- Эрл Стенли Гарднер

- Предисловие

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- Глава 14

- Глава 15

- Глава 16

- Глава 17

- Глава 18

- Глава 19

- notes

- 1

Эрл Стенли Гарднер

«Дело о нервном соучастнике»

Предисловие

Доктор Джозеф В. Спелман — патолог из штата Вермонт и адъюнкт-профессор патологии в университете Вермонта. Кроме того, он проницательный, осторожный и уравновешенный следователь. Он входит в группу — слишком малочисленную, к сожалению, — людей, чьи умение, способности и темперамент позволяют расследовать убийства научным способом, определяя причину и время смерти. Что эти люди могут обнаружить, исследуя мертвое тело, поразит тех, кто еще не осознал огромных успехов, сделанных наукой в области судебной медицины.

Доктор Спелман, как и доктор Ричард Форд, глава Гарвардской школы судебной медицины и медицинский эксперт в Бостоне, потратил огромное количество времени на сбор коллекции слайдов, демонстрирующих различные аспекты насильственной смерти. Накоплены тысячи таких цветных снимков. Здесь можно найти необычные огнестрельные ранения, характерные рисунки, оставленные частичками пороха, входные и выходные ранения, случаи, в которых убийство оказывалось самоубийством, и случаи, когда неопытные следователи ставили клеймо самоубийц на людей, погибших от руки убийцы.

Собранные слайды образовали целый справочный фонд, который имеет неоценимое значение в расследовании преступлений. Хотя пройдут еще годы, пока обвинение до конца осознает ту помощь, которую могут оказать такие фотографии в их работе.

Доктор Спелман интересуется не только судебной патологией и расследованием преступлений. Он посвятил много сил вопросам пенологии[1], наказания, реабилитации, испытательного срока и освобождения под честное слово.

Знающие доктора Спелмана очень ценят его умение успешно решать правовые конфликты, возникающие при вытеснении устаревшей системы коронеров, следователей по насильственной смерти, более современной системой медэкспертизы.

Меня особенно впечатляет в докторе Спелмане его беспристрастная интеллектуальная перспектива. Трудно сказать, что придает ему уравновешенность. Некоторые люди, являющиеся специалистами в одной области, суждения которых совершенно бесспорны в знакомых им сложных технических задачах, имеют, похоже, искаженное мышление в новых для них областях.

Это не касается доктора Спелмана. Его живой ум исключительно уравновешен. Описывая его, я подыскал наилучшее определение: интеллектуальная перспектива.

Недавно на моем ранчо в Телекуле, штат Калифорния, собралась группа замечательных людей. Эти люди знали об убийствах больше, чем все писатели детективных романов, вместе взятые. Там были доктор Ричард Форд из Гарварда, доктор Рассел Фишер из Балтимора, доктор Сэмуель Гербер из Кливленда, доктор Леймон Шнайдер из Аэнсинга, штат Мичиган, и доктор Джозеф Спелман из Вермонта. Мы сидели, обсуждая до самого утра необычные факты и закулисные подробности знаменитых дел, в которых эти люди участвовали. (Каждый из них в свое время был вовлечен в дела, о которых кричали газетные заголовки от западного побережья до восточного.)

Теперь уже несколько лет я пытаюсь с помощью предисловий и посвящений донести до читающей публики важность судебной медицины и необходимость более достойной общественной оценки этой отрасли медицины. Общественность должна лучше понимать, чего могут достичь судмедэксперты в расследовании преступлений, вооруженные накопленным опытом и техническими знаниями. Некоторые из этих людей пошли дальше и после получения степени доктора медицины стали юристами. Все они обладают энциклопедическими знаниями в методике расследования преступлений.

Так получилось, что четверо из пяти, собравшихся в ту ночь у меня на ранчо, уже стали объектами предисловий и посвящений.

Время от времени я много слышал о докторе Спелмане и с интересом следил за его карьерой. Но в тот вечер он меня заинтересовал еще больше. Особое впечатление на меня произвели его проницательные оценки и ясные суждения. Он тихий человек, скромный до застенчивости. Нужно суметь заглянуть в его душу, чтобы увидеть там истинный характер. Он компетентен, энергичен, его рассуждения всегда логичны.

Итак, мне доставляет огромное удовольствие посвятить эту книгу моему другу, Джозефу Ворчестеру Спелману, доктору медицины.

Эрл Стенли Гарднер

Глава 1

В кабинет Перри Мейсона заглянула его личная секретарша Делла Стрит:

— У нас в офисе миссис Энрайт А. Харлан. Похоже, у нее семейные проблемы.

Мейсон шутливо указал большим пальцем на коридор.

— Я знаю, — стала оправдываться Делла Стрит. — Я сказала ей, что вы не занимаетесь делами о разводах. Но она ответила, что развод здесь ни при чем. Дело касается семейных трудностей.

— Не развод? — переспросил Мейсон.

— Так она сказала.

— И не касается дележа имущества?

— Говорит, что нет.

— Тогда зачем ей нужен адвокат, — удивился Мейсон.

— Сказала, что ей придется подробно это объяснить. Она говорит, что у нее есть план, который она хочет с вами обсудить.

— И все это связано с ее семейными трудностями?

— Верно.

— Она не сказала, какие именно трудности?

— Похоже, ее муж обманывает.

— Мне кажется, в этой женщине есть что-то необычное, Делла. Или ты не разделяешь такого мнения?

— Какого мнения?

— Такого, что я хочу с ней встретиться. Делла Стрит покачала головой.

— Почему? — спросил Мейсон.

— Я хотела бы знать, какой план она вынашивает. Когда-нибудь он мог бы пригодиться. Скажу вам одну вещь: она очень необычная.

— В каком смысле?

— Это трудно описать. То, как она одевается, ведет себя, пожимает плечами, наклоняет подбородок.

— Сколько ей лет?

— Двадцать шесть — двадцать семь.

— Хорошо выглядит?

— Не то, что вы называете красивой. Но у нее есть характер, индивидуальность, огонь, напор, быстрота восприятия, плюс личность. И если это не возбуждает вашего любопытства, мистер Перри Мейсон, то вы не мужчина.

— Достаточно. Пригласи ее войти, — сказал Мейсон. — Посмотрим, как она собирается обращаться с неверным мужем без развода, раздела имущества и использовать план, который требует консультации адвоката, чтобы держаться в рамках закона.

Делла Стрит одобряюще кивнула:

— Я рада, что вы ее примете. Как я сказала, от нее я могу узнать кое-что, что может пригодиться мне в будущем.

Она вышла в приемную и через несколько мгновений появилась с клиенткой, которая бросила быстрый оценивающий взгляд на офис.

Не дожидаясь, пока ее представят, она сама сделала шаг вперед и протянула руку:

— Доброе утро, мистер Мейсон. Как мило с вашей стороны принять меня. Где мне сесть?

Мейсон указал на большой стул для клиентов.

— Я рассказала вашей секретарше о своих неприятностях. Полагаю, вы имеете предварительную информацию. Меня зовут Сибил Харлан, миссис Энрайт А. Харлан.

Мейсон кивнул.

Она села и забросила ногу на ногу.

— Мой муж мне изменяет, и я хочу в связи с этим что-то предпринять.

— Как долго вы женаты? — спросил Мейсон.

— Пять лет. Сегодня — пятая годовщина нашей свадьбы, если это поможет.

— Он в первый раз отбивается от семьи?

— Нет.

— А что вы предпринимали раньше, в других случаях?

— Был только один случай. Я просто дождалась его дома, дала ему кое-что интересное, над чем можно поразмыслить, и отняла время у другой девушки.

— В этот раз по-другому? — поинтересовался Мейсон.

— Да, в этот раз по-другому. Нащупывая тему разговора, Мейсон сказал:

— Не знаю, что у вас на уме, но я не занимаюсь делами о разводах. Меня они не интересуют.

— Меня тоже.

— Вы. кажется, сказали моей секретарше, что не хотите раздела имущества?

— Верно.

— У вас есть общая собственность?

— Полно. У меня предостаточно и моей личной собственности.

— Значит, вам не нужны алименты?

— Все, что я хочу, — это Энни. Мейсон удивленно поднял брови.

— Энрайта, — пояснила она. — Все зовут его Энни.

— Вы полагаете, его неверность теперь будет постоянной?

— Вы ошибаетесь, мистер Мейсон. Маленькая кокетка Рокси на этот раз глубоко запустила в него свои когти, она не собирается его отпускать.

— А как он себя чувствует?

— Безумно влюбленным, в полуобморочном состоянии. В течение двух-трех дней он придет ко мне, чтобы исповедаться. Он расскажет мне, что влюбился страстно, дико, безумно. Что я слишком хороша, чтобы стоять на его пути. Он скажет мне, что нужно уладить вопрос о собственности. Что он собирается спасти мое лицо, поехав в Рино и привезя купчую из Невады. Еще он мне скажет, что если мой адвокат встретится с его адвокатом, то они уладят вопрос о собственности.

— И вы хотите, чтобы я представлял вас в этом вопросе о собственности? — спросил Мейсон.

— Не глупите! Мне нужен мой муж. В тот момент, когда он придет ко мне и начнет говорить об имуществе, я должна выступать в роли человека, доставляющего ему финансовые неприятности. Ей же достанется роль шикарной девицы. Со мной будет покончено. Я хочу упредить эту ситуацию.

— Пресечь это в корне?

— Не в корне. Оно уже цветет.

— Но что вы хотите от меня сейчас?

— Перерезать ствол.

— Кажется, у вас есть какой-то план? — спросил Мейсон.

— У меня есть план.

— Какой?

— Бизнес моего мужа — недвижимое имущество.

— Сколько ему лет?

— Он примерно на пять лет старше меня.

— Вы сказали, он накопил много собственности?

— Он игрок, ловкий делец, с быстрым умом, он гениален, как дьявол. Вам нужно настроить свой ум против его, мистер Мейсон. Это потребует усилий даже от вас. Если вы не будете очень и очень осторожны, он перехитрит вас и мы останемся с пустыми руками.

— Предположим, — произнес Мейсон, — что я хочу заняться вашим делом.

— Думаю, вы захотите. Оно вас увлечет.

— Что вы имеете в виду? — спросил Мейсон.

— Я хочу, чтобы вы купили акции.

— Какие акции?

— Компании по недвижимости.

— И что потом?

— Потом, — продолжала она, — вы посетите сегодняшнюю встречу директоров и откажетесь сотрудничать.

— Сотрудничать с кем?

— С кем угодно, со всеми. Я хочу, чтобы вы подразнили их, спутали их планы, чтобы вы были самым отвратительным, самым расчетливым и консервативным старым ретроградом во всем мире.

— Последнее плохо подходит к моему характеру, — прокомментировал Мейсон с улыбкой. — Я надеюсь, по крайней мере.

— Я знаю, — ответила она. — Но вы можете попробовать, и пусть с вами поработает какой-нибудь адвокат. Один из тех ребят, который боится двинуться в любом направлении в страхе ошибиться. Ничего не предпринимая, он будет впадать в панику, как только кто-то другой попытается пошевелиться.

— А что мы будем делать дальше, когда это условие будет выполнено? — спросил Мейсон.

— А затем все пойдет своим чередом.

— Но как вам это поможет?

— В настоящий момент, — пояснила она, — мой муж Энни полностью увлечен этой девчонкой, Рокси. Он все время заглядывает ей в глаза и говорит приятную чепуху. Он в восторге от цвета ее волос, ее гладкой кожи, он просто любит эти большие и задумчивые карие глаза. К счастью, он познакомился с девчонкой на почве бизнеса. И я хочу эти дела немного подпортить. Тогда эгоистичный характер Рокси выйдет на первый план. Именно она будет говорить о деньгах, о бизнесе. Каждый раз после торопливых объятий она будет приводить его в замешательство вопросами о бизнесе.

— Откуда вы знаете, что эти вопросы будут приводить его в замешательство? — поинтересовался Мейсон.

— За что я вам и заплачу.

— И к чему вас это приведет? — спросил Мейсон.

— Тогда, — ответила она, — я буду прекрасной женщиной, а та девчонка — человеком, который вовлекает его в финансовые проблемы. Мы поменяемся с ней ролями. Сколько бы мужчина ни отбивался от дома и семейной жизни, все равно наступает время, когда он более или менее приходит в равновесие, сознает свои обязанности по отношению к супружеству, годам жизни рука об руку с женой. При этом у него не проходит дрожь от слепой страсти к другим женщинам и одной победы за другой. Жена заявляет, что отдала ему лучшие годы своей жизни. Он видит ее в слезах, с распухшими глазами, выбитую из колеи. Она старается опутать его узами закона. Чувство вины заставляет его защищаться. Это худшее, что может сделать жена. Вместо того чтобы подчеркнуть свою женственность, она подчеркивает его неправоту и его обязанности по закону.

— Продолжайте, — сказал Мейсон, внимательно ее слушая.

— Затем жена идет к адвокату. Адвокат говорит об имуществе, алиментах. Это завершает отчуждение. Всякий раз, заслышав имя своей жены, муж ассоциирует его с финансовыми неприятностями, судебными запретами, судебными слушаниями, алиментами и прочим. Другая девица в это время забавляется. К этому моменту мужчина готов заплатить любую цену за свою свободу. Его жена символизирует собой помеху на пути к его истинной любви к «самой прекрасной в мире девушке», наполненной «сочувствием и пониманием».

— Я понимаю, — сказал Мейсон.

— Итак, — подытожила она, — как я говорила, я хочу поменяться местами с этой женщиной. Когда бы он ни пришел домой, я буду создавать атмосферу любви и внимания, помощи, радости и игры. Когда бы он ни пришел к другой девушке, он будет слышать о ее финансовых и юридических трудностях. Подумав обо мне, он вспомнит о мягком свете и соблазнах. Думая о ней, он будет вспоминать об обязательствах и тяжбах.

— Это должно стать интересным экспериментом, — улыбнулся Мейсон.

— Значит, вы мне поможете?

— Да.

— Но нам придется поспешить.

— Насколько быстро?

— Ужасно быстро, даже для вас. Понимаете, он уже готовится поставить меня перед фактом. А сегодня пятая годовщина нашей свадьбы, хотя мысль об этом его еще не посетила.

— И вы не хотите, чтобы он признался в неверности? — спросил Мейсон.

— Конечно нет. Женщина не должна прощать мужчине неверности. Она должна оставаться в полном неведении.

— Что конкретно я должен делать?

— Поднимите сейчас эту телефонную трубку, — сказала она, — позвоните мистеру Джорджу К. Латтсу в офис «Силван Глэйд девелопмент компани», назовите мистеру Латтсу свое имя и спросите его, сколько он возьмет за две тысячи его акций в компании «Силван Глэйд».

— А что потом? — поинтересовался Мейсон.

— Потом, — ответила она, — вы примете его предложение независимо от того, какое оно будет. Поедете немедленно к нему, дадите чек и возьмете акции. Скажите ему, что хотите присутствовать на встрече директоров в час тридцать. Попросите его дождаться вас в офисе, пока вы туда не приедете.

— Это не лучший способ покупать акции, — сказал Мейсон. — Первая названная им цена будет, наверное, от пятидесяти до семидесяти пяти процентов выше их реальной стоимости.

Она раздраженно покачала головой:

— Я покупаю не акции. Я покупаю мужа.

Глава 2

Джордж К. Латтс был очень взволнован. Его не только мучил вопрос, почему Перри Мейсон заинтересовался компанией «Силван Глэйд девелопмент компани», но и беспокоило то, что завышенная цена, названная им по телефону, была принята. Его беспокойство усиливалось страхом. Страхом от неизвестности: что именно заставило акции вырасти в цене? Почему он об этом ничего не знает?

Мейсон положил удостоверенный чек на письменный стол Латтса:

— Получите, мистер Латтс. Чек на сумму тридцать две тысячи семьсот пятьдесят долларов выписан на ваше имя сегодняшним днем и должным образом удостоверен. Заметьте, что на обратной стороне чека я написал, что настоящий чек является полной оплатой за две тысячи акций компании «Силван Глэйд девелопмент компани» и вы согласны организовать мое участие в сегодняшней встрече директоров. Там вы объявите, что продали мне акции, и предоставите мне слово.

Джорджу Латтсу было около пятидесяти. Это был человек с густыми бровями, тяжело нависавшими над серыми глазами, которые смотрели пронзительно, будто этот человек хотел что-то увидеть в густом тумане. Он наклонил голову вперед, как бы стараясь лучше рассмотреть лицо Перри Мейсона. Быстро моргая глазами, он почти принюхивался.

— У вас есть акции? — резко спросил Мейсон.

— Да, да.

— Все подписанные?

— Я готов их подписать.

— Всего директоров пятеро?

— Правильно.

— Вы мне опишите, — попросил Мейсон, — личные качества директоров, их характеры и темперамент.

— Наши директора всесторонне развиты, с широким складом ума. Большинство наших встреч проходит без всяких трений, — сказал Латтс. — Я весьма уверен, мистер Мейсон, что со стороны директоров не будет никаких серьезных возражений против какого угодно делового предложения, которое может послужить интересам компании.

Мейсон внимательно посмотрел на него несколько секунд, затем усмехнулся.

— Ну, конечно, — Латтс поспешно отвел глаза, — иногда наши мнения расходятся, но, я полагаю, это нормально. Встречаясь, люди высказывают различные мнения. В конце концов, мистер Мейсон, это и есть демократия, и мы движемся вперед благодаря учету мнений каждого.

— А благодаря кому сегодня возникнут различия во мнениях? — спросил Мейсон.

— Эзекил Элкинс иногда требует больше объяснений, чем обычно. Он очень практичный.

— Трезвомыслящий?

— Можно сказать и так.

— А кто противостоит Элкинсу?

— Никто. Совершенно никто.

— Значит, Элкинс иногда приводит к тому, что вы назвали различием во мнениях?

— Ну… да.

— И кому он возражает?

— Ну, конечно, — сказал Латтс, — если имеются сильные личности, то существует и неизбежная тенденция к столкновению различных точек зрения.

Мейсон кивнул. Латтс продолжал:

— Во многих случаях Клив Ректор очень темпераментно возражает Эзекилу Элкинсу. Они двое — самые крупные держатели акций.

— Кто еще в правлении?

— Герберт Докси.

— Кто он?

— Мой зять. У него очень небольшой пакет акций.

— А кто еще директор?

— Реджерсон Б. Неффс. Поймите, мистер Мейсон, мои акции никоим образом не составляют контрольный пакет в корпорации. Я президент, но есть люди, у которых значительно больше акций.

— Я понимаю, — сказал Мейсон. — Но ваш голос значит столько же, сколько и большие блоки акций, и он позволяет управлять.

— Ну, — заколебался Латтс, — и да, и нет.

— Что вы имеете в виду? — спросил Мейсон.

— Ну, трудно объяснить это сочетание. Дело в том, что ситуация меняется в зависимости от времени и человека. Конечно, мистер Мейсон, существенных различий во времени нет, кроме частных и незначительных вопросов. Мы связаны с разработкой недвижимости, и, естественно, каждый заинтересован в таких разработках, которые принесут наибольшую выгоду всем.

— Я просто хотел узнать, — загадочно произнес Мейсон.

— Мистер Мейсон, не покупаете ли вы эти акции с мыслью о какой-то комбинации, которая позволит вам получить управление в компании?

— А почему вы так подумали?

— Ну, вы задаете такие вопросы… К тому же вы не торговались.

— В чем дело? — нарочито резким от подозрения голодом спросил Мейсон. — Акции не стоят этих денег?

— О да, конечно, мистер Мейсон. Конечно! Они стоит таких денег. Могу сказать, что вы заключаете выгодную сделку, мистер Мейсон.

— Тогда зачем мне заниматься тем, что вы называете переговорами о цене?

Латтс нахмурился:

— Я не знал, что вы интересуетесь собственностью нашей корпорации.

— Обычно я не предваряю переговоры о приобретении собственности официальным заявлением о своей заинтересованности, — парировал Мейсон.

— Нет, нет, конечно нет. Но вы не проводили никакого анализа. Или мы о нем не знали?

— Точно.

— Что точно?

— Вы не знали, проводил ли я анализ.

Латтс прокашлялся и взял другой курс.

— Для нас это не является полной неожиданностью, мистер Мейсон.

— Правда?

— Правда. Я хочу показать вам анонимное письмо, полученное мной сегодня утром.

— О том, откуда у меня этот интерес?

— Взгляните, — продолжил Латтс, вручая Мейсону листок бумаги, на котором было отпечатано:

«Акции вашей компании „Силван Глэйд девелопмент“ могут стоить намного больше, чем вы думаете. Лучше приглядитесь к старому дому со стороны. Вы удивитесь тому, что увидите, — если вам повезет».

Мейсон скептически отнесся к письму.

— Анонимки не стоят того, чтобы их отправляли.

— Тем не менее ваше предложение последовало по пятам за этим письмом.

Мейсон зевнул.

— Не придаете ли вы слишком большое значение письму?

— Нет.

— Должен ли я думать, что вы знакомы с активами компании?

— Достаточно знаком, чтобы принять ваше предложение.

— Это было мое первое предложение, — задумчиво произнес Латтс.

— Обычно вы предлагаете больше, чем один раз?

— Нет, нет, но… ну, это довольно своеобразный способ заниматься бизнесом такого масштаба. Я… если я дам ход этому делу, мистер Мейсон, то вы мне расскажете детальнее, что у вас на уме и почему вы заинтересовались акциями.

— Зачем я это должен делать? — спросил Мейсон.

— Думаю, так будет честно.

Мейсон внимательно посмотрел в лицо Латтса, затем встал со стула, взял подписанный чек с письменного стола и направился к выходу.

— Подождите минутку… подождите! — Латтс был в панике. — Что вы делаете, мистер Мейсон? Куда вы идете?

— Я посчитал, — ответил Мейсон, — что вы передумали продавать мне акции. Вы сказали: «если» вы дадите ход делу. Я думал, что сделка заключена и…

— Нет, мистер Мейсон, вы неправильно меня поняли. Я лишь хотел прояснить для себя некоторые вещи.

Мейсон стоял рядом с письменным столом. В руках он все еще держал выписанный чек.

Латтс суетливо открыл ящик и достал два свидетельства на акции.

— Вы, конечно, будете выравнивать эту землю, мистер Мейсон?

— У меня еще нет планов на будущее, — холодно заявил Мейсон.

— Но этот конкретный участок ничего не будет стоить, если не проводить работы по планировке местности.

— Меня не волнует покупка малоценного имущества. По вашему мнению, вы назвали мне завышенную цену на акции?

— Нет, нет, конечно нет. Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Поймите меня правильно. Когда «Силван Глэйд девелопмент компани» приобретала этот земельный участок, он представлял собой истощенный второразрядный пригородный жилой район. Но город переместился, и район остался за бортом. Здания были заполнены деловыми людьми. Но затем дорогу забросили, рельсы разобрали, и даже малый бизнес покинул здания. Этот участок — холм мы… ну, по правде говоря, мистер Мейсон, купили за бесценок. Наши предварительные оценки показали, — продолжал он, — что мы почти ничего не выиграем, срезав холм. Это был удар, мистер Мейсон. Потом оказалось, что здесь будет проходить автострада. Земля понадобится для строительства. Мы сможем провести планировочные работы; продать им грунт и…

— Уже подписаны какие-либо соглашения о продаже грунта для сооружения автострады? — спросил Мейсон.

— Еще ничего не подписано. Владелец прилежащего участка продал грунт. Миссис Рокси Клаффин влезла в это дело… узнала, что мы собираемся сделать, и выровняла тыльную часть своей земли, так что она нас переиграла. Нам пришлось сносить дома, вы знаете. У этой женщины есть хороший советник — специалист по недвижимости Энрайт Харлан. Конечно, сейчас мы сотрудничаем, но они все равно нас опередили. Он узнал об автостраде еще до нас.

— Дома сейчас разобраны?

— А вы разве не знаете? — спросил Латтс.

Мейсон внимательно посмотрел на него:

— Нет.

— Все, кроме одного, — сказал Латтс. — Старый особняк, который сейчас занят мелкими предпринимателями. Мистер Мейсон, если вы знаете, какие дома снесены, как вы смогли определить стоимость акций?

— Я не определял ее, — ответил Мейсон. — Бы ее определили.

— Я определил цену. Вы определили стоимость.

— Ваша цена была завышена?

— Погодите. — Латтс был в панике. — Я не уверен в цене. В самом деле, у меня будет аудиторская проверка на следующей неделе. Я продаю акции и получаю прибыль. У меня нет представления об их стоимости. Возможно, я продаю их слишком дешево. Нельзя сказать наверняка, пока документы не будут проверены.

— Я спешу, — сказал Мейсон. — Здесь у меня выписан чек на тридцать две тысячи семьсот пятьдесят долларов в соответствии с продажной ценой ваших акций. Через пятнадцать секунд я уйду из этого офиса. Если завтра утром я повторю свое предложение, цена будет двадцать тысяч. Если оно не будет принято, то завтра днем я предложу вам двенадцать тысяч. Послезавтра цена составит десять тысяч. На следующий день разговора не будет вообще.

— Но почему? — спросил Латтс. — Что происходит, я ничего не знаю!

Мейсон указал на два свидетельства на акции.

— Либо вы воспользуетесь сейчас своей авторучкой, либо я аннулирую чек. Что вы выбираете?

— Подождите, подождите! Я подписываю, подписываю! — воскликнул Джордж Латтс.

— Дайте время человеку. Боже мой, не будьте так нетерпеливы. Я еще не встречал таких людей.

Латтс подписал свидетельства на акции и передал их Мейсону.

Мейсон вручил ему чек.

— Кто секретарь компании? — спросил Мейсон.

— Герберт Докси.

— Где мне его найти?

— В другом конце офиса.

— Он меня ожидает?

— Ну… и да, и нет.

Мейсон усмехнулся.

— Вы имеете в виду, что в последнюю минуту я передумаю платить за две тысячи ваших акций?

— Я этого не говорил.

— У вас это на уме, — сказал Мейсон. — Я пойду к мистеру Докси.

Мейсон обошел письменный стол, улыбнулся ошеломленному Латтсу, подошел к соседней комнате, на двери которой было написано: «Герберт Докси, секретарь», — и толкнул дверь.

Докси, в рубашке с длинными рукавами, поспешно бросил в ящик стола бумаги, когда отворилась дверь.

Мейсон стоял, глядя на него.

Докси притворился настолько занятым, будто не видел и не слышал Мейсона. Под внимательным взглядом Мейсона он не выдержал напряжения, поднял глаза и попытался изобразить удивление.

— Меня зовут Мейсон, — сказал адвокат. — Я хочу, чтобы вы записали в книгу передачу акций «Силван Глэйд девелопмент компани».

— Да, да, — ответил Докси. — Я понял, что вы уже договорились с Дэдди Латтсом.

Мейсон протянул акции.

Докси открыл ящик письменного стола, достал книгу записи акций и печать корпорации.

— Я хочу погасить эти акции, — сказал Мейсон, — и получить новые акции на свое имя, Перри Мейсона.

— В середине есть инициал? — уточнил Докси.

— Нет.

Докси заполнил свидетельства на акции. Здесь он уже не смог сдержаться:

— Мистер Мейсон, вы не могли бы мне сказать, сколько, по вашему мнению, стоят эти акции?

— Очень дорого, — сказал Мейсон. — Вы ожидаете неприятностей на сегодняшней встрече директоров?

Теперь уже в голосе Докси появилась таинственность:

— Я — нет. Может быть, вы ожидаете.

— Спасибо, — сказал Мейсон и вышел.

Глава 3

Мейсон открыл дверь своего офиса.

— Здесь миссис Харлан, — улыбнулась Делла Стрит. — Вы как раз вовремя. Она только что появилась.

— Пусть она войдет, — сказал Мейсон, бросив свою шляпу на бюст Гладстоуна, куда она приземлилась под щегольским углом.

Делла впустила миссис Харлан в офис.

— Вы их получили? — спросила она обеспокоенно.

— Да, — ответил Мейсон. — Наверное, я сэкономил вам больше десяти тысяч долларов.

Она раздраженно отмахнулась.

— Именно этого я и боялась. Я же просила вас соглашаться на первую цену, которую он назовет.

— Я так и сделал.

Она пояснила:

— Если бы что-то случилось, он позвонил бы моему мужу. А тогда… ну, трудно представить, что бы произошло тогда. Это мой последний шанс, мистер Мейсон. Если это дело не пройдет, нам придется все начинать сначала.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — что мы теперь делаем?

— Теперь, — продолжала она, — вы — держатель акций «Силван Глэйд девелопмент компани», и мне доставит большое удовольствие показать вам, что вы приобрели. Моя машина у входа, и мы можем отправиться прямо сейчас. Я хочу показать вам участок, и нас больше не должны видеть вместе. С завтрашнего дня за вашим домом будут следить сыщики, чтобы узнать, кто ваш клиент. Они достаточно сообразительны и поймут, что вы это купили не для себя.

— Надеюсь, — сказал Мейсон, протягивая руку к шляпе. Он пропустил ее вперед.

— Почему? — Она бросила на него вопросительный взгляд от двери.

Мейсон сказал:

— Не хочу, чтобы люди думали, что я повсюду покупаю по первой же запрошенной цене. Вам нужно было видеть Латтса. Он боялся, что в земле мы найдем уран. Он не хотел продавать, но боялся подпускать меня к двери, думая, что я уйду и больше не вернусь. Он был в очень затруднительном положении.

Мейсон сказал Делле, куда едет, и последовал за миссис Харлан к машине.

— Расскажите мне немного об этой собственности, — попросил Мейсон, когда они выехали.

— Туда вела дорога. Одно время это были довольно престижные предместья. Затем землю распродали, разделили на куски, благоприятный период закончился, и она стала обременительной. В 1933—1934 годах пожар уничтожил много старых особняков. Затем за пять-десять лет место заполнилось лачугами. Довольно-таки странное сочетание. Пара старых неотремонтированных особняков, окруженных нищенскими лачугами.

Затем дорога разрушилась, были проложены новые дороги, и Латтс оказался достаточно проницательным, чтобы понять, что если он купит эту землю, расчистит и сровняет холм, то это окажется замечательным, близко расположенным местом для игры в гольф или других развлечений. Он хотел взять под контроль прилегающую землю, но здесь его опередил мой муж. Энни — отличный эксперт по недвижимости. Он понял, что Латтс собирается сделать.

Примерно в это время Энни связался с Рокси. Поначалу этот интерес был вполне оправдан. Рокси — молодая разведенная женщина с деньгами, которые ей нужно вложить в дело. Она хотела, чтобы Энни порекомендовал ей, как это лучше сделать.

Энни обнаружил, что новая автострада пройдет близко от этого участка и что им понадобится для строительства очень много грунта. Итак, пока Латтс подбирал место для площадки отдыха, Энни, представляя Рокси, включился в дело и завладел всей собственностью к северу. Затем он заключил сделку с подрядчиком по строительству автострады и продал ему грунт для строительства.

— Сколько грунта? — спросил Мейсон.

— Все, что было. Вы сами увидите, когда мы туда приедем. Земля Рокси срезана довольно основательно. После недавнего дождя она даже начала размываться и ползти. Подрядчик требует еще грунта и сейчас ведет переговоры с Латтсом. Именно этому посвящена сегодняшняя встреча директоров.

— Чтобы рассмотреть предложение подрядчика, — уточнил Мейсон.

— Чтобы принять это предложение. В конце концов им больше ничего не остается делать. Подрядчик собирается заплатить за весь грунт, за снос дома и проложить дорогу вдоль этой земли и земли Рокси. Поэтому Энни будет сегодня на встрече.

— Убедиться, что предложение принято?

— Да, он очень беспокоится. Он продал свой грунт и спланировал участок Рокси. Естественно, он беспокоится. Ведь если строительство ускорится, Рокси получит доходы от асфальтированной дороги. Подрядчик собирается проложить подъездные пути через участок для перевозки грунта на второй этап строительства. Грунт Рокси пошел на первую стадию.

— А что, если корпорация откажется от предложения подрядчика?

— Тогда строителю придется завозить грунт и подыскивать место для него.

— Насколько это сложно?

— Ну, они найдут грунт где-нибудь. Грунт нужен обязательно. Конечно, эта сделка естественна, мистер Мейсон. Подрядчику нужен грунт, а «Силван Глэйд девелопмент компани» хочет спланировать свой участок земли.

— А что я должен делать?

— Попытайтесь заставить Рокси заплатить за дорогу.

— Но это часть одной сделки со строителем?

— Да. В самом деле, «Силван Глэйд девелопмент» хочет, чтобы дорога была проложена и открыта, поскольку она будет ею пользоваться. Рокси согласна на прокладку дороги при условии, что получит грунт от «Силван Глэйд девелопмент компани».

— В этом и состоит сделка? — спросил Мейсон.

— Да.

— А что вы хотите, чтобы я сделал?

— Бросить побольше гаечных ключей в этот механизм. Чтобы Рокси знала, что она попала в неприятность. Делайте все, чтобы привести ее в замешательство.

— Это может противоречить вашим интересам держателя акций.

— Я уже говорила вам, мистер Мейсон, я не покупаю акции. Я покупаю мужа.

Мейсон кивнул, зажег сигарету, откинулся на спинку сиденья машины и начал исподтишка рассматривать профиль миссис Харлан.

Не отводя глаз от дороги, она сказала:

— Я чувствую, вы кладете меня в пробирку для анализа, мистер Мейсон. Полагаю, результат будет однозначным.

— Не совсем так, — сказал Мейсон. — Меня интересуете вы.

— Спасибо. Думаете, я смогу заинтересовать своего мужа снова?

— Однажды вы это сделали, — сказал Мейсон. Она кивнула:

— Это было пять лет назад. Сейчас я собираюсь устроить моему оппоненту препятствие на шестом году.

— Вы можете это сделать, — произнес Мейсон. — Где Клаффин взяла все деньги? Страховка, имущество или…

— Золотодобыча, — прервала Харлан.

Мейсон удивленно глянул на женщину:

— Думаю, она крепко стоит на ногах, судя по вашему тону.

— Предполагается, что да. Но где она это взяла… или где берет?

— Нет алиментов?

— Ни цента. Ей ничего не досталось.

— Инвестиции?

— Сейчас у нее есть инвестиции, но откуда взялась исходная сумма, неизвестно. Она азартный игрок, и сейчас она преуспевает.

— Думаете, ваш муж вложил деньги?

— Нет. Сейчас — может быть. Но когда начались их отношения, они были чисто деловыми. Но долго это не продолжалось. Можете поверить Рокси.

Мейсон внимательно посмотрел на ее сердитый профиль.

Она свернула с автострады, проехала по разбитой дороге, резко свернула, и машина поползла на подъем.

— Это здесь, — сказала Харлан, указывая на трехэтажный дом, который в свое время был великолепным особняком, а сейчас находился в жалком состоянии. — Этот дом предстоит снести. Те груды хлама — остатки лачуг. Весь этот хлам годится, пожалуй, только на растопку. Компания продаст его за любую цену. Она развесила объявления о продаже старой подержанной мебели.

Сибил Харлан остановила машину. Мейсон открыл дверцу и вышел наружу.

— Хотите зайти в дом? — спросила она. Мейсон кивнул:

— Давайте посмотрим.

Она открыла бардачок в машине, достала оттуда кожаный кошелек для ключей и кожаный футляр для бинокля.

— А что сзади? — резко спросил Мейсон. Она захлопнула крышку бардачка.

— Пистолет, — осторожно сказала она.

— Зачем?

— Для защиты.

— Чьей защиты?

— Моей. Это один из пистолетов Энни.

— Один из пистолетов?

— Да, у него их целая коллекция. Он не любит сидеть дома и… много охотится.

— А откуда необходимость в защите? — спросил Мейсон.

— Я приезжаю сюда довольно часто, а здесь всегда пусто. Вот я и кладу пистолет в свою сумочку, когда иду в дом. Начиталась рассказов о нападениях на женщин, поэтому не хочу испытывать судьбу.

Они прошли от машины к дому. Миссис Харлан открыла кошелек, подобрала ключ к замку и открыла его.

— Работает плавно, — заметил Мейсон.

— Я смазала его маслом.

— Можно посмотреть ключи?

Она заколебалась. Мейсон протянул руку, настаивая на своем.

— Ну ладно, — сказала она и дала ему кожаный кошелек.

Мейсон просмотрел ключи.

— Это все — отмычки, — заметил он.

— Да.

— Откуда вы их взяли?

— Боже мой, мистер Мейсон, не будьте наивным. Каждый эксперт по недвижимости имеет коллекцию отмычек. Я их выкрала из машины Энни.

— Он их искал?

— Да, но он не знает, кто их взял. У него есть другие.

— В чем же ваша идея?

— Я собиралась вам показать, — ответила она, — но сейчас я вам расскажу. Отсюда с третьего этажа виден дом на участке Рокси. Можно рассмотреть внутренний дворик и плавательный бассейн. Это отвечает на ваш вопрос, мистер Мейсон?

— Вы следите за своим мужем?

— Точно.

— Вы что-нибудь видели?

— Очень многое.

— Если вы хотите получить улику, — спросил Мейсон, — почему бы вам не нанять детектива?

— Я же сказала, мистер Мейсон, мне не нужны улики. Мне не нужен ни развод, ни раздел имущества. Мне нужен мой муж.

— Сколько раз вы были здесь?

— Достаточно, чтобы узнать, что происходит.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — пойдем. Она открыла дверь и сказала:

— Я покажу дорогу.

Все в доме было ветхим. В спертом воздухе слабо пахло плесенью.

Перегородки были убраны и переставлены так, чтобы обеспечить место для мелких офисов. Наконец и офисы прекратили свое существование. После них остался хлам — старые газеты, разбитые стулья, обрывки ветхой одежды, разбитые стойки и перегородки. На всем лежал толстый слой темной пыли.

— Удручает, правда? — спросила она. Мейсон кивнул.

— Я покажу дорогу, — сказала она. — Вы извините меня, мистер Мейсон. Здесь грязно, а у меня белая юбка.

Она приподняла юбку, крепко обернула ее вокруг ног и, придерживая одной рукой, начала взбираться по крутым ступенькам.

Мейсон посмотрел на белые туфли и нейлоновые чулки.

— Вы оделись неподходящим образом для такого выезда.

— Я знаю. Сегодня у меня встреча в салоне сразу после того, как мы уедем отсюда. Поэтому я оделась соответственно. Надеюсь, вы извините меня за это зрелище, но я не хочу перепачкаться.

— Проходите, — поторопил ее Мейсон.

Второй этаж был отведен под спальни. Здесь тоже лежали груды мусора. Люди, покинув дом, оставили за собой старые матрацы, разбитые кровати, дешевую мебель, которая со временем рассохлась и не подлежала восстановлению.

Миссис Харлан, все еще с поднятой юбкой, забралась на третий этаж и прошла в комнату с окнами на север. Здесь не было такого беспорядка. Единственный в комнате стул стоял у окна, накрытый газетой, в таком положении, что, сидя на нем, можно было смотреть в окно через тонкие занавески.

Белая юбка миссис Харлан вернулась в прежнее положение. Она взглянула на свои туфли, не запачкались ли они, и постучала ими об пол, стряхивая пыль.

— Вот мы и пришли, мистер Мейсон.

Мейсон посмотрел через крутой склон на оштукатуренный дом с красной черепичной крышей.

— Такое чувство, что там небезопасно, — сказал Мейсон. — Не могу избавиться от чувства, что этот дом в любую минуту может соскользнуть вниз по склону.

— Мне знакомо это чувство, — сказала она. — Дожди размыли склон. Через тридцать дней все это будет снесено, а холм выровняют. Посмотрите теперь туда, мистер Мейсон. Вы понимаете, что я имею в виду? Те две фигуры.

Она шагнула к окну, открыла защелку и подняла раму. Кружевные шторы зашевелились от слабого ветерка. Она раздвинула шторы и закрепила их шнурком.

Отступив от окна, она извлекла из кожаного футляра дорогой бинокль:

— Только сядьте на стул. Смотреть можно через окно. Она вручила Мейсону бинокль, и он с любопытством сел на стул, сдвинув газету, настроил бинокль, направив его на красную черепичную крышу, внутренний дворик и плавательный бассейн.

Рядом с бассейном находились мужчина и женщина. На мужчине был деловой костюм, а на женщине не было совершенно ничего. Она лежала на губчатом матраце.

— Принимает солнечные ванны, — пояснила Сибил Харлан. — Она этим часто занимается, особенно когда Энни звонит по делам.

— Я так понимаю, что это ваш муж.

— Да, это должен быть Энни. Возможно, говорит о встрече директоров, получает последние инструкции.

Пока Мейсон смотрел на них, мужчина наклонился и протянул руку. Женщина взялась за нее и легким, мягким движением встала на ноги. На какое-то мгновение она остановилась перед мужчиной, затем взяла халат и накинула его на себя.

Миссис Харлан смотрела через плечо Мейсона и не нуждалась в помощи бинокля.

— Это даст вам хорошее представление о том, что происходит, мистер Мейсон, — сказала она.

— Хотите бинокль? — спросил Мейсон.

— Не хочу вас лишать удовольствия, — ответила она. — Сейчас, надев халат, она будет вести себя очень скромно и застенчиво после того, как он посмотрел на нее. Хорошая фигура, как вы думаете, мистер Мейсон?

— Очень.

— В противном случае, — сухо сказала она, — я не вкладывала бы тридцать две тысячи семьсот пятьдесят долларов в акции, которые мне не нужны. Сейчас она пригласит его в дом на чашечку чая и…

Харлан стоял перед женщиной, она улыбалась ему. Мейсон увидел, как шевельнулись ее губы — она что-то сказала, затем их лица на минуту сблизились и повернулись под соответствующим углом.

Внезапно мужчина крепко обнял ее.

Мейсон опустил бинокль и глянул на миссис Харлан.

Она отвернулась от окна и сжала кулаки.

— Все в порядке, — сказал Мейсон, — мы посмотрели участок.

— Вы готовы идти?

— Думаю, уже пора. Встреча директоров в час тридцать. Я хочу быть там во время открытия.

— Энни может выехать с минуты на минуту.

— Дом был построен после того, как земля была…

— Нет, дом уже стоял здесь какое-то время. Он находился в самой низкой точке, склон начинался там, где сейчас плавательный бассейн. Он построен недавно. Энни любит плавать. Стена вокруг внутреннего дворика, закрывающая бассейн, позволяет им уединиться. Чуть пониже видна неокрашенная лачуга, похожая на коробку. Это — будка подрядчика.

— А может так случиться, что она посмотрит сюда? — спросил Мейсон. — Она не может увидеть нас в окне?

— Я очень осторожна. Они никогда и не смотрят в эту сторону. Этот старый пустой дом они воспринимают как само собой разумеющееся, так же как жена воспринимает своего мужа — пока она внезапно не обнаружит, что все пропало и уже поздно что-либо делать.

— Сегодня вы в белом, — возразил Мейсон. — Когда вы подняли окно, вы были хорошо заметны и…

— Я никогда не прихожу сюда в белом. Я надеваю что-нибудь темное. Мне просто хотелось показать вам участок, мистер Мейсон. Вам нужно было понять его расположение. Вы хотите спуститься и посмотреть границу участка?

— Отсюда ее можно увидеть?

— Да, можно увидеть и отсюда. Но, как вы правильно заметили, я слишком бросаюсь в глаза. Идемте.

Мейсон положил бинокль в футляр. Она протянула руку, чтобы взять бинокль, но Мейсон сказал:

— Я понесу.

Миссис Харлан снова осторожно подняла и обернула вокруг ног свою юбку.

— Я чувствую себя такой же эксгибиционисткой, как та распутница возле бассейна, но грязь в этом доме пристает к вам при первой же возможности. К тому же вы и раньше, наверное, видели женские ноги, мистер Мейсон.

— Только не такие красивые, — ответил Мейсон. Она рассмеялась:

— Спасибо. Думаю, этого требовала моя мораль. Они действительно хороши. Я знаю свои хорошие стороны, мистер Мейсон. Но боюсь, я не всегда знаю свои недостатки.

— Что вы имеете в виду?

— Я живу эмоциями. Мой опыт — это лишь тонкий налет. Временами у меня дикие, безжалостные порывы. Иногда… Мистер Мейсон, в эту бездну эмоций страшно заглядывать. Я плохо управляю собой. Иногда я боюсь превратиться в ужасного дикаря. Знаете, — сказала она, — иногда женщины вступают в дружеские отношения с любовницей мужа, стараясь понять, что в ней есть хорошего. Мне встречались такие воркующие подруги в состоянии холодной войны друг с другом, которая со стороны выглядит сплошной симпатией. Я так не могу. Я встану у нее поперек горла. Я знаю, что не могу себе доверять, — продолжала она. — Мне нужно держаться подальше от этой женщины, только и всего.

