Annotation

Весьма показательная новелла Ивлина Во «Экскурсия в реальность» (1932). В ней варьируется базовая сюжетная схема большинства довоенных романов писателя: простодушного, неискушенного в жизни молодого человека внезапно затягивает вихрь головокружительных приключений; после целого ряда недоразумений, курьезных происшествий и трагифарсовых ситуаций он так же неожиданно возвращается в исходное положение, осознав жестокие законы абсурдного мира, в котором царят алчность и предательство. В новелле роль добродетельного простака поручена начинающему литератору Саймону Ленту. Взбалмошный и невежественный киномагнат заказывает ему сценарий по «Гамлету», которого нужно подогнать под незамысловатые вкусы широкой публики: Шекспира предлагается «перевести на нормальный язык», королеву Гертруду выбросить из сценария, так как «она тормозит события», а само действие трагедии перенести в Шотландию, подключив к делу «горцев в юбках и сцену-другую со сборищем клана».

Николай Мельников. Малая проза большого писателя

«Иностранная литература» 2005, №1

- Ивлин Во

- 1

- 2

- 3

- 4

Ивлин Во

Экскурсия в реальность

1

Казалось, швейцар из ресторана «Эспиноза» подчинил себе все развалины-такси в Лондоне. Он был их командующий. Глянув на его широкую грудь с тремя рядами наград, сведущий фалерист построит на этих трехъярусных декорациях повесть о героизме и испытаниях, в которой дотла сгорают фермы буров, фанатики-дервиши возносятся в рай, а надменные мандарины созерцают разбитый фарфор и разодранные шелка. Ему лишь надо сбежать по ступеням «Эспинозы», чтобы призвать на вашу службу экипаж, несуразный, как все враги государя-императора.

Полкроны легли в белую хлопковую перчатку, потому что Саймон Лент слишком устал, чтобы ждать сдачу. Он и Сильвия съежились в темноте на продавленных пружинах между продуваемыми насквозь окнами. Вечер был бездарный. Они сидели за столом до двух, потому что ночь была со скидкой. Сильвия ничего не пила, поскольку Саймон сказал, что он на мели. Поэтому они сидели пять или шесть часов, то молча, то переругиваясь, то вяло здороваясь с проходящими парами. Саймон проводил Сильвию до двери, неловко предложил поцеловаться, она холодно согласилась, потом вернулся в квартиру в мансарде над бессонным гаражом, за которую платил шесть гиней в неделю.

Перед его дверью мыли лимузин. Он протиснулся мимо него и поднялся по узкой лестнице, которая когда-то грохотала под ногами конюхов, спускающихся на рассвете к стойлам. (Горе молодым людям в «Конюшнях»! О, горе полувлюбленным холостякам, живущим на 800 фунтов в год!) На его туалетном столике было несколько писем, доставленных прошлым вечером, когда он одевался. Он зажег газовый светильник и начал открывать их. Счет портного на 56 фунтов, от галантерейщика на 43 фунта, напоминание о неуплате членских взносов его клуба за год, счет от «Эспинозы» с замечанием, что условия строго требуют ежемесячной оплаты наличными, и что в дальнейшем кредит не будет ему предоставлен, уведомление из банка, что его последний чек увеличил перерасход на 10 фунтов 16 шиллингов, требование от сборщика подоходного налога предоставить подробные сведения о его служащих и их заработной плате (миссис Шоу, которая приходила, чтобы застелить постель и приготовить апельсиновый сок за 4 шиллинга 6 пенсов в день), мелкие счета за книги, очки, сигары, лосьон для волос и последние четыре подарка Сильвии на день рождения. (Горе магазинам, которые обслуживают молодых людей из «Конюшен»!)

