- Агата Кристи

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

Агата Кристи

Убийство в Каретном ряду

Глава 1

— Пенни дадите, сэр? — Чумазый мальчонка заискивающе улыбнулся.

— Еще чего! — воскликнул старший инспектор Джэпп. — И послушай, мальчик… — Последовала короткая проповедь. Перепуганный сорванец поспешно ретировался, бросив на ходу своим юным дружкам:

— Что б мне провалиться! Это же переодетый фараон!

Ватага пустилась наутек, распевая песенку о Пороховом заговоре:

Нет, наверное, не зря

В пятый день ноября

Будем чучело

Фокса сжигать.

Не забудем вовек,

Как сей злой человек

Наш парламент пытался взорвать.[1]

Спутник старшего инспектора, маленький пожилой человечек с яйцеобразной головой и пышными, как у военного, усами, улыбнулся каким-то своим мыслям.

— Очень хорошо, Джэпп, — заметил он. — Вы прекрасный проповедник, поздравляю вас!

— Откровенный предлог для попрошайничества, вот что такое день Гая Фокса! — посетовал Джэпп.

— Любопытная традиция — размышлял Эркюль Пуаро. — Фейерверк летит вверх — бах! бах! А человек, ради которого он устраивается, и его деяния давно позабыты.

— Не думаю, что многие из этих ребятишек действительно знают, кто такой был Гай Фокс, — согласился сотрудник Скотленд-Ярда.

— А вскоре, безусловно, последует путаница в мыслях. Этот фейерверк пятого ноября — зачем он устраивается? В честь или в поношение? Взорвать английский парламент — это было бы грехом или благородным деянием?

Джэпп усмехнулся.

— Кое-кто, несомненно, предпочел бы последнее. Свернув с широкой улицы, двое мужчин оказались в относительной тишине каретного ряда. Они вместе обедали и теперь кратчайшим путем шли к квартире Пуаро. То и дело слышались взрывы петард, временами небо расцвечивал золотой дождь.

— Отличный вечерок для убийства, — профессионально заметил Джэпп. — Например, выстрела никто не услышит.

— Мне всегда казалось странным, что многие преступники не пользуются преимуществами подобного рода, — сказал Пуаро.

— Знаете, Пуаро, порой мне прямо хочется, чтобы вы совершили убийство.

— Mon cher![2]

— Да, мне хочется знать, как бы вы его обстряпали.

— Дорогой мой Джэпп, если бы я совершил убийство, у вас не было бы ни малейшей возможности увидеть, как я его… обстряпал. Весьма вероятно, вы даже не осознали бы, что произошло убийство.

Джэпп рассмеялся добродушно и даже с нежностью.

— Самоуверенный чертенок, вот вы кто! — снисходительно заметил он.

В половине одиннадцатого утра у Эркюля Пуаро зазвонил телефон.

— Алло! Это вы, Пуаро? Говорит Джэпп. Помните, возвращаясь вчера домой через парк Бардсли Гарденс, мы говорили о том, как легко застрелить человека, когда взрываются все эти штуковины — шутихи, петарды и прочее?

— Разумеется.

— Ну вот, там произошло самоубийство. Дом номер четырнадцать. Молодая вдова, миссис Аллен. Я сейчас выезжаю туда. Хотите со мной?

— Простите, но неужто таких видных людей, как вы, мой дорогой друг, посылают расследовать дела о самоубийствах?

— Ну, пройдоха! Нет, не посылают. Собственно говоря, наш доктор, похоже, считает, что там дело нечисто. Вы приедете? По-моему, вас следует подключить к этому делу.

— Разумеется, приеду. Четырнадцатый дом, говорите?

— Совершенно верно.

Пуаро прибыл к дому № 14 по Бардсли Гарденс Мьюз почти одновременно с Джэппом и еще тремя сотрудниками. Было заметно, что дом привлекает к себе внимание. Множество людей — возницы, их жены, рассыльные, бездельники, прилично одетые прохожие и бесчисленные дети — все глазели на дом № 14 с разинутыми ртами и с восхищением во взоре. На ступеньках стоял констебль в кителе и как мог оттеснял любопытных. Проворные молодые люди с фотоаппаратами были заняты своим делом. Когда Джэпп вылез из машины, они тотчас бросились к нему.

— Пока для вас ничего нет, — сказал Джэпп, отводя их жестом руки. Он кивнул Пуаро. — Итак, вы здесь. Войдем в дом.

Они быстро прошли внутрь, дверь за ними закрылась, и Джэпп с Пуаро оказались притиснутыми друг к другу в тесной прихожей, у основания лестничного пролета. Наверху появился какой-то мужчина, узнал Джэппа и позвал:

— Поднимайтесь сюда, сэр.

Джэпп и Пуаро взобрались по лестнице. Человек на верхней площадке открыл дверь слева, и они очутились в маленькой спальне.

— Вероятно, вы хотите, чтобы я ввел вас в курс дела, сэр?

— Вот именно, Джеймсон, — сказал Джэпп. — Мы слушаем.

Инспектор полицейского участка Джеймсон начал свой доклад:

— Покойная — некая миссис Аллен, сэр. Жила здесь с подругой, мисс Плендерлит. Та гостила в деревне и вернулась ныне утром. Она открыла дверь собственным ключом и удивилась, никого не застав. В девять часов к ним обычно приходит женщина, чтобы убраться. Мисс Плендерлит поднялась наверх, сначала в свою комнату — вот в эту, затем прошла через лестничную площадку к комнате подруги. Дверь оказалась запертой изнутри. Она подергала ручку, постучала и позвала, но не получила ответа. В конце концов, встревожившись, позвонила в полицию. Это было в десять сорок пять. Мы прибыли, немедленно и взломали дверь. Миссис Аллен лежала на полу с простреленной головой. В руке она держала автоматический пистолет двадцать пятого калибра. Создавалось впечатление, что дело ясное: самоубийство.

— Где мисс Плендерлит теперь?

— Она внизу, в гостиной. Весьма хладнокровная, деловая молодая леди. Я бы сказал, девушка с головой на плечах.

— Я потом с ней побеседую. Сейчас я хотел бы видеть Бретта.

Сопровождаемый Пуаро, он пересек лестничную площадку и вошел в противоположную комнату. Высокий пожилой человек кивнул им:

— Привет, Джэпп, рад, что вы приехали. Странное это дело.

Джэпп подошел к нему. Эркюль Пуаро окинул комнату быстрым оценивающим взглядом. Она была гораздо больше той, из которой они только что вышли, и имела глубокую оконную нишу, в то время как другая комната была лишь обыкновенной спальней. А эта явно служила и спальней, и гостиной одновременно. Стены были серебристые, потолок — изумрудно-зеленый, а занавески — какой-то модернистской серебристо-зеленой расцветки. Тут стоял диван, покрытый изумрудно-зеленым стеганым шелковым одеялом, на нем лежало несколько золотистых и серебристых диванных подушек. Стояли здесь и высокое старинное бюро орехового дерева, большие старые часы в ореховом же корпусе и несколько современных стульев, поблескивавших хромом. На низком стеклянном столике — огромная пепельница, полная сигаретных окурков.

Эркюль Пуаро осторожно принюхался, затем подошел к Джэппу.

Тот стоял, разглядывая тело. Оно лежало на том месте, где упало, — возле одного из хромированных стульев. Покойной было лет 27. Светловолосая, с тонкими чертами лица, почти лишенного косметики. Это было симпатичное, задумчивое, возможно чуть простоватое, лицо. На полу, под головой, с левой стороны — кровь, много крови. Пальцы правой руки сжимали маленький пистолет. Женщина была одета в простое темно-зеленое платье, прикрывавшее шею.

— Ну, Бретт, так в чем дело? — спросил Джэпп, взглянув на сидевшего на корточках врача.

— Положение тела правильное, — отвечал тот. — Именно так она и должна была соскользнуть со стула, если застрелилась. Дверь была заперта и окно закрыто изнутри.

— Как вы говорите, тут все в порядке. Что же тогда не так?

— Посмотрите на пистолет. Я его не трогал, жду специалистов по отпечаткам пальцев. Но вам понятно, что я имею в виду.

Пуаро и Джэпп опустились на колени и внимательно осмотрели пистолет.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Джэпп, вставая. — Он в изгибе ее кисти. Создается впечатление, что она держит его, хотя на самом деле она его не держит. Что еще?

— Да много чего. Пистолет у нее в правой руке. А посмотрите на рану. Пистолет был прижат к голове над самым левым ухом, над левым, обратите внимание.

— Гм, — проговорил Джэпп. — Вот оно что. Она не могла держать пистолет в таком положении и выстрелить правой рукой.

— По-моему, это совершенно исключено. Руку завести за ухо еще можно, но я сомневаюсь, что можно выстрелить.

— Ну, стало быть, все ясно. Ее застрелил кто-то другой и постарался сделать так, чтобы все выглядело как самоубийство, Впрочем, а как же насчет запертых двери и окна?

На это ответил инспектор Джеймсон:

— Окно было закрыто и заперто на шпингалет, сэр, но, хотя дверь и была заперта, ключа мы не нашли.

Джэпп кивнул.

— Да, незадача. Тот, кто это сделал, запер дверь, уходя, и надеялся, что отсутствие ключа останется незамеченным.

— C'est bete, cal[3] — пробормотал Пуаро.

— А, ладно, Пуаро, старина, перестаньте судить всех по меркам своего блистательного ума! Собственно говоря, это как раз та маленькая подробность, которую часто не замечают. Дверь заперта. Ее взламывают. Находят мертвую женщину… в руке у нее пистолет… явное самоубийство. Она заперлась, чтобы совершить его, ключей никто не ищет. Собственно говоря, хорошо еще, что мисс Плендерлит послала за полицией. Она могла пригласить двух-трех возниц взломать дверь, и уж тогда бы о ключе вообще забыли.

— Да, пожалуй, так, — согласился Эркюль Пуаро. — Это была бы естественная реакция многих людей. Полиция — это ведь последняя инстанция, разве нет? — Он по-прежнему смотрел вниз, на тело.

— Вас что-то удивляет? — спросил Джэпп. Вопрос он задал небрежно, но глаза его смотрели цепко и проницательно.

Пуаро медленно покачал головой.

— Я смотрел на ее часы.

Он наклонился и слегка коснулся их кончиком пальца. Это были изящные часики с бриллиантами, на черном муаровом ремешке, надетом на запястье руки, державшей пистолет.

— Шикарная штучка, а? — заметил Джэпп. — Должно быть, стоила кучу денег. — Он вопросительно склонил голову к Пуаро. — Что-нибудь в них, да?

— Возможно…

Пуаро отошел к конторке, сделанной как секретер. Конторка тоже была изящно украшена и вписывалась в общую цветовую гамму. В центре помещалась довольно массивная серебряная чернильница, перед ней — красивый, покрытый зеленым лаком блокнот для промокашек. Слева от него стоял зеленый стеклянный лоток для ручек, на котором лежало серебряное перо, палочка зеленого воска для запечатывания писем, карандаш и две марки. Справа от блокнота был передвижной календарь, сообщавший день недели, число и месяц, Был там также небольшой стеклянный стаканчик, и в нем стояло зеленое гусиное перо. Пуаро, казалось, заинтересовался пером. Он вытащил его и осмотрел, но чернил на нем не оказалось. Это было всего лишь украшение, ничего больше. Пользовались серебряной ручкой с запачканным чернилами пером. Взгляд Пуаро переместился на календарь.

— Вторник, пятое ноября, — сказал Джэпп, — Вчера. Тут все верно. — Он повернулся к Бретту. — Давно ли она мертва?

— Ее убили в одиннадцать тридцать три вчера вечером, — тут же ответил Бретт. Он улыбнулся, заметив удивленное лицо Джэппа. — Простите, старина, но для этого надо быть эдаким сверхдоктором, каким его изображают в книгах. На самом же деле — около одиннадцати, плюс-минус час.

— О, а то я подумал, что, может быть, в это время остановились ее наручные часы или еще что-нибудь такое.

— Они и вправду остановились. Только в четверть пятого.

— Не думаю, что ее могли убить в четверть пятого,

— Об этом не может быть и речи.

Пуаро откинул крышку блокнота с промокашками.

— Неплохая догадка, — похвалил Джэпп. — Но, увы…

Сверху был девственно чистый лист промокательной бумаги. Пуаро просмотрел другие листки, но все они были одинаковые. Тогда он обратил внимание на корзину для бумаг. В ней оказалось два-три порванных письма и проспекты. Они были разорваны пополам, и восстановить их не составляло труда. Обращение какого-то общества по оказанию помощи бывшим военнослужащим е просьбой о пожертвовании, приглашение на вечеринку С коктейлями 3 ноября, извещение о примерке. Проспекты представляли собой объявления о распродаже мехов и каталог одного универмага.

— Тут ничего нет, — сказал Джэпп.

