пятерых участников вашей группы. Беда в том, что теперь они не оставят вас в покое, — им нужен компромат. И они его найдут — будьте уверены! Ваша машина знает о том, что вы посетили Беркли, городок, перешедший в собственность Лакмана и ставший местом его резиденции. Вы не помните ни того, виделись ли вы там с Лакманом, ни того, зачем туда летали. Вполне возможно, убийство совершили и вы, Гарден, но мы — в силу понятных причин — будем исходить из обратной посылки: вы этого не делали, и Лакмана убил кто-то другой… Осталось понять, кому все это могло понадобиться.

— Лично я этого не знаю, — отозвался Пит.

— Мне удалось навести кое-какие справки об адвокате Калумайна Берте Барте, — продолжил Шарп. — Этот Берт — замечательнейшая личность. Если вы сняли Калумайна лишь потому, что вам не понравился его адвокат, то совершили ошибку. Барт — чрезвычайно осторожный человек, но если он берется за дело, остановить его уже невозможно, таких, как он, на мякине не проведешь!

Пит и Джо удивленно переглянулись.

— Впрочем, жребий брошен, — кивнул самому себе Лейрд Шарп, — и нам следует исходить из данности. На вашем месте, господин Гарден, я сию же минуту попытался бы разыскать эту вашу подружку Пэт Макклейн и расспросил бы ее о том, что вы делали сегодня утром и что именно она увидела в вас своим псионическим взором.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Пит.

— Тогда почему бы нам не отправиться к ней прямо сейчас? — спросил Лейрд Шарп, вернув папку с документами в портфель и поднявшись на ноги. — Сейчас всего десять, время совсем еще детское.

Пит тоже поднялся со своего места.

— Все не так просто, как вы думаете. У Пэт есть муж, которого я ни разу не видел. Вы, надеюсь, понимаете, о чем я?

Шарп утвердительно кивнул и на миг задумался.

— Тогда давайте попробуем пригласить ее сюда, в Сан-Франциско. Я могу позвонить ей и сам. Вы только скажите, куда именно мне ее приглашать?

— Только не к Питу, — сказал Джо Шиллинг. — Кэрол нам только помешает, верно, Пит? — Он посмотрел Питу в глаза. — Я думаю, для этой цели лучше всего подойдет моя новая квартира в Сан-Ансельмо. Ты, наверное, забыл об этом, Пит, но ты сам привел меня в нее сегодня утром. Она находится в паре миль от твоего собственного дома. Если не возражаешь, я приглашу Пэт Макклейн именно туда. Она и ее супруг Эл должны помнить меня — они покупали в моей лавке пластинку Юсси Бьерлинга.

— Так и договоримся, — тут же согласился Пит.

Джо Шиллинг направился к видфону, стоявшему в глубине ресторанчика.

— Джо — отличный парень! — прошептал Шарп.

Пит одобрительно хмыкнул.

— Вы считаете, что Лакмана убил именно он? — спросил вдруг адвокат.

Пит вздрогнул и изумленно уставился на Шарпа.

— Не надо так нервничать, Гарден, — зашептал тот, — вы — мой клиент, и я обязан защищать ваши интересы, чего бы мне это ни стоило. В данную минуту Джо Шиллинг для меня ничем не отличается от всех прочих людей, пусть я и знаю его уже восемьдесят пять лет.

— Вы из молодых? — спросил потрясенный словами адвоката Пит Гарден. Судя по энергии и запалу, с которыми Лейрд Шарп взялся за дело, ему было лет сорок-пятьдесят.

— Да нет, — устало вздохнул Шарп, — я такой же гериатрик, как и вы. Мне сто пятнадцать лет. — Перекатывая спичечный коробок, он стал рассуждать вслух:

— Оснований для убийства Лакмана у него было более чем достаточно. Знали бы вы, как Джо его ненавидел! Вы, наверное, слышали о том, что именно Лакман пустил нашего друга по миру…

— Тогда почему же Джо не сделал этого раньше?

Шарп посмотрел в глаза Питу.

— Шиллинг приехал сюда для того, чтобы вновь сразиться с Лакманом, верно? Он не сомневался в том, что на сей раз победа будет на его стороне, убеждая себя в этом все эти долгие годы… И в от представьте себе такую ситуацию, Джо прилетает к вам с тем, чтобы защитить интересы вашей группы, и вдруг обнаруживает, что играть с Лакманом он уже не может! Он понимает, что и на сей раз Лакман выйдет победителем… Вы понимаете, о чем я?

— Да, да, конечно!

— На сей раз проиграет уже не он сам, а те люди, которые доверили ему свою судьбу, его друзья… Проигрывать он просто не имеет права. И тут его осеняет: если он… — Шарп прервал свои рассуждения на полуслове — Джо Шиллинг был уже совсем близко. — Согласитесь, в этом что-то есть, господин Гарден! — подытожил свой рассказ Шарп и повернулся к Джо Шиллингу.

— О чем это вы? — спросил тот, усаживаясь на свое место.

— Я говорю, что у меня складывается такое впечатление, будто некая таинственная сила мистическим образом управляет сознанием членов «Голубого Песца», обращая группу в инструмент своей воли.

— Вы говорите излишне высокопарно, — сказал Джо Шиллинг, — но по сути я согласен с вами, господин Шарп. Я говорил Питу то же самое.

— Что тебе ответила Пэт Макклейн? — спросил Пит Гарден.

— Она прилетит в этот ресторан минут через пятнадцать. Можете заказать еще по чашечке кофе. Кстати говоря, когда я позвонил, она уже спала.

Не прошло и получаса, как в ресторан вбежала Патриция Макклейн. Она была одета в легкий плащ свободного кроя, который очень шел ей.

— Привет, Пит! Добрый вечер, мистер Шиллинг!.. Здравствуйте, господин Шарп. Вы ведь знаете — я телепатка и вижу людей насквозь. Вы адвокат Питера Гардена, не так ли? — Она подсела к столику. Лицо ее было необычайно бледным.

«Интересно, — подумал вдруг Пит, — как может помочь мне Пэт?» У него не было особых сомнений в Шарпе, его последние реплики, относящиеся к Джо Шиллингу, Питу не очень-то понравились. Хотя, конечно, по трезвому размышлению предположение Шарпа выглядело не слишком фантастическим…

Посмотрев на него, Пэт сказала твердым, уверенным голосом:

— Я сделаю все возможное для того, чтобы помочь тебе, Пит. — Прежняя тревога, казалось, совершенно оставила ее. — Насколько я понимаю, ты не помнишь того, что происходило во время нашей сегодняшней встречи.

— Да— именно так, — согласился Пит.

— Мы занимались тем, чем обычно занимаются супруги, Пит. И выходило это у нас на удивление мило.

Лейрд Шарп кашлянул и спросил:

— Возможно, вы услышали в сознании Пита что-нибудь необычное? Я, разумеется говорю об этом деле…

— Да, — ответила Пэт, — ему очень хотелось, чтобы Лакман умер.

— Стало быть, он ничего не знал о том, что Лакман уже мертв! — пробормотал Джо Шиллинг.

— Это так? — спросил Шарп.

Пэт кивнула.

— Он был встревожен. Он чувствовал, что… — она замялась, — он чувствовал, что Лакману вновь удастся расправиться с Шиллингом, как это уже случилось однажды… Это была эдакая фуга, в которой на все лады звучало имя Лакмана.

— И при этом вы не слышали ничего, относящегося непосредственно к убийству, не так ли? — спросил Шарп.

— Ничего! — подтвердила Пэт Макклейн.

— Если мы сможем доказать, что к часу тридцати Лакман был уже мертв, мы тем самым докажем непричастность Пита к этому делу! — воскликнул Джо Шиллинг.

— Возможно, — сухо заметил Шарп, и вновь перевел взгляд на Патрицию. — Вы согласны сказать то же самое и в суде?

— Да! — гордо ответила Пэт.

— А как же ваш муж?

Пэт на миг задумалась, но тут же кивнула в подтверждение истинности своих намерений.

— Вы позволите просканировать вас? — спросил Шарп.

— О Боже! — воскликнула Пэт, едва не упав со стула.

— Чего вы так испугались? — спросил у нее Шарп. — Ведь вы сказали нам правду, верно?

— К-конечно… Но понимаете… — она всплеснула руками. — Понимаете, когда речь идет об интимной сфере…

— Смех, да и только! — фыркнул Джо Шиллинг. — Пэт чего только за свою жизнь ни насмотрелась, зато сама оголяться боится!

— Да вы ничего не понимаете! — возмутилась Пэт.

— Все я понимаю, милочка, — ответил Шиллинг, — во время сегодняшнего свидания у вас возникла, как это принято называть, близость. Верно? И вы не хотите, чтобы об этом знали ваш муж и супруга Пита. Но кому, как не нам, знать, что именно из подобной грязи и состоит вся наша жизнь. Подумайте сами, Пэт! Позволив полицейским просканировать вас, вы, возможно, спасете Питу жизнь. Неужели одного этого недостаточно для того, чтобы забыть о всяческом стеснении? Если вы отказываетесь от сканирования, значит, вы лжете нам и…

— Я сказала чистую правду! — воскликнула Пэт с неожиданной злостью. — И мое нежелание проходить сканирование с этим никак не связано! — Она повернулась к Питу. — Не обижайся на меня, Пит. Когда-нибудь ты все поймешь. Это никак не связано ни с тобой, ни с моим мужем. В любом случае, сканирование не дало бы им ничего особенного: мы встретились, прогулялись, пообедали и только…

— Джо, я чувствую, эта пигалица себе на уме! — усмехнулся Шарп. — Рыльце-то у нее явно в пушку!

Пэт смолчала, но по выражению ее лица было видно, что Шарп не ошибся.

«Интересно, — подумал Пит, — что все это может означать? Странно… В это и поверить-то невозможно — Пэт такая замкнутая, такая сдержанная…»

— Может быть, тебе так только кажется, — холодно заметила Пэт, отвечая его безмолвным мыслям.

— Значит, вы не сможете свидетельствовать в пользу Пита на суде, хотя ваших показаний достаточно для того, чтобы отвести от него все обвинения, — сказал Шарп, ни на миг не сводя глаз с Патриции.

— По телевизору передали сообщение о том, что Лакмана убили не утром, а днем. Это произошло где-то в районе обеда. Так что мое показание вряд ли смогло бы помочь Питу.

— Вот те на! — изумился Шарп. — Интересно, когда же вы это могли услышать? Когда я летел сюда из Нью-Мексико, Нэтс Кэтц сообщил, что точное время смерти Лакмана еще не известно. Вы же его уже знаете…

Установилось молчание.

— Как жаль, что мы не умеем читать чужие мысли, — покачал головой Шарп. — Я ни минуты не сомневаюсь в том, что в этой милой головке сокрыто множество прелюбопытнейших вещей…

— Вы забываете, что Нэтс Кэтц прежде всего эстрадная звезда, и только потом уже телекомментатор! — усмехнулась Патриция Макклейн. — Он ведет не только выпуски новостей, но и концерты поп-музыки. Именно во время концерта он сообщил об этом. — Она достала из сумочки сигарету и закурила. — Я посоветовала бы вам выйти на улицу и купить свежий выпуск «Хроники». Там наверняка об этом сказано.

— Это меня уже нисколько не волнует, — покачал головой Дейрд Шарп. — Меня интересует только то, станете ли вы давать показания или нет.

Патриция повернулась к Питу.

— Прости меня, если можешь!

— За что? В каком-то смысле я прекрасно понимаю тебя… — Это был все тот же Пит Гарден — женщины могли вить из него веревки, он же при этом пытался оставаться галантным…

— Хотел бы я знать, какого рода противоправной деятельностью может заниматься такое милое создание, как вы? — спросил Шарп у Патриции.

На сей раз она сочла за лучшее промолчать.

— А что вы станете делать, если я сообщу о вас куда следует? — полюбопытствовал Шарп. — Вас ведь тогда наверняка на сканирование отправят, да вот только спрашивать, нравится вам это или нет, уже никто не будет.

— Оставьте Пэт в покое! — выпалил вдруг Пит.

Шарп удивленно уставился на него и пожал плечами.

— Как вам будет угодно…

— Спасибо тебе, Пит, — проворковала Пэт, не вынимая изо рта сигареты.

Шарп почесал в затылке и задумался. Однако не прошло и минуты, как он вновь обратился к Патриции Макклейн:

— Госпожа Макклейн, я хочу обратиться к вам с достаточно неожиданным предложением. Я полагаю, для вас не новость то, что амнезией страдает не только господин Гарден, но и пятеро его партнеров по Игре, не так ли?

— Да, я уже слышала об этом, — ответила Патриция.

— Вне всяких сомнений, все члены пятерки попытаются восстановить события этого дня. Они будут расспрашивать своих супругов и устройства Рашмора, окружающие их дома. Они будут звонить своим знакомым и добиваться правды от них. Короче говоря, они сделают все от них зависящее, для того чтобы уйти от гнетущей неизвестности. Я хочу попросить вас об одной услуге, госпожа Макклейн. Не могли бы вы завтра или послезавтра просканировать эту пятерку специально для нас?

— Это еще зачем? — изумленно спросил Джо Шиллинг.

— Я не могу вам дать определенного ответа, господин Шиллинг, — задумчиво покусывая губу, сказал адвокат. — Что-то внятное вы услышите лишь после того, как я получу от госпожи Макклейн необходимую информацию. Хотя, с другой стороны, причина очень проста: я хочу выяснить — не пересекались ли пути этой шестерки в течение этого дня, и если пересекались, то где именно.

— Вы не могли бы предложить нам какую-нибудь гипотезу этой странной коллективной амнезии? — спросил Джо.

— Нет ничего проще, господин Шиллинг, — важно кивнул Лейрд Шарп, — скорее всего действия интересующей нас шестерки были согласованными и подчинялись некоему единому плану. Этот план, судя по всему, детально проработан и весьма запутан. Я готов допустить и то, что электрошоковое воздействие, приведшее к частичной амнезии, было оказано на этих людей вовсе не сегодня, но когда-то в прошлом.

Джо Шиллинг скорчил недовольную рожу.

— Фи, как это необдуманно! Вы совершенно забыли о том, что до сегодняшнего дня Лакмана здесь никто не ждал. Что вы на это скажете?

— Смерть Лакмана может быть симптомом чего-то куда более серьезного, — тут же нашелся Шарп. — Его присутствие могло помешать осуществлению каких-то неведомых нам планов, имеющих далеко идущие цели. — Адвокат перевел взгляд на Пита: — А вы что на сей счет скажете?

— По-моему, ваша теория грешит излишней сложностью, — буркнул в ответ Пит.

— Возможно, вы и правы, — согласился Шарп, — но у меня есть серьезные основания для того, чтобы не считать ее чересчур простой. Зачем одновременно ослеплять шестерых, когда с головою бы хватило и парочки? Будь подозреваемых двое или трое, следствие уже бы столкнулось с задачей весьма непростой. Впрочем, я могу и ошибаться: тот человек или то начало, которое стоит за этим делом, могли поступить так на всякий случай… Чтобы сыграть наверняка.

. — Именно так и должен играть мастер, — сказал Пит.

— Что? Ах, да! Это вы о Блефе… Блеф — та игра, в которую госпожа Макклейн никогда не умела играть, ибо была слишком талантлива для этого. Игра стоила Джо Шиллингу положения, а Лакману — жизни. Может быть, это убийство хоть как-то примирит вас с жизнью, а, миссис Макклейн? Вы ведь, в конце концов, совсем не бедны, верно?

— Откуда вам это известно? — поразилась Пэт Макклейн. — Я ведь вас до этого момента не встречала. Или мое отношение к жизни теперь известно всем и каждому?

— Обо всем этом я узнал из бумаг, хранящихся в этом портфеле. — Шарп похлопал по портфелю рукой. — Всю эту инфор мацию полиция почерпнула в сознании Пита. — Шарп заулыбался. — Позвольте задать вам вопрос, миссис Макклейн. Контактируете ли вы с другими псиониками?

— Разумеется.

— Тогда вы должны быть в курсе того, что они могут и чего не могут. Все мы слышали о телепатах, зырках и псиокинетиках, но наверняка существуют и другие, куда более редкие таланты… Скажем — псионики, способные изменять информацию, содержащуюся в сознании других людей, как бы далеко те ни находились. Эдакая ментальная психокинетика.

Пэт покачала головой.

— Я о таком даже не слышала!

— Мне повторить свой вопрос? — спросил Шарп.

— Не нужно, я и так все поняла. Я не знаю такого псионика, который смог бы вызвать амнезию сразу у шестерых или внедрить в сознание Билла Калумайна ту информацию, которая в нем вдруг появилась.

— Но ведь вы знакомы далеко не со всеми псиониками, не так ли? — Шарп неотрывно смотрел в лицо Патриции Макклейн. — Вы ведь не станете отрицать, что такое в принципе возможно?

— Но зачем псионику-одиночке убивать Лакмана? — спросила Пэт.

— Ваш вопрос звучит по меньшей мере странно. Зачем его нужно было убивать вообще?

— Тут вы заблуждаетесь. У членов «Голубого Песца» на то имелись вполне определенные причины.

— Причины-то у них были, да вот только людей, способных вызвать амнезию у шестерых и изменение сознания у седьмого, не было и нет! — тихо ответил Шарп.

— А вы знаете такое место, где эти люди есть? — выпрямив спину, спросила Пэт.

— Представьте себе, знаю! — ответил Шарп. — Во время войны обе стороны использовали технику такого рода. В основе ее лежат советские разработки двадцатого столетия, предназначенные для промывки мозгов.

Пэт поежилась.

— Ох, и страшное это было время!

У дверей ресторана остановился автоматический распространитель печати со свежим выпуском новостей в накопителе. Устройство Рашмора сказало:

— Новости об убийстве Лакмана. — Гомотропный распространитель направился к единственному столику, за которым сидели посетители, неустанно повторяя на ходу:

— Последние новости, полученные от наших собственных корреспондентов! Ничего подобного вы не найдете ни в «Обозревателе», ни в «Панораме»! — Распространитель помахал свежеотпечатанными листочками перед их лицами.

Шарп нашел в кармане монетку и сунул ее в прорезь автомата. Распространитель положил на стол один экземпляр газеты и поспешил на улицу, вылавливать других потенциальных клиентов.

— Ну и что там написано? — поинтересовался Пит у Шарпа, пробегавшего взглядом передовицу.

— Вы совершенно правы, миссис Макклейн, — сказал Шарп, не поднимая глаз от газеты, — убийство произошло где-то в районе обеда, то есть незадолго до того, как госпожа Гарден обнаружила труп Лакмана в своей машине. Я должен принести вам свои извинения.

Джо покачал головой. «Наверное, Пэт в придачу ко всему еще и зырк. В тот момент, когда она говорила с нами об этом, газеты этой еще не существовало. Она смогла заглянуть в будущее. Ей бы только журналистом и работать!»

— Ну и шуточки у вас! — скривилась Пэт. — Не случайно все псионики со временем становятся циниками — как бы мы себя ни вели, нам никто не верит!

— Я предлагаю отправиться в такое место, где нам дадут выпить, — сказал Джо Шиллинг — Пит, скажи нам, есть ли где- нибудь поблизости приличный бар? Уж ты-то с твоей вечной меланхолией должен это знать!

— Мы можем отправиться в Беркли, в «Забулдыгу». Этому бару лет двести. Или мне лучше не посещать Беркли? — Пит вопросительно посмотрел на Шарпа.

— Ну почему же? — усмехнулся Лейрд Шарп. — Дотти Лакман мы в вашем баре вряд ли встретим, верно? Если у вас нет каких-то комплексов, связанных с этим местом, то я присоединяюсь к вашему выбору.

— Какие у меня могут быть комплексы?

— Мне пора домой. — Пэт Макклейн поднялась из-за стола. — Всего вам доброго.

Пит проводил Пэт до самой стоянки.

— Спасибо тебе, Пэт, за вечер. Я представляю, каково тебе было слушать все это…

Пэт бросила горящий окурок на землю и затушила его ногой. Только теперь Пит заметил, что она обута в комнатные тапочки.

— Пит, даже если ты убил Лакмана или участвовал в его убийстве, я хотела бы узнать тебя получше. Сегодня днем мы едва-едва познакомились, и я не хочу, чтобы знакомство наше вдруг оборвалось… Ты мне нравишься, Пит. — Она улыбнулась. — Какая повсюду творится чушь! Вы, безумные Игроки, считаете, что на вас свет клином сошелся. Из-за какой-то жалкой Игры вы даже готовы убить человека! В каком-то смысле я даже рада тому, что мне не придется больше играть. — Встав на цыпочки, она поцеловала Пита в щеку. — До встречи, дорогой. Я позвоню тебе по видфону, как только останусь одна.

Машина Пэт ракетой взмыла в ночное небо; ее сигнальные огни казались мерцающими алым светом звездочками.

Интересно, кто такая Пэт на самом деле? Пит нахмурился и пошел в ресторан. Вряд ли Пэт когда-нибудь откроет ему свою тайну. К&нечно, он может поговорить о ней и с ее детьми… Питу вдруг подумалось, что разговор этот может открыть ему многое, если не все…

— Ты ей не доверяешь, дружище, — сказал Джо Шиллинг, стоило Питу сесть за столик. — Это плохо. Я полагаю, Пэт — по большому счету человек искренний и честный, да вот только связалась она не с теми. И в этом смысле твои подозрения оправданны.

— Это не подозрения, Джо, — ответил Пит, — просто ее судьба мне не безразлична.

— Псионики отличатся от обычных людей, Пит, — вмешался Шарп, — их и понять-то невозможно, одно только можно сказать— они не такие, как мы. Взять хотя бы эту особу… — Он покачал головой. — Я ведь ни минуты не сомневался в том, что она лжет… Скажите мне, Пит, давно ли длится ваш роман?

— И дня еще не прошло.

Пит вновь нахмурился. Он совершенно не понимал, какие именно отношения связывают его и Пэт.

— Не знаю даже — желать вам счастья или нет… — улыбнулся Шарп.

— Лучше пожелайте, — рассмеялся Пит, — я уж в любом случае найду способ им распорядиться!

— Считайте, что я сделал, — сказал Шарп и улыбнулся чуточку пошире.

Вернувшись домой, в свою старую сан-рафаэльскую квартиру, Пит нашел Кэрол в спальне. Она смотрела в окно ничего не видящим неподвижным взглядом. Заметив его, Кэрол кивнула и прошептала что-то совершенно невразумительное.

— Шарп добился того, что меня выпустили под залог, — сказал он ей, — теперь меня обвиняют не в убийстве, а…

— Я все знаю, — прошептала Кэрол, сложив руки на животе. — Они уже и здесь успели побывать — и Готорн, и Блэк. Два молодца, одинаковых с лица! Один другого хлеще!

— Что они здесь забыли?

— Они обыскивали нашу квартиру. Ордер у них был… Да, Готорн рассказал мне о Пэт.

— О Боже! — прошептал Пит, смертельно побледнев. — Какой ужас!

— Разве? Лично мне кажется, что так даже лучше — тебе не придется обманывать меня. Как партнер в Игре я тебе не подхожу — для этой цели ты выписал из Нью-Мексико Джо Шиллинга; теперь выясняется, что я не устраиваю тебя и в роли супруги. Ну что ж, я долго расстраиваться не буду — возьму и вернусь в свою группу! Я уже и вещи собрала! — Пит посмотрел на кровать и увидел два лежащих на ней чемодана. — Помоги мне отнести их вниз!

— Я не хочу, чтобы ты уходила!

— Ты что смеешься надо мной?!

— И в мыслях у меня этого нет!

— Зато у других в переизбытке! Я же превратилась в притчу во языцех! Повсюду только и разговоров, что обо мне!

— Может, оно и так… — растерялся Пит, в суматохе этого дня совершенно забывший о существовании Кэрол.

— Не найди я труп Лакмана, — зашмыгала носом Кэрол, — я ничего бы не знала о Пэт. Не знай я о Пэт, я бы попыталась стать для тебя настоящей женой, Пит! Тот, кто убил Лакмана, разрушил нашу семью!

— Может быть, именно для этого он его и убил! — осмелился предположить Пит.

— Очень сомневаюсь! Вряд ли наш брак обладает такой значимостью… Сколько у тебя было жен, Пит?

— Восемнадцать.

Кэрол грустно кивнула.

— А у меня было пятнадцать мужей. Всего выходит тридцать три сочетания мужского и женского начал. И все это без малейшего намека на удачу.

— Когда ты кусала крольчатку?

Кэрол слабо улыбнулась.

— Я делаю это все время. О том же, что вышло из нашего брака, судить пока рано.

— Ты ошибаешься, дорогая. Я на днях читал о новой немецкой разработке, которая позволяет судить о результате соития уже через час после него!

— Это мало на что влияет… во-первых, у меня такой крольчат- ки все равно нет, а во-вторых — надеяться нам особенно не на что…

— В Беркли есть дежурная аптека, которая работает всю ночь напролет, — можно слетать туда.

— Зачем, Пит?

— Как это зачем?! Какая-то вероятность удачи есть веегда! Если же нам действительно повезло, ты уже не уйдешь от меня, верно?

— Ну хорошо, — вздохнула Кэрол, — ты поможешь мне отнести чемоданы в машину, мы слетаем в аптеку, и если окажется, что я беременна, мы вернемся обратно, в противном случае я отправлюсь к себе. Договорились?

— Договорились. — Сказать в ответ что-то другое Пит не мог, так же как не мог удерживать Кэрол силой.

— Ты действительно хочешь, чтобы я осталась? — спросила Кэрол, когда они подошли к ее машине.

— Да, — ответил Пит.

— Но почему?

Ответить на этот вопрос он тоже не мог.

— Понимаешь… Дело в том… иногда так бывает…

— Не надо себя так мучить, — остановила его Кэрол, сев за штурвал своей машины. — Ты полетишь вслед за мной на своем лимузине. Вместе нам лучше не ехать.

Уже через пару минут он летел за своей супругой над ночным Сан-Рафаэлем. Ему было грустно. Ох уж эти полицейские, вечно они свой нос суют куда не надо… И зачем только Готорн сказал ей об этом? Пит покачал головой и чертыхнулся. Конечно, во всей этой истории виноват прежде всего он сам… Хотя, с другой стороны, Кэрол от него ушла бы в любом случае. Кому он теперь нужен?

Слишком уж сложно он жил все это время: и то у него было не так, и это… Пит горестно вздохнул. Кэрол, конечно же, права — с тех пор как она оказалась в «Голубом Песце», ее преследовали бесконечные беды и неудачи. Сначала появился Лакман, затем я попросил ее уступить свое место за игровым столом Джо Шиллингу; позже она обнаружила в своей машине труп Лакмана; теперь еще и это известие… Конечно, она не хочет здесь оставаться. Странно, если бы было иначе…

Чего ради ей оставаться? Пит надолго задумался, силясь найти для этого хоть какое-то основание.

Это ему так и не удалось.

Они миновали Залив и стали стремительно снижаться. Внизу замаячила пустынная аптечная стоянка.

Посадив машину, Пит поспешил к Кэрол, уже стоявшей поодаль.

— Какая чудная ночь, — прошептала Кэрол, — да и место это мне нравится… Как жаль, что оно теперь не твое. Впрочем, мне жаловаться грех, не потеряй ты его, я никогда бы не узнала тебя.

— Это точно.

Они стали подниматься на насыпь. Пит горестно усмехнулся — не потеряй он Беркли, не произошло бы и всего прочего…

Аптечное устройство Рашмора вежливо поприветствовало их. В этот час они были единственными посетителями. «Добрый вечер, господа. Чем я могу помочь вам?» Исполненный покорности и при этом совершенно неживой голос транслировался через сотню динамиков, спрятанных в стенах огромного ярко освещенного помещения. Вся эта махина пыталась услужить им.

— Скажите, пожалуйста, вам не доводилось слышать о новой крольчатке? — спросила Кэрол.

— Разумеется, доводилось! — тут же ответила аптека. — Насколько я понимаю, речь идет о последней разработке боннской фирмы «А. Г. Хеми». Я счастлива предложить ее вам.

Из отверстия в стене на стеклянную стойку упал небольшой сверток, сам собой подъехавший к посетителям. Стоило Питу взять сверток в руки, как аптека пропела:

— Цена, заметьте, осталась прежней!

Пит заплатил за крольчатку, и через минуту они уже стояли на пустынной стоянке.

— Жуть какая-то, — поежилась Кэрол, — все эти лампы, и устройства, и приборы…Такое ощущение, что это аптека для мертвых. Аптека для призраков.

— Зря ты так говоришь, Кэрол. Это аптека для живых людей, вся проблема в том, что людей этих осталось совсем немного.

— С недавнего времени их стало больше. — Кэрол достала из упаковки полоску крольчатки, развернула ее и легко надкусила ровными белыми зубами. — Что с ней должно стать? — поинтересовалась она, вынув полоску изо рта. — Она должна изменить цвет?

— Белый цвет — пусто, зеленый — реакция положительная, — отозвался Пит, — все, как и раньше.

В тусклом свете фонарей понять что-либо было невозможно.

Кэрол открыла дверцу машины и включила лампу, освещавшую салон. Полоска явно стала зеленой.

Кэрол подняла глаза на Пита.

— Я в положении, Пит, нам повезло. — Глаза ее наполнились слезами. — Какой кошмар! Никогда в жизни со мною такого не было, и вот теперь, когда это наконец произошло, мой муж уже… — она вдруг замолчала и, широко раскрыв глаза, уставилась куда-то в пустоту.

— Мы должны как-то отметить это! — воскликнул Пит, не сводя глаз с зеленой полоски.

— Ты думаешь? — Кэрол удивленно посмотрела на Пита.

— Мы должны включить передатчик и сообщить об этом всему миру!

— Да, да, — закивала головой Кэрол, — так обычно все и делают. Господи! Представляю, как все нам будут завидовать!

Пит переключил бортовую радиостанцию в режим многочастотного передатчика.

— Эй! Слышите меня? Я — Пит Гарден из «Голубого Песца», штат Калифорния. Кэрол Холт Гарден и я были женаты всего один день, и вот несколько минут назад Кэрол проверилась на новой западногерманской крольчатке…

— Лучше бы я умерла! — прошептала Кэрол.

— Что-что? — Пит изумленно посмотрел на свою супругу. — Да ты просто сумасшедшая! Это, можно сказать, главное событие нашей жизни! Мы увеличили население — ты понимаешь, как это важно? Со смертью Лакмана оно уменьшилось на единицу, но теперь все вновь вернулось на прежнее место. Ты понимаешь? Скажите что-нибудь в микрофон, госпожа Гарден.