Другая часть его почты резко отличалась от писем. Там была банка консервированного инжира от поклонника из Фресно, Калифорния, два письма от молодых барышень, которые писали, как они готовили доклады о его работе для литературного общества их колледжа, и не пришлет ли он фотографию, газетные вырезки, описывающие его как «популярного», «блестящего», "невероятно успешного и «достойного зависти» молодого романиста, просьба от парализованного журналиста одолжить двести фунтов, приглашение на завтрак от леди Метроланд, шесть страниц обстоятельной ругани из сумасшедшего дома в северной Англии. Правда, которую, возможно, никто из близких знакомых Саймона Лента не подозревал, заключалась в том, что он был весьма известный молодой человек в своем роде и своих рамках.

Последним было письмо с машинописным адресом, которое Саймон вскрыл с неким предвкушением удовольствия. Бумага была озаглавлена названием Киностудии в одном из предместий Лондона. Письмо было кратким и деловым.

Дорогой Саймон Лент (форма обращения, которая, как он заметил ранее, весьма нравится в театральной среде),

Собирались ли вы когда-либо писать для кино? Нам интересно Ваше мнение о картине, над которой мы работаем. Давайте встретимся и пообедаем завтра в Гаррик-Клубе и вы расскажете о своем отношении к рукописям. Оставьте сообщение у моего ночной секретарши где-то до 8 завтра утром или у дневной секретарши после этого часа.

Сердечно ваш,

Ниже этого были два слова, написанные чернилами, которые выглядели как «джин мокрый» с машинописной расшифровкой «Сэр Джеймс Макри».

Саймон перечитал письмо дважды. Затем он позвонил сэру Джеймсу Макри и сообщил его ночной секретарше, что он принимает предложение пообедать завтра. Едва он повесил трубку, телефон зазвонил.

— Говорит ночня секретарша сэра Джеймса Макри. Сэр Джеймс будет очень рад, если мистер Лент навестит его сегодня вечером в его доме в Хэмпстеде.

Саймон посмотрел на часы. Было почти три.

— Ну… уже достаточно поздно, чтобы сегодня вечером…

— Сэр Джеймс посылает за вам и автомобиль,

Саймон больше не чувствовал усталости. Пока он ждал автомобиль, телефон зазвонил снова.

— Саймон, — сказал голос Сильвии, — ты спишь?

— Нет, вообще-то я сейчас ухожу.

— Саймон… Послушай, я вела себя по-скотски ночью?

— Да уж.

— Ну, я думаю ты тоже был не лучше.

— Ладно. Увидимся позже.

— А ты не хочешь больше говорить?

— Боюсь, не смогу. Мне надо поработать.

— Саймон, что это значит?

— Не могу сейчас объяснить. Там машина ждет.

— Когда увидимся завтра?

— Ну, я просто не знаю. Звони мне утром. Доброй ночи.

В четверти мили от него Сильвия повесила трубку, поднялась с коврика у камина, на котором она расположилась с настроем на двадцать минут интимных объяснений и печально забралась в постель.

***

Саймон ехал к Хэмпстеду пустынными улицами. Он развалился в автомобиле в состоянии приятного волнения. Вскоре они начали подниматься на крутой холмик и оказались на открытом пространстве с водоемом и вершинами деревьев, чернеющими как джунгли во мраке. Ночной дворецкий впустил его в низкий георгианский дом и провел в библиотеку, где сэр Джеймс Макри стоял перед камином в рыжих брюках-гольф. На столе был накрыт ужин.

— Добрый вечер, Лент. Хорошо, что вы пришли. Я стараюсь успевать с бизнесом. Какао или виски? Поешьте пирога с кроликом, он вполне хорош. Я с завтрака ничего не ел. Позвоните, чтобы принесли еще какао, вот и хорошо. Теперь скажите, зачем вы хотели видеть меня?

— Вообще-то я думал, что это вы хотели видеть меня.

— Я? Весьма вероятно. Мисс Бентам знает. Это она устроила встречу. Вы не могли бы позвонить, кнопка на столе.

Саймон позвонил, и немедленно появилась аккуратная ночная секретарша.

— Мисс Бентам, по какому поводу я хотел видеть мистера Лента?