— Нет, а странно… — ответил Пуаро,

— Вы хотите сказать, что самоубийцы обычно оставляют записку?

— Вот именно.

— По сути, еще одно доказательство того, что это не самоубийство. — Он отошел.

— Теперь я попрошу своих людей заняться этим дедом. А нам лучше спуститься и побеседовать с мисс Плендерлит. Идете, Пуаро?

Пуаро, казалось, по-прежнему был занят конторкой и стоящими на ней предметами. Он вышел из комнаты, но у двери снова оглянулся на гусиное перо крикливого изумрудного цвета.

Глава 2

У подножия узкого лестничного пролета одна дверь вела в просторную жилую комнату, перестроенную из бывшей конюшни. В этой комнате, стены которой были отделаны под грубую штукатурку и украшены гравюрами и резным деревом, сидели двое.

Женщина на стуле рядом с камином протянула руки к огню. Она была темноволосой и стройной, лет двадцати семи — двадцати восьми. Вторая, пожилая дородная матрона с сеткой в руке, отдуваясь и пыхтя, говорила что-то, когда двое мужчин вошли в комнату.

— …И, как я уже сказала, мисс, я так перепугалась, что чуть там же и не упала. Подумать только, что именно сегодня утром…

— Довольно, миссис Пирс, — оборвала ее первая. — Эти джентльмены, я полагаю, из полиции?

— Мисс Плендерлит? — спросил Джэпп, подходя к ней.

Девушка кивнула.

— Так меня зовут. А это миссис Пирс, наша приходящая прислуга.

Неугомонная миссис Пирс заговорила снова:

— Как я сказала мисс Плендерлит, надо же, чтобы именно в это утро у моей сестры, Луизы Мод, случился приступ, а я одна оказалась рядом. А человек, он ведь и есть человек, я и не думала, что миссис Аллен будет возражать, хотя я не люблю разочаровывать своих господ…

Джэпп проворно вклинился в монолог:

— Совершенно верно, миссис Пирс. А теперь, может быть, вы отведете инспектора Джеймсона на кухню и сделаете заявление?

Избавившись таким образом от велеречивой миссис Пирс, Джэпп вновь повернулся к девушке.

— Я старший инспектор Джэпп. Ну, мисс Плендерлит, я хотел бы знать все, что вы можете рассказать мне об этом деле.

— Разумеется. С чего мне начать?

Ее самообладание было достойно восхищения. Ни единого признака горя или потрясения, если не считать чуть ли не неестественную холодность манер.

— В какое время вы прибыли сегодня утром?

— По-моему, почти в половине одиннадцатого. Миссис Пирс старая лгунья: ее здесь не было, как я обнаружила…

— Это часто случается?

Джейн Плендерлит пожала плечами.

— Раза два в неделю она заявляется в полдень, а то и вовсе не приходит. А ей полагается приходить к девяти. Собственно говоря, она, как я сказала, либо приходит сама хворая, либо недуг вдруг поражает кого-нибудь из членов ее семьи. Все эти приходящие прислуги одинаковые — то и дело подводят. По сравнению с другими наша еще ничего.

— Давно она у вас?

— Чуть больше месяца. Та, что была до нее, таскала вещи.

— Пожалуйста, продолжайте, мисс Плендерлит.

— Я расплатилась с таксистом, внесла свой чемодан, поискала миссис Пирс, не увидела ее и поднялась к себе в комнату. Навела у себя порядок, потом пошла к Барбре, миссис .Аллен, и обнаружила, что дверь заперта. Я подергала ручку и постучала, но ответа не дождалась, спустилась вниз и позвонила в полицию.

— Пардон, — быстро ввернул Пуаро, — .а вам не пришло в голову попытаться взломать дверь, скажем, с помощью одного из кучеров с конюшни?

Она устремила на него взор своих холодных серо-зеленых глаз. Взгляд был живым и, казалось, оценивающим.

— Нет, по-моему, я об этом даже не подумала. Если что-то не так, полагала я, посылать надо за полицией и ни за кем иным.

— Стало быть, вы подумали, пардон, мадемуазель, что что-то не так?

— Естественно.

— Потому что вы не смогли достучаться? Но, быть может, ваша подруга выпила снотворного или что-нибудь в этом роде.

— Снотворное она не пила. — Ответ прозвучал резко.

— Или, возможно, она ушла, заперев дверь?

— Зачем ей запирать? Во всяком случае, она бы оставила мне записку.

— А она не… не оставила вам записку? Вы в этом совершенно уверены?

— Разумеется, уверена. Я бы ее сразу увидела. Это прозвучало уже подчеркнуто резко.

— А вы не попытались посмотреть в замочную скважину, мисс Плендерлит? — спросил Джэпп.

— Нет, — задумчиво ответила Джейн Плендерлит. — Мне это даже в голову не пришло. Но я бы все равно ничего не увидела, правда? Ведь в ней был ключ? — Невинно-вопрошающий взгляд ее широко раскрытых глаз встретился со взглядом Джэппа. Пуаро вдруг усмехнулся в усы.

— Вы, разумеется, поступили правильно, мисс Плендерлит, — сказал Джэпп. — Ведь у вас, вероятно, не было оснований полагать, что ваша подруга собиралась покончить с собой?

— О нет!

— Она не казалась встревоженной или подавленной?

— Нет.

— Вы знали, что у нее есть пистолет? Джейн Плендерлит кивнула.

— Да, он у нее был еще в Индии. Она всегда держала его в своей комнате в ящике.

— А разрешение на него у нее было?

— Вероятно. Точно не знаю.

— А теперь, мисс Плендерлит, расскажите все, что можете, о миссис Аллен: как давно вы ее знаете, где ее родственники — в общем, все.

— Я знаю Барбру пять лет. Впервые встретила ее, путешествуя за границей, в Египте. Она возвращалась домой из Индии. Я недолго работала в британской школе в Афинах и перед тем, как отправиться домой, провела несколько недель в Египте. Мы вместе совершали круиз по Нилу, подружились, решили, что подходим друг к другу. Я в то время подыскивала компаньонку, чтобы вместе снимать какой-нибудь крошечный домик или квартиру, Барбра была одна-одинешенька на всем белом свете. Мы подумали, что прекрасно уживемся.

— И вы действительно хорошо ужились?

— Очень хорошо. У каждой из нас был свой круг друзей — у Барбры более широкий, у меня — поуже, большей частью богема. Вероятно, это был наилучший расклад.

Пуаро кивнул. Джэпп продолжал:

— А что вам известно о семье миссис Аллен и ее жизни до встречи с вами?

Джейн Плендерлит пожала плечами.

— По сути дела, не так уж и много, По-моему, ее девичья фамилия была Армитидж.

— А ее муж?

— Кажется, он пил. Вроде бы умер через год или два после их бракосочетания. Был один ребенок, девочка, которая умерла трех лет от роду. Барбра не любила говорить о муже. По-моему, она вышла за него в Индии, когда ей было около семнадцати. Затем они уехали на Борнео или в какое-то такое богом забытое место, куда посылают неудачников. Но поскольку для нее это была явно больная тема, я ее не затрагивала,

— Вы не знаете, не испытывала ли миссис Аллен стесненности в средствах?

— Нет, я уверена, что не испытывала,

— А долги?

— О нет! Я уверена, что ничего подобного не было.

— Теперь я должен задать вам еще один вопрос, и, надеюсь, он вас не расстроит, мисс Плендерлит. Был Ли у миссис Аллен на примете какой-нибудь мужчина или друзья-мужчины?

Ответ Джейн Плендерлит прозвучал холодно:

— В общем, она была помолвлена и собиралась замуж, если это может послужить ответом на ваш вопрос.

— Как фамилия человека, с которым она была помолвлена?

— Чарльз Лэвертон-Уэст. Он член парламента от какого-то местечка в Хэмпшире.

— Они давно знакомы?

— Чуть больше года.

— А как давно она помолвлена с ним?

— Два… нет, почти три месяца.

— Насколько вам известно, никакой ссоры между ними не было?

Мисс Плендерлит покачала головой.

— Нет. Я бы и удивилась, случись что-нибудь в этом роде. Барбра была не из тех, кто ссорится.

— Давно ли вы видели миссис Аллен в последний раз?

— В прошлую пятницу, как раз перед отъездом на выходные.

— Миссис Аллен оставалась в городе?

— Да. По-моему, в воскресенье она собиралась выйти с женихом в город.

— А вы сами, где вы проводили выходной?

— В Лейделс-Холле, в Эссексе.

— Как фамилия людей, у которых вы гостили? «— Мистер и миссис Бентинк.

— Вы уехали от них только сегодня утром?

— Да.

— Вы, должно быть, уехали очень рано?

— Мистер Бентинк подвез меня на автомобиле. Он выезжает рано, потому что к десяти ему надо быть в Сити.

— Ясно. — Джэпп понимающе кивнул. Все ответы мисс Плендерлит были четкими и убедительными.

Пуаро в свою очередь тоже задал вопрос:

— Каково ваше личное мнение о мистере Лэвертон-Уэсте?

Девушка пожала плечами.

— Это имеет какое-нибудь значение?

— Возможно, и нет, но я хотел бы знать ваше мнение.

— Пожалуй, я как-то даже о нем не думала — ни хорошо, ни дурно. Он молод, не старше тридцати одного Или тридцати двух, честолюбив, умеет хорошо выступать перед публикой, намерен пробиться в свет.

— Это с хорошей стороны, а с плохой?

— Ну… — Мисс Плендерлит призадумалась. — По-моему, он простоват. Мысли его не блещут самобытностью, и он немножко позер.

— Это не столь уж серьезные недостатки, мадемуазель, — с улыбкой заметил Пуаро.

— Вы так думаете? — Ее вопрос прозвучал с легкой иронией.

— Возможно, вам они и кажутся серьезными, — взглянув на девушку, Пуаро заметил, что она несколько смущена, и продолжал развивать свою тему: — А вот миссис Аллен даже не заметила бы их.

— Вы совершенно правы. Барбра считала его замечательным, была всецело согласна с его собственным мнением о себе.

— Вы любили свою подругу? — мягко спросил Пуаро. От него не укрылось, что рука на колене сжалась, линия подбородка стала тверже. Но когда девушка ответила, в голосе не отразилось никаких эмоции!

— Вы угадали, любила.

— Еще одно, мисс Плендерлит, — сказал Джэпп. — А вы с ней не ссорились? Между вами не было никаких недоразумений?

— Абсолютно никаких.

— Даже из-за этой помолвки?

— Разумеется, нет. Я разделяла ее радость по этому поводу.

Наступила короткая пауза, затем Джэпп спросил:

— Вы не знаете, были ли у миссис Аллен какие-нибудь враги?

На этот раз, прежде чем ответить, мисс Плендерлит призадумалась. А когда ответила, ее тон слегка изменился:

— Я не совсем понимаю, что, по-вашему, значит» враги «.

— Любой человек, например, которому была бы выгодна ее смерть.

— О нет, это было бы смешно. У нее был очень маленький доход.

— И кто же его унаследует?

Джейн Плендерлит ответила с некоторым удивлением:

— Я, право, не знаю. Не удивлюсь, если это буду я. То есть, если она вообще оставила завещание.

— И никаких врагов? — быстро сменил тему Джэпп. — Каких-нибудь людей, которые затаили бы на нее зло?

— Не думаю, что у кого-нибудь был зуб против нее. Она была очень милым существом, всегда со всеми ладила. У нее был по-настоящему добрый, любезный нрав.

Впервые этот твердый бесцветный голос дрогнул. Пуаро едва заметно кивнул.

— Выходит, миссис Аллен в последнее время пребывала в хорошем расположении духа, не испытывала денежных затруднений, была помолвлена и счастлива в своей помолвке. И не было на свете никаких причин, по которым она могла кончить жизнь самоубийством. Так ведь? — спросил Джэпп.

Джейн немного помолчала.

— Так.

Джэпп встал.

— Простите, мне надо переговорить с инспектором Джеймсоном. — Он вышел из комнаты, и Эркюль Пуаро остался с глазу на глаз с Джейн Плендерлит.

Глава 3

Несколько минут они молчали, Джейн Плендерлит бросила на маленького человечка быстрый оценивающий взгляд, но потом устремила взор в пространство. Однако она помнила о его присутствии. И это чувствовалось по какому-то нервному напряжению. Она сидела неподвижно, но не расслабленно.

Когда Пуаро наконец нарушил молчание, звук его голоса, казалось, принес ей некоторое облегчение. Вопрос свой он задал по обыкновению приятным вежливым тоном:

— Когда вы зажгли камин, мадемуазель?

— Камин?! — Ее голос прозвучал глухо и немного рассеянно. — О, утром, как только приехала.

— Прежде чем поднялись наверх или после?

— Прежде.

— Понятно. Да, естественно… И все уже было готово или вам пришлось все делать самой?

— Все было готово, оставалось только поднести спичку.