— Неплохая идея, — сказал Мейсон.

— Какая идея?

— Держаться от нее подальше.

— Вы правы. Давайте не будем о ней, ладно?

Она сошла по ступенькам первой, и Мейсон последовал за ней до первого этажа. Открыла наружную дверь, опустила юбку и на мгновение задержалась в дверях. Яркие лучи солнца обрисовали контуры фигуры под легкой белой тканью. Она подняла руки над головой, потянулась и кончиками пальцев поправила волосы, заведя их за уши. Оглянувшись через плечо на Перри Мейсона, она спросила:

— Думаете, у меня есть шанс?

— Могу утверждать: у вас очень хороший шанс. Она вышла на солнце, придержав дверь для Перри Мейсона, он вышел вслед за ней. Она захлопнула дверь и закрыла ее на замок.

— Граница между участками отсюда проходит на северо-восток, — пояснила она. — Видно, где они брали грунт. Потом наша земля начала оползать после дождя.

— Она еще больше оползет в будущем, — сказал Мейсон.

— Я тоже так думаю. Но, в конце концов, какая разница? Дом все равно снесут. — Она сделала паузу. — Наверное, этот дом о многом мог бы сказать, мистер Мейсон. Когда-то это был особняк в престижном районе. В те дни люди ездили на лошадях и в кабриолетах, снуя в город и обратно на междугородных трамваях. По этим ступенькам ходили прекрасные женщины. Здесь устраивались свадьбы, рождались дети… умирали… За одними людьми въезжали другие. Вы можете представить себе людей, покидавших этот дом и оставлявших за собой весь этот хлам? Я в ужасе, когда что-то переживает свой век, мистер Мейсон.

Она стояла на солнце, повернувшись к адвокату, лицо ее было напряженное и печальное.

— Шесть лет, — проговорила она.

— Я подумал о вашей пятой годовщине.

— Моя пятая годовщина, — сказала она. — Но сейчас я говорю о том прекрасном загоревшем теле у бассейна. Она на шесть лет меня моложе. С этим я и сражаюсь. Это и есть барьер. С годами барьер будет увеличиваться. Молодые подрастают, а… черт возьми, мистер Мейсон, я сейчас разревусь!

— Погодите минутку, — резко произнес Мейсон. — Сейчас пятая годовщина вашей свадьбы, помните? Вы едете в салон. Вы собираетесь позолотить лилию и покрасить розу. Потом вы продемонстрируете свою личность и заставите ту женщину из дома с черепичной крышей выглядеть бледной в сравнении с вами.

— Она не бледная. Она прекрасна. У нее великолепное загоревшее тело, кожа прекрасного золотистого оттенка. Наблюдая за ней, я изучила каждый дюйм ее тела — она на шесть лет моложе меня.

Мейсон продолжил:

— И она вскоре начнет расспрашивать вашего мужа о том, почему он не защитил ее права на землю и что такое «доктрина сторонней поддержки».

— А что это, доктрина сторонней поддержки? — В голосе миссис Харлан вдруг прозвучало любопытство.

— Это именно то, — усмехнулся Мейсон, — о чем директора «Силван Глэйд девелопмент компани» начнут спрашивать минут через сорок пять. Эта девушка ничего против вас не имеет, миссис Харлан, согласитесь с мнением эксперта. Вы можете ее опозорить, но это не коснется мнения о вас.

— Спасибо, что поддерживаете меня морально, мистер Мейсон. Вы представляете, как мне это нужно. Я прихожу в полное отчаяние. Я…

Она вдруг вскочила в машину, открыла бардачок и, собираясь положить туда бинокль, заколебалась, затем достала пистолет и опустила его к себе в сумочку.

— Зачем это? — спросил Мейсон. Она весело рассмеялась.

— Я положу это обратно в коллекцию моего мужа. Теперь мне уже не нужен пистолет — после того, как я начала постепенно понимать ваш план.

Глава 4

Джордж К. Латтс, сидя во главе стола из красного дерева, слегка постучал молоточком и призвал своим сухим, дребезжащим голосом всех к порядку. Сидевшие за столом люди в ожидании выпрямились.

— Это — плановая встреча директоров, — начал он, — на которой мы должны рассмотреть предложения «Аврора пэйвинг энд экскавейтинг компани» о сносе дома, который еще остался на нашем участке, выравнивании холма и прокладке дороги, которая даст нам доступ к новой автостраде. Однако, — продолжал он, — перед этим я хотел бы сделать объявление. — Он сделал паузу, прочистил горло и сказал: — К сегодняшнему дню я полностью продал свою долю акций нашей корпорации. Мои акции были приобретены мистером Перри Мейсоном. Я хочу представить вам мистера Мейсона, адвоката, а затем объявить о моем уходе с поста президента совета. Я хочу, — сказал далее Латтс, — попросить мистера Мейсона сказать несколько слов. Я также хотел бы отметить, что на нашей встрече по особому приглашению присутствует мистер Энрайт Харлан, представляющий миссис Рокси Клаффин, которая владеет участком к северу от нашего. Теперь я прошу мистера Мейсона…

— Один момент. Я хочу коснуться процедурного вопроса, — проскрипел голос Эзекила Элкинса.

Хорошо, какой вопрос? — раздраженно спросил Латтс.

Элкинс поднялся, отодвинув стул. Это был упрямый человек лет пятидесяти, с худым багрового цвета лицом, подозрительным взглядом, редкими волосами и привычкой глубоко засовывать руки в карманы брюк во время разговора.

— Сколько вы получили за свои акции?

— Не ваше дело, — отрезал Латтс.

— Я думал, у нас есть джентльменское соглашение, что при любом предложении о покупке наших акций мы предоставляем друг другу возможность первого выбора.

— Я не подписывал подобный контракт.

— Я говорю не о контракте, а о джентльменском соглашении.

— Я не принимал участия в подобном соглашении. Все зашумели в знак протеста.

— Об этом мы согласились здесь, за этим столом. Мы обсудили это при организации компании.

— Кто-то сказал, что это было бы неплохо, — сказал Латтс, — но никакого определенного соглашения не было.

— Соглашение было, — упрямо заявил Элкинс.

— Ну, мои акции проданы, — сердито отрезал Латтс.

— И вы не скажете нам, что вы за них получили?

— Нет.

Элкинс повернулся к другим членам совета:

— Вношу предложение принять отставку Латтса с поста президента и директора на том основании, что он больше не имеет права сидеть здесь в качестве директора, поскольку больше не является держателем акций нашей компании.

— Поддерживаю предложение, — бросил Реджерсон Неффс.

— Я еще не заявил об отставке, — возразил Латтс.

— Вы не можете находиться в совете. Вы не имеете права. Чтобы являться членом совета директоров, нужно быть держателем акций, — сказал Элкинс.

— Я бы мог получить акции от Герберта Докси, — продолжал Латтс, — чтобы иметь на это право. Я все еще заинтересован…

— Было выдвинуто и одобрено предложение об отставке Джорджа К. Латтса, — заявил Элкинс. — Все, кто за это предложение, скажите «да».

Раздалось четыре голоса:

— Да.

— Да.

— Да.

— Да.

— Принято, — объявил Элкинс. — Кто будет президентом компании?

— Я предлагаю на пост президента избрать мистера Клива Ректора, — внес предложение Реджерсон Неффс.

— Предлагаю Эзекила Элкинса, — сказал Герберт Докси.

— Остается два голоса против двух, — произнес Неффс. — Это не позволит…

— Я голосую за Элкинса, — прервал его Ректор.

— Да? — спросил Неффс.

— Верно.

— По нашему уставу, — уточнил Докси, — мы можем избрать только секретаря, который будет исполнять обязанности президента до ближайшего собрания держателей акций, которое изберет президента.

— Собрание держателей акций состоится сразу после этого собрания, — сообщил Элкинс. — Теперь давайте послушаем Перри Мейсона. Мистер Мейсон, вы хотите нам что-нибудь сказать?

— Я лишь хотел объявить, что являюсь держателем акций корпорации, — сказал Мейсон. — И поэтому меня интересуют все действия директоров.

— Кого вы представляете? — спросил Элкинс.

— Акции записаны на мое имя.

— Вы кого-то представляете, — настаивал Элкинс. — Вы не упали с неба, чтобы купить акции этой компании без всяких предварительных переговоров, причем по такой цене, что Латтс не осмелился даже предложить сначала акции нам, как мы договаривались, поскольку боялся упустить выгодную сделку.

— Конечно, — сказал Клив Ректор, — он представляет эту женщину, Клаффин. По-моему, она принимает слишком большое участие в делах корпорации. Она влезла в дело и увела участок прямо из-под нашего носа. Она…

— Минутку, — прервал его Энрайт Харлан, вставая. — Я представляю миссис Клаффин. Я возмущен тем, что вы о ней говорите, и, насколько я знаю, она не является клиентом мистера Мейсона.

— Почему вы думаете, что у меня есть клиент? — спросил Мейсон.

— Не глупите, — сказал Харлан.

— Конечно, он будет это отрицать, — подключился Ректор. — Думаю, этот Мейсон — троянский конь. Ко всему, что он говорит, нужно относиться с подозрением. Мне кажется, что он просто пытается манипулировать делами корпорации в пользу Рокси Клаффин. Я не думаю, что он обычный держатель акций, и не желаю, чтобы он входил в совет директоров.

— Я не намерен входить в совет директоров, — раздраженно сказал Мейсон. — Я лишь хочу обратиться к директорам по делам бизнеса.

— Ну, я полагаю, у вас на это есть полное право, — отозвался Элкинс.

— Кажется, джентльмены, — продолжал Мейсон, — вас захватила идея снести этот холм и выровнять свой участок земли.

— Да, почему бы и нет? — прокомментировал Элкинс. — Была идея вывести этот участок на первое место.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — когда вы это сделаете, с чем вы останетесь? С ровным участком земли. У вас будут проблемы дренажа. Я же считаю, что на склоне можно сделать террасы и превратить его в привлекательное место для жилья. Думаю, этот дом на склоне можно обновить, снаружи сделать большую веранду и застеклить ее. Там получится отличный ресторан и ночной клуб.

Мейсон сделал паузу. Директора смотрели на него с раскрытыми от изумления ртами.

— Вы сошли с ума, — проговорил наконец Латтс.

— В этом случае, — продолжил Мейсон, будто его не прерывали, — мы, конечно, сможем подать в суд на миссис Клаффин, которая владеет участком к северу, за нарушение нашего права на стороннюю поддержку.

— Сторонняя поддержка? Что это такое? — спросил Латтс.

Это — право всех участков на естественную, нормальную поддержку прилегающих участков. Я заметил, что миссис Клаффин не только провела земельные работы вплоть до самой границы нашего участка, но даже переступила эту границу, подкопав фундамент дома на склоне, что нанесло «Силван Глэйд девелопмент компани» огромные и невосполнимые потери. Лично я считаю, что, перед тем как корпорация заключит какое-нибудь соглашение о выравнивании склона, она должна изучить возможности превращения этого участка в привлекательный и престижный жилой район, расположенный на склоне холма, и подать иск в суд на миссис Клаффин за незаконное нарушение нашего права на стороннюю поддержку. Я хочу обратить внимание директоров, — продолжал он, — что прошедшие несколько лет были засушливыми. Эта земля непосредственно подвержена естественному дренажу, который, при соответственном развитии событий на северном и западном участках, может образовать стремительные потоки в дождливый год. Если наша земля будет спланирована, вода размоет ее, образует огромные овраги и нанесет невероятный ущерб. Сейчас же холм выглядит привлекательно, живописно, и, прежде всего, даже в самые дождливые годы он будет сухим. Было время, когда крутизна склона снижала цену нашего участка. Но ввиду того что сейчас здесь будет проходить автострада, мы сможем сделать подъезд к нашему участку по краю участка Клаффин, соорудить на склоне террасы и создать прекрасный жилой район.

— Думаю, в этом что-то есть, — сказал Клив Ректор. — Это нужно изучить.

— Минутку, подождите минутку! — воскликнул Энрайт Харлан. — Это просто шантаж! Теперь вы видите, зачем здесь мистер Мейсон. Он хочет завести судебную тяжбу. Прежде всего, если вы не придете к соглашению с миссис Клаффин, вы даже не сможете использовать дорогу через ее участок. Она отведет свою землю для автострады только в случае, если ваш участок будет спланирован и она получит разумное возмещение за это.

— Вы хотите сказать, ей нужны от нас деньги? — спросил Латтс.

— Вам от нее нужна дорога, не так ли? — ответил Харлан вопросом на вопрос.

Эзекил Элкинс повернулся к Мейсону:

— В чем заключается доктрина сторонней поддержки, о которой вы говорили?

— Минутку, джентльмены, — сказал Харлан. — Если здесь будет защищаться диссертация о ваших законных правах, то я хочу использовать возможность пригласить сюда адвоката и…

— Заткнитесь, — перебил его Элкинс. — Вы здесь не держатель акций и не директор. Вы здесь по нашему попустительству. Ваши интересы противоречат и всегда противоречили нашим. Продолжайте, мистер Мейсон. Что вы имели в виду под сторонней поддержкой?

— По общему закону, — сказал Мейсон, — собственность должна полностью отвечать сторонней поддержке. Сейчас эта доктрина в немного измененной форме входит в раздел 832 Гражданского кодекса. Согласно этому разделу, перед тем как проводить земельные работы, могущие каким-либо образом навредить соседнему участку, необходимо вручить владельцу соседнего участка записку об этом. Миссис Клаффин вручала корпорации какую-нибудь бумагу?

— Нет, — сказал Ректор.

— Подождите минутку, — снова встрял в разговор Харлан. — Не впадайте в панику.

— Давайте поговорим с юристом, — перебил его Реджерсон Неффс.

— Здесь уже есть один, — сказал Ректор. — Предлагаю перенести собрание.

— Поддерживаю предложение, — отозвался Герберт Докси.

— Погодите минутку, — настаивал Харлан. — Нам нужно проанализировать проблему. Мы…

— Придерживайтесь порядка, — перебил его Реджерсон Неффс. — Предложение закрыть собрание всегда входит в порядок. Оно поддержано. Ставьте на голосование.

— Все, кто за перерыв, скажите «да», — отрезал Элкинс.

— Да, — произнесло четыре голоса. Стулья отодвинулись.

— Собрание закрыто, — объявил Элкинс. — Я хочу с вами поговорить, мистер Мейсон.

Энрайт Харлан оттолкнул Элкинса и встал перед Мейсоном. Как заметил Мейсон, это был красивый мужчина, хотя и горел от гнева. Он был высоким, широкоплечим, с узкими бедрами, атлетического телосложения. Его серые глаза горели от злости.

— Вы что, — крикнул он, — хотите превратить капитал в судебную тяжбу?

Мейсон усмехнулся в ответ.

— Я превращаю судебную тяжбу в капитал, — сказал он и отошел в сторону.

Глава 5

Мейсон окончил диктовать, отодвинул от себя стопку писем и сказал:

— Я не справлюсь с этим, Делла.

— Сегодня вы хорошо поработали, — поддержала она его. — Еще два часа завтра — и вы полностью покончите с важными делами.

Мейсон с отвращением посмотрел на толстую стопку писем.

— Ну уже без двадцати шесть, рабочий день давно окончен.

— Вы уходите?

— Нет, я хочу просмотреть некоторые юридические вопросы. Проведу час-другой в библиотеке. А ты иди домой, Делла. Извини, что я тебя продержал так долго.

В дверь постучали, и внутрь заглянула Герти — секретарша из приемной.

— Вы не оставили инструкций насчет миссис Харлан, — сказала она, а затем между прочим добавила: — Женщины, с которой вы встречались сегодня утром.

— А что с ней? — спросил Мейсон. — И что ты делаешь здесь так поздно? Я думал, ты уже давно закрыла приемную.

— Она на телефоне. Она сказала, что ей нужно поговорить с вами прямо сейчас. Я ей сказала, что не знаю, здесь ли вы, что вы, наверное, уже ушли, но я попытаюсь узнать. Я выходила, но вернулась, чтобы дождаться своего приятеля, и, когда зазвонил телефон, я взяла трубку.

— Я поговорю с ней, Герти, — сказал Мейсон. Герти кивнула, перешла в другую комнату, а Мейсон взял трубку у себя. Через мгновение раздался щелчок переключателя.

— Алло, — осторожно сказал он.

— Мистер Мейсон, это вы? Мистер Мейсон?

— Да.

— Это Сибил… Сибил Харлан.

— Да.

— Мистер Мейсон, что-то… Мне нужно немедленно с вами встретиться! Случилось нечто непредвиденное.

— Погодите минутку, — сказал Мейсон. — Соберитесь. Вы почти в истерике.

— Я… со мной все в порядке. Я просто нервничаю.

— Где вы сейчас? — спросил Мейсон.

— Я на Юнион-Стейшн. Я приехала сюда на такси, чтобы не бросаться в глаза и…

Мейсон резко прервал ее:

— Не пытайтесь объяснить мне по телефону. Ловите такси и приезжайте сюда как можно скорее. Не заходите в приемную. Пройдите по коридору к боковой двери, на которой написано «Для частного пользования». Постучите, и я вас впущу.

— Спасибо, спасибо. Я так боялась не застать вас.

— Ничего, — успокоил ее Мейсон. — Приезжайте.

Мейсон повесил трубку и кивнул Делле:

— Пусть Дрейк из Детективного агентства Дрейка придет ко мне, Делла.

Делла Стрит направилась в сторону приемной.

— Нет, нет, — остановил ее Мейсон. — По личному телефону. Я хочу быть уверенным, что поймаю его.

Пальцы Деллы Стрит вспорхнули над телефоном, и через мгновение она кивнула, передавая трубку Мейсону.

Мейсон поздоровался и услышал в трубке голос Дрейка:

— Да, Перри, в чем дело?

— Ты можешь подождать у себя еще около часа? — спросил Мейсон.

— Да.

— Думаю, происходит что-то небезопасное. У тебя есть свои люди под рукой?

— Есть пара хороших ребят, они только что отчитались. Я могу их задержать, если хочешь.

— Задержи их, — попросил Мейсон.

— В чем дело? — поинтересовался Дрейк.

— Не знаю, Пол, — сказал Мейсон. — Все, что у меня есть, — это звук женского голоса. Она относится к женщинам, которых трудно ввести в панику, но сейчас с ней почти истерика. Оставайся на месте, Пол.

— Как ты с ней связался? — спросил Дрейк.

— Она боится потерять мужа, — ответил Мейсон, — не хочет сидеть сложа руки. У нее хитрые планы. А сейчас она попала в неприятность.

— Ох-ох, — вздохнул Дрейк. — Так всегда происходит. Все почернело, она почувствовала, как что-то щелкнуло у нее в руке, а затем раздался громкий звук. Она оглянулась и увидела, что держит в руке пистолет, а Джон лежит на полу. Она не имеет понятия, как он там оказался. Она подбежала к нему и закричала: «Джон, Джон, поговори со мной. О, Джон, поговори со мной». Потом она позвонила своему адвокату.

— Не насмешничай, — сказал Мейсон. — Может оказаться, что ты намного ближе к истине, чем думаешь. Оставайся у себя в офисе, Пол, и будь готов зайти ко мне, как только я тебе звякну.

Мейсон повесил трубку, глянул на наручные часы и сказал Делле:

— Тебе тоже лучше остаться. Я угощу тебя ужином.

— Уговорили. Давайте снова возьмемся за почту.

— Хватит почты, — взмолился Мейсон. — Я хочу проанализировать ситуацию в уме. Нам придется работать быстро.

Адвокат начал расхаживать по комнате, наклонив голову вперед и зацепив большими пальцами края жилетки. Делла внимательно наблюдала за ним.

В последующие десять минут Мейсон смотрел на свои часы не меньше десяти раз. Затем Делла услышала звук быстрых шагов по коридору и нетерпеливый стук в дверь кабинета Мейсона.

Делла Стрит распахнула дверь.

На пороге стояла Сибил Харлан. Ее лицо напоминало застывшую маску.

— Все в порядке, — сказал Мейсон. — Проходите и садитесь. Теперь скажите мне, что случилось?

— Джордж Латтс, — проговорила она, когда Делла Стрит закрыла дверь.

— Что с ним?

— Он мертв.

— Как он умер?

— Кто-то застрелил его.

— Где?

— В грудь. Я…

— Нет, нет, — прервал ее Мейсон. — Где он был, когда его застрелили?

— В доме на холме.

— Кто с ним был?

— Я.

Мейсон подошел к ней. Его голос прозвучал как пощечина:

— Не нужно драм. Соберитесь. Кто еще был с ним?

— Только один человек.

— Кто?

— Я не знаю.

— Что значит, вы не знаете?

— Кто-то прятался в доме. Кто-то, у кого был ключ.

— Продолжайте, — сказал Мейсон. — Разберемся.

— Джордж Латтс — ловкий делец. Он почувствовал, что если его две тысячи акций стоили вам тридцать две тысячи семьсот пятьдесят долларов, то акции должны вырасти в цене. Никто больше не знал, сколько он получил за акции. Видимо, после встречи директоров Реджерсон Неффс выразил недовольство тем, что Латтс продал акции. Латтс сказал, что купит акции за любую цену, которую назначит Неффс.

— Ну и что?

Теперь Неффс, у которого было три тысячи акций, назначил цену восемь долларов за каждую, и Латтс выписал ему чек на двадцать четыре тысячи долларов.

— Значит, — прокомментировал Мейсон, — Латтс получил три тысячи акций вместо двух тысяч, которые у него были раньше, и вдобавок восемь тысяч семьсот пятьдесят долларов чистого дохода.

Миссис Харлан кивнула и продолжала:

— Латтс ждал меня на выходе из косметического кабинета.

— Во сколько это было?

— Около четырех.

— Откуда он узнал, где вы?

— Когда я позвонила домой, чтобы узнать, нет ли каких-либо новостей, девушка, которая приходит к нам трижды в неделю делать уборку, передала, что примерно в полчетвертого позвонил мистер Латтс и сказал, что немедленно хочет со мной встретиться по очень важному вопросу. Она ему ответила, что меня можно найти в косметическом кабинете.

— Что ему было нужно?

— Шантаж.

Мейсон прищурился.

— Продолжайте, расскажите мне все в деталях. Ничего не утаивайте.

— Латтс заставил меня сесть в его машину. Он очень жадный и умный, как дьявол. Каким-то образом, мистер Мейсон, ему удалось узнать, что я была тем человеком, который попросил вас купить акции.

— Как он это узнал?

— Я понятия не имею и долго над этим думала. Но он знал. Он был уверен.

— Продолжайте, — сказал Мейсон, — что случилось дальше?

— Латтс предпринял… что-то вроде шантажа. Он заставил меня… сделать то, что он хотел.

— Зачем?

— Я не хотела с ним ссориться, мистер Мейсон. Если бы Энни узнал, что именно я договорилась с вами о покупке акций, если бы он понял, что я пыталась доставить ему неприятности в его бизнесе с Рокси Клаффин… ну… это была бы последняя капля. Он бы полностью охладел ко мне. А Латтс угрожал мне тем, что пойдет к Энни и расскажет ему.

— Продолжайте.

— Конечно, Джордж Латтс не понял моих замыслов. Он думал, что у меня есть какая-то тайная информация, и решил, что я собираюсь напугать Рокси и обесценить ее акции. Латтс знал, что Энни никогда бы не повредил своему клиенту. Поэтому Латтс решил, что я играю здесь первую роль и что я сделаю все, чтобы Энни об этом не узнал. Итак, — продолжала она, — он объяснил мне, что я ему должна все рассказать, иначе он пойдет к Энни. Вы можете понять, в какой переплет я попала и почему он это делал. Если он мог купить акции по восемь долларов, а у меня была тайная информация, поднимавшая их цену до шестнадцати долларов за штуку, то, естественно, он хотел скупить акции. Но он не хотел тратить деньги, пока не узнает причину моего интереса к акциям.

— Он не догадывался, в чем дело?

— Нет, он просто думал, что это была секретная информация. Он думал, что у меня чисто финансовые мотивы.

— И что он сделал?

— Приказав мне сесть с ним в машину, он поехал в сторону участка и требовал, чтобы я рассказала, что мне известно. Наконец он подъехал к тому месту на холме.

— Припарковал машину?

Она кивнула.

— Вы зашли в дом?

— Не сразу.

— Кто открыл дверь?

— Он открыл. У него был ключ.

— И что случилось?

— Я была в страшной панике, понимая, что когда он зайдет в дом и поднимется на третий этаж, то найдет место, откуда я наблюдала. Когда он это обнаружит, то действительно сможет меня шантажировать.

— Вы не пытались его удержать?

— Конечно пыталась.

— Не получилось?

— Я думала, если я останусь в машине и не пошевелюсь, чтобы выйти из нее, то он не пойдет.

— А он не передумал?

— Нет, мистер Мейсон. Он посидел в машине минуту-другую, разговаривая со мной и продолжая думать, что в доме есть нечто, пробудившее мой интерес к акциям. Я увидела, что он твердо намерен туда зайти.

— Итак, он зашел?

— Да.

— А вы сидели в машине?

— Да.

— И что делали?

— Притворялась, как могла, что меня все это не интересует. Я сидела там, слушая по радио какую-то джазовую музыку.

— Ладно, и что произошло дальше?

— Ну, прошло три, четыре или пять минут, когда мне вдруг пришло в голову, что если я зайду туда, то я смогу отвлечь его внимание, так что он не найдет ту комнату наверху, откуда я вела наблюдение. Понимаете, если бы он сказал Энни, что я шпионила… Энни был бы ужасно возмущен. Я просто не могла позволить ему найти ту комнату.

— Итак, что вы сделали?

— Я выключила радио, выскочила из машины, добежала до двери и позвала его. Я подумала, что могу состряпать какую-нибудь историю, чтобы он спустился вниз.

— Вы позвали и что потом?

— Он не ответил.

— И что вы сделали?

— Я начала подниматься по лестнице и продолжала звать его по имени.

— Тот, кто был там внутри, мог вас слышать?

— Конечно.

— И что вы сделали?

— Я поднялась на второй этаж. Его там не было. Я начала подниматься по лестнице на третий этаж и вдруг увидела его. Он лежал головой вниз, из его груди текла кровь… О, это ужасно…

— Вы слышали выстрелы?

— Нет.

— Сколько было отверстий у него в груди?

— Не знаю. Я не смотрела.

— Но вы знали, что он мертв?

— Я наклонилась и пощупала запястье. Пульса не было совершенно.

— Что дальше?

— А потом я услышала этого человека надо мной.

— Где?

— Наверху, на третьем этаже, крадущегося на цыпочках. Вначале я услышала, как скрипнула доска. Потом скрипнула еще доска. А потом я увидела этот пистолет, и часть руки, в которой он был зажат.

— Мужчина или женщина? — спросил Мейсон.

— Боже мой, мистер Мейсон, не спрашивайте меня. Когда я услышала скрип досок, у меня сразу подкосились ноги. А когда я увидела пистолет, то думаю, что издала самый громкий крик в своей жизни. Я пролетела по ступенькам с такой быстротой, что, казалось, не касалась их ногами. Я пробежала через дверь, чуть не сорвав ее с петель.

— Вы кричали после этого?

— Я крикнула два или три раза, когда сбегала по склону. Потом я берегла дыхание для бега.

— За вами никто не гнался?

— Никто. Я оглянулась — никого не было. Верьте мне, мистер Мейсон, я действительно бежала.

— Хорошо, что потом?

— Я бежала, пока позволяло дыхание. Я была так напугана, что сердце едва не выскочило из груди. Мне пришлось замедлить шаг, чтобы отдышаться. Потом я снова побежала и затем почти в самом низу крутого склона выскочила на дорогу.

— Почему вы не взяли машину Латтса?

— Он выключил зажигание и взял с собой ключи, когда пошел в дом. Поверьте мне, он не оставил бы мне возможности взять машину и уехать, оставив его. Ему нужна была информация. Он хотел узнать, что мне известно об акциях. Ему была дорога каждая минута. Он планировал этим вечером при возможности приобрести еще акции.

— Вы не думаете, что он мог догадываться об истинных причинах вашего интереса к акциям?

— Ну, — задумчиво сказала она, — когда он зашел в дом, он не догадывался. Но если бы он поднялся наверх и увидел убранную комнату, газету на стуле и другие вещи, то он мог бы додуматься.

— Вы не знаете, сколько раз стреляли?

— Нет, потому что у меня в машине было включено радио.

— Хорошо, продолжайте, что было дальше?

— Я думала, мне придется останавливать попутную машину, но вышло иначе.

— А как получилось?

— Я выскочила на главную дорогу в паническом состоянии, надеясь поймать первую попавшуюся машину, независимо от того, в каком направлении она ехала. Но мне повезло. В сторону города ехало такси. Очевидно, шофер отвозил кого-то в загородный клуб и возвращался пустым. Я увидела его, немного не доходя до дороги, и сразу начала махать рукой. Водитель заметил меня и съехал на обочину. Потом вышел из машины, помог мне подняться вверх к дороге и посадил в машину.

— Он мог видеть, что вы бежали?

— Думаю, да. Я ужасно выглядела.

— И что он сказал?

— Ну конечно, он… ему было любопытно. Он хотел знать, что случилось, напал ли кто на меня или что-то случилось.

— Что вы ему сказали?

— Я сказала ему, что все в полном порядке и я просто опаздываю на поезд.

— На поезд?

— Да, я хотела, чтобы он отвез меня на станцию. Мне казалось, что на станции я смогу взять другое такси и…

— У вас не было никакого багажа?

— Нет, я ему сказала, что мой муж с багажом поехал вперед, а я должна была присоединиться к нему, но опоздала.

— Он спрашивал вас еще о чем-нибудь?

— Он пытался завязать разговор, но я замкнулась и изобразила высокомерие. Но могу сказать, что он доехал до станции очень быстро.

— Иными словами, вы думаете, что убедили его?

— Думаю, что да. Вначале он задавал мне вопросы, а потом, кажется, отнесся к моему рассказу как к само собой разумеющемуся.

— Боже мой, почему вы не обратились в полицию? — воскликнул Мейсон.

— Я боялась. Мой рассказ выглядел бы фантазией. А кроме того, как только я рассказала бы, это все стало бы известно Энни. Я вложила тридцать две тысячи семьсот пятьдесят долларов, чтобы спасти свой брак, и теперь не собираюсь отступать.

— Погодите минутку, — сказал Мейсон.

— Давайте выясним кое-что.

— Что?

— Вы вложили тридцать две тысячи семьсот пятьдесят долларов в спасение своего брака. Но это было сегодня утром. После этого многое изменилось.

— Я все еще борюсь за свой брак.

— Возможно, вы боретесь за свою жизнь, — предостерег Мейсон. — Вы оказались замешаны в убийстве.

Ваш рассказ будет звучать не слишком убедительно для полиции.

— Разве вы мне не верите?

— Я склонен вам верить, — сказал Мейсон, — потому что вы приходили ко мне раньше, и мне кажется, я немного изучил ваш импульсивный характер. Вы — рискованный игрок. Вы разрабатываете некую исходную схему и ставите столбик жетонов, следуя этой схеме. К тому же вы бросаете на кон свою жизнь и свободу, стараясь спасти ваш брак.

— Без моего мужа, — заявила она, — мне не стоит жить. Я люблю его слишком сильно.

Мейсон задумчиво посмотрел на нее.

— Как поверенный в делах, могу дать вам только один совет.

— Какой?

— Вы позволите мне снять трубку и рассказать все полиции?

— Я не могу, мистер Мейсон.

— Почему?

— Вы знаете, почему. Как только Энни узнает о том, что я была там с Джорджем Латтсом, он сразу поймет, что именно я ввела вас в компанию. Деньги, вложенные мной для спасения моего брака, безнадежно разрушат его.

— Я повторяю, что по закону вам следует сообщить обо всем в полицию.

— Предположим, я этого не сделаю. Вы собираетесь меня предать?

— Я ваш адвокат, — сказал Мейсон.

— Как насчет мисс Стрит? — спросила Сибил Харлан, глядя на Деллу Стрит тяжелым, оценивающим взглядом.

— Она мой секретарь, — сказал Мейсон. — Все, что она знает, — это закрытая информация. Вы можете на нее рассчитывать.

— Довольно неплохо, — проговорила она.

— Что вы имеете в виду?

— Если я сделала ставку, то не буду хныкать при проигрыше. Вас не должно это волновать, мистер Мейсон. Я приму свою пилюлю, войду в газовую камеру с улыбкой на лице и с песней в сердце. Если я не получу своего мужа, если я не спасу свой брак, я не буду жить.

Мейсон нахмурился.

— Именно это меня и пугает в вас. Вы играете свою собственную и весьма своеобразную игру. И когда вы делаете ставку, то не знаете никаких пределов.

— Если я буду делать ставку, то поставлю все жетоны из своей стопки.

— Ну, вы это уже сделали, — сказал он. — Вы собираетесь сообщить в полицию?

— Нет.

— По правилам, это должен сделать я, — сказал Мейсон.

— Выбросьте из головы правила. Будем практиками. Вы собираетесь это сделать?

— Наверное, нет, раз вы попросили меня об этом. Но все же я думаю, что нам лучше поступить именно так.

— Почему?

— Потому что они могут узнать, что вы были там с Латтсом, а если вы не сообщите в полицию…

— А сейчас не слишком поздно заявлять в полицию?

— Уже довольно поздно, конечно, — согласился Мейсон.

Она настаивала на своем:

— Посмотрите на происшествие с точки зрения полиции и газет. Я пошла туда с Латтсом. Что-то произошло, и теперь он застрелен. Я убежала. И не пыталась сообщить в полицию. Я взяла такси, отправилась на Юнион-Стейшн, чтобы водитель такси не мог меня выследить. Потом я проконсультировалась со своим адвокатом, который посоветовал мне позвонить в полицию. Если сопоставить все факты, о чем это может говорить?

— Это значит, что вы будете подозреваемым номер один.

— Правильно, — сказала она. — Значит, сейчас ничего больше нельзя сделать, кроме как попытаться это скрыть. Кроме того, никто и никогда не сможет доказать, что я была там с Латтсом.

Мейсон задумчиво посмотрел на нее.

— А где тот пистолет, что был у вас?

— В моей машине, в бардачке.

— Вы перекладывали его в свою сумочку.

— Я знаю, но я снова положила его в машину, когда пошла в косметический салон.

— Он сейчас там?

— Боже мой, я надеюсь. Я закрыла бардачок и припарковала машину. Конечно, я думаю, воры иногда добираются до запретных отделений для перчаток.

Мейсон задумчиво сжал губы.

— Итак, мистер Поверенный, — сказала она, — я в ваших руках. Что нам делать дальше?

— Вначале мы поедем и посмотрим на тот пистолет в бардачке вашей машины.

— А потом?

— Погодите минуточку, — сказал Мейсон. Он стоял рядом с письменным столом, его глаза сузились.

Она попыталась что-то сказать, но он раздраженно прервал ее:

— Водитель такси рассмотрел вас?

— Уверена, что да.

— Вы были одеты в белое?

— Да. Я была одета в то же, в чем я сейчас.

— Довольно странно, — сказал Мейсон, — прогуливаться вдоль пригородной дороги в таком виде.

— Знаю.

— Водитель такси вспомнит вас.

— Конечно.

— Что это было за такси?

— С красной полосой, компании «Красная линия».

— Вы не запомнили номер?

— Господи, нет, конечно.

— И в этом такси вы доехали до Юнион-Стейшн?

— Да.

Мейсон пожал плечами:

— Ну, мы ничего не можем… минутку. Сколько вы заплатили по счетчику?

— На счетчике было два доллара девяносто пять центов. Я дала ему три с половиной.

— Он перевел счетчик?

— Да.

— Оттуда выскользнул листок бумаги?

— Да, квитанция.

— Полагаю, вы ее выбросили?

— Нет, она у меня.

— Отлично, — сказал Мейсон, — давайте на нее посмотрим.

— Что из нее видно?

— Виден номер такси, номер поездки и уплаченная сумма, — проговорил Мейсон, разворачивая смятый клочок бумаги.

Внезапно он положил бумажку в кошелек и сказал, обращаясь к Делле Стрит:

— Делла, задействуй Пола Дрейка. Номер такси семь-шестьдесят один. Такси «Красная линия». Найди, где оно сейчас. Пусть Дрейк посадит человека в машину и проследит за такси. Мне нужно знать, что делал водитель такси каждую минуту до окончания рабочего дня.

— Не понимаю, что это даст, — удивилась миссис Харлан. — Чего вы пытаетесь достичь, мистер Мейсон?

Мейсон пропустил вопрос мимо ушей и сказал миссис Харлан:

— Поехали. Делла, а ты подожди здесь. Делла Стрит кивнула.

— Я схожу за вашей шляпой, шеф. — Она подошла к стенному шкафу, достала оттуда шляпу и подала ее Мейсону. — Проверьте бумагу под лентой, — сказала она. — Эта шляпа вам маловата, вы знаете.

Мейсон посмотрел мимо нее и кивнул, поглощенный своими проблемами.

— Лента, — повторила Делла Стрит.

Мейсон пробежал пальцами вокруг ленты на шляпе и нашел записку, которую Делла там оставила.

— Да, да, спасибо, Делла.

Мейсон держал шляпу в руках, прижимая записку к тулье. В лифте ему удалось ее прочесть:

«Шеф, на ней не те туфли и чулки, которые были сегодня утром. Осторожно».

Мейсон смял записку и сунул ее в карман, выходя из лифта вслед за своей клиенткой. Он взял свою машину на стоянке.

— Скажите, куда ехать.

— Прямо по Седьмой улице, потом повернуть налево и проехать два квартала.

— Ваша машина там на стоянке? У вас есть талон?

— Да.

— Я подвезу вас ко входу на стоянку, — сказал Мейсон. — Вы выйдете, возьмете машину, объедете вокруг квартала и встретитесь со мной.

— Что дальше?

— Последуете за мной, — продолжал Мейсон, — пока я не найду место, где мы оба сможем свернуть на обочину и… Позвольте мне взглянуть на вашу сумочку.

Она открыла сумочку.

Мейсон нашел свободное место у пожарного крана и, вырулив на обочину, остановил машину. Он внимательно осмотрел содержимое сумочки.

— Вы мне не доверяете, мистер Мейсон?

— Я проверяю, — сказал Мейсон. — Вам это не понравится, но я хочу быть застрахованным от надувательства.

— Как?

— Я хочу убедиться, что у вас нет при себе пистолета. Я должен быть уверен, что вы не вытащите пистолет откуда-нибудь из вашей одежды и не положите его в бардачок, а потом…

— Но мы можем пойти к моей машине вместе, если вы мне не верите.

— Это неприемлемо. Сторож стоянки потом может вспомнить, что видел меня вместе с вами. Я не так уж малоизвестен. Моя фотография часто появляется в газетах. Кто-нибудь на стоянке может меня узнать.

— Как долго вы меня намерены обыскивать?

— Столько, сколько необходимо, чтобы убедиться, что при вас нет пистолета.

Она сжала кулачки.

— Начинайте.

Мейсон провел руками вдоль ее застывшего тела.

— Удовлетворены?

Мейсон кивнул.

— Я говорю вам правду. Я не лгу своему адвокату.

— Проклятая история, — проговорил Мейсон, выводя машину с обочины.

Они молчали, пока Мейсон не подъехал к автостоянке.

— Это здесь, — бросила она холодно.

— Я проеду полквартала вперед, — сказал Мейсон, — и выпущу вас. Вы вернетесь назад. Я припаркую машину, если получится. Кажется, рядом со стоянкой нет места для парковки. Берите свою машину, выезжайте и следуйте за мной.

Она кивнула.

Мейсон притормозил машину. Она вышла и направилась в обратную сторону. Мейсон стал ждать, наблюдая в заднее зеркальце.

Примерно в тридцати ярдах впереди какая-то машина стронулась с обочины, и Мейсон проехал вперед, неуклюже пытаясь втиснуть свою машину на освободившееся место. Перед машины торчал в сторону дороги, ее никак не удавалось поставить параллельно обочине, чтобы получить разрешение на парковку.

Тем временем Сибил Харлан вывела свою машину со стоянки и стала набирать скорость вдоль улицы. Увидев это, Мейсон сразу тронулся с места, помахав ей рукой. Проехав вдоль бульвара, он повернул на перекрестке направо. Наконец они нашли место, где могли поместиться одна за другой две машины.

Мейсон подошел к Сибил.

— Посмотрите, мистер Мейсон, — взволнованно сказала она, показывая на крышку отделения для перчаток.

— Крышка исковеркана, замок взломан. Голос Мейсона стал жестким:

— Я вижу.

— Кто-то влез сюда.

— Вижу, — холодно повторил он. — Полагаю, единственная пропавшая вещь — это пистолет?

Она кивнула.

— Это случилось несколько минут назад. Должно быть, это полиция.

Голос Мейсона был ровным:

— Вы ничего не сказали сторожу стоянки?

— Господи, нет.

— Где вы взяли отвертку?

— Какую отвертку?

— Которой вы вскрыли крышку.

— Я этого не делала, мистер Мейсон. Правда, я этого не делала. Подумайте, если бы я взломала ящик, пистолет был бы у меня, не так ли? Или я бы… ну, во всяком случае, у меня была бы отвертка. Обыщите меня.

Мейсон покачал головой.

— Время ушло. Вы мой клиент. Я ваш адвокат. Если вы хотите соврать мне, то давайте. Я скажу лишь одно: ложь своему адвокату или врачу — дорогая, а иногда и фатальная вещь.

Слезы выступили у нее на глазах.

— Мистер Мейсон, чем я могу убедить вас в своих добрых намерениях?

— Сейчас — ничем.

— Вы настроены против меня, так?

— Нет. Вы мой клиент, — сказал он. — Я должен убедиться, что ваши права защищены, что любое свидетельство против вас соответствует истине. Я должен допросить любого свидетеля, который выйдет на трибуну и будет свидетельствовать против вас.

— Вы мне не верите, но будете меня представлять?

— Я пока не буду высказывать своего мнения. Но собираюсь сделать все, что могу. Вы убили Латтса?

— Нет.

— Ладно. Предпримем первые шаги. Вы должны в точности сделать то, что я скажу. Есть ли у вас какая-нибудь знакомая, которой вы верите?

— Вы имеете в виду такую знакомую, которой я могу рассказать обо всем, что случилось?

— Нет, нет, — нетерпеливо сказал Мейсон. — Которой вы доверяете обычные дела. Кто-нибудь уравновешенный, спокойный и достаточно известный, чтобы…

— Да, это Рут Марвел.

— Кто она?

— Президент «Клуба текущих проблем». Она замечательно информирована.

— И ваша хорошая приятельница?

— Очень хорошая.

— Запомните то, что я вам говорю, — сказал Мейсон. — Возьмите машину, поезжайте домой и переоденьтесь. Полностью смените свой наряд — наденьте что-нибудь темное, мрачное. Потом попросите Рут Марвел поехать с вами посмотреть на землю, которую вы хотите приобрести. Скажите ей, что это очень важно и вы хотите знать ее мнение, но не говорите, где расположен участок.

Сибил Харлан кивнула.

— Скажите, что вы за ней заедете, — продолжал Мейсон. — Потом возьмите бумагу и запишите любой участок, помещенный в объявлениях о продаже. Найдите не слишком удаленное место в предместье. Понимаете?

Миссис Харлан снова кивнула:

— Да, это просто.

Это просто, — сказал Мейсон, — но чертовски хитро. Вы должны точно выполнить мои указания.

— Хорошо. Я беру Рут Марвел с собой. Нахожу списки не слишком удаленной недвижимости…

— Верно. Теперь мы приближаемся к хитрой части. Вы усадите приятельницу в свою машину и тронетесь с места. Потом вы ей скажете, что на вашей собственной машине смотреть недвижимость небезопасно: всегда найдется кто-нибудь, кто запишет номер вашей машины, наведет справки по номеру о владельце машины, а потом его до смерти замучит торговец недвижимостью, который будет пытаться заинтересовать вас в этой покупке или подсунуть на продажу что-нибудь еще. Скажите своей приятельнице, что вы всегда предпочитаете выезжать своей машиной, но на последнем отрезке пути брать такси. Вы понимаете?

Миссис Харлан кивнула.