— Боюсь, я не могу сказать, сэр Джеймс. Мисс Харпер отвечает за мистера Лента. Когда я заступала на дежурство вечером, я просто нашла записку от нее с просьбой назначить встречу как можно скорее.

— Жалко, — сказал сэр Джеймс. — Придется ждать, пока мисс Харпер не явится завтра.

— Я думаю, что это было по поводу сценарии.

— Весьма вероятно, — сказал сэр Джеймс. — Уверен, что это так. Я сообщу вам сразу же. Спасибо за то что пришли.

Он поставил чашку с какао и протянул руку с непринужденной сердечностью.

— Доброй ночи, мой дорогой мальчик.

Он позвонил ночному дворецкому.

— Сэндерс, я хочу, чтобы Бенсон отвез мистера Лента назад.

— Я сожалею, сэр. Бенсон только что поехал на студию, чтобы привезти мисс Гритс.

— Жаль, — сказал сэр Джеймс. — Однако я думаю, что вы сможете поймать такси или еще чего-нибудь.

2

Саймон добрался до постели в полпятого. В десять минут девятого телефон у кровати зазвонил.

— Мистер Лент? Говорит секретарь сэра Джеймса Макри. Автомобиль сэра Джеймса будет у вас в половину девятого, чтобы доставить вас на студию.

— Вряд ли я буду готов так рано.

Последовала пауза, затем дневная секретарша сказала: «Очень хорошо, мистер Лент. Я посмотрю, можно ли устроить это по-другому и позвоню вам через несколько минут».

В промежутке Саймон заснул снова. Звонок разбудил его еще раз, и тот же самый безличный голос обратился к нему.

— Мистер Лент? Я говорила с сэром Джеймсом. Его автомобиль приедет к вам в восемь сорок пять.

Саймон торопливо оделся. Миссис Шоу еще не пришла, так что завтрака у него не было. Он нашел черствую галету в кухонном шкафу и жевал ее, когда автомобиль сэра Джеймса прибыл. Он взял ломтик с собой и жевал на ходу.

— Вы не надо было приносить это, — сказал строгий голос изнутри автомобиля. — Сэр Джеймс послал вам завтрак. Садитесь быстрее, мы опаздываем.

В углу, закутавшись в одеждах, сидела молодая женщина в ярко-красной шляпке с блестящими глазами и резко очерченным ртом.

— Я полагаю, вы — мисс Харпер.

— Нет. Я Эльфрида Гритс. Как я поняла, мы работаем над этим фильмом. Я была всю ночь у сэра Джеймса. Если вы не возражаете, я посплю двадцать минут. В корзине на полу вы найдете термос с какао и немного пирога с кроликом.

— Сэр Джеймс живет на какао и пирогах с кроликом?

— Нет, это остатки его ужина. Пожалуйста, помолчите. Я хочу спать.

Саймон не тронул пирог с кроликом, но отлил немного горячего какао в металлическую крышку термоса. В углу мисс Гритс готовилась ко сну. Она сняла красную шляпку и положила ее между ними на сиденье, прикрыла глаза синеватыми веками и позволила своим решительным губам расслабиться и приоткрыться. Ее платиноволосая незащищённая от ветра головка качалась от тряски автомобиля, когда они выезжали из Лондона через перекрестья трамвайных рельсов. Оштукатуренные стены зданий уступили место кирпичным, а фасады станций метро, поменялись с плиточных на бетонные, на безымянных улицах появились незанятые строительные участки и недавно посаженные деревья. Ровно за пять минут до их прибытия на студию мисс Гритс открыла глаза, припудрила нос, коснулась губ красной помадой и, надев шляпу набекрень, вытянулась в струнку, готовая к новому дню.

***

Когда они прибыли, сэр Джеймс работал на площадке. В раскаленном добела аду двое молодых людей вели бесконечно нудную беседу возле некоего подобия ресторанного стола. Дюжина истощенных пар в вечернем наряде вяло танцевали за ними. В другом конце огромного навеса плотники строили фасад тюдоровского поместья. Люди в козырьках сновали взад и вперед. Везде стояли плакаты. «Не курить», «Не шуметь», "Осторожно! Высоковольтный кабель!