В ее голосе слышалось легкое нетерпение. Она явно чувствовала, что он пытается завести разговор. Возможно, так оно и было. Во всяком случае, он продолжал тоном спокойной беседы:

— Но ваша подруга… у нее в комнате я заметил только газовый камин.

Джейн Плендерлит ответила, как заведенная:

— Это единственный камин на угле, который у нас есть. Остальные все газовые.

— Вы и готовите на газе?

— По-моему, теперь все так делают.

— Верно. Это легче.

Обмен пустячными репликами прекратился. Джейн Плендерлит постукивала по полу ногой. Затем вдруг резко сказала:

— А этот человек, старший инспектор Джэпп, его считают способным?

— Он весьма здраво мыслит. Да, он на хорошем счету. Джэпп работает усердно и тщательно, и от него почти ничего не укрывается.

— Интересно… — пробормотала девушка. Пуаро наблюдал за ней. При свете пламени камина ее глаза казались очень зелеными. Он тихо спросил:

— Для вас это было большим ударом — смерть вашей подруги?

— Ужасным, — прямо и резковато ответила она. — Вы не ожидали этого, нет?

— Разумеется, не ожидала.

— Так что вам поначалу, наверное, показалось, что это невероятно, что этого просто не могло быть?

Тихое сочувствие в тоне его голоса, казалось, сломало оборону Джейн Плендерлит. Она ответила охотно и без обычной холодности:

— Вот именно. Даже если бы Барбра убила себя, я не могу представить, что она сделала это таким образом.

— Однако у нее был пистолет.

Джейн Плендерлит сделала нетерпеливый жест.

— Да, но этот пистолет был… ну… пережиток прошлого, что ли. Она ведь жила в очень отдаленных местах. Она держала его просто в силу привычки, без какой-либо другой мысли, я в этом убеждена.

— Ага! А почему же вы убеждены в этом?

— Ну, судя по некоторым ее высказываниям.

— Например? — Голос его звучал мягко и дружелюбно.

— Ну, например, однажды мы разговорились о самоубийствах, и она сказала, что легче всего умереть — это лечь спать и, закрыв все щели, включить газ. Я ответила, что это было бы невыносимо — лежать и ждать, и что я скорее бы застрелилась. А она ответила, что никогда не застрелится, что страшно перепугается, если сразу не получится. И в любом случае ей был бы противен грохот.

— Понятно, — сказал Пуаро. — Как вы говорите, странно… Потому что, как вы мне только что сказали, в ее комнате был газовый камин.

Джейн Плендерлит с легким испугом посмотрела на него.

— Да, был… Не понимаю, нет, я не понимаю, почему она сделала это таким образом.

Пуаро покачал головой.

— Да, это кажется странным. Как-то неестественно.

— Все это представляется неестественным. Я по-прежнему не могу поверить, что она убила себя. Я полагаю, это, должно быть, самоубийство?

— Ну, есть и еще одна возможность.

— Что вы имеете в виду?

Пуаро посмотрел ей прямо в глаза.

— Может быть, это убийство.

— О нет! — Джейн Плендерлит отпрянула. — О нет! Какое ужасное предположение.

— Ужасное — возможно, но кажется ли оно вам невероятным?

— Но дверь же была заперта изнутри. И окно.

— Дверь была заперта, но ведь ничто не указывает на то, откуда она была заперта — изнутри или снаружи, Видите ли, ключа-то не нашли.

— Но тогда, раз его не нашли… — Джейн помолчала. — Тогда дверь, должно быть, заперли снаружи. Иначе ключ оказался бы где-нибудь в комнате.

— А может быть, он там и есть. Не забывайте, комнату еще как следует не обыскивали. Или ключ выбросили из окна, а кто-нибудь мог его подобрать.

— Убийство! — воскликнула Джейн Плендерлит. Она прикидывала эту возможность и так, и эдак. Ее смуглое умное лицо озарилось, будто она вышла на след. — Пожалуй, вы правы.

— Но если это убийство, тогда должен быть и мотив. Вам ничего не приходит в голову, мадемуазель?

Джейн медленно покачала головой. Но, несмотря на это отрицание, у Пуаро снова создалось впечатление, что она намеренно что-то скрывает.

Дверь распахнулась, вошел Джэпп. Пуаро встал,

— Я высказал мисс Плендерлит предположение, что смерть ее подруги не была самоубийством, — сообщил он. Джэпп, казалось, на мгновение опешил. Он с укором взглянул на Пуаро.

— Рановато делать какие-либо определенные выводы, — заметил он, — Нам, как вы понимаете, всегда приходится учитывать все возможности. Вот и все, что сейчас можно об этом сказать.

— Понятно, — спокойно ответила Джейн Плендерлит.

Джэпп подошел к ней.

— Мисс Плендерлит, вы видели это прежде? — Он протянул руку. На ладони лежал маленький овальный кусочек темно-синей эмали. Джейн покачала головой.

— Нет, никогда.

— Это не ваша вещь и не миссис Аллен?

— Нет. По-моему, представительницы нашего пола такие вещи обыкновенно не носят, правда?

— Ах, значит, вы ее узнаете?

— Ну это же очевидно, разве нет? Это половинка мужской запонки.

Глава 4

— Уж больно эта молодая особа самоуверенна, — посетовал Джэпп. Двое мужчин снова были в спальне миссис Аллен. Тело сфотографировали и унесли, дактилоскописты ушли, закончив свою работу.

— Вряд ли стоит воспринимать ее как дурочку, — согласился Пуаро. — Она наверняка не дура. Собственно говоря, это исключительно умная и знающая молодая женщина.

— Вы думаете, это она? — спросил Джэпп, и в голосе его блеснул лучик надежды. — А могла, вы знаете. Придется нам проверить ее алиби. Какая-нибудь ссора из-за этого молодого человека, этого начинающего парламентария. Уж слишком она резка по отношению к нему, мне кажется. Это подозрительно. Как будто он ей самой нравится, но отверг ее. Она из тех, кто укокошит кого угодно, если ей это заблагорассудится, да еще и глазом не моргнет. Да, придется проверить ее алиби. Уж больно оно у нее было наготове, а Эссекс, в конце концов, не так и далеко отсюда. И поездов уйма. Или автомобиль. Стоит, например, поинтересоваться, удалилась ли она вчера спать, сославшись на головную боль.

— Вы правы, — согласился Пуаро.

— Во всяком случае, — продолжал Джэпп, — она что-то от нас утаивает. Разве вы не почувствовали? Эта молодая женщина что-то знает.

Пуаро задумчиво кивнул.

— Да, это было заметно.

— Это типичная трудность в делах подобного рода, — посетовал Джэпп. — Люди намеренно о чем-то умалчивают, подчас из самых благих побуждений.

— За что их вряд, ли можно винить, друг мой.

— Вообще-то так, — проворчал Джэпп. — Зато насколько труднее приходится нам.

— Что лишь наиболее выгодно подчеркивает ваши способности, — успокоил его Пуаро. — Кстати, что с отпечатками?

— Убийство, как пить дать. На оружии никаких отпечатков вообще. Стерли, прежде чем вложить пистолет ей в руку. Даже умудрись она завести руку за голову каким-нибудь акробатическим манером, вряд ли она могла выстрелить из пистолета, не сжимая его, а протереть его после смерти уж никак не могла.

— Нет, нет, тут явно прослеживается вмешательство извне.

— А в остальном отсутствие отпечатков обескураживает. На дверной ручке и на окне их нет. Наводит на размышления, а? Зато много отпечатков миссис Аллен по всей комнате.

— Джеймсон чего-нибудь добился?

— От приходящей прислуги? Нет. Она много болтала, но по сути почти ничего не знала. Подтвердила, что Аллен и Плендерлит были в хороших отношениях. Я послал Джеймсона навести справки в каретном парке. Придется нам побеседовать и с мистером Лэвертон-Уэстом. Узнать, где он был и что делал вчера вечером. А пока посмотрим ее бумаги.

И он без дальнейших рассуждений принялся за дело. Иногда он мычал себе что-то под нос или бросал Пуаро какую-нибудь фразу. Поиски длились недолго. Бумаг в столе оказалось не так много, да и те были аккуратно сложены и помечены. Наконец Джэпп откинулся на спинку стула и вздохнул.

— Негусто, да?

— И не говорите.

— Большей частью совершенно заурядные бумаги: счета — некоторые еще не оплачены, светские бумаги и приглашения, письма от друзей. Вот эти… — Он накрыл ладонью пачку из семи-восьми писем. — Ничего особенно занятного. А вот ее книжки — чековая и для расчетов с банком. Что-нибудь привлекает ваше любопытство?

— Да, она превысила кредит.

— Что-нибудь еще? Пуаро улыбнулся.

— Вы что, экзамен мне устраиваете? Да-да, я понял, о чем вы думаете. Двести фунтов, снятые три месяца назад, и двести фунтов, снятые вчера…

— И чистые корешки чековой книжки. Никаких поступлений на ее имя, кроме небольших сумм. Самая крупная — пятнадцать фунтов. И вот что я вам скажу: таких денег нет в доме. Четыре фунта в сумочке и шиллинг или два в другой сумке. Тут все ясно, по-моему.

— Вы хотите сказать, что вчера она уплатила эту сумму?

— Да. А вот кому?

Дверь открылась, и вошел инспектор Джеймсон.

— Ну, Джеймсон, узнали что-нибудь?

— Да, сэр, кое-что. Прежде всего, никто, по сути, выстрела не слышал. Две или три женщины говорят, будто слышали, потому что им хочется так считать. Но это и все. Когда кругом фейерверк, что тут можно услышать.

— Да уж, наверное, — буркнул Джэпп. — Продолжайте.

— Миссис Аллен была вчера дома большую часть второй половины дня и вечером. Пришла около пяти, потом часов в шесть вышла, но лишь к почтовому ящику в конце каретного ряда. Около половины десятого подъехала машина «стэндед суоллоу» с закрытым кузовом, из нее вышел какой-то мужчина. По описанию, лет сорока пяти, крепкий, с военной выправкой. Темно-синее пальто, цилиндр, усы щеточкой. Джеймс Хогг, кучер из восемнадцатого дома, заявляет, что видел, как он заходил к миссис Аллен и раньше.

— Сорок пять лет, — пробормотал Джэпп. — Вряд ли Лэвертон-Уэст.

— Этот человек, кто бы он ни был, пробыл здесь чуть меньше часа. Уехал примерно в десять двадцать. Остановился в дверях, чтобы поговорить с миссис Аллен. Маленький мальчик, Фредерик Хогг, отирался поблизости и слышал, что он сказал.

— И что же он сказал?

— «Ну, вы еще подумайте над этим и дайте мне знать». А затем она что-то ответила, и он промолвил:

«Хорошо, пока». После чего сел в машину и укатил.

— Это было в десять двадцать, — задумчиво заметил Пуаро.

Джэпп почесал нос.

— Значит, в десять двадцать миссис Аллен еще была жива, — сказал он, — Что дальше?

— Ничего, сэр, насколько я смог выяснить. Кучер из дома № 22 вернулся в половине одиннадцатого, так как обещал малышам запустить несколько хлопушек. Они его ждали и все другие малыши в каретном ряду тоже, Он запустил хлопушки, и все вокруг были поглощены созерцанием фейерверка. А потом отправились спать.

— И больше никто не видел, чтобы в дом № .14 кто-то входил?

— Нет, но это еще ничего не значит. Никто все равно ничего бы не заметил,

— Гм, — сказал Джэпп, — и то правда. Что ж, придется нам разыскать этого «джентльмена с военной выправкой и усами щеточкой». По-моему, ясно, что он был последним, кто видел ее живой. Интересно, кто же он такой?

— Возможно, мисс Плендерлит подскажет нам, — предложил Пуаро.

— Возможно, — мрачно произнес Джэпп. — А возможно, нет, Я не сомневаюсь, что она могла бы многое нам рассказать, пожелай этого. Может, попробуете, Пуаро, старина? Вы с ней немного побыли наедине. Неужели вы не пустили в ход ваши повадки отца-исповедника, которые порой творят чудеса?

Пуаро развел руками.

— Увы, мы говорили только о газовых каминах.

— Газовые камины, газовые камины! — В голосе Джэппа звучало раздражение. — Что с вами, старый петушок? С тех пор, как вы пришли сюда, вы только и занимались чепухой вроде гусиных перьев и корзин для бумаг, О да, я видел, как вы быстро заглянули в одну из них, Нашли что-нибудь?

Пуаро вздохнул.

— Каталог цветочных луковиц и старый журнал.

— Да оно и правильно: если кто-то хочет выбросить разоблачительный документ или что-нибудь в этом роде, он вряд ли швырнет его в корзину для бумаг.

— Совершенно справедливо. Только иногда вот так могут выбросить какой-нибудь совершенный пустячок.

Пуаро говорил совершенно спокойно. Тем не менее Джэпп посмотрел на него с подозрением.

— Итак, — проговорил он, — мне ясно, что делать дальше. А вам?