— Далее, — сказал Мейсон, — вы вспомните, что вам нужно кому-то позвонить. Вы выходите из машины у телефона-автомата. Звоните в Детективное агентство Дрейка — вот номер, я записал его на своей визитке — и спрашиваете Пола Дрейка. Называете себя. И Пол Дрейк скажет вам, куда ехать. Вы едете по указанному адресу, останавливаетесь на первом же свободном месте для парковки и выходите. Через несколько минут, — продолжал инструктировать Мейсон, — подъедет такси. Убедитесь, что это такси с красной полосой. Старайтесь не уделять ему слишком много внимания и не бросаться в глаза. Вы сядете в такси и скажете водителю, что хотите посмотреть недвижимость в нескольких местах. Своей приятельнице скажите, что у вас, к сожалению, не оказалось с собой денег, не может ли она заплатить за такси и взять квитанцию, а вы отдадите деньги позже. Скажите ей, чтобы обязательно взяла квитанцию — она понадобится вам для отчета при уплате подоходного налога.

— Мистер Мейсон, это ужасно сложно и…

— Помолчите и слушайте, — прервал ее Мейсон. — У нас не так много времени. Делайте точно, что я сказал. Заставьте такси покружить по улицам, а сами смотрите на разные дома. Когда на счетчике будет один доллар шестьдесят пять центов, заставьте его развернуться и ехать обратно по направлению к тому месту, где вы припарковали свою машину. Ни при каких обстоятельствах не говорите с водителем ни о чем, кроме как о самом необходимом. Пусть этим занимается Рут. Она пусть говорит с таксистом как можно больше, а когда счетчик покажет два доллара девяносто пять центов, сразу подъезжайте к тому месту, которое вы искали. Попросите таксиста остановить машину и позвольте Рут расплатиться. Скажите, чтобы Рут дала ему три с половиной доллара, которые вы потом ей отдадите. Вы все поняли?

— Да, поняла, мистер Мейсон. Но мне кажется, мы попусту тратим много ценного времени, и я не понимаю, зачем…

— Если вы понимаете, что вы должны делать, — перебил ее Мейсон, — то вы теряете время, говоря об этом. Убедитесь в том, что вы поняли, что вы должны делать.

Она взяла карточку Мейсона с написанным на ней номером телефона Пола Дрейка.

— Очень хорошо, — сказала она с неохотой, — я это сделаю и…

— Поймите меня, — прервал ее Мейсон, — от этого может зависеть ваша жизнь. Делайте точно, что я вам сказал. Неукоснительно соблюдайте инструкцию. Понимаете?

— Понимаю, но не нужно проделывать это с Рут. Я ей просто скажу, что пытаюсь сделать и…

— Ни в коем случае, — предупредил Мейсон. — Строго выполняйте то, что я вам сказал. Вам может повезти, а может и нет.

Глава 6

Мейсон отпер входную дверь своего офиса.

Делла Стрит глянула на него из-за вечерней газеты.

— Как идут дела? — спросила она.

— Нам предстоит много поработать, Делла. Спасибо за записку.

— Шеф, вы обратили внимание на ее туфли и чулки?

— Я не заметил никакой разницы, Делла. Для меня они выглядели совершенно такими же.

— Но они не такие же. Те туфли, в которых она была утром, — с открытым носком и небольшим украшением из красной кожи на подъеме. Днём же на ней были белые спортивные туфли, без цветного украшения и с закрытыми носками.

— А чулки? — спросил Мейсон.

— Ну, шеф, сегодня утром я обратила особое внимание на то, как она одета. Вы же знаете, как мы, женщины, относимся к таким вещам. На меня произвело впечатление, как согласованы разные части ее одежды. Белые туфли со скромной красной отделкой соответствовали белому пиджаку, также отделанному красным, и белой плиссированной юбке. Но особенно я заметила ее чулки: они были мягкого телесного оттенка и гармонировали с белой юбкой, но не делали ее ноги слишком бледными. Кроме того, чулки были без швов. Это важно. Но сегодня днем, — продолжала Делла, — когда она пришла, на ней были чулки бежевого цвета и со швами.

— Конечно, она могла их переодеть, — сказал Мейсон.

— Когда? Ведь сначала вы поехали в тот дом, а потом она сразу собиралась пойти в косметический кабинет.

— Да, у нее был такой план. Я не расспрашивал ее, не изменила ли она свои намерения.

— Почему?

— Потому что, — усмехнулся Мейсон, — я подумал, что лучше не знать ответа. Спасибо за помощь, Делла, но она наш клиент, в конце концов. Мы ее представляем. И мы должны воспринимать ее рассказ как истину.

— Что мы сейчас будем делать?

— Отправимся в контору Пола Дрейка. Наверное, к этому времени он уже обнаружит то самое такси, а миссис Харлан скоро наберет его номер телефона, как только встретится со своей подругой.

— Ее пистолет был в машине? — поинтересовалась Делла.

Лицо Мейсона ничего не выразило.

— Кто-то взломал отделение для перчаток. Пистолет исчез. Пошли.

Мейсон придержал дверь, пропуская Деллу вперед, и они вышли в коридор, направляясь в офис Пола Дрейка.

Девушка, дежурившая за столиком, подняла глаза и, сразу узнав Мейсона, указала на вход в длинный коридор, по обе стороны которого многочисленные двери вели в маленькие кабинеты.

Делла Стрит и Мейсон прошли по коридору к двери офиса Пола Дрейка.

Когда они вошли, Дрейк мельком взглянул на них, кивнул, а затем вновь обратил все свое внимание на наушники, которые были на нем.

Мейсон вопросительно поднял брови, и Дрейк переключил звук на громкоговоритель. Мейсон услышал голос диспетчера такси, который указывал направления:

— Такси три-двадцать восемь, на Браун Дерби в Голливуде, мистер Калбер… Отзовитесь, два-четырнадцать… Отзовитесь, два-четырнадцать…

Хриплый мужской голос ответил:

— Такси два-четырнадцать, обслуживаю вызов в квартале восемьдесят-сто в Южном Фигуроа…

Дрейк выключил громкоговоритель, отнял от уха наушник и сказал:

— Привет, Перри. Как поживаешь, Делла? Просто прослушиваем.

— Следите за семь-шестьдесят один? — спросил Мейсон.

— Верно. Мы — на частоте диспетчерской «Красная линия».

— Черт, Пол! — удивился Мейсон. — Я и не подумал, что можно настроиться на их частоту, чтобы следить за их машинами. Я думал, ты приставишь к нему кого-то из своих работников. Откуда ты узнал об этой новинке?

— О, мы за ними следим, — сказал Дрейк. — Это, оказывается, хороший способ наблюдать за переговорами полиции, узнавать о такси и так далее. Это экономит нам много сил и времени. Тем более что компании такси неохотно дают нужную нам информацию.

— Что-нибудь было от миссис Харлан? — поинтересовался Мейсон.

Дрейк покачал головой, потом проговорил:

Минутку, здесь такси номер семь-шестьдесят один. — Он сделал заметку на листе бумаги. — Он в Беверли-Хиллз, направляется в Сансет к Голливуду, без пассажиров, связь окончил.

— Оставь это, — сказал Мейсон. — Надеюсь, скоро позвонит эта женщина, Харлан. Ей нужно о многом позаботиться.

— Что за идея? — спросил Дрейк.

— Ты должен знать об этом лучше меня, Пол, — ответил Мейсон. — Я просто хотел проследить за такси, вот и все.

— Свидетель?

Мейсон усмехнулся, подмигнул Делле Стрит и сказал:

— Свидетель.

Они терпеливо прождали двадцать минут, а потом зазвонил телефон. Пол Дрейк поднял трубку.

— Да… о, да… миссис Харлан.

Мейсон протянул руку к телефону.

— Я возьму, Пол. А где сейчас такси семь-шестьдесят один?

Судя по последним сообщениям, ответил Дрейк, — принял заказ и… Минутку, есть еще сообщение.

— Вы готовы, миссис Харлан? — спросил Мейсон по телефону.

— Полностью готова.

— Рут Марвел с вами?

— Да.

— Хорошая девочка, — одобрил Мейсон. — Погодите, не вешайте трубку.

— Такси семь-шестьдесят один приняло заказ в Голливуде и направляется в конец Северного Ла-Бреа. Там — шикарная квартира у какой-то киноактрисы. У него вызов к ней домой.

— Все идет по правилам, миссис Харлан, — успокоил Мейсон. — Отправляйтесь почти на самый конец Северного Ла-Бреа. Такси с красной полосой будет возвращаться в сторону города, выискивая пассажиров. Убедитесь, что вы проехали место, где Франклин-стрит входит в Ла-Бреа, и что такси с красной полосой направляется в сторону города. Я буду ждать здесь вашего звонка. Теперь скорее. Такси скоро будет там. Если через пятнадцать минут вы не позвоните, я буду считать, что все в порядке. Если не удастся взять такси, позвоните мне через пятнадцать минут. Все ясно?

— Ясно.

— Теперь поезжайте, — сказал Мейсон.

— Еду, — ответила Сибил. Раздался щелчок — она повесила трубку.

Мейсон упал на один из стульев Дрейка.

— Почему у тебя здесь нет приличных стульев, Дрейк?

— Я не могу себе это позволить, — усмехнулся Дрейк.

— Я достаточно тебе плачу, так что…

— Не в этом дело, — перебил его Дрейк. — Я не могу позволить своим клиентам расслабляться, как ты. Я хочу, чтобы они сидели на краю стула. Ты все еще хочешь следить за номером семь-шестьдесят один?

— Да, — сказал Мейсон. — Я хочу знать, подобрал ли он пассажиров на обратном пути.

Мейсон закурил сигарету, взял свежий номер «Журнала уголовного права, криминологии и полицейской науки» и погрузился в раздел, посвященный уголовному праву, заметкам об уголовных делах и комментариям.

Делла Стрит не издавала ни звука, зная, что в этом состоянии неопределенности Мейсон начинает расхаживать по комнате, если только не займет чем-то свои мысли. Она подала знак Полу Дрейку, прижав указательный палец к губам.

Дрейк кивнул в ответ.

В комнате стало тихо. Дрейк держался за наушники, время от времени делая заметки. Мейсон был полностью поглощен чтением, а Делла Стрит периодически обменивалась знаками с Дрейком.

Дрейк, подняв глаза на Деллу Стрит, показал ей сложенные буквой «О» указательный и большой пальцы.

Делла Стрит попыталась заговорить, потом передумала, ожидая, пока Мейсон закончит читать журнал и отложит его в сторону.

— Есть новости, Пол?

— Номер семь-шестьдесят один сообщил, что он подобрал пассажиров на Северном Ла-Бреа. Они собираются посмотреть недвижимость на продажу где-то в юго-западной части города.

Мейсон улыбнулся Делле Стрит:

— О'кей, Делла. Возвращаемся в свой офис и будем ждать. Потом я угощу тебя ужином.

— А меня? — спросил Дрейк.

— Что тебя?

— Ужином?

— О, конечно, — воскликнул Мейсон. — Боже мой, Пол, я не хотел, чтобы ты сидел здесь и работал голодный.

Дрейк снял наушники, щелкнул выключателем, потянулся и зевнул.

— Хороший бифштекс и жареный картофель по-французски не помешали бы после всего этого…

— Придется заказать доставку, — прервал его Мейсон.

— Подожди, — запротестовал Дрейк. — Ты хочешь сказать, что я могу поужинать, но не могу выйти?

— Конечно, — подтвердил Мейсон. — Заказывай все, что хочешь, с доставкой, но посиди еще некоторое время на телефоне. Что-то должно произойти.

Дрейк вздохнул:

— Я должен был это предвидеть. Я здесь зарабатываю гроши, разрушаю свой желудок, поедая гамбургеры, в то время как вы с Деллой получаете большие гонорары и наслаждаетесь сочными бифштексами.

— В мире сплошное неравенство, — приободрил его Мейсон с улыбкой. — Хочешь, чтобы я заказал тебе пару гамбургеров, Пол? Тебе как, с приправой и резаным луком или…

— Иди к черту, — сказал Дрейк.

Мейсон улыбнулся в ответ, подошел к Делле, и они вместе вышли из комнаты.

— Вы можете, — спросила Делла Стрит, — сказать, что вы задумали?

Мейсон покачал головой:

— Лучше не надо. Делла, ты сможешь дозвониться по телефону до Герберта Докси?

Делла Стрит быстро пошла по коридору, достала ключ и открыла дверь в личный кабинет Мейсона. Когда они вошли, Делла Стрит просмотрела телефонный справочник и выписала нужный номер.

— Есть? — спросил Мейсон.

— Думаю, да.

Делла Стрит набрала номер и после паузы сказала:

— Мистер Докси? Минутку. С вами хочет поговорить мистер Мейсон.

Она кивнула, и Мейсон поднял трубку второго телефона:

— Мистер Докси, говорит Перри Мейсон. Я хочу немного разузнать о собственности «Силван Глэйд компани». Вы можете мне сказать, сколько акров насчитывает участок, сколько из них спланировано, а сколько находится на склоне, проводились ли замеры, чтобы определить точную границу участка на севере? Докси с важностью прокашлялся:

— Вся эта информация у меня в виде оценок подрядчиков на планирование и перевозку земли. Понимаете, мистер Мейсон, начиная, мы не могли предположить, что будем продавать грунт на строительство дороги. Так что у нас были лишь примерные цифры размеров и стоимости перевозки. На северной границе проводились замеры, но столбов там уже нет.

— А где они?

— Некоторые из них обрушились вместе с оползнем после дождя, другие провалились, когда подрядчик добывал грунт на участке Клаффин.

— Понимаю, — сказал Мейсон. — Иначе говоря, они свободно срыли часть нашей земли?

— Не совсем так, но они прокопали достаточно близко к ней, так что в земле образовалась впадина.

— Я бы хотел увидеться с мистером Латтсом как можно скорее, — проговорил Мейсон.

— Вы и еще десяток человек, — прокомментировал Докси.

— Как так? Докси рассмеялся:

— Ваше дельце с акциями вызвало цепную реакцию. Все хотят знать, сколько вы заплатили за эти акции, и уже прошел слух, будто мой тесть начал скупать акции нашей компании.

— Вместо тех, что он мне продал? — спросил Мейсон.

— Он мне это не говорил, — сообщил Докси. — Я просто передал вам слух, из-за которого последовала целая масса телефонных звонков. Я сам его пытаюсь найти.

— Если он придет, — попросил Мейсон, — скажите ему, что я его ищу.

— Спасибо, — сказал Докси, — я передам. Вы оставите номер, по которому он может позвонить?

— Пусть он позвонит ко мне в офис.

— Ваш коммутатор не будет отсоединен?

— Нет, мой офис связан напрямую с телефонной сетью.

— Хорошо, он позвонит.

— Как только придет, — уточнил Мейсон.

— Ну, — неохотно проговорил Докси, — здесь уже полно других просьб, мистер Мейсон. Кажется, все хотят, чтобы он позвонил сразу, как только войдет в дом. Но я передам ему вашу просьбу.

— Спасибо, — поблагодарил его Мейсон, — скажите ему, что это важно.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит: — Ты переключила коммутатор из приемной в эту комнату, чтобы сюда можно было позвонить?

Она кивнула. После паузы она спросила:

— Шеф, вы не чувствуете за собой вины, защищая миссис Харлан в этом деле?

— Не знаю. Я, конечно, понимаю, что должен абсолютно доверять своему клиенту.

— А как насчет этических норм?

— Первая обязанность адвоката — защита своего клиента. Ты должна понимать относительную важность, Делла. Возьми, например, случай с доктором, спешащим к постели своего пациента, который находится в критическом состоянии. Наверное, он нарушает целый ряд правил дорожного движения, но обстоятельства побуждают его к этому…

Делла Стрит покачала головой:

— Всякий раз, когда я с вами спорю, я оказываюсь в проигрыше. И… — Ее прервал телефонный звонок. Делла Стрит подняла трубку: — Офис Перри Мейсона… Да, он здесь, миссис Харлан. Передаю ему трубку.

Она кивнула Мейсону, и он поднял трубку телефона на своем столе, а Делла Стрит продолжала слушать.

— Все в порядке, мистер Мейсон, я уже дома.

— Вы можете говорить?

— Да.

— Вы узнали водителя такси?

— Да, конечно.

— Тот же самый?

— Да.

— Вопросов не возникло?

— Нет, никаких.

— Он не узнал вас?

— Он не обратил на меня ни малейшего внимания, мистер Мейсон. Такси остановила Рут. Когда мы сели в машину, я ему сказала, куда надо ехать, но я сидела прямо за его спиной. Он повернулся и увидел Рут, но я не думаю, что он мог хоть раз нормально взглянуть на меня. К тому же я была одета, разумеется, по-другому.

— Вы взяли квитанцию об оплате такси, на которой стоит сумма в два доллара девяносто пять центов?

— Да.

— Отлично, — сказал Мейсон. — Пусть квитанция остается у вас в сумочке.

— А что мне теперь делать?

— Теперь вы просто расслабьтесь и все забудьте. Конечно, если вы говорили мне правду и действительно не нажимали никаких курков.

— Я говорила вам чистую правду, мистер Мейсон.

— Ну и прекрасно. Получайте удовольствие от пятой годовщины вашей свадьбы.

— Нельзя получить удовольствие от годовщины, когда нет мужа.

— Вы ожидаете, что он придет домой?

— Да, ожидаю. Я превратилась в сплошной оголенный нерв. Я так волнуюсь, даже не думаю, что могу…

— Делайте то, что я вам сказал, — посоветовал Мейсон. — Все забудьте. Наступил решающий период для вашего брака. Вы многим пожертвовали, чтобы получить такую возможность. Итак, займитесь собой.

— Я… я постараюсь.

— Будет очень хорошо, — сказал Мейсон.

— Не ошибитесь, мистер Мейсон. — И она повесила трубку.

Глава 7

Мейсон посмотрел на часы. После звонка миссис Харлан прошло несколько минут.

— Думаю, сначала нам следует позвонить Докси. Должно быть, он уже начал волноваться. До темноты хочу еще кое-что успеть сделать. Мне трудно тебе об этом говорить, Делла, но ужин сегодня у тебя будет поздним. Пожалуйста, свяжись снова с Докси.

Делла кивнула, взяла трубку и через некоторое время сказала:

— Минутку, мистер Докси. Это опять мистер Мейсон.

— Привет, Докси, — сказал Мейсон. — Я уже ухожу из офиса. Что-нибудь есть от вашего тестя?

— Нет, — ответил Докси. — Я волнуюсь. Мы каждый вечер ужинаем в семь часов. Дэдди Латтс никогда не нарушает этот график. Лишь один или два раза у него были какие-то важные дела, которые он не успел окончить, но он звонил нам и предупреждал заранее, что не приедет. Но сегодня он ни разу не позвонил. Сейчас он уже почти на час опаздывает. Мы не стали его ждать и поужинали.

— Ну, он, наверное, скоро покажется. Все будет в порядке. Я…

— Но здесь что-то не так, мистер Мейсон. Может, он попал в автокатастрофу или куда-то еще. Он бы появился или позвонил. Он всегда приходит к ужину. Дэдди любит, чтобы ужин подавался строго к определенному часу. Это всегда доставляло беспокойство прислуге, но он не понимает, что это может создавать серьезные трудности другим.

— Ничего, — успокаивал его Мейсон, — все наверняка будет в порядке. Я хотел, чтобы он показал мне точное положение северной границы участка. Он пообещал всячески помогать мне. Я хотел побывать там до темноты.

— Да, я уверен, что он вам поможет. Он ценит тот факт, что вы не торговались, обсуждая сделку, и были очень деликатны с ним.

— Я в этом очень заинтересован, — сказал Мейсон. — Мне нужна определенная информация сегодня вечером. А вы не смогли бы съездить со мной и показать эту пограничную линию? Лучше это делать при свете дня, скоро уже будет темнеть…

— Ну… вы знаете, конечно, где находится участок? — Я там был.

— Граница идет прямо к северу от здания. Вы увидите один из столбов и…

— Я бы очень хотел, чтобы вы мне сами показали. Это займет немного времени. Я могу подъехать забрать вас.

— Хорошо, — сказал Докси. — Отсюда ехать недолго. Около семи минут от моего дома. Вы знаете, где я живу?

— У меня есть адрес в телефонной книге, — пояснил Мейсон.

— Да, верно. Тогда приезжайте и просто посигнальте у дома. Я сразу выйду. Моя жена немного беспокоится.

— Попробуйте позвонить в полицию и в больницы. Если он попал в аварию, это должно быть записано.

— Я уже об этом думал. Но я не хотел бы это делать, потому что моя жена совсем расстроится, услышав, куда я звоню.

— Он может быть у себя в офисе и просто не отвечать на звонки?

— Нет, я уже был в офисе. Его там нет.

— Ну не переживайте, — сказал Мейсон. — Он покажется. Я буду у вас примерно… дорога займет у меня около пятнадцати минут, я полагаю.

— Буду вас ждать, — сказал Докси.

Мейсон повесил трубку и обратился к Делле Стрит:

— О'кей, Делла. Тебе придется подождать и…

— Я еду с вами. Вы от меня так просто не отделаетесь. Вам все равно кто-то нужен для того, чтобы вести записи.

Мейсон отрицательно покачал головой.

— Шеф, ну пожалуйста. Я буду нужна вам…

Ты знаешь, что произойдет, — сопротивлялся Мейсон.

— Я не проговорюсь о спектакле.

— Ладно, — сдался Мейсон. — Возьми записную книжку и несколько карандашей. Сиди на заднем сиденье и записывай все разговоры. Поехали.

Дом Докси они нашли без труда. Он был построен в традиционном калифорнийском стиле, с элементами испанской архитектуры, красной черепичной крышей и оштукатуренными стенами. Вдоль дороги, ведущей к веранде, росли пальмы. Лужайку, покрытую мягкой травой, пересекал широкий асфальтированный проезд, ведущий к тротуару. Мейсон дважды нажал сигнал. Почти в тот же момент открылась дверь и из дома появился Герберт Докси; обернувшись, он сказал что-то через плечо, а затем бегом направился к ним.

— Что-нибудь есть от Латтса? — спросил Мейсон.

— Ни слова. Мы в самом деле очень волнуемся.

Мейсон представил Докси Делле Стрит.

— Вы не хотите сесть на переднее сиденье? — предложил Докси Делле.

— Я…

— Нет, ей там удобно, — сказал Мейсон. — Я бы хотел с вами поговорить. Садитесь рядом со мной и расскажите мне о делах компании.

— Боюсь, я не смогу вам много рассказать, мистер Мейсон, — извинился Докси, садясь на переднее сиденье. — Думаю, вы полностью в курсе планов компании, точнее, ее планов до сегодняшнего собрания.

— А что случилось? — поинтересовался Мейсон.

— Ну, — усмехнулся Докси, — начался резкий разлад во мнениях. Вы поймете мое положение. Как официальный представитель компании, я попытаюсь дать вам всю информацию, какую вы захотите, но при этом я должен остаться беспристрастным.

— Я понимаю, — сказал Мейсон, — и ценю вашу учтивость. Вы сказали — мнения разделились. Каким именно образом?

— Ну, мистер Мейсон, возникло своеобразное положение. Я… я думаю, что больше ничего не смогу вам сказать, пока не поговорю с Дэдди Латтсом.

— Какая цена установлена на акции? — спросил Мейсон.

— Я… ну, этот вопрос тоже обсуждается.

— Какая сумма инвестиций приходится на одну акцию компании?

— О, очень небольшая, мистер Мейсон. Безусловно, намного ниже их рыночной стоимости. Понимаете, компания сделала довольно рискованную покупку, а обстоятельства сложились так, что первоначальная цена имеет значение только для документации.

— Понимаю, — сухо произнес Мейсон. — Недавно приобретались еще акции?

— Ну, я… Ваша покупка была не последней.

— После моей были сделки? Докси замешкался.

— В конце концов, — сказал ему Мейсон, — со мной бесполезно секретничать. Я — держатель акций компании и имею право на информацию.

— Кое-что было продано сегодня, — неуверенно проговорил Докси.

— Кто продал?

— Кто-то из совета директоров.

— Кто купил?

— Я… определенные вещи знаю точно, мистер Мейсон. Я…

— Вы узнали об этом официально, когда акции были переданы другому лицу?

— Да, я полагаю.

— Они были переданы другому лицу?

— Какие акции вы имеете в виду, мистер Мейсон?

— Я имею в виду, — резко сказал Мейсон, — все акции, проданные сегодня. И не надо вилять. Если вы хотите быть со мной, то не нужно начинать с утаивания информации.

— Нужно быть и с другими, — осторожно заметил Докси. — Я между двух огней.

— А где другой огонь?

— Думаю, вы сами поймете, мистер Мейсон.

— Хорошо, — продолжал Мейсон, — давайте перейдем к делу. Сколько сделок по продаже акций вы зарегистрировали сегодня после моей утренней покупки?

— Одну.

— Для кого?

— Дэдди Латтс купил акции.

— Кто продал?

— Реджерсон Б. Неффс.

— Как много акций?

— Я записал в книгу передачу трех тысяч акций.

— Сколько Латтс заплатил за них? — спросил Мейсон.

— Это не фиксируется при передаче акций. Это личное дело каждого.

— Неффс напоминает напыщенное ничтожество, не так ли? — поинтересовался Мейсон.

— Извините, — рассмеялся Докси, — но корпорация не платит мне за то, чтобы я обсуждал членов совета директоров и держателей акций.

Мейсон взглянул сбоку на Докси. Какое-то время они молчали. Потом Докси, круто изменив тему, сказал:

— У меня спина обгорела на солнце. Вы можете сделать мне большое личное одолжение, мистер Мейсон?

— Какое?

— Скажите, сколько вы заплатили за акции Дэдди Латтса?

— Зачем?

— Я бы мог немного поспекулировать.

— И вы можете обжечься.

— Я попробую. Я знаю, что Дэдди Латтс… ну… он…

— Строго говоря, — закончил за него Мейсон, — он жадный. Он решил, что какая-то непонятная причина подняла цену акций выше, чем предполагали директора. Он и скупает акции. Поэтому он забыл о сегодняшнем ужине.

— Ну, он мог хотя бы позвонить Джорджиане, — возмущенно сказал Докси.

— Джорджиана — это ваша жена?

— Да. Дочь Дэдди Латтса. Его зовут Джордж. Он хотел сына, но родилась дочь, поэтому ее назвали Джорджиана. Дальше они не пошли.

— Понимаю, — сказал Мейсон.

— Вы еще не ответили на мой вопрос, — заметил Докси.

— Я скажу так. За акции я заплатил чертовски много.

— Да, — саркастически проговорил Докси. — Представляю себе великого Перри Мейсона, который болтается по округе и скупает вещи по слишком высоким ценам.

— Мы можем сторговаться, — предложил Мейсон.

— Каким образом?

— У вас может быть нужная мне информация.

— Какая?

— Латтс знает, кто мой клиент?

Докси глянул на Мейсона, заколебался, затем сказал:

— Думаю, что да.

— А вы знаете?

— Нет.

— Как Латтс узнал об этом?

— Не могу вам сказать. Он мог определить по чеку, который дал вам ваш клиент. Или у него есть человек в банке, который ему чем-то обязан. Это все, что я знаю. Теперь ваша очередь.

— Я заплатил тридцать две тысячи семьсот пятьдесят долларов за две тысячи акций Латтса.

Докси посмотрел на Мейсона как на человека, который надел спасательный пояс и хочет прыгнуть в море с верхней палубы «Королевы Мэри» посреди Атлантического океана.

— Сколько вы заплатили? — переспросил он.

— Вы слышали.

— Боже мой, мистер Мейсон! Это… почему… Если бы вы только мне сказали, что хотите купить акции, я бы вам их продал по восемь долларов за штуку. Некоторые продают даже за семь.

— В этом-то все и дело, — сказал Мейсон. — Я же говорил, что заплатил слишком много.

— Почему?

— А вот это я как раз и не могу обсуждать. Конечно, вы можете делать собственные выводы.

— Вы имеете в виду, вы хотели… хотели, чтобы Дэдди Латтс ушел из корпорации?

— Но ведь он снова их выкупил? — спросил Мейсон.

— Да, конечно. Но когда он продал все акции, ему пришлось уйти из совета директоров. Послушайте, мистер Мейсон, вы затеяли какую-то серьезную игру, где ставка — контроль над корпорацией.

Мейсон усмехнулся и повернул машину на неровную старую дорогу, ведущую к участку «Силван Глэйд девелопмент компани». У подножия холма он снова резко повернул. Машина поползла вверх, а потом, когда они достигли вершины холма, Докси взволнованно воскликнул:

— Боже мой, мистер Мейсон! Это машина Дэдди Латтса! Он здесь сам.

— Отлично, — сказал Мейсон, — я хочу с ним встретиться.

— Я просто не могу представить, почему он не приехал домой, — недоумевал Докси. — Но я рад, что с ним все в порядке. Полагаю, он занят каким-то новым бизнесом. Что ни говори, а Латтс — деловой человек. — В голосе Докси прозвучала зависть и какая-то обостренная ревность.

Мейсон припарковал машину, они с Докси вышли наружу.

— Ты можешь обождать здесь, Делла, — осторожно проговорил Мейсон.

— Мы скоро вернемся, мисс Стрит, — ободряюще сказал Докси.

— Мы можем зайти в дом? — спросил Мейсон.

— Можем, если там Дэдди Латтс. Дверь заперта, но у него есть ключ. — Докси попробовал дверь. — Она не заперта. Скорее.

— Какое грязное место, — отметил Мейсон.

— Выезжая, люди знали, что дом собираются сносить, — пояснил Докси. — Вот они и оставили после себя весь этот хлам.

— Лучше позовите Латтса, — сказал Мейсон, — пусть он спустится.

— Ему это может не понравиться. Существуют определенные правила в отношениях с зятем, — усмехнулся Докси. — Я пойду наверх и посмотрю, что он делает.

— Здесь довольно темно, хотя на улице светло, — заметил Мейсон. — Будьте осторожны.

— Мне видно, — сказал Докси, начиная подниматься по ступенькам. Внезапно он остановился в середине второго пролета.

— Что случилось? — спросил Мейсон.

— Идите… идите сюда, — прохрипел Докси сдавленным голосом.

— Что случилось?

— Поднимитесь скорее.

Мейсон взобрался по ступенькам. Докси склонился над телом Латтса.

— Господи! — воскликнул Мейсон. — Он лежит головой вниз… почему? Сердечный приступ? Он долго здесь, как вы думаете?

Докси чиркнул спичкой и, прикрывая глаза от света, сказал:

Посмотрите, у него из раны на груди течет кровь.

— Попробуйте его пульс, — посоветовал Мейсон. Докси наклонился и сказал после паузы:

— Думаю, он мертв. Тело начало остывать. Чувствуется, что он, вы знаете… мертвый.

— Ясно, — констатировал Мейсон. — Нам нужно сообщить в полицию.

— Может, перенести его… чтобы голова не…

— Не трогайте тело, — предупредил Мейсон. — Вызываем полицию.

— О, Боже мой! — воскликнул Докси. — Какая дьявольская неприятность. Что мне теперь делать? Как мне сказать Джорджиане? Мы возьмем его машину. Вы поведете вашу, а я — его и…

— Вы оставите все в точности так, как есть, — сказал Мейсон. — Не трогайте ничего. Я останусь здесь и буду следить, чтобы ничего не случилось, а вы возьмете мою машину и съездите до ближайшего телефонного автомата, чтобы позвонить в полицию.

— Я останусь, а вы поедете…

— Только не я, — отрезал Мейсон, — полиции не понравится, если я сообщу, что обнаружил труп.

— Да, но мы были вместе, — сказал Докси. — Я хочу, чтобы вы засвидетельствовали…

— О, конечно, — проговорил Мейсон. — Я буду свидетелем вместе с вами, но именно вы его обнаружили, поэтому вы должны сообщить в полицию.

— Вы хотите обождать здесь?

— Я буду ждать прямо здесь. Объясните мисс Стрит, что произошел несчастный случай.

— Она может посидеть в его машине и…

Мейсон покачал головой:

— Полиции это не понравится. Они захотят обследовать его машину, снять отпечатки пальцев. Поезжайте и вызовите полицию. Я подожду.

— Ладно, — сказал Докси. — В какой отдел мне звонить?

— Просто скажите тому, кто возьмет трубку, что вы хотите сообщить об убийстве, — посоветовал Мейсон. — И объясните им, что вы торопитесь. Они вас соединят.

— Ладно, — повторил Докси.

— Я… вы думаете, следует сказать Джорджиане?

— Я пока не уверен, — сказал Мейсон.

Докси сбежал вниз по ступенькам. Через короткое время машина завелась, а затем тронулась и покатилась по склону. Мейсон стал в дверях.

Прошло почти десять минут, когда Мейсон услышал звук сирены приближающейся полицейской машины, которая следовала за автомобилем Докси. Адвокат вышел из дверей.

Докси припарковал машину Мейсона у края дороги. Полицейская машина затормозила. Один из офицеров подошел к Мейсону.

— Привет, мистер Мейсон. Как вы попали в это дело?

— Я никуда не попал, — ответил Мейсон. — Я просто сторожил, пока вы ехали.

— Я не это имел в виду.

— Ну а я, — парировал Мейсон, — имел в виду именно это.

Офицер резко глянул на Мейсона, затем взял фонарь и зашел в дом. Другой полицейский остановился у дверей, осматривая место.

— Да, это убийство! — крикнул первый полицейский из дома.

Мейсон услышал, как полицейский в машине устанавливает радиосвязь.

— Вы не могли бы мне сказать, что вам известно об этом? — обратился первый полицейский к Мейсону, выходя из дома.

— Спросите его, — сказал Мейсон, показывая большим пальцем на Докси. — Он родственник того человека. И он нашел тело.

— Я ничего не трогал, — начал Докси. — Я хотел положить его ровно, но мистер Мейсон посоветовал оставить все, как есть.

— Правильно. Он ваш родственник?

— Тесть.

— Сколько ему лет?

— Примерно пятьдесят четыре — пятьдесят пять.

— Где он жил?

— С нами.

— Откуда вы узнали, что он здесь?

— Я не знал. Я приехал сюда по другому поводу и увидел его машину.

Полицейские продолжали задавать Докси различные вопросы, пока на склоне не показалась машина из отдела по убийствам.

— Так, так, так, — проговорил сержант Голкомб. — Вы посмотрите, кто здесь! Посмотрите, кто обнаружил тело!

— Не я, — сказал Мейсон.

— А как вы здесь оказались?

— Осматривал земельный участок.

— И для вас это было большой неожиданностью? — заключил сержант Голкомб.

— Верно.

— Вам нужно, — сказал Голкомб, — носить с собой печать или карманный проигрыватель, чтобы ставить эту пластинку снова и снова. Это сбережет ваши голосовые связки.

— Вы бы лучше зашли и осмотрели все, поговорили бы с тем человеком. Он был первым, кто обнаружил тело, — ответил Мейсон.

— Да, знаю. — В тоне сержанта Голкомба сквозила насмешка. — Это вы устроили немного по-другому.

Мейсон отошел к своей машине, открыл дверь и забрался внутрь.

— Нужны какие-нибудь заметки? — спросила Делла Стрит.

— Нет, пока нет. Докси звонил жене?

— Нет, он звонил в полицию. Они ему сказали, чтобы он обождал у телефонной будки, а они пришлют через пять минут машину с радиосвязью.

— Хорошая работа, — ответил Мейсон.

Сержант Голкомб и два детектива из отдела по убийствам зашли в дом, оставив одного из полицейских у дверей.

Через некоторое время Голкомб вышел, коротко переговорил с офицерами и подошел к Мейсону.

— Что вы обнаружили? — спросил Мейсон.

— Как вы здесь оказались, Мейсон?

— Я представляю клиента.

— Какого?

Мейсон пожал плечами.

— Мы все равно узнаем.

— Давайте. Это прямая ваша обязанность и привилегия. Моя же обязанность — защищать клиента.

— Для чего вы сюда приехали?

— Если конкретно, — ответил Мейсон, — то я приехал, чтобы осмотреть границы участка. Вас этот ответ удовлетворяет?

Сержант Голкомб на мгновение задержал на нем взгляд и сказал: — Нет.

— Поехали, Докси, — сказал Мейсон. — Они получили от нас все, что им было нужно.

— Я не так уверен, — повернулся к ним сержант Голкомб.

— А я уверен, — возразил ему Мейсон. — Вы ведь больше не будете задавать вопросы?

— Они могут возникнуть позже.

— Тогда свяжитесь со мной позже, — с достоинством парировал Мейсон. — Докси, вы едете?

Докси с тревогой посмотрел на офицеров и пробормотал:

— Да… я думаю. — И сел в машину к Мейсону.

— Я отвезу вас домой, — сказал Мейсон, трогаясь с места, — и вы сможете сообщить новость жене лично. Это лучше, чем пытаться сделать это по телефону.

Докси кивнул, шмыгнул носом и украдкой вытер уголки глаз.

— Я был бы лжецом, сказав вам, что с Дэдди Латтсом было легко ужиться. Но я им очень восхищался и… Бедняга.

— Это не было самоубийством? — спросил Мейсон.

— Боже, нет. Во всяком случае, я так думаю. Он был не в очень хорошем расположении духа, пока вы не купили его акции. А потом он… потом он стал обдумывать, как получить новые акции вместо тех, что он продал вам, и при этом еще иметь навар. От этого у него повысилось настроение.

— После того как он все обдумал, — предположил Мейсон, — ему могла прийти мысль, что лучше бы он оставил все как было.

— Только не Дэдди Латтс. Он совершенно не мог понять, зачем вам акции компании. И чем больше он думал, тем больше волновался. Он в душе — игрок. Подобная ситуация была как раз для него. Когда я говорю, что он был взволнован, я не имею в виду то, о чем вы склонны думать. Я хочу сказать, что он боялся чего-то скрытого, чего он не мог разгадать. Вы меня понимаете? Он не мог… ну, он готов был действовать в любую минуту.

— Что с его счетами? — спросил Мейсон. — Он мог оказаться без денег или что-то в этом роде?

— Все, кроме этого! Откуда, ведь он миллионер. Он держал карты у самой груди, но у него было много фишек.

— Ну, — сказал Мейсон, — примите мои соболезнования. И скажите об этом своей жене как можно деликатнее. Она любила отца?

— Они по-своему очень любили друг друга, но были… весьма похожи. Их характеры могли сталкиваться, но маленькие ссоры не разрастались в скандалы. Она будет ужасно потрясена.

У нее есть свои акции компании? — спросил Мейсон.

— Нет. Дэдди Латтс сказал, что у нее будет полно акций после его смерти, но пока он жив, он будет оберегать каждый цент. В этом весь он. Часто шутил, рассказывая о слишком мягких и снисходительных родителях, которые поступали иначе и в конце концов разорились. Я не могу это объяснить. В моих устах это не звучит как шутка, но Дэдди Латтс и Джорджиана всегда смеялись по этому поводу. Они все время шутили. Она будет теперь ужасно скучать.

— Да, страшная потеря, — произнес Мейсон. Докси снова шмыгнул носом, а потом повернул голову, будто заинтересовавшись пейзажем.

Мейсон остановил машину у первого же автомата.

— Я всего на минутку, — предупредил он Докси и позвонил в офис Пола Дрейка: — Пол, ты все еще в контакте с газетными репортерами, которые имеют дело со штаб-квартирой полиции?

— Конечно, — ответил Дрейк. — А зачем?

— Затем, что, — пояснил Мейсон, — человек по имени Джордж К. Латтс был убит сегодня днем в заброшенном доме на пригородном земельном участке. Я хочу знать все детали, как только они поступят в штаб-квартиру полиции. Мне особенно важно знать, обнаружено ли орудие убийства, где стоял Латтс перед тем, как в него выстрелили, и как долго он прожил после выстрела, каково направление выстрела и нет ли у полиции подозрения, что в дело замешана женщина.

— Что-нибудь еще? — с сарказмом спросил Дрейк.

— Конечно, — сказал Мейсон. — Мне нужно знать все. И быстро.

— О'кей, — ответил Дрейк. — Здесь для тебя еще кое-что, Перри.

— Поскорей, Пол. Я спешу.

— Звонила миссис Харлан, — докладывал Дрейк. — Сказала, чтобы я передал тебе, что у нее все прекрасно, что третий угол треугольника уже заставил ее мужа обороняться. Рокси и муж миссис Харлан уже встречались с адвокатом Рокси, и мистер Харлан наконец вспомнил, что сегодня пятая годовщина их свадьбы. Она попросила, чтобы я тебе процитировал: «Он ведет себя самым удовлетворительным образом, точно так, как и предполагалось».

— Ну, — усмехнулся Мейсон, — это уже кое-что.

— Понятно, — сказал Дрейк, — ты видишь в этом какой-то смысл?

— Да, смысл есть. Сколько тебе надо времени, Пол, чтобы подробнее разузнать об убийстве Латтса?

— Как только отдел по убийствам вернется и сделает доклад, а ребята-газетчики запишут все, что интересует публику.

— Ты ужинал? — поинтересовался Мейсон.

— О, конечно, — ехидно произнес Дрейк. — Я съел два сандвича и выпил кофе. А теперь у меня десерт из четырех таблеток соды. Я возвращаюсь в норму.

— Отлично, — сказал Мейсон. — Оставайся там и добывай информацию, а мы с Деллой идем ужинать. Миссис Харлан больше ничего не передавала?

— Да, — вспомнил Дрейк, — она просила, чтобы сегодня вечером ее не беспокоили, и заранее признательна за это.

— Ладно, — сухо сказал Мейсон. — О'кей, Пол, посмотрим, что ты узнаешь. Мы тебе потом позвоним.

Мейсон повесил трубку и вернулся к машине.

— Извините, что заставил вас ждать, Докси.

— Ничего. Но я боюсь возвращаться домой с таким известием.

— Если я зайду вместе с вами, это поможет? — спросила Делла Стрит. — Или, может, я позвоню ей по телефону до вашего приезда и скажу, что у вас неприятное известие, чтобы как-то ее подготовить?

— Нет, спасибо за предложение, но мне нужно смело смотреть в лицо обстоятельствам. Думаю, лучше сказать ей все сразу а не ходить вокруг да около.

— Дело ваше, — сказал Мейсон, — но мы рады будем сделать для вас все, что можем.

— Спасибо. Но с этим я справлюсь сам.

Глава 8

На следующее утро Перри Мейсон открыл дверь в свой кабинет в бодром расположении духа.

Делла Стрит вскрывала почту. Увидев его, она улыбнулась.

— Как дела, Делла? — спросил Мейсон.

— Так себе. Дрейк сообщил, что у него есть более полная информация о происшествии, чем та, что он передал нам вчера по телефону.

— Прекрасно, — отметил Мейсон. — Позвони ему, пусть придет. Что в почте?

— Обычный ассортимент неприятностей. Матери просят за невинно осужденных сыновей. Письмо от Клива Ректора — он хочет обсудить с вами деловые вопросы при первой же возможности. Письмо от Эзекила Элкинса — он предлагает встречу по вопросу, представляющему обоюдный интерес. Дважды звонил поверенный по имени Артур Небитт Хаган. Сказал, что он представляет Рокси Клаффин, что из-за вашего заявления на совете директоров «Силван Глэйд девелопмент компани» она понесла материальные потери, что ваше заявление неверно толкует закон и вы подтасовали факты. Впечатление такое, будто миссис Клаффин хочет призвать вас к строгой ответственности, но поверенный Хаган предлагает воздержаться от любых действий, пока не станет очевидным, что он не может договориться с вами полюбовно.

— Как интересно, — прокомментировал Мейсон.

— Он просил вас позвонить ему, как только вы придете.

— Вызови Пола Дрейка, — сказал Мейсон. — Пусть зайдет ко мне.

Мейсон занялся почтой, пока Делла Стрит набирала номер Пола Дрейка.

— От миссис Харлан ничего? — спросил Мейсон. — Пока нет.

— Пол Дрейк идет?

— Сказал, что сейчас будет. Он… он уже пришел.

Раздался условный стук в дверь, и Делла Стрит впустила Дрейка.

— Как ты себя чувствуешь, Пол? — спросил Мейсон.

— Ужасно, — пожаловался Дрейк. — Меня всю ночь мучила изжога.

— Потому что выпил слишком много соды, — прокомментировал Мейсон. — Ты нарушил кислотный баланс пищеварительной системы.

— Знаю, — язвительно возразил Дрейк. — Но я выпил слишком много соды, потому что съел слишком много сырых гамбургеров, потому что работаю на адвоката, который хочет, чтобы все делалось быстро. При сложившихся обстоятельствах я мог вчера спокойно уйти из офиса, прекрасно поужинать, вернуться около семи и получить всю нужную информацию.

— Разумеется, — ответил Мейсон. — Но тогда мы бы пропустили сообщение миссис Харлан о пятой годовщине ее свадьбы.