— Я желаю, чтобы всем, кто меня слышит, повезло так же, как повезло сегодня мне!

— Вы сказали замечательные слова! — тут же подхватил Пит, вырвав микрофон из руки Кэрол. — Я желаю всем вам того же!

— Ну что ж, — прошептала Кэрол, — теперь мы действительно можем остаться вместе.

— Да, — закивал Пит, — в нашем положении это самое разумное.

— А что же ты будешь делать с этой своей Макклейн?

— Я пошлю ее подальше! Теперь для меня существует только одна женщина! Нас теперь даже не двое, Кэрол, нас теперь трое — ты, я и наш ребенок!

Кэрол смущенно улыбнулась.

— Летим назад, Пит.

— Боюсь, теперь тебе не справиться с управлением. Давай лучше полетим вместе. Твоя машина может постоять и здесь.

Не дожидаясь ответа, он перенес чемоданы Кэрол в свою машину и жестом предложил ей занять место на заднем сиденье.

— Пит, ты понимаешь, что это значит?! — Кэрол побледнела. — Все, поставленное на кон, должно автоматически перейти в нашу собственность. Одно плохо, Игры сегодня нет — полиция-то сегодня нам играть запретила!…И все-таки мы в любом случае должны что-то получить, в этом можно не сомневаться. Надо почитать повнимательнее «Наставление».

— Угу, — кивнул Пит, слушавший Кэрол вполуха.

— Пит, — вновь зашептала Кэрол, — может, ты отыграл свое Беркли!

— Вряд ли, — сказал Пит, — мы здесь после этого уже играли.

— Ах, да, — кивнула Кэрол, — я об этом даже и забыла… Нам придется обратиться в Игровой Комитет, они нам все объяснят.

В данный момент времени Игра Питера Гардена нисколько не интересовала. Мысль о ребенке — сыне или дочери — заставила его забыть о Беркли, и о Лакмане, и о разгоне группы…

Наконец-то повезло и ему. А лет-то ему уже целых сто пятьдесят. И жен у него было столько, что он их сразу и вспомнить то не сможет…

Едва супруги Гарден вернулись в свою квартиру в Сан-Рафаэле, Питер тут же направился в ванную комнату.

— Что это ты надумал? — удивленно спросила у него Кэрол, неотступно следовавшая за ним.

— Вмазать я хочу, вот что. Хочу набраться так, как не набирался никогда в жизни! — Пит достал из аптечки пять таблеток снузекса и, мгновение подумав, добавил к ним горсть таблеток метамфетамина. — Это все, чего я хотел, — объяснил он Кэрол, — ну, а теперь прощай! — Он проглотил разом все таблетки и направился к прихожей. — О ребенке я узнаю из газет. — Мрачно кивнув Кэрол, он захлопнул за собой дверь.

Через минуту он уже сидел в своей машине, стремительно набиравшей высоту. Сейчас ему нужен был бар, все дальнейшее он представлял себе довольно-таки смутно. Он не знал ни того, куда потом направится, ни того, когда вернется назад.

— Э-ге-ге-гей!!! — закричал он изо всех сил.

X

Фрея Гейне нащупала переключатель и подключила готовый разорваться видфон к сети.

— Это ж надо! — проворчала она и, щурясь, посмотрела на циферблат электронных часов, стоявших на тумбочке. Было ровно три. Фрея затрясла головой, пытаясь прогнать сон.

На экране видфона появилось лицо Кэрол Холт Гарден.

— Фрея, вы случайно не знаете, где Пит? — Голос Кэрол был исполнен тревоги. — Он ушел поздно вечером и до сих пор не вернулся домой. Я очень волнуюсь.

— Откуда ж я могу это знать, милочка? — ответила Фрея. — Я, признаться, считала, что он не дома, а в полиции.

— Они отпустили его под залог… Вы простите меня за назойливость, Фрея, но, может, вы знаете, где он бывает обычно? Бары в это время уже закрыты, они работают только до двух. До двух тридцати я еще его ждала, ну а потом не выдержала и решила позвонить вам…

— Попытайтесь поискать его в «Забулдыге», так называется бар в Беркли. — Фрея потянулась к переключателю. «Кто знает, — подумала она, — может, этот псих на тот свет решил отправиться. Спрыгнул с какого-нибудь моста или угрохал себя вместе со своей машиной — он об этом частенько говорил…»

— Он отправился куда-то отметить это событие, — пролепетала еле слышно Кэрол.

— Какое такое событие?

— Разве вы не слышали? Я же в положении!

Фрея Гейне вмиг очнулась от сна.

— Вот как! А я и не знала! Как это у вас все быстро получается! Но как же вы об этом узнали? Наверное, пользовались этой новой крольчаткой?

— Да, — ответила Кэрол, — я на ней проверилась, и она тут же позеленела. После этого Пит и улетел. Вы себе и представить не можете, как я за него волнуюсь! Он такой чувствительный, такой ранимый…

— Меня ваши проблемы не волнуют! — отрезала Фрея. — У меня и своих предостаточно! Все же я поздравляю, скорее всего, вы действительно забеременели! — Она выключила свой видфон.

«Ну и сволочь же он! — подумала Фрея, откинувшись на спину и едва сдерживая слезы. — Так бы его и убила! Как было бы славно, если бы он к ней уже никогда не вернулся, если бы он действительно куда-нибудь сгинул».

А вдруг — вдруг он сюда заявится? Эта мысль заставила ее сесть. От этого идиота можно было ждать чего угодно. Она посмотрела на мирно сопевшего рядом с нею Клема Гейнса. Если он сюда пожалует, я выставлю его за дверь! — подумала Фрея. — Сто лет он мне нужен!

И тут вдруг она поняла, что сюда Пит не придет ни за что. «Он обо мне уже и не вспоминает… Кто я ему теперь…»

Она взяла с тумбочки сигареты и, не вставая с постели, закурила.

— Господин Гарден, — беззвучно обратилась к Питу дырка, — когда вы впервые почувствовали, что этот мир не вполне реален?

— Я чувствовал это всегда, — ответил Пит.

— И какова же была ваша реакция?

— Это чувство вызывало у меня депрессию. Я принял за это время тысячи таблеток амитриптилина, но они не помогли.

— Вы знаете, кто я? — спросила дырка.

— Одну минуточку! — ответил Пит, пытаясь собраться с мыслями. В сознании его всплыло имя— доктор Фелпс. — Доктор Юджин Фелпс! — сказал он с надеждой в голосе.

— Вы почти не ошиблись, господин Гарден, правильно будет так: доктор Ю. Р. Филлипсон. Вы поняли меня? Ю. Р. Филлипсон. А теперь ответьте на следующий вопрос: вы помните, что именно привело вас сюда? Почему вы оказались моим гостем?

— Почему я оказался вашим гостем? — На этот вопрос Пит мог ответить без особого труда. — Потому что я к вам пришел.

— Покажите мне ваш язык.

— Это еще зачем?

— В знак презрения.

Пит высунул язык и проблеял:

— А-а-а-а-а!

— Достаточно, достаточно! Мне уже и так все понятно! Сколько раз вы пытались покончить с собой?

— Четыре, — ответил Пит, — первый раз — в двадцать лет, второй раз — в сорок, в третий раз…

— Можете не продолжать! И насколько успешными были ваши попытки?

— О! Каждый раз я был очень близок к успеху, особенно это относится к последнему случаю.

— Но что же тогда вас остановило?

— Сила, с которой мне было не совладать! — ответил Пит.

— Как забавно! — хихикнула дырка.

— Я говорю о своей жене Бетти, Бетти Джо. Я встретился с ней в лавке Джо Шиллинга. Там продаются старинные пластинки, вы, наверное, об этом слышали… Так вот. Груди у Бетти Джо, доложу я вам, что арбузы! Нет-нет, минуточку… Конечно! Ее не Бетти Джо, ее Мэри-Энн звали!

— Ее не могли так звать, — мягко возразил доктор Ю. Р. Филлипсон, — вы путаете свою супругу с восемнадцатилетней дочерью Пэт и Аллена Макклейнов. Мэри-Энн не была и не могла быть вашей супругой. Что касается ее груди или груди ее мамаши, то я, увы, в этом вопросе не компетентен. Мне кажется, вы практически не знаете ее. Единственное, что вам о ней известно, так это то, что она любит музыку Нэтса Кэтца. Вам же эта музыка, разумеется, не нравится. У вас с ней нет ничего общего, господин Гарден.

— Ты лжешь мне, сукин сын!

— Нет, я не лгу, господин Гарден. Я в отличие от вас привык смотреть фактам в лицо. Вы же всегда были склонны к самообману, именно эта склонность и привела вас сюда. Мало того, вы оказались вовлеченными в иллюзорную хитроумную систему, поражающую своими масштабами. Вы и половина ваших партнеров по Игре! Теперь скажите честно: вы хотите избавиться от этой иллюзии?

— Нет, — ответил Пит, но тут же поправил себя, — вернее, да. Вернее, так — и да, и нет. — Он почувствовал слабость в животе. — Я, пожалуй, пойду, иначе вы выкачаете из меня все деньги.

— У вас осталось еще двадцать пять долларов, — заметил Ю. Р. Филлипсон.

— Вот и прекрасно. Пусть они при мне и останутся.

— Вопрос оплаты — вещь чрезвычайно деликатная… Вы вправе определять размер вознаграждения.

— Тогда верните мне все то, что я вам уже заплатил.

Дырка вздохнула:

— Бросьте вы эти шутки. Положение действительно серьезное. Помощь, которую я хочу вам предложить, стоит заведомо больше двадцати пяти долларов. Конечно, все будет так, как вы захотите. Но, послушайте, с каждой минутой ситуация осложняется все больше и больше. Неровен час, вы погибнете так же, как погиб Лакман, и причиной этого будет не что-нибудь, а именно названная сложность и серьезность ситуации. К тому же теперь вам следует думать не только о себе, но и о вашей беременной супруге. А она, как вам уже известно, человек весьма мнительный…

— Да, да, доктор, в этом вы совершенно правы.

— И не только в этом, — продолжил доктор Ю. Р. Филлипсон, — самое разумное в вашей ситуации, Гарден, отслеживать происходящее и не пытаться идти против течения. Подумайте сами, вы ведь никто, верно? Самое большее, на что вы способны, так это на то, чтобы оценить ситуацию должным образом. Физически же вы совершенно бессильны. К кому вы можете обратиться за помощью? К Готорну? К Е. Б. Блэку? Конечно, вы можете искать поддержки и у них. В чем-то они помогут вам, в чем-то — нет… Вспомните хотя бы о пропавшем сегменте вашей памяти.

— Хорошо, что вы о нем вспомнили, — оживился Пит. — Что вы можете о нем сказать?

— Вы достаточно полно восстановили события, допросив Устройство Рашмора. Так что беспокоиться вам особенно не о чем.

— Тогда скажите — убивал я Лакмана или нет?

— Ха-ха! — отозвалась дырка, — Так я вам и сказал! Вы, наверное, сошли с ума!

— Может, сошел! — ответил Пит. — А может, я до такой степени наивен, что верю в вашу порядочность! — Он вдруг почувствовал резь в животе. — Где здесь мужской туалет? Или… или человеческий туалет? — Он попытался встать и тут же осознал, что тело его стало практически невесомым. Странными в этой комнате были и цвета… Нет, он определенно не на Земле — сила тяжести здесь была в несколько раз меньше.

«Я на Титане» — мелькнуло в его сознании.

— Вторая дверь налево, — сказала дырка доктор Ю. Р. Фил- липсон.

— Благодарю вас! — Пит осторожно двинулся к двери, боясь взлететь к потолку. — Послушайте! — вспомнил он вдруг. — У меня же действительно есть Кэрол! С Патрицией покончено раз и навсегда! Для меня ничто становится чем-то лишь в том случае, если оно превращается в мать моего ребенка!

— Ну у вас и шуточки, господин Гарден! — возмутился доктор Ю. Р. Филлипсон. — Слова ваши позволяют судить о состоянии вашего сознания. Я отчего-то вспомнил замечательную фразу вашего терранского юмориста Уильяма Швейка Гилберта: «Не верь обличью — ведь и молоко норовит прикинуться сливками». Я желаю вам удачи и рекомендую в случае необходимости обращаться непосредственно к Е. Б. Блэку — уж он-то парень надежный. Такой не подведет. Что до Готорна, то его я знаю куда хуже. — Пит открыл дверь. — Да, вы дверь душевой не забудьте за собой прикрыть, иначе, боюсь, мне эта ваша терранская физиология поперек горла встанет!

Пит вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Как же ему отсюда выбраться? Не торчать же здесь до скончания века в самом деле! И как это его угораздило угодить на Титан?

Сколько времени прошло с той поры, как он оставил Землю? Дни? Недели?

Он должен вернуться домой, к Кэрол. О Боже! Они ведь и с нею могли расправиться так же, как и с Лакманом.

Они? Кто «они»?

Он этого не знал. Ему объяснили лишь то… или ему это только кажется? Не мог же он свои сто пятьдесят долларов отдать за здорово живешь… Впрочем, Бог его знает. В конце концов, не у них, а у него голова об этом должна болеть…

Окно. Окно у самого потолка душевой. Он поставил на попа металлический барабан для бумажных полотенец и, встав на него, попытался оторвать раму. Рама не поддавалась. Он изо всех сил ударил по ней руками, едва не ободрав в кровь ладони. Рама скрипнула и отошла вверх.

Больше и не надо — он и так пролезть сможет. Пит подтянулся на руках и, протиснувшись в эту не слишком-то широкую щель, вывалился наружу, в кромешную титанийскую ночь… Он летел вниз все быстрее и быстрее, посвистывая, словно крылья несущейся к земле птицы, он был маленькой невесомой пушинкой… Нет, нет — не пушинкой! Он был маленьким жучком с необычайно большим для своего мизерного веса объемом. Эге- гей! — кричал он во все горло, но крик его тонул в свисте ветра, в безумном вое и реве воздушных струй…

Он рухнул наземь, он пал, он низвергся… «Я сломал себе лодыжку, о горе мне!» Он с трудом поднялся на ноги. Ночь, улица, мусорные бачки, истертый булыжник мостовой… Справа заполыхал алый свет. Хромая, он пошел на него. «У Дейва». Стало быть, это бар. Он покинул его достаточно странным образом — выбрался через окошко мужского туалета, оставив там свое пальто. Пит застонал, и прислонившись плечом к стене, попытался размять ноющие лодыжки.

Из-за угла тут же выехал механический полицейский, оснащенный устройством Рашмора.

— У вас все в порядке, сэр?

— Да, — кивнул Пит, — благодарю вас. Остановился я… Вы и сами можете догадаться, зачем. Природа свое требует, пониматете? Он засмеялся. — Спасибо. Механический полицейский укатил в ночь.

Интересно, в каком я городе? Жуткая сырость, и пахнет гарью.

Чикаго? Сент-Луис? Спертый зловонный воздух, не то, что в Сан-Франциско… Пошатываясь, он побрел вдоль по улице, прочь от бара «У Дейва». За широкими окнами бара он видел пьяную дырку, клянчившую у своих собратьев денег на выпивку, вышибавшую из терранцев. мелочь и при этом умудряющуюся держаться пристойно. Он похлопал себя по карманам брюк. Бумажника там не было! О Боже! Он похлопал себя по груди и тут же успокоился — пальто все-таки было на нем, бумажник лежал во внутреннем кармане. Пит вздохнул с облегчением.

Эти самые таблетки не сочетаются со спиртным, в том смысле… что даже очень сочетаются… в этом-то и состояла его проблема. Но он, несмотря ни на что, держался молодцом — немного перетрухал, немного ушибся, и только… Одно плохо — он заблудился и потерял свою замечательную машину.

— Машина, — пробормотал он, — машина! — Устройство Рашмора, вмонтированное в систему управления, позволяло машине реагировать и на такие слабые сигналы, как этот. Правда, происходило это далеко не всегда.

Свет! Две яркие фары. Машина беззвучно остановилась прямо перед ним.

— Это я, мистер Гарден!

— Послушай! — Пит пытался найти дверную ручку. — Куда это нас черт занес?

— Покателло, штат Айдахо.

— Да ты что, с ума сошла?!

— Это правда, мистер Гарден. Могу поклясться в этом!

— Как-то странно ты со мной разговариваешь, такое ощущение, что у тебя блоки питания подсели… — Он открыл дверцу и с опаской заглянул внутрь.

За штурвалом машины кто-то сидел.

В следующее мгновение таинственный незнакомец сказал:

— Входите, мистер Гарден.

— Зачем это?

— Затем, что я смогу доставить вас туда, куда вы захотите.

— А если я никуда не хочу? — спросил Пит. — Если я хочу остаться здесь навеки?

— Почему вы так странно на меня смотрите? Вы что, забыли кто я такая? Ведь именно вы заехали за мной, именно вы решили устроить это путешествие по городам Америки. Вы в самом деле ничего не помните?

Женщина — а это, вне всяких сомнений, была женщина — улыбнулась.

— Кто вы такая? — возмутился Пит. — Я вас впервые вижу!

— Ну уж впервые! Впервые вы встретились со мной в магазине Джо Шиллинга в Нью-Мексико.

— Мэри-Энн Макклейн, — озадаченно пробормотал Пит, усаживаясь в машину, — может, вы подскажете мне — что все это означает?

— Ничего особенного, — усмехнулась Мэри-Энн, — просто вы решили как-то отметить беременность вашей супруги Кэрол.

— Это я помню. Вы мне скажите, откуда вы взялись?

— В Сан-Рафаэле вы пытались найти меня у родителей, но я в это время была в Сан-Франциско — занималась в Публичной библиотеке. Узнав об этом от моей матери, вы понеслись туда и пригласили меня провести это время с вами. Оказалось, что в барах Сан-Франциско восемнадцатилетних девушек не обслуживают, и тогда мы поехали в Покателло, так как вы были уверены в том, что здесь заведены иные правила.

— Ну и как — прав я был или нет?

— Вы ошиблись. В бар вам пришлось идти одному, я же осталась дожидаться вас в машине. Ровно минуту назад вы вышли из- за того угла и стали орать на всю улицу, требуя свою машину.

— Все понятно. — Пит откинулся на мягкую спинку сиденья. — Мне стало плохо. Мне хотелось домой.

— Я отвезу вас домой, мистер Гарден, — тут же отозвалась Мэри-Энн. Машина мягко взмыла в воздух. Пит прикрыл глаза.

— А откуда взялась эта дырка? — спросил он через пару минут.

— Какая дырка?

— Самая настоящая. С нею-то я в баре и беседовал. Ее звали так — доктор там-тарам Филлипсон или что-то вроде этого.

— Откуда я могу знать? Меня-то в бар не пустили.

— Но вы ведь заглядывали туда вместе со мной, верно?

— Верно. Только никаких дырок там в это время не было. Пробыла же я там всего мгновение, — меня тут же выставили на улицу.

— Ну и подлец же я в самом деле! Я там, значит, пил, а ты все это время ждала меня на улице!

— Меня это ничуть не расстроило, — ответила Мэри-Энн, — я чудно поболтала с вашей машиной. Она рассказала мне массу занятных вещей. Верно, машина?

— Вы правы, миссис Макклейн, — ответила машина.

— Я ей понравилась, — заулыбалась Мэри-Энн, — я всем устройствам Рашмора нравлюсь. Я их прямо-таки зачаровываю.

— Меня это нисколько не удивляет, — буркнул в ответ Пит. — А вы не знаете случаем, который теперь час?

— Около четырех.

— Четырех утра? — Изумлению Пита не было предела. — Но ведь в такое время бары не работают!

— Может, я неправильно назвала время? — предположила Мэри-Энн.

— Нет, — ответил ей мгновенно протрезвевший Пит, — вы не ошиблись. Просто с нами происходит что-то не то, совсем не то!

— Ха-ха, — безразличным тоном сказала Мэри-Энн.

Пит повернулся к ней и замер. За штурвалом его машины сидела бесформенная дырка.

— Машина, — пробормотал Пит, — скажи мне, машина, кто сидит за твоим штурвалом?

— Мэри-Энн Макклейн, мистер Гарден.

И все же за штурвалом сидела дырка. Он видел ее совершенно ясно.

— Ты в этом уверена, машина? — переспросил Пит.

— Конечно! — ответила ему машина.

— Я уже сказала вам, что устройства Рашмора от меня без ума! — вставила дырка.

— И куда же мы летим?

— Домой. К вашей женушке Кэрол.

— Куда потом?

— Потом я вернусь к себе и лягу спать.

— Кто вы на самом деле? — спросил Пит дрожащим голосом.

— Вы что, издеваетесь надо мной? Кому сказать, так засмеют! Представляю, как потешался бы над вами Е. Б. Блэк!

Пит закрыл глаза.

Когда он открыл их, перед штурвалом уже сидела Мэри-Энн Макклейн.

— Ты была права, — сказал Пит, обратившись к машине. Сам он, однако, так не считал. «Господи, — подумал он вдруг, — и чего мне дома не сиделось… Кто мне сейчас смог бы помочь, так это Джо Шиллинг». — Мэри-Энн, или как там тебя, вези меня на квартиру к Джо Шиллингу!

— Это в такое-то время? Да вы в своем уме?!

— Джо — мой лучший друг. Лучший друг в целом свете!

— Мы окажемся там часов в пять, не раньше.

— Он рад мне всегда! — Теперь же он обрадуется мне особенно!

— Почему это вдруг? — насторожилась Мэри-Энн.

— Вы и сами это знаете, — едва ли не пропел Пит, — я расскажу ему о Кэрол и о ребенке!

— Ах, да! — кивнула Мэри-Энн. — Как это Фрея сказала? Надеюсь, это действительно так.

— Фрея? При чем здесь Фрея? Кому она это могла сказать?

— Кэрол.

— А вы откуда об этом знаете?

— Перед тем, как вы решили отправиться в бар, вы позвонили домой из этой самой машины. Вас волновало самочувствие супруги. Она была в расстроенных чувствах, и когда вы спросили ее о причине, она поведала о своем разговоре с Фреей. Кэрол сама позвонила ей, она искала вас.

— Ох уж эта мне Фрея! — воскликнул в сердцах Пит.

— Зря вы на нее так сердитесь. Судя по всему, она относится к жесткому шизоидному типу. Нам на психологии о таких рассказывали.

— Тебе нравится твой колледж?

— О, я просто обожаю его!

— И как это у вас хватает терпения общаться со мной — мне- то уже все сто пятьдесят стукнуло!

— Вы выглядите моложе, мистер Гарден. Сейчас вы просто перебрали лишнего. Вот отоспитесь и будете мужчина хоть куда! — Она посмотрела на Пита с улыбкой.

— Разумеется! Беременность Кэрол — лучшее тому доказательство. Гип-гип ура!!!

— Да здравствует господин Гарден! — усмехнулась Мэри- Энн. — Подумать только — в мире станет одним терранцем больше! Разве это не замечательно?

— Мы никогда не называем себя терранцами, деточка. Мы именуем себя «людьми». Вы сделали большую ошибку.

— О, — смутилась Мэри-Энн, — я принимаю ваше замечание!

— Скажи мне честно, твоя мать тоже участвует в этом заговоре? Наверное, именно по этой причине она не хочет, чтобы ее сканировала полиция, не так ли?

— Угу, — кивнула головой Мэри-Энн.

— Сколько же вас всего?

— О, нас тысячи! — ответила Мэри-Энн, или, точнее, то, что казалось Питу Мэри-Энн. — Многие-многие тысячи. И живем мы не только в Америке.

— Только не говори, что вы завоевали всю нашу планету. Будь так, и вам не пришлось бы скрываться от властей. Я, пожалуй, сообщу о вас Готорну.

Мэри-Энн рассмеялась.

Пит раскрыл бардачок и принялся шарить там рукой.

— Мэри-Энн убрала ваш пистолет, господин Гарден, — проинформировала его машина, — если бы полиция обнаружила его в вашей машине, то есть во мне, вас бы посадили в тюрьму.

— Совершенно верно! — откликнулась Мэри-Энн.

— Вы — нелюди — убили Лакмана. — Почему?

Мэри-Энн пожала плечами.

— Я не помню. Это не очень-то важно.

— Кто на очереди?

— Штука.

— Что еще за штука?

Глаза Мэри-Энн сверкнули.

— Та штука, что растет внутри Кэрол, мистер Гарден. Считайте, что вам не повезло, — это никакой не ребенок!

Пит зажмурился.

Теперь они уже летели над Заливом.

— Почти дома, — сказала Мэри-Энн, прочитав его мысли.

— И ты меня так просто отпустишь?

— Почему бы мне вас не отпустить?

— Откуда я знаю. — Он лежал на заднем сиденье, словно больное животное. «Что за страшная ночь! Что за ужас! А как она славно начиналась… Мое первое счастье… И тут вдруг…»

Прежде мысль о том, что он в любую минуту может уйти из этой жизни, давала ему силы жить. Теперь все осложнилось настолько, что и самоубийство не было решением. «Мои проблемы связаны с восприятием происходящего, — подумал он вдруг. — Все они где-то между стадией осознания и стадией приятия реальности. Мне ни в коем случае нельзя забывать о том, что в этом участвуют далеко не все. Детектив Е. Б. Блэк и доктор Филлипсон не имеют к этому никакого отношения. Кто-то еще может помочь мне. Кто-то. Когда-то. Где-то…»

— Вы совершенно правы, — раздался голос Мэри-Энн.

— Вы что телепат? — поразился Пит.

— Вы просто потрясаете меня своей проницательностью! — фыркнула Мэри-Энн.

— Но ведь ваша мать говорила мне, что вы самый что ни на есть обычный человек!

— Мамаша вас надула.

Помолчав, Пит спросил:

— И центром всего заговора, главным, так сказать, заговорщиком является этот ваш Нэтс Кэтц?

— Ну разумеется…

— Я почему-то сразу это понял! — прошептал Пит и вновь рухнул на заднее сиденье.

— Вот мы и приехали, — услышал он голос Мэри-Энн. Машина уже летела над безлюдными улочками Сан-Рафаэля.

— Поцелуй меня на прощание! — жарко прошептала Мэри- Энн, посадив машину перед его домом. Он посмотрел наверх. В окнах его квартиры горел свет. Судя по всему, Кэрол так и не ложилась спать.

— Поцеловать? — изумился Пит. — Ты это серьезно?

— Конечно, — прошептала она в ответ и потянулась к нему.

Пит отшатнулся и еле слышно пробормотал:

— Ни за что!

— Но почему?

— Потому, что я не знаю, кто ты, вернее — что ты…

— О Господи! Сроду такой глупости не слыхивала! Что с тобой, Пит? Ты грезишь наяву!

— Ты думаешь?

— Я в этом уверена. — Она смотрела на него едва ли не злобно. — Сначала ты наелся колес, потом напился, затем вдруг вспомнил о своей Кэрол и о полиции. Ты сам-то помнишь? У тебя глюки один другого круче! Сначала ты принял за дырку доктора Филлипсона, потом — меня! — Мэри-Энн горестно вздохнула и спросила у машины: — Разве я дырка?

— Нет, Мэри-Энн, — вы не дырка, — ответило устройство Раш- мора.

— Видишь? — с надеждой спросила Мэри-Энн.

— Вижу, но поделать с собой ничего не могу! — отрезал Пит. — Выпусти меня отсюда! — Повернув дверную ручку, он распахнул дверь и выбрался наружу.

— Спокойной ночи! — сказала Мэри-Энн, глядя ему в глаза.

— Спокойной ночи! — Нетвердым шагом Пит направился к своему дому.

— Смотри, как ты меня перепачкал! — с укоризной бросила ему вслед машина.

— Как-нибудь проживешь! — не оборачиваясь, огрызнулся Пит. Он открыл дверь ключом и вошел в дом. Дверь за ним беззвучно закрылась.

Когда он поднялся, Кэрол уже стояла в прихожей. Она была одета в короткую полупрозрачную ночную рубашку желтого цвета. — Я слышала, как подъехала машина, — сказала она дрожащим голосом, — слава Богу, ты наконец-то вернулся! — Она вдруг смутилась и, сложив руки на груди, пробормотала: — Я даже халат забыла накинуть.

— Чего я никак не ожидал, так это того, что ты станешь так волноваться! Спасибо, Кэрол, и прости меня, если можешь. — Он направился в ванную и подставил голову под струю ледяной воды.

— Может, ты хочешь поесть? — спросила Кэрол.

— От чего бы я не отказался, так это от кофе.

Кэрол пошла на кухню и приготовила кофе для себя и Пита.

— Сделай такую милость, — сказал Пит, сев за кухонный стол, — закажи справочную службу Покателло, штат Айдахо, узнай, не значится ли у них в списках доктор Ю. Р. Филлипсон.

— Хорошо, — согласно кивнула Кэрол и тут же включила видфон. Переговорив с целым рядом саморегулируемых устройств, она вернулась к столу.

— Да, такой абонент у них есть.

— Я с ним этой ночью виделся. Визит этот обошелся мне в сто пятьдесят долларов. Цены у него сумасшедшие… Скажи-ка мне, Кэрол, а ты не поняла из разговора — терранец этот Филлипсон или нет?

— Об этом мы не говорили. Если хочешь, позвони ему сам, вот его номер. — Она протянула блокнот.

— Позвоню-ка я ему сейчас! — Пит нажал на панель вызова.

— Ты с ума сошел, Пит. Еще только половина шестого!

— Вот и прекрасно! — ответил Пит, продолжая набирать номер. На том конце линии выходить на связь явно не спешили.

— Псы-псы — зеленые усы, — замурлыкал Пит, — зеленые усы — полуденные псы… — Он посмотрел на Кэрол. — На то он и доктор, чтобы ему по ночам звонили. Послышалось какое-то потрескивание, и на экране видфона появилось покрытое густой сеткой морщин человеческое лицо. — Доктор Филлипсон? — спросил Пит.

— Он самый. — Доктор затряс головой, пытаясь справиться с сонливостью. — Ага, это опять вы.

— Неужели вы меня помните? — искренне удивился Пит.

— И рад бы забыть, да не получается! Вы тот самый человек, которого прислал ко мне Джо Шиллинг. Мы с вами расстались всего час тому назад.

«Вот как, — подумал Пит, — это становится уже интересным. Джо Шиллинг. Кто бы мог подумать».

— Скажите, вы случаем не дырка? — спросил он у доктора.

— Вы разбудили меня специально для того, чтобы задать этот вопрос? — поинтересовался доктор Филлипсон.