— Ну я закончу поиски пустячков. Есть еще мусорное ведро.

Пуаро проворно выскользнул из комнаты. Джэпп, поморщившись, посмотрел ему вслед.

— Чокнутый, — пробормотал он. — Право слово, чокнутый.

Инспектор Джеймсон хранил почтительное молчание. Однако лицо его с выражением британского высокомерия говорило: «Иностранцы!».

Вслух он сказал:

— Значит, это Эркюль Пуаро! Наслышан, наслышан.

— Мой старый друг, — объяснил Джэпп. — И не такой дурень, каким прикидывается, имейте в виду. Тем не менее сейчас он переигрывает.

— Как говорится, сэр, у него немного не все дома, — предположил инспектор Джеймсон. — Что делать, возраст.

— И все равно, — возразил Джэпп, — хотел бы я знать, что у него на уме.

Он подошел к конторке и с беспокойством уставился на изумрудное гусиное перо.

Глава 5

Джэпп только что завел разговор с женой третьего по счету возницы, как у самого его локтя возник, ступая бесшумно, как кот, Пуаро.

— Фу, ну и напугали вы меня, — сказал Джэпп. — Раскопали что-нибудь?

— Не то, что я искал.

Джэпп повернулся к миссис Джеймс Хогг.

— И, говорите, вы видели этого господина раньше?

— О да, сэр. И мой муж тоже. Мы его сразу признали.

— Теперь послушайте, миссис Хогг. Вижу, вы проницательная женщина. Я не сомневаюсь, что вы обо всех знаете в каретном ряду. Женщина вы рассудительная, необычайно рассудительная, я мог бы сказать… — Глазом не моргнув, он повторил это замечание в третий раз.

Миссис Хогг слегка заважничала и напустила на себя вид чуть ли не гениального глубокомыслия. — Расскажите мне вкратце об этих двух молодых женщинах — миссис Аллен и мисс Плендерлит. Какие они? Веселые? Устраивали множество вечеринок? Что-нибудь в этом роде?

— О нет, сэр, ничего подобного. Они часто уходили по вечерам, особенно миссис Аллен, но они классные, если вы понимаете, что я хочу этим сказать. Совершенно не такие, как иные мои знакомые с другого конца улицы. Я уверена, что так, как ведет себя миссис Стивене, если она вообще миссис, в чем я сомневаюсь, ну, я не хотела бы рассказывать вам, что там происходит…

— Совершенно верно, — ловко ввернул Джэпп, прерывая этот поток. — Итак, то, что вы мне рассказали, очень важно. Стало быть, миссис Аллен и мисс Плендерлит вам нравились?

— О да, сэр, очень приятные леди — обе, особенно миссис Аллен. Всегда, бывало, найдет доброе слово для детей, всегда. Сама, по-моему, потеряла маленькую девочку, бедняжка. Да что там, я и сама троих похоронила. И что я хотела сказать…

— Да, да, весьма печально. А мисс Плендерлит?

— Ну, разумеется, она тоже очень приятная леди, но гораздо более резкая, если вы понимаете, что я имею в виду. Просто пройдет мимо, едва кивнув, право, даже не остановится перемолвиться словечком. Но я ничего против нее не имею, совсем ничего.

— Она и миссис Аллен хорошо ладили?

— О да, сэр. Никаких ссор, ничего такого. Они были очень счастливы и довольны. Я уверена, миссис Пирс подтвердит мои слова.

— Да, мы уже беседовали с ней. Вы знаете жениха миссис Аллен в лицо?

— Господина, за которого она собиралась выйти? О да. Он сюда частенько заглядывал Член парламента, говорят.

— Это не он приезжал вчера вечером?

— Нет, сэр, не он. — Миссис Хогг выпрямилась. Нотка возбуждения, скрываемого за непомерной чопорностью, прорвалась в ее голосе. — А если вы спросите меня, сэр, так все, что думаете, ошибочно. Миссис Аллен не была из таких леди, я уверена. Правда, в доме никого не было, но я ничему подобному не верю. Так я и заявила Хоггу сегодня утром. «Нет, Хогг, — сказала я, — миссис Аллен была настоящая леди, так что давай не будем, Я ведь знаю, что у мужчин на уме, простите уж, что я об этом упоминаю. Мысли у них всегда грязные.

Пропустив это оскорбление мимо ушей, Джэпп продолжал:

— Вы видели, как он приехал, и вы видели, как он уехал, так?

— Да, сэр, так.

— А больше вы ничего не слышали? Никакой перебранки?

— Нет, сэр, вряд ли. И не то чтобы таких вещей тут вовсе не бывало — вон, на том конце улицы только и разговоров о том, как миссис Стивене напускается на свою перепуганную служанку, об этом все говорят, и мы все как один советовали ей не терпеть это, но, поди ж ты, жалованье хорошее. У нее, может, характер дьявола, но она платит тридцать шиллингов в неделю…

— Но вы не слышали ничего такого в доме № 14? — быстро спросил Джэпп.

— Нет, сэр. Да и как же услышать, когда повсюду лопались шутихи, а мой Эдди начисто опалил себе брови?

— Этот мужчина уехал в десять двадцать, так, нет?

— Возможно, сэр. Сама я не могла бы сказать. Но Хогг говорит так, а ему можно верить.

— Вы сами видели, как он уходил? Слышали, что он сказал?

— Нет, сэр. Для этого я была слишком далеко. Только видела его из окна, он стоял в дверях, разговаривая с миссис Аллен.

— И ее тоже видели?

— Да, сэр, она стояла за порогом.

— Вы не обратили внимание, во что она была одета?

— Нет, право, сэр. Я не очень наблюдательная.

— Вы даже не заметили, было на ней дневное или вечернее платье? — спросил Пуаро.

— Нет, сэр, не могут сказать, что заметила.

Пуаро задумчиво посмотрел вверх на окно, затем через улицу, на дом № 14. Он улыбнулся и переглянулся с Джэппом.

— А джентльмен?

— Он был в темно-синем пальто и цилиндре. Весьма нарядный и хорошего телосложения.

Джэпп задал еще несколько вопросов и перешел к другому свидетелю. Им оказался старший сын, Фредерик Хогг, проказливый ясноглазый паренек, которого прямо распирало от важности.

— Да, сэр, я слышал, как она разговаривала. «Хорошенько подумайте и дайте мне знать», — сказал джентльмен. Вежливо так, вы знаете. А потом она сказала что-то, и он ответил: «Хорошо, пока». И сел в машину. Я придержал ему дверцу, но он мне ничего не дал, — сказал молодой Хогг с легкой грустью в голосе. — И уехал.

— Вы не слышали, что сказала миссис Аллен?

— Нет, сэр, не слышал и говорить не стану.

— А вы не можете сказать, что на ней было надето? Какого цвета, например?

— Не сказал бы, сэр. Понимаете, я ведь ее в общем-то не видел. Она, должно быть, стояла за дверью.

— Ну вот и хорошо, — сказал Джэпп. — Итак, мой мальчик, я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, прежде чем ответить на мой следующий вопрос. Если вы не знаете или не помните, так и скажите, ясно?

— Да, сэр. — Младший Хогг нетерпеливо ел инспектора глазами.

— Кто из них закрыл дверь — миссис Аллен или джентльмен?

— Входную дверь?

— Входную, естественно.

Ребенок задумался, его глаза закатились от напряжения.

— Мне кажется, леди… Нет, не она. Он. Потянул на себя, дверь слегка даже хлопнула, и быстро подскочил к машине. У него был такой вид, будто он куда-то спешит.

— Хорошо. Ну, молодой человек, у вас, похоже, есть голова на плечах. Вот вам шестипенсовик.

Отпустив мальчишку Хогга, Джэпп повернулся к своему другу. Оба медленно кивнули головами.

— Может быть! — сказал Джэпп.

— Не исключено, — согласился Пуаро. Его глаза сияли зеленым светом и напоминали кошачьи.

Глава 6

Вернувшись в гостиную дома № 14, Джэпп не стал терять времени и сразу взял быка за рога.

— Послушайте, мисс Плендерлит, вы не думаете, что лучше признаться прямо здесь, сейчас же? Все равно ведь конец один.

Джейн Плендерлит вздернула брови. Она стояла у каминной доски, греясь у огня.

— Я, право, не понимаю, о чем вы.

— Так ли, мисс Плендерлит? Она пожала плечами.

— Я ответила на все ваши вопросы. Не понимаю, что еще я могу сделать.

— По-моему, вы могли бы многое при желании.

— Это всего лишь предположение, так ведь, старший инспектор?

Джэпп побагровел.

— Я полагаю, — сказал Пуаро, — что мадемуазель скорее поймет, в чем дело, если вы все объясните ей.

— Все очень просто. Значит, так, мисс Плендерлит, вот факты. Вашу подругу нашли с простреленной головой, в руке у нее пистолет, дверь и окно заперты. Вроде бы заурядное самоубийство. Но это не самоубийство. Одно лишь медицинское освидетельствование доказывает это.

— Каким образом? — Ее иронической холодности как не бывало. Она напряженно подалась вперед, глядя ему в глаза.

— Пистолет был у нее в руке, но пальцы не сжимали его. Более того, на пистолете вообще не было отпечатков пальцев. И направление пулевого канала говорит о том, что сама она выстрелить не могла. Кроме того, она не оставила записки — довольно необычное явление при самоубийстве. И, хотя дверь была заперта, ключа не нашли.

— Вот, значит, как? — воскликнула Джейн. — Я ведь все время чувствовала, что она просто не могла убить себя! Я была права: она не сделала этого. Ее кто-то убил. — Минуту или две она сидела, погруженная в собственные мысли, затем резко подняла голову. — Можете задавать мне любые вопросы, какие хотите. Я отвечу на них по мере возможности.

— Вчера вечером к миссис Аллен заезжал один гость, — начал Джэпп. — Говорят, что это мужчина сорока пяти лет, с военной выправкой, усами щеточкой, модно одетый. Приезжал на машине «стэндед суоллоу». Вы знаете, кто это?

— Разумеется, я не могу быть уверена, но очень уж похоже на майора Юстаса.

— Кто такой майор Юстас? Расскажите о нем все, что можете.

— Это человек, которого Барбра знавала в Индии. Он появился с год назад, и с тех пор мы его иногда видели.

— Он был другом миссис Аллен?

— Он держался по-приятельски, — сухо ответила Джейн.

— А как она к нему относилась?

— Не думаю, чтобы он ей нравился. Честно говоря, уверена, что как раз наоборот.

— Но она относилась к нему внешне дружелюбно?

— Да.

— А не казалось ли вам когда-нибудь — подумайте хорошенько, мисс Плендерлит, — что она его боится?

Джейн Плендерлит сосредоточенно молчала минуту или две, затем сказала:

— Да, по-моему, боялась. Она всегда нервничала в его присутствии.

— А он и мистер Лэвертон-Уэст встречались?

— Кажется, только раз. Они были не очень по душе друг другу. То есть, майор Юстас всячески старался понравиться Чарльзу, но тот не шел на сближение. У Чарльза нюх на людей, которые не совсем… не совсем…

— А майор Юстас был, как вы выражаетесь, не совсем? — спросил Пуаро. Девушка сухо сказала:

— Да, несколько неотесан. К» сливкам» общества явно не принадлежал.

— Увы! Этих двух выражений я не знаю. Вы хотите сказать, он не был настоящим господином?

На лице Джейн промелькнула улыбка, но ответила она серьезно:

— Да.

— Вас бы очень удивило, мисс Плендерлит, если бы я предположил, что этот человек шантажировал миссис Аллен?

Джэпп подался вперед, чтобы лучше видеть, какое впечатление произвели эти слова. Он остался вполне доволен: девушка вздрогнула, заливаясь краской. Она резко опустила руки на подлокотник кресла.

— Вон, значит, как! Какая же я была дура, что не догадалась. Ну конечно!

— Вы считаете это предположение вероятным, мадемуазель?

— Дура я, что сама до этого не додумалась! За последние полгода Барбра несколько раз брала у меня в долг небольшие суммы. И я видела, как она подолгу сидит над своей банковской книжкой. Я знала, что живет она по средствам, поэтому особенно не волновалась, но, разумеется, если она выплачивала какие-то суммы денег…

— И это соответствовало бы ее поведению в общем? — спросил Пуаро.

— Вполне. Она нервничала, иногда прямо дергалась. Ее словно подменяли.

— Простите, но прежде вы утверждали нечто иное, — мягко произнес Пуаро.

— Это совсем другое. — Джейн Плендерлит нетерпеливо взмахнула рукой. — Она не испытывала депрессии. Я хочу сказать, она вовсе не собиралась кончать жизнь самоубийством или что-нибудь в этом роде. Но шантаж — да. Жаль, что она ничего мне не сказала, Я бы послала его к дьяволу.