— Да, это восхитительно. Как ты связан с этим убийством, Перри?

— Я не связан с ним. Латтс входил в совет директоров корпорации, в которую я вложил приличную сумму денег. Боюсь, его смерть может нарушить равновесие в руководстве.

— Тогда, — спросил Дрейк, — зачем волноваться об обстоятельствах его смерти? Все, что вам нужно, — это медицинское заключение о смерти. Я мог бы вам это сказать через несколько минут после вашего звонка. Он был мертв, как мороженая рыба.

— Что еще, Пол?

— Кажется, полиция обнаружила тебя рядом с местом преступления.

— Да. И это прискорбнее всего. Я отправился смотреть земельный участок, а труп мистера Латтса не дал мне это сделать. Полиция слишком плохо соображает, чтобы это понять.

— Полиция склонна так считать, — сказал Дрейк. — Значит, вы все знаете о месте, где был обнаружен труп?

— Конечно. Старый трехэтажный дом, недавно заброшенный. Компания Латтса хотела превратить его в недвижимое имущество. Очевидно, Латтс осматривал его перед моим приездом и кто-то застрелил его.

— Верно. Из револьвера тридцать восьмого калибра, прямо в грудь, с расстояния восемнадцать-двадцать дюймов.

— В грудь?

— Да. Повредив аорту или еще что-то. Смерть наступила почти мгновенно.

— Он стоял лицом к человеку, пристрелившему его?

— Да.

— В восемнадцати дюймах?

— Восемнадцати-двадцати, — кивнул Дрейк.

— Полагаю, они узнали это по следам пороха, — отметил Мейсон.

— Верно. Они исследовали куртку и рубашку в полицейской лаборатории. Химический анализ на порох показал восемнадцать дюймов при условии, что стреляли из обычного револьвера тридцать восьмого калибра со стандартным стволом.

— Когда?

— Примерно в полпятого, вчера.

— Как они определили время?

— Они узнали, что до встречи директоров он не обедал, выяснили, когда и что он ел последний раз. Это показало вскрытие и состояние пищи в желудке. Ну и по температуре тела время смерти можно определить вплоть до получаса. Другими словами, — плюс-минус пятнадцать минут.

— Как я понял, пистолет они не нашли?

— Нет пока. Сейчас у них есть одна зацепка.

— Какая?

— Когда они сообщили по радио об убийстве — это между нами, Перри, это не предавалось огласке…

— Да, да, продолжай.

— Ну, к ним пришел таксист по имени Джером К. Кедди. Он из «Красной линии». Номер такси — семь-шестьдесят один.

— Продолжай, — сказал Мейсон. — Почему ты на меня так смотришь, Пол?

— Мне просто интересно, — ответил Дрейк, — зачем ты вчера вечером заставил меня следить за номером семь-шестьдесят один?

— Продолжай. — Лицо Мейсона ничего не выражало. — Что Кедди рассказал полицейским?

— Он сказал, что подобрал очень странную пассажирку — молодую, привлекательную женщину, одетую в белую юбку, белую блузку и какой-то кремовый жакет с красной отделкой. Он подобрал ее недалеко от того места, где было найдено тело, когда возвращался порожняком из загородного клуба. Что-то в этой пассажирке обратило на себя его внимание.

— Что же?

— Ему показалось, что она очень устала. И понял, что женщина была очень взволнованна. Он решил, что она, возможно, была с мужчиной, который попытался на нее напасть, и ее либо заставили выйти из машины и идти пешком, либо она стукнула его чем-то по голове для самообороны, или что-то в этом роде. Он пытался заговорить с ней, но не смог вызвать на откровенность. Довез он ее до Юнион-Стейшн и был уверен, что там она собирается взять другое такси, чтобы поехать в другое место. У нее не было багажа, хотя женщина объяснила, что ее будет встречать у подъезда муж. Водитель решил, что она врет. Кедди заявил, — продолжал Пол, — что он слушал радио и читал утренние газеты, чтобы узнать, что произошло на той дороге — авария или преступление.

— Он может узнать эту женщину? — спросил Мейсон.

— Да, может.

— Прекрасно, — спокойно заметил Мейсон.

— Итак, — сказал Дрейк, — интересно, зачем я вчера следил за такси, Перри?

— Тебя это к чему-то обязывает?

— Я шпионил для тебя за тем такси.

— Тебе не нужно говорить об этом полиции.

— Ну, это зависит от того, зачем я это делал.

— Ты не знаешь, зачем это делал?

— Думаю, — сказал Дрейк, — ты хотел посадить в такси кого-то из друзей своего клиента, чтобы расспросить таксиста о том, что случилось. Меня это очень беспокоит. А может, тот человек, которого он подобрал, и был твой клиент. Это ставит нас обоих в затруднительное положение.

— Почему?

— За искажение улики.

— Искажение какой улики?

— Показаний свидетеля. — Как?

— Ну, попытка повлиять на него.

— Повлиять, чтобы он что сделал?

— Я не знаю, что говорили те люди, которых подобрало такси.

— Тогда, — заключил Мейсон, — у тебя нет нужды беспокоиться. Что ты еще знаешь?

— Этого не достаточно?

— Нет. Возможно, есть что-то еще?

— Ну, полиция решила, что у Кедди была верная мысль. Они стали спрашивать таксистов, которые были на Юнион-Стейшн, чтобы найти того, кто помнит пассажирку, одетую в белое.

— Понимаю, — сказал Мейсон.

— Ты чертовски скрытный! — взорвался Дрейк.

— А кому мне открываться? — возразил Мейсон. — Самому себе?

— Ну, — проговорил Дрейк, — я думал, ты знаешь, что…

Его прервал телефонный звонок.

— Может, это меня, Перри, — сказал Дрейк. — Я сказал, что, если будет что-то важное, пусть перезвонят сюда.

Делла Стрит взяла трубку и кивнула:

— Это тебя, Пол.

— Да, это Пол… — произнес Дрейк в трубку. — Повторите, пожалуйста. Да, я передам мистеру Мейсону. Больше ничего?.. О'кей. Спасибо… Ну вот, — утомленно сказал Дрейк. — Приехали.

— Куда? — спросил Мейсон.

— К одному из тех, кто болтается вокруг тебя. Полиция нашла орудие убийства.

— Где?

— Кто-то сбросил его вниз к северу от дома.

— Замечательно, — проговорил Мейсон. — Что они определили по оружию?

— Они определили, что это револьвер «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра, с пятидюймовым стволом, что из него стреляли трижды, номер на пистолете не забит. По номеру полиция определила, что он был продан Энрайту А. Харлану, живущему на Ламисон-авеню, 609. Примерно в то же время, — продолжал он, — полиция нашла таксиста, подобравшего пассажирку на Юнион-Стейшн, похожую по описанию на девушку, которую они искали. Этот таксист сообщил, что отвез ее куда-то на Ламисон-авеню, но номер дома точно не помнил, сказав, что это где-то между Пятой и Седьмой улицами. Тогда, — продолжал Дрейк, — полиция попросила таксиста указать дом, и это оказался номер 609 по Ламисон-авеню, принадлежавший мистеру и миссис Энрайт А. Харлан. Полиция пригласила их в участок для небольшой беседы с окружным прокурором. Сейчас они там.

— Ладно, — сказал Мейсон. — Похоже, будет интересное дело.

— Ты все почему-то скрываешь, — застонал Дрейк. — Это будет действительно волнующее дело, когда они узнают, что ты сделал с тем водителем.

— Что я с ним сделал?

— Ты… Черт, я не знаю, что именно ты с ним сделал. Вероятно, ты пытался как-то запутать дело. Ты…

Телефон снова зазвонил. Делла Стрит ответила и кивнула Дрейку:

— Снова тебя, Пол.

Дрейк взял трубку:

— О'кей, это Пол… Кто это, Джим?.. Да, понимаю. Они, да?.. Ну, скажи мне.

Почти минуту Дрейк слушал молча, потом задумчиво сказал:

— Ну, думаю, тут все ясно. Держите меня в курсе дела. Спасибо, что рассказали.

Дрейк повесил трубку.

— Ты так сообразителен, Перри, мог бы посоветовать своей клиентке быть чуть поосторожней.

— Каким образом?

— Полиция открыла ее сумочку и нашла квитанцию об оплате такси за поездку к Юнион-Стейшн на сумму два доллара девяносто пять центов. Водитель такси точно помнит эту сумму, так как она дала ему три с половиной доллара, оставив пятьдесят пять центов на чай. На квитанции был номер такси — семь-шестьдесят один. Мне кажется, ты мог бы это предусмотреть и посоветовать своей клиентке выбросить квитанцию где-нибудь в урну. Теперь мы на крючке.

— Кто на крючке?

— Ты и я.

— Ты не имеешь к этому отношения.

— Хотелось бы, чтоб было так, но я следил за такси.

— Теперь слушай меня, — сказал Мейсон. — Ты делаешь для меня большую работу, Пол. Но это нужно держать в секрете.

— А если полиция меня спросит? Я не смогу им врать.

— Пол, тебя беспокоит желудок. Ты живешь на сырых гамбургерах и непрожаренном луке. Ты ешь нерегулярно, потребляешь слишком много жареного. Тебе нужен хороший отдых. Можешь начинать его прямо сейчас.

Дрейк удивленно посмотрел на него.

— У меня есть работа в Ла-Джолле, и я хочу, чтобы ты ею занялся, — сказал Мейсон.

— Какая?

— Детали сообщу по телефону, когда ты будешь там.

— Я сейчас должен ехать?

— Немедленно, — ответил Мейсон. — Возьми хороший номер в мотеле, наслаждайся океанским бризом и отдыхай.

— Думаю, мне это понравится.

— Кто будет в твоем офисе, когда ты уедешь?

— Гарри Блэнтон. Я должен сходить в банк за деньгами.

— Дай Полу деньги из сейфа, Делла, — сказал Мейсон. Она кивнула.

— Итак, — Мейсон посмотрел на часы, — тебя больше ничто не задерживает, Пол.

Глава 9

Перри Мейсон сидел в комнате для посетителей, а на другом конце стола, отгороженном решетчатым занавесом, счастливо улыбалась Сибил Харлан.

— Ну, — сказал Мейсон, — вы не похожи на девушку, попавшую в неприятную историю.

— Нет, я счастлива, как жаворонок.

— Примерно через пятнадцать минут, — сообщил Мейсон, — вас обвинят в убийстве, как только окружной прокурор сложит свои бумаги.

— Что потом?

— Потом, — сказал Мейсон, — вы будете привлечены к суду, вам объявят дату предварительного слушания.

— Что произойдет на предварительном слушании?

— Это слушание перед магистратом, который определит, есть ли действительная причина считать вас виновной. Если магистрат посчитает, что преступление совершено вами и есть причина считать вас виновной, он передаст дело Верховному суду. Затем окружной прокурор соберет информацию и вы предстанете перед присяжными.

— Дальше? — спросила она.

— Все зависит от того таксиста. Этим займется окружной прокурор.

— На предварительном слушании?

— Да.

— Вы можете выиграть это дело?

— Если будете молчать, то думаю, что смогу.

— Постараюсь. Здесь окружной прокурор сказал мне, что, если я объясню, что я делала там на дороге и как взяла такси, он не будет предъявлять мне никаких обвинений.

— Что вы ответили?

— Я ему мило улыбнулась и сказала, что мой адвокат не позволит мне отвечать на вопросы в его отсутствие.

— Когда вы меня вызвали, не мог ли ваш муж заподозрить, что именно я купил акции?

— Нет, мистер Мейсон. Думаю, я сделала это очень тонко. Он начал рассказывать, что вы наделали на встрече директоров, и тогда я ему сказала, что, если попаду в неприятность, обязательно обращусь к вам. А когда появилась полиция, я заявила, что мне не нравится их обращение и без адвоката я им даже не скажу, который час. И тогда Энни посоветовал: «Обратись к Перри Мейсону, дорогая». Я с ним согласилась. Это было его собственное предложение.

— Как насчет пятой годовщины вашей свадьбы? В глазах ее появилась мечтательность.

— Он вернулся ко мне, мистер Мейсон.

— Хотите мне рассказать об этом?

Она кивнула.

— Случилось именно так, как я надеялась, — сказала она. — Рокси удерживала Энни своими томными вздохами и косыми взглядами. Но как только оказалось, что Энни вовлек ее в бизнес, который может окончиться судебной тяжбой, она продемонстрировала свой истинный характер. Она потащила Энни к своему адвокату, — продолжала миссис Харлан, — и ее адвокат начал запугивать Энни, говоря, что он будет отвечать, так как клиентка действовала по его совету. А Рокси в это время сидела и кивала, показывая свой эгоизм и хитрый расчет. Энни почувствовал к ней такое отвращение, что теперь, надеюсь, никогда не захочет ее видеть.

— А что случилось потом?

— А потом он вернулся домой, полный решимости сознаться в своей неверности и попросить прощения.

— И что дальше?

— Я не дала ему такой возможности, — сказала миссис Харлан. — Я вам уже говорила, женщина не должна прощать мужчине его неверности. Это ставит их обоих в затруднительное положение. Она должна делать вид, что ничего не знает. Я ему сказала, что, конечно, ему пришлось прибегать к определенным приемам, делая бизнес с такой женщиной, как Рокси. Сказала, что я ожидала этого, а потом улыбнулась и спросила, помнит ли он нашу первую встречу. И тут я поняла, что снова стала для него прекрасной женщиной, а Рокси Клаффин головной болью.

— А как вы объяснили насчет меня?

— Мне не пришлось объяснять. Он мне рассказал сам, как вы выступили на встрече директоров. А я просто лежала в его объятиях, перебирала волосы и гладила лоб, позволяя ему выкладывать его неприятности. Он сообщил мне, что, по словам адвоката Рокси, вы — лучший юрист всей калифорнийской адвокатуры. На что я ответила: «Прекрасно. Если у меня когда-нибудь будут неприятности, я обращусь к Перри Мейсону». А он сказал: «У. тебя никогда не будет неприятностей, но если вдруг появятся, то он именно тот человек, который тебе нужен». Итак, — продолжала она, — появившиеся полицейские начали расспрашивать его о пистолете и допрашивать меня… А когда они нашли квитанцию у меня в сумочке… Мистер Мейсон, вы думаете, было разумно оставлять эту квитанцию в сумочке? Может, лучше было ее уничтожить и…

— Нет, нет, — сказал Мейсон. — Я этого хотел. Расскажите мне, что произошло с пистолетом.

— Ну, это один из пистолетов Энни, верно.

— Это тот пистолет, который был у вас в отделении для перчаток?

— Очевидно.

— Вы взяли его из коллекции Энни?

— Он мне его дал.

— Как он попал на место преступления?

— Есть лишь один способ — кто-то взломал отделение для перчаток и выкрал его.

— Когда?

— Это могло случиться после, потом. Могу сказать вам одну вещь, мистер Мейсон, — из этого пистолета не убивали Джорджа Латтса.

— Эксперты по баллистике утверждают, что из него.

— Значит, эксперты по баллистике лгут.

— Откуда вы знаете, что Латтса убили не из него?

— Я… я уверена. Мистер Мейсон, вы можете построить всю свою защиту на проверке баллистической экспертизы. Они не могут применить свою теорию. Этот пистолет не орудие убийства.

— Они могут отождествлять пулю и пистолет с научной точностью, — предупредил Мейсон.

— Меня не интересует, что они могут. Они блефуют, заставляя нас это признать. Я даю полную гарантию, что это не орудие убийства.

— Ладно, — сказал ей Мейсон. — Теперь — самая трудная часть. Посмотрите мне прямо в глаза.

— Смотрю.

— Ваш муж убил Джорджа Латтса?

— Боже мой, нет!

— Откуда вы знаете, что нет?

— Зачем? Он не сделал бы ничего подобного и… и потом, когда мы с Латтсом были в том старом доме, Энни и Рокси как раз собирались на встречу с ее адвокатом.

— Вы уверены?

— Конечно! Энни сам признался мне в этом. У них была встреча с Артуром Хаганом, который весь день был занят в суде и сказал, что сможет с ними встретиться лишь после пяти вечера. Находясь наверху на холме, я видела, как Энни подъезжал. Вернее, я решила, что это был Энни, машина была его. Рокси должна была ехать вместе с ним к адвокату.

— Вы не видели, как они выезжали?

— Нет.

— А Рокси вы видели?

— Да. Она там бегала, а Энни дважды просигналил, чтобы ее поторопить. Он не любит, когда его заставляют ждать.

— Но вы видели их обоих там внизу?

— Да. Это так, я видела Рокси и машину Энни, в которой кто-то сидел. Я предполагаю, что это был Энни.

— Вы уверены в Рокси?

— О да, я не могла ошибиться в этой маленькой кокетке. Интересно, как она сейчас себя чувствует, сделав ставку на Энни и проиграв его.

— Возможно, она чувствует себя прекрасно, — многозначительно сказал Мейсон. — Она знает, что вас допрашивают по делу об убийстве Джорджа К. Латтса, и, может быть, думает о том, чтобы помочь обвинению. Это уберет вас с ее дороги на порядочное время, и ваш муж снова попадет к ней в лапы.

— Он больше никогда не попадет к ней в лапы, — уверенно сказала миссис Харлан. — Энни не дурак, и, думаю, ее истинный характер раскрылся, когда она повела Энни к своему адвокату.

— Когда это произошло?

— Думаю, около пяти часов.

— Я хочу прояснить один момент, — сказал Мейсон. — Несмотря на то что пистолет вашего мужа был использован в убийстве, полиция, кажется, не трогает его самого.

— Это потому, что у него железное алиби. Они его проверили. Сразу после четырех он еще был в своем офисе. Потом он поехал за Рокси, а затем — к ее адвокату. Там они пробыли до половины седьмого. Очевидно, мистер Мейсон, вы всех напугали. Этот юридический вопрос — просто находка. Понятно, что адвокат Рокси очень забеспокоился. Видимо, Рокси охватила паника. У нее могут быть разные симпатии, но это вопрос ее благородства. За свои доллары она держится крепко.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Что вы сказали полицейским?

— Ничего.

— Ничего?

— Ничего.

— Даже на предварительном допросе?

— Да. Я им сказала, что вышла из косметического кабинета — они все равно узнали бы о моем визите туда. Ведь я предупредила служанку, чтобы она на все телефонные звонки отвечала, что я там. Но, кроме этого, я им ничего не сообщила. Я заявила, что занималась сугубо личным делом и не собираюсь об этом говорить.

— Вы имеете в виду, — уточнил Мейсон, — что вы не сказали им даже…

— Мистер Мейсон, я им ничего не сказала!

— Хорошая девочка, — похвалил ее Мейсон. — Ничего им не говорите, пока мы не выясним, каково наше положение. Но, боюсь, оно окажется не слишком приятным.

— Это я перенесу, — улыбнулась она. — Сейчас я все могу вынести.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Сожмите покрепче губы, а я постараюсь сделать все, что смогу.

Адвокат подал знак надзирательнице. Встреча была окончена, Сибил Харлан увели, и он проводил ее взглядом.

Мейсон позвонил Гарри Блэнтону в офис Пола Дрейка:

— Я хотел бы знать, где находились определенные люди ровно в четыре тридцать, днем, третьего числа. Можете сообщить?

— Конечно. Это будет стоить вам денег, но я могу получить информацию, если это вообще возможно. Конечно, вам придется поверить на слово, без доказательств.

— В таком случае я должен знать, что доказательств в самом деле нет, — сказал Мейсон.

— О'кей, — ответил Блэнтон. — Продиктуйте мне имена, мистер Мейсон. Мы постараемся.

Мейсон достал список из кармана:

— Герберт Докси, зять Латтса; Рокси Клаффин; Энрайт Харлан; Эзекил Элкинс — директор «Силван Глэйд девелопмент компани»; Реджерсон Б. Неффс — также директор; Клив Ректор — еще один директор.

— О'кей. Кто еще, мистер Мейсон?

— Пока достаточно. Займитесь ими, — сказал Мейсон. — И есть еще вопрос. Из пистолета стреляли трижды. Одна пуля вошла в грудь Латтса. Попытайтесь узнать, где стреляли из пистолета и когда были разряжены две другие гильзы.

— Ну, это может не получиться, — предостерег Блэнтон. — У нас есть контакты, но, вероятно, этим вопросом и полиция сейчас занимается.

— Постарайтесь, сделайте все, что можете, — сказал Мейсон и повесил трубку.

Глава 10

Гамильтон Бюргер, окружной прокурор, массивный мужчина, поднялся со своего места после слов судьи Хойта:

— Дело штата Калифорния против Сибил Харлан.

Ваша честь, — начал Бюргер. — Это предварительное слушание. На предварительном слушании следует определить, совершено ли убийство, и если это так, то есть ли вероятная причина считать подсудимого виновным в этом преступлении. В обычных случаях, — продолжал он, — предварительные слушания проходят организованно, вырабатывая заключение. Но когда адвокатом обвиняемой стороны является мистер Перри Мейсон, мы сталкиваемся с юридической пиротехникой, перекрестными допросами, драматическими утверждениями и целым рядом приемов, которые, по мнению прокуратуры, совершенно не должны иметь место на предварительном слушании. Поэтому я решил, что буду проводить это предварительное слушание самостоятельно, без всей этой излишней драмы.

Судья Хойт сурово посмотрел на Перри Мейсона.

— Суд не имеет желания лишать подсудимую ее прав, — сказал он. — Но суд признает, что иногда предварительными слушаниями ловко и искусно манипулируют, так что они выходят далеко за рамки того, что имелось в виду законодателями. Вы хотите сделать какое-либо заявление, мистер Мейсон?

— Никакого. — На лице Мейсона была маска ангельской невинности. — Я полагаю, суд не собирается лишать адвоката права на перекрестный допрос.

— Конечно нет, — резко сказал судья Хойт. — Но перекрестный допрос должен проводиться пристойно и строго в рамках закона.

— Спасибо, ваша честь, — сказал Мейсон так, будто судья оказал ему великую милость.

— Продолжайте, — рявкнул судья Хойт на окружного прокурора, явно раздраженный поведением Мейсона, но пока не находя оснований для выговора.

— Я вызываю доктора Джулса Оберона, — сказал Гамильтон Бюргер.

Доктор Оберон вышел на место свидетеля и отрекомендовался как врач, хирург, помощник коронера и эксперт в области патологии. Он заявил, что осуществлял вскрытие тела Джорджа К. Латтса.

— Что послужило причиной смерти?

— Револьверная пуля тридцать восьмого калибра, которая прошла через грудь и частично повредила левую общую сонную артерию.

— Это было причиной смерти?

— Да, сэр.

— Где была пуля?

— Я обнаружил ее в теле при вскрытии.

Доктор Оберон достал из кармана маленький пузырек и сказал:

— Это — запечатанный пузырек. Я положил сюда пулю и листок бумаги со своей подписью, а затем закупорил стеклянной крышкой. Я вынимал пулю лишь один раз для того, чтобы ее могли исследовать эксперты по баллистике. Затем я снова положил пулю и запечатал пузырек.

— Жертва умерла мгновенно?

— Думаю, он мог сделать несколько шагов по ступенькам.

— Доктор, учитывая, что тело было обнаружено лежащим на ступеньках вниз головой, можно ли заключить по характеру его ранения, что погибший шел по ступенькам до того, как умер?

— Да, он мог сделать несколько шагов вверх по лестнице, а затем упасть вниз.

— Какой была траектория пули?

— Снизу вверх. Латтс стоял лицом к убийце, а нападавший держал пистолет примерно на уровне его бедра.

— Вы знаете время, когда наступила смерть?

— Да, сэр. Мистер Латтс умер между четырьмя двадцатью и четырьмя сорока.

— Как вы определили время смерти?

— По температуре тела и по состоянию пищи в желудке.

— Вы сами знаете, когда он ел?

— Лишь с чужих слов.

— Тогда я больше не буду вас спрашивать об этом, — заключил Бюргер. — Можно задавать перекрестные вопросы.

— Теперь, — сказал судья Хойт, — мистер Мейсон, я предоставляю подсудимой все права. Но хочу предостеречь, что на этот раз суд не допустит лишних вопросов. Перекрестный допрос должен соответствовать вопросам, заданным на прямом допросе.

— Нет вопросов, — сказал Мейсон. Судья Хойт нахмурил брови.

— Вызовите Герберта Докси, — распорядился Гамильтон Бюргер.

Появился Докси. Заняв место свидетеля, он показал о своих родственных связях с Джорджем Латтсом, о том, что он видел покойного в день убийства, при последнем контакте с покойным они вместе вышли из офиса корпорации, сели в машину и поехали в ресторан, где покойный съел тарелку овощного супа, гамбургер с луком и кусок тыквенного пирога с чашкой кофе.

— Когда это было?

— В три двадцать.

— Что случилось потом?

— Мистер Латтс сказал, что у него есть еще дела, а я поехал домой.

— Вы уверены во времени?

— Да, сэр.

— Почему вы так уверены?

— Я заметил время. — Где?

— В ресторане.

— Каким образом?

— Я посмотрел на наручные часы и сравнил время с электрическими часами на стене.

— Ваши часы оказались точными?

— Да, в пределах одной минуты.

— Который был час?

— Три восемнадцать, и официантка как раз несла наш заказ.

— Через некоторое время вы поехали с мистером Перри Мейсоном в дом, который является объектом определенных деловых операций и который указан на этой карте?

— Да, сэр, это так.

— Что вы там обнаружили?

— Я обнаружил автомобиль мистера Латтса, припаркованный перед домом.

— И что вы сделали?

— Я дернул дверь дома.

— Она была заперта или нет?

— Она была не заперта.

— Что вы сделали потом?

— Я поднялся по ступенькам первого пролета. Потом пересек площадку и, собираясь подняться по второму пролету, увидел там лежащее тело мистера Латтса.

— Как лежало тело?

— На ступеньках.

— В каком положении?

— Частично на спине, частично на правом боку, головой вниз, будто он…

— Не делайте выводов. Нам нужны факты.

— Да, сэр.

— Это было тело Джорджа К. Латтса?

— Да, сэр.

— Во сколько вы обнаружили тело?

— Примерно в восемь пятнадцать, было еще светло. Я не знал точного времени.

— Можете задавать вопросы, — обратился Бюргер к Мейсону.

— Вопросов нет, — отозвался Мейсон.

Судья Хойт озадаченно посмотрел на Перри Мейсона.

— Я хочу задать еще один вопрос доктору Оберону, — сказал Гамильтон Бюргер.

— Вернитесь к месту свидетеля, доктор Оберон, — указал судья.

Доктор Оберон занял место свидетеля.

— Вы слышали свидетельство мистера Докси о времени, когда принималась пища?

— Да, сэр.

— Предположим, что описанная пища была принята в три тридцать. Сколько времени прошло от приема пищи до убийства?

— Могу сказать: от пятидесяти до семидесяти минут.

— Можете задавать перекрестные вопросы, — сказал Бюргер.

— Нет вопросов.

— Вызываю Сиднея Дайтона, — сообщил Бюргер. На свидетельское место вышел Сидней Дайтон, полицейский эксперт. Представившись, он повернулся к Гамильтону Бюргеру.

— Можете ли вы, — спросил Гамильтон Бюргер, — научными средствами определить, на каком расстоянии находился пистолет, из которого выстрелили в человека?

— Да.

— Каким образом?

— По «татуировке» от пороха на коже либо по разбросу частиц пороха на одежде.

— Поясните, пожалуйста, последнее.

— Когда гильза выстреливает, частицы пороха сгорают, превращаясь в газ. Но остаются не полностью сгоревшие частицы. Эти частицы, извергаясь из дула, создают как бы облако, радиус которого зависит от расстояния, на котором находилась жертва от оружия при выстреле.

— Вы можете вкратце описать, как это делается? В самых общих чертах.

— Материал с частицами пороха кладется на обычную гладильную доску. Под материю помещают лист особой фотобумаги. Сверху на материю, где предположительно находится порох, помещают промокательную бумагу, пропитанную химическим реактивом. Промокательная бумага придавливается сверху горячим утюгом. Утюг выпаривает реактив из промокательной бумаги, который, в свою очередь, вступает в реакцию с веществом пороха, благодаря чему на фотобумаге появляется множество точек, демонстрирующих разброс частиц пороха.

— Вы сделали подобную проверку одежды Джорджа К. Латтса?

— Да.

— К какому заключению вы пришли? На каком расстоянии держалось оружие?

— Я думаю, что человек, разрядивший пистолет в Джорджа Латтса, стоял в восемнадцати-двадцати дюймах от него в момент выстрела.

— Вы анализировали руки покойного на предмет ожогов от пороха?

— Да, сэр.

— Обнаружили что-нибудь?

— Нет, сэр.

— Если бы покойный пытался схватить пистолет, инстинктивно заслониться руками от выстрела, вы бы нашли ожоги от пороха?

— Естественно. Когда я говорю, что оружие находилось примерно в восемнадцати-двадцати дюймах от покойного, я имею в виду расстояние от конца ствола оружия до груди жертвы.

— На этом расстоянии он мог бы достать пистолет?

— Мог бы, если бы пуля не достала его первой, что она, очевидно, и сделала.

— Можете задавать перекрестные вопросы, — сказал Бюргер.

— Нет вопросов, — кратко ответил Мейсон. Судья Хойт хотел что-то сказать, но передумал.

— Вызовите Александра Рэдфилда, — распорядился Бюргер.

Рэдфилд взглянул на Перри Мейсона с полуулыбкой. Он неоднократно попадал под перекрестные вопросы Мейсона и слишком хорошо знал, как искусно тот может поставить в тупик неуверенного свидетеля либо того, кто извращает факты. По его поведению было ясно, что он собирается давать показания очень и очень осторожно.

Он представился экспертом по баллистике и сообщил, что его вызвали на место преступления уже после того, как тело было убрано.

— Когда именно? — спросил Гамильтон Бюргер.

— Следующим утром.

— Когда следующим утром?

— Когда рассвело.

— С какой целью вы там появились?

— Попытался найти орудие убийства.

— Вы искали в доме?

— Нет, я знал, что дом обыскала полиция накануне вечером. Я ограничился поисками на земле.

— И вы нашли оружие?

— Да.

— Как скоро после вашего приезда?

— Через пять минут.

— Это произошло случайно?

— По своему опыту я знаю, как далеко можно забросить обычный пистолет определенного веса при этих обстоятельствах. Поэтому я сразу проверил место, где оружие могло приземлиться. Конечно, я нашел след на влажной земле, показывающий, что нечто ударилось об нее, отскочило, а затем погрузилось в мягкую влажную землю. Я попробовал землю и нашел револьвер.

— Какой марки револьвер?

— Револьвер системы «смит-и-вессон» с пятидюймовым стволом, тридцать восьмого калибра, номер S 910684.

— Что вы сделали с этим пистолетом?

— Я взял его в свою лабораторию и проверил на отпечатки пальцев, но ничего не нашел. Я также проверил патроны в нем.

— Сколько там было патронов?

— Шесть. В барабане было три целых патрона и три разряженных.

— Что вы узнали по пустым гильзам?

— Две из них — системы «петерс», тридцать восьмого калибра. Одна — «Ю.М.К.».

— Вы взвешивали пули из неразряженных патронов?

— Да.

— Что вы обнаружили?

— Что патроны «петерс» содержали свинцовые пули весом сто пятьдесят восемь граммов каждая.

— Вы проверяли извлеченную из тела пулю?

— Да.

— Каким способом?

— Вначале я замерил следы от нарезки и проанализировал смолу, чтобы определить вид оружия, из которого выстрелена пуля.

— Что это было за оружие?

— Пуля была выстрелена из револьвера «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра.

— Вы затем проверяли, из того ли револьвера, что вы нашли в описанном вами месте, была выстрелена пуля?

— Да. Проверка показала, что человек был убит пулей из этого револьвера.

— Этот револьвер сейчас у вас?

— Да.

— Вношу предложение, — заявил Гамильтон Бюргер, — называть извлеченную из убитого пулю «вещественным доказательством В», а револьвер — «вещественным доказательством Г». Есть возражения со стороны защиты?

— Нет, ваша честь, — ответил Мейсон.

— Расскажите о гильзах, найденных вами в барабане пистолета.

— Я сфотографировал патроны на месте, так что их положение можно определить. На патронах мною нацарапаны номера — 1, 2, 3, 4, 5 и 6 — и проставлены соответствующие номера на барабане револьвера, так что положение патронов можно восстановить.

— У вас есть фотографии?

— Да.

— Что на них показано?

— На них показан барабан револьвера. Камера номер шесть, расположенная в верхней части барабана, содержала патрон «Ю.М.К.». Это, должно быть, последний выстреленный патрон.

— Что вы сделали с гильзами?

— Я поместил их в коробки, пронумеровав в соответствии с положением гильз в барабане.

— Я прошу, чтобы все они, наряду с фотографиями, были приняты как вещественные доказательства с присвоением соответствующего номера, — заявил Гамильтон Бюргер.

— Нет возражений, — откликнулся Мейсон.

— Тогда все, — сказал Бюргер.

— Нет и перекрестных вопросов, — добавил Мейсон.

Судья Хойт откашлялся:

— Мистер Мейсон.

— Да, ваша честь.

— Суду известны факты, когда адвокаты пытаются воспользоваться судом.

— Да, ваша честь.

— Я вас в этом не обвиняю.

— Спасибо, ваша честь.

— Однако я знаю, что в отчаянном положении находчивый адвокат может попытаться уклониться от перекрестного допроса свидетеля, заявив впоследствии, что был запуган замечаниями обвинителя и суда. Поэтому я предупреждаю вас, мистер Мейсон, что суд не только не пытается оградить вас от уместного перекрестного допроса свидетелей, но считает, что ваша обязанность как адвоката — задавать перекрестные вопросы свидетелям, дающим показания против вашего подзащитного. В свете этого заявления вы хотите задать вопрос кому-либо из выступивших свидетелей?

— Нет, ваша честь.

— Давайте запишем в протокол, — сказал судья Хойт, — что суд вновь предоставил защите возможность перекрестного допроса свидетелей, но адвокат отказался от него.

— Нет возражений, — весело сообщил Мейсон.

Гамильтон Бюргер сердито посмотрел на него.

— Вызывается Гарольд Огелсби, — объявил Гамильтон Бюргер.

На место свидетеля вышел Огелсби, принес присягу и представился как полицейский-детектив.

— Вы допрашивали обвиняемую утром четвертого числа этого месяца?

— Да, сэр.

— Это было на следующий день после обнаружения тела Джорджа К. Латтса?

— Да, сэр.

— Вы просили ее сделать какие-либо заявления?

— Я напомнил ей о ее правах. Я сказал ей, что, если она сделает какие-либо заявления, они могут быть использованы против нее. Я ей сказал, что если она может удовлетворительно объяснить, почему она была поблизости от места убийства в это время, то мы ее освободим.

— И она сделала заявление?

— Нет.

— Минутку, — сказал судья Хойт. — Вы хотите опротестовать, мистер Мейсон?

— Нет, ваша честь.

— Тогда суд заявляет протест в ваш адрес, — сообщил судья Хойт. — Обвиняемый не обязан делать заявления. Замечу, что это не тот случай, когда подсудимый обвиняется в преступлении и ему не удается это отрицать. В данном случае обвиняемому было предложено сделать заявление, но он промолчал. Суд найдет ответ из протокола. Суд протестует по этому поводу от имени обвиняемого.

— Очень хорошо, ваша честь, — сказал Гамильтон Бюргер. — Вопрос был предварительный.

— Тогда возвращайтесь к своему вопросу, — нервно рявкнул судья Хойт.

— Да, ваша честь.

Гамильтон Бюргер улыбался теперь вежливо и торжествующе, готовый закрыть дело. Он ясно представлял себе газетные комментарии, говорящие, что хоть Перри Мейсону и удалось запутать судей, но его пиротехника потерпела поражение, поскольку Гамильтон Бюргер взял в свои руки все стадии предварительного слушания.

— Приходилось ли вам обыскивать сумочку подсудимой? — спросил Гамильтон Бюргер, обращаясь к Огелсби.

— Я попросил разрешения осмотреть ее.

— Она не протестовала?

— Нет.

— Вы осмотрели сумочку?

— Да.

— Сейчас я не собираюсь расспрашивать о всех вещах, находившихся в сумочке, так как многие из них не имеют отношения к делу. Я лишь спрошу, был ли там листок бумаги?

— Был.

— Что это была за бумага?

— Это была квитанция об оплате такси компании «Красная линия», с номером машины семь-шестьдесят один, номер поездки девять восемьдесят четыре, на сумму два доллара девяносто пять центов.

— Вы сказали, что такси имело номер семь-шестьдесят один?

— Да, сэр.

— Квитанция у вас с собой?

— Да.

— Та, которую вы нашли в сумочке обвиняемой?

— Да.

— Прошу записать ее в качестве улики, — объявил Гамильтон Бюргер. — С позволения суда, я подшиваю ее в дело.

— Нет возражений, — весело заметил Мейсон. — Безусловно, она может быть принята в качестве улики.

— Перекрестный допрос? — спросил Гамильтон Бюргер.

— Нет вопросов.

Судья Хойт вновь попытался что-то сказать, но сдержался.

— Позовите Джерома К. Кедди, — объявил Гамильтон Бюргер.

Джером Кедди принес присягу, назвал свое имя, адрес и место работы — водитель такси компании «Красная линия».

— Третьего числа этого месяца вы выезжали на работу?

— Да.

— Какой был номер вашего такси?

— Номер семь-шестьдесят один.

— Где вы находились тем днем примерно в четыре сорок пять?

— Примерно в четыре тридцать я завез пассажира в загородный клуб, а затем возвращался в город порожняком.

— Вы следовали курсом, проходившим мимо указанной на этой карте — вещественное доказательство А — точки?

— Да, сэр.

— Что-нибудь случилось, когда вы подъехали к перекрестку с этой дорогой?

— Когда я приблизился к перекрестку, я увидел красивую женщину, одетую в белую юбку, белые туфли и спортивный жакет с красной отделкой. Она бежала по этой дороге…

— Минутку. Покажите на карте, что вы имеете в виду, говоря «эта дорога».

Свидетель подошел к карте и показал дорогу.

— Пусть запишут в протокол, — сказал Гамильтон Бюргер, — что свидетель указал на единственную дорогу, ведущую к основной трассе от участка, где было найдено тело. Теперь вернитесь на свое свидетельское место, мистер Кедди, и расскажите, что произошло дальше.

— Эта женщина казалась очень взволнованной и расстроенной, очень нервничала. Она проголосовала. Я хотел взять пассажира, разумеется, и притормозил сразу, как только ее заметил. Она определенно была расстроена и нервничала. Вначале она не могла мне толком сказать, куда ехать. Сказала, чтобы я ехал в сторону города. Я видел, что она раздумывает. Потом она сказала, что ей нужно на Юнион-Стейшн. Это было сказано наугад, так как…

— Достаточно, — сказал судья Хойт. — Поскольку долг суда — защищать права подсудимого, суд постарается это сделать. Свидетель не должен делать свои выводы. Просто перечисляйте факты.

— Да, — поддакнул Гамильтон Бюргер, — перечисляйте только факты.

— Она попросила меня отвезти ее на Юнион-Стейшн, — продолжал Кедди, — что я и сделал.

— Вы еще разговаривали?

— Я спросил, что произошло и могу ли я чем-то помочь.

— Что она ответила?

— Сказала, что все в порядке.

— Вы ее рассмотрели?

— Конечно.

— Кто была эта женщина?

— Обвиняемая.

— Укажите ее, пожалуйста. Свидетель указал на Сибил Харлан.

Запишите в протокол, — сказал Гамильтон Бюргер, — что свидетель указал прямо на обвиняемую Сибил Харлан.

— Нет возражений, — спокойно сказал Мейсон. Судья Хойт нахмурился, глянув в его сторону.

— Что вы делали потом? — спросил Бюргер.

— Ну, я отвез ее на Юнион-Стейшн и уехал.

— Какая была плата, вы помните?

— Помню точно. Два доллара девяносто пять центов. Она дала мне три с половиной доллара. Вышло пятьдесят пять центов на чай.

— Вы проследили, куда она пошла?

— Она пошла на станцию, а потом повернула к стоянке такси. Я понял, что она собирается…

— Не нужно ваших выводов, — сказал судья Хойт. — Суд не собирается больше вас предупреждать, мистер Кедди.

— Да, сэр.

— Называйте меня «ваша честь».

— Продолжайте, — сказал Гамильтон Бюргер.

— Это все.

— Минутку, — заметил Гамильтон Бюргер, — ваше такси оборудовано, как все другие такси «Красной линии», счетчиком, начинающим работать, как только вы берете пассажира?

— Да, сэр.

— Счетчик связан со спидометром и часовым механизмом, так что он регистрирует сумму оплаты?

— Да, сэр.

— А при завершении поездки эта сумма может отпечататься на листке бумаги, который вы вручаете пассажиру?

— Да, сэр. Большинство пассажиров их не берет, но такая бумага существует.

Так и случилось, когда вы подъехали к Юнион-Стейшн?

— Да, сэр.

— Что сделала обвиняемая?

— Она взяла квитанцию и положила ее в свою сумочку.

— Теперь, — сказал Гамильтон Бюргер, — я покажу вам листок бумаги и спрошу: знаете ли вы, что это?

— Да, сэр.

— Что это?

— Это квитанция моего такси, которую я дал тогда обвиняемой.

— Где?

— У Юнион-Стейшн.

— В какое время?

— О, полагаю, мы там были в одну-две минуты шестого.

— А что записано на бумаге?

— Там написан номер поездки — девять восемьдесят четыре, номер моего такси — семь-шестьдесят один и сумма на счетчике — два доллара девяносто пять центов.

— Все, — сказал Гамильтон Бюргер.

Свидетель встал и уже собирался сойти со свидетельского места, когда раздался голос Мейсона:

— С разрешения суда я задам несколько перекрестных вопросов.

Судья Хойт, который уже начал беспокоиться, с облегчением откинулся назад.

— Вы узнаете этот листок? — спросил Мейсон.

— Да.

— И вы узнаете подзащитную?

— Да, сэр.

— В тот день вы впервые видели обвиняемую там, где показали на карте?

— Да, сэр.

— Как по-вашему, раньше вы с ней встречались?

— По-моему, я ее раньше никогда в жизни не видел.

— Когда вы ее видели в следующий раз? — осторожно спросил Мейсон.

— Когда меня попросили узнать ее среди нескольких других женщин в полицейском участке.

— Когда это было?

— Примерно в десять — одиннадцать утра, четвертого числа.

— Вы узнали ее?

— Конечно.

— Значит, после того, как отвезли ее на Юнион-Стейшн, и до проверки в полицейском участке вы ее не видели?

— Верно.

— Вы не можете ошибиться?

— Нет, совершенно.

— А не могли ли вы эту молодую женщину подвозить в какое-то другое время третьего числа, а затем перепутать ее в своей памяти?

— Нет.

— Вы уверены, что узнали бы подсудимую, если бы снова увидели ее на опознании в полиции?

— Вы имеете в виду, после того, как увидел, что она садилась в другое такси в тот день?

— Да.

— Конечно, я бы ее узнал. Ведь я узнал ее на следующее утро на опознании!

— Итак, — сказал Мейсон, — вы лично ведете определенную запись своих поездок?

— Да, я отмечаю все свои поездки.

— И сообщаете по телефону в диспетчерскую такси, когда у вас поездка? Другими словами, вы известили их по телефону, когда поехали в загородный клуб?

— Верно.

— А когда поехали обратно, записали, что возвращаетесь порожняком?

— Да, сэр.

— И когда подобрали пассажира, записали это?

— Да, я отметил Юнион-Стейшн в своем путевом листке.

— Хорошо. Вы отметили в вашем личном путевом листке тот факт, что вы направляетесь на Юнион-Стейшн.

— Верно.

— Этот листок у вас с собой?

— Да, сэр.

— Позвольте на него взглянуть, пожалуйста.

— Протестую. Это противоправно, не имеет отношения к делу и несущественно. Это не надлежащий перекрестный допрос и не лучшая улика, — заявил Гамильтон Бюргер. — Этот листок не входит в официальные документы компании и никогда не показывался обвиняемой. Это личные записи свидетеля. Они не имеют отношения к делу, как и прямые вопросы относительно их.

— Отклоняется, — сказал судья Хойт. Гамильтон Бюргер торжествующе улыбнулся. Теперь беспристрастность суда была несомненна. Суд не только сократил перекрестный допрос Перри Мейсона, но и отклонил протест окружного прокурора против одного из вопросов Перри Мейсона.

— Пожалуйста, покажите листок.