Мисс Гритс, вопреки этим правилам, зажгла сигарету, пнула с дороги какой-то электрический прибор, сказала: «Он занят. Я думаю, что он займется нами, когда закончит эту сцену.» и исчезла за дверью с табличкой «Вход запрещен».

Вскоре после одиннадцати часов сэр Джеймс заметил Саймона.

— Хорошо, что вы приехали. Теперь уже недолго, — сказал он ему. — Мистер Бриггс, найдите стул для мистера Лента.

В два часа он заметил его снова.

— Завтракали?

— Нет, — сказал Саймон.

— Я тоже. Вот только собираюсь.

В полчетвертого мисс Гритс присоединилась к нему и сказала: «Хорошо, пока что это был легкий день. Вы не думайте, что у нас всегда такое разгильдяйство, как сейчас. Тут есть столовая. Пойдемте, поедим чего-нибудь.»

Огромный буфет был полон людьми в разных костюмах и гриме. Унылые актрисы вяло поглощали чай и яйца вкрутую. Саймон и мисс Гритс заказали сэндвичи и собирались есть их, когда громкоговоритель над ними внезапно объявил с тревожной отчетливостью, "Сэр Джеймс Макри вызывает мистера Лента и мисс Гритс в конференц-зал.

— Давайте быстро, — сказала мисс Гритс. Она погнала его за вращающиеся двери, через двор, в здание офиса, вверх по лестнице к солидной дубовой двери с табличкой «Конференц-зал. Входа нет».

Слишком поздно.

— Сэра Джеймса отозвали, — сказал секретарь. — Вы встретите его в Вест-Эндском офисе в пять тридцать.

Назад в Лондон, на сей раз в метро. В полшестого они были в офисе на Пиккадили, и сразу перешли к следующему этапу поиска сокровищ. Он привел их в Хэмпстед. Наконец в восемь они вернулись на студию. Мисс Гритс не выказала ни признака усталости.

— Хорошо, что старик устроил нам выходной, — заметила она. — C ним легко вот так работать — после Голливуда. Давайте поужинаем.

Но как только они открыли двери столовой и ощутили теплый запах легких закусок, громкоговоритель снова объявил: «Сэр Джеймс Макри, вызывает мистера Лента и мисс Гритс в конференц-зал».

На сей раз они не опоздали. Сэр Джеймс был во главе овального стола, за которым собрались руководители его служб. Он сидел в пальто, опустив голову вперед, локти на столе и кисти на затылке. Сотрудники сидели в почтительном молчании. Вскоре он поднял глаза, встряхнулся и приятно улыбнулся.

— Хорошо, что вы приехали, — сказал он. — Жаль, я не смог увидеть вас раньше. Столько мелочей, да за всеми следить надо. Обедали?

— Еще нет.

— Жалко. Поесть надо, знаете ли. Нельзя работать в полную силу, если хорошо не поесть.

Саймон и мисс Гритс сели, и сэр Джеймс объяснил свой план.

— Я хочу, дамы и господа, представить вам мистера Лента. Я уверен, что вы все знаете его имя, и осмелюсь сказать, что некоторые из вас знают его работу. Итак, я позвал его на помощь, и надеюсь, что по ознакомлении с планом, он согласится присоединиться к нам. Я хочу снять фильм «Гамлет». Уверен, что вы не считаете эту идею очень оригинальной, но в мире кино главное — видение. Я собираюсь сделать это полностью в новом видении. Именно поэтому я пригласил мистера Лента. Я хочу, чтобы он написал для нас диалоги.

— Но в пьесе, — сказал Саймон, — и так довольно много диалогов.