— А он бы, возможно, и пошел, только не к дьяволу, а к мистеру Чарльзу Лэвертон-Уэсту? — заметил Пуаро.

— Да, — помедлив, ответила Джейн Плендерлит. — Да, это правда.

— Вы не догадываетесь, какого рода влияние мог иметь на нее этот человек? — спросил Джэпп. Девушка покачала головой.

— Не имею ни малейшего представления. Я не могу поверить, зная Барбру, что это было нечто серьезное. С другой стороны… — Она умолкла, но потом продолжила: — Я хочу сказать, что в некоторых отношениях Барбра была слишком проста. Ее очень легко было запугать. По сути дела, такие девушки — сущая находка для вымогателя. Мерзкий подонок!

Последние два слова она произнесла с неподдельной злобой.

— К сожалению, — сказал Пуаро, — преступление, похоже, вывернулось наизнанку. Ведь именно жертва должна убивать шантажиста, а не шантажист — жертву,

Джейн Плендерлит слегка нахмурилась.

— Да… это правда. Но я могу представить себе обстоятельства…

— Например?

— Предположим, Бар-бра — пришла в отчаяние. Возможно, она угрожала ему этим своим дурацким пистолетом. Он пытается отнять у нее оружие, и в борьбе пистолет стреляет и убивает ее. Затем шантажист приходит в ужас от содеянного и пытается обставить дело так, будто произошло самоубийство.

— Возможно, — сказал Джэпп. — Но есть одна неувязка.

Она вопрошающе посмотрела на него.

— Майор Юстас, а это был он, ушел отсюда вчера вечером в десять двадцать и распрощался с миссис Аллен на пороге.

— О-о! — У девушки вытянулось лицо. — Понятно. — Она помолчала минуту-другую. — Но ведь он мог прийти позже.

— Да, такое возможно, — заметил Пуаро.

— Скажите мне, мисс Плендерлит, — продолжал Джэпп, — где миссис Аллен обычно принимала гостей: здесь или наверху?

— Когда как. Но эта комната использовалась для более крупных вечеринок или для приема моих близких друзей. Видите ли, у нас был уговор: поскольку у Барбры большая спальня, она использовала ее и как гостиную, а у меня маленькая спальня, вот я и пользовалась этой комнатой.

— Если майору Юстасу вчера была назначена встреча, как вы думаете, в которой из комнат приняла бы его миссис Аллен?

— Я думаю, вероятно, привела бы его сюда, — неуверенно ответила девушка. — Здесь не так интимно. С другой стороны, если она хотела выписать чек или что-нибудь такое, она, возможно, отвела бы его наверх. Здесь нет письменных принадлежностей.

Джэпп покачал головой.

— О чеке речи не было. Миссис Аллен вчера сняла двести фунтов наличными. И пока мы не обнаружили в доме этой суммы или хотя бы ее части.

— И она отдала их этому мужлану?! Ах, бедная. Барбра! Бедная, бедная Барбра!

Пуаро кашлянул.

— Если даже, как вы предполагаете, это был более или менее несчастный случай, все же кажется невероятным, чтобы майор убил человека, который обеспечивал ему мало-мальски устойчивый источник дохода.

— Несчастный случай? Это не был несчастный случай. Он потерял самообладание, взбеленился и застрелил ее.

— Вы думаете, все произошло именно так?

— Да. — И она с жаром добавила: — Это было убийство!

— Не стану утверждать, что вы ошибаетесь, мадемуазель, — серьезно сказал Пуаро.

— Какие сигареты курила миссис Аллен? — спросил Джэпп.

— «Гасперс». Вот в той коробке есть несколько штук.

Джэпп открыл коробку, взял сигарету и, кивнув, сунул ее к себе в карман.

— А вы, мадемуазель? — спросил Пуаро.

— Те же самые.

— Вы не курите турецкие?

— Никогда.

— И миссис Аллен?

— Нет, они ей не нравились.

— А мистер Лэвертон-Уэст, что он курил? Джейн уставилась на Пуаро.

— Чарльз? Какое имеет значение, что он курил? Не собираетесь же вы утверждать, что это он убил ее?

Пуаро пожал плечами.

— Прежде не раз бывало, что мужчина убивал любимую женщину.

Джейн раздраженно покачала головой.

— Чарльз не стал бы убивать. Он очень осторожный человек.

— И тем не менее, мадемуазель, именно осторожные мужчины совершают самые хитроумные убийства.

Она удивленно воззрилась на него.

— Но не по мотивам, которые вы только что выдвинули, месье Пуаро.

Он склонил голову.

— Да, тут вы правы.

Джэпп поднялся.

— Пожалуй, тут мне больше делать нечего. Я хотел бы еще разок все осмотреть.

— На тот случай, если где-то спрятаны деньги? Пожалуйста, ищите, где хотите. И в моей комнате тоже, хотя вряд ли Барбра стала бы прятать их там.

Поиски Джэппа были беглыми, но плодотворными. За несколько коротких минут гостиная выдала все свои тайны. Затем он поднялся наверх. Джейн Плендерлит сидела на подлокотнике кресла и покуривала сигарету, хмуро глядя на огонь. Пуаро наблюдал за ней.

Через несколько минут он тихо сказал:

— Вы не знаете, в Лондоне ли сейчас мистер Лэвертон-Уэст?

— Понятия не имею. Скорее, в Хэмпшире со своими избирателями. Вероятно, мне следовало бы послать ему телеграмму. Какой ужас, я забыла,

— Нелегко помнить обо всем, когда происходит трагедия, мадемуазель. В конце концов, дурная весть может и подождать. Она и так доходит до человека слишком быстро.

— Что верно, то верно, — рассеянно сказала девушка.

Послышались шаги спускающегося по лестнице Джэппа. Джейн пошла ему навстречу.

— Итак?

Джэпп покачал головой.

— Боюсь, там нет ничего интересного, мисс Плендерлит. Я уже обшарил весь дом, Ах, да, пожалуй, мне стоит заглянуть в чулан под лестницей. — С этими словами он взялся за ручку и потянул ее.

— Дверь заперта, — сказала Джейн. Какая-то нотка в ее голосе заставила обоих мужчин резко повернуться к ней.

— Да, — вежливо ответил Джэпп, — я вижу, что заперта. Может быть, вы дадите мне ключ?

Девушка застыла, будто каменное изваяние.

— Я… я не уверена, что знаю, где он.

Джэпп бросил на нее быстрый взгляд. Голос его оставался все таким же вежливо-непринужденным.

— Боже мой, какая жалость. Не хотелось бы портить дерево, взламывая дверь. Пошлю Джеймсона, пусть принесет набор ключей.

Она неловко двинулась вперед.

— О-о, одну минуту. Возможно, он в… — Она вернулась в гостиную и мгновение спустя появилась вновь с большим ключом в руке. — Мы держим его в укромном месте, потому что зонтики и прочая мелочь обычно пропадают.

— Весьма разумная предосторожность, — бодро заметил Джэпп, принимая ключ. Он повернул его в замке и распахнул дверь. В чулане было темно. Джэпп вытащил из кармана фонарик и посветил внутрь. Пуаро почувствовал, что девушка рядом с ним замерла и на миг затаила дыхание. Ее глаза следили за лучом фонарика. В чулане почти ничего не было. Три зонта, один из них сломанный, четыре трости, набор клюшек для гольфа, две теннисных ракетки; аккуратно сложенный ковер и несколько старых диванных подушек. На них лежал небольшой изящный чемоданчик. Когда Джэпп протянул к нему руку, Джейн Плендерлит быстро сказала:

— Это мой. Я… я привезла его сегодня утром, так что там ничего не может быть.

— И все равно удостовериться не мешает, — сказал Джэпп, становясь еще дружелюбнее.

Чемоданчик не был заперт. В нем оказались щетки для замши и склянки с косметикой, а также два журнала. Больше ничего.

Джэпп осмотрел все это с мелочной дотошностью. Когда он наконец захлопнул крышку и принялся бегло осматривать подушки, девушка издала громкий вздох облегчения. Кроме того, что лежало на виду, в чулане, похоже, ничего не было. Вскоре Джэпп закончил осмотр. Он запер дверь и протянул ключ Джейн.

— Ну, здесь все, — сказал он. — Вы не дадите мне адрес мистера Лэвертон-Уэста?

— Фарлскоум-Холл, Литл Ледбери, Хэмпшир.

— Благодарю вас, мисс Плендерлит. Пока все. Возможно, позже я еще загляну. Кстати, никому ни слова. Что касается остальной публики, пусть считают, что это самоубийство.

— Разумеется. Я все понимаю. Она пожала им обоим руки.

Когда они шли вдоль каретного ряда, Джэпп взорвался:

— Какого черта! Что там такое было, в чулане? Ведь было же что-то.

— Да, что-то было.

— И готов поставить десять к одному, что это как-то связано с чемоданчиком. Но я, должно быть, туп как валенок, раз не смог ничего найти. Посмотрел на все эти пузырьки, пощупал подкладку… Что же, черт возьми, это могло быть?

Пуаро в задумчивости покачал головой.

— Девушка каким-то образом замешана в этом деле, — продолжал Джэпп. — Привезла этот чемодан сегодня утром? Как бы не так! Вы заметили в нем два журнала?

— Да.

— Так вот, один из них был за прошлый июль!

Глава 7

На другой день Джэпп вошел в квартиру Пуаро, с глубочайшим отвращением швырнул на стол шляпу и опустился в кресло.

— Так, — проворчал он, — она тут ни при чем.

— Кто ни при чем?

— Плендерлит. Играла в бридж до полуночи. В этом могут присягнуть хозяин, хозяйка, гостивший у них капитан третьего ранга и двое слуг. Ни какого сомнения. Придется нам отказаться от мысли с том, что она как-то замешана в этом деле. И все же я хотел бы знать, почему она вся так загорелась и заволновалась из-за этого маленького чемоданчика под лестницей. Это уже нечто по вашей части, Пуаро. Вы любите ломать голову над подобного рода тривиальностями, которые никуда не ведут. «Загадка Маленького Чемоданчика»! Звучит многообещающе.

— А я могу подбросить вам еще один заголовок: «Загадка Запаха Сигаретного Дыма».

— Для заголовка несколько громоздко. Запах, а? Так вот, значит, почему вы так принюхивались, когда мы впервые осматривали тело? Я видел, да и слышал, как вы это делали! Шмыг-шмыг-шмыг! Подумал даже, что у вас насморк.

— Вы были неправы. Джэпп вздохнул.

— Я всегда полагал, что дело — в серых клеточках мозга. Только не рассказывайте мне, будто и клеточки вашего носа тоже развиты гораздо лучше, чем у других людей.

— Нет, нет, упокойтесь.

— Лично я не почуял никакого запаха сигаретного дыма, — настороженно продолжал Джэпп.

— Я почуял не больше вашего, друг мой.

Джэпп с сомнением посмотрел на него, затем извлек из кармана сигарету.

— Вот такие курила миссис Аллен. Дешевые сигареты. Шесть окурков были ее, остальные три — от турецких сигарет.

— Вот именно.

— Ваш удивительный нос подсказал вам все это еще до того, как вы на них взглянули, я полагаю?

— Уверяю вас, мой нос тут ни при чем. Мой нос ничего не учуял.

— Зато в серых клеточках отложилось многое.

— Ну… были некоторые указания. Вы разве так не думаете?

— Например? — спросил Джэпп, покосившись на него.

— В комнате явно чего-то недоставало. А что-то, по-моему, было добавлено. И затем, на письменном бюро…

— Так я и знал! Мы подходили к этому чертову гусиному перу!

— Гусиное перо играет чисто отрицательную роль. Джэпп отступил на более безопасную почву.

— Через полчаса я жду у себя в Скотленд-Ярде Чарльза Лэвертон-Уэста. Я полагаю, вам захочется присутствовать.

— Очень хотел бы.

— И вы будете рады узнать, что мы отыскали майора Юстаса. У него квартира гостиничного типа на Кромвел-роуд.

— Отлично.

— И там у нас кое-что намечается. Не такой уж он приятный человек, майор Юстас. После того, как я побеседую с Лэвертон-Уэстом, мы съездим повидаем его. Это вас устраивает?

— Вполне.

— Ну тогда идемте.

В половине двенадцатого Чарльза Лэвертон-Уэста провели в кабинет старшего инспектора Джэппа. Джэпп встал и пожал ему руку. Член парламента оказался человеком среднего роста, броской наружности. Чисто выбритый, с подвижными губами актера; глаза чуть навыкате, что часто присуще хорошим ораторам. Он был довольно миловиден, спокоен и хорошо воспитан.

Он сел, положил шляпу и перчатки на стол и посмотрел на Джэппа.

— Прежде всего, мистер Лэвертон-Уэст, я понимаю, насколько это может быть вам неприятно, — Лэвертон-Уэст взмахнул рукой.

— Не будем обсуждать мои чувства. Скажите мне, старший инспектор, имеете ли вы какое-нибудь представление о том, что заставило мою… миссис Аллен лишить себя жизни?