Свидетель вынул из кармана сложенный листок и сказал, протягивая его Перри Мейсону:

Это связано с моим журналом. Примерно раз в неделю я сверяю его с официальными записями поездок компании. Чтобы было ясно, что все в порядке.

— Понимаю, — проговорил Мейсон. — Когда вы выезжаете на работу?

— Зависит от того, на какой я смене.

— Во сколько вы выехали на работу третьего числа этого месяца?

— В четыре часа дня. А окончил работу в полночь.

— Итак, вы взяли машину около четырех?

— Примерно без десяти четыре.

— Поездка в загородный клуб была вашей первой поездкой за день?

— Нет, второй. До этого я взял пассажира и отвез его в клуб «Джонатан». Это была первая поездка. Потом я подобрал другого пассажира и поехал с ним в загородный клуб. Удачная была поездка.

— Сколько времени заняла поездка туда?

— Около двадцати минут.

— Значит, вы начали эту поездку около десяти минут пятого?

— Полагаю, да.

— А в какое время вы взяли машину?

— Ну, мой сменщик сдал мне машину немного раньше, примерно на десять минут. Мы любим, когда это делается вовремя, но когда ты на вызове, тут уж ничего не поделаешь. Приходится с этим смириться. И если сменщик опаздывает на десять-пятнадцать минут, обычно никто ничего не говорит. Но мы стараемся быть вовремя или немного раньше. Конечно, каждый водитель хочет максимально использовать свою машину. Мне предстояло вернуть ее к полуночи. Конечно, я хочу побольше выкачать поездок и чаевых из тачки, но я также хочу дать перерыв следующему водителю. Если человек опаздывает больше чем на пятнадцать минут или если он привык опаздывать, то он доставляет неприятности. В этот раз мой сменщик прибыл немного раньше.

— Итак, вы приступили к работе незадолго до четырех. Одного пассажира вы отвезли в клуб «Джонатан». Куда вы поехали потом?

— Ну, затем я стал в очередь у отеля «Балтимор». В этот час там можно взять пассажира, не ожидая слишком долго. Я стоял там… не знаю… полагаю, четыре-пять минут. Когда я поравнялся со швейцаром, он посадил ко мне этого пассажира с целой сумкой клюшек для гольфа. Когда я увидел клюшки для гольфа, то решил, что поездка будет хорошей.

— Значит, — сказал Мейсон, — поездка с женщиной, за которую вы принимаете подсудимую, была третьей за день?

— Верно.

— Тогда, — сказал Мейсон, — как я заметил по вашему листку, вы приняли машину на поездке номер девять шестьдесят девять.

— Верно, если там так написано.

— И что это значит?

— Значит, мой сменщик довел счет поездок до девяти шестидесяти восьми включительно. Моя первая поездка имела номер девять шестьдесят девять.

— И это была поездка в клуб «Джонатан»?

— Правильно.

— Тогда ваша поездка в загородный клуб шла под номером девять семьдесят?

— Верно.

— А номер вашей поездки с подсудимой должен быть девять семьдесят один?

— Думаю, да. Листок у вас, не у меня.

— Тогда взгляните на него, пожалуйста, — сказал Мейсон, подходя к свидетелю и показывая ему листок бумаги.

— Да, я смотрю.

— Правильно? Это была поездка номер девять семьдесят один?

— Правильно.

— Тогда как могло случиться, — спросил Мейсон, — что на квитанции, которую, по вашим словам, вы дали подсудимой на Юнион-Стейшн, записан номер поездки девять восемьдесят четыре?

— Что?

— Минутку, минутку! — закричал Гамильтон Бюргер. — Минутку! Давайте это выясним. До того, как свидетель ответит на вопрос, я хочу проверить бумагу.

Я протестую против такого метода допроса. Против вопроса, предполагающего неочевидные факты. Протестую, так как нарушается положенный порядок перекрестного допроса.

— Перекрестный допрос ведется правильно, — заявил судья Хойт. — Но свидетель воздержится от ответа, пока суд и адвокаты не ознакомятся с этими бумагами.

Обозленный Гамильтон Бюргер подошел к Перри Мейсону, выхватил бумагу из рук свидетеля своими толстыми, сильными пальцами и спросил у клерка:

— А где квитанция такси? Позвольте мне посмотреть на нее.

— Минутку, — сказал судья, — суд тоже хочет взглянуть на эти бумаги, мистер обвинитель.

— Да, конечно, ваша честь.

— Передайте их сюда, пожалуйста.

Гамильтон Бюргер передал судье листок с записями поездок и квитанцию такси, добавив:

— С позволения суда я заявляю, что произошла какая-то техническая ошибка, которую можно объяснить. Возможно, это опечатка. Это не может быть аргументом, поэтому я возражаю против расспросов свидетеля об этой бумаге адвокатом. Факты говорят за себя. Я выясню этот вопрос позже, не заставляя свидетеля заниматься безнадежным делом — объяснять какую-то опечатку.

— Возражение по этому вопросу будет… — начал судья Хойт, — …минутку. Суд берет управление на себя. Суд задаст свидетелю несколько вопросов, а адвокаты с каждой стороны не будут меня прерывать. Мистер Кедди, вы это понимаете? — спросил он свидетеля.

— Я не понимаю, как этот номер попал на квитанцию.

— Свои записи поездок вы понимаете?

— Да.

— Могло ли случиться, что вы ошиблись в номерах поездок?

— Давайте разберемся. Если произошла ошибка при переписывании номера поездки со счетчика, то правильный номер поездки, который мне нужно было переписать… посмотрим… девять восемьдесят один, тогда моя первая поездка в клуб «Джонатан». Потом девять восемьдесят два… Погодите минутку, поездка в клуб «Джонатан» — это номер девять восемьдесят два. Тогда поездка в загородный клуб — это номер девять восемьдесят три. А девять восемьдесят четыре — поездка с этой женщиной. Теперь мне не кажется, что я ошибся и написал девять восемьдесят два. То есть не кажется, что я мог написать девять шестьдесят девять, желая написать девять восемьдесят два.

— Бывает, что вы иногда ошибаетесь? — спросил судья Хойт.

— Думаю, да. Бывает, что допускаешь ошибки: иногда пишешь неправильный номер или забываешь написать поездку. Но это случается не слишком часто. Все записи полностью проверяются в главной конторе примерно раз в неделю. Мы приходим туда и все перепроверяем. Они следят за нашими маршрутами… Ну, вы знаете, как это бывает. Для таксиста всегда есть соблазн схитрить и при возможности заработать побольше. Но они ведут свои записи, чтобы знать, как работают машины и таксисты… Короче говоря, на них никто не заработает.

— Теперь давайте разберемся, — сказал судья Хойт. — Если вы приняли машину после поездки девять шестьдесят девять, то поездка в клуб «Джонатан» была под номером девять семьдесят.

— Верно.

— Значит, ваша поездка с подсудимой была под номером девять семьдесят один?

— Ну, так должно быть, но на квитанции ясно написано — девять восемьдесят четыре.

— Минутку, минутку, — вклинился Гамильтон Бюргер.

— Не перебивайте меня, — заявил судья. — Я пытаюсь все проверить. Посмотрим, я хочу сосчитать поездки на вашем листке. Это должен быть номер девять семьдесят один… семьдесят два… семьдесят три… семьдесят четыре… семьдесят пять…

Судья Хойт сосчитал поездки, перевернул листок, поправил очки, нахмурился, глянул на Гамильтона Бюргера и сказал свидетелю:

— Как я заметил, мистер Кедди, если вы начинали с поездки номер девять шестьдесят девять, как вы говорили, то по вашему листку против номера девять восемьдесят четыре помечено: «Осмотр собственности».

— Дайте взглянуть, — попросил Кедди. Он взял листок бумаги и нахмурился.

— Минутку, минутку, подождите. Я помню эту поездку. Я подобрал двух дам где-то на Северном Ла-Бреа. Они хотели поехать посмотреть какую-то собственность. Сначала они мне сказали ехать смотреть собственность, потом — ехать по какой-то улице, и внезапно одна из них сказала: «Это здесь. Остановите прямо здесь». И она начала требовать, чтобы я немедленно остановил машину. Я остановился, они заплатили и вышли.

— Среди этих двух женщин была подсудимая? — спросил судья Хойт.

— Нет. Я ее не видел со времени первой поездки до очной ставки в полицейском участке на следующее утро.

— Вы уверены? — переспросил судья. — Вы помните? Ведь по вашим словам, там было две женщины.

— Давайте разберемся, — сказал Кедди. — Одна из этих женщин была немного полная, а другая… Я не могу ее как следует вспомнить, судья. Я вожу много людей и…

— Вопрос в том, можете ли вы утверждать, что это была не обвиняемая?

— Я не помню ее так ясно, но обвиняемую я не видел до следующего утра… То есть после того, как я ее подобрал на том перекрестке.

— Вы в этом абсолютно уверены?

— Если суд позволит, — начал Гамильтон Бюргер, — я думаю, картина начинает проясняться…

— Минутку, — сказал судья Хойт. — Минутку. Я не хочу, чтобы адвокаты с обеих сторон меня перебивали. Я хочу самостоятельно задать эту серию вопросов.

— Да, ваша честь, — подчинился Гамильтон Бюргер.

— Я бы тоже хотел задать вопрос, — обратился Мейсон к суду.

— Можете задавать, когда я окончу, — резко бросил судья Хойт.

— Я считаю, — заявил Мейсон, — что в такого рода деле адвокаты не должны отстраняться от перекрестного допроса. Мои права были немного ущемлены, и я…

— Суд проведет расследование по этому вопросу, — сказал судья Хойт. — Защита должна успокоиться. Теперь я хочу понять наконец, — обратился он к свидетелю, — возможно ли, что эта квитанция, взятая из сумочки подсудимой, была выдана во время вашей вечерней поездки, когда вы, по вашим словам, подвезли двух женщин на Северный Ла-Бреа. Свидетель заерзал на своем месте.

— Да или нет? — спросил судья Хойт.

— Да, такая возможность есть, — признался свидетель.

— Насколько это возможно?

— Если вы так ставите вопрос, ваша честь, то, полагаю, весьма возможно.

— Именно это я и хотел узнать, — громогласно изрек судья Хойт.

— Хочу задать вопрос, — заявил Гамильтон Бюргер.

— Прошу прощения, — сказал ему Мейсон. — Я провожу перекрестный допрос свидетеля. Я еще не закончил.

— Я думаю, что имею право задать сейчас вопрос, чтобы прояснить это для суда, — возразил Гамильтон Бюргер.

— Суд способен все прояснить самостоятельно, если это вообще можно прояснить, — сказал судья Хойт. — Суду не нужен ни охранник, ни переводчик.

— Ваша честь, я считаю, что ответ очевиден, — заявил Гамильтон Бюргер. — Несомненно, подсудимая знакома с одной из женщин, которые брали такси на Северном Ла-Бреа. От нее она и получила квитанцию. Легко понять, как это было состряпано. Женщины разъезжали, не задавая таксисту конкретный маршрут. Как только счетчик показал сумму два доллара девяносто пять центов, эти женщины вышли из машины, взяли квитанцию и, следуя, конечно, инструкциям ловкого адвоката, передали квитанцию подсудимой. Таким образом квитанция и оказалась у нее в сумочке, устроив ловушку для свидетеля. Ваша честь, это не только непрофессиональный поступок, но и явное выражение вины, так как он показывает, что даже в то время подсудимая знала, что будет отвечать на вопросы о той поездке, и приняла участие в этой ловушке для блюстителей закона.

— Вы хотите что-нибудь сказать по этому поводу, мистер Мейсон? — спросил судья Хойт.

— А зачем? — поинтересовался Мейсон. — Это домыслы окружного прокурора. Он не приносил присягу. Он не знает, что случилось. В свое время и в подходящем месте я расскажу, что случилось. Я докажу, что этот человек свидетельствовал о событиях, которых не было. Он — жертва своей несовершенной памяти.

Судья Хойт задвигал челюстями.

— Продолжайте, мистер Мейсон, — сказал он. — Продолжайте перекрестный допрос. Но суд тем не менее заявляет, что возникло весьма необычное положение, которое нужно будет расследовать.

— Я тоже так думаю, — хмуро пробормотал Гамильтон Бюргер.

Мейсон повернулся к свидетелю:

— Когда вы, по вашим словам, подобрали подсудимую в точке, указанной вами на карте, примерно без четверти пять, вы не обратили внимание, как она была одета?

— Обратил.

— А обратили внимание на ее лицо?

— Я заметил, что оно было бледным.

— Она была в шляпке или с непокрытой головой?

— Она… ну… минутку… я…

— Не говорите, если не уверены, — сказал Мейсон.

— По правде сказать, я не уверен.

— У нее были в ушах серьги?

— Не знаю.

— У нее была сумочка?

— Да, я помню, что у нее была сумочка. Она доставала оттуда деньги.

— Вы рассмотрели ее лицо?

— Я заметил, что оно было бледным.

— И вы с уверенностью утверждаете, что это была подсудимая?

— Ну… я думал, что это подсудимая.

— Но теперь, когда вы все снова обдумали, есть ли вероятность, что вы не перепутали ту женщину с другой, которую вы подвозили вечером в тот день? А когда вы увидели подсудимую на проверке в полиции, то просто узнали знакомое лицо и указали на него.

Таксист снова занервничал.

— Не думаю, что это уместный вопрос, — заявил Гамильтон Бюргер.

— А что в нем неуместного? — поинтересовался судья Хойт.

— Он пытается устроить свидетелю ловушку, — сказал Бюргер.

— Он имеет на это право, — отрезал судья Хойт. — Протест отклоняется. Свидетель ответит на вопрос.

Таксист совсем смутился:

— Честно говоря, вы меня так запутали, что я теперь не знаю, что же на самом деле случилось.

— Вы теперь допускаете, что ваша память могла сыграть с вами шутку? — спросил Мейсон.

— Да, может быть.

— И что вы видели подсудимую позже вечером, и что без четверти пять вы подобрали другую женщину, а не подсудимую?

— Честно говоря, я теперь не знаю, что случилось, — ответил таксист. — Думал, что знаю, но сейчас — не уверен.

— Все, — заключил Мейсон.

Теперь на свидетеля набросился Гамильтон Бюргер.

— Не позволяйте какому-то хитрому адвокату себя запутать, — сказал он. — Вы знаете, что вы видели и что вы не видели. Итак, вы видели подсудимую третьего числа?

Свидетель колебался.

— Третьего я ее, наверное, видел, потому что четвертого я ее узнал на проверке.

— После того, как вы видели ее впервые третьего числа, — продолжал Гамильтон Бюргер, — вы могли встретить ее еще раз перед проверкой четвертого числа?

— Нет, — сказал свидетель. — В этом я абсолютно уверен. Я видел ее один раз перед проверкой, но не дважды.

— Только раз? — переспросил Гамильтон Бюргер.

— Да.

— И, насколько вы помните, первый раз вы увидели ее в указанном вами на карте месте примерно без четверти пять вечера?

— Ну, мне так кажется, но я сейчас немного запутался. Я хожу вокруг да около. По правде говоря, я уже не знаю, когда я ее видел.

— Ладно, — резко сказал Гамильтон Бюргер, — как хотите.

Окружной прокурор вернулся на свое место и упал на стул.

— Другими словами, — сказал Мейсон вежливо и дружелюбно, — говоря, что вы не знаете, когда вы ее видели третьего числа, вы имели в виду время?

— Да, верно.

— Просто вы помнили, что вы ее видели третьего числа, и поэтому, когда вы увидели ее лицо на проверке четвертого числа, оно показалось вам знакомым и вы указали на нее.

— Должно быть, так и случилось.

— Это — максимум, что вы сейчас можете вспомнить? — спросил Мейсон.

— Минутку, — вмешался Гамильтон Бюргер. — Это спорный вопрос. Со свидетелем явно проделали трюк, чтобы его запутать и…

— Вы заявляете протест суду? — Голос Мейсона прозвучал как щелчок хлыста.

— Да.

— Тогда заявляйте его суду, — сказал Мейсон.

— Я протестую, ваша честь. Перекрестный допрос не отвечает порядку. Он некомпетентен, не имеет отношения к делу и необоснован.

— Отклоняется, — рявкнул судья Хойт.

— По правде сказать, — вяло начал свидетель, — чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что она могла быть одной из тех двух женщин, которых я подобрал на Северном Ла-Бреа. Я сейчас смотрю на нее, как она держит голову… да, может быть.

— Но вы сейчас уверены, — спросил Мейсон, — что третьего числа вы ее видели только раз?

— Да.

— Но вы считаете, что вы увидели ее на третьей поездке, не так ли? — вставил вопрос Бюргер.

— Вопрос тенденциозный, я протестую, — заявил Мейсон.

— Ваша честь, это прямой допрос, — возразил Гамильтон Бюргер.

— Но это не дает вам права говорить за свидетеля. Меня не волнует, какая это стадия следствия, — возразил Мейсон.

— Тем не менее, — сказал судья Хойт, — положение своеобразное. Я отклоняю протест. Я хочу, чтобы свидетель ответил, и думаю, он имеет право на ответ.

— Честно говоря, — произнес Кедди, — я думал, что это та самая женщина, которую я тогда подобрал. Теперь я не уверен. Но я точно знаю, если это та женщина, которую я подобрал после загородного клуба, то во второй раз я наверняка бы ее узнал.

— Значит, она не могла быть одной из тех двух женщин, которых вы подобрали на Северном Ла-Бреа?

— Это так.

— Это все, — сказал Гамильтон Бюргер. Приветливо улыбаясь, Мейсон сказал:

— Как я понимаю, если бы оказалось, что она была среди двух женщин, которых вы взяли на Ла-Бреа, то она не могла быть той женщиной, которую вы взяли после загородного клуба?

— Правильно. Во второй раз я обязательно бы ее узнал… Как на проверке в полиции… Только на Ла-Бреа я ее видел… Постойте! Я просто не знаю.

— Вы помните, что вы видели эту женщину третьего числа? — спросил Мейсон.

— Да.

— И вы видели ее в тот день только раз?

— Женщину, которую я подобрал после загородного клуба, я видел в тот день лишь раз, я в этом уверен.

— Все, — сказал Мейсон.

Вопросов нет, — мрачно произнес Гамильтон Бюргер.

— Есть еще улики, мистер Бюргер? — спросил судья Хойт.

— Ваша честь, — сказал Гамильтон Бюргер, — я абсолютно уверен, что пистолет, представленный в качестве улики, был приобретен мужем подсудимой, мистером Энрайтом А. Харланом. Но сейчас я не могу это доказать.

— Можно спросить почему? — поинтересовался судья Хойт.

— Ну, кто-то записал имя Энрайта А. Харлана в квитанции на покупку и в регистрационном журнале стрелкового оружия, но очевидно, что это почерк не мистера Харлана. Похоже, это почерк женщины.

— Подсудимой? — спросил судья Хойт.

— Нет, ваша честь, это почерк другого человека. Очевидно, какая-то другая женщина подписалась за Энрайта А. Харлана. А продавец пока не может вспомнить обстоятельства этой покупки.

— Вы можете сказать, кем приобретался пистолет?

— Единственный способ, которым я могу это доказать, — это свидетельство мужа. И конечно, я столкнусь с отрицанием, так как в такого рода деле муж не может свидетельствовать против своей жены без ее согласия.

— Понимаю, — нахмурился судья Хойт.

— Думаю, довольно очевидно, что здесь произошло, — продолжал Гамильтон Бюргер. — Был состряпан план, чтобы запутать свидетеля. Полагаю, что суд должен к этому присмотреться. Считаю это неуважением к суду.

— Не понимаю, как вы защищаете суд, не являясь судьей, — сказал судья Хойт. — Но весьма вероятно, что этим заинтересуется Ассоциация адвокатов.

Судья Хойт сверкнул глазами в сторону Перри Мейсона.

— Почему? — спросил Мейсон. Судья Хойт еще больше нахмурился.

— Вы должны знать, почему. Если ваши знания судебной этики настолько смутны, что вы не знаете, почему, без моего объяснения, то вам надо лучше подучить судебную этику.

— Я ее изучил, — сказал Мейсон. — Я имею право на перекрестный допрос свидетеля. Я имею право делать все, что служит проверке свидетельских показаний. Если бы свидетель был абсолютно уверен, что женщина, которую он подобрал, была подсудимая, и если подсудимая снова взяла его такси вечером того же дня, то он сразу узнал бы ее и сказал: «Добрый вечер, мэм. Сегодня вы уже были моей пассажиркой».

— Но она больше не брала это такси, — заявил Гамильтон Бюргер. — Адвокат боится признать такую возможность. Это самое неприятное. Он заставил другую женщину взять такси, а затем передал квитанцию обвиняемой.

— Вы предъявляете это как обвинение? — спросил Мейсон.

— Да, это обвинение.

— И вы собираетесь заявить суду, что обвиняемая не была вечером третьего числа в такси — мы говорим о судебной этике, мистер окружной прокурор. Вы заявляете суду о точном факте.

— Минутку, — начал обороняться Гамильтон Бюргер, — я знаю лишь то, что сказал свидетель. Вы же не собираетесь устраивать мне перекрестный допрос! — воскликнул он.

— Если вы делаете суду заявление о каких-то фактах, то я буду задавать вам перекрестные вопросы, — пообещал Мейсон.

— Тише, тише, джентльмены, — подключился судья Хойт. — Суду не нравится такая ситуация.

— Я не позволю обвинять себя в непрофессиональном поведении, — заявил Мейсон. — Если бы я готовился выступать обвинителем в этом деле и наткнулся на квитанцию на поездку номер девять восемьдесят четыре, то, конечно же, проверил бы, что это за поездка стоит под этим номером.

— Да, — сказал судья Хойт, — думаю, окружной прокурор должен признать, что такое положение было обусловлено небрежным расследованием дела. Своеобразная ситуация сложилась оттого, что эта квитанция должна быть представлена как свидетельство в пользу определенной поездки.

— Да, но на квитанции была указана такая же сумма, то же такси, причем ее нашли у обвиняемой, — выпалил Гамильтон Бюргер.

— Точно, — сказал судья Хойт. — И суд считает, что при этих обстоятельствах было бы правильно проверить квитанцию, чтобы узнать, что это была за поездка.

Гамильтон Бюргер хотел что-то сказать, но передумал.

— Если свидетель говорит правду, — продолжал Мейсон, — и если бы он мог наверняка узнать подсудимую, то вечером третьего числа его ничто не смогло бы сбить с толку. Но он запутался, так как не был полностью уверен, хотя официальные лица и пытались убедить его в обратном, основываясь на том, что он узнал подсудимую на опознании в полиции.

— К сожалению, это неизбежный вывод, — сказал судья Хойт. — Не важно, как это случилось, мистер обвинитель, но вы должны признать, что показания свидетеля безнадежно испорчены. Вряд ли вам удастся использовать этого свидетеля перед присяжными.

— Мне нужно лишь взяться за это, — проворчал Гамильтон Бюргер. — В данный момент меня интересует, как эта ловушка была подстроена. Ваша честь должна отдавать себе отчет, что если бы подсудимая не чувствовала себя виновной, то она не прибегла бы к махинациям, приведшим к такому непредвиденному результату.

— Я не могу это разделить, — возразил судья Хойт. — Откуда мы знаем, что этот свидетель не перепутал лица двух своих пассажиров в тот день?

— Ну конечно, — сердито заявил Бюргер, — если у суда такое отношение…

— Отношение суда определяется свидетельскими показаниями, — холодно отрезал судья.

— Да, ваша честь.

— Теперь продолжайте.

Гамильтон Бюргер был в нерешительности.

— Конечно, — сказал судья Хойт, — на предварительном слушании вам следует лишь показать, что преступление совершено и что есть разумное основание считать обвиняемую виновной. Но на данном этапе нам представлены лишь косвенные улики, которые выглядят совершенно противоречиво.

— Я могу спокойно закрыть заседание, — заявил Бюргер, — а затем подготовить другое слушание.

— А еще вы можете испросить решения Большого жюри и вообще избежать предварительного слушания, — предложил судья Хойт.

— Конечно, — сказал Гамильтон Бюргер, — именно этого и хочет добиться адвокат. Чем больше у него возможностей перекрестного допроса свидетелей обвинения, тем скорее он найдет какую-то малейшую непоследовательность, которую сможет исказить и раздуть вне всякой меры.

— Существуют ли доказательства, — спросил судья Хойт, — что обвиняемая и покойный ехали к дому на холме в одной машине? Вы обнаружили отпечатки пальцев обвиняемой в машине?

— Мы просто не смотрели, ваша честь, — смущенно ответил Гамильтон Бюргер. — Мы полагали, что показаний водителя такси достаточно, чтобы засвидетельствовать присутствие обвиняемой у места преступления, особенно когда мы узнали, что оружие убийства было куплено ее мужем. Но, как выяснилось при проверке подписей в журнале регистрации оружия, за него расписался другой человек, наверняка посланный за пистолетом для мистера Харлана.

— Ну и что вы собираетесь делать в этом случае? — спросил судья Хойт.

— Я бы хотел заставить обвиняемую принять обязательства на будущее, — неуверенно сказал Бюргер.

Судья Хойт отрицательно покачал головой:

— Нет, если только у вас нет других улик.

— Но я не хочу, чтобы суд упустил свидетеля, — сказал Бюргер.

Судья Хойт не скрывал раздражения:

— Я предоставил вам возможность провести самое тщательное расследование, мистер обвинитель. Я понимаю ваше положение, и суд считает, что была использована хитроумная комбинация, запутавшая свидетеля. Но факт остается фактом — свидетель запутался. И если вы желаете закрыть заседание до решения суда, то закрывайте.

— Предлагаю закрыть заседание, — сказал Гамильтон Бюргер.

— Очень хорошо, заседание закрыто. Подсудимая освобождается из-под стражи.

— Я прошу суд оставить подсудимую под стражей, пока я не подготовлю следующее заседание.

Судья Хойт покачал головой:

— Если хотите, можете арестовать подсудимую по ордеру. Или арестуйте ее по подозрению в убийстве, пока вы ждете решения Большого жюри. Что касается суда, то как только заседание закрывается, подсудимая освобождается из-под стражи.

— Хорошо, ваша честь, — отозвался Бюргер.

— Судебное заседание откладывается, — огласил судья Хойт и поднялся со скамьи.

Обвинитель вскочил со своего места вне себя от злости.

Перри Мейсон улыбнулся Сибил Харлан.

— Ну, это первый раунд.

— Что мне теперь делать? — спросила она.

— Ожидайте здесь, — сказал Мейсон. — Сейчас вас снова арестуют.

— Сидеть на месте и ждать этого?

— Конечно.

— А что с водителем такси?

— К тому времени, как Гамильтон Бюргер выведет его перед судом присяжных, он изменит весь рассказ. Но у нас будет стенограмма, и мы сможем подвергнуть его показания сомнению. Это его немного придержит. Когда он снова все обдумает, то заявит, наверное, что вы были одной из двух женщин, которых он подвозил вечером, и вас же он подвозил на Юнион-Стейшн.

— Что вы будете делать, если он так скажет?

Мейсон усмехнулся:

— Я поинтересуюсь у него, как могло случиться, что, когда у него все было свежо в памяти, он был уверен, что вы второй раз не садились к нему в машину. Я заставлю его поволноваться. А кто расписался при покупке пистолета для вашего мужа?

— Думаю, его секретарша.

— Тогда, — сказал Мейсон, — они узнают, кто расписался за него. Они пришлют ей повестку в суд, выведут на свидетельское место и сверят ее подписи. Они спросят, что она сделала с пистолетом, и ей придется ответить, что она передала его вашему мужу.

— Что потом?

— К этому времени, — сказал Мейсон, — мы постараемся найти еще что-нибудь. Пока же я собираюсь…

Калитка, отделяющая места адвокатов, распахнулась, и к ним быстрым шагом подошел Энрайт Харлан.

Быстро глянув на него, Сибил Харлан сжалась, будто физически ожидая удара.

— Я сейчас кое-что узнал, — сказал он. — Что?

— Миссис Докси, дочь Джорджа Латтса, сказала Рок-си Клаффин, что это ты снабдила Перри Мейсона деньгами для покупки акций «Силван Глэйд девелопмент компани», чтобы навредить всему делу.

— Погодите минутку, — сказал Мейсон. — Здесь полно газетчиков. Здесь самое неудачное место для семейных сцен.

— Ты будешь это отрицать? — спросил Энрайт Харлан жену.

Сибил встретилась с ним глазами.

— Нам нужно обсуждать это сейчас, Энни?

— Да.

— Нет, я не отрицаю это. Это правда. Она собиралась украсть самое дорогое, что у меня есть, и я решила заставить ее задуматься кое о чем.

— Ты сильно повредила Рокси, Сибил. Любовь приходит и уходит, ее нельзя включать и выключать, как водопроводный кран. Ты не сможешь так управлять эмоциями. Но Рокси ничего не делает исподтишка.

— О нет, нет! Дело не в этой кокетке, конечно! Конечно нет. Хорошо, я наняла мистера Мейсона. И что теперь?

— Прошу прощения, — холодно сказал Энрайт Харлан и повернулся, чтобы уйти.

— Подождите, Харлан, — попросил Мейсон. — Вернитесь.

Харлан задержался и оглянулся через плечо.

— Вы не должны так поступать, — сказал ему Мейсон. — Вы не можете добавлять это к грузу, который сейчас несет ваша жена. На вас смотрят газетчики. Если они увидят, каким образом вы уходите…

— Пусть весь мир видит, как я ухожу. — И Харлан показал им свою спину.

Когда он выходил из зала суда, пара юрких фотографов, охотившихся за драматическими моментами, запечатлела его злое лицо.

Мейсон встал, заслонив на время лицо Сибил Харлан.

— Не плачьте, — сказал он. — Помните, что мы играем в покер. Выше нос. Можете улыбнуться?

— Черт, не могу, — ответила она. — Смогу продержаться лишь тридцать секунд без слез. Позовите вашу женщину. Я хочу выйти.

Мейсон встретился взглядом с Деллой Стрит.

— Выйди вместе с ней, Делла.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Делла Стрит.

— Отвлечь внимание репортеров, — сказал Мейсон и поспешил вслед за Энрайтом Харланом.

Мейсон догнал Харлана у лифта, где тот стоял с плотно сжатыми губами.

— Харлан! — окликнул он.

Харлан повернулся на пятках и холодно взглянул на Мейсона.

— Что на этот раз?

Мейсон, чувствуя за своей спиной толпу репортеров, сказал:

— Вам это так просто не пройдет.

— Что вы имеете в виду?

— Ваша жена задала вам простой вопрос. Она имеет право на ответ. Как этот пистолет исчез у вас и оказался на месте преступления?

Энрайт Харлан пошатнулся от неожиданности.

— Что за… за чертовщину вы пытаетесь сотворить?

— Как адвокат вашей жены, я пытаюсь узнать, кто убил Джорджа К. Латтса.

— Об этом лучше спросите того, кто его убил!

— Этот вопрос я задаю вам. Вы не можете уходить от ответа.

Лифт остановился. Минуту Энрайт Харлан колебался, а потом молча втиснулся в забитый людьми лифт.

Мейсон развернулся в сторону зала суда. Репортеры перекрыли ему дорогу.

— Что с пистолетом, мистер Мейсон? На что вы намекали? Что происходит? Харлан в ссоре с женой?

— Я хочу найти надежное свидетельство, вот и все, — ответил Мейсон.

— Что с пистолетом? Почему вы спросили об этом Харлана?

— Потому что, по словам окружного прокурора, это пистолет Харлана.

— Но жена могла его взять, — заметил один из репортеров.

— А мог и Харлан, — сказал Мейсон.

— Боже мой, он ведь отвечает за свою жену! Не намекаете же вы, что он…

— Он кому-то дал пистолет, — сказал Мейсон. — Я бы хотел знать, кому. — И он оттолкнул репортеров.

Он встретил Деллу Стрит, когда та выходила из зала суда, и отвел ее в сторону:

— Все в порядке?

— Да, она не плакала, пока не вышла из зала.

— Говорила что-нибудь?

— Она посмотрела на меня и сказала: «Вот что я получила, недооценив противника. Пусть меня теперь убьют». Она побледнела и вся задрожала.

— Ладно, — сказал Мейсон, — теперь мы знаем, чем занимается окружной прокурор. Можно идти работать.

Глава 11

Перри Мейсон давил педаль газа, заставляя машину ползти вверх по крутому склону. Он остановился перед большим трехэтажным домом.

— Делла, ты побудь здесь, — сказал Мейсон. — Выключи двигатель. Прислушайся: я выстрелю два раза. Нажми на сигнал один раз, если услышишь один выстрел, и дважды — если два выстрела. Потом включи радио. Я снова выстрелю дважды. И ты снова мне просигналь в том же порядке.

Делла Стрит кивнула.

Мейсон достал из кармана отмычку.

— А как на это посмотрит полиция, — спросила Делла Стрит.

— На что?

— На отмычку, на проникновение в дом.

— Я держатель акций компании, которой принадлежит дом, — усмехнулся Мейсон. — Здесь даже Гамильтон Бюргер не придерется.

— Полиция больше не будет обыскивать это место?

— Нет. Они его хорошо прочесали. И нашли еще одну пулю.

— Правда? Где?

— Вчера, поздно ночью. Она застряла в южной стене дома, причем была выстрелена из того же пистолета.

— Вы мне не сказали.

— Я сам этого не знал до сегодняшнего утра.

— Теперь осталось найти еще одну пулю?

— Да. Две другие из патронов «петерс» уже найдены. А пуля «Ю.М.К.» — нет.

— Вы будете стрелять холостыми патронами?

— Да.

— От них будет такой же звук, как от боевых?

— Надеюсь, — сказал Мейсон. — Я не хочу, чтобы обнаружили еще пули. Для проверки мне хватит холостых.

— Что вы хотите доказать?

— Лжет мой клиент или нет.

— А если нет?

— Тогда хорошо.

— А если лжет?

— Тогда она по-прежнему мой клиент, — ответил Мейсон и начал орудовать отмычкой в дверном замке.

Мейсон прошел первый пролет, взглянул на мрачные комнаты, вдохнул затхлый воздух и начал подниматься по второму пролету. Затем остановился посредине и осмотрел красновато-коричневые потеки от впитавшейся в дерево крови — место, где тело Джорджа К. Латтса обнаружил его зять.

Мейсон поднялся на третий этаж, выглянул вниз из окна, посмотрел на то место, где в лучах солнца сиял дом Рокси Клаффин. Белая штукатурка, красная черепичная крыша, голубой бассейн, огороженный внутренний дворик, зеленый кустарник и бархатные лужайки.

Роскошь этого места резко контрастировала с неокрашенной дощатой будкой подрядчика у подножия склона, откуда вывозилась земля.

Повернувшись спиной к окну, Мейсон достал пистолет тридцать восьмого калибра и дважды нажал на спуск. Звуки выстрелов эхом разнеслись по дому. Снизу раздался сигнал автомобиля. Через секунду послышался еще один сигнал.

Мейсон подождал минуту, затем поднял пистолет и снова выстрелил два раза. На этот раз автомобильного сигнала не последовало.

Положив пистолет в карман, Мейсон спустился вниз по ступенькам.

— О'кей? — спросила Делла Стрит.

— О'кей, — ответил он. — Ты четко слышала выстрелы?

— Два выстрела слышала отчетливо. Потом не слышала ничего.

— Ты прислушивалась к следующим двум?

— Когда было включено радио, я откинулась назад и слушала радио, как это сделал бы любой человек.

— Ты громко его включила?

— Довольно громко. Не так, чтобы лопались барабанные перепонки, но достаточно громко.

— Другими словами, мы хотели дать нашему клиенту шанс?

— Ну… думаю, да.

— Нам нельзя так поступать, — сказал Мейсон. — Мы должны знать реальные факты.

Он сел рядом с Деллой Стрит, включил радио и настроил звук.

— Пусть остается так, Делла.

Мейсон снова поднялся по ступенькам, минуту обождал и дважды выстрелил. На этот раз снизу раздались два сигнала. Они были короткими, будто Делла Стрит нажимала на сигнал с неохотой.

Вздохнув, Мейсон спустился вниз. Делла Стрит сидела в машине со слезами на глазах.

Мейсон похлопал ее по плечу.

— Принимай это легче, Делла. Мне нужно было знать… Ну, все.

— Мне она нравится, шеф.

— Мне — тоже, но мы не можем управлять фактами.

— Полиция будет повторять этот эксперимент?

— Да, после того, как она расскажет свою историю. Ты не слышала выстрелов, когда радио работало громко?

— Нет.

— А услышала бы два последних, если бы не прислушивалась?

Она вытерла глаза:

— Я бы хотела ответить «нет», шеф, но ей это не поможет. Да, я их слышала очень ясно. Конечно, — добавила Делла, — она может сказать, что слушала по-настоящему шумную программу.

Мейсон печально кивнул:

— Я не хочу заставлять ее говорить что бы то ни было, Делла. Я лишь буду спрашивать ее.

— Радио не было включено, когда вы подъехали с Докси?

— Нет, она говорит, что выключила его, когда пошла в дом.

— А где машина сейчас? — спросила Делла Стрит. — Многое зависит от того, на какую станцию было настроено радио.

— Машина у полиции. Они делают запоздалую проверку на отпечатки пальцев.

— Нашли что-нибудь?

— Не говорят.

— И что нам теперь делать?

— Теперь, — сказал Мейсон, — полагаю, что мы готовы говорить с миссис Докси. Я хочу узнать, как она рассказала миссис Клаффин о том, что Сибил Харлан наняла меня, чтобы повредить делу.

— Как это было подло с ее стороны! Именно в тот момент, когда миссис Харлан решила, что ее муж вернулся к ней, что она поставила на место миссис Клаффин.

Мейсон кивнул.

— Шеф, предположим, что миссис Харлан говорит правду. Кто-то скрывался в доме, поджидая Латтса. Ведь вы знаете, что Латтс был ловким дельцом, и, конечно, были люди, которым он не нравился.

— Давай проанализируем, как это происходило, — сказал Мейсон. — Убийца выстрелил как минимум дважды. Одна пуля попала в грудь Латтсу с расстояния восемнадцать-двадцать дюймов, а другая пролетела мимо и застряла в стене. В каком порядке были сделаны выстрелы?

— Что вы имеете в виду?

— После того как выстрелить Латтсу в сердце с двадцати дюймов, — пояснил Мейсон, — убийца вряд ли стал бы стрелять второй раз, в стену, просто так.

Она кивнула.

— Поэтому, — продолжал Мейсон, — мы должны предположить, что первая пуля была предназначена Латтсу, но прошла мимо.

Делла Стрит снова кивнула.

— Итак, мы постараемся восстановить обстоятельства, при которых был сделан первый выстрел. По всей вероятности, Латтсу стреляли в спину.

— Почему вы так думаете?

— Думаю, что это логично. Не похоже, чтобы убийца вытащил пистолет, прицелился и выстрелил, когда Латтс стоял к нему лицом.

— Он, видимо, повернулся лицом к убийце после первого выстрела.

— Точно так, — подтвердил Мейсон. — Значит, первый раз стреляли ему в спину, но промахнулись. Латтс должен был повернуться на звук выстрела. Он увидел убийцу с пистолетом в руке. Теперь он мог сделать лишь две вещи: либо попытаться убежать, либо броситься на убийцу. Очевидно, он напал на стрелявшего.

— Как вы это объясните?

— Либо он напал на убийцу, либо убийца напал на него, — сказал Мейсон. — В первый раз нападавший не промахнулся бы с двадцати дюймов. Поэтому после первого выстрела и перед вторым дистанция между ними сократилась.

— Логично, — согласилась Делла Стрит.

— Итак, либо Латтс нападал на убийцу, либо убийца нападал на него. Теперь, на расстоянии восемнадцати-двадцати дюймов, Латтс должен был попытаться каким-то образом защитить себя.

Мейсон достал из кармана рулетку.

— Делла, отойди. Попробуем поставить опыт. Вот, держи пистолет.

— Он разряжен?

— Да. Вначале там было несколько холостых патронов.

Делла Стрит взяла пистолет.

— Направь его на меня. Она подчинилась.

— Теперь вытяни руку, насколько можешь.

Она выпрямила руку с пистолетом. Мейсон достал металлическую рулетку и отмерил двадцать дюймов.

— Видишь, что я имею в виду? — показал он. — На таком расстоянии я бы мог выбить пистолет из твоей руки.

— Если я не отдерну руку.

— С пистолетом это сделать довольно трудно. Теперь держи пистолет к себе поближе.

Она слегка согнула локоть.

— Ближе, — сказал Мейсон. — Держи пистолет прямо рядом с собой, ниже, на уровне бедра.

Она опустила пистолет к бедру. Мейсон отмерил двадцать дюймов от пистолета к своей груди.

— А на такой дистанции я могу разбить тебе челюсть раньше, чем ты нажмешь на курок.

— Вы можете разбить мне челюсть, но одновременно я могу нажать на курок.

— Именно эту мысль я и пытаюсь развить, — сказал Мейсон.

— Итак, что мы теперь делаем?

Теперь мы едем на встречу с миссис Докси. Но вначале я позвоню Полу Дрейку, чтобы он узнал, кто из возможных подозреваемых не умеет стрелять из пистолета. Наш убийца, кто бы он ни был, промахнулся при первом выстреле с расстояния не более десяти футов.

Глава 12

Мейсон остановил свою машину перед входом в бунгало калифорнийского типа и открыл дверцу.

— Подержите ее, — попросила Делла Стрит. — Я вылезу с вашей стороны. — Она проскользнула с правой стороны машины, мимо руля, соблазнительно сверкнула красивыми ногами и стала на тротуар. Оправив юбку, она сунула сумочку под мышку и вместе с Мейсоном направилась к дверям дома.

Мейсон нажал на звонок.

Им открыла рыжеволосая и голубоглазая женщина примерно тридцатилетнего возраста с продолговатым лицом и ртом, который, несмотря на все попытки исправить его форму помадой, напоминал тонкую прямую линию.

— Добрый день.

— Миссис Докси?

— Да.

— Я Перри Мейсон.

— Я так и подумала. Я видела вашу фотографию. Это мисс Стрит, моя секретарша. Можно зайти ненадолго?

— Герберта нет дома.

— Я хотел поговорить с вами.

— Я сейчас выбита из колеи, мистер Мейсон…

— Не хочу вторгаться в ваше горе, — сказал Мейсон, — но я считаю этот вопрос довольно важным.

— Дело не только в моем горе, но и в делах по дому. Я все забросила. Входите.

Она провела их в просторную и удобную гостиную. Мейсон оценивающе оглядел со вкусом обставленную комнату.

— Здесь просторно, — сказала она. — Слишком просторно для нас двоих теперь, когда нет больше Дэдди. Не знаю, что мы будем делать. Он жил с нами, вы знаете?

— Да, знаю, — ответил Мейсон.

— Садитесь, пожалуйста.

Когда они уселись, Мейсон спросил:

— Я сразу перейду к делу, миссис Докси.

— Люблю таких людей.

— Вы были очень близки с вашим отцом?

— В определенной степени. Мы понимали и уважали друг друга. Но отец ни с кем слишком не откровенничал.

— Вы знали, что он продал свои акции «Силван Глэйд девелопмент компани»?

— Теперь знаю.

— А вы знали об этом третьего числа, в день убийства мистера Латтса?

Она немного замялась, потом сказала:

— Да, я узнала об этом третьего числа.

— Днем третьего числа?

— Вечером. — Когда?

— Когда он не появился к ужину. Ведь обычно он был очень пунктуален. Он ужинал всегда в определенное время, это была одна из его особенностей. Об акциях все время звонили разные люди.

— У вас есть слуги?

— Есть, помогают с домашней работой — неполный день.

— Как правило, ужин был в одно время?

— Минута в минуту.

Значит, когда он не пришел, это показалось странным?

— Очень. Могу сказать, что это был уникальный случай. Обычно он либо появлялся здесь, либо давал нам подробные указания по телефону.

— Вы обсуждали со своим мужем, что могло задержать вашего отца, когда он не появился третьего вечером?

— Да.

— И тогда ваш муж рассказал вам о продаже акций?

— Да.

— И сказал вам, что это я купил акции?

— Да.

— И тогда же ваш муж сказал вам, что я представляю кого-то?

— Он так думал.

— И он назвал вам имя моего клиента?

— Нет, он его не знал.

— Не знал? — переспросил Мейсон. Она покачала головой.

— Вы его спрашивали об этом?

— Конечно. Мы размышляли, кто бы это мог быть. Герберт думал, что это Клив Ректор или Эзекил Элкинс. Он не мог вспомнить, чтобы кто-либо из них устраивал подобные махинации, поэтому можно было ждать неприятностей.