— Да, — признался Пит, — это очень важно.

— Я не дырка, — ответил доктор и тут же отключил связь.

Пит выключил видфон.

— Пойду-ка и я спать, — сказал он Кэрол, — что-то я подустал… А как ты?

— Я тоже немного устала.

— Вот и прекрасно, мы отправимся спать вместе.

Кэрол улыбнулась.

— Как я рада, что ты вернулся! Скажи мне, Пит, часто ты так гуляешь?

— Нет, — ответил Пит, решив про себя, что подобного с ним больше не повторится.

Они отправились в спальню. Сев на край кровати, Пит стал раздеваться и тут же обнаружил в левом башмаке картонку со спичками, на которой было что-то написано. Он подсел поближе к лампе и прочел слова, написанные его собственной рукой:

«МЫ ОКРУЖЕНЫ СО ВСЕХ СТОРОН ДЫРКАМИ, ЗЫРКАМИ И ПРОБИРКАМИ». «Это мое сегодняшнее открытие, — вспомнил он. — Мое озарение, моя находка. Я так боялся забыть об этом, что решил сделать эту запись. Но где я сделал? В баре? По пути домой? Скорее всего, я сделал эту запись во время разговора с доктором Филлипсоном».

— Кэрол, — сказал Пит, — я знаю, кто убил Лакмана.

— И кто же это? — позевывая, поинтересовалась Кэрол.

— Мы все, — ответил Пит, — вся шестерка утративших память. Дженис Ремингтон, Сильванус Ангст и его жена, Клем Гейне, жена Билла Калумайна и я сам. Мы сделали это под влиянием и по наущению дырок.

Он протянул ей картонку.

— Посмотри, что я здесь написал. Я сделал это не случайно — они могут в любую минуту воздействовать на мое сознание. Это же останется в любом случае.

Кэрол села и тупо уставилась на картонку.

— «Мы о-кру-же-ны…» Прости, Пит, но это просто смешно!

Пит посмотрел на нее с крайним сожалением.

— Теперь я понимаю, почему ты летал к доктору Филлипсо- ну и задавал ему этот вопрос! Но послушай меня, Пит, — ты ведь сам убедился в том, что доктор вовсе не дырка!

— Ну и что из этого?

— А то, что я не понимаю, о ком ты говоришь! Кого именно ты имеешь в виду?

— Мэри-Энн Макклейн. Она хуже всех.

— Ну-ну, — закивала Кэрол, — насколько я понимаю, ты говоришь о той женщине, с которой ты провел эту ночь. Я права?

Пит потянулся к видфону, стоявшему рядом с кроватью.

— Я хочу переговорить с Готорном и Блэком. Кто-кто, а уж они-то с этим делом не связаны! — Он стал набирать номер полицейского управления. — Теперь-то я действительно понимаю, почему Патриция так боялась сканирования!

— Пит, ты зря делаешь это сейчас! — Кэрол подсела к нему и отключила видфон. — Они могут взять в любую минуту!

— Ну а если я позвоню Джо Шиллингу?

— Да звони ты куда хочешь! Просто мне кажется, что полицию сейчас лучше не беспокоить. Ты не в том состоянии, чтобы с ними говорить!

Пит позвонил в службу информации и, узнав номер видфона той квартиры, в которой теперь жил Джо Шиллинг, связался со своим приятелем.

Экран видфона тут же засветился, и на нем появилось пышущее здоровьем лицо Джо Шиллинга.

— Здорово, Пит! Я уже все знаю — мы успели переговорить с Кэрол. Даже передать тебе не могу, как я за вас рад!

— Джо, ответь мне на такой вопрос, — сухо обратился к другу Пит, — ты посылал меня в Покателло, к доктору Филлипсону? — Что?

Пит повторил сказанное еще раз. Джо недоуменно пожал плечами.

— Бог с ним, — сказал Пит, — извини, что побеспокоил. Просто я ожидал другого ответа.

— Погоди, Пит, — пробормотал Джо, — года два назад ты заезжал ко мне в Нью-Мексико, и у нас произошел один прелюбопытнейший разговор. Мы говорили о побочном действии гидрохлорида метамфетамина. Ты в ту пору его как раз принимал, и я хотел как-то воспрепятствовать этому. Я тогда прочел в «Сайнтифик Американ» статью психиатра из Айдахо, посвященную этой проблеме. Доктор Филлипсон — а звали этого психиатра именно так — писал о том, что метамфетамины могут вызывать патологические реакции психики.

— Вроде такой разговор у нас действительно был…

— Ты ответил мне тогда следующее: — ты, мол, принимаешь трифлуоперазин — это такой дигидрохлорид, — и тем самым сводишь побочный эффект от применения метамфетаминов на нет.

— Сегодня я заглотил целую горсть амфетамина — знаешь, такие малюсенькие пилюльки по семь с половиной миллиграммов…

— Надеюсь, ты после этого не пил?

— Пил, и еще как!

— Ой гевалып![1] Ты, наверное, помнишь, что говорилось в статье Филлипсона о сочетании метамфетаминов и алкоголя?

— Очень смутно.

— Эффект, производимый каждым из этих соединений, при совместном их применении многократно усиливается! У тебя случаем бреда этой ночью не было?

— Нет, Джо! Это был не бред — это было самое настоящее просветление! Ты сейчас все поймешь! — Пит повернулся к Кэрол. — Дай-ка мне спички. — Он взял картонку в руку и, задыхаясь от волнения, сказал: — Сейчас ты все узнаешь! Слушай: мы окружены со всех сторон дырками…

Джо удивленно посмотрел на Пита и тихо спросил:

— А при чем здесь доктор Филлипсон? Ты что, встречался с ним этой ночью?

— Я оставил у него сто пятьдесят долларов, и, скорее всего, потратил я эти деньги не зря!

Немного подумав, Джо сказал:

— Не удивляйся тому, что я тебе сейчас скажу. Позвони-ка этому Готорну.

— Именно ему я и собирался позвонить, но Кэрол почему-то стала меня отговаривать.

— Дай-ка мне свою Кэрол, — сказал Джо Шиллинг.

Кэрол заглянула в экран видфона.

— Я здесь, Джо. Если ты считаешь, что Питу следует позвонить в полицию…

— Кэрол, я знаком с твоим мужем не один год. Время от времени он впадает в депрессивные состояния, в которых начинает подумыьать о самоубийстве, — это происходит с ним достаточно регулярно. Если говорить начистоту, то Пит страдает самым настоящим МДП, у него аффективный психоз. Когда он услышал о том, что ты ждешь ребенка, он тут же перескочил в маниакальную фазу. Я прекрасно понимаю его: услышать такое — все равно, что родиться заново! Что касается звонка, то я действительно не советовал бы тянуть с ним — Готорн знает дырок как никто другой. Со мной говорить о них бессмысленно — я в этих делах ничего не понимаю. Спорить же с Питом я не собираюсь, да и тебе не советую.

— Я все поняла, — ответила Кэрол.

— Пит, когда будешь говорить с Готорном, — продолжал Джо Шиллинг, — не забывай о том, что любое твое слово может быть использовано против тебя. Готорн совсем не так прост, как может показаться. Держи с ним ухо востро!

— Наверное, ты прав, Джо, — согласился Пит и, немного помедлив, спросил: — Скажи мне честно, Джо, ты считаешь, что во всем виноваты метамфетамин и алкоголь?

Джо Шиллинг ушел от прямого ответа.

— Расскажи мне об этом поподробнее, — попросил он. — Что тебе сказал доктор Филлипсон?

— Много чего. Например, он сказал мне о том, что ситуация эта погубит меня так же, как уже погубила Лакмана. Он сказал мне, что я должен беречь Кэрол. Еще — еще он сказал о том, что я не могу изменить происходящего и потому должен довольствоваться ролью простого наблюдателя.

— Как он был настроен по отношению к тебе? Дружески?

— Да, — не задумываясь, ответил Пит, — несмотря на то, что он — дырка.

Он разъединил линию и, выждав мгновение, принялся набирать номер полицейского управления, надеясь, что обретет в лице Готорна если не друга, то хотя бы союзника.

На поиски Готорна у электронного коммутатора ушло не меньше двадцати минут. К тому времени, когда лицо его появилось на экране видфона, Пит уже успел выпить кофе и изрядно протрезветь.

— Готорн, — сказал Пит, — извините меня за звонок в такое неподходящее время. Дело в том, что я хочу сообщить вам нечто очень важное. Я могу назвать убийцу Лакмана.

— Вы зря беспокоились, господин Гарден, — ответил Готорн, — мы это уже знаем. Преступник сам сознался в содеянном. Я только что вернулся из нашей кармельской штаб-квартиры. — Готорн выглядел крайне усталым и изможденным.

— Что? — воскликнул Пит, сраженный этой новостью наповал. — И кто же это?

— К группе «Голубой Песец» он не имеет никакого отношения. Мы обнаружили преступника, стоило нам заняться Восточным побережьем, откуда, как вы знаете, прибыл сюда Лакман. Преступником этим оказался личный секретарь Лакмана, Сид Моск. Мотивы преступления нам пока неизвестны, но мы уже начали работу и в этом направлении.

Пит выключил видфон и задумался.

«Что мне теперь делать? — спрашивал он себя. — Что мне делать?»

— Ложись, Пит! — услышал он нежный голосок Кэрол.

Питер Гарден выключил лампу и забрался под одеяло.

Сделал он это зря…

XI

Проснувшись, он увидел над собой две фигуры — мужчину и женщину.

— Тихо! — прошептала Пэт Макклейн, кивком указав на Кэрол. Мужчина держал в руках тепловую иглу, направленную прямо на Пита. Кто он, Пит не имел ни малейшего представления.

— Если будешь дергаться, мы убьем ее, — сказал незнакомец, направляя иглу в сторону Кэрол. — Понял?

Часы, стоявшие на прикроватной тумбочке, показывали девять тридцать. Из окна в комнату лился яркий солнечный свет.

— Все понятно, — пробормотал Пит.

— Вставай и одевайся! — приказала Патриция Макклейн.

— Вот так, прямо перед вами? — спросил Пит, выскользнув из-под одеяла.

Патриция и незнакомец переглянулись.

— Ты оставайся с ним, а я пойду к его жене. — Предложила Патриция своему спутнику. Крадучись, она направилась в спальню; в руке ее тоже поблескивала тепловая игла. — Пока его жене что-то угрожает, он и шагу не сделает — я его насквозь вижу!

Пит стал одеваться, стараясь не обращать внимания на незнакомца, вновь направившего на него свое страшное оружие.

— Слышал я, ваша жена забеременела, — сказал вдруг незнакомец, — примите мои поздравления.

Пит поднял глаза.

— Вы, наверное, муж Пэт?

— Верно, — отозвался незнакомец, — меня зовут Аллен Макклейн. Весьма рад знакомству с вами, господин Гарден. — Он улыбнулся и добавил: — Пэт последнее время только о вас и говорит.

Вскоре все трое уже шли к лифту.

— Надеюсь, вчера ваша дочь благополучно добралась до дома? — спросил Пит.

— Все в порядке, — ответила Патриция Макклейн, — вот только припозднилась она изрядно. То, что я прочла в ее сознании, было, мягко говоря, весьма любопытным. К счастью, она не легла сразу спать, а какое-то время провела в раздумьях… Иначе бы я ни о чем не догадалась.

— Кэрол проснется только через час, — сказал Аллен Макклейн, — так что до одиннадцати о его исчезновении никто не узнает.

— Откуда вы знаете, когда проснется Кэрол? — изумился Пит.

Аллен промолчал.

— Вы зырк? — спросил Пит.

Ответа вновь не последовало, но все было понятно и без слов.

— Что до него, — Аллен кивком указал на Пита, — то он бежать и не подумает — об этом говорят картины возможных исходов. В пяти случаях из шести он будет вести себя как паинька. Статистика совсем недурная. — Он нажал кнопку лифта.

— Еще вчера ты беспокоилась обо мне, — сказал Пит, — теперь же держишь в руках эту штуковину. — Он показал на тепловую иглу. — Как все это понимать?

— Тебе не следовало искать внимания моей дочери, — ответила Патриция, — ты ведь и сам знал, что мне этого не хотелось — я говорила, что она слишком молода для тебя.

— Я ничего не мог поделать с собой, — ответил Пит Гарден, — она с первой же минуты показалась мне чертовски привлекательной.

Двери лифта раскрылись.

В кабине стоял детектив Вейд Готорн. Увидев супругов Макклейн, он полез в карман своего пальто.

— Быть зырком очень даже удобно, — сказал Аллен Макклейн, — зырк никогда и ничему не удивляется. — Он выстрелил в голову Готорну, и тот, отлетев к задней стенке кабины, беззвучно сполз на пол.

— Входи! — приказала Париция Макклейн Питу. Они поехали вниз.

Пит обратился к устройству Рашмора, которым был оснащен лифт:

— Они похитили меня и убили детектива. Нужна помощь!

— О последней просьбе можете забыть, — вмешалась Патриция Макклейн, — мы обойдемся и без посторонней помощи.

— Понял вас, мисс, — ответил лифт.

Двери лифта раскрылись, и они, миновав холл, вышли на улицу.

Патриция Макклейн повернулась к Питу.

— Ты знаешь, куда направлялся этот Готорн? Он хотел арестовать тебя!

— Это исключено, — ответил Пит, — этой ночью он сказал мне о том, что убийца Лакмана уже найден — это сделал какой-то человек с Восточного побережья.

Макклейны удивленно переглянулись.

— Вы зря убили человека! — сказал Пит.

— Ну уж нет! — зло прошипела Патриция Макклейн. — Он этого давно заслуживал. Осталось порешить его дружка Блэка и тогда уж порядок будет полный!

— Проклятая Мэри-Энн! — проворчал Аллен Макклейн, усаживаясь в машину, принадлежавшую, судя по всему, супругам Макклейн. — Она заслуживает того, чтобы ей свернули шею! — Машина мягко взмыла в дышащее зноем небо. — Что за возраст такой! И знаешь ты все, и сомнений у тебя нет ни в чем! Нет, такое только у восемнадцатилетних и бывает! А в сто пятьдесят человек думает иначе!

— К этому времени уже не знаешь и того, что ты знаешь, а чего не знаешь, — усмехнулась Патриция. — И вот тут-то ты и начинаешь понимать, что тебе и этого не дано. — Она села на заднее сиденье так, что ствол ее тепловой иглы уперся в спину Питу.

— Я хочу заключить с вами соглашение, — сказал Пит, — вы гарантируете безопасность Кэрол и ребенка, я же, со своей стороны…

— Мы уже заключили его, Пит, — перебила его Патриция. — Кэрол и ребенку никто и ничто не угрожает — ты в этом мог убедиться. Помимо прочего никто не собирается трогать их и впредь.

— Это уж точно, — кивнул Аллен Макклейн, — чего-чего, а уж этого мы в любом случае не стали бы делать, верно, Пэт? Он с улыбкой посмотрел на Пита. — И каково же быть счастливым?

— Вам это чувство должно быть хорошо знакомо, — отозвался Пит, — во всей Калифорнии не найдется человека, у которого имелось бы столько детей, сколько у вас!

— Это так, — согласился Аллен Макклейн, — но с той поры, как я впервые испытал его, минуло уже восемнадцать лет. Вас же оно посетило прошлой ночью. Мэри-Энн говорила, что вы попросту впали в транс и перестали что-либо соображать.

Пит решил промолчать. Он посмотрел вниз, пытаясь понять, в каком направлении летит их машина. Скорее всего они направлялись в глубь континента, к жарким долинам Центральной Калифорнии и лежащим за ними отрогам Сьерра-Невады. Сьерра была совершенно необитаема.

— Расскажи нам о докторе Филлипсоне, — обратилась к Питу Патриция. — Я смогла разглядеть лишь несколько туманных образов и смазанных мыслей, имеющих к нему отношение. Ты, кажется, звонил ему этой ночью из дома, я не ошиблась?

— Нет.

— Пит позвонил доктору Филлипсону и спросил — не дырка ли тот? — сказала мужу Патриция.

Аллен Макклейн довольно заулыбался.

— Ну и что ответил на это доктор Филлипсон?

— Доктор сказал, что он не дырка, — рассмеялась Патриция. — После этого Пит позвонил своему другу Джо Шиллингу и поделился с ним новостями: мы, мол, со всех сторон окружены, и так далее. Джо Шиллинг посоветовал Питу связаться с Готорном, что Пит тут же и сделал. Именно по этой причине Готорн и прилетел к нему с утра пораньше…

— Вы не того человека вызвали, Пит, — сказал Аллен, — надо было связаться с Лейрдом Шарпом.

— Он об этом тогда не подумал, — фыркнула Патриция, — рано или поздно мы с ним встретимся, Пит, тогда-то ты и расскажешь ему свою грустную историю: мы-де крошечный людской островок в гигантском море пришельцев… — Патриция и ее муж засмеялись.

— Боюсь, мы его испугали, — сказал, внезапно посерьезнев, Аллен.

— Ничего подобного, — ответила мужу Патриция, — я его постоянно сканирую и не вижу ничего особенного; вот когда он действительно наложил в штаны, так это прошлой ночью! — Она обратилась к Питу: — Как тебе понравилась вчерашняя поездка с Мэри-Энн? Уверена, что ничего подобного тебе еще не приходилось испытывать! — Она вновь повернулась к своему мужу. — У него включалась то одна, то другая система восприятия: то он видел Мэри-Энн как привлекательную восемнадцатилетнюю терранку, то — как…

— Заткнись! — зашипел вдруг Пит.

Патриция как ни в чем не бывало продолжала:

— То — как аморфную массу цитоплазмы, сплетающую тенета иллюзии для романтически настроенных душ… Бедный Питер Гарден… Он так обманулся! Вначале ты никак не мог найти бар, в который смогла бы войти твоя юная избранница, затем…

— Перестань, Пэт! — сказал вдруг Аллен. — Я говорю это совершенно серьезно! Он и так лишнего насмотрелся! Как ты можешь относиться к своей родной дочери так, будто она твоя соперница!

— Ладно тебе! — огрызнулась Пэт и полезла в сумочку за сигаретами.

Внизу лежали безжизненные предгорья Сьерра-Невады. Пит тупо смотрел на убегающие назад однообразные холмы, не понимая, на каком он свете.

— Ты бы лучше позвонил ему сам, — прошептала Пэт своему супругу.

— Ты права, — тут же согласился Аллен. Он включил бортовую радиостанцию и сказал в микрофон:

— Говорит «Переправа Темной Лошадки», говорит «Переправа Темной Лошадки»! Вызываю «Зеленого Агнца Морей»! Говори, Дейв!

Из динамиков послышалось:

— Говорит Дейв Мутро. Я в Спарксе, штат Невада. Мотель «Ночлежка».

— Прекрасно, Дейв. Мы летим к тебе, минут через пять будем. — Аллен Макклейн выключил радиостанцию. — Все в порядке, — сказал он Патриции, — как я и говорил.

— Отлично! — улыбнулась Патриция.

— Кстати говоря, — Аллен Макклейн посмотрел в сторону Пита, — там будет и Мэри-Энн, она приедет на своей машине. Будут там другие люди, одного из которых вы знаете. Думаю, скучать вам не придется. Там будут только псионики… — Он немного помолчал и с улыбкой добавил: — Да, она действительно не телепат, хотя и пыталась убедить вас в обратном. Мэри-

Энн совсем еще ребенок, она и не такое может выдумать! Например, во вчерашнем разговоре с вами…

— Хватит! — остановила супруга Патриция.

Макклейн пожал плечами.

— Он узнает об этом в течение ближайшего получаса, я это отчетливо вижу.

— Не обращай на меня внимания, я просто стала нервничать. Пусть уж это пройдет в «Ночлежке» — так-то оно будет вернее. — Она обратилась к Питу: — А ты зря не поцеловал Мэри-Энн этой ночью!

— Почему? — удивился Пит.

— Ты бы уже знал, что она такое. — Она улыбнулась и тут же с горькой усмешкой добавила: —Да и не каждый же день тебе доводится целовать таких молоденьких девиц! — В голосе Патриции сквозила грусть.

— Ты зря так себя терзаешь, Пэт, — сказал ей Аллен Макклейн, — больно на тебя смотреть!

— Когда подрастет Джессика, мне будет еще труднее, Аллен, — пробормотала Патриция.

— Я это и без тебя знаю, — угрюмо ответил Аллен.

Машина приземлилась на ровную песчаную площадку перед мотелем «Ночлежка». Пит Гарден, в спину которого смотрели стволы двух тепловых игл, вышел наружу и направился к одноэтажному приземистому зданию в испанском стиле, сложенному из сырца.

Из мотеля к ним навстречу вышел длинноногий, элегантно одетый человек средних лет.

— Привет, Макклейн, привет, Пэт! — Он бросил взгляд на Пита. — А это мистер Гарден, бывший владелец Беркли, штат Калифорния. Вы знаете, Гарден, я ведь едва не сел за ваш игорный стол в Кармеле. Смешно сказать, но вы отпугнули меня своим дурацким энцефалографом. — Он захихикал. — Я — Дейвид Мутро, бывший сотрудник Джерома Лакмана. Он протянул Питу руку, однако тот предпочел не заметить этого. — Все понятно, — пробурчал Дейв Мутро, — вы просто не осознаете происходящего. Я же, в отличие от вас, имею некоторое представление о том, что происходит сейчас, и о том, что произойдет в ближайшее время. Это приходит с возрастом… — Он направился к зданию мотеля по мощенной каменными плитами дорожке. — Мэри-Энн прилетела минут десять тому назад. Она решила искупаться в бассейне.

Пэт сунула руки в карманы и, подойдя к самому краю бассейна, стала наблюдать за своей дочерью.

— Умей кто-нибудь читать мои мысли, — сказала она, — он бы увидел в них черную зависть. — Она повернулась к бассейну спиной. — Знаешь, Пит, когда я познакомилась с тобой, мне стало чуточку полегче. Ты — один из самых невинных людей, которых мне когда-либо доводилось встречать. Ты помог мне избавиться от моей «темной стороны», как называют ее Юнг и твой друг Джо Шиллинг… Кстати, как поживает Шиллинг? Мне было приятно встретиться с ним вчера вечером… Да, как он отреагировал на твой утренний звонок?

— Он поздравил меня, — ответил Пит, — поздравил с удачей!

— Да, да, да! — заволновался вдруг Мутро и элегантно похлопал Пита по спине. — Поздравляю вас с этой беременностью и желаю всяческих благ!

— Твоя бывшая жена была на удивление бестактна, когда беседовала с Кэрол. Надеюсь, это действительно ребенок — какая глупость! Моя дочка тоже решила немного поозорничать — впрочем, в этом она похожа на меня… Не осуждай Мэри-Энн за то, что она говорила тебе прошлой ночью. Большая часть из услышанного и увиденного тобой существовала только в твоем сознании. Джо Шиллинг был прав, когда говорил тебе об аффекте, производимом амфетамином. У тебя начались параноидальные реакции…

— Ты это серьезно? — спросил Пит.

Патриция встретилась с ним взглядом и как ни в чем не бывало ответила:

— Разумеется.

— А вот мне так совсем не кажется — покачал головой Пит.

— Пойдемте в дом, — сказал Аллен Макклейн и, повернувшись к бассейну, закричал. — Мэри-Энн! Пора выходить!

Поднимая снопы брызг, девушка подплыла к краю бассейна и выпалила в ответ:

— А иди-ка ты к черту!

Макклейн опустился на корточки.

— Мэри-Энн, хочешь ты того или нет, но я твой отец! Я требую, чтобы ты сию же минуту вышла на берег, у нас и так мало времени!

В лицо Аллену Макклейну хлынул настоящий фонтан брызг. Он зачертыхался и неуклюже отскочил в сторону.

— А я-то считала тебя великим зырком! — рассмеялась Мэри-Энн, грациозно подтянувшись на одной из перекладин металлической лесенки.

Выйдя из бассейна, она накинула на плечи белое махровое полотенце и побежала к мотелю.

— Привет, Питер Гарден! — закричала она. — Сегодня ты выглядишь куда лучше! — Ее белоснежные зубы блеснули на солнце.

Аллен Макклейн смахнул с головы капли воды и, обратившись к Питу, заметил:

— Ровно одиннадцать. Мне кажется, вам следует позвонить Кэрол и сообщить ей о том, что вы живы-здоровы. Я, как вы уже могли это понять, — зырк, и, похоже, вы так и не сделаете этого…

— Вы не ошиблись, — ответил Пит, — звонить Кэрол я не стану.

Макклейн пожал плечами.

— Дело хозяйское… Дальнейшее тем самым становится неопределенным, возможно, она вызовет полицию, хотя кто его знает… Время все поставит на свои места. — Они направились к зданию. — Что любопытно в Пси-силах, так это то, что одни из них могут сводить на нет другие. Взять хотя бы этот психокинетический опыт, который проделала моя дочь, — я ведь действительно не думал, что она обольет меня водой! В таких случаях вступает в силу принцип синхронности Паули, меня акаузальные результирующие всегда ставили в тупик!

Патриция обратилась к Дейву Мутро:

— Неужели Сид Моек действительно признался в убийстве Джерома Лакмана?

— Да, — ответил Мутро, — Ротман надавил на него с тем, чтобы снять излишнее напряжение и отвести подозрения от «Голубого Песца». Начиная с какого-то момента нам стало казаться, что калифорнийская полиция слишком уж рьяно взялась за дело.

— Но ведь они скоро поймут, что признание это лишь уловка! — сказала Патриция. — Эта дырка Е. Б. Блэк заглянет к Сиду в мозги и тут же все поймет!

— Надеюсь, к тому времени все это потеряет всякий смысл, — ответил Мутро.

В здании мотеля работали кондиционеры. В полутемной прохладной комнате сидели какие-то люди, вполголоса переговаривавшиеся между собой. Питу вдруг показалось, что он попал в группу, Игры которой проходят по утрам, но он тут же отогнал от себя эту мысль, понимая, что на байндеров эти люди совсем не похожи.

Он осторожно сел и попытался понять, что же здесь происходит. Слова звучали здесь довольно-таки редко: большая часть присутствующих, судя по всему, прекрасно обходилась и без них. Это были телепаты. Говорили же только зырки и психокинетики… «Интересно, присутствует ли здесь этот Ротман? — подумал вдруг Пит. — И если да, то кто он?» Он ничуть не сомневался в том, что Ротман здесь одна из ключевых фигур.

Из соседней комнаты вышла Мэри-Энн, одетая в футболку, голубые шорты и сандалии. Лифчика на ней не было. Она уселась рядом с Питом и принялась усердно тереть свои влажные волосы махровым полотенцем.

— Это самое что ни на есть настоящее сборище идиотов! — прошептала она Питу. — Ты только на них посмотри! Меня сюда родители затащили — иначе бы я здесь не оказалась! — Она вдруг нахмурилась. — Интересно, а это еще кто? — На пороге комнаты появился еще один гость. — В первый раз его вижу. Наверное, он, как и Мутро, с Восточного побережья сюда приехал.

— Да, — сказал Пит, удивленно посмотрев на Мэри-Энн, — а ты ведь и в самом деле не дырка!

— А я никогда этого и не говорила! Когда ты спросил меня этой ночью, кто я такая, я ответила тебе: «ты сам это видишь». Я сказала тебе чистую правду. Понимаешь, Пит, ты в силу ряда причин — это и виски, и все эти пилюли — на какое-то время превратился в телепата. Потому ты и увидел мои тревоги и мои мысли — всю эту дребедень… Они называют это словом — подсознание… Странно, что мамаша не предупредила тебя — кто- кто, а уж она-то это знает!

— Да, да, — поспешил согласиться Пит.

— Перед тем же, как прийти ко мне, ты нахватался подсознательных страхов этого психиатра. Все мы боимся дырок. Это естественно, они — наши враги. Мы проиграли им войну, и вот они уже живут рядом с нами. Понимаешь? — Она ткнула его в бок своим острым локотком. — Ты меня слышишь или нет?

— Слышу, слышу! — закивал Пит.

— Просто ты вдруг разинул рот, словно гуппи! Я даже за тебя испугалась! Думаешь, я не понимаю, что происходило с тобой этой ночью? Тебя мучил параноидальный бред, осложнений манией преследования, — зловещие заговоры коварных пришельцев и все такое прочее! Многое было вызвано к жизни этим бредом, однако — однако в главном ты не ошибся! Я переживала все твои страхи вместе с тобой, понимаешь? В отличие от обычных людей псионики постоянно находятся в этой реальности. Тебе не повезло — в момент твоего откровения я оказалась рядом и тут же все поняла! — Она повела рукой, указывая на людей, собравшихся в комнате. — Смотри, сколько здесь людей. И всем им ты теперь мешаешь! Тебе следовало тут же вызвать полицию, но ты, к счастью, этого не сделал.

Верил ли он ей? Он посмотрел на ее милое личико. Если когда-нибудь у него и были таланты телепата, то к этому времени они оставили его совершенно.

— Видишь ли, — продолжала Мэри-Энн, — каждый человек в принципе обладает задатками псионика. В случае серьезной болезни или психического расстройства… — Она на миг задумалась, но тут же нашлась: — Ты же, Гарден, не просто псих: ты набрался вчера амфетаминов и виски так, что впору сдохнуть! И вот на этой-то волне ты и въехал в нашу ситуацию! Я говорю о ситуации нашей группы. — Она заулыбалась. — Теперь ты знаешь все.

Пит не понимал ничего. Он отказывался верить услышанному.

— Тебе просто не хочется в это верить, — шепнула Мэри-Энн ему на ухо.

Именно так оно и было. Пит согласно кивнул.

— Но тебе в любом случае придется это сделать, — сказала Мэри-Энн, — менять что-либо уже поздно. — Она добавила тоном безжалостного судьи: — Тем более что на сей раз ты уже не пьян и не болен — восприятие твое не нарушено! Тебе придется принять реальность такой, какая она есть! Бедный, бедный Питер Гарден! Еще вчера ты был таким счастливым!

— Ты ошибаешься! — усмехнулся Пит.

— Надеюсь, кончать с собой на сей раз ты не станешь… Лучше от этого никому не станет. Как видишь, Пит, ты действительно имеешь дело с целой организацией. Организацией, которая предлагает тебе стать ее членом. Ты слышишь меня? У тебя есть известный выбор — либо ты присоединяешься к нам, либо тебя убирают… Последнее не нужно никому. Ты только подумай, что тогда станет с Кэрол! Фрея ее до смерти замучает!

— Ну уж этого-то я не допущу! — пробормотал Пит.