— А вы сами не можете нам ничем помочь?

— Нет, право.

— Не было ли между вами размолвки или какого-нибудь отчуждения?

— Ничего подобного. Для меня это стало жестоким ударом.

— Возможно, сэр, вам будет более понятно, если я скажу, что это было не самоубийство, а убийство?

— Убийство?! — Глаза Чарльза Лэвертон-Уэста чуть не выскочили из орбит. — Вы говорите, убийство?

— Совершенно верно. Итак, мистер Лэвертон-Уэст, нет ли у вас какой-то догадки? Кто, по-вашему, захотел разделаться с миссис Аллен?

Лэвертон-Уэст буквально выпалил в ответ:

— Нет, нет, право, ничего подобного! Сама мысль об этом… Это невообразимо!

— Она никогда не упоминала о каких-либо врагах? Людях, которые могли бы затаить на нее зло?

— Никогда.

— Вы знали, что у нее был пистолет?

— Этого я не знал. — Он, казалось, немного опешил.

— Мисс Плендерлит говорит, будто миссис Аллен привезла этот пистолет из-за границы несколько лет назад.

— В самом деле?

— Тут мы, разумеется, полагаемся только на слова мисс Плендерлит. Миссис Аллен вполне могла считать, что ей грозит какая-то опасность, и держала этот пистолет по известным ей причинам.

Чарльз Лэвертон-Уэст с сомнением покачал головой, Он казался ошарашенным и сбитым с толку.

— Каково ваше мнение о мисс Плендерлит, мистер Лэвертон-Уэст? Я имею в виду, кажется ли она вам надежным и честным человеком?

Чарльз немного поразмыслил.

— Думаю, что да.

— Она вам не нравится? — предположил внимательно наблюдавший за ним Джэпп.

— Я бы этого не сказал. Она не принадлежит к тому типу женщин, которыми я восхищаюсь. Этот саркастический независимый тип не привлекает меня, но я бы сказал, что она кристально честна.

— Гм, — произнес Джэпп. — А вы не знаете некоего майора Юстаса?

— Юстаса? Юстаса? Ах, да, эта фамилия мне знакома. Я однажды встретил его у Барбры… у миссис Аллен. Весьма сомнительный субъект в моем понимании. Я так и заявил своей… миссис Аллен. Он был не из тех мужчин, чье появление в нашем доме после бракосочетания я мог бы приветствовать.

— А что говорила миссис Аллен?

— О, она соглашалась со мной. Она полностью доверяла моим суждениям. Мужчина знает других мужчин лучше, чем их может знать женщина. Она объяснила, что не может быть неучтива с человеком, которого давно не видела. Я думаю, она боялась прослыть снобом. Естественно, став моей женой, она бы пересмотрела многие свои прежние связи, сочтя их… ну, неподходящими, что ли.

— Вы хотите сказать, что, выйдя за вас замуж, она бы улучшила свое положение? — грубовато спросил Джэпп.

Лэвертон-Уэст поднял руку с наманикюренными пальцами.

— Нет-нет, не совсем так. Собственно говоря, мать миссис Аллен была нашей дальней родственницей. По рождению Барбра была ровня мне. Но, разумеется, в моем положении приходится быть особенно осторожным в выборе друзей, а моей жене — в выборе своих. Ведь человек до некоторой степени на виду.

— О да, — сухо сказал Джэпп. — Значит, — продолжал он, — вы ничем не можете нам помочь?

— Нет, право. Я совершенно сбит с толку. Барбра убита! Это кажется невероятным.

— Мистер Лэвертон-Уэст, а вы не могли бы сказать мне, чем вы занимались пятого ноября?

— Чем я занимался? Чем занимался я?

В голосе Лэвертон-Уэста прозвучал визгливый протест.

— Это всего лишь формальность, — объяснил Джэпп. — Нам э-э… приходится опрашивать всех.

Чарльз Лэвертон-Уэст с достоинством посмотрел на него.

— Я очень надеюсь, что для человека, занимающего такое положение, как я, будет сделано исключение.

Джэпп молча ждал.

— Я был… позвольте вспомнить… Ах да, я был в палате. Ушел в половине одиннадцатого, прогулялся по набережной, полюбовался фейерверком.

— Приятно думать, что заговоры такого рода уже ушли в прошлое, — весело сказал Джэпп.

Лэвертон-Уэст как-то по-рыбьи посмотрел на него.

— Затем я… э-э… пошел домой.

— И добрались до дома… ваш лондонский адрес, по-моему, Онслоу-сквер… в котором часу?

— Точно не скажу.

— В одиннадцать? В половине двенадцатого?

— Где-то около того.

— Возможно, кто-нибудь открывал вам дверь?

— Нет, у меня свой ключ.

— Может быть, вы кого-нибудь встретили во время прогулки?

— Нет… э-э… право, старший инспектор, эти вопросы меня страшно возмущают.

— Уверяю вас, это всего лишь формальность, мистер Лэвертон-Уэст. Они не касаются вас лично.

Этот ответ, казалось, успокоил возмущенного парламентария.

— Если это все…

— Пока все, мистер Лэвертон-Уэст.

— Вы будете держать меня в курсе дела?

— Естественно, сэр. Кстати, позвольте представить вам месье Эркюля Пуаро. Вы, вероятно, слышали о нем.

Любопытный взгляд Лэвертон-Уэста остановился на маленьком бельгийце.

— Да, да, это имя я слышал…

— Месье, — сказал Пуаро, вдруг входя в роль иностранца.

— Поверьте мне, мое сердце обливается кровью. Сочувствую. Такая потеря! Как вы, должно быть, страдаете! Ах, но не буду больше. Как великолепно англичане скрывают свои чувства. — Он выхватил из кармана портсигар. — Позвольте мне… Ах, он пуст. Джэпп?

Джэпп похлопал по карманам и покачал головой. Лэвертон-Уэст вытащил свой портсигар и пробормотал!

— Э-э… попробуйте мои, месье Пуаро.

— Благодарствую, благодарствую, — маленький человечек взял сигарету.

— Как вы выражаетесь, месье Пуаро, — продолжал Лэвертон-Уэст, — мы, англичане, не афишируем своих чувств. «Выше нос» — вот наш девиз. — Он поклонился двум мужчинам и ушел.

— Индюк надутый, — неприязненно сказал Джэпп. — А на деле — мокрая курица. Эта девица Плендерлит была совершенно права насчет него. Однако он миловиден, вполне подходит женщине, лишенной чувства юмора. Ну так что сигарета?

— Египетская, дорогой марки. — Пуаро покачал головой.

— Да, плохо дело. А жаль, ибо я еще сроду не слыхал более слабого алиби. По сути, это и не алиби вовсе… Вы знаете, Пуаро, жаль, что все оказалось не наоборот. Если бы она шантажировала его… Славный объект для шантажа: уплатит как миленький! Что угодно, только бы не было скандала.

— Мой друг, весьма заманчиво повернуть это дело к собственной выгоде, но это занятие не для нас.

— Нет, наше дело — Юстас. У меня на него кое-что есть. Явно мерзкий тип.

— Кстати, вы сделали, как я предлагал? Насчет мисс Плендерлит?

— Да. Одну секунду, я позвоню и узнаю самые последние новости. — Он снял трубку и после короткого обмена репликами положил ее на место и взглянул на Пуаро. — Бесчувственное создание. Уехала играть в гольф. Ничего себе занятие; когда накануне убили твою подругу.

Пуаро издал какой-то непонятный звук.

— Конечно, конечно… да ведь естественно. Какой же я недоумок, господи, да ведь это прямо лезло в глаза!

— Довольно мямлить, — грубовато сказал Джэпп. — Пойдемте побеседуем с Юстасом.

Широкая радостная улыбка на лице Пуаро удивила его.

— Но… да, всенепременно, давайте с ним побеседуем. Ибо теперь, видите ли, я знаю все, все знаю.

Глава 8

Майор Юстас принял двух мужчин с непринужденностью и самоуверенностью светского человека. Квартира у него была маленькая, всего лишь временное пристанище, как он объяснил. Он предложил гостям выпить, а когда те отказались, вытащил портсигар.

Джэпп и Пуаро взяли по сигарете и переглянулись.

— Я вижу, вы курите турецкие, — сказал Джэпп, перекатывая сигарету между пальцами.

— Да. Простите, а вы предпочитаете «Гасперс»? Где-то у меня есть одна.

— Нет-нет, эта меня вполне устроит. — Он подался вперед, тон его изменился. — Вероятно, вы догадываетесь, майор Юстас, почему я пришел к вам.

Тот покачал головой, держась все так же непринужденно. Майор Юстас был высоким человеком весьма приятной наружности, хоть и несколько грубоватым. Однако добродушие его манер не вязалось с маленькими лукавыми глазками и мешками под ними.

— Нет, не имею ни малейшего представления, с чего это вдруг ко мне заявляется такая большая шишка, как старший инспектор, — сказал он, — Что-нибудь не так с моей машиной?

— Нет, машина тут ни при чем. Я полагаю, вы знали некую миссис Барбру Аллен, майор Юстас?

Майор откинулся назад, выпустил струю дыма и с облегчением сказал:

— Ах, вон оно что! Разумеется, я мог бы догадаться. Весьма печальная история.

— Вам она известна?

— Видел вчера вечером в газетах. Очень жаль.

— Вы знали миссис Аллен еще в Индии, я полагаю?

— Да, много лет назад.

— Вы знали также и ее мужа?

Последовала пауза, какая-то доля секунды, но во время этой паузы маленькие поросячьи глазки полоснули быстрым взглядом по лицам двух мужчин. Затем он ответил:

— Нет, собственно говоря, Аллена я никогда не встречал.

— . Но вы знаете что-нибудь о нем?

— Слышал, что он, вроде бы, плохой человек. Разумеется, это был всего лишь слух.

— А миссис Аллен ничего не говорила?

— Она никогда о нем не упоминала.

— Вы были с ней в доверительных отношениях? Майор Юстас пожал плечами,

— Мы были старыми друзьями, вы понимаете? Старыми друзьями. Но мы не так уж часто встречались.

— Но вы видели ее в тот последний вечер, пятого ноября?

— Да, вообще-то видел.

— Вы заходили к ней домой, я полагаю?

Майор Юстас кивнул. В его голосе появилась нотка легкого сожаления.

— Да, она просила у меня совета относительно помещения денег. Разумеется, я понимаю, на что вы намекаете: ее настрой и все такое прочее. Ну, право, очень трудно сказать. Ее поведение казалось вполне нормальным, и все же. Но если подумать, то она была несколько нервозна.

— Но она никак не намекнула на то, что собирается сделать?

— Абсолютно. Собственно, прощаясь, я сказал, что скоро ей позвоню, и мы вместе сходим в театр.

— Вы сказали, что позвоните ей. Это были ваши последние слова?

— Да.

— Любопытно. По моим сведениям, вы сказали нечто совсем иное.

Юстас изменялся в лице.

— Ну, разумеется, точных слов я не помню.

— По моим сведениям, вы сказали буквально следующее: «Ну, подумайте и дайте мне знать».

— Позвольте вспомнить. Да, пожалуй, вы правы. Не совсем так. По-моему, я имел в виду, что она должна дать мне знать, когда будет свободна.

— Но это не совсем одно и то же, а? — сказал Джэпп.

Майор Юстас пожал плечами.

— Дорогой мой, вряд ли мы можем помнить слово в слово все, что сказано в том или ином случае.

— А что ответила миссис Аллен?

— Она сказала, что позвонит мне. Насколько я помню, разумеется.

— А затем вы сказали: «Хорошо, пока».

— Возможно. Во всяком случае, что-то в этом роде, Джэпп тихо сказал:

— Вы говорите, миссис Аллен просила вас посоветовать ей поместить деньги. Она случайно не передавала вам двести фунтов наличными, чтобы вы вложили их для нее в дело?

Лицо Юстаса побагровело. Он подался вперед и прорычал:

— Что вы, черт возьми, хотите этим сказать?

— Так передавала или не передавала?

— Это мое дело, господин старший инспектор.

— Миссис Аллен взяла в своем банке двести фунтов наличными, — тихо сказал Джэпп. — Часть в пятифунтовых банкнотах. Их номера, разумеется, записаны.

— Ну и что, если передавала?

— Эти деньги предназначались для вклада в дело или… это был шантаж, майор Юстас?

— Это нелепая идея. Что вы еще придумаете? Джэпп произнес сугубо официальным тоном:

— Я полагаю, майор Юстас, что настало время спросить вас, не желаете ли вы явиться в Скотленд-Ярд и сделать заявление? Я вас, разумеется, никоим образом не принуждаю, и вы можете, если желаете, пригласить своего адвоката.

— Адвоката? На кой ляд мне нужен какой-то адвокат? И с какой стати все эти предостережения?

— Я расследую обстоятельства смерти миссис Аллен.