— Понимаю, — сказал Мейсон. — Кстати, вы в конце концов узнали, кто мой клиент?

— Нет, я до сих пор не знаю, кто он. Я не думаю, что это оглашалось, не так ли?

— Но в неофициальном порядке вам муж сказал, кто мой клиент?

Она сжала губы и покачала головой.

— Вы знаете миссис Клаффин?

— Я встречалась с ней.

— Больше, чем один раз?

— Да. Три или четыре раза.

— Вы просто знакомы или вы близкие друзья?

— Просто знакомы.

Мейсон замялся.

— Почему вы меня спрашиваете об этом, мистер Мейсон?

— Я пытаюсь прояснить один вопрос, который может оказаться важным.

Она промолчала.

— Вы когда-либо говорили с миссис Клаффин о том, кто может быть моим клиентом?

— Нет.

— Вы обсуждали с миссис Клаффин тот факт, что я купил акции компании?

— Нет, я ее после этого не видела. Мейсон переглянулся с Деллой Стрит.

— Ладно. Спасибо, — сказал он. — Я просто пытался выяснить позицию миссис Клаффин.

— Боюсь, что не смогу вам в этом помочь, мистер Мейсон.

Очевидно, она ожидала, когда они уйдут. Внезапно открылась входная дверь, и веселый голос пропел:

— Привет, милая!

Миссис Докси поднялась с места:

— У нас гости, Герберт.

— Я увидел припаркованную машину снаружи, но не знал, что это к нам… О, привет, мистер Мейсон. Что вы здесь делаете? И мисс Стрит? Очень приятно.

— Я пытался выяснить кое-что о том, что же произошло после встречи директоров третьего числа.

Приветливость Докси заметно поубавилась.

— Моя жена ничего не знает о бизнесе.

— Так она мне и говорила. Но мистер Латтс, очевидно, подозревал о том, кто был мой клиент, когда я занялся этой сделкой с акциями.

— Да. Он знал, кто это был, но не сказал мне. Я это уже объяснял вам.

— Когда вы его видели в последний раз?

— В тот день, после встречи директоров. Мы пошли в ресторан и съели там по паре гамбургеров. Вы все это знаете, мистер Мейсон. Я вам рассказывал.

— Он обсуждал с вами мою покупку акций?

— Ни о чем другом мы больше не говорили. О чем же нам еще было говорить?

— И тогда он высказал какие-то предположения о том, кто был моим клиентом?

— Конечно. Нас это интересовало. Это был вопрос номер один, но ответа мы не находили. Я склонялся к тому, что это Элкинс. Дэдди Латтс думал, что это кто-то со стороны. Потом ему в голову пришла какая-то идея, и Дэдди Латтс пошел звонить. Он узнал что-то, но мне рассказывать не захотел.

— Вы знаете миссис Клаффин?

— Конечно.

— Вы встречались с ней несколько раз?

— Что это за чертовщина? Перекрестный допрос? Да, я ее знаю. Но зачем вам это?

— Вы когда-нибудь говорили с ней о том, что я купил акции?

— Я ее не видел уже… Энни Харлан ее деловой агент, и почти все дела я имел с ним.

— А как насчет телефонных разговоров?

— Конечно, я разговаривал с Харланом по телефону.

— С ним вы обсуждали, кто мог быть моим клиентом?

— С его стороны — да, с моей — нет. Он пытался выпытать у меня информацию, но я ответил, что ничего не знаю.

— Другими словами, — сказал Мейсон, — вы никому не говорили, что я мог представлять какого-то клиента?

— Мне не нравится ваше поведение: прийти сюда и задавать моей жене, а потом мне массу вопросов, — ответил Докси.

— Вы — секретарь компании, — сказал Мейсон. — Я — держатель акций. Я имею право знать то, что меня интересует.

— Вы хотите это знать не потому, что вы держатель акций, а потому, что вы представляете миссис Харлан в деле об убийстве.

— Ладно. Но ведь это факт, что вы секретарь компании, акциями которой я владею.

— Хорошо, и что из этого?

— Я хочу знать, вы делились какими-либо идеями с Энрайтом Харланом или миссис Клаффин относительно личности моего клиента?

— Ответ отрицательный. Это все, что вы хотели узнать?

— Все, — согласился Мейсон.

— Герберт, — сказала миссис Докси, — мистер Мейсон был очень вежлив и предупредителен. Не нужно злиться.

— Я и не злюсь, — ответил Докси.

— Хорошо, — сказал ему Мейсон, — очень вам признателен.

— Не за что, — саркастически бросил Докси и проводил Мейсона и Деллу до дверей.

По дороге в офис Делла Стрит спросила Мейсона:

— В конце концов, какое это имеет значение?

— Может иметь.

— Почему?

— Еще не знаю, но Докси определенно изменил свое отношение ко мне.

— Да, теперь он стал вашим врагом, шеф.

— Верно. И это мне интересно: почему он взорвался?

— Ему просто не понравилось, что ему задают вопросы. И если Энрайт Харлан сказал, что миссис Клаффин получила информацию от кого-то, то это вовсе не означает, что она узнала об этом именно оттуда.

Мейсон припарковал машину. Поднявшись лифтом на свой этаж, он вначале заглянул в офис Дрейка.

— Привет, Пол, — сказал ему Мейсон. — Как тебе понравилась Ла-Джолла?

— Отлично, — саркастично ответил Дрейк. — Я пробыл там целых пятнадцать минут, а потом получил твое распоряжение возвращаться.

— Ну, это дело оказалось для меня не столь важным, — сказал Мейсон.

— Да, — сухо ответил Дрейк, — я читал об этом. Водитель такси совсем растерялся при даче показаний и не мог никого опознать, так что и в самом деле мне не стоило вылезать.

— Я не об этом говорю. То дело, из-за которого я посылал тебя в Ла-Джоллу, не имеет отношения к водителю такси.

— Да, знаю, знаю, — сказал Дрейк. — Просто совпадение. Разве не смешно тебя поймали, Перри? В этом вопросе не было бы ошибочного заключения, если бы суд не основывался на косвенных уликах.

— Забудь это, — посоветовал Мейсон. — Что ты узнал о людях из того списка, что я тебе дал?

— Третьего числа в полпятого вечера, — ответил Дрейк, — Герберт Докси находился дома со своей женой. Он прибыл туда незадолго до четырех. Он принимал солнечную ванну в солярии на заднем дворе. Его обгоревшая на солнце спина это подтверждает. Энрайт Харлан и Рокси Клаффин были вместе. — Ты уверен?

— Уверен.

— Откуда ты знаешь?

— Они были в доме Рокси. Она отвечала на телефонные звонки. Рокси говорила по телефону незадолго до четырех, а потом снова — в четверть пятого. Энрайт Харлан приехал туда за несколько минут до половины пятого. Сразу после пяти у них была назначена встреча с адвокатом по имени Артур Небитт Хаган, из дома Рокси они уехали сразу после половины пятого.

— Теперь Неффс, — продолжал Дрейк. — Ты не поверишь, но Неффс был в детективном агентстве «Сан-белт», где нанимал детектива, чтобы следить за определенными людьми. По его теории, твоим клиентом мог оказаться один человек из дюжины, и он решил выяснить, кто это. Клив Ректор совещался наедине с Джимом Бантри из «Бантри контракшн энд пэйвинг компани».

— В полпятого? — спросил Мейсон.

— Ну, здесь у нас небольшая трудность. Ясно, он оставил Бантри примерно в четыре часа. Он говорит, что задержался в баре за коктейлем, а потом отправился в свой офис, куда прибыл примерно в пять часов.

— Вы не могли проверить его слова и выяснить, где он находился между четырьмя и пятью? — спросил Мейсон.

— Ну, мы знаем, что в четыре он был у подрядчика, а в пять — в своем офисе. Еще мы знаем, что от одного места до другого примерно двадцать пять минут езды. За это время он не мог натворить слишком много. Но, строго говоря, Перри, у нас нет свидетельства, дающего ему алиби.

— А я и не хочу давать ему алиби, — сказал Мейсон. — Пусть он сам создает себе алиби. Мне важно знать, как он его будет доказывать.

— Ясно, что он его пытался доказать. Он дал имя бармена, подававшего ему коктейль. Но бармен был в это время очень занят. В слова Ректора не слишком трудно поверить. Если расспросить бармена, то Ректор мог там быть, а мог и не быть.

— Ладно, — остановил его Мейсон. — Остается Эзекил Элкинс. Что с ним?

— Ну, этот лакомый кусочек я оставил напоследок, — сказал Дрейк. — С Эзекилом Элкинсом все очень и очень таинственно. Сам он ничего не говорит.

— Никому?

— Никому из моих людей. Мы использовали с ним все известные приемы, но он не говорит. Кстати, у мистера Элкинса огромный синяк под глазом.

— Где он его получил? — спросил Мейсон. — Он ночью в темноте врезался в дверь?

— Он врезался в чей-то кулак при хорошем дневном свете.

— Элкинс с кем-нибудь разговаривал?

— У него была возможность поговорить.

— С кем?

— С окружным прокурором.

— Ты не знаешь, рассказывал он или нет что-нибудь?

— Нет, конечно, окружной прокурор мне этого не говорил.

— А что сказал прокурор газетчикам?

— Что у него есть несколько свидетелей, и среди них — Элкинс. Он не сказал, говорил ли Элкинс что-нибудь и что именно. Просто улыбнулся и ничего не добавил.

— Да, это мысль, — сказал Мейсон.

— Когда нашли вторую пулю, — отметил Дрейк, — то выяснилось, что в доме стреляли как минимум дважды. Но третья пустая гильза говорит о том, что из пистолета стреляли трижды. Но во что стреляли?

— Хотел бы я знать это, — сказал Мейсон.

— А твоя клиентка слышала выстрелы? — спросил Дрейк.

— Почему ты решил, что моя клиентка была где-то рядом?

— Если твоя клиентка будет нам помогать, это чертовски поможет делу. Это сократит время расследования.

— Как это, Пол?

— Она могла бы сказать точно, когда было совершено убийство. Вскрытие показывает это с точностью до двадцати минут. А двадцать минут есть двадцать минут.

Мейсон кивнул.

— Еще твоя клиентка могла бы сказать, сколько было сделано выстрелов и какой был промежуток между выстрелами. Другими словами, раздался выстрел. Потом тишина, потом еще выстрел. Раздалось ли два выстрела подряд. Или, может, выстрелили третий раз?

— Но что моя клиентка могла там делать… Как она туда попала и…

— Погоди, — перебил Дрейк, — пока еще никто не доказал, что клиентка была там.

— Но если она была там, то сидела в машине Латтса и слушала радио, которое играло так громко, что не было слышно даже выстрела.

— Выстрелов, — поправил Дрейк.

— Ладно, выстрелов. Делла Стрит и я провели эксперимент на месте убийства. Оказалось, что, кто бы ни сидел в машине Латтса, ожидая, когда он выйдет, он мог слышать выстрелы, если бы не было включено в машине радио.

— А радио было включено, когда вы с Докси приехали туда и Докси обнаружил тело?

— Нет.

— У кого были ключи от машины? — спросил Дрейк.

— От машины Латтса? У него, конечно.

Дрейк покачал головой:

— Их при нем не было, когда обыскивали тело.

— Черт! — воскликнул Мейсон.

— Есть разница? — спросил Дрейк, пытливо вглядываясь в лицо адвоката.

— Может быть. Зачем убийце нужны были ключи от машины?

— Может, он хотел одолжить машину?

— А полиция не исследовала машину на отпечатки пальцев?

— Тогда — нет. Они занимаются этим сейчас. Их хватило лишь на несколько фотоснимков машины, вот они.

Дрейк достал несколько глянцевых фотографий формата восемь на десять дюймов. Мейсон внимательно рассмотрел их.

— Машину нашли именно в таком положении?

— Да.

Мейсон вгляделся в замок зажигания.

— Что-то не так? — спросил Дрейк.

— Позвони в агентство, продавшее эту машину, — сказал Мейсон. — Узнай, можно ли включить радио, когда зажигание выключено и ключ вытащен из замка зажигания.

— Ого! — воскликнул Дрейк и взял телефонную трубку.

— Не называй своего имени, — предостерег его Мейсон. — Скажи, что ты хочешь купить машину. Ври что хочешь.

Дрейк кивнул, знаком приказал Мейсону замолчать и сказал в трубку:

— Алло… Скажите, можно в вашей машине модели прошлого года включить радио при выключенном зажигании?.. Да, мой сосед решил, что мой сын залез к нему в гараж, включил в машине радио и посадил аккумулятор… Да, понимаю. Вы уверены?.. Это так во всех моделях прошлого года?.. О'кей, спасибо.

Дрейк повесил трубку. Он пытался не смотреть в глаза адвокату.

— Когда зажигание выключено, Перри, ты никак не сможешь включить радио. Это сделано специально. Люди жаловались, что ночные посетители в общих гаражах включают на всю ночь радио и разряжают им аккумуляторы.

— Ладно, — сказал Мейсон. — Пусть будет так. Скорей, Делла, пойдем.

Глава 13

Судья Седгвик взглянул на Перри Мейсона:

— Отвод со стороны подсудимого?

— Нет.

Судья Седгвик посмотрел в сторону обвинителей, где сидели окружной прокурор Гамильтон Бюргер и Марвин Пайерсон, один из лучших судебных заседателей в службе окружного прокурора.

— Отвод со стороны общественного обвинения?

— Нет.

— Очень хорошо, — сказал судья Седгвик. — Прошу встать присяжных и принести присягу старательно и правдиво провести дело штата Калифорния против Сибил Харлан.

Присяжные встали со своих мест и подняли руки: пять женщин и семь мужчин с официальными лицами, как и положено присяжным, решающим вопрос о жизни и смерти.

— Вы хотите сказать вступительное слово, мистер Бюргер? — спросил судья Седгвик.

Гамильтон Бюргер не удержался и торжествующе взглянул на Перри Мейсона. Он готовился произнести речь, которая как бомба полностью разобьет защиту. Огромные усилия были потрачены на соблюдение секретности, и теперь окружной прокурор был убежден, что его речь ошеломит защиту.

Гамильтон Бюргер вышел со своего места и встал перед присяжными.

— Леди и джентльмены, — начал он, — я сделаю, возможно, самое короткое вступительное слово в своей жизни. Мы хотим доказать при помощи свидетелей, что Сибил Харлан, жена Энрайта Харлана, которая очень любит своего мужа, почувствовала, что начинается интимная связь между Энрайтом Харланом и некой миссис Клаффин. Она знала, что миссис Клаффин была связана с ее мужем делами по недвижимости. Поэтому она наняла Перри Мейсона, своего нынешнего адвоката, чтобы он создал ряд сложностей в деловой сфере и внес тем самым элемент напряженности в начинающийся роман. На представленной здесь карте видно, что убийство было совершено в старом доме, бывшем особняке, расположенном высоко на холме, который предстояло снести по плану земельных работ. Подсудимая подобрала отмычку, позволившую ей открывать дверь в этом доме. У нее вошло в привычку сидеть там, глядя в бинокль на соседний земельный участок, принадлежащий миссис Клаффин. Муж подсудимой — хороший спортсмен и коллекционер оружия. В его коллекции — не менее двадцати восьми ружей, семь дробовиков и семь револьверов.

Гамильтон Бюргер бросил торжествующий взгляд на Перри Мейсона:

— По свидетельству охранника автостоянки, где находилась машина подсудимой, в день убийства в отделении для перчаток ее автомобиля лежали бинокль и револьвер. Мы выяснили, что незадолго до убийства Джордж Латтс встретил подсудимую, когда она выходила из косметического кабинета. Мы не знаем, была ли эта встреча назначена заранее и кто ее назначал. Мы узнали, что после их встречи подсудимая села в машину мистера Латтса, и он отвез ее к месту, где была припаркована ее машина. По свидетельству охранника автостоянки, подсудимая открыла отделение для перчаток своей машины и достала оттуда пистолет, положила пистолет в сумочку, а затем сопровождала Латтса в поездке, оказавшейся для него последней. Далее, — продолжал Гамильтон Бюргер, — нам стало известно, что подсудимая, бледная и взволнованная, очевидно, пережившая сильный шок, добежала до автострады, ведущей от загородного клуба и проходящей, как вы видите на карте, недалеко от места преступления. Подсудимая остановила такси и попросила отвезти ее на Юнион-Стейшн. Там, на Юнион-Стейшн, она пересела в другое такси.

Взяв такси, она, леди и джентльмены, отметьте это особо, это очень важно, — она поехала к себе домой. Мы не знаем, что она там делала. Мы лишь знаем, что она могла там делать. Потом она села в такси, которое ждало ее рядом с домом, и поехала к автостоянке, где была припаркована ее машина. Там она села в свою машину и что-то сделала с дверцей отделения для перчаток. После этого подсудимая кому-то позвонила, потом вернулась к такси и попросила таксиста отвезти ее к зданию, в котором Перри Мейсон, ее нынешний адвокат, имеет офис. Мы собираемся продемонстрировать, что Джордж К. Латтс был убит из револьвера тридцать восьмого калибра, принадлежавшего Энрайту Харлану. В силу этих доказательств, леди и джентльмены, мы будем просить вынести вердикт за умышленное убийство. Я не буду давать никаких рекомендаций относительно смертного приговора. Это прерогатива присяжных, и наша сторона не занимает в этом определенной позиции. На ваше усмотрение, вы можете признать подсудимую виновной и приговорить к пожизненному заключению. Этот вопрос всецело в ваших руках.

Гамильтон Бюргер повернулся и направился к своему столу, бросив по пути быстрый и торжествующий взгляд в сторону Перри Мейсона.

— Защита желает произнести вступительное слово сейчас или позже? — спросил судья Седгвик.

— Ваша честь, — сказал Мейсон, — могу ли я просить о десятиминутном перерыве для анализа вопроса? Некоторые заявления, сделанные окружным прокурором, относятся к неизвестным лично мне вопросам.

— Мы протестуем, — заявил Гамильтон Бюргер. — У защиты была возможность все обсудить с клиентом. Показания свидетелей перед Большим жюри были переданы защите.

— Но, ваша честь, — возразил Мейсон, — многие из заявлений окружного прокурора не были представлены перед Большим жюри.

— Естественно, — сказал Гамильтон Бюргер, — тогда я не должен был представлять все дело. Ваша честь, чтобы продемонстрировать свою добрую волю, могу сказать, что некоторые из свидетелей были обнаружены после решения Большого жюри.

— Суд объявляет десятиминутный перерыв, — сообщил судья Седгвик.

Мейсон повернулся к Сибил Харлан.

— Ладно, — шепотом сказал он, — все это можно доказать?

Ее губы дрожали при ответе:

— Я не думала, что меня кто-то видел.

— Вы мне лгали? — спросил Мейсон.

— Я пыталась… пыталась, чтобы все выглядело получше. Как только я узнала, что он застрелен, и поняла, что оружие в моей сумочке…

— Я знаю, — устало проговорил Мейсон. — Вы думали, что немного одурачите меня и я буду больше стараться при защите. Вы приехали на Юнион-Стейшн, потом взяли такси и отправились к себе домой?

Она кивнула.

— Но только чтобы поменять обувь и чулки.

— А потом позвонили мне с автостоянки?

Она снова кивнула.

— Я положила пистолет обратно в отделение для перчаток. Должно быть, кто-то меня за этим увидел, а затем взломал отделение для перчаток и забрал пистолет в то время, когда я была у вас в офисе.

— Это было после убийства Латтса?

— Конечно.

— Но как случилось, что смертельная пуля вылетела из этого пистолета?

— Этого не могло быть, мистер Мейсон. Или кто-то лжет, или кто-то поменял пули после того, как они попали в офис окружного прокурора.

— Не глупите, — сказал Мейсон, — если я воспользуюсь этой гипотезой, вы окажетесь в газовой камере.

Она посмотрела ему в глаза.

— А есть другая гипотеза, мистер Мейсон?

Мейсон внимательно смотрел на нее.

— Черт возьми, если бы я знал! — согласился он.

— Это все, что у меня есть, единственный шанс. Пожалуйста, придумайте что-нибудь.

Мейсон раздумывал.

— Вы не относитесь к тому типу людей, которым нравится врать, — сказал он. — Все это чуждо вашей природе. Тогда зачем вы лжете? Из-за того, что вы убили Джорджа Латтса?

— Нет.

— Так зачем же?

Она на мгновение замялась, а потом ее прорвало:

— Мистер Мейсон, я за всю жизнь никогда не опускалась так низко. Я действительно лгала вам. Я лгала вам, потому что… когда я приехала домой переодеться, ко мне пришла Рут Марвел. Она моя ближайшая подруга. Наши дома стоят рядом, и когда она увидела, что я приехала на такси, то сразу прибежала узнать, что случилось, потому что знала, что я уезжала из дома на своей машине. Я доверилась Рут и описала ей все в общих чертах. И Рут, которая действительно очень умная, сказала, что раз я не сообщила в полицию, как только это случилось, то, значит, не могла этого себе позволить. Я призналась ей, что собираюсь встретиться с вами. Она это одобрила и добавила, что адвокат лучше ведет дело, когда работает с энтузиазмом. Она пояснила, что первая стадия моей защиты должна основываться на том, что никто не знает, что я была там с Латтсом. Полиция будет искать улики, указывающие на настоящего убийцу, а меня никто не будет даже подозревать, не то что допрашивать. Потом она сказала, что если все же меня втянут в это дело и докажут, что я была с Латтсом, то мне останется лишь утверждать, что я боялась за свою жизнь. Она мне посоветовала, — продолжала миссис Харлан, — чтобы я говорила вам и всем остальным, что я слышала, как наверху ходит убийца, что я видела руку с пистолетом…

— На самом деле вы его не видели и не слышали? — спросил Мейсон.

Она покачала головой.

— А что же вы видели?

— Ничего. Я слушала радио в машине. Я даже не слышала выстрелов. Это правда, мистер Мейсон. Первое, что я узнала, зайдя в дом, это то, что он мертв. Конечно, убийца в это время был там, в доме. И если бы я поднялась достаточно высоко по ступенькам, то он или пристрелил бы меня, или пристукнул и выбросил из дома. Конечно, он охотился только за Латтсом. Когда он услышал мои шаги, он, наверное, отступил: он не хотел, чтобы я его видела. У меня хватило присутствия духа, чтобы это понять. Если бы он увидел мое лицо, ему пришлось бы убить и меня. Поэтому я побежала.

— А что с ключами от машины? — спросил Мейсон. — Как вы могли слушать радио, если…

— Ключи были в машине, мистер Мейсон. И у меня в самом деле было включено радио.

— Громко?

— Довольно громко.

Как показал эксперимент, оно должно было работать очень громко, чтобы вы не слышали выстрелов.

— Ну, радиоприемник работал достаточно громко, и я не слышала выстрелов, я вам уже говорила.

— Но полиция не обнаружила ключей от машины, — сказал Мейсон. — Они…

Здесь я сделала серьезную ошибку, мистер Мейсон.

— Вы сделали много серьезных ошибок, — мрачно произнес Мейсон. — Что с этим ключом зажигания?

— Я очень редко езжу в машине с кем-то еще. Обычно я веду сама. И когда выхожу из машины, то всегда ключи беру с собой. Так я и поступила, когда пошла посмотреть, что происходит в доме. Я выключила радио, вытащила ключ из замка зажигания, поднялась по лестнице, нашла мертвого Латтса, повернулась и с криками выбежала из дома. О ключах я вспомнила, лишь когда вернулась домой.

— И что вы с ними сделали? — спросил Мейсон.

— На этом, мистер Мейсон, они меня никогда не поймают. Я спрятала ключи там, где они никогда, никогда их не найдут.

— А Рут Марвел знает, где они?

— Нет. Никто не знает. И никто никогда не узнает.

— Вы не понимаете, что вы наделали, — вздохнул Мейсон. — Расскажи вы мне сразу эту историю, я смог бы дать вам разумный совет. Но вы солгали мне и оказались в трудном положении. Больше того, вы сделали ошибку, рассказав все Рут Марвел.

— Нет, я правильно сделала, что рассказала Рут, — возразила она. — Мы можем ей доверять. Она не проронит ни слова.

— Откуда вы знаете? — спросил Мейсон. — Предположим, окружной прокурор вызовет ее в суд. Когда вы разговариваете со мной, то разговариваете со своим адвокатом. Сообщение между нами строго конфиденциально и ограждено от других. Это не относится к тому, что вы говорили Рут Марвел. Если окружной прокурор доберется до нее и поставит ее на свидетельское место, то она либо обо всем расскажет, либо станет косвенной соучастницей.

— Но откуда он узнает…

— У него может быть наводка, — пояснил Мейсон. — Потому что во второй раз в такси вы взяли с собой именно Рут Марвел. Судя по тому, как Гамильтон Бюргер готовит дело, я не удивлюсь, если его детективы уже опросили соседей и водителя такси… Что случилось? — Мейсон увидел выражение ее лица.

— Он в самом деле просил Рут Марвел прийти в его офис. — Сибил Харлан была в панике. — Он задал ей несколько совершенно невинных вопросов, и она осталась очень довольна, как она себя держала, но… но…

— Если бы ваша подруга, Рут Марвел, имела побольше опыта и поменьше самомнения, она не считала бы себя такой умной. Теперь мы попали с вами в дьявольскую переделку.

Раздался голос судебного пристава: — Жюри! Жюри! Жюри!

Присяжные зашли в зал суда, с любопытством поглядывая на Мейсона и бледную подсудимую.

Занял свое место судья Седгвик, появившийся из своего кабинета.

Мейсон глубоко вздохнул и развернул стул так, чтобы видеть свидетельское место.

Глава 14

Гамильтон Бюргер готовил это дело с точным расчетом юриста, предугадавшего любое развитие событий.

Вначале он расписал предпосылки. Затем представил показания полицейских, явившихся по вызову, когда было обнаружено тело. Эксперт по баллистике доложил о характеристиках фатальной пули и заявил, что, вне всякого сомнения, эта пуля была выпущена из револьвера, найденного впоследствии на крутом склоне холма.

Таксист, подвозивший миссис Харлан от Юнион-Стейшн к ее дому, затем к автостоянке, а оттуда — к офису Мейсона, опознал ее и подтвердил свои показания.

К полуденному перерыву окружной прокурор полностью обосновал обвинение. Днем он был уже готов выставить ряд свидетелей, завершающих дело по обвинению.

Публика в зале с интересом следила за ходом процесса. Те, у кого было побольше опыта, поняли, что Джером Кедди — таксист, показания которого были полностью запутаны Мейсоном на предварительном слушании, — был оправдан. К этому времени обвинение выстроило такую цепь неопровержимых улик, что первоначальный провал Кедди уже не имел особого значения.

После полуденного перерыва Гамильтон Бюргер объявил многозначительным тоном:

— Прошу Жака Ламонта занять свидетельское место. Вперед вышел Ламонт. Принес присягу, назвал свое имя и адрес, а также род занятий — охранник автостоянки.

— Вы знакомы с обвиняемой по настоящему делу?

— Да, я видел ее.

— Каким образом?

— Примерно за полквартала от моей стоянки находится косметический салон. Она регулярно посещает этот салон и оставляет машину у меня на стоянке.

— Вспомните, третьего июня сего года вы видели обвиняемую?

— Да, видел.

— В какое время?

— Примерно в полтретьего.

— И что она делала?

— Припарковала машину на стоянке.

— Потом вы ее видели снова?

— Да, сэр. — Когда?

— Примерно в четыре часа… думаю, незадолго до четырех.

— Она сделала что-нибудь?

— Она зашла на стоянку, огляделась кругом, явно высматривая меня, и…

— Только без ваших выводов. Просто говорите, что было.

— Она огляделась, пошла прямо к своей машине, а затем открыла крышку отделения для перчаток.

— Где вы были в это время?

— Так получилось, что я отводил в сторону машину, чтобы мой ассистент мог вывести ту, которая стояла за ней. Я сдавал назад по направлению к ее машине.

— Какое было расстояние от вас до отделения для перчаток в машине обвиняемой?

— Семь-восемь футов.

— Вы видели, что делала обвиняемая?

— Она открыла отделение для перчаток и достала оттуда пачку сигарет и пистолет.

— Какой пистолет вы имеете в виду?

— Это был пистолет из вороненой стали.

— Я прошу вас взглянуть на «вещественное доказательство Г» на стенде. Вы узнаете этот пистолет?

— Ну, я не могу сказать, что это тот самый пистолет. Скажу только, что он похож на тот, что она клала к себе в сумочку. Он такой же на вид и по размеру.

— Хорошо. Что было дальше?

— Она вышла со стоянки и села в машину, ожидавшую ее у входа. За рулем машины сидел мужчина.

— Вы рассмотрели этого мужчину?

— Нет, сэр.

— Вы не сможете его узнать, если снова увидите?

— Нет, сэр. Я только знаю, что он управлял машиной, голубым с двумя оттенками седаном. Лица я не заметил.

— Что было потом?

— Обвиняемая уехала в этой машине.

— Когда вы увидели обвиняемую в следующий раз?

— Позже, третьего вечером, примерно без четверти шесть.

— И что она делала?

— Она приехала на такси.

— Где вы были в это время?

— Я подходил к машине в дальнем конце стоянки, а в этот момент возвращался обратно.

— Что делала обвиняемая?

— Она пошла прямо к своей машине.

— И что дальше?

— Я подумал, она хочет забрать машину, и…

— Не важно, что вы подумали. Что вы сделали?

— Я быстро пошел к ней. Если она собиралась уплатить за стоянку, я бы оказался под рукой.

— Вы увидели, что она делала в машине?

— Я увидел, что она открыла отделение для перчаток и что-то там делала.

— Вам было видно, что именно?

— Вроде бы рылась там. Потом позвонила из телефонной будки и вернулась в такси, которое продолжало ее ждать.

— Когда вы увидели ее в следующий раз?

— Примерно через полчаса.

— Что она делала?

— Она пришла, уплатила чеком за парковку и забрала машину.

Гамильтон Бюргер торжествующе повернулся к Перри Мейсону:

— Перекрестный допрос.

Мейсон глянул на часы, зевнул и сказал:

— Нет вопросов.

— Что? — удивленно воскликнул Бюргер.

— Нет вопросов, — повторил Мейсон. Гамильтон Бюргер переборол свое удивление. Затем, с видом человека, победоносно разрешающего трудную задачу, распорядился:

— Джаминсон Белл Гиббс, займите место свидетеля. Гиббс дал секретарю суда записать свое имя, адрес и место работы, а потом в ожидании повернулся к Гамильтону Бюргеру.

— Вы говорите, что работаете в службе ремонта?

— Да, сэр.

— Вы знакомы с обвиняемой?

— Да, сэр, очень хорошо знаком.

— Время от времени вы обслуживаете ее автомобиль?

— Да, сэр.

— Когда это происходило в последний раз?

— Рано утром третьего июня сего года.

— Кто привел к вам автомобиль на обслуживание в то утро?

— Обвиняемая.

— Что она вам сказала?

— Она сказала, что спешит и чтобы я все быстро смазал и заменил масло в картере.

— Что вы сделали?

— Обслужил машину, проверил колеса и аккумулятор.

— Она просила вас сделать еще что-нибудь?

— Нет, сэр, нет. Но я вытер впереди коврик под ногами. Я заметил, что там немного грязно.

— А потом?

— Я оставил записку — счет за услуги. Я всегда так делаю.

— Куда вы потом дели записку?

— Воткнул ее с краю отделения для перчаток.

— И что случилось?

Крышка прилегала неплотно, поэтому листок скользнул внутрь отделения. Я боялся, что она не заметит, нажал на ручку, открыл отделение для перчаток и взял листок.

— Что вы увидели внутри?

Мейсон посмотрел на присяжных — они с интересом подались вперед.

— Я заметил там пистолет.

— Что еще?

— Какой-то бинокль… вернее, я подумал, что там бинокль. Он был в футляре.

— В каком положении лежали пистолет и бинокль?

— Пистолет лежал впереди.

— Рядом с вашей рукой, когда вы открыли крышку?

— Да.

— А где был бинокль?

— У задней стенки отделения.

— И что вы сделали с этим пистолетом?

— Ну, — проговорил свидетель, — иногда вещи крадут из отделений для перчаток и…

— Это не важно, — резко прервал его Бюргер. — Я вас спрашиваю, что именно вы сделали. Причины, которые вас к этому подтолкнули, вы можете рассказать на перекрестном допросе. Я лишь прошу вас рассказать присяжным, что вы сделали.

— Я вынул пистолет и взял его в руку.

— Вы знакомы с револьверами?

— О, да. Я увлекаюсь пистолетами.

— Вы когда-нибудь стреляли из пистолета?

— Да, много раз.

— Я даю вам этот револьвер, представленный как вещественное доказательство, и спрашиваю, вы видели его раньше?

— Да, сэр. — Где?

— В отделении для перчаток машины обвиняемой.

— Это тот же пистолет?

— Ну, я, конечно, не переписывал номер, но это то же производство, модель и стиль.

— Перекрестный допрос, — с ликованием бросил Гамильтон Бюргер.

— Нет вопросов, — сказал Мейсон.

— Ваша честь, — заявил Гамильтон Бюргер, — моя следующая свидетельница настроена враждебно. Я вызвал ее повесткой в суд и хочу вызвать ее для дачи показаний вне установленного порядка по ряду причин, в которые я сейчас не хотел бы углубляться. Я также могу сказать, с позволения суда, что ее показания, возможно, не будут находиться в прямой связи с настоящим делом. Но я могу заверить суд, что такая связь существует, и я прошу разрешения суда вызвать эту свидетельницу сейчас.

— Хорошо, — сказал судья Седгвик, — можете вызвать эту свидетельницу. Если есть возражения по данному вопросу, суд готов их выслушать.

— Миссис Рут Марвел, — объявил Гамильтон Бюргер.

— О Боже! — отчаянным шепотом воскликнула Сибил Харлан.

— Не волнуйтесь, — тихо предупредил ее Мейсон. — Помните — лицо карточного игрока! Присяжные смотрят на вас.

Мейсон взглянул на часы и откинулся на стуле, будто все эти драматические свидетельства, добытые окружным прокурором, касались не более чем рутинных предварительных вопросов.

Было заметно, что Рут Марвел плакала и явно злилась. Она заставила себя принести присягу, сообщила имя, адрес и села на свидетельское место. Избегая взгляда Сибил Харлан, она сердито уставилась на окружного прокурора.

— Вы подруга обвиняемой? — осторожно спросил Бюргер.

— Да, — раздался резкий голос свидетельницы.

— Вы уже знали ее третьего июня сего года?

— Да.

— Вы ее видели в этот день?

— Да. И не раз.

— Когда вы ее видели в последний раз?

— Я не помню точно… Вечером.

— Ранним вечером?

— Да.

— Что вы делали в это время?

— Поехала вместе с ней посмотреть какую-то собственность.

— Где?

— Я не помню.

— А какого рода собственность?

— Недвижимое имущество.

— Один участок или больше?

— Я не помню.

— Она вам сказала, что ее интересует собственность?

— Она меня попросила поехать с ней.

— Она вам сказала, что ее интересует собственность?

— Она меня попросила поехать с ней.

— Она вам сказала, что ее интересует собственность?

— Она мне сказала, чтобы я сказала водителю такси, что мы едем смотреть собственность.

— Итак, миссис Марвел, — сказал Гамильтон Бюргер, — вы выступаете свидетелем в деле об убийстве. Вы принесли присягу. За отказ от своего свидетельства без особых причин предполагается суровое наказание. Я вас спрашиваю, сообщила ли вам обвиняемая о причине, истинной причине, по которой ей нужно было брать это такси.

— Минутку, ваша честь, — вмешался Мейсон. — Я хочу протестовать против рутинных вопросов с предварительными свидетелями…

— Предварительными свидетелями?! — воскликнул Гамильтон Бюргер, его лицо побагровело от ярости.

Мейсон посмотрел на него с неприкрытым удивлением.

Гамильтон Бюргер думал было что-то сказать, но, встретившись взглядом с судьей, замолк.

— Давайте, мистер Мейсон, — сказал судья.

— В этом деле все-таки, — продолжил Мейсон, — обвинитель опрашивает своего собственного свидетеля. Он задает тенденциозные вопросы, запугивая свидетеля. Больше того, свидетельство представляется некомпетентным, необоснованным и не имеющим отношения к делу.

— Можно мне? — спросил Бюргер. Судья Седгвик кивнул.

— С позволения суда, — сказал Гамильтон Бюргер, — я считаю, что эта свидетельница под принуждением дает показания о самом тяжком признании, сделанном обвиняемой. Она в дружеских отношениях с обвиняемой и враждебно относится ко мне. Я знаю это лишь по собственным выводам и по тому, что она говорила другим. Я заверяю суд, что дело именно в этом.

— Протест будет отклонен, — объявил судья Седгвик. — Тем не менее я отброшу эти показания, если они не окажутся в соответствии с тем, что было заявлено окружным прокурором.

— Отвечайте на вопрос, миссис Марвел.

— Она сказала, что хочет взять определенное такси.

— Она объяснила почему?

— Она… она сказала…

— Да, да, продолжайте, — поторопил ее Бюргер.

— Она сказала, что в этом такси она уже ездила в тот день.

— И она сказала вам, что не хочет, чтобы таксист ее узнал?

— Что-то в этом роде.

— Продолжайте, — сказал Гамильтон Бюргер. — Что она вам сказала?

Рут Марвел расплакалась.

— Я настаиваю на ответе, — произнес Бюргер.

— Она сказала, что ее адвокат сказал ей взять это такси и чтобы я ехала вместе с ней, а когда на счетчике будет два доллара девяносто пять центов, то расплатиться с ним.

— Вы узнаете таксиста, если увидите его снова? Рут Марвел кивнула в ответ.

— Мистер Джером К. Кедди, вы не встанете? — попросил Бюргер.

Таксист Кедди встал.

— Это тот человек? — спросил Бюргер.

— Да, — почти неслышно ответила Рут Марвел.

— Перекрестный допрос, — с ликованием рявкнул Бюргер.

Мейсон с одобряющим видом повернулся к свидетельнице:

— Миссис Марвел, вам не нужно беспокоиться по поводу ваших показаний. Разве обвиняемая не говорила вам, что она действует по моему совету и полагает, что некий таксист будет ее опознавать, а она просто хочет проверить, запомнил ли он ее?

— Я протестую, — заявил Гамильтон Бюргер, — защита управляет свидетелем, по-дружески расположенным к обвиняемой и…

— Откуда вы знаете, что по-дружески? — спросил Мейсон. — Мы видим, что она с готовностью и безоговорочно давала показания. Это перекрестный допрос, и я имею право допросить свидетеля.

— Протест отклонен, — объявил судья Седгвик.

— Разве было не так? — с сочувствием спросил Мейсон свидетельницу.

— Так, — ответила она.

— Ну не переживайте, — заверил ее Мейсон, — только из-за того, что обвинение попросило вас быть свидетелем, когда судят вашу подругу. Обвиняемая сказала вам, что по моему указанию она собирается проверить память возможного свидетеля, так?

— Да, верно, — подтвердила Рут Марвел.

— И вы сели в такси, которым управлял этот джентльмен, Джером К. Кедди?

— Да, сэр.

— И мистер Кедди ее не узнал, ведь так? Во всяком случае, не было видимых признаков, что он ее узнал?

— Нет, сэр.

Мейсон улыбнулся и продолжил:

— Все. Это все, чего хотела добиться обвиняемая. Здесь нет никакой тайны.

— Теперь нет! — воскликнул Гамильтон Бюргер. — Ваш допрос привел к обратному результату!

— К обратному результату? — спросил Мейсон так, будто Бюргер поверг его в изумление.

— Достаточно, — распорядился судья Седгвик. — Не нужно личных обменов мнениями. Мистер обвинитель, ваше замечание неуместно. Свидетелю простительно.

— Теперь, — сказал Гамильтон Бюргер, — я вызываю Джерома К. Кедди.

На свидетельское место вышел Кедди, принес присягу.

— Вы видели обвиняемую третьего июня сего года? — спросил Бюргер.

— Да, сэр. — Где?

— Я возвращался из загородного клуба и…

— Вы видите эту карту на доске?

— Да.

— Вы можете указать место, где вы видели обвиняемую?

— Да, сэр.

— Прошу вас это сделать. Свидетель подошел к карте.

— Вот здесь. А когда я увидел ее в первый раз, она бежала вдоль дороги. Потом она остановилась и пошла медленным шагом, переводя дыхание. А потом снова побежала. Потом пошла. Потом увидела меня и помахала рукой.

— Прошу вас вернуться на свидетельское место, — сказал Гамильтон Бюргер. — Что было дальше?

— Она села ко мне в машину, запыхавшаяся. Казалось, она была очень взволнована и расстроена. Я спросил ее, куда ехать. Вначале она не сказала. А потом попросила отвезти ее на Юнион-Стейшн.

— И вы отвезли ее?

— Да, сэр.

— Когда это было?

— Я подобрал ее незадолго до пяти, думаю, примерно без четверти пять.

— А когда вы были на Юнион-Стейшн?

— Сразу после пяти.

— Третьего июня?

— Да, сэр.

— Перекрестный допрос, — сказал Бюргер. Мейсон вежливо улыбнулся:

— Когда вы увидели обвиняемую в последний раз, мистер Кедди?

— Не знаю.

— Не знаете? — притворно удивился Мейсон.

— Нет, сэр. Я знаю, что видел ее на следующий день на опознании, и я мог видеть ее вечером, но я не уверен. Понимаете, у нас так много пассажиров, иногда мы даже не смотрим на них…

— Минутку, — остановил его Мейсон. — Не нужно приводить свои доводы. Просто отвечайте на вопрос.

— Ваша честь, я заявляю, что это лишь часть ответа, — сказал Бюргер. — У свидетеля всегда есть право объяснить свой ответ. Я заявляю, что свидетелю нужно позволить закончить.

— Думаю, для вас будет лучше затронуть этот момент при повторном допросе, — заметил судья Седгвик. — И у вас будут широкие возможности обрисовать всю ситуацию в целом.

— Хорошо, — проговорил Бюргер в попытке быть любезным.

— Итак, когда вы давали показания на предварительном слушании, — спросил Мейсон, — вы не видели обвиняемую с момента, когда подобрали ее днем третьего июня, и вплоть до опознания утром четвертого числа, верно?

— Да, сэр.

— Все, — объявил Мейсон.

— На предварительном слушании вы ошиблись? — спросил Бюргер.

— Я запутался.

— Вы ошиблись?

— Да, сэр.

— Тогда все.

— Минутку, мистер Кедди, — вмешался Мейсон. — Вы сказали, что ошиблись?

— Да, сэр.

— Значит, вы под присягой сказали то, чего в действительности не было?

— Ваша честь! — заявил Гамильтон Бюргер. — Я протестую, это не соответствует правилам перекрестного допроса. Это попытка запугать свидетеля.

— Я не запугиваю свидетеля, — ответил Мейсон. — Я просто уточняю, говорил ли он под присягой о том, чего в действительности не было.

— Это была честная ошибка, — сказал Гамильтон Бюргер.

— Вы теперь пытаетесь дать показания о душевном состоянии свидетеля? — спросил Мейсон.

— Я сообщаю суду факты.

— А я хочу, чтобы свидетель сообщал факты, — парировал Мейсон.

— Протест отклонен, — объявил судья Седгвик.

— Итак, вы свидетельствовали о том, чего не было? — продолжал Мейсон.

— Да, сэр. Я ошибся. Я запутался.

— Теперь вы не запутались?

— Нет, сэр.

— Как вы узнали, что вы ошиблись?

— Да, но ведь окружной прокурор нашел человека, который брал такси. Он мне ее показал и сказал, что она была с подругой…

— Свидетельствуйте о том, что вы сами знаете, — перебил его Бюргер. — Не говорите о том, что вы знаете понаслышке.

— Нет, нет, продолжайте, — сказал Мейсон свидетелю. — Расскажите, что вам сообщил Гамильтон Бюргер.

Судья Седгвик улыбнулся.

— Ваша честь, это не по правилам. Эта информация получена понаслышке, — запротестовал Бюргер. — Что я говорил свидетелю, здесь рассмотрению не подлежит.

— Он описывает причину, ваша честь, — сказал Мейсон доверительным тоном, резко контрастировавшим с взволнованными интонациями Бюргера.

— Продолжайте, — улыбнулся судья Седгвик, — отвечайте на вопрос.

— Продолжайте, — сказал Мейсон свидетелю, — вы говорили, Гамильтон Бюргер сказал вам… Что он вам сказал?