— Теперь вспомни о том, что сказала твоя машина. Она сказала, что я не дырка, верно? Как ты наверняка знаешь и сам, устройство Рашмора всегда говорит правду. Мэри-Энн вздохнула. — Конечно, я не говорю о тех случаях, когда их сознательно перенастраивают. Именно с помощью устройства Рашмора можно отличать людей от дырок. Ты понимаешь, о чем я? — Она улыбнулась ему неожиданно ласково. — На самом деле все не так уж плохо… На конец света во всяком случае происходящее не похоже — мы просто-напросто выясняем кто нам друг, а кто — враг. Людям и самим пора сделать этот выбор, а то они уже вконец запутались.

— Кто убил Лакмана? — спросил Пит. — Вы?

— Ну что ты! — возмутилась Мэри-Энн. — Нам и в голову не придет убивать человека, которому так фанатически везет\ — Она неожиданно нахмурила свой лобик.

— А вот прошлой ночью, когда я задал тебе этот вопрос, ты ответила мне совсем иначе… — Пит сделал непроизвольную паузу, пытаясь собраться с мыслями. — Ты сказала мне примерно следующее. Сначала так — «я не помню», и уже через минуту — следующим, мол, будет наш ребенок. Вернее, не ребенок! Штука — ты назвала это штукой!

Мэри-Энн смертельно побледнела и вопросительно посмотрела на Пита.

— Нет, — прошептала она. — Это исключено. Я не могла такого сказать.

— Я слышал тебя так же ясно, как сейчас, — ничуть не смутившись, продолжил Пит, — многое помнится смутно, но в этой части разговора я совершенно уверен, все было именно так, как я сказал!

— Значит, они до меня все-таки добрались! — еле слышно пробормотала Мэри-Энн, смотревшая на Пита немигающим, исполненным боли и смертельной тоски взором.

Кэрол Холт Гарден открыла дверь залитой солнечным светом кухни и тихо спросила:

— Пит, ты здесь?

Его не было и на кухне. Лишь солнечные зайчики бродили по полу и стенам…

Она подошла к окну и выглянула вниз. Обе машины — и его, и ее — стояли перед домом. Значит, он где-то неподалеку.

Она завязала поясок на своем халате и поспешила к лифту, решив поговорить с устройством Рашмора. Лифт должен был знать не только то, выходил Пит из дома или нет, но и был ли он один или с кем-нибудь еще. Она нажала на кнопку вызова и стала ждать.

Двери лифта раскрылись, и она увидела лежащее на полу человеческое тело. Это был инспектор Готорн.

Кэрол завизжала.

— Леди сказала, что помощь им не потребуется, — сказал лифт, смутившись.

Еле ворочая онемевшим языком, Кэрол спросила:

— Какая леди?

— Какая-то брюнетка, — ответил лифт, решивший не вдаваться в детали.

— Мистер Гарден ушел вместе с нею? — спросила Кэрол.

— Они пришли сюда без него, ушли же вместе с ним, миссис Гарден. Мужчина, приехавший сюда вместе с леди, убил этого человека. Прежде чем выйти из кабины, мистер Гарден сказал: «Они похитили меня и убили детектива. Нужна помощь!»

— И что же ты сделал?

Лифт ответил:

— Леди сказала: «О последней просьбе можете забыть. Мы обойдемся и без посторонней помощи». Я, естественно, решил ничего не предпринимать. — Лифт немного помолчал. — Я что- то сделал не так?

— Ты все сделал не так, — прошептала Кэрол, — тебе нужно было тут же связаться с полицией.

— Что мне следует делать теперь? — спросил лифт.

— Свяжись с Полицейским управлением Сан-Франциско и попроси прислать сюда людей. Расскажи им о том, что здесь произошло. — Она с минуту помолчала и добавила: — Эти люди похитили твоего хозяина, а ты даже не попытался помешать им…

— Мне очень жаль, госпожа Гарден, — грустно отозвался лифт.

Кэрол вернулась в квартиру и надолго задумалась.

«Ох уж эти мне устройства Рашмора! — думала она. — И на что только они годятся — даже преступников остановить не могут! Но что же теперь делать? Как это я могла все проспать?! Они ведь увели Пита, пока я спала, — эти мужчина и женщина… Похоже на то, что брюнеткой была Пэт Макклейн… Хотя, возможно, это и не так, теперь сказать что-либо трудно…»

Зазвонил видфон.

Кэрол решила не походить к нему. Ей сейчас было не до разговоров.

Джо Шиллинг сидел возле видфона, расчесывая свою роскошную рыжую бороду. «Странно все это, — думал он. — Конечно, они могут еще спать, время-то еще раннее — всего половина одиннадцатого».

Но скорее всего причина была совсем иной.

Он отложил расческу в сторону, надел пальто и поспешил вниз, к Максу.

Захлопнув за собой дверцу, Джо приказал:

— Квартира Гардена!

— Да пошел ты! — зло прошипел Макс.

— Слушай, хам, если ты сейчас же не подчинишься, я живо найду на тебя управу!

Машина злобно взревела и поехала по улице, решив на сей раз не взлетать. Всю дорогу до Сан-Рафаэля Шиллинг тупо смотрел в окно.

— Теперь твоя душенька довольна?! — спросил Макс, затормозив так резко, что Джо едва не врезался лбом в панель управления. Они были уже рядом с домом Пита.

Джо обратил внимание на то, что машины Пита и Кэрол стоят тут же. Рядом с ними стояли два патрульных автомобиля.

Он поднялся вверх на лифте, бегом пересек лестничную площадку и оказался перед раскрытой дверью. Джо вошел вовнутрь.

Его встретила дырка.

— Мистер Шиллинг? — тон мысли был явно вопросительным.

— Где Пит и Кэрол? — спросил Джо и заглянул на кухню. На кухонном столе сидела бледная как смерть Кэрол Холт Гарден. Джо обошел дырку и поспешил к ней.

— Что с Питом?

В голове его зазвучало:

— Я — Е. Б. Блэк, вы должны помнить меня, мистер Шиллинг. Можете особенно не волноваться. Я ознакомился с содержимым вашей психики и пришел к заключению, что вы не имеете к данному преступлению никакого отношения.

Кэрол медленно подняла голову и пристально посмотрела в глаза Джо.

— Детектив Вейд Готорн убит; Питер Гарден похищен. Лифт говорит, что сюда* приходили двое — мужчина и женщина. Именно они убили Готорна. Судя по всему, женщина эта — Пэт Макклейн, потому что ни самих супругов Макклейн, ни их машины полиция не обнаружила.

— Тогда, может, вам известно и то, зачем они похитили Пита? — спросил ошарашенный услышанным Джо Шиллинг.

.— Я не знаю ни зачем кому-то понадобился Пит, ни кто такие эти — они, — ответила Кэрол.

Дырка Е. Б. Блэк протянула свой псевдоподий к Джо Шиллингу.

— Смотрите, что мы здесь обнаружили. На этой картонке написано: «Мы окружены со всех сторон дырками…» На самом деле это не соответствует действительности, в пользу чего говорит и сам факт исчезновения господина Гардена. Этой ночью Питер Гарден связался с моим недавним коллегой Вейдом Готорном и сказал, что знает подлинных убийц Лакмана. В момент звонка мы считали, что убийца уже найден, и потому никак не отреагировали на сообщение господина Гардена. В данный момент мы знаем, что наша версия оказалась ложной, и потому можно лишь сожалеть о том, что Готорн так и не удосужился выслушать Гардена до конца. — Дырка на миг замокла, но тут же продолжила: — За свое безрассудство и самонадеянность Вейд Готорн поплатился сполна.

— Е. Б. Блэк считает, что Пита похитил истинный убийца Лакмана. Готорн же встретился преступнику уже на пути из дома, — заметила Кэрол.

— Ну и что из этого? Мы-то его все равно не знаем! — ответил Джо.

— Ваше замечание справедливо, — согласился Е. Б. Блэк, — однако вы не учитываете того обстоятельства, что мне известно и то, с кем этой ночью встречался господин Гарден. Прежде всего это психиатр из Покателло, штат Айдахо. Затем следует Мэри- Энн Макклейн, которую нам пока не удалось разыскать. Господин Гарден этой ночью был сильно пьян и — как бы это выразиться поточнее? — да… сильно не в себе. Госпоже Гарден он сказал буквально следующее: Лакмана убила шестерка игроков группы «Голубой Песец», речь идет о тех игроках, у которых повреждена память. Тем самым в число преступников Гарден включил и себя. Что вы можете сказать мне на это, господин Шиллинг!

— Пожалуй, что ничего… — растерянно пробормотал Джо.

— Надеюсь, господин Гарден еще жив, — промыслила дырка. Мысль ее при этом звучала не слишком-то уверенно…

Патриция Макклейн перехватила тревожные мысли своей дочери и, не мешкая ни мгновения, сказала вслух:

— Ротман, противнику удалось проникнуть в наши ряды! Это сказала Мэри-Энн.

— Может, она ошиблась? — спросил угрюмый старик, сидевший отдельно от всех.

Патриция сконцентрировалась на сознании Пита Гардена и стала изучать его визит к доктору Филлипсону. Самым странным и самым страшным обстоятельством этого визита была неожиданная резкая потеря веса, когда Пит оказался в коридоре.

— Нет, — сказала Патриция, — Мэри-Энн не ошиблась. Он действительно побывал на Титане — Она резко повернулась к зыр- кам — Аллену Макклейну и Дейву Мутро — и спросила: — И чего же нам теперь ждать?

— Ничего Определенного я сказать не могу, — пробормотал в ответ бледный Аллен, — слишком разноречивые картины…

Мутро добавил неожиданно охрипшим голосом:

— Твоя дочь может выкинуть что-нибудь совершенно неожиданное.

— Именно это я и собираюсь сделать, — сказала Мэри-Энн, поднимаясь на ноги, — я должна сию же минуту уйти отсюда — мной овладели дырки. Похоже, Пит был прав, когда он назвал этого доктора Филлипсона дыркой… Я-то решила, что это у него галлюцинации, и поэтому сказала, что он ошибается… А он видел вовсе не мои подсознательные страхи, он видел реальность! — Пошатываясь, она направилась к входной двери. — Я обязана покинуть вас. Я представляю опасность для организации.

Стоило Мэри-Энн подойти к двери, Патриция повернулась к своему мужу и прошептала:

— Поставь иглу на пониженный уровень — она тогда и боли не почувствует!

— Сейчас я ее, голубушку, уложу! — Аллен Макклейн направил дуло тепловой иглы в спину дочери, однако нажать на курок не успел. Мэри-Энн оглянулась, и в тот же миг игла вырвалась из рук Аллена и ударилась о стену с такой силой, что поднимать ее с пола уже не было смысла.

— Самый настоящий полтергейст! — пробормотал Аллен, потирая ноющую кисть. — Нет, так просто с ней не совладаешь! — Тепловая игла, которую держала в руках Патриция, тоже взлетела к потолку и вдребезги разбилась о стену. — Ротман, — сказал Аллен Макклейн дрожащим голосом, — Ротман, скажите ей, чтобы она прекратила!

— Не смейте касаться моего сознания! — воскликнула Мэри- Энн, глядя на Ротмана.

Пит Гарден вскочил на ноги и в два прыжка достиг двери, возле которой стояла Мэри-Энн.

— Нет! — завопила Патриция. — Не делай этого, дочка!

Ротман прикрыл глаза и сконцентрировал внимание на сознании Мэри-Энн. В тот же миг Пит Гарден медленно поднялся в воздух и полетел к стене, о которую только что были разбиты две иглы… Патриция Макклейн завизжала. Тело Питера Гардена, которое в эту минуту больше всего походило на несуразно большую ватную куклу, достигло стены и, пройдя сквозь нее остановилось так, что в комнате осталась лишь торчащая из стены рука. ^

— Мэри-Энн! — завопила Патриция. — Ради всего святого, верни его назад!

Мэри-Энн, похоже, до этой самой минуты не видела, что же произошло с Питом Гарденом. Она посмотрела на торчащую из стены руку и обвела взглядом комнату. Все присутствующие здесь псионики, включая ее собственных родителей, смотрели на нее с неподдельным ужасом. Лишь Ротман, зажмурив глаза, пытался как-то бороться с ней. Он пытался лишить ее собственной…

— Слава Богу! — воскликнул Аллен Макклейн, возвращаясь в свое кресло. Пит Гарден вернулся в комнату, рухнул на пол и, вскочив на ноги, изумленно уставился на Мэри-Энн.

— Прошу прощения, — сказала Мэри-Энн и печально вздохнула.

— Доминантные исходы в любом случае остаются при нас, Мэри-Энн, — сказал Ротман, — можешь поверить мне на слово. Даже проникни они в наши ряды, это все равно ничего не изменит. В нашей организации проверку проходят все, деточка, верно? Именно с тебя мы и начнем сегодня. — Он обратился к Патриции: — Попробуйте понять, насколько глубоко они проникли.

— Я это сделаю, — кивнула Патриция Макклейн, — но, думаю, вы согласитесь с тем, что сильнее всего поражено ими сознание Пита Гардена.

— Он хотел уйти отсюда, — в один голос сказали Аллен Макклейн и Дейв Мутро.

— Вместе с Мэри-Энн, — продолжил Мутро уже в одиночку, — о ее планах мне судить трудно; с ним же все вроде понятно.

Ротман поднялся на ноги и неспешной походкой направился к Питу Гардену.

— Надеюсь, вам понятна наша ситуация. Мы ведем игру не на жизнь, а на смерть — игру с титанийцами. Мы сдаем им позицию за позицией. Прошу вас, попробуйте убедить Мэри-Энн не покидать нас. Если мы не узнаем, что именно мы потеряли, мы не сможем вернуться к исходной ситуации, вы меня понимаете? Это будет стоить нам всего!

— Но ведь она ни за что не станет слушать меня! — пробормотал Пит, давно переставший что-либо понимать.

— Она и нас не послушает, Пит! — поспешила утешить его Патриция. Стоявший рядом с ней Аллен Макклейн кивнул в знак согласия.

Ротман посмотрел на Мэри-Энн и недовольно покачал головой.

— Тоже мне недотрога! И слова лишнего не скажи!

— Пойдем, Пит, — сказала Мэри-Энн, взяв Пита под руку, — нам следует держаться подальше от этого места — они в нас обоих поселились! — Лицо Мэри-Энн осунулось и посерело.

Пит пробормотал:

— Послушай, может, они правы? Может, нам действительно нельзя уходить отсюда? Наша организация…

— На самом деле я им не нужна, — хмыкнула Мэри-Энн, — я слишком слаба, ты и сам имел возможность убедиться в этом. Куда мне с дырками бороться… Ух, как я их ненавижу! — Глаза ее наполнились слезами.

Зырк Дейв Мутро сказал:

— Гарден, могу сказать вам точно, если вы оставите это место — в одиночку или в компании с Мэри-Энн — ваша машина будет конфискована полицией… И еще — я вижу детектива, направляющегося к вам.

— И зовут его Е. Б. Блэк, — помог Мутро Макклейн, — партнер Вейда Готорна, сотрудник Северо-Западного управления агентства национальной безопасности. Один из лучших их агентов.

Ротман подтвердил сказанное кивком.

— Давайте подойдем к этому вопросу серьезно, — сказал Ротман, — прежде всего мы должны понять, в какое именно время дыркам удалось проникнуть в нашу организацию. Когда это произошло — прошлой ночью или же еще раньше? Если мы это поймем, мы, возможно, поймем и то, что нам следует теперь делать. Не думаю, что проникли глубоко — меня они не коснулись, телепатов наших им тоже не удалось задеть… Четверо телепатов уже здесь, пятый прибудет сюда с минуты на минуту. Насколько я понимаю, зырков наших эта напасть тоже не коснулась.

— Вы попытались заместить мою волю своей, — грустно сказала Ротману Мэри-Энн, — я до сих пор ее ощущаю… — Она едва заметно улыбнулась. — Как все это странно…

Ротман повернулся к Питеру Гардену.

— В борьбе с дырками я играю не последнюю роль, господин Гарден, и войти им в меня будет не так-то просто. — Лицо Рот- мана оставалось совершенно бесстрастным. — Открытие, сделанное нами пару минут назад, воистину ужасно, но нам приходилось встречаться и с куда более серьезными ситуациями. Вернемся к вам, господин Гарден. В скором времени помощь будет нужна уже не нам, а вам, понимаете?

Пит угрюмо кивнул.

— Мы должны убрать Е. Б. Блэка, — прошептала Патриция.

— Да, — кивнул Дейв Мутро, — с этим нельзя не согласиться.

Ротман поднял руку в предупредительном жесте:

— Полегче на поворотах, ребята! Дырок убивать нам еще не приходилось. Достаточно серьезным шагом было и убийство Готорна. Как только мы убьем дырку — вне зависимости от того, что это за дырка, — мы тем самым оповестим их о нашем существовании. Они узнают не только это, им тут же станут ясны и наши цели. Вы согласны со мной? — Он обвел взглядом присутствующих.

— Но разве они не знают о нас уже и теперь? — попробовал возразить Аллен Макклейн. — Иначе зачем им было проникать в нашу организацию? — В тоне Макклейна чувствовалось явное раздражение.

Телепатка Мерл Смит, до этого времени не принимавшая в разговоре никакого участия, не вставая из своего, стоявшего в дальнем темном углу комнаты кресла, сказала:

— Ротман, за это время я успела изучить здесь всех и каждого. Кроме Мэри-Энн и этого чудака Гардена, которого Мэри- Энн зачем-то решила привести сюда, здесь нет ни одной подозрительной личности. Вот только в сознании Дейва Мутро есть небольшая инертная зона, которая представляется мне достаточно странной. Мне кажется, внимание телепатов должно быть направлено в первую очередь на нее.

Патриция Макклейн тут же переключила свое внимание на Мутро.

Она поняла, что Мерл не ошиблась, — в сознании Мутро действительно существовала одна весьма странная аномалия, которая могла представлять угрозу для организации.

— Мутро, — сказала Патриция, — вы не могли бы подумать о… — Ей трудно было назвать это каким-то определенным словом. За все годы, что она занималась сканированием, с подобными вещами ей встречаться не приходилось. Озадаченная увиденным, Патриция еще раз просмотрела поверхностные мысли Мутро и попробовала углубиться в его сознание, попасть в область непроизвольных и подавленных реакций его психики, лежащих под явленной сознательной ее частью и образующих костяк его эго.

Она оказалась в зоне противоречивых побуждений, неоформленных и мертворожденных желаний, тревог, сомнений, примитивных верований и фантастических образов, порожденных буйным либидо. Зона эта была не из приятных, но то обстоятельство, что обладал ею каждый человек, примиряло Патрицию с самим фактом ее, зоны, существования, пусть оно и отравляло ей жизнь, как ничто другое в этом мире. Да, именно по причине того, что ей постоянно приходилось сталкиваться с этой сокровенной едва ли не для всех представителей рода человеческого частью сознания, жизнь представлялась ей чем-то едва ли не отвратительным и уж во всяком случае малоприятным. То, что видела сейчас Патриция в глубинах сознания Мутро, всячески отвергалось и избегалось им, однако продолжало жить здесь, в призрачном расплывчатом мире подсознания, продолжало питать себя его психической энергией.

Он не мог отвечать за то, что происходило в этом мире, ибо отказывал ему в состоятельности и реальности, мир же этот продолжал жить своей странной, полуавтономной и неистовой в своей дикости жизнью. Он был прямой противоположностью всему миру, в который верил и который чтил Дейв Мутро, был его первейшим врагом, его подлинным противником.

Исследование этой части сознания Мутро могло рассказать о нем многое, если не все.

— Область, о которой идет речь, недоступна для сканирования, Дейв, — сказала Патриция, — ты сознательно закрываешь ее?

От удивления лицо Мутро вытянулось.

— Я понятия не имею, о чем идет речь! Насколько я знаю и чувствую, все во мне раскрыто! Мне от вас скрывать совершенно нечего!

Она вошла в интуитивную часть сознания Мутро и на какое- то время сама превратилась в зырка. Чувствовать себя и телепатом, и ясновидящим одновременно было достаточно странно.

Внутреннему ее взору предстало сразу несколько вариантов возможного развития происходящего: все они существовали отдельно друг от друга и взаимно исключали друг друга, при этом мирно уживались в ее сознании. Варианты эти походили на застывшие картины, лишенные какой-либо динамики, они дробились и множились до бесконечности в калейдоскопе времен. Она видела множество людей, знакомых и незнакомых, она видела себя…

О Боже! Значит, я могу поступить с ней и так? Нет, нет, большая часть картин говорит об ином исходе: они вернутся к прежним отношениям с Мэри-Энн. Раскол в рядах организации будет изжит раз и навсегда, во что-то большее он уже не перерастет. И все же — все же возможно и иное развитие событий…

Она вдруг увидела странную неожиданную сцену — телепаты, входящие в организацию, все как один набрасываются на Мутро. Эту возможность наверняка учитывал и сам Мутро, ибо картины эти разворачивались не в чьем-нибудь, но именно в его сознании. Что это может означать? Патриция задумалась. Должна же быть какая-то причина… Что могло открыться телепатам в сознании Мутро?

Поток образов внезапно прекратился.

— Ты от меня все время куда-то ускользаешь, — сказала Патриция Дейву и переглянулась с Мерл. «Надо дождаться Дона», — мысленно обратилась она к телепатам. Дон был отсутствующим пятым телепатом, жившим в Детройте, штат Мичиган. — В интуитивной части сознания Мутро содержится ряд образов, разобраться в которых сможет только Дон — он войдет в инертную зону и вскроет ее изнутри. И… — Она замялась, но трое ее коллег продолжили ее мысль.

И тогда он решит уничтожить Мутро.

Но почему, изумилась Патриция. В Дейве Мутро не было ничего такого, что указывало бы на связь с дырками…

Может, этот орешек не по зубам и Дону? Вполне возможно. Интересно, как чувствует себя сам Мутро, ведь он знает, что за свои игры поплатится жизнью? Что может сделать зырк в такой ситуации? Как он себя поведет?

«Так же, как и все прочие люди», — подумала Патриция уже в следующее мгновение.

Зырк решил спастись бегством. Мутро поднялся на ноги и прохрипел:

— Боюсь, мне пора возвращаться в Нью-Йорк. Он держался совершенно непринужденно, внутри же у него при этом происходило что-то немыслимое. — Мне очень жаль, но я должен покинуть вас прямо сейчас. — Он посмотрел на Ротмана.

— Дон — наш лучший телепат, — сказал Ротман, — я прошу вас немного повременить и дождаться его. Опасность, угрожающая нашей организации, слишком велика для того, чтобы я так просто отпустил вас. Сядьте и дождитесь Дона, Мутро!

Мутро покорно вернулся в кресло.

Закрыв глаза, Пит Гарден прислушивался к разговору Патриции Макклейн, Мутро и Ротмана. Эта тайная организация, в состав которой входили только псионики, стояла меж людьми и титанийцами. Она не давала последним окончательно поработить и уничтожить людей… Пита вдруг стало клонить в сон, ничего удивительного в этом не было — ночь эту он провел достаточно беспокойно, да и разбудили его явно раньше, чем следовало бы… Еще это жуткое убийство Готорна, о котором он даже и забыл…

Интересно, как себя чувствует Кэрол?

Он горестно покачал головой. Как было бы славно, окажись он вдруг в каком-нибудь другом месте. Он вспомнил о том, как Мэри- Энн обратила его в некое подобие облака и едва не выпустила наружу… Зачем она вернула его назад? Почему раздумала?

«Я боюсь этих людей больше всего на свете, — подумал Пит. Я боюсь их талантов и их самих».

Он открыл глаза.

В комнате сидело девять человек. Единственным человеком, кроме него, самого был Дейв Мутро.

Два человека против девяти дырок. Нет, нет! О борьбе не может идти и речи! Он сидел совершенно неподвижно, боясь выдать себя неосторожным движением…

Одна из дырок воскликнула голосом Патриции Макклейн:

— Ротман! Я поймала совершенно безумную мысль Гардена!

— И я! — присоединилась к первой дырке вторая. — Гардену представляется, что все, кроме Мутро, — дырки!

Установилась мертвая тишина.

Дырка с голосом Ротмана сказала:

— Гарден, по-вашему, выходит, вся наша группа попала во вражеский плен, не так ли? Вся группа, за исключением Дейва Мутро.

Немного помедлив, дырка с голосом Ротмана продолжила:

— Если Гарден не ошибается, мы потерпели полное поражение. Я предлагаю не принимать поражения до той поры, пока мы не осознаем его, вполне возможно, что положение наше не столь безнадежно… определенная вероятность этого пока существует. Для начала я хочу обратиться к вам, господин Мутро. Скажите нам, как вы оцениваете эту ситуацию? Судя по всему, кроме вас и Гардена, людей здесь уже нет.

— Я понимаю, о чем идет речь! — ответил Мутро. — Если уж спрашивать, то его! — Он указал на Пита.

— Хорошо, — тут же согласилась дырка Ротман, — что скажете, господин Гарден?

— Пит, умоляю тебя, скажи хоть что-нибудь! — обратилась к нему дырка, которую можно было назвать Патрицией Макклейн.

— Думаю, теперь вас не удивляет то, что ваши телепаты не могут просканировать Дейва. Все дело в том, что он человек, а вы — нет! Когда сюда прибудет ваш последний телепат…

— Мы уничтожим Мутро, — сказала дырка голосом Ротмана.

XIII

Джозеф Шиллинг коснулся панели вызова и, обратившись к гомеостатическому информационному контуру видфона, сказал:

— Мне нужен адвокат Лейрд Шарп. Единственное, что я знаю о нем, это то, что сейчас он находится где-то на Западном побережье.

Теперь было уже за полдень. Пит Гарден так и не вернулся домой, и Джо Шиллинг понимал, что ожидать этого уже не приходится. Связываться с другими участниками «Голубого Песца» было бессмысленно, поскольку похитители не имели к группе ни малейшего отношения.

Если похитителями были Пэт и Эл Макклейн, возникал вопрос: зачем они это сделали? Чего хотели этим добиться? Причины должны быть крайне серьезными, ведь преступникам помимо прочего пришлось убить детектива Готорна…

Он направился в спальню. Кэрол Холт Гарден сидела у окна, бездумно глядя на улицу. На ней было яркое нарядное платье.

— Как ты себя чувствуешь, Кэрол?

— Все в порядке, Джо, спасибо.

Детектив Е. Б. Блэк куда-то вышел, и поэтому говорить можно было, не боясь, что тебя услышит кто-то третий. Джо осторожно прикрыл дверь спальни и прошептал:

— Я знаю о Макклейнах то, о чем полиция пока и не догадывается.

Кэрол удивленно подняла глаза.

— И что же это?

— Они занимаются какой-то противозаконной деятельностью. Скорее всего, убийство Готорна связано именно с этим. Пэт и ее муж — псионики, и поэтому в осмотрительности отказать им нельзя. Ты только подумай, Кэрол, на что они пошли! Они не побоялись убить полицейского, хотя прекрасно понимали то, что теперь их будет разыскивать вся полиция Америки! Наверняка Готорн загнал их в угол! — «Или мы имеем дело с фанатиками, — подумал он про себя. — Но даже и в этом случае убивать его было глупо — они же за своего обязательно отомстят, верно? Идиоты и фанаты, — думал Джо, — самая страшная смесь. «Идиоты и фанатики».

Раздался звонок видфона.

— Ваш заказ выполнен, господин Шиллинг. Адвокат Лейрд Шарп на связи.

Шиллинг тут же включил экран.

— Лейрд! Слава Богу!

— Что случилось? — спросил Лейрд Шарп.

— Исчез твой клиент Питер Гарден. — Он кратко обрисовал сложившуюся ситуацию. — И еще — на сей раз я почему-то не очень доверяю полиции. Они ведут себя как-то странно — их это дело словно и не касается. Может, в этом повинна дырка Е. Б. Блэк…

«Вернее, инстинктивное отношение дырок к землянам» — договорил Джо уже про себя.

— Я предлагаю для начала слетать в Покателло. Как ты говоришь зовут этого психиатра?

— Филлипсоном, — ответил Джо Шиллинг, — доктора Фил- липеона весь мир знает. Одного не пойму — о чем ты собираешься с ним говорить?

— Пока не знаю, — ответил Шарп, — просто я привык доверять своему чутью. Я вылетаю в Сан-Рафаэль прямо сейчас. Через десять минут буду у тебя. Я в Сан-Франциско.

— Договорились, — сказал Джо и отключил видфон.

— Куда ты собрался? — спросила Кэрол, заметив, что Джо направляется к двери. — Ведь ты договорился с адвокатом Пита о том, что вы встретитесь здесь!

— Я хочу прихватить с собой пистолет, — ответил Шиллинг. Он поспешил вниз к своей машине. Один и один будет два. Лейрд Шарп не расставался со своей пушкой ни на минуту.

Набрав высоту, машина Шарпа взяла курс на северо-восток.

— Когда Пит позвонил мне, — сказал Шиллинг, — он сказал пару любопытных вещей. Эта ситуация убьет его так же, как убила Лакмана, — это первое. Он должен защищать Кэрол — это второе. И наконец, Пит сказал, что доктор Филлипсон — дырка.

— Ну и что? — пожал плечами Лейрд. — Дырки теперь живут повсюду.

— Все куда сложнее, чем ты думаешь. Дело в том, что доктор Филлипсон — фигура достаточно известная. Я читал его статьи и слышал о его терапевтических приемах. Никогда и нигде о нем не говорилось как о титанийце, ты понимаешь? Происходит что- то странное. Я полагаю, Пит встречался не с доктором Филлипсоном, а с кем-то другим или с чем-то другим. Подумай сам: доктор с таким громким именем вряд ли станет практиковать по ночам, словно обычный дежурный врач. И еще — откуда Пит взял те сто пятьдесят долларов, которые, как он мне сказал, заплатил Филлипсону? Я хорошо знаю Пита — он никогда не носит при себе денег. Пит — байндер, а для байндеров деньги — ничто, они привыкли к ценным бумагам. Деньги нужны только нам — простолюдинам.

— Неужели он сам сказал тебе о деньгах? Может он имел в виду вексель?