— Боже правый, уж не думаете ли вы, что… Господи, это же вздор! Послушайте, вот как все было: я заехал повидать Барбру по договоренности…

— В котором часу?

— Где-то около половины десятого. Мы посидели, поговорили…

— И покурили?

— Да, и покурили. Что в этом такого? — задиристо спросил майор Юстас.

— Где происходил разговор?

— В гостиной, слева от входа. Мы беседовали вполне дружески. Ушел я в половине одиннадцатого без нескольких минут. Я задержался в дверях, чтобы сказать несколько прощальных слов…

— Прощальных слов, вот именно, — пробормотал Пуаро.

— А вы-то кто такой, хотел бы я знать? — Юстас

повернулся к Пуаро и буквально выплюнул эти слова. — Какой-нибудь чертов макаронник? Вы-то чего лезете?

— Я Эркюль Пуаро, — с достоинством сказал маленький человечек.

— А мне плевать, будь вы хоть даже статуя Ахилла. Как я говорю, мы с Барброй расстались вполне дружески. Я тут же поехал в Дальневосточный клуб. Прибыл туда без двадцати пяти одиннадцать, сразу поднялся в комнату для игры в карты. Играл там в бридж до половины второго. Вот так-то, зарубите это себе на носу!

— Я не делаю зарубок на носу, — сказал Пуаро. — У вас отменное алиби.

— В любом случае оно железное! Ну так что, сэр, — он посмотрел на Джэппа, — вы удовлетворены?

— Во время визита вы оставались в гостиной?

— Да.

— Вы не поднимались в будуар миссис Аллен?

— Нет, говорю же вам. Мы оставались только в этой комнате и не уходили из нее.

Минуту или две Джэпп задумчиво смотрел на него, затем спросил:

— Сколько у вас наборов запонок?

— Запонок?! Запонок?! Какое это имеет отношение к делу?

— Вы, разумеется, не обязаны отвечать на этот вопрос.

— Отвечать на него? Но я не против, чтобы на него ответить. Мне нечего скрывать. И я потребую извинений. У меня есть вот эти… — он протянул руки. Джэпп кивнул, увидев золото с платиной… — И у меня есть вот эти. — Майор встал, открыл какой-то выдвижной ящик и, вытащив коробочку, грубо сунул ее чуть ли не в нос Джэппу.

— Довольно милая вещица, — сказал старший инспектор. — Я вижу, одна поломалась, отлетел кусочек эмали.

— Ну и что с того?

— Вы, я полагаю, не помните, когда это случилось?

— День или два назад, не позднее.

— А вас удивит, если я вам скажу, что это случилось, когда вы наносили визит миссис Аллен?

— А почему этого не могло случиться? Я ведь не отрицал, что был у нее. — Майор говорил надменно. Он продолжал бушевать, разыгрывая оскорбленную добродетель, но руки у него дрожали. Джэпп подался вперед и многозначительно сказал:

— Да, но этот кусочек запонки нашли не в гостиной. Его нашли наверху, в будуаре миссис Аллен, в той комнате, где ее убили и где сидел мужчина, куривший те же сигареты, какие курите вы.

Этот выстрел попал в цель. Юстас откинулся в кресле. Глаза у него забегали. Превращение забияки в труса было зрелищем не из приятных,

— У вас ничего против меня нет. — Голос сорвался чуть ли не на визг. — Вы пытаетесь пришить мне дело… Но это вам не удастся. У меня алиби… Я и близко больше не подходил к дому в тот вечер.

— Нет, к дому вы больше не подходили, — подал голос Пуаро. — Вам это было не нужно. Ведь, вероятно, миссис Аллен была уже мертва, когда вы ушли.

— Это невозможно… Невозможно… Она стояла за дверью… Она разговаривала со мной. Люди, должно быть, слышали… видели…

— Они слышали, как вы разговаривали с ней, — мягко сказал Пуаро. — И делали вид, что ждете, когда она ответит, а потом говорили снова. Есть такой старый трюк. Люди могли предполагать, что она там, но они не видели ее, потому что даже не могли сказать, была ли она в вечернем платье или нет. Не могли даже вспомнить, какого цвета была на ней одежда…

— Боже мой, это неправда… это неправда… — Он уже весь трясся. И наконец обмяк. Джэпп презрительно посмотрел на него и отчеканил:

— Мне придется попросить вас, сэр, пройти со мной.

— Вы меня арестуете?

— Задерживаю для допроса, давайте выразимся так. Тишину нарушил долгий судорожный вздох. В голосе еще недавно негодовавшего майора Юстаса звучало отчаяние.

— Я погиб…

Эркюль Пуаро потер руки и весело улыбнулся. Казалось, все это доставляет ему удовольствие.

Глава 9

— А здорово он струхнул, — с профессиональной гордостью сказал Джэпп, когда они с Пуаро ехали в машине по Бромптон-роуд.

— Он понял, что проиграл, — рассеянно ответил Пуаро.

— У нас на него богатый материал, — сообщил Джэпп. — Два или три вымышленных имени, махинация с одним чеком и весьма занятное дельце, когда он остановился в «Рице» и назвался полковником де Батом. Обжулил полдюжины торговцев с Пикадилли. Мы держим его по этому обвинению, пока не выяснится все по нынешнему делу. А зачем это мы так срочно мчимся за город, старина?

— Друг мой, любое дело должно завершить достойно. Все должно получить объяснение. Я решаю задачку, которую вы мне предложили: загадку пропавшего чемоданчика.

— Загадка маленького чемоданчика — вот как я ее назвал… Насколько я знаю, он не пропал.

— Погодите, mon ami.

Машина свернула в каретный ряд. У дверей дома № 14 Джейн Плендерлит как раз выходила из небольшого «остина». Она была в костюме для игры в гольф. Джейн посмотрела сначала на одного, потом на другого, вытащила ключ и открыла дверь.

— Зайдете?

Она прошла первой. Джэпп последовал за ней в гостиную. Пуаро задержался на минуту или две в прихожей, бормоча нечто вроде:

— C'est embetant[4] как трудно вылезти из этих рукавов.

Минуты через две он тоже вошел в гостиную, уже без пальто, но губы Джэппа скривились под усами. Он слышал, как тихо скрипнула дверца чулана. Джэпп бросил на Пуаро вопрошающий взгляд, и тот едва заметно кивнул.

— Мы ненадолго, мисс Плендерлит, — быстро сказал Джэпп. — Мы зашли спросить, не назовете ли вы нам фамилию поверенного миссис Аллен?

— Ее поверенного? — Девушка покачала головой. — Я даже не знаю, был ли у нее поверенный.

— Однако, когда она сняла этот дом вместе с вами, кто-то должен был подготовить соглашение?

— Нет, не думаю. Видите ли, дом снимала я, и аренда на мое имя. Барбра платила мне половину без всяких бумаг.

— Понятно. Что ж, в таком случае, ничего не поделаешь.

— Жаль, что я не могу вам помочь, — вежливо сказала Джейн.

— Право, это не столь важно. — Джэпп повернулся к двери. — Играли в гольф?

— Да. — Джейн зарделась. — Наверное, я кажусь вам бессердечной. Но меня угнетает сидение дома. Я чувствовала, что должна выйти и что-нибудь сделать, вымотаться физически, иначе я задохнусь! — с жаром произнесла она.

Пуаро быстро сказал:

— Я понимаю, мадемуазель. Это вполне естественно. Мало радости сидеть дома, когда в голову лезут всякие мысли.

— Хорошо, хоть вы понимаете, — обронила Джейн.

— Вы член какого-нибудь клуба?

— Да, я играю в Уэнтворте.

— Сегодня был хороший день, — сказал Пуаро.

— Увы! На деревьях почти не осталось листьев! Еще неделю назад лес был великолепен.

— Сегодня было славно.

— До свидания, мисс Плендерлит, — попрощался Джэпп. — Я дам вам знать, как только появится какая-нибудь определенность. Собственно говоря, мы задержали одного человека по подозрению.

— Кого же? — В ее взгляде мелькнуло нетерпение.

— Майора Юстаса.

Она кивнула и, отвернувшись, наклонилась, чтобы разжечь камин.

— Ну? — сказал Джэпп, когда машина выехала из каретного ряда и свернула за угол. Пуаро расплылся в улыбке.

— Все было очень просто. На этот раз ключ оказался в двери.

— И что же?

— О-о! — Пуаро просиял. — Клюшки для гольфа исчезли.

— Естественно. Кем-кем, а дурой эту девушку не назовешь. А еще что-нибудь пропало?

— Да, мой друг! — Пуаро кивнул. — Маленький чемоданчик!

Нога Джэппа дернулась на акселераторе.

— Проклятье! — воскликнул он. — Ведь ясно, что тут что-то кроется! Но что же, черт побери? Я ведь обыскал этот чемоданчик весьма тщательно.

— Бедный мой Джэпп, но ведь это же, как у вас выражаются, «очевидно, мой дорогой Уотсон»,

Джэпп метнул на него сердитый взгляд.

— Куда мы едем? — спросил он. Пуаро посмотрел на часы.

— Еще нет четырех. Наверное, мы могли бы засветло добраться до Уэнтворта.

— Вы полагаете, она действительно туда ездила?

— Да, я так думаю. Она знала, что мы можем навести справки, О да, я полагаю, нам скажут, что она побывала там.

Джэпп что-то проворчал.

— Ну что ж, поехали. — Он ловко лавировал среди машин. — Хотя я не могу себе представить, какое отношение к преступлению имеет этот чемоданчик.

— Вот именно, мой друг, я согласен с вами: он не имеет к этому никакого отношения.

— Тогда зачем же… Нет, не говорите мне! Порядок и метод, и все аккуратно закруглено! Ну что ж, денек и правда прекрасный.

Машина была быстрая. Они добрались до Уэнтвортского гольф-клуба чуть позже половины пятого. Народу было немного: будний день. Пуаро сразу же пошел к старшине мальчишек, подающих клюшки и мячи, и попросил выдать ему клюшки мисс Плендерлит.

— Завтра она будет играть на другом поле, — объяснил он.

Старшина крикнул, и один мальчик осмотрел стоявшие в углу клюшки. Наконец он достал сумку, на которой стояли инициалы «Дж. П.».

— Спасибо, — сказал Пуаро. Он пошел прочь, затем небрежно повернулся и спросил: — Она оставляла у вас небольшой чемоданчик?

— Только не сегодня, сэр. Возможно, оставила его в клубе.

— Она была здесь сегодня?

— О да, я ее видел.

— А вы не знаете, какой мальчик обслуживал ее?

Она куда-то подевала чемоданчик и теперь не может вспомнить, где оставила его в последний раз.

— Она не брала мальчика. Она зашла сюда, купила пару мячей и просто взяла две клюшки с железной головкой. По-моему, тогда у нее в руке был небольшой чемоданчик.

Поблагодарив, Пуаро отвернулся. Двое мужчин обошли вокруг клуба. Пуаро полюбовался видом.

— Красиво, правда? Темные сосны… А за ними озеро. Да, озеро это…

Джэпп бросил на него быстрый взгляд.

— Вот, значит, что у вас на уме? Пуаро улыбнулся.

— По-моему, кто-то вполне мог что-то видеть. На вашем месте я бы занялся расспросами.

Глава 10

Пуаро сделал шаг назад и, склонив голову, осмотрел обстановку комнаты. Один стул здесь, другой — там. Да, очень хорошо. А вот и звонок в дверь. Это наверняка Джэпп.

Сотрудник Скотленд-Ярда вошел бодрым шагом.

— Совершенно верно, старина! Из первых уст. Вчера видели, как молодая женщина бросила что-то в озеро в Уэнтворте. Ее описание соответствует Джейн Плендерлит. Нам удалось выудить предмет без особого труда. Как раз в том месте много камышей.

— И что же это оказалось?

— Это оказался чемоданчик, все верно. Но зачем, господи? Внутри ничего нет, даже журналов. Зачем вроде бы здравомыслящей молодой женщине выбрасывать дорогой дорожный несессер в озеро. Вы знаете, я ночь не спал, все старался понять. Но это выше моих сил.

— Бедняга Джэпп! Но теперь вашим мукам конец. Вот идет ваш ответ. Звонок только что прозвенел.

Джордж, вышколенный слуга Пуаро, открыл дверь и объявил:

— Мисс Плендерлит.

Девушка вошла в комнату и с привычной уверенностью приветствовала двух мужчин.

— Это я пригласил вас, — объяснил Пуаро. — Садитесь сюда, вот так, а вы сюда, Джэпп, потому что я хочу сообщить вам одну новость.

Девушка села. Сдвинув шляпку, она переводила взгляд с Пуаро на Джэппа. Затем нетерпеливым жестом сняла шляпу и положила рядом.

— Итак, — сказала она, — майора Юстаса арестовали.

— Я полагаю, вы прочли об этом в утренней газете?

— Да.