— Ну, он сказал мне, что его детективы проследили за всеми близкими друзьями обвиняемой, чтобы они нашли человека, бывшего с ней в такси. И он указал на эту свидетельницу, которая только что выступала, сказав мне, что это была она, и тогда я ее узнал.

Мейсон улыбнулся:

— Окружной прокурор показал вам ее?

— Да, сэр.

— Где он вам ее показал?

— В своем офисе.

— А она вас видела в этот момент?

— Нет, сэр. Я был в другой комнате. Это была такая комната со специальным зеркалом: когда смотришь с одной стороны, то это зеркало, а с другой — окно.

— И окружной прокурор привел вас в такую комнату?

— Да, сэр.

— А потом усадил миссис Марвел по другую сторону этого специального зеркала?

— Да, сэр.

— А затем окружной прокурор вошел к вам в комнату, показал на миссис Марвел и сказал, что это была она?

— Да, сэр.

— И это заставило вас подумать, что на предварительном слушании вы дали ошибочные показания?

— Да, сэр.

— И свидетельствовали под присягой о том, чего не было на самом деле?

— Да, сэр.

— На предварительном слушании, когда окружной прокурор еще не дал вам свой мудрый совет, вы сказали, что не видели больше обвиняемую вплоть до опознания четвертого утром, так?

— Да, сэр.

— Ну, тогда, — приветливо сказал Мейсон, — вас нужно поздравить, раз вы доставили столько хлопот окружному прокурору. Если бы не его вмешательство, вы сейчас не изменили бы показания, а говорили бы то же, что на предварительном слушании?

— Полагаю, да. Да.

— Итак, ваши сегодняшние показания были вызваны утверждениями окружного прокурора?

— Ну, думаю, что да.

— Спасибо, — сказал Мейсон, — у меня все. Раздраженный Гамильтон Бюргер произнес:

— Очень хорошо, что все. У меня больше нет вопросов. Вызываю Стивена Ардмора.

Ардмор принес присягу, сообщил, что он работает детективом и исполнял обязанности детектива третьего июня этого года.

— Вам случалось обследовать дом, в котором проживают обвиняемая и ее муж, Энрайт Харлан?

— Да, сэр.

— Когда?

— Четвертого июня.

— Вы обследовали что-нибудь из одежды обвиняемой?

— Да.

— Обращаю ваше внимание на конкретную пару перчаток. Вы обследовали их?

— Да.

Что вы обнаружили?

— Когда я обработал эти перчатки пылесосом, в котором был поставлен фильтр, задерживающий пыль, то в фильтровальной бумаге я обнаружил ряд посторонних частиц.

— Вы смогли определить, что это за посторонние вещества?

— Да, одно из них я определил.

— И что это было?

— Несколько крупиц сахара.

— Сахара? — улыбнулся Бюргер в сторону присяжных.

— Да, сэр.

— То есть обычного домашнего сахара?

— Да, сэр.

— И что вы потом сделали?

— Потом я пошел в дом, где жили подсудимая и ее муж, и обследовал несколько коробок для сахара.

— И что вы обнаружили?

— На дне сахарницы лежала связка ключей от машины.

— В самом деле? — проговорил Бюргер. — Вы пометили их, чтобы их можно было узнать?

— Да.

— Я даю вам связку ключей и обращаю ваше внимание на метки, сделанные на ключах. Это та связка, которую вы нашли?

— Да, сэр, связка из двух ключей.

— Вы затем определили, к каким замкам подходят эти ключи?

— Да, сэр.

— Что это были за замки?

— Вот этот ключ подходит к замку зажигания автомобиля, которым управлял Джордж К. Латтс в день своей смерти. А этот ключ от багажника того же автомобиля.

— Вы убедились, что они подходят?

— Да, сэр.

— Перекрестный допрос, — объявил Бюргер. Мейсон улыбнулся.

— Ведь вы не знали, мистер Ардмор, кто именно положил эти ключи в сахарницу? — спросил он.

— Я лишь знал, что на перчатках обвиняемой был сахар.

— Отвечайте на вопрос. Вы не знаете, кто положил эти ключи в сахарницу?

— Не знаю, сэр.

— А вы обследовали дом до того, как обнаружили эти ключи?

— Да, сэр.

— И другие полицейские обследовали дом?

— Да, сэр.

— Муж продолжал жить в доме?

— Да, сэр.

— Некоторые из свидетелей допрашивались в этом доме?

— Да, сэр, некоторые.

— Почему вы не заглянули в эту сахарницу раньше, а предоставили возможность другим людям ходить по дому и подбрасывать улики там, где им захочется?

— Нельзя все сделать сразу, мистер Мейсон.

— Тогда почему вы не заперли дом, когда обыск еще не был окончен?

— Ну, мы… мы не знали, что еще нужно искать.

— Значит, вы считали, что вы знаете, что вам нужно найти еще до того, как предпринять какие-то шаги и убедиться, что эта улика не была подброшена?

— Я не думаю, чтобы эту улику кто-то подбросил.

— А я вас не спрашиваю, что вы думаете, — сказал Мейсон. — Я вас спрашиваю, почему вы не заглянули в эту сахарницу до того, как у других появилась возможность подбросить туда что-нибудь?

— Потому что я не знал, что в сахарнице что-то есть.

— И вы не исследовали, — продолжал Мейсон, — перчатки, одежду и не заглядывали под ногти еще кого-нибудь в этом доме, чтобы убедиться, что там нет сахара?

— Нет, сэр.

— Муж этой женщины все время был в доме. Вы не обследовали его пальцы, может, у него под ногтями тоже следы сахара?

— Нет, сэр.

— Тогда у меня все, — сказал Мейсон.

— Вопросов больше нет, — сказал Гамильтон Бюргер, после чего вызвал свидетельницу Джанис Кондон.

Она сообщила, что в течение примерно трех лет работает секретаршей Энрайта Харлана, включая то время, когда произошла покупка револьвера, выставленного в качестве вещественного доказательства. Шеф проинструктировал ее, чтобы она пошла в оружейный магазин и забрала пистолет, который он предварительно заказал, и чтобы она подписалась его именем в журнале регистрации стрелкового оружия. Она знала, что это не по правилам, и продавец это знал, но Харлан был очень уважаемым клиентом, и продавец закрыл глаза на нарушение порядка.

Перекрестный допрос, объявил Гамильтон Бюргер.

— Нет вопросов, — осторожно сказал Мейсон. — Мы должны были обговорить показания этого свидетеля. Не было необходимости ее вызывать.

— Вы могли сказать это раньше, — отрезал Гамильтон Бюргер.

— Но вы меня не спрашивали, — с улыбкой парировал Мейсон.

— Достаточно, — сказал судья Седгвик. — Занимайтесь своим делом, мистер окружной прокурор.

— Ваша честь, — обратился к судье Гамильтон Бюргер. — Позвольте заметить, что уже больше четырех часов. У меня больше нет свидетелей. Скажу, что дело меня очень удивляет. Мы начали заседание вчера днем. Сегодня утром суд собрался в пол-одиннадцатого. Я полагал, что это займет три дня, как минимум. Обращаю внимание суда на то, что на перекрестном допросе было задано очень мало вопросов, со стороны защиты почти не было возражений против имеющихся улик. Из-за этого возникла весьма необычная ситуация. Оказалось, я значительно опережаю регламент. Думаю, будет правильно попросить суд сделать перерыв.

Судья Седгвик, совершенно озадаченный тактикой Мейсона, вопросительно взглянул на адвоката. Мейсон улыбнулся и сказал:

— Ваша честь, мы замечательно продвинулись вперед, я просто должен признать, что у меня нет причин возражать против относящихся к делу улик и не хочу Допрашивать свидетелей, которые, очевидно, говорят правду. Поэтому мне кажется, что обвинение может выставить своего последнего свидетеля, а потом люди смогут уйти на перерыв в обычное время.

— Нет, ваша честь, — возразил Гамильтон Бюргер. — Несомненно, этот свидетель будет подвергнут долгому и изнурительному перекрестному допросу. Это неожиданный свидетель и…

— И поэтому, — перебил его Мейсон, — обвинение, очевидно, хочет воспользоваться преимуществом внезапного нападения. Обвиняемая настаивает на том, чтобы мы работали в обычном порядке и этот свидетель был вызван сейчас. Мы возражаем против попыток сделать сейчас перерыв.

— Думаю, позиция защиты верна, — заключил судья Седгвик. — Мистер обвинитель, можете вызвать свидетеля.

Гамильтон Бюргер с неохотой объявил:

— Эзекил Элкинс.

Эзекил Элкинс вышел вперед и занял свидетельское место. Он назвал свое имя, возраст, род занятий и откинулся назад, сжав губы.

— Вы директор «Силван Глэйд девелопмент компани» и держатель акций той же компании?

— Да, сэр.

— На вашем собрании директоров третьего июня сего года происходило что-нибудь необычное?

— Да, конечно.

— Я заявляю суду и защите, — сказал Бюргер, — что я установлю связь между этим вопросом и расследуемым делом.

— Нет возражений, — согласился Мейсон, — продолжайте.

— Опишите, что произошло на собрании директоров, — сказал Гамильтон Бюргер.

Элкинс вкратце описал, как происходило собрание. И что вы делали после собрания? — спросил Бюргер.

— Я подумал, что Джордж Латтс собирается скрыться и…

— Не важно, что вы подумали, — резко прервал его Бюргер. — Я спрашиваю, что вы делали.

— Ну, я решил последовать за Джорджем Латтсом, так как подумал, что он может быть в…

— Не важно, что вы подумали. Вы последовали за Джорджем Латтсом, так?

— Да.

— Куда он направился?

— Он пошел на ленч с Докси — своим зятем и секретарем компании. Потом он сел в машину и поехал в парикмахерскую и косметический салон.

— И что потом?

— Он остановил машину и стал ждать.

— Как долго он ждал?

— Могу сказать, две-три минуты.

— Где были вы в это время?

— Примерно в полуквартале сзади от него.

— Что случилось потом?

— Потом из косметического кабинета вышла обвиняемая, Джордж Латтс открыл дверь машины и позвал ее.

— И что она?

— Она села к нему в машину.

— Потом?

— Потом они немного поговорили.

— Дальше?

— Дальше Латтс проехал примерно полквартала к автостоянке, где стояла машина обвиняемой. Обвиняемая вышла и направилась к тому месту, где стояла ее машина…

— Минутку, — прервал его Гамильтон Бюргер. — Вы сами знали, что это была ее собственная машина?

— Нет, сэр, не знал.

— Тогда говорите только то, что знаете сами.

— Ну, она пошла к машине. Там она открыла отделение для перчаток, и я не знаю, что она там сделала.

— Вы видели, как она открыла отделение для перчаток?

— Я видел ее руки в том месте, где было отделение для перчаток.

— И что потом?

— Потом она вышла из машины, захлопнула дверь и вернулась к тому месту, где ее ждал Латтс в машине. Она села к нему, и они уехали.

— А что сделали вы?

— Я ехал за ними до тех пор, пока не понял, что они направляются в сторону участка «Силван Глэйд» и…

— Не важно, что вы поняли. Как далеко вы за ними проехали?

— Я сопровождал их примерно за полмили до того места, где дорога поворачивает к участку «Силван Глэйд».

— Что вы делали потом? — спросил Гамильтон Бюргер. Кажется, свидетель смутился.

— Продолжайте, — сказал Бюргер.

— Ну, я так сосредоточился на преследовании, что я… ну, столкнулся с другой машиной. Она врезалась в меня сзади, потом обогнала и притерла к обочине, так что я был вынужден остановиться.

— Что было дальше?

— Потом произошла перебранка.

— Что вы имеете в виду под перебранкой?

— Я ведь торопился, чтобы последовать за Латтсом и обвиняемой, а этот человек начал ругаться. Я спешил, не мог ждать и сорвался, и… ну, слово за слово и…

— Продолжайте, — сказал Бюргер.

— И он двинул меня в глаз, — признался Элкинс.

— И что дальше?

— Ну, потом рядом остановилось несколько машин и… и я замахнулся в ответ, а он меня ударил в живот, а я… мне стало плохо. У меня перехватило дыхание от его удара.

— Что дальше?

— Потом он сел в свою машину и уехал.

— Бросив вас там, где вы стояли?

— Да. Но я не стоял… я согнулся пополам.

— Итак, что вы делали потом?

— Я развернулся и поехал домой.

— А когда вы в следующий раз увидели мистера Латтса?

— Я увидел его тело на похоронах.

— Можете спрашивать, — сказал Бюргер. Мейсон посмотрел на часы и улыбнулся в сторону судьи:

— С разрешения суда, уже подошло время перерыва.

Судья Седгвик понял, наконец, тактику Мейсона и, улыбнувшись ему в ответ, объявил:

— В самом деле. Пора делать перерыв.

— С разрешения суда, — проговорил Бюргер, — мне кажется, если защита проведет краткий перекрестный допрос, то можно будет закрыть обвинительную часть и…

— Вы полагаете, что перекрестный допрос будет кратким? — спросил судья Седгвик. — Суд не может сделать такое предположение. Сейчас обычное время перерыва, мистер окружной прокурор, и суд объявляет перерыв до завтрашнего утра.

Глава 15

Перри Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк собрались в личном офисе адвоката. Настроение у всех было мрачное.

— Черт возьми, Перри, — сказал Пол Дрейк, — неужели ты не мог усомниться в уликах? Разве ты не мог задать перекрестный вопрос и…

— Конечно, мог, — перебил его Мейсон. — Но в этом деле такой способ не пройдет. Присяжные — неглупые ребята, Пол. Как только пытаешься бросить тень на улики, которые для всех очевидны, довольно скоро присяжным приходит в голову мысль, что ты боишься правды. Можно понять, что произошло в этом деле, — продолжал Мейсон. — Гамильтон Бюргер взялся за меня. Он подготовил все заранее, настроившись на то, что это дело должно быть разработано настолько тщательно, что не останется ни малейшей возможности для чего-то непредвиденного. Конечно, он надеялся, что я буду биться лбом о стену, постоянно протестуя и задавая массу перекрестных вопросов. Я бы мог выиграть пару технических моментов, но потерял бы сочувствие присяжных. В этом деле все факты так аккуратно согласованы, что не может возникнуть никаких вопросов. Конечно, моя клиентка сказала мне, что из пистолета, который она положила обратно в отделение для перчаток, не стреляли, что это был тот самый пистолет, который она доставала из отделения для перчаток; что она взяла такси до дома, так как ее чулки и туфли настолько запачкались при беге, что ей было стыдно показываться. Может быть, это правда. Но она лгала мне раньше. Без сомнений, она снова лжет. В отчаянном положении женщина всегда старается приукрасить факты в свою пользу.

— Будь я адвокатом, — произнес Пол Дрейк, — я бы не представлял клиента, который мне лжет.

— Тогда бы у тебя было не слишком много клиентов, — заметил Мейсон, — особенно в уголовных делах. Не знаю, почему так выходит, но, пожалуй, лишь один клиент из пятидесяти говорит тебе полную правду. Почти все клиенты, даже полностью невиновные и честные, пытаются подсластить факты так, чтобы они говорили в их пользу.

— Что ты собираешься делать? — спросил Дрейк.

— Боюсь, я все поставлю на подбитый глаз Эзекила Элкинса, — сказал Мейсон. — Если бы я мог устроить ему перекрестный допрос и придать особое значение его синяку, то я, возможно, заклеймил бы его как убийцу Джорджа Латтса. В противном случае мне придется вызвать обвиняемую для показаний перед присяжными, а когда я это сделаю, Гамильтон Бюргер ее прикончит.

— Больше выбора нет?

— Сейчас я больше ничего не вижу, — ответил Мейсон.

— Скажу тебе, Перри, что я не мог доказать, что Элкинс попал в какую-то автокатастрофу, но не мог доказать и обратное.

— Преимущество метода, которым я веду это дело, — сказал Мейсон, — в том, что присяжные начинают тебе сочувствовать. Они понимают, что ты не собираешься тратить впустую их время и время суда. Они поймут, что если я теперь устрою жесткий перекрестный допрос, то у меня для этого есть довольно веская причина, и они будут прислушиваться. В этом моя стратегия. Так должно быть. Пропустив предварительно всех свидетелей, я ухвачусь за Элкинса и тем самым произведу наибольшее впечатление на присяжных.

— А потом ты собираешься поставить обвиняемую перед присяжными?

— Зависит от того, чего я добьюсь от Элкинса, — ответил Мейсон. — Я могу вызвать серьезные подозрения у присяжных. Возможно, мне удастся не вызывать обвиняемую, хотя шансов здесь — один из тысячи.

— Я бы не хотел оказаться сейчас на твоем месте, — сказал Пол Дрейк. — Мне это дело совсем не нравится.

— Мне оно самому не нравится, — признался Мейсон. — Но если ты играешь в карты, то тебе иногда не везет. И не стоит бросать карты только из-за того, что расклад не в твою пользу. Нужно пытаться… Нужно стараться в любом деле, которым занимаешься. Что ты разузнал о меткой стрельбе, Пол?

— То есть?

— Ну, обо всех наших участниках, какой у них опыт в обращении с пистолетами?

— Так, — сказал Дрейк, открывая записную книжку, — если тебе нужен список людей, которые могли промахнуться по Латтсу с расстояния в десять футов, то их можно пересчитать по пальцам.

— Кто это?

— Элкинс — это раз. Он никогда в жизни не стрелял из пистолета. Твой клиент — это два. Она говорит, что закрывает глаза, когда нажимает на курок. Она призналась в этом одной из своих подруг. Если хочешь заподозрить Рокси Клаффин, то она тоже плохой стрелок — предположительно. Энрайт Харлан вроде бы учил ее стрельбе, но она не преуспела, очевидно. С другой стороны, имеем Реджерсона Б. Неффса, который заявляет, что хорошо стреляет из пистолета, во всяком случае, стрелял в молодости. Имеем Энрайта Харлана, лучшего стрелка, Герберта Докси, выигравшего целую связку медалей в стрельбе из пистолета, и Клива Ректора, который называет себя очень хорошим стрелком.

Мейсон начал вышагивать по комнате:

— Кто сказал Латтсу, что меня наняла миссис Харлан, а, Пол?

Дрейк пожал плечами и сказал:

— Это довольно загадочно. Очевидно, он получил это по банковским каналам. Когда он с Докси пошел на ленч, он, конечно, еще ничего не знал. Потом ему пришла в голову мысль, он пошел к телефону там же в ресторане и позвонил кому-то, вероятно, знакомому в банк. Наверняка они проследили за чеком, который вы поместили на свой счет.

— Это противозаконно, — отметил Мейсон. — Это означало бы нарушение банковских правил.

— Я знаю. Но такие случаи бывают.

Мейсон снова начал ходить по комнате.

— Шеф, — заботливо сказала Делла Стрит, — кажется, вы собираетесь провести на ногах всю ночь, расхаживая по комнате и пытаясь все уяснить.

С каменным лицом Мейсон сообщил:

— Итак, мы имеем несколько составных звеньев мозаики. Некоторые из них подходят, а некоторые — нет. Я собираюсь переставлять их до тех пор, пока не найду подходящее сочетание.

— Какие результаты ты хочешь получить, Перри?

— Что делает Рокси Клаффин?

— В основном злорадствует. Она сейчас на седьмом небе, а Энрайт Харлан — овца, которую она ведет на бойню. Возможно, она планирует заключить договор о субаренде ее дома: уже начала его вычитать. Сегодня она вытащила из своего гаража какой-то старый хлам, свалила его в кучу, а потом вывезла.

— Какой хлам? — у Мейсона сузились глаза.

— Старые банки из-под краски, разбитый чемодан, табуретку, старые трубы, какие-то холщовые мешки, ящик металлолома и хлама.

— И где все это? — спросил Мейсон.

— На свалке. Мой человек следил, как она все это грузила, и все просмотрел после ее ухода: там ничего нет.

— Нам нужен весь этот мусор, — сказал Мейсон. — Где сейчас твой человек?

— Он сейчас отдыхает. Я могу вызвать его и…

— Черт возьми, Пол, — проговорил Мейсон, — в таком деле нет ничего незначительного. Забери этот хлам и привези сюда как можно скорее.

— О'кей. — Дрейк взглянул на часы и вздохнул.

— И эти трубы тоже. Что это может быть?

— Перри, она. очевидно, просто расчищала гараж, набросала туда всякого барахла и…

— Мне необходимо все это видеть, Пол. Пусть твой человек этим займется.

— Целый гараж хлама перекочует в твой офис, — с неохотой сказал Дрейк.

— Именно это я и хочу, — настаивал Мейсон. — Ты соберешь весь этот мусор и доставишь сюда. Мы с Деллой пока пойдем немного, перекусим. Давай встретимся… посмотрим… в девять.

— Сегодня вечером?

— Конечно сегодня вечером, — нетерпеливо сказал Мейсон. — А что ты думал? Завтра утром?

— Я не понял, — начал оправдываться Дрейк. Через два часа перед Мейсоном, Деллой Стрит и Полом Дрейком стоял поникший детектив.

— Что значит, вы не нашли? — спросил Мейсон.

— Значит то, что я сказал, — ответил детектив Блэнтон. — Мистер Мейсон, там ничего нет.

— Наверное, вы попали не на то место, — предположил Мейсон.

— Нет. Я точно запомнил, где она все свалила.

— Что это за свалка?

— Примерно в трех милях от ее дома. Это не городская свалка, но туда сбрасывают мусор люди, живущие в округе. Ею пользуются уже довольно долго.

— Что за мусор?

— Ну, консервные банки, ящики… всякий хлам.

— А как себя вела миссис Клаффин?

— Это было сегодня, примерно в полвосьмого утра… Она открыла гараж, и я увидел, что она убирает там мусор. Потом я подъехал так, чтобы видеть в бинокль, что делается внутри.

— И что вы увидели?

— Увидел, что она загружает машину.

— Куда она все складывала?

— В багажник.

— Вам хорошо было видно?

— В этот момент не очень хорошо… потом стало видно намного лучше.

— Когда именно?

— На свалке, когда она оттуда уехала. Я осторожно ехал за ней, чтобы она не поняла, что за ней следят. Когда она повернула на свалку, я просто проехал мимо по дороге… почти милю. Остановил машину и стал наблюдать в бинокль. Было видно, что она сгрузила мусор на свалку, потом развернулась и поехала домой. Мне следовало бы поехать за ней, но я решил, что лучше взглянуть на этот мусор. И я отправился на свалку.

— Вы все хорошо рассмотрели?

— Конечно, хорошо. Я вам и пытаюсь это объяснить, мистер Мейсон. Я зашел на самую свалку и рассмотрел этот мусор вблизи. Там было несколько старых труб, несколько досок от какого-то упаковочного ящика, катушка старой проволоки и всякий металлолом. Она выбросила табурет в довольно хорошем состоянии и несколько рваных холщовых мешков.

— Поподробнее насчет мешков.

— Когда-то это были отличные мешки для денег, которыми обычно пользуются в банке. Они были распороты и разрезаны по бокам. Да, разрезаны. Еще там валялась коробка с металлоломом.

— Что за металлолом?

— Болты и гайки. Всякие железки. Помню, там был кусок железного рельса, что-то вроде металлического колеса и… ну, всего по весу фунтов двести.

— Она бы не смогла поднять такой ящик, чтобы поставить в багажник, — сказал Мейсон.

— Я и пытаюсь вам это сказать, мистер Мейсон. Она просто использовала ящик, чтобы постепенно собрать весь этот железный лом из гаража. Должно быть, она поставила ящик в багажник, набросала туда лом, а когда приехала на свалку, то поддела ящик доской и сбросила его. Она уехала сразу после того, как разгрузила машину. Я виноват, что упустил ее. Я отметил это в своем рапорте. Но сидеть на свалке слишком долго у меня не было времени, я сразу вернулся и увидел ее уже рядом с домом. Я следил за ее машиной, а потом за ней до тех пор, пока она не поехала в суд. Работал с четырех часов до полудня, потом моя смена окончилась. Я подготовил рапорт, в котором описал эти трубы и все остальное.

— Важно, что все это куда-то исчезло, — задумчиво проговорил Мейсон.

— Это, возможно, не так важно, мистер Мейсон. Железо могло кому-нибудь пригодиться. Непонятно, зачем ей самой нужно было вывозить этот мусор. Достаточно было вызвать мусоросборщика, и он бы с удовольствием забрал железо и все прочее. Кое-что еще можно было использовать, особенно табурет и старые болты с гайками.

— Но нет ни труб, ничего? — уточнил Мейсон.

— Да, исчезло абсолютно все, что она туда привезла, — согласился Блэнтон.

— Ну, сейчас уже ничего не сделаешь. Мы лишь постараемся понять, почему все пропало, — раздумывал Мейсон.

— Извините, но я не понимаю, что бы я мог еще сделать, — проговорил Блэнтон. — Я следил за ней и…

— Все правильно, — успокоил его Мейсон. — Вам нужно было сразу позвонить Дрейку. Когда есть что-то необычное… Пол, приставь еще пару человек к миссис Клаффин. Я хочу знать обо всем, что она делает, обо всех, с кем она встречается. И если то, что она делает, имеет хоть малейшее значение, немедленно сообщай мне. Не важно, что именно происходит. Главное — сообщить мне сразу. Напиши пару слов Делле, а она принесет мне записку в зал суда. Не важно, чем я буду занят.

Дрейк кивнул:

— Я займусь этим сейчас же.

Мейсон повернулся к Делле Стрит и с неохотой сказал:

— Ты тоже можешь идти домой, Делла. Завтрашний день может оказаться самым катастрофическим в моей юридической карьере.

Дрейк и Блэнтон ушли. Делла Стрит заглянула в приемную, переключила коммутатор, вернулась и выключила настольную лампу. Потом подошла к адвокату и взглянула в его обеспокоенное лицо.

— Это не ваша вина, шеф, — сказала она. — Если бы миссис Харлан не потратила столько сил, чтобы все скрыть, перед тем как позвонить сюда, то…

— Знаю, — согласился Мейсон, — но… я отвечаю за нее.

— Вы что же, собираетесь ходить всю ночь по комнате и бороться с этой мыслью?

— Я не могу терять время на сон, пока все не разрешилось, Делла.

— Вы не сделаете ничего хорошего, стуча лбом о стену.

— Возможно, я найду способ обойти эту стену, — ответил Мейсон. — Почему же исчез мусор?

— Если вы остаетесь, то и я останусь, — объявила Делла Стрит.

— Нет, Делла, иди домой спать.

Она подошла к нему поближе:

— У вас могут возникнуть идеи, которые вы захотите записать.

Мейсон обнял ее:

— Бог с тобой, Делла, оставайся. Ты беспокоишься обо всем так же, как я.

— Если она виновна, вы ничего не измените. Знаю, сказал Мейсон, притянув ее к себе. — Ты вселяешь уверенность своей преданностью, Делла.

— Вы знаете, шеф, в вас всегда это есть.

Мейсон наклонился и поцеловал ее. Она обняла рукой его шею.

— О, шеф, я хотела бы… — Она отстранилась, почувствовав, что Мейсон вдруг напрягся. — В чем дело, шеф? Что произошло?

— Я как раз подумал, — ответил Мейсон, — о пропавшем хламе. Это важно.

В голосе Деллы послышалась тоска:

— И я так понимаю, что клиент на первом месте.

Мейсон потрепал ее по плечу, затем внезапно направился к столу.

— Конечно, клиент на первом месте, Делла. Для этого я и адвокат. Делла, сядь на тот стул. Я задам тебе несколько вопросов. — Голос Мейсона звенел от волнения. — Вот, Делла, возьми блокнот. Давай составим список вопросов и проанализируем это дело. Когда химик изучает какое-то неизвестное вещество, вначале он пытается узнать его основные ингредиенты путем различных анализов. Другими словами, он задает вопросы этому веществу. Почему бы и нам не начать задавать вопросы по этому делу?

Делла Стрит сказала довольно резко:

— Думаю, когда вы будете жениться и во время свадебного марша вам придет идея о судебном деле, вы сразу же отправитесь в зал суда. Давайте, шеф, я уже приготовила карандаш. Какие вопросы?

— Исчезнувший хлам. Почему он исчез?

Делла Стрит сделала быструю пометку карандашом.

Мейсон начал взволнованно ходить по комнате.

— Это исчезновение — важнейший ключ к разгадке всего дела. Это тот самый прорыв, которого мы ждали. Почему исчез хлам? — спросил Мейсон.

— Ну, не мог же он сам уйти? — сказала Делла.

— Точно. К тому же Рокси Клаффин не возвращалась, чтобы забрать его, — добавил Мейсон.

— Откуда нам это знать?

— Мы знаем, — сказал Мейсон с уверенностью, — потому что за Рокси Клаффин следили. Разве ты не понимаешь, Делла, что означает эта пропажа?

Она начала было что-то говорить, но замолчала, глядя, как Мейсон расхаживает по комнате.

— А вот еще несколько вопросов, Делла. Отметь это. Из револьвера было сделано три выстрела. Две пули нашли. Третью — нет. Где застряла третья пуля? И почему третья гильза, пуля из которой исчезла, относится к другому типу? Теперь еще вопрос. Латтс получил через банк информацию, связывающую мою покупку акций с Сибил Харлан. Но откуда эта информация у Энрайта Харлана? Он сказал, что Рокси узнала это от миссис Докси. Но миссис Докси это отрицает. Отпечатай этот список вопросов, — распорядился Мейсон взволнованным тоном, — и дай его мне. Мы рассмотрим все возможные ответы, Делла. Мы напали на след!

Его волнение передалось Делле Стрит. Она сорвала крышку печатной машинки, вставила лист бумаги, и ее пальцы начали летать по клавиатуре.

Мейсон продолжал расхаживать по комнате с сосредоточенным выражением лица.

Вдруг адвокат подошел к телефону и набрал номер Пола Дрейка.

— Пол, найди четырехколесную тележку, вроде тех, на которых мальчишки-носильщики перевозят багаж. Сними колеса, вытри все масло с осей и натри их канифолью или чем-то еще, чтобы они скрипели как черти. Сложи на нее несколько досок, табурет, пару сотен фунтов железного лома, накрой все тканью и будь готов вкатить это завтра в зал суда после моего сигнала. Не думай, зачем это нужно. Просто собери все вместе.

Мейсон улыбнулся и повесил трубку.

Глава 16

Судья Седгвик с явным неодобрением окинул хмурым взглядом зал суда. В зале стоял шум.

Один из газетных репортеров опубликовал анализ стратегии Перри Мейсона в деле против Сибил Харлан. Этот анализ оказался настолько интересным и точным, что жадная до сенсаций публика налетела в зал, словно мухи на сладкое.

Газетчик отметил, что, несомненно, у Перри Мейсона козырь в рукаве, но также он отметил, что адвокат обеспокоен, не побьет ли окружной прокурор его карту. Поэтому Мейсон, чтобы усыпить бдительность прокурора, умышленно поддавался ему до сих пор.

Если бы у адвоката не было сильной карты, подчеркнул газетчик, то на суде он бы обязательно протестовал против того или иного вопроса, пытался бы отвергать ответы как безответственные, встревал бы во все технические подробности как человек, которому уже некуда отступать.

Далее в газете говорилось, что заброшенный дом превратился в стрельбище. И полиция, и окружной прокурор проводили там следственные эксперименты. Появились даже слухи, что Перри Мейсон — адвокат от защиты — предположительно проверил некоторые аспекты дела, для чего приобрел коробку холостых патронов. Разумеется, нет прямого указания на то, что он с ними делал, но читателю это ясно как дважды два.

Возможно, козырь адвоката будет состоять в мастерском перекрестном допросе свидетеля обвинения. Последним свидетелем обвинения был Эзекил Элкинс, и Мейсон искусно обыграл окружного прокурора, поставив его в положение, когда Элкинс дал свидетельские показания на прямом допросе, после чего суд ушел на перерыв. В результате Перри Мейсон сможет с утра начать свой показательный перекрестный допрос.

Конечно, существует возможность, писала газета, что Мейсон захочет снова вызвать одного из свидетелей обвинения для дальнейшего перекрестного допроса. Такая стратегия довольно часто проводится адвокатом. Но ввиду того факта, что адвокат в действительности не выдвигал протестов и не организовывал перекрестных допросов, сейчас эта стратегия, по мнению постоянных посетителей судебных заседаний, была маловероятной.

В любом случае на утреннем заседании суда может состояться фейерверк.

Суд отправил все предварительные формальности, призвал к порядку, заставил адвокатов отметить, что все присяжные на месте и обвиняемая присутствует на суде. Потом судья Седгвик бросил взгляд в заполненный людьми зал.

— Суд напоминает зрителям, что здесь проходит судебное заседание. Здесь не театр. Суд не потерпит нарушения порядка и демонстраций чувств общественности по слушаемому вопросу. Суд прикажет очистить помещение при малейшем нарушении этикета. А теперь, мистер Мейсон, вы можете начинать перекрестный допрос свидетеля Эзекила Элкинса. Мистер Элкинс, прошу вас снова занять свидетельское место.

Элкинс уселся на свидетельском стуле, прокашлялся, сложил руки и посмотрел на Мейсона холодным и спокойным взглядом. Конечно, он читал газеты и знал, чего можно ожидать. И своим видом он показывал, что готов ко всему.

Мейсон встал и начал перекрестный допрос.

— Вы были в определенном смысле деловым партнером покойного Джорджа К. Латтса?

— Нет.

— Вы входили в совет директоров «Силван Глэйд девелопмент компани»?

— Да.

— И сейчас входите?

— Да.

— Вы присутствовали на собрании директоров третьего июня сего года?

— Да.

— На этом собрании мистер Латтс объявил, что продал свою долю акций корпорации?

— Да.

— Существовало ли соглашение между директорами, что если кто-либо из них пожелает продать свою долю акций, то первую возможность покупки следует предоставить директорам?

— Да.

— Это соглашение было зафиксировано письменно?

— Нет.

— Вы были возмущены тем фактом, что мистер Латтс продал свои акции, нарушив это соглашение?

— Нет.

— Вы говорили на собрании директоров, что, по вашему мнению, соглашение было нарушено?

— Да.

— Но вас это не возмутило?

— Нет.

Мейсон улыбнулся свидетелю:

— Вы завершили дачу прямых показаний вчера, мистер Элкинс?

— Да.

— А где вы были прошлым вечером?

— Ваша честь, — вмешался Гамильтон Бюргер, — перекрестный допрос ведется не по правилам. Он неправомочен, неуместен и необоснован. Это попытка вмешаться в личные дела свидетеля.

— Принято, — рявкнул судья Седгвик.

— У вас была вчера вечером более чем двухчасовая личная беседа с окружным прокурором? — спросил Мейсон.

Седгвик взглянул на окружного прокурора.

— Ваша честь, ваша честь, — засуетился Бюргер. — Он неправомочен, неуместен и необоснован. Перекрестный допрос идет не по правилам. Если адвокатам это интересно, я признаю, что беседовал прошлым вечером с мистером Элкинсом. Он уже дал прямые показания, и я хотел прояснить кое-какие вопросы. Нет ничего незаконного в том, что окружной прокурор беседовал со своим же свидетелем.

— Я утверждаю, ваша честь, — сказал Мейсон, — что протест окружного прокурора был сделан им не по доброй воле, а с целью сделать заявление, оказывающее воздействие на присяжных.

— Я возмущен! — заявил Бюргер.

— Возражение отклоняется. Свидетель, отвечайте на вопрос. Адвокаты не должны переходить на личности, — сказал судья Седгвик.

— Какой был вопрос? — переспросил свидетель. Секретарь суда повторил вопрос:

— У вас была вчера вечером более чем двухчасовая кабинетная беседа с окружным прокурором?

— Нет, — ответил Элкинс.

— Вы хотите сказать, — улыбнулся Мейсон, — что ваша встреча с ним длилась не два часа?

— Да.

— Вы были с ним два часа!

— Нет.

— Или больше?

— Да.

— Примерно три часа?

— Да.

— Больше трех часов?

— Нет.

Теперь Мейсон спросил уже уверенно:

— Что вы имели в виду, говоря, что прошлым вечером у вас не было кабинетной встречи с окружным прокурором?

— Мы не были в кабинете, — ответил Элкинс.

В зале раздался смешок, но быстро стих, так как судья нахмурился.

— Понимаю, — сказал Мейсон. — Итак, во время беседы с окружным прокурором, которая проходила скорее у него в офисе, чем в кабинете, вы обсуждали перекрестный допрос и то, что вы будете говорить со свидетельского места.

Свидетель занервничал. Гамильтон Бюргер вскочил с места.

— Конечно, я обсуждал его положение как свидетеля и говорил ему, что допрос может оказаться наиболее изнурительным, отчаянным, последним…

— Достаточно, мистер окружной прокурор. Сядьте на место, — прервал его судья Седгвик. — Допрашивается свидетель, а не окружной прокурор.

— Да, ваша честь.

— Мы говорили о многом, — сказал Элкинс.

— Является ли фактом то, — продолжал Мейсон, — что ваши «да» и «нет» в ответ на мои вопросы вызваны предупреждением окружного прокурора, что если вы выдадите информацию по своей инициативе или дадите полный ответ на вопрос, то можете попасть в неприятную ситуацию? Говорил ли он вам, что лучше всего сбить с толку Перри Мейсона, с предельной осторожностью выслушивая вопросы и отвечая минимальным числом слов…

В первый раз Элкинс опустил глаза. Прокашлявшись, он посмотрел на окружного прокурора.

Судья Седгвик также посмотрел на прокурора.

Гамильтон Бюргер попытался было встать, затем передумал и остался на месте.

— Вы не можете ответить на вопрос? — спросил Мейсон.

— Да, он в самом деле говорил что-то похожее, — признался Элкинс.

— Итак, — уточнил Мейсон, — ваша политика кратчайших ответов на вопросы была предложена вам окружным прокурором на встрече вчера вечером?

— Я могу отвечать на вопросы так, как я захочу.

— Конечно, — сказал Мейсон, — конечно. Но я подчеркиваю, что эта манера кратко отвечать на вопросы была предложена вам окружным прокурором на встрече вчера вечером.

— Да, мы это обсуждали.

— Я повторяю, была ли эта манера отвечать на вопросы кратчайшим способом предложена вам окружным прокурором на встрече вчера вечером?

— Да.

— И окружной прокурор сказал вам, что это будет лучшим способом поставить меня в тупик при перекрестном допросе, так?

— Он сказал, что для меня это будет лучшей защитой.

— Лучшей защитой? — переспросил Мейсон.

— Да.

— Против чего вам нужно защищаться? — продолжил Мейсон.

— Мне нужно держаться своих показаний.

— Другими словами, рассказывать историю, которая должна служить свидетельством?

— Это была правда.

— Итак, вчера вечером вы договорились с окружным прокурором поставить меня в тупик, чтобы вы смогли придерживаться любой ценой той истории, что вы рассказали.

— Ваша честь! — заявил Бюргер. — Я не могу это выносить. Суд отверг один из моих протестов, но я должен настаивать, что использование слова «договорились» искажает реальный смысл. Я считаю, что этот вопрос уже задавался и на него был дан ответ, вопрос тенденциозный и нарушает порядок перекрестного допроса. Адвокат сделал заявление и теперь спорит со свидетелем.

— Принято, — сказал судья Седгвик. — Думаю, эту фазу дела вы уже прошли, мистер Мейсон. Давайте продолжим перекрестный допрос.

— Хорошо, ваша честь, — сказал Мейсон и повернулся к свидетелю. — Итак, после собрания директоров у вас осталось впечатление, что Латтс нарушил соглашение между директорами «Силван Глэйд девелопмент компани»?

— Естественно. Я знал, что если бы Латтс получил предложение о продаже акций приблизительно по их номинальной стоимости, то он обязательно посоветовался бы с остальными… Поэтому я предположил… Лучше я просто отвечу на ваш вопрос «да».

— Мистер Элкинс, — сказал Мейсон, — у нас с вами все будет получаться намного лучше, если вы будете следовать своим собственным склонностям, а не тем инструкциям, которые вам дал окружной прокурор, — произносить как можно меньше слов.

Гамильтон Бюргер не смог сдержаться:

— Ваша честь, я заявляю, что свидетель имеет право отвечать любым удобным для себя способом.

— Меня интересует вполне законная информация, ваша честь, — сказал Мейсон. — Информация, на которую имеют право и присяжные, и мой клиент. Я полностью согласен с тем, что свидетель может отвечать на вопросы любым удобным для себя способом, если только его ответ правдив и содержателен. Но я указываю свидетелю на то, что если он сохранит свою манеру ответов типа «да» и «нет», то довольно долго просидит на свидетельском месте. А ввиду сложившихся обстоятельств и признанного факта, что эта тактика была разработана в офисе окружного прокурора с целью сбить меня с толку, то я настаиваю на том, чтобы мне была предоставлена возможность провести перекрестный допрос с максимальной тщательностью.

— Вам не нужно делать подобные заявления в адрес суда, — сказал судья Седгвик. — Никто не собирается урезать перекрестный допрос. Я заявляю, что суд понимает сложившуюся ситуацию и предоставляет вам самые широкие возможности в связи с перекрестным допросом. А теперь продолжайте допрос свидетеля.

— Итак, — Мейсон повернулся к Элкинсу, — вы подумали, что причиной, по которой Латтс не предоставил возможность другим директорам приобрести акции по предложенной им цене, было то обстоятельство, что эта цена была настолько высока, что он пожелал принять предложение до того, как предать его огласке? В сущности, именно это вы подумали?

— Да.

— При таких событиях с акциями компании вы хотели быть в курсе дела, не так ли?

— Да.

— И вы решили проследить за мистером Латтсом?

— Я уже об этом сказал.

— И вы приложили определенные усилия для того, чтобы слежка не была замечена?

— Да.

— Какие именно?

— Вы уже ответили на это своим вопросом. Я сделал все, чтобы остаться незамеченным.

— Когда мистер Латтс был в офисе компании, вы тоже оставались там?

— Мистер Латтс находился в своем личном офисе. Я же был в офисе компании, да.

— Вы могли заглянуть в офис Латтса?

— Нас разделяла перегородка из матового стекла. Мне были видны лишь размытые силуэты.

— И что потом?

Потом другой директор компании, Реджерсон Неффс, зашел в офис и пробыл некоторое время у мистера Латтса.

— Что было дальше?

— Потом мистер Неффс вышел.

— Что в это время делали вы?

— Я притворился, что пишу документ о канцелярских принадлежностях корпорации.

— Просто для отвода глаз?

— Да.

— Итак, вы могли следить за мистером Латтсом?

— Да.

— Что было после того, как мистер Неффс вышел?

— Мистер Латтс перешел в офис своего зятя, Герберта Докси, он работает секретарем корпорации. В руке Латтс держал какие-то бумаги. Как только он увидел меня в наружном офисе, он поспешно прикрыл бумаги рукой.

— И это заставило вас подумать, что он несет оформленные свидетельства на акции?

— Да.

— Другими словами, что он купил акции у Неффса?

— Я так предположил.

— И что вы делали потом?

— Я подумал, что он мог меня заподозрить. Поэтому я вышел на улицу, сел в машину и припарковал ее так, чтобы видеть вход в офис.

— И вы ждали там до тех пор, пока Латтс не вышел?

— Да.

— Он вышел вместе с Докси?

— Примерно в пять минут четвертого. Они поехали в ресторан неподалеку, мы иногда бываем там, снаружи мне было видно, как Латтс сделал заказ и как он ел. Еще было заметно, что он очень торопился.

— Что вы еще заметили?

— Он говорил в ресторане по телефону.

— Он позвонил или ему позвонили?

— Он позвонил. Подошел к автомату, пробыл там некоторое время, а затем вернулся.

— Вы знаете, сколько звонков он сделал?

— Один.

— Вы знаете, кому он звонил?

— Нет. Я видел его руку, когда он набирал номер, но сам номер я разобрать не мог.

— Вы уверены, что он позвонил только один раз?

— Да.

— Вы смотрели за ним все время?

— Да.

— Ему никто не звонил?

— Нет.

— Что было после звонка?

— Мистер Латтс поспешно закончил ленч, очевидно, дал Докси последние указания, вышел и сел в свою машину.

— И вы последовали за ним?

— Да.

— И куда приехали?

— Я доехал за ним до косметического салона, где подождал, пока выйдет миссис Харлан, обвиняемая.

Мейсон на минуту замолчал, хмуро разглядывая свидетеля.

— Потом вы последовали за Латтсом и обвиняемой до поворота дороги к участку «Силван Глэйд девелопмент компани»?

— Да, сэр. Но вначале произошла та остановка на автостоянке, о которой я вчера говорил.

— А потом у вас произошел тот конфликт и вы вернулись обратно?

— Да.