— Пит сказал мне так: я, мол, заплатил ему за прием целых сто пятьдесят долларов. И еще — он говорил о том, что оправдал эти деньги в любом случае. — Джо Шиллинг на миг задумался и продолжил: — В том состоянии, в котором Пит находился сегодня ночью, можно было увидеть и услышать и не такое. Он был пьян, находился в состоянии наркотического транса и, наконец, он был в маниакальной фазе, вызванной известием о беременности жены. Вполне вероятно, все это — галлюцинаторный бред. Возможно, он и вовсе не появлялся в Покателло. — Шиллинг достал из кармана трубку и кисет с табаком. — Такое предположение вполне оправданно, в этом случае все становится простым и понятным. У Пита поехала крыша, и все дела.

— Что ты куришь? — поинтересовался Лейрд Шарп. — Обычный кентуккский бёрли?

— Ну а что же еще? Эту смесь называют «пустолайка». Лаять она лает, а вот укусить не может.

Шарп ухмыльнулся.

Они уже летели над психиатрической лечебницей доктора Филлипсона, находившейся на окраине Покателло, штат Айдахо. Под ними проплывали белоснежные корпуса клиники, утопавшие в пышной зелени роскошного парка. За корпусами виднелся огромный розарий. Шарп повел машину вниз и посадил ее на посыпанную гравием дорожку, ведущую к главному корпусу. На площадке стояла одна-единственная машина, принадлежавшая, судя по всему, самому доктору Филлипсону.

«Как здесь тихо и покойно, — подумал Джо Шиллинг. — Легко представить, каких денег может стоить пребывание в этой лечебнице». Его вниманием завладел розарий. Он свернул на тропку, ведшую к нему, и неспешно пошел по ней, вдыхая аромат роз. Автоматическая поливалка, появившаяся невесть откуда, заставила его сойти с тропки. Теперь под его ногами был не гравий, а сочная изумрудная трава. «Боже мой, — подумал он, — живи я здесь, я был бы счастливейшим из смертных. Эти давно забытые запахи, этот покой, это безмолвие…» Он увидел перед собой серого ослика, привязанного к столбу. Ослик смешно покачивал большой головой.

— Смотри, — сказал Джо Лейрду Шарпу, не отстававшему от него ни на шаг, — эти два сорта роз считаются лучшими из всех когда-либо выведенных! Это — «Мир», а это — «Звезда Голландии». В двадцатом столетии они не опускались ниже девяти пунктов. Девять — значит «отлично». Современные сорта появились уже потом. Это — «Космический скиталец». — Он показал на огромный оранжево-белый бутон. — А это — «Наша Страна». — Последняя оказалась темно-бордовой, почти черной розой со светлыми пятнышками на лепестках.

Дверь больничного здания открылась, и из нее вышел приветливый улыбающийся пожилой мужчина.

— Чем могу быть полезен? — вежливо осведомился он, склонив набок лысую голову.

— Мы хотели бы поговорить с доктором Филлипсоном, — ответил Шарп.

— Это я, — сказал мужчина, — боюсь, мне придется опрыскивать розарий — я видел на нескольких кустах грефи. — Он коснулся розового куста тыльной стороной руки. — Грефи — это марсианские клещи.

— Где бы мы могли поговорить с вами? — спросил Шиллинг.

— Прямо здесь, — ответил доктор Филлипсон.

— Посещал ли вас этой ночью Питер Гарден? — спросил Джо Шиллинг.

— Да, — скривился доктор Филлипсон, — мало того, после этого он еще и звонил мне.

— Пит Гарден похищен, — сказал Шиллинг, — при этом его похитители убили полицейского, так что дело это весьма и весьма серьезное.

Благодушие доктора Филлипсона как ветром сдуло:

— Вот оно что! — Выразительно посмотрев на Шиллинга, он перевел взгляд на Лейрда Шарпа. — Чего-то подобного я и опасался. Сначала убийство Джерома Лакмана, теперь это похищение… Идемте. — Он открыл дверь, но тут же передумал: — Полагаю, нам следует отправиться в машину. Там нас никто не подслушает. — Он повел их на стоянку. — Я хочу серьезно поговорить с вами.

Через минуту все трое уже сидели в салоне машины доктора Филлипсона.

— Кем вы приходитесь Питу Гардену? — спросил доктор.

Шиллинг решил ничего не изобретать и, отрекомендовавшись другом Пита, представил Шарпа как его доверенное лицо.

Филлипсон кивнул.

— Вполне возможно, вы больше не увидите Гардена. Мне очень жаль, но вашего друга скорее всего уже нет в живых. Я предупреждал его о грозящей опасности, но, как видите, он не внял моему совету.

— Я знаю об этом, — кивнул Шиллинг, — он рассказывал мне о встрече с вами.

— Я почти не знаком с Питером Гарденом, — сказал доктор Филлипсон, — до этой самой ночи мне не доводилось встречаться с ним, и по этой причине подробности его истории мне неведомы. Когда он приехал ко мне, был, мягко говоря, не в себе. Вам, вероятно, это обстоятельство известно. Когда он позвонил мне по видфону, я уже был в постели. Мы договорились встретиться в баре на одной из окраин Покателло. Название этого бара я, признаться, запамятовал, но это, вообще говоря, и не важно… Вместе с ним в Покателло прилетела прелестная юная особа, но она почему-то решила остаться в машине. Гардена мучили галлюцинации, и он нуждался в серьезной психиатрической помощи. Мы находились в баре, и я, естественно, оказать ее не мог.

— Его мучили страхи, — сказал Джо Шиллинг, — он боялся дырок. Пит считал, что они пытаются захватить нас, окружить со всех сторон, вы меня понимаете?

— Да, да, он делился со мной своими страхами. И делал это за время нашего разговора не раз и не два. Он вел себя прямо-таки трогательно. Вытащил из кармана картонку со спичками и принялся писать. Написал он примерно следующее: «Всюду дырки и пробирки…» — или что-то вроде того. Ну а как написал, так тут же спрятал эту картонку под стельку своего башмака. Вы можете себе представить? — Доктор буквально ел глазами Шиллинга и Шарпа. — Я хочу задать вам серьезный вопрос. Что вам известно о проблемах внутренней политики Титана?

— Ни черта нам неизвестно! — отозвался Шиллинг, пораженный необычностью и неуместностью вопроса.

Доктор Филлипсон вздохнул:

— Тогда послушайте меня. Цивилизация Титана отнюдь не является чем-то цельным, она распадается на два лагеря. Насколько я понимаю, причины этого достаточно просты. В моей клинике лечится несколько титанийцев, занимающих здесь, на Земле, весьма высокие посты. Вам может показаться странным, что они лечатся у меня, но, смею вас заверить, определенный эффект от этого есть…

— Видимо, поэтому вы и решили беседовать с нами не в стенах лечебницы, а в машине? — перебил доктора Шарп.

— Да, разумеется, — кивнул Филлипсон, — дырки — телепаты, здесь же они нас не услышат, уж слишком велико расстоя^ ние между нами. Все четыре находящиеся здесь дырки относятся — говоря языком политики — к умеренным. На политической арене Титана умеренные в последнее время являются основной силой. Однако это отнюдь не означает того, что партия экстремистов утратила свою роль и значение. В последние годы влияние их постоянно росло; в настоящее время никто не может сказать с определенностью, каково оно на самом деле, известно лишь то, что оно весьма и весьма велико. Экстремисты являются сторонниками жесткой политики по отношению к Терре. Ну так вот. Я хочу изложить вам собственный взгляд на происходящее, доказать что-либо я не могу, но доказательства меня не интересуют. Слушайте. Начиная с какого-то времени власти Титана, подстрекаемые партией экстремистов, вплотную занялись проблемой терранской деторождаемости. Судя по всему, именно они повинны в том, что рождаемость на Земле уменьшается год от года.

В машине стояла полная тишина.

— Что касается Лакмана, — продолжил Филлипсон, — то к убийству его причастны в первую очередь титанийцы, чьими бы руками оно ни было совершено. И сейчас вы поймете почему. Да, Лакман прибыл в Калифорнию после того, как завладел едва не всем Восточным побережьем. Да, он должен был подчинить себе и Калифорнию. Но убили его титанийцы вовсе не за это. Я считаю, что план этот ими вынашивался уже давно — месяцы или даже годы… Но там, в Нью-Йорке, Лакман был окружен своими людьми, служившими ему надежной защитой, — здесь же, в Кармеле, у него не было ни телепатов, ни зырков, ни кого-то там еще.

— Так за что же они его убили? — перебил его Шиллинг.

— За фанатическую удачливость! — ответил доктор. — За его плодовитость. За то, что его жены рожали ему детей! Титанийцы должны были ненавидеть его. Что до его успехов в Игре, то они вряд ли их волновали.

— Скорее всего так оно и есть, — кивнул Шарп.

— Слушайте меня дальше. Если мое предположение верно, то участь Лакмана в скором времени разделят все те, которым хотя бы единожды повезло. Теперь о самом главном. Некие люди поняли это или случайно прознали об этом. В результате возникла целая организация, ядром которой стали плодовитые супруги Макклейн из Калифорнии. Вам, возможно, доводилось о них слышать — это Патриция и Аллен Макклейн. У них трое детей. Убить их, соответственно, могут в любую минуту. Пит Гарден и его жена с недавнего времени тоже попали в категорию удачливых, и это тут же сделало их жизнь небезопасной, я предупреждал Пита об этом. Я говорил ему и о том, что в этой ситуации ему придется довольствоваться ролью наблюдателя. Я в этом уверен. — Доктор Филлипсон выразительно посмотрел на слушателей и продолжил: — Организация, созданная Макклейнами, бессмысленна или даже опасна! Скорее всего титанийским агентам уже удалось внедриться в нее — опыта в этом им не занимать. Не забывайте о том, что дырки — телепаты, — скрыть от них какой-то секрет практически невозможно. О каких-то тайных патриотических организациях я уже и не говорю!

— Вы имеете контакты с партией умеренных? — спросил Шиллинг. — Ведь вы могли бы общаться с ними через ваших пациентов!

Выдержав паузу, доктор утвердительно кивнул.

— До некоторой степени. В общих чертах я обсуждал с ними и эту проблему, мы занимались этим во время терапевтических сеансов.

Шиллинг повернулся к Шарпу.

— Я думаю, съездили мы сюда действительно не зря. Мы знаем, где находится Пит, кто его похитил и кто убил беднягу Готорна. Все это — дело рук организации Макклейнов!

Лейрд Шарп изобразил на лице крайнюю озабоченность.

— Доктор, ваше объяснение чрезвычайно любопытно! Но существует и другая, не менее интересная проблема, о которой мы так и не поговорили!

— О чем это вы? — удивился доктор Филлипсон.

— Пит Гарден считает вас дыркой, — ответил Шарп.

— Ничего удивительного в этом нет, — нисколько не смутившись, ответил доктор Филлипсон, — отчасти я даже могу это объяснить. Гарден на бессознательном интуитивном уровне чувствует какую-то опасность. Восприятия его, однако, отличаются крайней хаотичностью и разнородностью, здесь присутствуют и непроизвольные телепатические прорывы, и внушения, химеры, порожденные страхом, и…

— Вы дырка? — спросил Лейрд Шарп.

— Разумеется, нет! — ответил доктор Филлипсон с нескрываемым раздражением.

Лейрд Шарп обратился к машине, в салоне которой они сидели:

— Скажи-ка мне уж не дырка ли доктор Филлипсон?

— Доктор Филлипсон — дырка, — тут же ответило устройство Рашмора, — вы не ошиблись.

Слова эти были произнесены личной машиной доктора.

— Доктор, — обратился к доктору Филлипсону Джо Шиллинг, — а что вы скажете на это?

Он достал из внутреннего кармана своей куртки видавший виды револьвер тридцать второго калибра и направил его в сторону Филлипсона.

— Я прошу как-то прокомментировать последнее заявление.

— О чем тут говорить? Машина сама не знает, что несет! — Доктор Филлипсон кашлянул и смиренно добавил: — Разумеется, я могу поведать вам массу любопытного. Я не случайно говорил об организации Макклейнов с такой уверенностью. Я вхожу в нее.

— Так, значит, вы тоже псионик? — изумился Шиллинг.

— Да, это так, — не стал возражать Филлипсон, — в эту организацию вхожу не только я: ее членом является и Мэри-Энн Макклейн. Именно она уговорила меня встретиться с Гарденом. Не будь ее, я…

— И в чем же состоит ваш талант псионика? — перебил доктора Лейрд Шарп. Теперь и он держал в руках оружие — небольшой пистолет двадцать второго калибра.

Доктор посмотрел на Шарпа и Шиллинга, вернее, на то, что те держали в руках, и сказал:

— Он достаточно необычен. Когда я назову его вам, вы очень удивитесь. По сути своей он подобен таланту Мэри-Энн, это все та же психокинетика. Да вот только психокинетика эта не совсем обычна, она касается весьма узкой сферы, не распространяясь более ни на что… Видите ли, я являюсь одним из двух конечных пунктов системы связи Терра — Титан. Порой к моим услугам прибегают титанийцы, иногда система эта используется и для отправки терранцев на Титан. В отличие от обычного космического способа передвижения этот способ обладает одним немаловажным преимуществом — на перемещение в ту или иную сторону не требуется никакого времени. Вы представляете? Перенос происходит мгновенно! — Он заулыбался. — Хотите, продемонстрирую? — Он немного наклонился вперед.

— О Господи! — пробормотал Шарп. — Убей его!

— Вы чувствуете? — Голос Филлипсона звучал так же ясно, как и прежде, однако самого доктора они уже не видели — непроницаемая завеса скрыла от них не только его, но и весь прочий мир. В кромешной тьме скакали миллионы странно знакомых, похожих на мячи для гольфа шаров, озаряемых неведомо откуда исходящим светом. Обычная субстанциальная реальность сменилась чем-то совершенно немыслимым. Джо Шиллинг решил, что его система восприятия обратилась в ничто под влиянием зловещих энергий псионика-психиатра. Ему вдруг стало страшно.

— Я из него решето сделаю! — раздался крик Лейрда Шарпа, и тут же загремели оглушительные выстрелы. — Интересно, попал я в него или нет? Джо, ты случаем не… — Голос его внезапно оборвался, и установилась полная тишина.

Джо Шиллинг прошептал:

— Мне страшно, Лейрд! Что с нами? — Он посмотрел по сторонам — повсюду, насколько хватало глаз, кружили шары, казавшиеся ему атомами немыслимого подпространства… «Может, мы оказались в реальности, подлежащей вечности?» — подумалось ему. Реальности, существующей вне времени и пространства, вне причинности и формы…

Теперь он видел огромную плоскость, по краям которой находились дырки. Движутся они или нет, Шиллинг сказать не мог, — категория времени, как и прежде, отсутствовала. «Это — Вечность» — ужаснулся он, разглядывая собравшихся на этой безмерной горизонтальной плоскости дырок. Здесь их было великое множество.

«Это — Титан» — раздалось вдруг в его сознании.

Легкий словно пушинка Джо Шиллинг медленно опускался, пытаясь придать телу должное положение, что ему никак не удавалось. «Черт возьми, — подумал он, — происходит какая-то ерунда — я просто не мог оказаться здесь».

— Спасите! — сказал он вслух. — Верните меня назад! Лейрд, ты здесь? Лейрд, — что с нами?

Ему никто не ответил.

Теперь он падал быстрее — сила тяжести, сколь бы малой она ни была, все же брала свое. И неожиданно он остановился, хотя видимой причины для этого не было. Судя по всему, путешествие его закончилось.

Он находился в гигантской зале, своды которой тонули в туманной мгле. Напротив него, по другую сторону стола сидели дырки. Он стал считать их, но, дойдя до двадцати, оставил это безнадежное дело — безмолвные недвижные дырки были повсюду… Мир этот казался застывшим, однако Джо чувствовал, что здесь происходит нечто крайне важное, нечто до боли знакомое… И тут его осенило.

— Да, да, ты не ошибся — раздалось в его сознании, — это действительно Игра.

Игровое поле было бесконечным — дальний его край исчезал в туманной дали. Прямо перед ним лежали карты, каждую из которых он видел совершенно ясно. Дырки ждали. Очевидно, он должен был тянуть карту.

«Слава Богу, я знаю, как это делается, — подумал Джо Шиллинг. — Впрочем, их это вряд ли волнует — они, похоже, сидят здесь уже не одну сотню лет. А, может, не сотню, а тысячу — дыркам-то это невдомек…»

Он вытянул карту. Двенадцать очков.

Ну а теперь самое главное. Он может войти в игру и передвинуть свою фишку на двенадцатое поле или же сбросить карту и поставить фишку на пустое двенадцать. Если не станет играть, то есть блефовать, они вмиг разгадают его намерения, поскольку, как говорил доктор, все дырки — телепаты. Но как же возможно играть с ними? Ведь это по меньшей мере несправедливо!

И все же он должен был как-то сыграть.

— Кажется, мы приехали, — сказал он самому себе. И поделать с этим ничего нельзя. Великие игроки, такие, как Счастливчик Джером Лакман, сложили на этих полях головы. Теперь, похоже, настал и его черед — он или выиграет, или погибнет!

— Мы ждали вас достаточно долго, — прозвучало в мозгу, — если вы не способны являться во время, то хотя бы с ходом не тяните!

Джо так и не мог понять, что ему следует делать. Помимо прочего он не знал и того, на что они играют. Он посмотрел по сторонам, но так и не увидел ничего, что хотя бы отдаленно напоминало емкость, долговых расписок и обязательств.

Хорошенькое дело! Он должен играть с телепатами, да еще на несуществующие ставки! Как же ему из всего этого выпутаться? И возможно ли это вообще?

Он имел дело с прообразом той Игры, в которую терранцы играли на своей родной Терре, — он находился в Платоновом эйдетическом мире, и Игра здесь тоже была эйдосом. Но для него это мало что меняло. Джо взял фишку в руку и стал отсчитывать поля. Опустив фишку на двенадцатое поле, он стал читать сделанную на поле подпись.

— «Золотая лихорадка! Две ваши шахты принесли вам пятьдесят миллионов долларов!»

«И блефовать не надо», — сказал Джо себе. О подобных игровых полях ему еще не доводилось слышать — на Земле ничего подобного не существовало.

Джо сел в кресло, приготовленное специально для него, и стал ждать. Дырки сидели так же недвижно, как и прежде. «Что это с ними?» — подумал Джо, но в тот же миг услышал:

— Блеф чистой воды!

Понять, какая из дырок решила сыграть с ним, было невозможно, но это не имело теперь никакого значения. «Что с ними? — недоумевал Джо. — А как же их хваленый талант телепатов? Может, он оставляет их на время Игры?»

— Вы ошиблись! — сказал Джо, переворачивая свою карту. — Вот моя карта!

Это была другая карта.

Достоинством она была не в двенадцать, а в одиннадцать очков.

— Да вы же ничего не смыслите в Блефе, — помыслили все дырки разом. — Вы всегда так играете, господин Шиллинг?

— Я никак не могу прийти в себя, — ответил Джо, — я неправильно прочел карту. — Страх и гнев боролись в нем — ничего подобного с ним еще не случалось. — Мне кажется, здесь что-то не так. Скажите хотя бы, на что мы играем?

— Сейчас мы играем на Детройт, — дружно ответили дырки.

— Но тогда скажите, как я могу в этом убедиться? — спросил Джо, зачем-то заглянув под игорный стол.

— Посмотрите внимательнее, — телепатировали дырки.

В центральной части стола он увидел нечто, похожее на стеклянный шар размером с пресс-папье. С шаром этим происходило что-то странное, он был наполнен светом и диковинной жизнью. Джо Шиллинг присмотрелся получше и увидел внутри миниатюрную копию Детройта, его здания, улицы, парки и фабричные трубы…

Это действительно был Детройт.

— Все? — поинтересовались дырки.

Джо Шиллинг взял свою фишку и передвинул ее на одно поле назад.

— На самом деле я походил сюда! — громко сказал он.

Игре пришел конец.

— Я смошенничал, — сказал Джо Шиллинг, — продолжать Игру мы теперь не можем!

Что-то тяжелое ударило его по голове, и он рухнул наземь, тут же погрузившись в серые безмолвные пространства бессознательного…

XIV

Джозеф Шиллинг брел по пустыне, чувствуя привычное земное тяготение. От яркого солнечного света на его глаза навернулись слезы, он приложил ко лбу ладонь, пытаясь как-то защититься от лучей полуденного светила, и зажмурился.

— Не останавливайтесь, — сказал чей-то голос.

Он открыл глаза и увидел рядом с собой доктора Филлипсона. Невысокий худощавый старичок бодро шагал по сыпучему песку.

— Ни в коем случае не останавливайтесь, — повторил доктор, приятно улыбнувшись, — иначе нам конец.

— Объясните мне, что происходит? — пробормотал Шиллинг, не смея ослушаться доктора. Тот брел за ним, отставая от Шиллинга всего на пару шагов.

— Вы сорвали им Игру! — довольно ухмыльнулся Филлипсон. — Они и предположить не могли, что вы вдруг начнете мошенничать!

— Первым это сделал не я! — возмутился Джо. — Они подменили мою карту!

— По титанийским правилам такой ход допустим, более того, без него не обходится ни одна Игра! Титанийцы, как вы знаете, обладают целым рядом экстрасенсорных способностей, позволяющих им, скажем, менять карту. Вся прелесть хода заключается в том, что одна из сторон пытается сохранить ее значение, другая же пытается обратить ее во что-то иное, — вы понимаете? Вы буквально боретесь за победу, пытаясь выдержать соответствие между полем, на которое ставите свою фишку, и той картой, которая находится у вас на руках.

— Возможно, вам известна и судьба Детройта?

— Вас она действительно интересует? — Доктор Филлипсон засмеялся. — Эта ставка осталась невостребованной. Дело в том, что игроки Титана свято чтут правила Игры. Хотите верьте — хотите нет, но они не отступают от них ни на шаг ни при каких обстоятельствах! Закон есть закон! Мне трудно сказать, что будет происходить дальше. Они так долго ждали вас, вы же взяли и сорвали им всю Игру! В себя они придут наверняка не скоро!

— К какому лагерю принадлежали эти дырки? К экстремистам?

— Конечно же, нет! Игроки Титана придерживаются умеренных взглядов.

— А вы сами?

— Неужели вы этого еще не поняли? Да, я — экстремист! Именно по этой причине я оказался здесь, на Терре. — В руке доктора Филлипсона поблескивала тепловая игла. — Мы уже у цели, господин Шиллинг. Нам осталось преодолеть последний подъем, и мы окажемся на месте. Не удивляйтесь непритязательности этого строения — оно не должно привлекать к себе посторонних.

— По-вашему, выходит, все дырки, живущие на Земле, — экстремисты?

— Я этого не говорил, — покачал головой доктор Филлипсон.

— А что вы скажете о детективе Е. Б. Блэке?

Доктор промолчал.

— Если я вас правильно понял, он принадлежит к противоположному лагерю, — правильно?

Ответа не последовало и на сей раз.

— При случае я ему доверюсь, — сказал Шиллинг.

— Как хотите, — отозвался доктор Филлипсон.

Шиллинг поднялся на вершину холма и увидел неподалеку

приземистое здание в испанском стиле, сложенное из необожженного кирпича и крытое черепицей. Мотель «Ночлежка» — гласила неоновая вывеска над дверью.

— Лейрд Шарп здесь? — спросил Шиллинг.

— Шарп на Титане, — ответил доктор Филлипсон, — если я и верну его назад, то не сейчас. Он нахмурил брови. — Уж слишком он умный, этот ваш Шарп! Должен признаться, его судьба меня нисколько не волнует! — Он протер лицо белым льняным платком. — Так же как меня не волнуют и все эти ваши игрища! — Доктор Филлипсон неожиданно стал желчным и раздражительным. Шиллинг удивленно пожал плечами и решил прекратить этот бесплодный разговор.

Дверь мотеля была открыта.

Доктор Филлипсон остановился на пороге и, вглядываясь в полутьму, спросил:

— Ротман? Ротман, ты здесь?

В дверях появилась женщина. Это была Патриция Макклейн.

— Прошу прощения за опоздание, — обратившись к ней, забормотал Филлипсон, — дело в том, что человек, которого я привел с собой, и его компаньон…

— Уходите! — перебила его Патриция Макклейн. — Мы потеряли над ней контроль! Даже у Аллена ничего не вышло! — Проскользнув между доктором Филлипсоном и Джо Шиллингом, Патриция побежала к своей машине, стоявшей на площадке перед мотелем. Доктор выругался и отступил от двери.

Джо Шиллинг, задрав голову, следил за машиной Пэт. Не прошло и минуты, как она поднялась так высоко, что превратилась в едва приметную точку, и, наконец, совершенно исчезла из виду. От напряжения у Джо заныли глаза. Он повернулся к доктору Филлипсону:

— Неужели…

— Посмотри туда! — перебил его доктор. Он указал своей тепловой иглой на мотель. Джо заглянул внутрь и, прищурив глаза, стал всматриваться в полумрак.

На полу лежали трупы мужчин и женщин, сплетенные в один чудовищный клубок, немыслимым образом сросшиеся друг с другом. Рядом с этим клубком сидела, спрятав в ладонях лицо, Мэри-Энн Макклейн. Пит Гарден и хорошо одетый мужчина средних лет, которого Джо видел впервые, стояли у стены.

у

— Ротман… — изумленно пробормотал Филлипсон, глядя на одно из истерзанных тел. Он посмотрел на Пита Гардена: — Когда это произошло?

— Она сделала это минуту назад — еле слышно ответил Пит.

— Считайте, что вам повезло, — сказал незнакомец доктору Филлипсону, — поспей вы вовремя, и вы разделили бы общую участь.

Доктор Филлипсон направил ствол тепловой иглы на Мэри- Энн. Рука его сильно дрожала.

— Уберите эту штуку! — сказал Пит Гарден — Иначе она и вас прикончит.

— Мутро, — дрожащим голосом спросил Филлипсон, — но почему она не тронула….

— Он — терранец, — ответил Гарден, — единственный терра- нец из всех вас.

— В нынешней ситуации самое ценное качество — терпение, — сказал Мутро, — ни дергаться, ни двигаться на вашем месте я бы не стал — так оно безопаснее. — Он ни на миг не сводил глаз с Мэри-Энн. — Она не пожалела даже своего отца. Единственной, кому все же удалось уйти, это Патриции.

— По-моему, девонька и до мамаши своей добралась, — буркнул доктор, — теперь понимаю, что стало с ее машиной. — Он отшвырнул свою тепловую иглу к дальней стене. — Интересно, — понимает ли она, что наделала?

— Думаю, да, — отозвался Пит Гарден, — она понимает куда больше, чем вы думаете. И к страшному своему дару зря прибегать не станет. — Он повернулся к Шиллингу. — Они не смогли с ней совладать. Битва эта длилась несколько часов: они сидели в своих креслах и пытались побороть ее волю. Они надеялись на то, что с появлением последнего телепата это им удастся. — Пит показал на изуродованное тело человека в очках. — Этого телепата звали Дон. Но тут произошло то, чего никто не ожидал, — Мутро пришел на помощь Мэри-Энн. И это решило исход дела. В тот же миг она сделала с ними это. — Пит кивком головы указал на пол. — Это не очень-то приятно, но это так.

— Какой ужас! — пробормотал Филлипсон. Он с ненавистью посмотрел на Мэри-Энн. — Неуправляемый полтергейст. Мы знали об этом, но ее родители закрывали на это глаза. Ну что ж, нам придется начинать все с самого начала… За себя я не боюсь — я в любое мгновение могу перенестись на Титан, там-то уж она меня всяко не достанет.

— Боюсь, без ее согласия вы не сможете ничего сделать — она тут же превратит вас в камень! — усмехнулся Мутро и посмотрел на сидящую на полу девушку. — Мэри-Энн! — Девушка подняла голову, и Джо Шиллинг увидел в ее глазах слезы. — Вы позволите ему вернуться на Титан?

— Не знаю… — пробормотала девушка в ответ.

— Они удерживают у себя Шарпа, — вмешался Джо Шиллинг.

— О, это меняет дело! — воскликнул Мутро и, обратившись к Мэри-Энн, сказал: — Не надо его отпускать!

— Хорошо, — покорно кивнула девушка.

Доктор Филлипсон поежился.

— Хорошенькое дело… Послушайте, а почему бы нам не поступить так: я возвращаю на Терру Шарпа, а вы отпускаете меня на Титан, а? — доктор говорил совершенно спокойно, однако Шиллинг заметил, что выражение его глаз изменилось — теперь они были полны тревоги и страха.

— Я предлагаю немедленно это обсудить! — ответил Мутро.

— Как вы понимаете, связываться с этой особой я более не желаю. На самом деле, я не советую этого и вам, сила, которой она обладает, в любое мгновение может быть обращена против вас. — Он вздохнул. — Что до Шарпа, то он уже на Терре. Он находится в моей клинике в Айдахо.

— Как мы сможем это проверить? — спросил Мутро у Джо Шиллинга.

— Я могу ответить на это, — сказал доктор, — позвоните в свою машину — Шарп либо в ней, либо где-то рядом.

Джо Шиллинг поспешил к машине, стоявшей на площадке.

— Ты чья? — спросил он, открыв дверцу.

— Мои владельцы — супруги Макклейн, — ответила машина.

— Я хочу воспользоваться твоим видфоном.

Устроившись поудобнее на горячем от солнца сиденье, Джо

вызвал свою машину, находившуюся на одной из окраин Пока- тилло, штат Айдахо. Макс стоял перед главным корпусом психиатрической клиники доктора Филлипсона.

— Какого черта тебе надо? — услышал Джо до боли знакомый голос.

— Лейрд Шарп у тебя? — спросил Джо Шиллинг вкрадчивым голосом.

— Плевать я хотел на твоего Шарпа! — прохрипел Макс, но в тот же миг на экране видфона появился сам Лейрд.

— Ты в порядке, Лейрд? — спросил Джо.

Шарп утвердительно кивнул.

— Ты видел Игроков Титана, Джо? Сколько их там было? Я, признаться, даже со счету сбился!

— Я их не только видел, Лейрд, я с ними играл! Когда я стал их дурачить, они в два счета вышибли меня из Игры и вернули обратно! Бери Макса — он принадлежит мне — и лети на нем в Сан-Франциско, там мы с тобой и поговорим! — Он обратился к Максу и сказал совсем иным тоном:

— А ты, Макс, изволь его во всем слушаться!

— Всенепременно! — раздраженно ответил Макс.

Джо Шиллинг вернулся в мотель.

— Я предвидел судьбу вашего адвоката и поэтому позволил доктору Филлипсону покинуть нас, — сказал ему Дейв Мутро.

Джо Шиллинг огляделся. Филлипсона действительно нигде не было.

— Боюсь, это еще не конец, — заметил Пит, — Филлипсон в любую минуту может вернуться обратно. Дело Готорна тоже будет иметь какое-то продолжение.