— В настоящее время ему предъявлено одно мелкое обвинение, — продолжал Пуаро. — А мы пока собираем улики в связи с убийством.

— Значит, это было убийство? — Вопрос прозвучал взволнованно.

— Да, — кивнув, ответил Пуаро. — Это было покушение на убийство. Намеренное уничтожение одного человеческого существа другим человеческим существом.

Джейн вздрогнула.

— Не надо, — сказала она. — В ваших устах это звучит ужасно.

— Да, но это и есть ужасно! — Он помолчал, потом продолжал. — А сейчас, мисс Плендерлит, я расскажу вам, как пришел к истине в этом деле.

Она перевела взгляд с Пуаро на Джэппа. Тот улыбался.

— У него свои методы, мисс Плендерлит, — сказал он. — Я потакаю ему, вы знаете. Давайте, пожалуй, послушаем.

Пуаро заговорил:

— Как вы знаете, мадемуазель, я прибыл с моим другом на место преступления утром шестого ноября. Мы прошли в комнату, где лежало тело миссис Аллен, и меня сразу же удивили некоторые весьма значительные детали. Видите ли, в той комнате определенно наблюдались странные явления.

— Продолжайте, — сказала девушка.

— Прежде всего, — проговорил Пуаро, — это запах сигаретного дыма.

— Тут вы, по-моему, фантазируете, Пуаро, — сказал Джэпп. — Я ничего не учуял.

Пуаро быстро повернулся к нему.

— Вот именно. Вы не почуяли застоявшегося запаха дыма. Я тоже. А это очень, очень странно: ведь и дверь, и окно были заперты, а в пепельнице лежало не менее десяти окурков.

— Значит, вот в чем дело! — вздохнул Джэпп. — Вечно мне приходится доходить до сути вещей таким мучительным путем.

— Ваш Шерлок Холмс занимался тем же самым. Помните, он привлекал внимание к странному поведению собаки в ночное время, а вся соль заключалась в том, что не было никакого странного поведения. Собака ночью вела себя совершенно обычно. Итак, продолжим. Следующее, что привлекло мое внимание — наручные часы покойной.

— С ними-то что?

— Ничего особенного, но они были на правой руке. А я по опыту знаю, что часы обыкновенно носят на левой.

Джэпп полол плечами. Он открыл было рот, но Пуаро не дал ему ничего сказать.

— Однако это еще ни о чем не говорит. Некоторые люди предпочитают носить часы на правой руке. А сейчас я подхожу к чему-то по настоящему интересному. Это, друзья мои, конторка.

— Да, я догадывался, — сказал Джэпп.

— Она представляла собой весьма, весьма удивительное зрелище. По двум причинам. Во-первых, на столе чего-то недоставало.

— Чего же там недоставало? — спросила Джейн Плендерлит.

— Листа промокательной бумаги, мадемуазель. Верхний лист в блокноте с промокашками был совершенно чистый, нетронутый.

Джейн пожала плечами.

— Право, месье Пуаро, люди иногда обрывают использованный лист.

— Да, но что они с ним делают? Бросают в корзину для использованной бумаги, разве нет? Однако в корзине его не оказалось. Я туда заглянул.

Джейн Плендерлит, казалось, испытывает нетерпение.

— Вероятно, его выбросили днем раньше. Лист был чистым, потому что Барбра в тот день не писала писем.

— Вряд ли дело обстояло так, мадемуазель. Ибо вечером того дня соседи видели, как миссис Аллен направлялась к почтовому ящику. Следовательно, она, должно быть, писала письма. Внизу она этого делать не могла: там нет письменных принадлежностей. Вряд ли она пошла бы писать в вашу комнату. Что же тогда случилось с листком промокательной бумаги, которым она пользовалась? Бывает, конечно, что люди бросают бумажки не в корзину, а в камин, но в комнате был только газовый камин. А камин внизу днем ранее не горел, поскольку, по вашим же словам, он был приготовлен и вам оставалось только поднести спичку.

Он помолчал.

— Любопытная задачка. Я посмотрел везде: в корзинах для бумаг, в мусорном ведре. Но не смог найти листка использованной промокашки. И это обстоятельство показалось мне очень важным. Похоже, что кто-то намеренно забрал этот листок. Почему? Потому что на нем были письмена, которые легко можно прочитать е помощью зеркала. Однако этим странности с конторкой не исчерпываются. Возможно, Джэпп, вы приблизительно помните, как на нем располагались предметы. Промокательная бумага и чернильница — в центре, лоток для ручек — слева, календарь и гусиное перо — справа. Ну что, непонятно? Гусиное перо я осмотрел, вы помните. Оно стояло только для красоты, им не пользовались. Ага, вы по-прежнему не понимаете? Повторяю еще раз: промокашка в центре, лоток для ручек — слева. Слева, Джэпп. А между тем обычно он находится справа, под правой рукой. Так удобнее. Ага, до вас уже доходит, да? Лоток — слева, часы — на правой руке, промокашка убрана, а что-то еще принесено в комнату — пепельница с окурками. В комнате был свежий воздух, Джэпп. И окно всю ночь было распахнуто настежь, а не закрыто. И я представил себе одну картину. — Он резко повернулся и посмотрел на Джейн. — Я представил себе, мадемуазель, как вы подъезжаете на такси, расплачиваетесь с шофером, взбегаете по лестнице, возможно, зовете: «Барбра!». Вы открываете дверь и видите свою подругу мертвой, в руке она сжимает пистолет, в левой руке, естественно, поскольку она левша. А стало быть, пуля вошла с левой стороны головы. Тут же и записка, адресованная вам. В ней говорится, что именно заставило ее покончить с собой. Это было, как я представляю, весьма трогательное письмо… Молодая, слабая, несчастная женщина, доведенная до самоубийства шантажистом… Я думаю, что вы сразу догадались обо всем. Виновник — некий мужчина.

Что ж, пусть он будет наказан, пусть получит сполна! Вы берете пистолет, вытираете его и кладете в правую руку покойной. Затем берете записку и отрываете верхний листок с блокнота промокательной бумаги, листок, которым промакивали записку. Вы идете вниз, зажигаете камин и бросаете их в огонь. Затем относите наверх пепельницу, чтобы создать иллюзию, будто там сидели и беседовали двое людей, а также подбираете кусочек эмалевой запонки, валяющейся на полу. Это удачная находка, и вы рассчитываете, что она-то и решит исход дела. Затем вы закрываете окно и запираете дверь. Никто не должен заподозрить, что вы побывали в комнате. Полиция должна увидеть ее именно такой, какая она есть, поэтому вы не ищете помощи в каретном ряду, а сразу звоните в полицию. А дальше — уже легче. Вы играете взятую на себя роль рассудительно и хладнокровно. Сначала отказываетесь говорить, но умно возбуждаете сомнения в самоубийстве. Впоследствии вы с готовностью направляете нас на след майора Юстаса… Да, мадемуазель, это было умно, очень умно совершено покушение на убийство. Ведь это было не что иное, как покушение на убийство майора Юстаса.

Джейн Плендерлит вскочила на ноги.

— Это было бы не убийство. Это было бы правосудие. Этот мужлан просто изводил бедную Барбру. Она была такая милая и такая беспомощная. Понимаете, бедняжка вступила в связь с одним мужчиной вскоре после приезда туда. Ей было всего семнадцать лет, а он был женат и намного старше. Потом она родила. Бар-бра могла бы отдать младенца в приют, но она и слышать об этом не желала. Она уехала в глушь и вернулась оттуда уже как миссис Аллен. Позже ребенок умер. Она вернулась сюда и влюбилась в Чарльза, в этого чванливого надутого индюка. Она боготворила его, а он весьма самодовольно воспринимал ее обожание. Будь он человеком другого сорта, я бы посоветовала ей все ему рассказать. Но с ним ей лучше было держать язык за зубами. В конце концов, никто ничего не знал, кроме меня. И — вдруг подвернулся этот дьявол Юстас! Остальное вы знаете. Он принялся систематически сосать из нее кровь, но только в тот последний вечер она поняла, что рискует подвергнуть скандалу и Чарльза. Выйди она за Чарльза, Юстас помыкал бы ею, как хотел. Она замужем за богатым человеком и как огня боится любого скандала. Когда Юстас унес деньги, которые она для него раздобыла, она села и задумалась. Затем поднялась к себе и написала записку. Она писала, что любит Чарльза и не может жить без него, но ради его же блага она не должна выходить за него замуж. Поэтому она избирает лучший выход, писала она. Джейн вздернула подбородок.

— И вас удивляет, что я сделала все это? И вы еще сидите тут и называете это убийством?

— Потому что это убийство. — Голос Пуаро был тверд. — Порой убийство может казаться оправданным, но все равно оно остается убийством. Вы искренни, у вас ясный ум, так взгляните же правде в глаза, мадемуазель. Ваша подруга умерла и таким образом совершила побег от жизни, ибо у нее не хватило духу жить дальше. Мы можем сочувствовать ей и жалеть ее, но факт остается фактом: это был ее сознательный поступок.

Он помолчал.

— А вы? Этот человек сейчас в тюрьме, он получит большой срок за другие преступления. Вы действительно хотите намеренно оборвать жизнь (жизнь!) человеческого существа?

Джейн уставилась на него потемневшими глазами и вдруг пробормотала:

— Нет. Вы правы. Не хочу.

И, повернувшись на каблуках, быстро вышла из комнаты. Хлопнула входная дверь.

Джэпп присвистнул, и свист получился очень долгий.

— Ну черт меня дери, — сказал он.

Пуаро сел и дружески улыбнулся ему. Они долго молчали, прежде чем Джэпп сказал:

— Не убийство, замаскированное под самоубийство, а самоубийство, подстроенное так, чтобы выглядеть, как убийство!

— Да, и ведь как умно сделано. Ничего не переиграно!

— А как же несессер? — вдруг спросил Джэпп. — Он-то какую роль играет?

— Но, мой дорогой друг, я ведь уже сказал, что никакой.

— Тогда зачем же…

— Клюшки для гольфа. Клюшки для гольфа, Джэпп. Это были клюшки для левши. Джейн Плендерлит держала свои клюшки в Уэнтворте. А то были клюшки Барбры Аллен. Неудивительно, что девушка, что называется, перетрусила, когда мы открыли этот чулан. Весь ее план мог пойти насмарку. Но она очень хитра и поняла, что выдала себя, пусть даже и на мгновение. Она поняла, что мы все поняли. Поэтому она делает лучшее, что можно придумать на лету: пытается сосредоточить наше внимание на другом предмете. Она говорит о несессере: «Это мой, я привезла его сегодня утром. Так что там ничего не может быть». И, как она и надеялась, вы потащились по ложному следу. По той же причине, когда на другой день она поехала избавляться от клюшек, она опять взяла с собой чемоданчик в качестве, как это называется, увесистой клюквы, да?

— Развесистой клюквы. Вы хотите сказать, ее истинная цель была…

— Подумайте сами, мой друг. Где лучше всего избавиться от сумки с клюшками? Их нельзя сжечь или сунуть в мусорное ведро. Если их куда-нибудь подбросить, они могут вернуться к вам. Мисс Плендерлит повезла их на поле для гольфа. Она оставляет их в клубе, а сама берет из своей пару штук с железными наконечниками и идет играть без мальчика-слуги. Рассчитав время, она ломает клюшки пополам, одну за другой и запихивает их куда-нибудь под кусты, а в конце концов выбрасывает и пустую сумку. Если кто и найдет сломанную клюшку, это не вызовет удивления: известно, что от досады на свою неудачную игру некоторые люди ломают свои клюшки. Такая уж это игра.

Однако девушка понимает, что мы по-прежнему интересуемся ею и поэтому эффектно выбрасывает в озеро этот свой чемоданчик, это развесистую клюкву. Вот в чем, мой друг, заключается суть загадки чемоданчика.

Несколько мгновений Джэпп молча смотрел на своего друга, потом встал, хлопнул его по плечу и расхохотался.

— Недурно, старина, честное слово, пирог опять достался вам. Идемте, угощаю вас ланчем!

— С удовольствием, мой друг, но пирог мы есть не будем. Лучше омлет с шампиньонами, рагу из телятины под белым соусом, зеленый горошек по-французски, а на десерт — ромовую бабу.

— Полагаюсь на ваш вкус, — сказал Джэпп.

notes

Примечания

1

Пороховой заговор был устроен католиками 5 ноября 1605 г . с целью убийства короля Якова I, который должен был прибыть на заседание парламента; под здание парламента подложили бочки с порохом, заговор был раскрыт. Ежегодно в день Гая Фокса, главы Порохового заговора, в Англии сжигают его чучело и устраивают фейерверк. (Здесь и далее прим. перев.). (C) В. Постников, А. Шаров, перевод.

2

дорогой мой (франц.)

3

Но это же глупо! (франц.)

4

какая досада (франц.)

Table of Contents

Агата Кристи Убийство в Каретном ряду

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания

1

2

3

4