— Значит, потом у вас распух глаз и вы потеряли след Латтса и обвиняемой. Вы решили, что знаете, куда они поехали, и поэтому вернулись домой?

— Не сразу домой.

— Вы сделали остановку?

— Да. Я остановился у мясника и купил бифштекс, чтобы приложить к глазу, — сказал свидетель.

В зале послышался смех, даже судья Седгвик растянул губы в улыбке, но затем поднял руку, требуя полной тишины.

— Хорошо, — продолжал Мейсон. — Итак, вы купили бифштекс для глаза и отправились домой. Что вы делали потом?

— Сохранял спокойствие. Оказалось, что я слишком разнервничался и разозлился. У меня подскочило давление. Я принял лекарства, которые мне прописал врач — они меня успокаивают, — и, кажется, сбил давление. Весь вечер я оставался дома.

— Вы больше не пытались заняться делом об акциях?

— Нет.

— Я считаю, — сказал Мейсон, — что вы подозрительно легко сдались, мистер Элкинс. Вы, который настойчиво начал выяснять, что стоит за всей этой деятельностью с акциями «Силван Глэйд девелопмент компани», вдруг потеряли интерес к этому вопросу.

— Мне хорошо подбили глаз, — ответил Элкинс. — Я внезапно понял, что мое здоровье стоит дороже нескольких сот долларов. Я подумал, что завтра, когда я почувствую себя лучше, мне нужно будет поработать.

— Поработать каким образом?

— Я собирался позвонить мистеру Докси и попросить просмотреть книгу регистрации акций. Я хотел узнать, сколько акций купил Латтс у Неффса, и хотел попытаться заставить его приоткрыть свои планы.

— Неффс обычно противостоял вам в делах компании?

— Довольно часто. Мы не уживались вместе.

— Это правда, что Латтс был довольно агрессивен?

— Протестую, — заявил Гамильтон Бюргер. — Вопрос неправомочен, неуместен и необоснован, нарушает порядок перекрестного допроса и подталкивает свидетеля к выводам.

— Думаю, я разрешу этот вопрос, — сказал судья Седгвик. — Возражение отклоняется.

— Да, он был склонен отвечать тем же, если ему наступали на ногу.

— Верно, — согласился Мейсон. — Значит, если бы кто-то выстрелил в него и промахнулся, то естественной реакцией Латтса было бы повернуться и напасть на атакующего?

— Ваша честь, — запротестовал Гамильтон Бюргер. — Я возражаю против этого вопроса на том основании, что он нарушает порядок перекрестного допроса, является спорным и побуждает свидетеля делать выводы, вторгается в сферу компетенции присяжных и…

— Продолжать не нужно, — остановил его судья Седгвик. — Возражение принято. Вопрос действительно спорный, мистер Мейсон.

— Я пытаюсь установить определенный факт, — возразил Мейсон, — и…

— Суд хорошо знает, что вы пытаетесь установить, — сказал судья Седгвик. — Вы имеете право на перекрестный допрос свидетеля, а когда вы будете излагать дело присяжным, то получите право высказывать подозрения. Но вам нельзя использовать свидетеля как трибуну для преждевременных аргументов в адрес присяжных. Теперь продолжайте.

— Ввиду указания суда, — произнес Мейсон, — я чувствую, что в этом вопросе я подвинулся настолько, насколько мне было позволено.

— Я тоже так думаю, — отозвался судья Седгвик. — Тем не менее я не хочу лишать вас возможности задавать вопросы.

— Теперь относительно таинственного происшествия, в результате которого некий водитель машины посадил вам синяк под глаз, вы…

Протестую против определения «таинственное происшествие», — сразу отреагировал Гамильтон Бюргер. — Зашита может формулировать свои вопросы, избегая спорных моментов…

— Возражение отклоняется, — сообщил судья Седгвик. — Если защита относится к этому происшествию как к таинственному, у нее есть на это право. При желании свидетель может пояснить ситуацию. Продолжайте, мистер Мейсон. Считаю, протест вас прервал.

— Вы попали в таинственное происшествие, — продолжал Мейсон. — Вы не знаете, с кем вы вступили в конфликт?

— Здесь нет ничего таинственного. Это был обычный дорожный конфликт.

— Вы не узнали имя этого человека?

— Нет.

— И не помните номер его машины?

— Нет.

— Почему нет?

— Я не собирался никому об этом докладывать.

— На какой машине он ехал?

— На большой машине.

— Вы не запомнили модель?

— Нет.

И вдруг Мейсон объявил:

— У меня больше нет перекрестных вопросов. Судья Седгвик удивленно поднял глаза. Гамильтон Бюргер с облегчением вздохнул.

— Это дело штата, ваша честь. Обвинительная часть завершена.

— Продолжает защита, — объявил судья Седгвик.

— Да, ваша честь, — отозвался Мейсон.

— Вызывайте своего первого свидетеля, — распорядился судья Седгвик. — Или вы вначале хотите сказать вступительное слово?

— Нет, ваша честь. Я пропускаю свое вступительное слово, так как вызываю своего первого свидетеля… — Он обвел взглядом зал суда. — Энрайта Харлана.

На лице Гамильтона Бюргера отразилось явное удивление.

— Выйдите и займите свидетельское место, мистер Харлан, — указал судья Седгвик.

Энрайт Харлан вышел вперед, поднял правую руку и принес присягу.

— Ваше имя Энрайт Харлан? Вы муж обвиняемой на этом процессе?

— Да, сэр.

— Вы проживаете в этом городе на Ламисон-авеню, 609?

— Да, сэр.

— Вы спортсмен, любитель подышать свежим воздухом, охотник?

— Я часто хожу на охоту и на рыбалку.

— Вы занимаетесь бизнесом по недвижимости?

— Да.

— Как агент по продаже недвижимости, вы продали миссис Рокси Клаффин земельный участок к северу от участка «Силван Глэйд девелопмент компани»?

— Минутку, — раздался голос Гамильтона Бюргера. — Я протестую, это неправомерно, неуместно и необоснованно.

— Это предварительный этап, — возразил Мейсон.

— С позволения суда замечу, — продолжал протестовать Гамильтон Бюргер, — этого свидетеля я не мог бы вызвать. Закон особо оговаривает, что в деле такого рода муж не может свидетельствовать на процессе над его женой без согласия последней. Поэтому защита вызывает этого свидетеля, расположенного весьма и весьма дружески к обвиняемой. И я настаиваю, чтобы допрос проводился строго в рамках, оговоренных законом.

Судья Седгвик вынес решение:

— Совершенно очевидно, что вопрос предварительный. Свидетель может на него ответить.

— Да, — сказал Энрайт Харлан, — я выполнял определенную работу для миссис Клаффин.

— Когда вы впервые встретились с миссис Клаффин?

— Примерно… примерно восемь-десять месяцев назад.

— Как вы с ней встретились?

— Она сама ко мне обратилась.

— Вы не были представлены ей кем-либо из директоров «Силван Глэйд девелопмент компани»?

— Нет, — Харлан слабо улыбнулся. — Ситуация была совершенно противоположная. Она представила меня одному из директоров, Герберту Докси.

— Она вас знакомила с кем-нибудь еще из директоров компании?

— Нет.

— У вас есть коллекция револьверов?

— Да, у меня семь револьверов.

— Сколько их у вас сейчас?

— У меня они все на месте, кроме одного, изъятого полицией. Он представлен в этом деле как орудие убийства.

— Итак, у вас осталось шесть пистолетов?

— Верно.

— Вы слышали заключение о револьвере, представленном в качестве вещественного доказательства, который считается орудием убийства в настоящем деле?

— Да.

— Это ваш пистолет?

— Мистер Мейсон, — сказал свидетель, — вы ставите меня в неловкое положение. Я не хочу свидетельствовать против своей жены в этом деле, и я…

— Тем не менее, — настаивал Мейсон, — нравится вам это или нет, но я прошу вас отвечать на вопросы.

— Ну, я… да, это мой пистолет. Я послал за ним свою секретаршу, когда покупал его. Поэтому подпись в журнале регистрации оружия сделана не моей рукой.

— Теперь, — сказал Мейсон, — вы довольно хорошо знаете миссис Клаффин в связи с вашим бизнесом?

— Что вы имеете в виду?

— Вы много занимались с ней бизнесом?

— У нее были некоторые вопросы относительно недвижимости и…

— Отвечайте на вопрос. Вы много помогали ей в бизнесе?

— Довольно много, да.

— Она жила одна в доме, расположенном к северу от владений «Силван Глэйд девелопмент компани»?

— Да.

— В довольно хорошем доме?

— Да.

— Вы когда-либо обсуждали с ней вопрос о ее личной безопасности ввиду того, что живет она одна, в отдаленном районе?

— Протестую! Вопрос неправомочен, неуместен и необоснован, дает свидетельствовать понаслышке, — возразил Гамильтон Бюргер.

— Принято, — произнес судья Седгвик.

— Вы когда-нибудь давали ей уроки стрельбы из револьвера?

— Да.

— Какой револьвер вы использовали?

— Один из моих револьверов.

— Из вашей коллекции?

— Да.

— Когда-нибудь, — спросил Мейсон, — вы давали Рок-си Клаффин револьвер из вашей коллекции для самозащиты?

— Протестую, вопрос неправомочен, неуместен и необоснован, — отозвался Гамильтон Бюргер.

— Отклоняется, — сообщил судья Седгвик, в его голосе вдруг послышался интерес.

— Отвечайте на вопрос, — сказал Мейсон.

— Я… да, действительно, такое было.

— Когда?

— Могу сказать, примерно… ну, когда-то в апреле.

— Примерно за два месяца до убийства?

— Что-то вроде этого.

— Оружие у нее все еще при себе?

— Нет, она мне его вернула.

— Когда?

— Возражаю, вопрос неправомерен, неуместен и необоснован, — сказал Гамильтон Бюргер.

Судья Седгвик посмотрел сначала на Мейсона, потом на окружного прокурора. Вдруг заметив что-то в лице Мейсона, судья откинулся на спинку своего вращающегося стула и распорядился:

— Протест отклонен. Отвечайте на вопрос.

— Она вернула мне пистолет тридцатого мая, — ответил Харлан, — и сказала, что боится пистолета больше, чем воров, тем более что она так плохо стреляет, что все равно не попадет в человека.

— Это было тридцатого мая?

— Да.

— Что вы сделали с этим пистолетом?

— Вернул его в свою коллекцию.

— Когда?

— Днем того же числа.

— Что это был за пистолет?

— Револьвер системы «смит-и-вессон».

— Похожий на тот, что представлен как вещественное доказательство?

— Того же типа. Я покупаю пистолеты попарно, чтобы соревноваться с кем-либо в стрельбе по мишени из оружия одного типа.

— Ваше оружие застраховано?

— У нас полная страховка, включающая поломку, кражу или утерю.

— У вас хранится запись номеров вашего оружия?

— Протестую, вопрос неправомочен, неуместен и необоснован, — заявил судебный заседатель Марвин Пайерсон. — С позволения суда, это совершенно посторонний вопрос, не имеющий никакого отношения к делу.

— Протест отклонен.

— Да, у меня есть список номеров.

— Этот список у вас с собой?

— Нет, конечно нет.

Мейсон повернулся и встретился взглядом с Полом Дрейком. Адвокат подал знак детективу.

Некоторое время Мейсон смотрел на Энрайта Харлана.

— Где вы храните оружие, мистер Харлан? — спросил он.

— Винтовки и дробовики я храню в специальных шкафчиках с застекленными дверцами. Мои дробовики…

— А как насчет ваших револьверов?

— Они хранятся в спрятанном и запертом контейнере.

— Запертом контейнере?

— Да, это специально сконструированный ящик.

— Этот контейнер или ящик всегда держится запертым?

— Да, сэр. Я за ним внимательно слежу. У меня там очень сложный замок. Я уверен, что к нему невозможно подобрать ключ. Существуют лишь два ключа от этого замка. Я всегда опасался, что какой-нибудь бродяга проникнет ко мне в дом, украдет мои пистолеты и использует их в своих преступных целях. Поэтому револьверы содержатся в запертом укрытии в стене, спрятанном за скользящей панелью.

— Существуют два ключа от этого хранилища?

— Да.

— Один находится у вас?

— Да.

— У кого другой ключ?

— Минутку, — прервал свидетеля судья Седгвик. — Не отвечайте на этот вопрос, мистер Харлан. Мистер Мейсон.

— Да, ваша честь?

— В деле создалась своеобразная ситуация.

— Да, ваша честь.

— Как указал окружной прокурор, обвинение не вправе вызывать этого свидетеля. Нельзя задавать ему вопросы относительно обвиняемой без согласия последней.

— Я знаком с этим законом, ваша честь.

— Поэтому, как мне представляется, этот свидетель может представить улику, наносящую прямой ущерб обвиняемой, причем только вы в силе вызвать его на эти показания.

— Да, ваша честь.

— Но вам поручено представлять интересы обвиняемой. Суд не желает рисковать интересами обвиняемой. Суд напоминает о вашей профессиональной ответственности по этому вопросу.

— Да, ваша честь.

— После этого вы продолжаете настаивать на своем вопросе?

— Да, ваша честь.

— Это крайне необычно, — сказан судья Седгвик.

— Само дело необычно, ваша честь. Судья поджал губы:

— Суд не в состоянии предотвратить эту ситуацию, если… Миссис Харлан.

Сибил Харлан подняла глаза.

— Вы не возражаете против участия вашего мужа в этом деле в качестве свидетеля? — спросил судья Седгвик.

— Нет, раз мистер Мейсон так считает. Судья Седгвик вздохнул.

— Хорошо, свидетель ответит на этот вопрос.

— У кого второй ключ? — спросил Мейсон.

— У моей жены.

Судья Седгвик нахмурился, хотел что-то сказать, но передумал.

— Итак, два человека, имевшие доступ к хранилищу, где содержались револьверы, — это вы и ваша жена?

— Верно.

В этот момент двери в зал суда распахнулись. Раздался скрип колес. Пол Дрейк с помощником завозили в зал суда ручную тележку с оглушительно скрипящими колесами.

— В чем дело? — спросил судья Седгвик.

— С позволения суда, — сказал Мейсон, — я должен попросить у суда прощения, но в этом деле мне необходимо представить в качестве улики некие вещи, которые были выброшены одним из… ну, это очень тяжелые вещи. Я мог доставить их в суд только этим способом. Прошу прощения за то, что прервал заседание…

— Вам следовало дождаться перерыва, — сказал судья Седгвик. — Мы не можем терпеть такое нарушение порядка.

— Но эта улика мне нужна для дела, — возразил Мейсон.

— Ну… — Судья поднял глаза и посмотрел через зал на Пола Дрейка: — Эй, там… с тележкой!

— Да, ваша честь? — отозвался Пол Дрейк.

— Подождите там, пока защита завершит допрос этого свидетеля, а затем суд объявит короткий перерыв. Теперь продолжайте, мистер Мейсон. Мы не можем допускать таких вторжений… и мне кажется, вы могли бы подобрать тележку потише.

— Да, ваша честь.

— Продолжайте допрос свидетеля.

Мейсон повернулся к свидетелю:

— Я бы хотел, чтобы вы проверили номера оставшихся револьверов по своему списку и представили этот список номеров.

— Ваша честь! — воскликнул Гамильтон Бюргер. — Это совершенно не относится к делу.

— С позволения суда, — сказал Мейсон, — я намерен увязать это с делом. Я заверяю суд, что это является жизненно важной частью моей защиты. Я хочу, чтобы этот свидетель взял список номеров и проверил револьверы. Мне нужна полная опись.

— Не понимаю зачем, мистер Мейсон, — сказал судья Седгвик. — Согласно представленному только что свидетельству, оружие возвращено домой свидетелю, мужу обвиняемой. Я не могу понять, что можно прояснить, изучая оставшиеся револьверы.

— Я хочу доказать, по крайней мере с помощью кое-каких признаков, что еще кто-то имел доступ к этому запретному тайнику.

Судья Седгвик выдвинул подбородок вперед.

— Ну тогда другое дело, конечно. Он повернулся к свидетелю.

— Сколько времени у вас займет поездка домой за списком номеров и для проверки оружия в тайнике?

— Думаю, примерно сорок пять минут — час. Примерно столько времени потребуется, чтобы доехать туда, открыть тайник, найти список, проверить номера и вернуться в суд.

— Я хочу, чтобы свидетель сделал это, — сказал Мейсон.

— У вас есть другие свидетели, которых вы можете допросить за это время? — спросил судья Седгвик.

— К сожалению, нет, ваша честь. Я буду просить суд сделать перерыв до половины второго. Думаю, мы имеем на это право, поскольку в своих заседаниях сильно опережаем график, и я полагаю, это в большой степени обусловлено моим желанием сотрудничать с судом и адвокатами, представляя им факты.

Судья Седгвик покачал головой.

— Я ценю сотрудничество адвокатов. Но суд не может объявить такой долгий перерыв. Перерыв продлится до половины двенадцатого. Думаю, мистер Харлан к этому времени успеет вернуться. Суд попросит одного из полицейских свозить мистера Харлана на полицейской машине. Это немного ускорит дело. Вы поедете домой, возьмете список и вернетесь как можно скорее, мистер Харлан. Суд объявляет перерыв до половины двенадцатого.

Зрители начали вставать с мест и выходить из зала суда. Мейсон поднялся, сделал знак Полу Дрейку, тот утвердительно кивнул в ответ. Затем Пол с помощником повез тележку вдоль прохода между рядами, а ошарашенные зрители с любопытством рассматривали ткань, прикрывавшую груз.

Мейсон повернулся к Сибил Харлан.

— Порядок, — сказал он. — Мы сделали ставку. Мы все поставили на карту. К половине двенадцатого вы либо сорвете банк, либо вам присудят газовую камеру или пожизненное заключение.

Мейсон открыл калитку в перегородке, чтобы дать дорогу скрипящей тележке. Когда два человека завезли ее, адвокат подошел вплотную к Полу Дрейку.

— Все накрыто? — спросил он.

— Все накрыто, — ответил Дрейк. — Если кто-нибудь из того списка, что ты мне дал, попытается покинуть зал суда, за ним последует детектив, который не потеряет след… даже если этот человек будет бежать.

— Он будет спешить, — с уверенностью сказал Мейсон.

— Ты мне можешь сказать, Перри, что ты решил предпринять?

Мейсон усмехнулся в ответ:

— Я ставлю ловушку для нервного соучастника.

Глава 17

В десять минут двенадцатого Пол Дрейк сунул Мейсону записку. В ней говорилось:

«Герберт Докси помчался к себе домой как сумасшедший, открыл дверь гаража, отпер дверь шкафа в нем, потом появился оттуда, а теперь спокойно возвращается».

Ровно в полдвенадцатого судья Седгвик продолжил заседание:

— Обвиняемая и присяжные присутствуют?

— Присутствуют, — отозвался Мейсон.

— Вы опрашивали Энрайта Харлана, мистер Мейсон.

— К сожалению, он еще не вернулся, — сказал Мейсон.

— Я…

— Тогда работайте с другим свидетелем, — распорядился судья. — Мистера Харлана мы сможем выслушать, как только он появится.

— Хорошо, — согласился Мейсон. — Я вызываю Герберта Докси.

Герберт Докси вышел вперед и принес присягу.

— Вы приходились зятем покойному? — спросил Мейсон.

— Да, — тихо ответил Докси.

— Вы знакомы с участком «Силван Глэйд девелопмент компани»?

— Да, сэр.

— А с участком миссис Рокси Клаффин, который лежит к северу от участка «Силван Глэйд»?

— Да, сэр.

— Кстати, как долго вы знакомы с миссис Клаффин? — спросил Мейсон.

Свидетель заколебался.

Мейсон поднял брови, демонстративно удивляясь неуверенности свидетеля.

— Вы не можете ответить?

— Я… я пытаюсь подумать.

Увидев выражение лица свидетеля, Гамильтон Бюргер вдруг вскочил.

— Протестую. Вопрос неправомочен, неуместен и необоснован.

— Он предварительный, ваша честь, — сказал Мейсон. Гамильтон Бюргер перешел на крик:

— Это не имеет значения, ваша честь! Вопрос совершенно неправомочен, неуместен и необоснован. Он не имеет ни малейшего отношения к делу. Это…

— Протест принят, — рявкнул судья Седгвик. — Суд считает этот вопрос в высшей степени неуместным, мистер Мейсон.

— Я могу заверить суд, что…

— Суд не желает выслушивать аргументы по данному вопросу.

— Ладно. — Мейсон повернулся к свидетелю: — Вы знали, что Рокси Клаффин вчера утром вывезла из своего гаража некоторые предметы и выбросила их на свалку?

— Минутку, минутку! — воскликнул Гамильтон Бюргер. — Тот же протест, ваша честь. Попытка перекрестного допроса собственного свидетеля. Неправомочно, неуместно и…

— Принято, — объявил судья.

Мейсон посмотрел в сторону входных дверей.

— Ваша честь, Энрайт Харлан вернулся. Согласно решению суда, я хочу удалить мистера Докси со свидетельского места, которое сейчас займет мистер Харлан.

— Ладно, — резко сказал судья. — Этот свидетель временно отстраняется. Мистер Харлан, прошу вас занять свидетельское место.

С явной неохотой Харлан вышел вперед. Он уселся на свидетельское место, бросив на Мейсона хмурый и озадаченный взгляд.

— Итак, вы побывали дома во время перерыва, мистер Харлан?

— Да, сэр.

— Вы открывали тайник, в котором хранятся ваши револьверы?

— Да, сэр.

Мейсон посмотрел на настенные часы в зале и продолжил:

— Замок работал исправно?

— Да, сэр.

— Были какие-нибудь признаки, что тайник вскрывался?

— Нет, внешних признаков не было.

— Тайник скрыт скользящей вдоль стены панелью?

— Да, сэр.

— Вы говорите, что не обнаружили внешних признаков того, что тайник вскрывался, — сказал Мейсон. — А внутри никаких следов не было?

— Ну… — Свидетель заколебался, потом сказал: — Изменения есть, но я не могу этого понять.

— У вас был список принадлежащих вам револьверов? — спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— И вас сопровождал полицейский?

— Да, сэр.

— Вы проверили номера пистолетов по списку? Все было на месте?

— Да, сэр. Но… но один из пистолетов мне не принадлежит.

— Не принадлежит? — спросил Мейсон, наигранно удивившись. — И что это за пистолет?

— Это револьвер «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра с пятидюймовым стволом и… ну… он совсем как мой, но его номер не совпадает с номером в моем списке.

— Вы можете предположить, как этот пистолет попал в вашу коллекцию?

— Нет, сэр, не могу. Я только сейчас узнал, что в мою коллекцию попал чужой револьвер… а один из моих револьверов исчез.

— Теперь я хотел бы, чтобы вы внимательно выслушали мой следующий вопрос, — сказал Мейсон. — Могло ли так случиться, что пистолет, который вы обнаружили, вам отдала тридцатого мая миссис Рокси Клаффин?

— Да, это могло быть.

— Другими словами, тридцатого мая вы взяли пистолет у миссис Клаффин и, как я понимаю, отправились к себе домой, отодвинули панель, скрывавшую металлический тайник, отперли этот тайник и положили оружие внутрь, так?

— Да.

— И что вы можете сказать относительно номеров пистолетов, которые были у вас к этому времени?

— Они были проверены.

— Но вы не сверили номера в списке с номерами на оружии?

— Нет, сэр. У меня не было причин это делать.

— Другими словами, номера оружия из вашей коллекции контролировались вплоть до обнаружения так называемого орудия убийства?

— Верно. Хотя один из пистолетов был у моей жены в машине, в отделении для перчаток. Она сказала мне, что взяла его.

— Спасибо, — поблагодарил его Мейсон. — У меня все.

Раздался голос судьи Седгвика:

— Суд сообщает, что наступило время дневного перерыва, и объявляет перерыв до двух часов.

Мейсон наклонился к Полу Дрейку и сказал:

— Пол, нам нужно уйти отсюда, не встречаясь с репортерами: пройти через кабинеты судей, быстро миновать коридор, сбежать по лестнице на этаж ниже и там поймать лифт. Скорей! Кто-то из твоих людей охраняет этот хлам на тележке?

— У меня там надежный человек, — ответил Дрейк. — Никто не сможет даже заглянуть под покрывало, пока ты не скажешь.

— Отлично! — одобрил Мейсон. — Пойдем! Скорей, Делла.

Они поспешили к двери, будто бы направляясь в кабинет судей, потом повернули к выходу, пробежали по коридору, вниз по лестнице, а затем сели в лифт.

В машине Мейсон сказал:

— Первым делом мы должны быть возле дома Герберта Докси до того, как он поймет, что происходит.

— А что происходит? — спросил Дрейк.

— Это мы узнаем очень скоро, — ответил Мейсон. — Но ты можешь понять, в чем дело. Третья гильза в пистолете убийцы наиболее важная.

— Пуля из этой гильзы так и не была найдена, — сказал Дрейк.

— Это самое важное, никакой пули и не было.

— Что ты имеешь в виду?

— Подождем — увидим.

Адвокат, искусно управляя машиной на перегруженных улицах, подъехал наконец к дому Докси. Все трое выскочили из машины. На звонок дверь открыла миссис Докси и удивленно посмотрела на незваных гостей.

— Нам нужно на минутку заглянуть в ваш гараж, миссис Докси, — сказал ей Мейсон.

— Зачем… а где Герберт?

— Мы оставили его в суде. Он был на заседании и…

— Ну, раз с ним все в порядке, то и со мной все в порядке, — успокоилась она. — Пожалуйста, делайте все сами.

— Спасибо, — поблагодарил ее Мейсон и направился к гаражу. Остальные последовали за ним.

Он сразу подошел к шкафу у задней стены гаража.

— У вас есть ключ? — спросил он миссис Докси, подергав дверцу.

— Да, у меня есть ключ в общей связке ключей от дома. Мы раньше не закрывали. Но Герберт сказал мне, что нужен замок, чтобы инструменты были в безопасности. Инструменты могут украсть и…

— Да, да, знаю, — нетерпеливо прервал ее Мейсон. — Но нам нужно заглянуть туда немедленно.

— Хорошо, я сбегаю за ключом, — пообещала она. Она зашла в дом и вернулась меньше чем через минуту. Мейсон отпер дверь, вытащил ключ из замка и отдал его миссис Докси.

— Большое вам спасибо, миссис Докси.

Из любопытства она постояла минутку с ними, потом сказала:

— Извините, я приготовила ленч и жду Герберта с минуты на минуту.

Мейсон включил свет в шкафу.

— Вот он, Пол. Вот и исчезнувший хлам.

— Но какой от него толк?

— Разве ты не видишь? — удивился Мейсон. — Эти доски части аккуратно сработанного стенда для стрельбы. Ящик с железным ломом служил для поддержки. А мешки были заполнены песком. Посмотри на них. Гам кое-где пристал песок. Под увеличительным стеклом это будет хорошо заметно. Пол, ты когда-нибудь видел, как специалист пристреливает пистолет с упора? Он садится на табурет и держит руку вдоль полки, на которой стоят мешки с песком, создавая упор для его руки. Кладет руку на мешок, частично заполненный песком, — чтобы выбрать удобное положение руки и пистолета, после чего аккуратно прицеливается и нажимает на курок. Этот стенд для стрельбы, — продолжал Мейсон, — был установлен в деревянной будке подрядчика. Там есть отверстие в стене от выпавшего сучка, и пистолет можно было поставить таким образом, чтобы пуля прошла через отверстие в стене в сторону дома на холме и попала в грудь Латтса. Вот почему пуля летела снизу вверх.

Дрейк изумленно посмотрел на адвоката. — Ты сошел с ума, Перри!

— Почему я сошел с ума?

— Рисунок от пороха показал, что смертельная пуля была выпущена с расстояния восемнадцати-двадцати дюймов. Кроме того, у Рокси Клаффин и у Докси — железное алиби. Он загорал на солнце и…

— В помещении за занавесками, — сказал Мейсон.

— Но у него действительно спина обожжена на солнце. Он был на солнце слишком долго и… Черт, Перри, мой человек видел его спину! Она действительно раздражена и покраснела.

Мейсон усмехнулся.

— Это был хитрый план, Пол, но мы разобьем его вдребезги.

— Интересно знать, как?

— Приходи сегодня в суд и узнаешь, — сказал ему Мейсон.

Глава 18

Судья Седгвик призвал всех присутствующих к порядку и пытливо посмотрел на Перри Мейсона. Показания давал мистер Харлан.

— У меня больше нет вопросов к мистеру Харлану, — сообщил Мейсон.

— Перекрестный допрос? — обратился судья к Гамильтону Бюргеру.

Окружной прокурор был в полном недоумении.

— Не сейчас. Возможно, я задам ему позже один-два вопроса, если можно, ваша честь.

— Нет возражений, — сказал Мейсон. — Итак, кажется, показания давал Герберт Докси. Мистер Докси, прошу вас занять свидетельское место.

Тишина.

— Позовите мистера Докси, Герберта Докси, — распорядился судья Седгвик.

— Герберт Докси! — разнесся по залу голос судебного исполнителя, подхваченный громкоговорителями в коридоре.

— Очевидно, он еще не вернулся с ленча, — осторожно заметил Мейсон. — Ну тогда я вызываю миссис Рокси Клаффин.

— Миссис Клаффин, выйдите вперед, — в тон ему повторил судебный исполнитель.

Рокси Клаффин вскочила со своего места:

— Почему… Почему? Я ничего не знаю! Я…

— Выйдите вперед и примите присягу, — подсказал ей Мейсон.

Вперед нехотя вышла прекрасно сложенная женщина, страшно бледная от испуга.

— Поднимите правую руку и присягните, — распорядился судья.

Ее рука заметно дрожала, когда она ее подняла.

— А теперь сядьте на это свидетельское место, — сказал ей Мейсон, — и расскажите нам о хламе, который вы вывезли на свалку вчера утром.

— Протестую! Вопрос неправомочен, неуместен и необоснован, — сразу же заявил Гамильтон Бюргер.

— Я увяжу его с делом, ваша честь, — сказал Мейсон.

— Думаю, вам следует вначале его обосновать, мистер Мейсон. Суд считает, что сейчас протест можно удовлетворить.

— Ладно, — согласился Мейсон и повернулся к свидетельнице: — Вам известно было, что Герберт Докси использовал неокрашенную будку подрядчика на вашем участке для определенной работы?

— Почему… но он имел на это право. Он секретарь компании, с которой я сотрудничаю.

— Прошу вас отвечать на вопрос, — прервал ее Мейсон. — Вы знали, что он что-то делал в этой будке?

— Да. Он говорил, что хочет поставить туда несколько чертежных столов и выполнять какую-то важную работу. Он просил меня никому об этом не говорить.

— Другой вопрос. Энрайт Харлан давал вам револьвер?

— Да.

— Что случилось с этим револьвером?

— Я ему его возвратила, как он и говорил, тридцатого мая.

— Почему вы его вернули?

— Я боялась хранить у себя пистолет. Я очень плохо стреляю и… пистолеты вообще меня пугают.

— Вы когда-нибудь показывали этот пистолет Герберту Докси?

— Да, а что? Мистер Докси знал, что я стреляла вместе с мистером Харланом. Докси отлично стреляет и мне давал кое-какие практические советы.

— Мистер Докси когда-нибудь брал этот пистолет в руки?

— Вы имеете в виду тот, что мне давал мистер Харлан?

— Конечно.

— Да, а что такого, думаю, что брал.

— Он мог подменить пистолет, который вы возвратили тридцатого мая мистеру Харлану? Револьвер был подменен, значит, мистером Докси?

— Ваша честь, — сказал Гамильтон Бюргер, — я протестую против этого вопроса как неправомочного, неуместного и необоснованного, без соответствующего разъяснения и предполагающего бездоказательный факт. Нет свидетельства, что кто-то подменил пистолеты.

Судья Седгвик внимательно вглядывался в лицо свидетельницы.

— Суд желает услышать это свидетельство, мистер окружной прокурор.

— Но, ваша честь, с позволения суда, здесь присутствуют присяжные и…

— Протест отклонен. Сядьте на место.

— Отвечайте на вопрос, — распорядился Мейсон.

— Да, — тихо ответила Рокси Клаффин.

— Я… я думаю, что он мог заменить пистолет. Это было возможно.

— Вы знали, что произошла замена, не так ли? — спросил Мейсон.

— Ваша честь! — воскликнул Гамильтон Бюргер. — Защита пытается устроить перекрестный допрос собственного свидетеля и… и все расследование явно забегает вперед.

— Именно этого мы и хотим добиться, — сурово отрезал судья Седгвик.

— Давайте еще немного проследим за допросом. Миссис Клаффин.

— Да, судья?

— Называйте меня «ваша честь».

— Да, ваша честь.

— Вы знали, что револьвер, который вы вернули мистеру Харлану тридцатого мая, был заменен?

— Я… я думаю, мне не следует отвечать на этот вопрос.

— Я думаю, что следует, — сказал судья Седгвик. — Если вы не ответите или если ваш ответ будет ложный, вы тем самым проявите свое неуважение к суду. Револьвер, который вы вернули тридцатого мая, был заменен или нет?

Свидетельница вдруг расплакалась.

— Отвечайте на вопрос! — потребовал судья Седгвик.

— Да, пистолет, что я вернула, был заменен.

— Вы знали, что его заменили? — спросил судья Седгвик.

— Да.

— Кто вам об этом сказал?

— Герберт Докси знал, что я… что я… ну, что я не слишком огорчусь, если что-нибудь случится с миссис Харлан, и он сказал, что если я буду делать все, как он говорит, то Энрайт Харлан будет целиком моим.

Тишина в зале вдруг взорвалась возмущенными возгласами зрителей. Судья Седгвик сердито постучал молотком по столу.

— Тишина в зале! — крикнул он. — Мистер Мейсон, продолжайте допрос.

Мейсон продолжил:

— Вы знали о том, что Докси собирается убить своего тестя?

Рокси Клаффин отрицательно покачала головой, по ее щекам струились слезы, она пролепетала:

— Тогда — нет.

— Но потом узнали?

— Я… нет, я не знала.

— Вы знали, что Герберт Докси был в будке подрядчика в тот момент, когда вы с Энрайтом Харланом уезжали к вашему адвокату?

— Да, — ответила она почти шепотом.

— Потом вы поняли, что произошло, испугались, что вас обвинят в убийстве, и очистили будку подрядчика?

— Не так, — сказала она. — Мистер Докси очистил будку и сложил ненужные вещи в мой гараж, а когда я решила, что все спокойно, то вытащила их из гаража и отвезла на свалку.

— И сказали мистеру Докси о том, что вы сделали?

— Да.

Мейсон приветливо улыбнулся Гамильтону Бюргеру:

— Давайте, мистер Бюргер, начинайте перекрестный допрос. Теперь это ваш свидетель.

Гамильтон Бюргер изумленно посмотрел на свидетельницу:

— Я… я… я думаю, что должен… ваша честь, я хотел бы запросить перерыв.

Судья Седгвик кивнул в ответ:

— Суд тоже хотел бы это сделать. Суд объявляет тридцатиминутный перерыв. При этом присяжные должны помнить о предупреждении суда: не выражать свое мнение вслух об этом деле, не позволять никому обращаться к вам с вопросами по данному делу, не обсуждать его между собой. Заседание возобновится через тридцать минут.

Судья Седгвик встал и удалился в судебный кабинет. Зал суда после его ухода наполнился разноголосым гулом.

— Скорее, — сказал Мейсон Делле Стрит, — уходим отсюда в комнату свидетелей. Мы вышли на финишную прямую, уже все позади. — И Мейсон ободряюще улыбнулся перепуганной Делле Стрит.

Глава 19

В комнате для свидетелей, примыкавшей к залу суда, сидели Мейсон, Делла Стрит, Сибил Харлан, Пол Дрейк и женщина-полицейский.

— Будь добр, объясни мне, — сказал Дрейк Мейсону, — как могли следы пороха показать, что пистолет находился в восемнадцати-двадцати дюймах от груди Латтса, если Докси выстрелил в него снизу, из будки подрядчика?

— Третий патрон, Пол, — усмехнулся Мейсон.

— Что значит «третий патрон»?

— «Ю.М.К.». Этот патрон был холостым. Пуля была вынута из него, а порох удерживался на месте меловой пастой, которая разлетелась при выстреле. Докси запутывал следы, поэтому после убийства он прошел в дом и разрядил холостой патрон в мертвое тело с расстояния в двадцать дюймов. Он решил заманить Латтса в дом и убить его, обладая при этом непоколебимым алиби. А тут еще подвернулась миссис Харлан, и это было для Докси просто подарком судьбы.

— То есть?

— Вспомни, — пояснил Мейсон, — Докси провел некоторое время в будке подрядчика, в надежном укрытии. Через отверстие в стене ему было видно окно в доме на холме. Но его никто не видел. О том, что он там, знала лишь Рокси Клаффин, но она об этом никому не рассказала по очевидным причинам. Итак, Докси знал, что Сибил Харлан постоянно инспектирует этот участок. Он знал, что если Латтс будет убит из пистолета, который носит с собой миссис Харлан, то это будет идеальное преступление: первое подозрение падет на нее. Несомненно, — продолжал Мейсон, — он хотел воспользоваться тем, что миссис Харлан довольно часто посещает заброшенный дом. И когда он убьет Латтса из ее пистолета, это будет косвенной уликой против нее, которую она не сможет опровергнуть и…

— А что с пистолетом? — спросил Дрейк. — Я пока не понимаю.

— Это очень просто, — ответил Мейсон. — Энрайт Харлан дал пистолет Рокси Клаффин. Докси об этом знал, купил точно такой же и отдал его Рокси, чтобы она вернула его Харлану. Он был точно такой же марки, модели, размера и калибра, что и пистолет, который Энрайт Харлан одалживал Рокси Клаффин. У Харлана не было причины сличать номера. Он, конечно, решил, что это тот самый револьвер, который он ей давал. Вернул его в свою коллекцию и решил, что все его пистолеты на месте. Он мог поклясться, что Рокси вернула тот пистолет, который он ей одалживал. В действительности же его пистолетом воспользовался в своих целях Докси.

— А как к нему попал пистолет Сибил Харлан? — спросил Пол.

— Докси знал, — продолжал Мейсон, — что миссис Харлан держит один из пистолетов ее мужа в своей машине, в отделении для перчаток. От Латтса он также узнал, что миссис Харлан в тот день была в косметическом салоне. Ему оставалось лишь убить Латтса, оставить его в таком месте, где он через некоторое время будет обнаружен, потом поехать на автостоянку, выбрать удобный момент, чтобы проникнуть в машину миссис Харлан, взломать отделение для перчаток, забрать ее пистолет — и все. Он совершил идеальное преступление.

— А зачем он забрал хлам со свалки к себе в гараж? — удивилась Сибил Харлан.

— Рокси Клаффин забеспокоилась по поводу предметов в ее гараже, которые могли послужить уликой против нее. Она их вытащила и вывезла на свалку. Узнав об этом, Герберт Докси впал в панику. Он испугался, что кто-нибудь найдет мешки из-под песка, доски от стенда для стрельбы и табурет. Он очень боялся, что кто-то как дважды два разберется в его затее со щитами и с мешками с песком. Докси проскользнул на свалку, собрал весь хлам и отвез к себе в гараж. И здесь он позволил нам сделать прорыв. Его соучастник оказался слишком нервным, и Докси, стараясь все скрыть, сделал свою роковую ошибку. Но если бы он ее и не сделал, мы в любом случае докопались бы до истины.

— Как?

— Это подсказал Элкинс. Латтс узнал, кто является моим клиентом. Он отправился на ленч с Докси. Во время ленча он выяснил, кто меня нанял.

— Через банк, — вставил Дрейк. Мейсон отрицательно покачал головой:

— У него не было возможности связаться с банком.

— Как же не было, Перри! Он позвонил по телефону, разве ты не помнишь?

— Позвонил один раз, — заметил Мейсон.

— Ну, этого достаточно, — настаивал Дрейк.

— Лишь один телефонный звонок, — повторил Мейсон. — Домой к Энрайту Харлану. Помнишь, служанка доложила миссис Харлан, что звонил Латтс и что она сказала ему, где он может найти миссис Харлан — в косметическом салоне. Элкинс присягнул, что был лишь один телефонный звонок. Он в этом абсолютно уверен.

Тогда какой черт ему это подсказал? — спросил Дрейк.

— Разве ты не понимаешь, Пол? В этом вся разгадка! Ему сказал Докси.

— Докси?!

— Да. Докси следил за домом на холме. Он знал, что волнует Сибил. До остального он легко додумался, когда появился я, Докси понял, кто меня нанял, сообщил об этом Латтсу, сказав, что, должно быть, моя клиентка обнаружила что-то на земельном участке или в доме, в результате чего цена его возросла. Вероятно, он подсказал Латтсу поехать туда вместе с миссис Харлан и посмотреть, в чем дело. Докси сделал это, чтобы заманить Латтса в заброшенный дом. С той же целью он послал ему анонимное письмо, толкавшее Латтса к смерти.

Мое появление предоставило Докси отличную возможность. Он заехал домой, чтобы создать себе алиби, а потом помчался к будке подрядчика, пока Латтс ожидал миссис Харлан у косметического салона. Докси — единственный человек, который мог сообщить Латтсу, кто моя клиентка. А то, что он сказал нам, будто Латтс узнал это через банк, — ложь.

Сильно обожженная на солнце спина — сомнительное алиби Докси. Он мог получить ожог, принимая солнечную ванну, и мог это сделать после убийства своего тестя с помощью кварцевой лампы.

— Разрази меня гром! — воскликнул Дрейк. — Но если Докси промахнулся в первый раз, то как могло случиться, что…

— Он не промахнулся в первый раз, — ответил Мейсон. — Эта пуля была выпущена за два-три дня до убийства, когда Докси пристреливал пистолет. Он выстрелил один раз, пуля прошла через окно и застряла в стене. Ему это понадобилось для уверенности, что он сможет убить Латтса одним выстрелом. Ему оставалось лишь заманить Латтса туда в тот момент, когда там была Сибил, либо сразу после ее ухода. Для этого и была состряпана анонимка. Но тут на сцене появился я, предоставив ему исключительно удобную возможность. Латтс сказал мне, что вскоре должна состояться аудиторская проверка документов корпорации. Важность этого я осознал позже. Без сомнений, Герберт Докси устраивал махинации с документами корпорации и догадывался, что его тесть что-то подозревает.

— А где сейчас Докси, Перри?

— Он в панике, думаю, попытается сбежать и тем самым возбудит дело против себя.

Вдруг дверь отворилась. В комнату ворвался Энрайт Харлан. Сибил поднялась с места.

— Сибил! — Энрайт обнял ее, похлопал по плечу.

— Энни, это было ужасно! — сказала она. — Спасибо, что помог мне.

Энрайт Харлан выглядел виноватым.

— Брось, Сибил, — сказал он. — Я просто потерял голову. Я… я делал вещи, которые нельзя было делать. Я…

Сибил Харлан выпрямилась:

— Зачем, что ты говоришь, Энни? Я сказала тебе, что поняла этот спектакль, который ты разыграл с Рокси из деловых соображений. Я знаю, что она относится к тому типу людей, которые требуют к себе внимания. Ты поступил правильно, Энни. Тебе нужно зарабатывать деньги для фирмы «Харлан и Харлан».

— Ты прощаешь меня? — спросил он.

Она рассмеялась счастливым чистым смехом. — Энни, тебя не за что прощать! Не глупи! Давай больше не будем говорить об этом.

В дверь постучали. Это был судебный исполнитель.

— Судья Седгвик просит на заседание. Миссис Клаффин во всем созналась. Полиция разыскивает Герберта Докси, а судья желает посоветовать присяжным вынести приговор о невиновности миссис Харлан в этом деле.

Сибил взяла мужа под руку:

— Скорей, Энни. Хватит с этим. Забудем о прошлом. Перри Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк немного отстали.

— Черт меня побери! — воскликнул Дрейк, когда все вышли. — Как она себя ведет! И все время выглядела такой скромной и невинной!

— Женщины, — сказал Мейсон, — наиболее опасны, когда выглядят именно так.

Делла Стрит взглянула на Перри Мейсона.

— Пойдемте, шеф, — в ее голосе звучала забота, — у вас была бессонная ночь. Заканчивайте с этим делом и отдохните.

Дрейк посмотрел в лицо Делле Стрит и сказал:

— Черт меня побери, Делла, если ты не выглядишь скромной и невинной!

Она ответила ему взглядом, в котором не было признательности.

notes

1

В уголовном праве некоторых государств — учение о наказании.

Table of Contents

Эрл Стенли Гарднер «Дело о нервном соучастнике»

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

1