— Но зато теперь нет их организации! — воскликнул Дейв Мутро. — В живых осталось лишь два ее члена — Мэри-Энн и я! Я не мог поверить своим глазам, когда увидел, что она сделала с Ротманом, ведь именно на нем у них все и держалось! — Он сел на корточки и принялся разглядывать лежавшее перед ним тело.

— Как ты думаешь, Пит, что мы должны делать? — обратился Джо к Питеру Гардену. — Не лететь же нам за ними на Титан! — Чего не хотелось Шиллингу, так это встречаться с Игроками Титана вновь… И все же…

— Мы должны разыскать Е. Б. Блэка, — ответил Пит, — помочь нам теперь может только он. Без него нам крышка.

— Но можем ли мы довериться ему? — спросил Мутро.

— Доктор Филлипсон этого по крайней мере не отрицал, — буркнул в ответ Шиллинг, — да, я, пожалуй, согласен с Питом.

Подумав, Мутро тоже согласился с этим решением.

— Ну а что нам скажет Мэри? — Пит повернулся к девушке, продолжавшей сидеть на полу.

— Не знаю, — пробормотала Мэри-Энн, — я совершенно перестала понимать, кому можно верить, кому — нет… Я не понимаю даже того, как мне относиться к себе самой…

— Значит, так и поступим, — сказал Джо Шиллинг Питу, — Е. Б. Блэк и сам искал встречи с тобой. Когда я видел его в последний раз, он был у Кэрол. Если Е. Б. Блэк — враг, то Кэрол… — Джо Шиллинг замолчал.

— Да, она могла стать и заложницей, — угрюмо кивнул Пит, — так что звонить туда нам придется в любом случае.

Все четверо направились к машине Макклейнов. Джо Шиллинг набрал номер сан-рафаэльской квартиры Гардена. «Если мы ошибаемся, это будет стоить Кэрол или ее ребенку жизни, — подумал Джо. — Интересно, кто у нее: мальчик или девочка? Говорят, сейчас об этом можно узнать уже через три недели после зачатия. Питу наверняка все равно…»— Джо улыбнулся.

— Вот он, — прошептал Пит. На экране появилась дырка, которая, на взгляд Джо Шиллинга, ничем не отличалась от всех прочих дырок. Доктор Филлипсон должен был выглядеть точно так же. Джо наморщил лоб и постарался совладать с нахлынувшей на него дурнотой.

— Где вы, господин Гарден? — спросила дырка через устройство Рашмора. — О, я вижу господин Шиллинг тоже у вас! Если вам нужна какая-то помощь, мы ее тут же окажем. Может быть, вы хотите, чтобы за вами была послана патрульная машина? Назовите точное время и место, и заказ ваш будет выполнен!

— Мы вернемся и сами, — ответил Пит, — вы лучше скажите, как дела у Кэрол?

— Физическое ее состояние я бы назвал нормальным, — ответил Е. Б. Блэк, — разумеется, она чрезвычайно беспокоится о вас.

— Неподалеку отсюда находится сразу девять мертвых дырок, — сказал Шиллинг.

— Это Ва-Пей-Нан? — тут же спросил Е. Б. Блэк. — Это экстремисты?

— Да, — ответил Шиллинг, — один из них вернулся на Титан, на Терре он был известен как доктор Ю. Г. Филлипсон. До недавнего времени он жил в Покателло, штат Айдахо. Вы должны были слышать о нем — имя этого психиатра известно всему миру. Возможно, я скажу глупость, но мне кажется, имеет смысл прочесать его клинику, — там могут скрываться и его сообщники.

— В скором времени мы это сделаем, — пообещал Е. Б. Блэк. — Ответьте мне на такой вопрос: есть ли среди погибших убийцы моего коллеги Вейда Готорна?

— Да, — уверенно кивнул Джо Шиллинг.

— Это уже хорошо, — провещал Е. Б. Блэк. — Назовите место, в котором вы сейчас находитесь, и мы вышлем туда наших специалистов, которые займутся составлением протоколов.

Пит тут же дал исчерпывающую информацию о местонахождении мотеля «Ночлежка».

—: Вот и все, — сказал Джо Шиллинг, когда экран видфона погас. Он не знал — радоваться ему или печалиться. Правильно они поступили или нет? Шиллинг утешал себя тем, что в ближайшее время они это узнают…

Все четверо молча последовали в мотель.

— Если они нас и возьмут, — сказал Пит, остановившись на пороге, — я буду считать, что мы сделали все, что было в наших силах. Невозможно все знать наперед… Подумать только! Кто бы мог представить такое еще пару дней тому назад!

Джо Шиллинг усмехнулся.

— Пит, с меня достаточно и того, что я видел Игроков Титана!

— Как же нам жить дальше? — спросил Пит.

— Прежде всего нужно вернуть к жизни «Голубого Песца».

— И что потом?

— Потом? — удивился Джо. — Потом мы будем играть!

— С кем, Джо?

— С Игроками Титана, Пит, иного выхода у нас просто нет!

Все четверо вошли в мотель.

Когда они летели в Сан-Франциско, Мэри-Энн вдруг сказала:

— Мне кажется, контроль с их стороны слабеет, я это чувствую…

Мутро удивленно посмотрел на нее.

— Будем надеяться, так оно и есть. — Зырк выглядел донельзя усталым. — Я знаю, чем закончится эта затея с «Голубым Песцом».

— Ну и чем же? — поинтересовался Пит.

— Уже сегодня ваша группа обретет свой прежний статус. Вечером вы соберетесь в своем кармельском кондоминиуме и станете обсуждать стратегию на будущее. Далее все распадется на несколько вариантов. Все они будут определяться одним- единственным событием, тем, как группа отреагирует на ваше предложение о включении в ее состав Мэри-Энн Макклейн.

— И что за варианты? — спросил Пит.

— Вариант без нее я вижу очень ясно. Но… Но вариант этот нас ни в коем случае не устраивает. Что касается альтернатив, то они видятся крайне смутно, — вы не должны забывать о том, что Мэри-Энн самим фактом своего наличия вносит в любую ситуацию крайнюю нестабильность. Возможно, вам доводилось слышать об аказуальном синхронизме… — Мутро с минуту молчал. — Основываясь на увиденном, я рекомендую ввести ее в состав вашей группы. Пусть подобный таг и незаконен.

— Здесь вы попали в точку, — кивнул Джо Шиллинг, — подобные действия запрещены всеми игровыми сообществами. Пси- оник, вне зависимости от того, какими силами он владеет, не может участвовать в Игре и владеть байндом. Мы имеем дело с особым случаем — мы собираемся играть не с людьми, но с телепатами Титана. Мэри-Энн нужна нам именно для того, чтобы свести преимущество нашего противника на нет, — в противном случае мы можем даже не начинать Игру, ибо для нас она будет лишена какого-либо смысла. — Ему вновь вспомнилось превращение его карты — двенадцать, ставшее вдруг одиннадцатью… Нет, скорее всего им не поможет и Мэри-Энн…

— Мне кажется, имеет смысл ввести в вашу группу и меня, — сказал вдруг Мутро, — хотя, повторяю, это и противоречит действующему на Терре законодательству. В противном случае вам, возможно, так и не доведется узнать, на что именно вы играли. Сейчас нам следует оставить все свои амбиции и думать только о борьбе с нашим давним врагом. Партия, как мы теперь знаем, продолжается.

— Она никогда не прекращалась, — сказала Мэри-Энн, — в нашей организации это понимали все!

— А чего нам следует ожидать от контактов с полицией? — спросил Шиллинг у Мутро.

— Я вижу грядущую встречу Е. Б. Блэка и Ю. С. Каммингса, Комиссара Западного побережья. Итоги ее мне неясны. Каммингс связан с чем-то таким, что приносит во все, связанное с ним, высокую неопределенность. Вполне возможно, что и он — экстремист. Как это Блэк их назвал?

— Ва-Пей-Нан, — буркнул в ответ Джо Шиллинг, — именно так назвал их Е. Б. Блэк.

Джо повторил это странное слово про себя, пытаясь через его звучание ощутить стоящую за ним силу. Но все было напрасно. Он не чувствовал ровным счетом ничего — Ва-Пей-Нан были скрыты за непроницаемой плотной завесой. Он сдался. Он не понимал ни того, что это за партия, ни того, что значит быть ее членом.

Джо чувствовал себя крайне неуверенно. Но он не собирался делиться этим чувством с соседями по машине.

Скоро «Голубой Песец» в своем новом составе должен сесть за стол, за бескрайний игорный стол Игроков Титана… Кто знает, возможно, участие Мэри-Энн и Мутро действительно сдвинет чашу весов в их пользу… Но видение может оставить Мутро любой момент, сила же, которой владеет Мэри-Энн, может обернуться против любой из сторон — она практически неуправляема. В этом доктор Филлипсон прав… И все же Шиллинг был рад тому, что Мэри-Энн решила принять их сторону. Если бы не она, они бы так и сидели в этом гнусном мотеле посреди безжизненной Невады. Именно этого хотели титанийцы.

— Я рад тому, что мне выпала честь передать вам город Сан- Рафаэль, Мэри, а вам, Дейв, город Сан-Ансельмо. Надеюсь, это даст вам право занять место за игорным столом, — сказал Пит.

Все молчали.

— Но как же играть в Блеф с телепатами? — спросил Пит.

Это был хороший вопрос. В сущности от ответа на него и

зависела их судьба.

Но кто мог дать этот ответ? Предположим, Мэри-Энн действительно помешает им менять значение карт. Тогда…

— Нам нужно выбрать какую-то единую стратегию… — сказал Пит Гарден, — я предлагаю собрать всю нашу группу и поговорить на эту тему сообща!

— Ты думаешь, в этом есть смысл? — спросил Шиллинг.

— Я в этом уверен! — с жаром ответил Пит.

XV

В десять часов вечера того же дня они собрались в кармельском кондоминиуме группы. Первым появился Сильванус Ангст, который едва ли не впервые в жизни был трезв и печален, что, однако, не помешало ему запастись своей обычной четвертинкой виски, завернутой в бумажный пакет. Поставив бутылку в буфет, он повернулся к Питу и Кэрол, шедшим за ним.

— Я так и не понимаю, как это можно допускать до игры псиоников! — пробормотал Ангст. — Это будет уже не Игра, а что-то совершенно немыслимое!

Билл Калумайн сухо заметил:

— Не надо спешить с выводами! — повернувшись к Питу, он сказал: — Мне хотелось бы посмотреть на них, на эту девицу и зырка, который, насколько я понимаю, прежде работал на Джерома Лакмана. — Калумайн уже не был спиннером группы, однако властных своих привычек пока не оставил. В сложившейся ситуации это было даже неплохо, по крайней мере, Питу казалось именно так.

Пит остановился перед буфетом и вытащил бутылку. Это был отменный канадский виски. Он откупорил бутылку и, налив в стакан граммов пятьдесят, поставил его под морозильник.

— Благодарю вас, сэр! — пропел морозильник, бросив в стакан кубик льда.

Пит стал готовить себе коктейль, стоя спиной к игровой комнате, постепенно наполнявшейся людьми. Время от времени до него долетали отдельные реплики игроков.

— Вы только подумайте — речь идет сразу о двух псиони- ках!

— Мне кажется, дело стоит того, — патриоты мы, в конце концов, или нет!

— Но ведь речь идет о скандале, о котором писала сегодняшняя «Хроника»! Ва-Пей-Нан, кажется, так, да? Это те дырки- реакционеры, в существование которых уже никто и не верил! Вы понимаете, что это означает для нас? Вы понимаете, какая на нас лежит ответственность?

— Так вы читали эту статью? Говорят, там написано и о том, что эти Ва-Пей-Наны искусственно снижали рождаемость на нашей планете!

— Да, именно так.

— Тогда о чем мы спорим?! Нужно срочно ввести в состав нашей группы двух этих псиоников! Детектив Е. Б. Блэк говорил, что для человечества как такового…

— Вы что, верите дырке?

— Он в доску свой! Неужели вы сами этого не видите? — Стюарт Маркс опустил руку на плечо Пита. — Верно, Пит?

— Не знаю, — ответил Пит. Он действительно не знал этого. Он чувствовал себя настолько разбитым, что подобные вещи его уже не интересовали. «Даже выпить спокойно не дадут!» — подумал Пит, вновь повернувшись спиной к своим не в меру шумным товарищам. Единственным человеком, которого он все еще мог выносить, был Джо Шиллинг.

— А я говорю вам, пусть они сыграют вместе с нами хотя бы раз! Мы ведь не друг с другом, мы с дырками играть собираемся! Они в один момент прочтут все наши мысли, и дело с концом! Вы что, этого хотите? Если с нами не будет этой парочки, мы останемся ни с чем! Откуда еще нам ждать помощи? Разве что с небес!

— Мы не можем играть с дырками — они посмеются над нами, и только. Вы вспомните о том, как они превратили шестерых наших в безмозглых баранов, послушно выполняющих любые приказы и не подозревающих об этом! Если они смогли сделать это…

— Я в эту шестерку не вхожу, мне вы можете этого не говорить!

— Но ведь на месте любого из них могли оказаться и вы! Просто выбор пал на других!

— Бросьте! Я в отличие от вас читал эту статью о дырках! Они убили Лакмана и Готорна, они похитили Гардена и наконец…

— Газеты все врут!

— С вами говорить — только время терять! — Джек Блау чертыхнулся и подошел к Питу. — Когда эти псионики здесь появятся?

— С минуты на минуту.

Кэрол подошла к Питу и, взяв его под руку, спросила:

— Что ты пьешь, милый?

— Это канадский виски.

— Меня поздравили все, кроме Фреи, — прошептала Кэрол, — я думаю, поступила бы так же…

— Если бы это произошло с нею, а не с тобой, — усмехнулся Пит.

— Ты тоже веришь в то, что дырки пытаются снизить нашу рождаемость? — спросила Кэрол.

— Вне всяких сомнений.

— Если так, то в случае нашего выигрыша рождаемость должна резко подскочить, верно?

Пит утвердительно кивнул.

— И наши города наполнятся голосами детей. А то в них только и слышишь, что «да, сэр!» и «нет, сэр!», сплошные устройства Рашмора! — Кэрол сильно сжала ему руку.

Пит посмотрел ей в глаза.

— Если же мы проиграем, дети на этой планете рождаться уже не будут. И человечество вымрет.

— Да, да, я понимаю… — Слабеющим голосом пробормотала Кэрол.

— Какая на нас лежит ответственность! — раздался голос Фреи. Похоже, она умудрилась подслушать весь их разговор.

Пит недоуменно пожал плечами.

— Выходит, на Титане побывал и Шиллинг?

— И Шиллинг, и Лейрд Шарп, — ответил Фрее Пит.

— Разом?

— Разом.

— Ох, что-то не верится мне в это… — фыркнула Фрея.

— Шла бы ты куда подальше — вздохнул Пит.

— Я буду голосовать против твоих дурацких псиоников! — вспыхнула Фрея. — Я хочу, чтобы ты это знал уже сейчас, Пит!

— Мисс Гейне, — вмешался в разговор Лейрд Шарп, стоявший неподалеку. — Как это ни печально, но вы — круглая идиотка! И еще — я надеюсь, что ваш голос не будет иметь какого-то решающего значения.

— Вы хотите в одну минуту сокрушить устои, на которых наш мир держался добрую сотню лет! Люди ни за что не пойдут за вами и будут правы!

— Даже если это приведет их к гибели?

— Ни один человек, кроме вас и безумца Шиллинга, не видел этих так называемых Игроков Титана! Даже Пит ничего не слышал о них до той поры, пока вы с ним не встретились! Разве это не так?

— Игроки Титана существуют, — тихо ответил Шарп, — и на вашем месте я исходил бы именно из этого. Скоро вы их увидите сами!

Держа свой стакан в руке, Пит вышел из игровой и спустился на улицу, где уже царила ночная прохлада. Он стоял в тени, держа стакан у груди. Он ждал. Чего именно? Ответить на этот вопрос было сложно. Возможно, он ждал старика Шиллинга или Мэри-Энн… Впрочем, это было не так уж и важно — главным было то, что он ждал — стоял и ждал, держа в руке стакан.

«А, может, я жду начала этой Игры? — подумалось вдруг Питу. — Игры, которая может стать для нас последней…»

Он ждал прибытия Игроков Титана.

Ему вдруг вспомнилась Патриция Макклейн. Ее уже не было в живых, но в каком-то смысле ее не существовало и прежде. Была одна только видимость, одно лукавство… То, что он любил— именно любил! — было иллюзией, видением… Но разве можно потерять то, чем ты не владел? Разве можно лишиться того, чего не было никогда?

Он попытался думать о чем-нибудь другом, благо тема для раздумий у него была. Доктор Филлипсон говорил, что Игроки Титана относятся к партии умеренных. Это просто замечательно. В сражении, которое решит все, им предстоит сойтись не с экстремистским отрепьем, но с солидным, уверенным в своей непогрешимости центром. Впрочем, это, пожалуй, закономерно — подлинный лик цивилизации являет не доктор Ю. Г. Филлипсон, но скорее детектив Е. Б. Блэк. Дырка уважаемая и благонадежная. Дырка, которая свято чтит правила.

«Только на это мы и можем надеяться — осенило вдруг Гардена, — будь Игроки Титана такими же мошенниками, как доктор Филлипсон или как Патриция Макклейн, не сидеть бы нам за игорвым столом вместе с ними. Они не задумываясь расправились бы с нами, так же как с Джеромом Лакманом и Готорном…»

С небес спустилась машина, на мгновение выхватившая светом своих фар стены окрестных зданий. Она села за машинами игроков и погасила бортовые огни. Из машины вышел высокий мужчина и широким шагом направился прямиком к Питу.

«Кто это?», — поразился Пит. Никогда прежде ему не доводилось видеть этого человека.

Незнакомец остановился перед ним.

— Привет! Я прочел статейку и решил наведаться к вам в гости. Больно интересно у вас выходит! Я серьезно, ты не подумай, что просто решил поприкалываться! Тут действительно происходит что-то чрезвычайно интересное, верно?

— Кто вы? — спросил Пит шепотом.

Незнакомец удивленно посмотрел на него.

— Неужели ты меня не узнаешь? А я-то думал, меня вся Терра знает! Бобер-фендибобер, вот кто я такой! Можно я эту ночку с вашим «Песцом» проведу, а, дорогуша? — Он подошел к двери, движения его были уверенными и стремительными. — Меня зовут Нэтс Кэтц, приятель.

— Что вы, что вы, конечно оставайтесь, вы можете следить за ходом Игры! — воскликнул Билл Калумайн, жестом руки призвав группу к спокойствию. — Для нас большая честь видеть у себя всемирно известного диск-жокея и поп-звезду Нэтса Кэтца! — Он обвел группу взглядом. — Нэтс хотел бы провести эту ночь в нашей игровой. Надеюсь, никто из вас не станет возражать.

Участники застыли, пораженные этой странной новостью.

Что говорила о Кэтце Мэри-Энн? Пит попытался собраться с мыслями.

— И руководит всем Нэтс Кэтц? — спросил он у нее в ту ночь. Мэри-Энн, ни секунды не колеблясь, ответила:

— Да.

И это тогда казалось ему правдой.

— Подождите! — воскликнул Пит.

Билл Калумайн удивленно посмотрел на него.

— Надеюсь, вы не станете возражать против присутствия у нас этого замечательного человека. Нужно быть полным идиотом, чтобы…

— Давайте дождемся Мэри-Энн, — сказал Пит, — пусть она решит эту проблему.

— Но ведь она не входит в нашу группу! — вмешалась Фрея.

Стало тихо.

— Хорошо, — сказал Пит, — если он останется, тогда уйду я.

— Куда это ты уйдешь? — изумился Калумайн.

Пит промолчал.

— Девица, которая не имеет к нашей группе ни малейшего отношения, — начал Калумайн, — просто не обладает…

— Пит, почему ты возражаешь? — перебил Калумайна Стюарт Маркс. — Если твои соображения действительно чего-то стоят, поделись ими со своими товарищами!

Все взгляды были устремлены теперь только на Пита.

— Вы просто не способны понять, насколько ужасно наше положение, — тихо сказал он, — Шансов на победу у нас и так практически нет.

— О чем это ты, Пит? — удивился Стюар Маркс. — Какое отношение к этому имеет Нэтс Кэтц?

— Мне кажется, — ответил Пит, — что Нэтс Кэтц принадлежит к стану наших врагов.

Нэтс Кэтц захохотал. Смуглый красивый мужчина с чувственными пухлыми губами и пронзительным взглядом черных глаз…

— Это что-то новенькое! — воскликнул Кэтц. — В чем только меня не обвиняли, но в подобном еще никогда! Вот хохма! Я родился в Чикаго, господин Гарден, можете это проверить, если хотите! Я терранец — стопроцентный терранец!

Лицо Кэтца раскраснелось, однако чувствовалось, что он нисколько не обижен на Гардена, — единственной эмоцией, владевшей им в эту минуту, было изумление.

— Хотите я покажу вам свое свидетельство о рождении? Вы, господин Гарден, чудак, каких поискать! Меня же здесь любая собака знает — будь я дыркой, это давно бы уже стало достоянием гласности! Неужели вы этого не понимаете?

Пит поднес стакан к губам и только тут заметил, что руки его сильно дрожат. «Неужели я совершенно утратил связь с реальностью?» — спросил он у себя. Возможно, так оно и было. Он так и не мог прийти в себя после того безумного полуночного кутежа, после той грозной интерлюдии… — Разве могу я в таком состоянии судить о чем-либо или о ком-либо? Конечно же, нет…»

«А имею ли я право находиться здесь?» — подумал он.

Скорее всего ему пришел конец. Не им — ему. Ему одному.

— Мне нужно выйти, — сказал он вслух, — я скоро вернусь.

Он поставил пустой стакан на буфет и тут же покинул комнату.

Захлопнув дверцу своей машины, он откинулся на спинку сиденья и надолго задумался. Возможно, теперь от него больше вреда, чем пользы. Он машинально закурил, но тут же погасил сигарету и швырнул ее в мусоросборник. В конце концов, этот Нэтс — парень сообразительный, — может, он что-нибудь дельное скажет.

На пороге кондоминиума кто-то стоял. До Пита донеслось приглушенное:

— Пит, что ты там делаешь? Возвращайся к нам!

Пит завел машину и скомандовал:

— Полный веред!

— Слушаюсь, мистер Гарден! — Машина взмыла вверх, не меняя курса, понеслась в направлении Тихого океана, лежавшего в четверти мили к западу.

«Все очень просто, — подумал Пит, — мне достаточно дать команду на приземление, и все кончится… Интересно, пойдет ли на это устройство Рашмора? Скорее всего, да, подобные пустяки его вряд ли волнуют».

— Где мы? — спросил он.

— Над Тихим океаном, мистер Гарден.

— Что ты станешь делать, если я скажу тебе приземлиться? — спросил Пит.

Помолчав, машина ответила:

— Свяжусь с доктором Мейси… — Она смутилась и, помолчав еще, сказала: — Нет, мистер Гарден, я поступлю так, как велит мне инструкция, — я выполню вашу команду.

«Вот так-то!» — сказал самому себе Пит, дело теперь было только за ним самим.

«Мне не следует предаваться депрессии», — попытался возразить он. — Мало того, что это грех, такой поступок был бы совершенно бессмысленным. Кому было бы лучше от этого?»

И все же он собирался совершить его.

Внизу, насколько хватало глаз, простиралась тьма. Пит чертыхнулся и, взяв в руки штурвал, поменял курс машины на противоположный — теперь она летела к берегу. «Этот способ мне не подходит, — подумал Пит. — Все что угодно, но только не вода. Лучше выпить какую-нибудь гадость, бутылочку-другую фенобарбитала или, скажем, пузырек эмфитала».

Он пролетел над Кармелом, повернул на север и через пару минут был уже над Сан-Франциско. Еще через пять минут он оказался в Мэрин-Канти. Пит приказал машине сесть возле его дома и откинулся на спинку.

— Приехали, сэр, — проворковала машина, заглушив двигатель и вежливо приоткрыв дверцу.

Пит открыл дверь подъезда и легко взбежал на свой этаж. Дверь его квартиры оказалась распахнутой настежь. Пит вошел внутрь.

В комнатах горел свет. В гостиной на диване сидел, скрестив ноги, худощавый мужчина и читал свежий номер «Хроники».

Мужчина отложил газету, поднял глаза на Пита.

— Вы забыли о том, что зырки сначала видят, потом узнают. Представляю, какой бы поднялся переполох, когда стало бы известно о вашем самоубийстве! — Дейв Мутро, а это был именно он, поднялся с дивана и, сунув руки в карманы, принялся расхаживать по комнате. — Помимо прочего, Пит, для самоубийства вы выбрали далеко не лучшее время!

— Почему? — спросил Пит.

Мутро перешел на шепот.

— Потому, что близки к тому, чтобы найти ответ. В скором времени вы должны понять, как можно играть в Блеф с телепатами. Я не могу дать вам ответ — вы должны прийти к нему сами. Разумеется, вы не смогли бы найти его, сделай вы то, ради чего приехали сюда. Впрочем, с того времени, как это могло произойти, прошло уже десять минут. — Кивком он указал в направлении ванной комнаты. — Когда я увидел то, чем может закончиться эта история, я прибег к известному мошенничеству — мне пришлось обчистить вашу аптечку.

Пит тут же направился в ванную. Взору его предстали голые полки. Аптечка действительно была совершенно пуста — теперь в ней не было даже аспирина.

— Как ты могла это позволить? — зло пробормотал Пит.

Аптечка, ничуть не смутившись, ответила:

— Он сказал, что так будет лучше для вас. В состоянии депрессии вы становитесь по-настоящему неуправляемым.

Пит Гарден захлопнул дверцу аптечки и вернулся в гостиную.

— Что вы со мной делаете, Мутро! — покачал головой Пит. — Знали бы вы…

— Я все знаю, — перебил его Мутро, — разумеется, вы можете найти и какой-то другой способ самоубийства. Однако эмоционально вы более всего склоняетесь именно к оральному приему. При этом вам совершенно безразлично, что это будет — наркотик, седативные препараты, транквилизаторы или что-то другое. — Он улыбнулся. — Все способы вызывают у вас чувство страха. Казалось бы, чего проще, взять и рухнуть вместе со своей машиной в глубины Тихого океана! Так нет же — вас это никак не устраивает!

Пит кашлянул и сказал:

— Не могли бы вы рассказать мне об этом решении?

— Нет, — решительно замотал головой Мутро. — Я просто не знаю ответ! Решить задачу должны именно вы!

— Спасибо и на том… — Пит выглядел обескураженным.

— Я скажу вам только одно. Считайте, что это намек, обрадуют вас мои слова или нет. Я знаю, внешне вы никак не. выкажете своих чувств. Патриция Макклейн жива.

Пит изумленно уставился на Мутро.

— Мэри-Энн не уничтожила ее. Она опустила ее на землю. Где именно это произошло, я не знаю, однако мне кажется, что в течение нескольких ближайших часов она появится в Сан- Рафаэле. Она вернется в свою квартиру.

Пит напрочь лишился дара речи, продолжая безмолвно взирать на зырка.

— Все как я и говорил, — ухмыльнулся Мутро, — никакой заметной реакции с вашей стороны! Наверное, вы амбивалентны, господин Гарден! — Немного помолчав, Мутро добавил: — На Терре Патриция пробудет недолго — тут же отправится на Титан. При этом она не станет прибегать к услугам доктора Филлипсона, а воспользуется обычным космическим кораблем.

— Значит, она действительно на их стороне, так? Я в этом почти уверен!

— Разумеется, — кивнул Мутро, — она на стороне дырок. Но, я вижу, это вас особенно не впечатлило?

— Нет, — отрезал Пит и направился к входной двери.

— Вы позволите мне пойти с вами? — спросил Мутро, не отстававший от него ни на шаг.

— Зачем?

— Чтобы не дать ей убить вас!

Пит остолбенел.

— Вы это серьезно?

Мутро кивнул.

— Неужели вы сами не понимаете? Разве вы не были свидетелем того, с какой легкостью они убили Готорна?

— Не стану спорить, — кивнул Пит, — идемте вместе. — Не-, много подумав, он добавил: — Спасибо. — Сказать последнее оказалось совсем непросто.

Они вышли из дома друг за другом — первым Пит, вторым — Мутро.

Оказавшись на улице, Пит спросил:

— Вы знаете, что в наш кармельский кондоминиум пожаловал сам Нэтс Кэтц?

— Да. — кивнул Дейв Мутро. — Ровно час назад я беседовал с ним. Конечно, я слышал о нем и раньше, но встречаться прежде не доводилось. — Дейв Мутро выдержал паузу и добавил: — Именно он-то и перекрестил меня в новую веру.

— Что?! — Пит резко обернулся к Мутро.

Прямо в лицо ему смотрело дуло тепловой иглы.

— Этого я уже не мог выдержать, — сказал Мутро совершенно равнодушным тоном. — Нэтс фанатически силен. Руководителем Ва-Пей-Нан на Терре он стал совсем не случайно. Ну а теперь мы пойдем к Патриции Макклейн.

Через мгновение Пит спросил:

— Так почему же вы помешали мне покончить с собой?

— Потому что вы должны перейти на нашу сторону, Пит, — усмехнулся Мутро. — Мы знаем, как воспользоваться вашими талантами. Ва-Пей-Нан не устраивает вариант Игры: проникнув через вас в «Голубого Песца», мы можем разрешить наши проблемы иначе. Мы пытались беседовать на эту тему с умеренными, но они продолжают считать игру наилучшим способом выяснения отношений между двумя культурами, тем более что способ этот подкреплен законом. Нечего и говорить — Ва-Пей- Нан этот вариант не устраивает.

Они шли по темным улицам к дому, в котором жила семья Макклейн, Дейв Мутро отставал от Пита на пару шагов.

— Я сам виноват в этом, — пробормотал Пит. — Когда появился Кэтц, я тут же все понял, но почему-то никак не отреагировал… — Они проникли в группу не через кого-нибудь, а именно через него. Теперь он молил Бога только об одном — дать ему сил покончить с собой, посадив машину в темные пучины моря. Тем самым он бы избавил от проклятия, овладевшего им, свою группу, а вместе с ней и весь мир… Все то, что он любил, все то, во что верил…

— Когда начнется Игра, и вы, и я будем в вашей игровой, — сказал Мутро, — к этому времени Кэтц, скорее всего, успеет договориться и со всеми остальными. Честно говоря, в этом я уже совсем не уверен — варианты по неведомой мне причине начинают размываться.

Когда они вошли в квартиру, Пэт Макклейн занималась укладкой чемоданов, на них она не обратила ни малейшего внимания.

— Я услышала ваши мысли еще тогда, когда вы были в холле, — сказала Пэт, вынимая из шкафа добрый десяток своих костюмов. Во взгляде и движениях ее появилось что-то странное, словно она пыталась куда-то поспеть.

— Куда это ты собралась, Пэт? — спросил Пит. — Не иначе на Титан?

— Да, — ответила Патриция. — Я хочу оказаться как можно дальше от этой безумной девицы. На Титане она меня уже не достанет.

Только теперь Пит заметил, что руки Патриции сильно дрожат.

— Помоги мне, Дейв! — прошептала она, так и не сумев совладать с замками своих чемоданов.

Дейв Мутро покорно выполнил ее просьбу.

— Может, ты ответишь напоследок на один вопрос? — обратился к ней Пит. — Скажи, как возможно играть в Блеф с телепатами?

— Ты думаешь сесть за игровой стол, — усмехнулась Патриция, удивленно посмотрев на Пита. — И это после того, как с тобой побеседовали Кэтц и доктор Филлипсон? Неужели ты действительно этого хочешь?

— Да, — ответил он твердо, — можешь считать это простым любопытством, если тебе так…

Патриция махнула рукой.

— Брось трепаться, Пит. Я скажу тебе все что угодно, тита- нийцы глушат свои ходы.

— Глушат, — изумился Пит. — Что это означает?

— Приводят себя в состояние наркотического опьянения, — ответила Патриция. — Наркотик, которым они пользуются, действуют на них примерно так же, как на терранцев фенотиазины.

— Фенотиазин — препарат, который дают шизофреникам, — пояснил Мутро, — он подавляет психическую активность.

— Он способствует снятию разного рода фобий, — добавила Патриция, — поскольку резко понижает непроизвольную телепатическую активность и полностью устраняет параноидальные реакции, вызванные подсознательными страхами. Правила Игры требуют того, чтобы все ее участники — я имею в виду титанийцев — перед ее началом приняли препарат, практически лишающий их телепатических способностей.

Мутро посмотрел на часы и буркнул:

— Он скоро будет здесь. Думаю, ты хочешь дождаться его.

— Это еще зачем? — воскликнула Патриция, продолжая собирать вещи. — Чего я не хочу, так это оставаться! Мало ли что может случиться! Я совсем не хочу оказаться рядом с ней!

— Для того, чтобы добиться желаемого воздействия, мы должны работать втроем, иначе нам с Гарденом не совладать! — осторожно возразил Мутро.

— Тогда позови сюда своего Нэтса Кэтца, — вспыхнула Патриция. — Я здесь ни минуты лишней не останусь!

— Но ты ведь знаешь о том, что Кэтц в Кармеле, — настаивал Мутро, — мы же хотели прибыть туда вместе с Гарденом, понимаешь?

— Меня ваши проблемы больше не волнуют, — ответила Патриция, ни на мгновение не прерывая своих лихорадочных сборов. — Понимаешь, Дейв, после того, что произошло с нами в Неваде, я не могу оставаться на Терре! Ты там тоже был, и ты должен понимать, что именно я имею в виду. Помимо прочего, ты теперь тоже оказался в лагере ее противников — слушать тебя она больше не станет! На твоем месте я бы тоже уносила ноги, пока не поздно! Пусть с ней разбирается Ю. Г. Филлипсон — он ее, кажется, не боится!

Мутро сел на диван, так и не выпуская из рук тепловую иглу. Он ждал доктора Филлипсона.

«Титанийцы глушат себя, — подумал Пит. — Они сознательно подавляют свои телепатические способности, когда играют друг с другом. Можно заключить с ними такое соглашение: они используют свой препарат, мы же — принимаем фенотиазин. Вот только… вот только можно ли им доверять? Они ведь могут и обмануть землян. Когда речь заходит о чужой цивилизации, моральным обязательствам обычно приходит конец…»

— Разумеется! — рассмеялась Патриция, услышавшая его мысли. — Когда они сядут играть с тобой, глушить себя они уже не будут. И ты будешь не вправе требовать от них этого, ибо совершишь аналогичное нарушение…

— Мы можем предъявить им документы, удостоверяющие то, что в играх нашей группы псионики не участвовали ни разу! — возразил Пит.

— Но разве ваша группа не ввела в свой состав мою дочь Мэри-Энн и Дейва Мутро, а, Пит? — Она неприязненно улыбнулась, темные глаза блеснули по-звериному. «Вот так-то, Питер Гарден. Плохи твои дела».

Пит задумался: «Так-так… Блеф. Телепаты… Так-так… Препарат, о котором говорили Патриция и Мутро, подавляет зрительный бугор, приглушает экстрасенсорную активность мозга. Именно приглушает, она ослабевает в той или иной степени, но не прекращается… Все зависит от того, какое количество препарата было принято перед игрой: десять граммов фенотиазина могут слегка притушить эту активность, шестьдесят — свести ее практически на нет.

Нет, нет все это не имеет никакого отношения к делу, надо думать о чем-то другом… Так, а что, если мы не будем смотреть в свои карты вообще? Титанийцы не прочтут в нашем сознании ничего, ибо в нем будет все что угодно, но только не игровая карта».

Патриция повернулась к Мутро.

— Он едва не достиг цели, Дейв. И он совершенно не думает о том, что играть ему придется уже не против нас, а с нами. В противном случае он просто не смог бы сесть за игорный стол, верно, Дейв? — Она принялась набивать вещами сумку.

«Если бы мы смогли заполучить Дейва, мы бы выиграли, — подумал Пит, — теперь-то я знаю, как это сделать!»

— И что с того, что ты знаешь? — усмехнулась Патриция.

«Мы могли бы понизить его провидческие способности до

такой степени, что проявления их стали бы совершенно непредсказуемыми! Для этого фенотиазин как нельзя лучше, он действует в течение нескольких часов, причем действие его в разные моменты времени различно. Мутро и сам не понимал бы того, блефует он или нет, фантазирует или имеет дело с реалиями. Вытянув карту, он передвинул бы нашу фишку вслепую, не глядя на карту. Если бы провидческие его способности в это время достигали своего пика, он сделал бы точный ход. Если же в момент хода действие фенотиазина…»

Это будет настоящий блеф. При этом сам Мутро не сможет отличить блеф от чистой игры. Все это несложно, кто-то просто зарядит его известной дозой фенотиазина, величина которой определит силу и продолжительность воздействия препарата на Мутро».

— Пит, зачем ты об этом думаешь? Мутро ведь играет против тебя! — удивилась Патриция.

— Главное не это! Главное то, что я нашел способ Игры с дырками!

— Ну и что из того? — Патриция пожала плечами.

— Это действительно так? — изумился Дейв Мутро.

— Да, — кивнула Патриция, — мне жаль тебя, Пит. Ты немного опоздал со своим открытием. Представляю, как оно позабавило бы твоих соседей по столу! К тому же твое решение далеко от совершенства. Для того, чтобы сказать с уверенностью, в течение какого времени Мутро будет находиться в той или иной фазе, необходимо произвести обстоятельный анализ всех связанных с этим переменных, начиная с веса Мутро и кончая…

Пит отвернулся от Патриции и посмотрел в глаза Мутро.

— Как ты можешь все это слушать? Ведь ты не титаниец, ты человек, Дейв!

Мутро пожал плечами.

— Психические силы так же реальны, как и силы физические, Пит. Я предвидел свою встречу с Нэтсом Кэтцем, предвидел то, что произошло во время нее, но не мог как-то отвратить или избежать ее! Не забывай о том, что не я искал его, но он искал меня!

— Почему же ты не предупредил нас? — спросил Пит. — Ведь совсем недавно ты был на нашей стороне.

— Вы бы убили меня, — сказал Мутро, — я предвидел и это. В ряде случаев дело заканчивалось именно этим. — Он вновь пожал плечами. — Я нисколько не осуждаю вас. Мой переход в команду Титана решает исход Игры.

— Он так хотел принять эмфитал! — усмехнулась Патриция. — Бедный Пит, он постоянно думает о самоубийстве! Он считает его универсальным выходом из любой ситуации.

Мутро посмотрел на часы.

— Через минуту доктор Филлипсон должен быть здесь… Ты уверена в том, что он правильно понял наши намерения? Боюсь, умеренные изолируют его, на их стороне закон.

— Доктор Филлипсон никогда не был трусом! — Голос Патриции был исполнен трепетного почтения.

— Но тогда где он? — спросил Мутро — Если его нет, значит, произошло что-то непредвиденное!

Они молча переглянулись.

— Что ты видишь? — прошептала Патриция.

— Ничего! — пробормотал внезапно побледневший Мутро.

— Почему?

— Если бы мог видеть, я бы видел и то, что он не придет! — ответил Мутро. — Неужели ты этого не понимаешь?

Он поднялся с дивана и цодошел к окну. На мгновение он забыл и думать о Пите — глаза его были устремлены в ночь, рука, сжимавшая тепловую иглу, опустилась. Мутро стоял спиной к Питу, и Пит, не раздумывая, бросился на него.

— Дейв! — завопила Патриция, выронив из рук стопку книг.

Мутро резко обернулся и нажал на курок иглы. Луч лазера

прошел в паре дюймов от Пита — узкий страшный луч, равно эффективный как на малых, так и на больших расстояниях.

Пит ударил локтем в незащищенное горло Дейва. В удар этот он вложил всю свою силу.

Тепловая игла отлетела в дальний угол комнаты. Патриция Макклейн взвизгнула и понеслась за нею.

— Дейв, неужели ты не видел и этого?!

Однако Мутро ответить ей уже не мог — он сполз на пол и, разорвав ворот рубахи, пытался продышаться. Если в эту минуту его что-то и волновало, так это собственная жизнь. И только.

— Я убью тебя, Пит! — прохрипела Патриция, в руках которой уже поблескивала игла. Пит заметил, что глаза ее вдруг наполнились слезами. — Я вижу тебя насквозь, — продолжила она, — если я не сделаю этого, ты попытаешься вернуть Мутро в свою команду. Я не могу допустить этого, Пит.

Пит попятился.

— Дейв скорее всего придет в себя, — сказала Патриция, — большой беды не будет и в том случае, если он умрет, тогда все проблемы снимутся сами собой.

Она хотела сказать еще что-то, но тут взгляд ее упал на дверь.

— Дверь! — пробормотала она.

Дверная ручка повернулась.

Патриция направила тепловую иглу в сторону двери. Неожиданно рука ее согнулась в локте, а кисть развернулась так, что дуло иглы оказалось направленным ей в лицо. Она уставилась на него немигающим, полным ужаса взором.

— Пожалуйста, не делай этого! Я ведь тебя родила. Пожалуйста…

Ее пальцы против воли нажали на курок. Полыхнул выстрел.

Пит отвернулся.

Когда он поднял глаза, увидел Мэри-Энн. Она вошла в комнату неспешным шагом, держа руки в карманах длинного черного пальто. Лицо ее бесстрастием своим походило на маску.

— Дейв Мутро жив? — спросила она у Пита.

— Да.

Он старался не смотреть на изуродованное тело, которое только что было Патрицией.

— Не трогайте его, Мэри-Энн, он нам еще пригодится! — Сердце его еле билось.

— Я это уже поняла.

— Как ты могла это понять, Мэри?

Немного помолчав, Мэри-Энн ответила:

— Когда я прилетела в Кармел, то увидела в вашей игровой Нэтса. Я знала о том, что он руководит всей организацией. Даже Ротман рядом с ним казался никем.

— И что же ты сделала? — тихо спросил Пит.

В комнату вошел Джо Шиллинг. Он положил руку на плечо девушке, но та резким движением сбросила ее и отошла к стене.

— Когда Мэри вошла в игровую, Кэтц готовил себе коктейль. Она… — Джо вдруг замолчал.

— Я привела в движение стакан, который он держал в руках. Я переместила его всего на пять дюймов. Держал же он его напротив груди.

— Стакан вошел в его тело, — добавил Шиллинг, — оказался на месте его сердца… Можешь представить, сколько там было кровищи!

Установилось долгое молчание.

Дейв Мутро продолжал кататься по полу, пытаясь справиться с мучившим его удушьем. Лицо его посинело. Широко раскрытые глаза смотрели на них с мольбой.

— Что будем с ним делать? — спросил Джо, посмотрев на Мутро.

Пит словно и не слышал его. Он забормотал:

— Стало быть, и Патриции, и Кэтца больше не существует. Доктор Филлипсон… — Теперь он понимал, почему доктор Филлипсон решил не появляться в Сан-Рафаэле. — Доктор Филлипсон знал о том, что ты появишься здесь, Мэри-Энн, и потому не отважился покинуть Титан. Он спас себя ценой их жизней.

— Скорее всего так оно и есть, — кивнула Мэри-Энн.

— Я его понимаю, — пробормотал Джо Шиллинг.

Пит склонился над Мутро.

— Ты придешь в себя, Дейв?

Мутро молча кивнул головой.

— Ты сядешь за игорный стол вместе с нами. Планы мои тебе известны.

Мутро вновь кивнул в знак согласия.

— Я могу заняться его воспитанием, — усмехнулась Мэри- Энн, подойдя поближе. — Он слишком боится меня для того, чтобы вести двойную игру. Верно, Дейв? — Она легонько ударила его ногой в бок.

Мутро тихо застонал.

— Пусть радуется тому, что мы его убивать не стали! — буркнул Джо Шиллинг.

— Ты не мог бы разобраться с матерью? — спросила Мэри- Энн у Пита.

— Какой разговор!.Мы с Джо справимся с этим и без тебя. Ты подождешь нас внизу, в машине, мы же тем временем вызовем сюда Е. Б. Блэка. Верно, Джо?

— Спасибо. — Мэри-Энн вышла из комнаты. Двигалась она словно сомнамбула. Пит и Джо проводили ее взглядом и многозначительно переглянулись.

— С ее помощью мы могли и выиграть, — сказал Джо, — ты здесь не ошибся, Пит.

Пит кивнул. С помощью Мэри-Энн и Мутро. Хорошо, что Мутро не умер и теперь будет играть на нашей стороне.

— Нам просто повезло, — сказал Шиллинг, — дверь игровой была открыта настежь, и Мэри-Энн увидела Кэтца первой. Он заметил ее слишком поздно. Я думаю, он слишком поверил Мутро, забыв о том, что своим появлением Мэри-Энн может внести слишком большую неопределенность. Мутро ему нисколько не помог — скорее наоборот…

«Можно подумать, он нас облагодетельствовал», — подумал было Пит, но тут же вспомнил о том, что этой ночью их группа должна была сразиться с титанийцами. И главной их надеждой являлся именно Мутро.

— Я ей верю, Пит, — сказал Джо. — Я нисколько не боюсь того, что она изменит нам.

— Будем на это надеяться. — Пит перешагнул через тело Патриции Макклейн. Мэри-Энн с легкостью пришила собственную мать, но им не оставалось ничего другого, как только верить ей, — в этом Джо был совершенно прав.

XVI

Пит Гарден посмотрел в глаза Мутро.

— У тебя нет иного выбора, как только согласиться с нашим предложением. Во время Игры Мэри-Энн будет постоянно следить за тобой. Если мы проиграем, она убьет тебя.

С трудом ворочая языком, Мутро ответил:

— Я это знаю. После гибели Пэт, я уже нисколько не сомневался в том, что жизнь моя отныне зависит исключительно от исхода Игры. Он подлил в свой стакан горячего чая и, не переставая массировать шею, добавил: — То же самое относится и к вашим жизням.

— Это верно, — согласился Джо.

— Игра может начаться уже в ближайшее время, — сказала Мэри-Энн, — они прибудут на Терру в течение этого получаса. — Она сидела в дальнем углу кухни квартиры Макклейнов. В гостиной работали аморфный Е. Б. Блэк и его терранские коллеги из Северо-Западного агентства. Последних там было уже шестеро.

— Нам пора отправляться в Кармел, — сказал Пит. Он связался по видфону со своим лечащим психиатром доктором Мей- си из Солт-Лейк-Сити, штат Юта, и заказал ему фенотиазино- вые капсулы. Получателем капсул был назван Билл Калумайн, бывший спиннер группы.

— Сколько времени нужно для того, чтобы фенотиазин начал действовать? — поинтересовался Джо Шиллинг.

— Он действует практически мгновенно, — ответил Пит, — время следует отсчитывать именно от момента его принятия.

Получив от Е. Б. Блэка разрешение покинуть помещение, четверка направилась в Кармел. Они ехали в старой своенравной машине Шиллинга. Пустая машина Пита следовала за ними. За всю дорогу не было сказано ни слова — Мэри-Энн смотрела в окно, Мутро массировал шею, Джо Шиллинг и Пит дремали на передних сиденьях.

«Кто знает, быть может, это наш последний перелет», — подумал вдруг Пит.

Они добрались до Кармела на удивление быстро. Пит посадил машину на стоянку, выключил двигатель и устройство Рашмора и вместе со своими спутниками вышел из машины.

Рядом с площадкой в тени стояла небольшая группа людей.

Ему почему-то стало страшно. Людей было четверо — трое мужчин и одна женщина.

Пит открыл бардачок своей машины, остановившейся возле Макса, и достал из него карманный фонарик. Он направил лучик на неподвижную безмолвную группу.

— Вот это да! — изумленно пробормотал Джо.

— Все правильно, — усмехнулся Мутро, — именно так они и должны были поступить.

Люди, стоявшие возле площадки, были титанийцами.

Титанийцами, как две капли воды похожими на них самих. Дырка Пит Гарден, дырка Джо Шиллинг, дырка Дейв Мутро и немного поодаль дырка Мэри-Энн Макклейн. Последняя была достаточно приблизительной копией оригинала — помимо прочего ей недоставало и плотности. Мэри-Энн оставалась для титанийцев неразрешимой загадкой.

Пит обратился к подобиям:

— Что будет, если мы проиграем вам?

Дырка Пит Гарден сказал голосом Пита:

— Как только вы проиграете, ваше наличие станет чем-то необязательным. Ваше место будет занято нами.

— Но ведь это самый настоящий каннибализм! — воскликнул Джо Шиллинг.

— Нет, — возразила ему дырка Джо Шиллинг, — каннибализм представляет собой пожирание живым существом особи того же вида. Мы, к счастью, отличны от вас. — Дырка Джо Шиллинг улыбнулась широкой улыбкой, так хорошо знакомой Питу…

«Интересно, может, они не только на нас, но и на всю нашу группу подобиями запаслись?» — подумал Пит.

— Разумеется, — ответила на его вопрос дырка Пит Гарден, — а теперь мне хотелось бы вернуться к делу. Вам не кажется, что пришло время сесть за стол? Переносить Игру на более позднее время нам не хотелось бы, помимо прочего, ни у вас, ни у нас для этого нет оснований. — Дырка Гарден направилась к кондоминиуму.

Питу вновь стало страшно. На этот раз от того, что дырка поднималась по лестнице так уверенно, словно делала это каждый день.

Да, здесь на Терре они чувствовали себя хозяевами. С содроганием сердца он наблюдал за чудовищными двойниками — немыслимыми, казавшимися куда более реальными, чем их немощные прототипы…

Дырка Питер Гарден распахнула двери игровой комнаты «Голубого Песца».

— Всем привет! — сказала дырка.

Стюарт Маркс — если только это был он, а не его двойник — с подозрением посмотрел на дырку, но тут же ответил:

— Привет. Думаю, теперь все в сборе.

Все вошли в комнату и сели за игорный стол — титанийцы-копии по одну сторону, земляне-оригиналы — по другую.

— Сигару? — обратился к Питу Джо.

— Нет, спасибо, — буркнул в ответ Пит.

— Сигару? — обратилась к дырке Питу дырка Джо.

Пит Гарден нашел глазами Билла Калумайна.

— Скажи мне, Билл, не приходила ли в наш адрес бандероль из аптеки? Пока мы не получим ее, начать Игру не сможем. Думаю, против этого никто возражать не станет.

Дырка Питер Гарден заметила:

— Разумеется, мы не будем возражать против этого — после того как вы лишите своего зырка его провидческих способностей, мы окажемся примерно в равных условиях. Подобный шаг можно только приветствовать.

— Мне не хотелось бы, чтобы все выглядело так, словно вы делаете какое-то одолжение, — сказал в ответ двойнику Пит. — Ваше отношение к нашим внутренним проблемам меня нисколько не интересует. — Голос его слегка подрагивал.

Билл Калумайн привстал со своего места:

— Простите меня за нерасторопность. Бандероль уже прибыла, она лежит на кухне.

Пит Гарден и Дейв Мутро отправились на кухню. Посреди кухонного стола, заставленного тарелками с полурастаявшими кубиками льда и дольками лимона, бокалами и бутылками, лежал небольшой сверток, запечатанный сургучом.

— Подумать только, — задумчиво пробормотал Дейв Мутро, глядя на то, как Пит распечатывает бандероль, — если эта штука не сработает, со мною произойдет то же, что и с Патрицией, то же, что и с остальными нашими людьми… — Внешне Мутро выглядел совершенно спокойным. — Честно говоря, умеренные титанийцы кажутся мне куда порядочнее Ва-Пей-Нанов, они, по крайней мере, правил не нарушают. Не то что доктор Филлипсон и компания. — Он посмотрел на бутылочку с капсулами фенотиазина. — Если тебе известна фазировка гранул во времени, они могут прочесть…

— Мне она неизвестна, — отрезал Пит, наполняя стакан водой, — в течение всего времени действия этой капсулы степень ее влияния на психику будет меняться. Диапазон изменений достаточно широк — от полного снятия экстрасенсорных способностей до неуловимо малого влияния на них. Как видишь, в пузырьке находится несколько капсул. Временные характеристики действия каждой различны, более того, я не знаю, какая из этих характеристик соответствует той или иной капсуле. Ты понимаешь? Я беру случайную капсулу, как две капли воды похожую на остальные, капсулу, о которой мне ничего не известно. — Он протянул Мутро капсулу и стакан с водой.

Мутро молча проглотил капсулу и с минуту стоял молча.

— Я хочу сказать тебе одну любопытную вещь, — сказал он наконец. — Несколько лет назад я принял в порядке эксперимента одну из производных фенотиазина. Эффект был просто потрясающим! — Он посмотрел на Пита с улыбкой. — Насколько я понимаю, твое решение вполне адекватно сложившейся ситуации. Прими мои поздравления.

— Ты говоришь это как человек, принявший нашу сторону, или же как тот, кто вынужден поступать определенным образом, защищая свою жизнь?

— Не знаю, — пожал плечами Мутро, — я пока на распутье. Время покажет. — Он направился в игровую, где их ждали представители двух враждующих цивилизаций.

Дырка Билл Калумайн поднялась на ноги и объявила:

— Я думаю, первыми должны ходить мы! — Он взял в руки спиннер, и мастерски раскрутил его.

Стрелка остановилась на девятке.

— Прекрасно. — Билл Калумайн поднялся со своего места и подошел к спиннеру. Стрелка доехала до двенадцати и, перевалив за ее границу, остановилась на единице.

Пит наклонился к Мэри-Энн и шепотом спросил:

— Они пользовались психокинезом?

— Да, — так же шепотом ответила Мэри-Энн, не отрывая глаз от стрелки.

Стрелка стояла как влитая.

— Правила не нарушены, — объявила Мэри-Энн.

— Ну что ж, — тогда начинать вам, — обратился Пит к титанийцам. Прежней уверенности в правильности избранной схемы Игры у него уже не было.

— Вот и прекрасно! — Двойник Пита злорадно усмехнулся. — Тогда мы перенесем место Игры на Титан. Думаю, вы, терранцы, не станете возражать против этого.

— Что?! — закричал Джо Шиллинг. — Вы не вправе менять место Игры по своему произволу! — Однако было уже слишком поздно — трансформация шла полным ходом.

Стены комнаты стали подрагивать и таять на глазах. Двойники, сидевшие за игорвым столом, моментально перестали походить на людей, обратившись во что-то несусветное. Они напоминали Питу гигантских моллюсков, сбросивших с себя свои раковины и оголивших свои безобразные бесформенные тела.

Его собственный двойник, сидевший как раз напротив него, угрожающе накренился. Глаза его потухли и затянулись странной пленкой. Голова упала на грудь, и в тот же миг на боку разверзлась широкая прореха.

То же самое происходило и с другими титанийцами.

Дырка, возникшая на боку двойника Пита, с каждым мгновением росла в размерах, пока, наконец, из нее не вынырнуло нечто подрагивающее.

Из дырки родился бесформенный ком протоплазмы, которому уже не требовался искусственный остов.

Подобные же сгустки рождались и из других тел; пустые оболочки съеживались, блекли и разлетались по сторонам, несомые таинственными потокам. Клочья их легким пухом кружили над игорным столом, засыпая его подобно снегу. Пит Гарден поморщился и рукавом куртки смахнул их на пол.

Игроки Титана приняли, наконец, свое настоящее обличье. Маскарад закончился. В нем уже не было ни малейшего смысла, ибо Игра шла уже не на Земле.

Теперь они находились на Титане.

Стараясь говорить как можно спокойнее, Пит Гарден объявил:

— Все наши ходы будет делать Дейвид Мутро. Мы оставляем за собой право тянуть карту и выполнять прочие относящиеся к Игре действия.

Дырки дружно захохотали. «Что их там насмешило?» — поразился Пит. Складывалось впечатление, что какое-то общение межды двумя командами было возможно до той поры, пока титанийцы не приняли подлинного своего обличья.

— Джо, — обратился он к Джо Шиллингу, — я хочу, чтобы ты двигал нашу фишку. Надеюсь, Билл Калумайн возражать против этого не будет.

— Хорошо, Пит, — кивнул Шиллинг.

Усики серой дымки, холодной и липкой, поползли по поверхности игорного стола. Дырки подернулись туманом, заполнявшим собою все пространство огромной залы. Казалось, титанийцы сознательно скрыли себя за этой завесой, с тем чтобы быть как можно дальше от терранцев.

«Наверное, мы с самого начала обречены на эту встречу, — подумал Пит. — Она была единственно возможным следствием контакта двух культур». Пит исполнился мрачной решимости победить в этой Игре во что бы то ни стало.

— Тяните карту! — объявили дырки. Безмолвные призрачные голоса их сливались воедино, так, словно против людей играло не несколько, а всего лишь одна огромная дырка. Гигантский массивный организм, древний и неспешный в своих реакциях и действиях, аморфный организм с твердой, словно адамант, водой.

Средоточие выдержки и мудрости.

Пит Гарден ненавидел эту гигантскую дырку. Ненавидел и боялся.

Мэри-Энн сказала вслух:

— Они пытаются воздействовать на колоду.

— Бог с ними, — отозвался Пит, — ни на миг не спускай с них глаз! — Он вдруг почувствовал страшную усталость. «Неужели мы проиграем?» — пронеслось у него в голове. Все шло именно к этому… Пит вдруг поймал себя на крайне странном чувстве — ему стало казаться, что Игра длится уже целую вечность. А ведь они только-только начали…

Билл Калумайн вытянул карту.

— Не смотри на нее! — предупредил Пит.

— Я помню! — ответил Билл раздраженно и передвинул карту к Мутро.

Мутро сидел перед лежавшей рубашкой вверх картой. Он пытался сконцентрироваться.

— Семь полей, — сказал он наконец.

Джо Шиллинг по сигналу, поданному Биллом Калумайном, передвинул фишку группы на семь полей вперед. На этом поле значилось: «Удорожание стоимости горючего. Переведите на счет Коммунальной Службы пятьдесят долларов».

Джо Шиллинг поднял глаза и посмотрел на сидящих по ту сторону стола дырок.

Дырки безмолвствовали. Титанийцы почли за лучшее поверить ходу.

В тот же миг Дейв Мутро повернулся к Питу Гардену и пробормотал:

— Мы проиграли. В том смысле, что это произойдет теперь обязательно! Других вариантов развития событий я просто не вижу!

Пит Гарден недоуменно уставился на него.

— Ты, наверное, забыл о том, что многое в тебе происходит не так, как прежде! — напомнил Мутро Джо Шиллинг. — Ты просто потерял ориентацию, Дейв!

Мутро отрицательно покачал головой.

— Я бы этого не сказал.

Гигантская дырка, сидевшая по ту сторону стола, спросила:

— Вы хотите выйти из Игры?

— Только не сейчас, — ответил Пит. Побледневший Билл Калумайн подтвердил заявление Пита кивком.

«Что это может значить? — поразился Пит. — Что происходит? Неужели Дейв Мутро решил предать их?»

Мутро еле слышно пробормотал:

— Я говорю вслух оттого, что они в любом случае могут прочесть мои мысли. — Он указал рукой на дырок.

Пит согласно кивнул — в этом Дейв был прав. «Но что же они должны теперь делать?» — спросил он себя. Ему вдруг тоже стало казаться, что они проиграют в любом случае…

Джо Шиллинг закурил сигару, откинулся на спинку кресла и сказал:

— Мы еще и играть-то толком не начали, а вы уже заговорили о каком-то там выходе из Игры! — Джо Шиллинг, казалось, ничуть не переживал, хотя, очевидно, он просто умел скрыть свои истинные чувства, не зря же когда-то он слыл великим игроком. Джо готов был идти до конца уже потому, что иные варианты его попросту не устраивали.

— Если мы победим, Титан будет нашим, — сказал Пит противникам, — вы рискуете ничуть не меньше нашего.

Задрожав, словно студень, дырка ответила:

— Играйте.

— Тянуть карту теперь должны вы, — напомнил Шиллинг.

— Ваша правда, — отозвалась дырка. Она вытянула карту и, помедлив мгновение, передвинула свою фишку на девятое поле.

Надпись, сделанная на этом поле, гласила: «Малая планета, богатая древними развалинами, открыта вашими разведчиками. Вы выиграли семьдесят тысяч долларов».

Уж не блеф ли это? Пит Гарден повернулся к Джо Шиллингу. Группа разошлась во мнениях, и тот решил поставить этот вопрос на голосование.

Большинством голосов участники группы решили, что титанийцы блефуют. Джо Шиллингу не оставалось ничего другого, как только объявить во всеуслышание:

— Блеф!

Карта тут же была перевернута. Это была девятка.

— Все правила соблюдены, — холодно сообщила Мэри-Энн, — мне очень жаль, но это так: наличия Пси-энергии я не обнаружила.

— Готовьте ваши денежки! — сказала дырка и залилась безумным смехом. Впрочем, назвать это смехом можно было только с очень большой натяжкой.

«Голубой Песец» потерпел первое крупное поражение. Дырки получили разом сто сорок тысяч долларов: семьдесят от банка и семьдесят от «Голубого Песца», выдвинувшего против дырок ложное обвинение. Пит закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Он был явным лидером группы, и потому должен был являть другим ее участникам пример выдержки и хладнокровия.

— Что вы намерены делать теперь? — обратилась к ним дырка. — Может измените свое решение?

— Ну уж нет! — ответил Джо Шиллинг, глядя на то, как Джек Блау трясущимися руками пересчитывает финансы группы.

— Это катастрофа! — прохрипел Билл Калумайн.

— Неужели вам никогда не доводилось проигрывать таких сумм? — спросил у него Джо Шиллинг.

— А вам? — ответил Билл Калумайн.

— Мне доводилось, — как ни в чем не бывало ответил Джо.

— Я не говорю об окончательном проигрыше, — сказал Билл Калумайн, — вы же, насколько я понимаю, проигрались тогда в пух и прах.

Шиллинг промолчал, однако внезапно побледневшее лицо говорило красноречивее всяческих слов.

— Продолжаем! — объявил Пит.

Калумайн прошипел:

— Это ты притащил сюда этого типа! Это из-за него нам так не везет! Как спиннер группы я хочу…

— Ты давно перестал быть нашим спиннером, Билл! — раздался голос миссис Ангст.

— Играем! — рявкнул Стюарт Маркс.

Была вытянута очередная карта, которую тут же передали Дейву Мутро. Зырк молча передвинул фишку на одиннадцать полей вперед. «Ваш котик нашел на чердаке дома альбом с ценными старинными марками. Выигрыш — три тысячи долларов».

— Блеф! — заявили дырки.

Дейв Мутро выдержал долгую паузу и перевернул карту. Это было именно одиннадцать. Дырки проиграли и должны были раскошелится. Сумма выигрыша выглядела более чем скромной, но Пита она особенно и не волновала. Главное заключалось в другом — теперь он знал, что и дырки могут ошибаться.

Фенотиазиновая тактика оправдывала себя.

Терять надежду было рано.

Дырка вытянула карту и передвинула фишку на девять полей вперед. «Установлен факт недоуплаты вами налогов. Вы задолжали Федеральному правительству восемьдесят тысяч долларов».

Дырка дернулась и еле слышно застонала.

Она могла блефовать и сейчас. Не заяви люди этого, и раскошеливаться пришлось бы не дыркам, но именно им.

Позиция группы определилась путем голосования. Решено было не подвергать сомнению истинность хода противника.

— Мы вам верим! — объявил Шиллинг.

Трясущаяся псевдоподия отсчитала восемьдесят тысяч долларов и вернула их в банк. Пит вздохнул с облегчением. Уверенность его в собственных силах росла с каждой минутой. Дырки на деле были достаточно заурядными игроками.

Дырка не могла скрыть своего испуга. Она была существом, и поэтому у нее свои цели, свои желания и тревоги. Она была существом смертным.

Питу вдруг стало жаль ее.

— Я как-нибудь обойдусь и без вашей жалости, — обиделась дырка, — помимо прочего, проигрываю не я, а вы!

— Пока это так, — согласился Пит, — но вы уже находитесь, так сказать, в процессе проигрыша.

«Голубой Песец» вытянул карту и передал ее Дейву Мутро. На сей раз Мутро с ходом не торопился.

— Ходи же! — не выдержал Билл Калумайн.

— Три, — еле слышно пробормотал Мутро.

Джо Шиллинг передвинул фишку на три поля, и Пит прочел: «Грязевые потоки угрожают вашему дому. Заплатите строительной фирме четырнадцать тысяч долларов за сооружение защитного комплекса».

С минуту дырка молчала.

— Я — верю вам, — сказала она наконец.

Дейв Мутро посмотрел на Пита и, улыбнувшись, перевернул карту.

Это была не тройка. Это была четверка.

Группа выиграла еще четырнадцать тысяч долларов. Дырки ошиблись и на сей раз.

— Поразительно, — сказала дырка, — отказ от одной из способностей пошел вам на пользу. Кто бы мог подумать… — Она неуклюже вытянула из колоды карту и, заглянув в нее, передвинула свою фишку на семь полей вперед. «Почтальон сломал себе ногу, поскользнувшись на дорожке, ведущей к вашему дому. Длительная судебная тяжба обошлась вам в триста тысяч долларов».

Вот те на, поразился Пит. Эта сумма была настолько значительной, что исход этой партии наверняка должен был определить и исход всей Игры. Он смотрел на дырку во все глаза, надеясь что-нибудь понять. Блеф это или нет?

«Если бы у нас был хотя бы один-единственный телепат», — подумал он с тоской. Но нет, надеяться на это уже не приходилось… И Патриция, и Готорн были мертвы. Помимо прочего, дырки должны были учитывать и эту возможность — они наверняка нашли бы средство нейтрализовать телепатические способности терранцев. Обе команды играли в Игру достаточно долго для того, чтобы не допускать проколов такого рода.

«Если мы проиграем, — подумал Пит, — я убью себя, не сходя с этого самого места». Он полез в карман куртки. В его распоряжении была только пара таблеток метамфетамина, оставшихся, судя по всему, с того самого вечера, когда он праздновал свою удачу. Когда это было? День назад? Два? Казалось, с того времени прошли месяцы. Мир за это время изменился до неузнаваемости.

Гидрохлорид метамфетамина. Гидрохлорид метамфетамина.

Во время того достопамятного кутежа эти таблетки на время превратили его в телепата. Метамфетамин относился к группе стимуляторов таламуса или зрительного бугра. Действие его было прямо противоположным действию фенотиазина.

И тут его осенило.

Он бросил в рот пару крохотных таблеток и сглотнул.

— Подождите, — прохрипел он, — я приму решение сам! Подождите! — Метамфетамин мог подействовать на него только через десять минут, ему следовало как-то потянуть время…

Дырка возмутилась:

— Ваша сторона нарушила правила! Один из участников вашей группы только что принял психостимулятор.

Джо Шиллинг тут же ответил:

— Допустив применение в Игре фенотиазина, вы тем самым сделали возможным и применение иных препаратов! Разве я не прав?

— Но я никак не мог ожидать того, что среди вас вдруг появятся телепаты! — запротестовала дырка. — Я сканировала вашу группу в начале игры и не заметила ни малейшего намека на это!

— Это было вашей самой главной ошибкой! — воскликнул Джо Шиллинг. Он повернулся к Питу. — И что же ты нам скажешь, дружище?

Пит сидел, опустив голову и сжав кулаки. Он ждал, когда начнет действовать наркотик.

Прошло пять минут. Все молчали. Слышно было лишь пыхтение Джо Шиллинга, раскуривавшего очередную сигару.

— Пит, — не выдержал Билл Калумайн, — мы больше не можем ждать.

— Верно, Билл! — согласился с Калумайном Шиллинг. — Мы ведь не железные, Пит, делай свой выбор!

— Пит! — воскликнула вдруг Мэри-Энн. — Дырки пытаются изменить карту!

— Значит, они блефовали, — пробормотал Пит, — в противном случае они бы не стали волноваться… — Он посмотрел на дырку и сказал:

— Вы блефуете!

Дырка сидела совершенно неподвижно. Прошла целая минута, прежде чем она перевернула карту.

Это была шестерка.

Дырки попались на блефе.

— Вы себя сами выдали, — дрожащим от волнения голосом заговорил Пит. — Что до амфетаминов, то они нисколько не помогли мне, — дырки это могут подтвердить. Я счастлив заявить об этом во всеуслышание — использование амфетаминов тоже было блефом, хотя об этом не помнил и я. Я совершенно забыл о том, что для достижения требуемого эффекта необходимо наличие в организме алкоголя!

Дырка запульсировала и посинела. Она начала отсчитывать проигранную сумму.

Группа людей оказалась близка к выигрышу. Об этом знали не только ее участники, но и их противники. Вслух, однако, не говорилось ни слова.

— Будь у них нервы чуточку покрепче, и я не знаю, чем бы все для нас закончилось! — пробормотал Джо Шиллинг, взяв трясущейся рукой очередную сигару. — Впрочем, шансы у нас были примерно равны. — Он с улыбкой посмотрел на ту сторону стола. — Вначале вы пожадничали, потом испугались. Хуже сочетания не бывает, особенно когда играешь в Блеф. В свое время я погорел на том же самом, ребята.

— Мне кажется, мы начинаем проигрывать, — сказала дырка совершенно бесцветным голосом.

— Вы решили прекратить Игру? — спросил Джо Шиллинг, презрительно глядя на дырок.

— Ну что вы, — отозвались дырки. — Мы привыкли играть до конца!

И в тот же миг произошло что-то чудовищное. Пит увидел, как исчезает игорный стол, и почувствовал острую боль… Ему вдруг показалось, что все дырки Титана, внезапно обезумев, набросились на него… Боль была такой, словно все измерения внезапно сошлись в одно…

Самым скверным было то, что это творилось на далеком Титане, в чужом холодном мире.

«Победили, называется», — подумал Пит и потерял сознание.

Он услышал спокойный безмятежный голос Мэри-Энн.

— Они пытаются управлять реальностью, Пит, используя те же способности, с помощью которых перенесли нас на Титан. Следует ли мне оказать им сопротивление?

— Да, — беззвучно произнес он. Повсюду, куда ни кинь взгляд, было одно и то же — непроницаемая кромешная мгла, свидетельствующая скорее не о присутствии, но о полном отсутствии какой-либо материи. «Но где же остальные?» — подумал он вдруг. Неужели дырки разбросали их по этому абсурдному пустому миру? Если так, то он никогда не увидит своих друзей… Он будет скитаться по этой безжизненной бездне до той поры, пока его не приберет…

Он затряс головой и прошептал:

— Мэри!

Тишина.

— Мэри! — закричал он изо всех сил. — Где ты, Мэри? — Он прислушался. Тишина стояла абсолютная.

И тут он что-то услышал, точнее — почувствовал. Что-то живое приближалось к нему. Что-то протяженное, источающее ровное тепло… Что-то древнее, как мир. Дырка, с которой они играли в Блеф, рядом с этим существом казалась малой дитятей.

«Оно живет меж играми, — подумал Пит. — Меж тем миром, по которому кружит Земля, и миром, в котором находится Титан». Пит попытался избавить себя от этого неожиданного гостя, он попробовал лететь, загребая руками и ногами, но из этого ничего не вышло. Существо, явно заинтригованное им; с каждым мгновением становилось все ближе и ближе…

— Шиллинг! — завопил Пит. — Шиллинг, спаси меня!

— Я и есть Шиллинг, — ответило ему существо, подлетев совсем близко. — Жадность и страх — дурное сочетание, помнишь?

— Шло бы ты к черту! — завопил Пит Гарден и попытался пихнуть обитателя межзвездных бездн ногой.

— Жадность как таковая, — продолжило существо, словно не заметив этого, — в каком-то смысле лежит в основании личности как явления.

Пит Гарден закрыл глаза. В том, что он действительно говорит с Джо Шиллингом, можно было не сомневаться. Но во что превратили его дырки!

Может, он и сам стал таким же, как Шиллинг? Вот цирк! Впрочем… впрочем, все это может быть и иллюзией.

Пит подтянул к себе ногу, развязал шнурок на ботинке и, стянув его с ноги, изо всех сил огрел им Шиллинга. Существо завыло и зло зашипело:

— Шел бы ты знаешь куда! — После этого оно стало быстро удаляться от Пита.

Пит нисколько не сомневался в том, что оно вернется.

Джо Шиллинг проваливался куда-то в пустоту. Чуть не поперхнувшись сигарным дымом, он взревел:

— Пит! Что со мной! — Ему никто не ответил. Здесь не было ничего — ни верха, ни низа, ни здесь, ни там… Куда ни глянь — сплошная чернота. Теперь он не знал даже того, где кончается он и начинается не-он. Здесь я и не-я сливались воедино, совершенно исчезая друг в друге.

Тишина.

— Пит Гарден, — сказал Джо тихо и тут же почувствовал, что рядом с ним кто-то есть. — Это ты, Пит? — спросил он шепотом.

— Конечно, я! — раздалось в ответ. Голос этот мог принадлежать только Питу.

И все же это был не Пит.

— Что происходит? — сказал Джо. — Что это за чертовщина с нами приключилась? У меня такое ощущение, словно мы застряли где-то между мирами. Но ты знаешь, Пит, я нисколько не

сомневаюсь в том, что мы вернемся на родную планету. Зря мы, что ли, у них выигрывали!

Он замолчал и стал напряженно прислушиваться.

— Подойди поближе! — услышал он голос Пита.

— Ну уж нет! — ответил Джо Шиллинг, — ты уж на меня не обижайся, Пит, но я тебе сейчас не очень-то доверяю. И потом — как я могу это сделать? Мы с тобой, брат, будем болтаться здесь до скончания века, если, конечно, нас кто-нибудь отсюда не вытащит.

— Подойди поближе! — повторил тот же голос.

Джо Шиллинг замер.

Он не доверял этому голосу и потому боялся его.

— Пошел вон! — крикнул он и в тот же миг понял, что кричать в его положении бессмысленно. Неведомый гость, выдававший себя за Пита Гардена, уходить явно не собирался.

Фрея Гейне неслась сквозь тьму, думая лишь об одном: «Они обманули нас. Они обманули нас, обвели нас вокруг пальца… И зачем только мы поверили Питу, зачем стали играть с ними?

Как я его ненавижу! Его и этого мерзавца Джо Шиллинга! Во всем только они и виноваты!

Их убить мало. Я бы собственными руками их придушила — и одного, и другого. Я бы их на куски разорвала. — Она принялась шарить в темноте руками. — Я хочу убивать!»

Мэри-Энн Макклейн сказала Питу:

— Послушайте, Пит! Они лишили нас способности воспринимать реальность! Они изменили не мир, они изменили нас! Я в этом уверена! Ты слышишь меня? — Она склонила голову набок и прислушалась.

Стояла полная тишина. Теперь она не слышала и Питера Гардена. «Они раздробили группу и рассеяли ее в безбрежности одного из миров, — подумала она. — Теперь каждый из нас существует отдельно от других, в своем собственном мире, лишенном временных и пространственных измерений, в мире-хаосе… Вот откуда это давящее, жуткое чувство, чувство одиночества… Полная изоляция».

— Но возможно ли это? И если да…

А может, она ошибается? Может, эта реальность подлежит сознательной части души, и мир теперь предстает перед нами таким, каким является в действительности? Они открыли нам нас самих, чтобы мы, убоявшись себя, перестали существовать.

Они умеют видоизменять и перестраивать чужое сознание, входить в него и стирать его…

И тут она увидела под собою что-то живое.

Она видела съежившихся уродливых существ, сдавленных чудовищными силами, лишившими существ каких-либо чувств, превратившими их в крошечных уродцев. Она удивленно разглядывала их. Солнечный свет с каждым мгновением становился все слабее и слабее. Огромное умирающее солнце изменило свой цвет с грязно-желтого на багровый и, наконец, погасло совершенно. Наступила ночь.

Однако крошечные уродцы продолжали светиться призрачным светом, походя этим на обитателей океанских глубин. Они продолжали жить своей странной жизнью…

И тут Мэри-Энн все поняла.

Эти уродцы были людьми. Такими люди и представлялись дыркам. Титанийцы видели в них выродившуюся расу существ, живущих слишком близко к солнцу. «В том, что они хотят уничтожить нас, нет ничего удивительного, — подумала Мэри- Энн, — странно скорее то, что они до сих пор не сделали этого. Ведь мы занимали чужое место, мешаем какой-то иной, более совершенной расе…»

Расе дырок. Невесомое, светящееся ярким светом существо проплыло вдали. Это была дырка, прекрасная невесомая дырка, живущая вдали от чудовищных миров, порожденных умирающим гигантским солнцем. «Вы хотите поставить меня на свое место, — подумала Мэри-Энн, мысленно обратившись к дыркам. — Но реален не только ваш взгляд на мир — реальны оба взгляда. Оба мира».

Теперь уже нет.

Огромная птица-дырка кружила над нею. «Значит, вы хотите вернуть миру единство, уничтожив один из возможных взглядов на него? — мысленно обратилась Мэри-Энн к титанийцу. — Хотите заместить наше видение вашим?»

Она зажмурилась и стала ждать ответа.

— Идеальным следовало бы признать случай, при котором возможно приведение обоих названных взглядов к их общему источнику, тем самым посеяв дуальность мировосприятия. Однако на практике это невозможно, — ответил ей титаниец.

Она открыла глаза и увидела прямо перед собой прозрачный обвислый ком желеобразной протоплазмы, на котором было вышито красными нитками — Е. Б. Блэк.

— Что?! — Мэри-Энн вновь зажмурилась.

Мысль Е. Б. Блэка вошла в ее сознание помимо ее воли.

— Проблемы существуют не только у вас. Наша культура тоже изобилует противоречиями. Мне удалось совладать с Игроками Титана, игравшими против вас. Вы находитесь на Терре, в квартире своих родителей. Я должен произвести здесь обыск, этого требуют интересы дела.

Мэри-Энн стала приходить в себя. Похоже, детектив говорил правду — в этом ее убеждали привычное освещение и сила тяжести. Она села на стул.

— Я видела…

— Вы видели то, что мучает нас не одно десятилетие. Я не собираюсь открещиваться от этого. — Дырка приблизилась к Мэри-Энн так, чтобы та не упустила ни одной из ее мыслей. — Мы отдаем себе отчет в том, что ваша терранская точка зрения тоже имеет право на существование; но это никоим образом не означает того, что мы согласны поступиться собственным взглядом, собственной, присущей нам как виду, точкой зрения. Мы хотим, чтобы ее могли разделить и вы.

— Но ведь Игру-то выиграли не вы, а мы, — сказала Мэри-Энн.

— Наши граждане понимают это. Мы делаем все от нас зависящее, чтобы обуздать наших распоясавшихся игроков. Справедливость должна быть восстановлена — терранцы должны быть возвращены на родину!

— А как вы поступите со своими игроками?

— Мы не можем наказать их. Они занимают слишком видное место в нашей культуре. На вашем месте, мисс Макклейн, я бы радовался уже и тому, что вернулся на Терру.

— Но как же остальные? — спросила Мэри-Энн. — Где они? Может быть, в Кармеле?

— Всех их в свое время вернут на Терру — раздраженно ответил Е. Б. Блэк. Сказать, что именно раздражало его — Мэри- Энн, участники группы или его собратья дырки, — было сложно. — Когда-нибудь вы вновь свидитесь с ними, мисс Макклейн. Теперь же, с вашего позволения, я покину вас и вернусь к своим основным обязанностям.

Он двинулся прямо на Мэри-Энн, и та отскочила назад, боясь, что Е. Б. Блэк коснется ее. Он слишком походил на ту, другую дырку, с которой они играли в Блеф. Дырку, проигравшую им и коварно обманувшую их…

— Вас никто не обманывал, — возразил Е. Б. Блэк. — Ваша победа была отторгнута от вас силой, но она принадлежит вам и в свое время достанется вам. Имейте терпение. — Последнюю фразу Е. Б. Блэк произнес с видимым удовольствием.

— Могу ли я отправиться в Кармел? — спросила Мэри-Энн.

— Разумеется. Вы можете отправляться куда угодно, мисс Макклейн. Но хочу предупредить вас о том, что Джо Шиллинга там нет — он находится в другом месте.

— Ничего, — ответила Мэри-Энн, — я сумею разыскать и его, и Гардена.

«И всех прочих», — добавила она уже про себя.

Таинственный голос преследовал Джо Шиллинга. Джо пытался закрыться, уйти от него, но голос этот звучал в ушах вновь и вновь.

— Неужели у вас и минуточки для меня не найдется, мистер Шиллинг?

Джо собрался с силами и сделал еще один рывок вперед. Дышать с каждой минутой становилось все труднее и труднее.—

— Много времени это не займет, мистер Шиллинг! Умоляю вас, уделите мне хотя бы минутку!

Джо замер.

— Простите за назойливость, но прежде я не мог сказать о том, что сам факт вашего появления у нас делает нам честь.

— Подите прочь! — прошептал окончательно выбившийся из сил Джо. Он выставил перед собой руки и почувствовал касание сотен тончайших липких паутинок.

Голос зазвучал вновь.

— Вот что мы, Эс и я, хотели у вас попросить. Если где-нибудь вы увидите пластинку Эрны Бергер с записью из «Волшебной флейты»… Честно говоря, я запамятовал, как она называется…

Джо Шиллинг перевел дух и прошептал:

— Наверное, вы имеете в виду арию Королевы Ночи.

— Вот-вот! Именно так!

К мужскому голосу, присоединился женский:

— Там-та-та-там, та-ти-ти-тим!

— Она у меня есть, — прохрипел Джо, — запись сделана швейцарской фирмой «Эйч-Эм-Ви». На одной стороне одна ария, на другой — другая.

— Мы сможем ее купить? — спросили оба голоса разом.

— Да, — ответил Джо.

Он увидел перед собой полоски света… Свет разгорался.

— Неужели я у себя в лавке? — удивился Джо Шиллинг и тут же получил исчерпывающий ответ. Голоса сказали ему, что он находится в городе Портланд, штат Орегон. «Но как я попал сюда? — подумал Джо. — Почему дырки не вернули меня домой?»

Он находился в незнакомой комнате. Рядом с ним на поеденном молью старом диване сидели двое смутно знакомых людей — мужчина и женщина и как-то странно смотрели на него.

— Может, она у вас с собой? — поинтересовалась Эс Сибли. Едва она это сказала, глаза Леса Сибли вспыхнули огнем. Он вскочил с дивана и принялся расхаживать из стороны в сторону, потирая руки.

В углу комнаты надрывался граммофон. Играла пластинка дуэта Черри. Джо Шиллингу захотелось заткнуть уши, впервые в жизни его тошнило от музыки.

— Ну что вы, — ответил он Лесу Сибли, — она у меня в магазине. — Ему вдруг страшно захотелось кофе или крепкого чая.

— Как вы себя чувствуете, мистер Шиллинг? — спросила Эс.

— Я в порядке, спасибо. — Он вспомнил об остальных. Интересно, что стало с ними? Наверное, и их титанийцы отпустили на Землю…

Он кашлянул и спросил:

— Моя машина здесь? — В глубине души он все еще надеялся, что это так.

— Нет, — ответил ему Лес Сибли, — неужели вы не помните, как мы привезли вас сюда, в Орегон?

Эс захихикала.

— Он забыл все на свете!

Теперь смеялись уже и Эс, и Лес.

— Я хочу вызвать Макса, — пробормотал Шиллинг, поднявшись на ноги. — Очень жаль, но мне пора уходить.

— А как же пластинка Эрны Бергер? — запротестовала Эс Сибли.

— Я вышлю ее вам по почте. — Он сделал несколько неуверенных шагов к двери. — Вы не подскажете, где у вас видфон?

— Можете позвонить оттуда, — Лес кивком указал на дверь, ведущую в соседнюю комнату. — На вашем месте я бы немного погостил у нас.

— У меня нет такой возможности, — отрезал Джо и принялся набирать номер своей машины.

Не прошло и минуты, как он услышал голос Макса.

— Алло?

— Это Джо Шиллинг. Приезжай и забери меня отсюда.

— Сам ты уже и до дома добраться не можешь! — съязвил Макс.

Джо Шиллинг дал Максу свой адрес и вернулся в гостиную.

Он сел в кресло и задумался.

Пит Гарден стоял посреди эвкалиптовой рощицы. Место это было хорошо знакомо ему — он находился в Беркли. В своем старом владении, которое имел глупость проиграть Уолту Ремингтону, продавшему его. Ремингтон не владел Беркли и часа, а продал его «Товариществу Пендлтона»; то же, в свою очередь, перепродало его Счастливчику Джерому Лакману, которого уже не было в живых.

На потемневшей от времени скамейке, стоявшей между деревьями, сидела молодая женщина. Это была его жена.

— Как ты себя чувствуешь, Кэрол? — спросил Пит.

— Все хорошо, Пит, не волнуйся, — задумчиво кивнула его супруга, — ты знаешь, о чем я думаю? Как хорошо, что Мэри- Энн Макклейн приняла нашу сторону.

— Да, без нее бы нам пришел конец, — кивнул Пит. Он подошел к скамейке и, чуть-чуть помедлив, сел рядом с Кэрол.

— Если бы она была с ними, — продолжила Кэрол, — она сделала бы что-нибудь по-настоящему страшное. Например, убила бы нашего ребенка.

Пит молча кивнул, почувствовав, как к нему возвращаются былые страхи.

— Не бойся, милый, она этого не сделает, — прошептала Кэрол, заметив его испуг. — Она куда умнее, нет, куда мудрее нас с тобой. В чем-чем, а уж в этом-то я нисколько не сомневаюсь!

Пит обнял Кэрол и нежно поцеловал ее в щеку.

— Я думаю, тебе удастся отыграть свое Беркли, — сказала Кэрол, — сейчас Беркли владеет Дотти Лакман, а игрок она, прямо сказать, неважный.

— Мне кажется, она не станет играть на него, — покачал головой Пит. — Уж слишком большой ценой досталось оно ее покойному супругу.

— А сможем ли мы удержать Мэри-Энн в нашей группе?

— Нет.

— Жаль. — Кэрол окинула взглядом рощу. — Я понимаю, почему тебе так нравится Беркли… Представляю, как обидно было потерять его. — Она с минуту молчала. — Пит, как ты думаешь, восстановится ли у людей нормальная рождаемость? Мы ведь победили дырок, верно?

— Дай Бог, чтобы было так.

— Так оно и будет, Пит. Я в этом нисколько не сомневаюсь, слышишь? Можешь после этого считать меня зырком. Кстати, как мы назовем нашего ребенка?

— Наверно, сначала надо понять, мальчик это или девочка.

Кэрол улыбнулась.

— А если и то, и другое?

Пит недоуменно пожал плечами.

— Я говорю о двойне, Пит, неужели не понимаешь? Ты не помнишь, когда последний раз рождались близнецы?

Такие вещи Пит знал на память.

— Это произошло сорок два года назад в Кливленде, штат Огайо. Родителями двойняшек были супруги Тоби-Перата.

— Следующими будем мы! — улыбнулась Кэрол.

Пит вновь пожал плечами.

— Это весьма маловероятно.

— Ты все время забываешь о том, что мы победили, Пит. Ты слышишь? Мы победили!

— Я помню, — прошептал Пит и поцеловал Кэрол в губы.

Дейвид Мутро вышел на главную улицу маленького городка. Увидев вдалеке огни, он перевел дух и прибавил шагу.

Ему нужна была машина. Дейв не понимал, в какой части света находится, и потому не спешил вызывать свой автомобиль — тот мог добираться сюда не час и не два, а куда дольше. Он искал бюро по прокату машин.

На поиски ушло не больше четверти часа. Он сел в первый попавшийся автомобиль, захлопнул за собой дверцу и с замиранием сердца спросил:

— Скажи мне, машина, я человек или дырка?

— Одну минуту, — проворковала машина, — вы — Дейвид Мутро и живете в Канзасе. Вы человек, господин Мутро. Я ответила на ваш вопрос?

Мутро облегченно вздохнул:

— Спасибо тебе, машина.

Он приказал автопилоту лететь в Кармел, штат Калифорния.

«Там я почувствовую себя в безопасности, — подумал он. — Доктор Филлипсон остался на Титане. Нэтс Кэтц убит. Организации больше не существует, бояться мне теперь некого, тем более что я хорошо справился с отведенной мне ролью. Если бы не я, Игра могла бы закончиться совсем иначе…»

Он видел все то, что произойдет. Когда соберется вся группа, они откроют бутылку канадского виски и пару бутылок «Джека Дэниэла»… Он слышал голоса игроков и видел их лица… Здесь были все, точнее — почти все…

Утопая в песке едва ли не по колено, Фрея Гарден Гейне брела по бескрайним пустыням Невады. Она понимала, что до кар-

мельского кондоминиума группы «Голубой Песец» доберется очень нескоро, однако нисколько не страдала из-за этого.

«Какая разница когда именно это произойдет?» — думала она. Она вспомнила о Пите и его беременной супруге Кэрол и тут же решила, что впредь не станет обращать на Пита ни малейшего внимания… Кто он такой, чтобы она из-за него страдала?

Она нащупала в кармане крольчатку. Сняв с нее обертку, Фрея сунула ее в рот и легонько надкусила. После этого зажгла зажигалку и поднесла крольчатку к свету. Цвет крольчатки остался прежним. И ей так не везет?

И тут она увидела огни летящей прямо на нее машины.

Фрея замерла.

Машина села в нескольких метрах от нее.

— Миссис Гейне! — услышала она чей-то добродушный оклик.

Фрея подошла к машине и, недолго думая, забралась внутрь.

За штурвалом сидел пожилой лысый мужчина приятного вида.

— Я рад тому, что мне удалось так быстро вас отыскать. Куда прикажете лететь? В Кармел?

— Нет! — вздрогнула Фрея. — Куда угодно, но только не туда!

— А что вы скажете о Покателло, штат Айдахо?

— Покателло так Покателло! — согласилась Фрея. Сидеть в машине было в любом случае приятнее, чем бродить по пустыне.

— Меня зовут доктор Филлипсон, — представился пожилой водитель, подняв машину в воздух.

Фрея испуганно подняла глаза. Она знала, кто такой доктор Филлипсон, вернее — что он такое.

— Может, хотите выйти? — спросил доктор. — Одно ваше слово, и я верну вас на то же самое место, на котором вас подобрал.

— Нет, нет, не стоит, — пробормотала Фрея.

— Миссис Гейне, не согласились бы вы немного поработать на нас? — улыбнувшись, спросил доктор Филлипсон.

— Боюсь, сейчас я не смогу определенно ответить, — пробормотала Фрея. — Ваше предложение звучит несколько неожиданно, вы, возможно, понимаете меня… Я обещаю дать вам ответ уже в ближайшее время!

— Можете особенно не спешить, — кивнул доктор, — времени у нас предостаточно! В вашем распоряжении все время этого мира!

Фрея заулыбалась.

Машина доктора Филлипсона летела на север, в Айдахо, по черным как смоль небесам Земли.

notes

Примечания

1

Кошмар! (идиш.). — Прим. пер.

Table of Contents

Филип К. Дик «Игроки Титана»

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XIII

XIV

XV

XVI

Примечания

1