— Ах, вы не представляете моего видения. Было много постановок Шекспира в современных костюмах. Мы поставим его в современной речи. Как можно ожидать, что зрители наслаждается Шекспиром, если они не могут врубиться в диалог. Вы знаете, я начал на днях читать пьесу и боже сохрани, если я смог что-то понять. Я сразу сказал: «Публике нужен Шекспир со всей его красотой мысли и характера, переведенный на язык повседневной жизни». И вот мистер Лент — тот самый человек, чье имя само за себя говорит. Многие из первоклассных критиков рекомендовали диалоги мистера Лента. Так вот, моя идея в том, что мисс Гритс должна действовать в качестве советника по сценарию и техническим вопросам, а мистер Лент получит карт-бланш на текст…

Беседа длилась четверть часа, начальники отделов мудро кивали, Саймона провели в другую комнату и дали подписать контракт, по которому он получал 50 фунтов в неделю в качестве гонорара и 250 фунтов авансом.

— Вы должны обговорить с мисс Гритс самое удобное для вас время работы. Я буду ожидать ваш первый вариант к концу недели. На вашем месте я пошел пообедать. Есть необходимо.

Саймон с легким головокружением поспешил к столовой, где две томных блондинки складывали посуду.

— Мы с четырех утра на ногах, сказали они, тут все уже съели, кроме нуги. Извините.

Посасывая плитку нуги, Саймон поплелся в опустевшую студию. С трех сторон от него на двенадцать футов поднялись в ужасной законченности мраморные стены декорации ресторана, сбоку бутылка искусственного шампанского стояла в ведерке со льдом, выше и расходился обширный мрак стропил и потолка.

— Факт, — сказал себе Саймон, — мир действия… пульс жизни… Деньги, голод… Реальность.

***

Следующим утром его вызывали со словами «Две молодых дамы хотят видеть вас».

— Две?

Саймон надел халат и с апельсиновым соком в руке вышел в гостиную. Мисс Гритс мило кивнула.

— Мы договаривались начать в десять, — сказала она. — Но это не имеет большого значения. Я не буду особо в вас нуждаться на ранних этапах. Это мисс Докинс. Она одна из штатных стенографисток. Сэр Джеймс подумал, что вам она понадобится. Мисс Докинс будет работать с вами до дальнейших распоряжений. Он также послал два экземпляра «Гамлета». Когда вы примете ванну, я прочту мои заметки по нашей первой обработке.

Но этому не суждено было случиться: прежде, чем Саймон оделся, мисс Гритс вызвали на студию по срочному делу.

— Я позвоню вам, когда освобожусь, — сказала она.

Саймон провел утро, диктуя письма каждому, кто приходил ему на ум. Они начинались так: «Пожалуйста, извините мне за надиктованное послание, но я настолько занят сейчас, что не хватает времени, чтобы написать лично…» Мисс Докинс почтительно сидела над блокнотом. Он назвал ей номер Сильвии.

— Позвоните по этому номеру, передайте мой привет мисс Леннокс и приглашение на ленч в «Эспинозе»… И закажите там стол на двоих в час сорок пять.

— Милый, — сказала Сильвия, когда они встретились", где ты был весь вчерашний день, и кто это звонил утром?

— О, это была мисс Докинс, моя стенографистка.

— Саймон, что это значит?

— Видишь ли, я влился в индустрию кино.

— Любимый, устрой и меня на работу.

— Э-э, в настоящее время я не занимаюсь подборкой артистов, но я буду иметь тебя в виду.

— Господи! Как ты изменился за два дня!

— Да! — сказал Саймон, весьма самодовольно, — да, я думаю, что изменился. Знаешь, впервые в жизни, я соприкоснулся с Реальностью. Я брошу писать романы. Так или иначе, это пустое занятие. Письменное слово умерло — сначала папирус, потом печатная книга, теперь фильм. Художник больше не должен работать один. Он — часть века, в котором живет, он должен делить (только, моя дорогая Сильвия, в совсем других пропорциях) еженедельный конверт с зарплатой пролетария. Жизненное искусство подразумевает особый набор социальных отношений. Кооперация… координация… стремления общества-муравейника, направленные к единому концу…

Саймон продолжал в том же ключе довольно долго, поедая тем временем завтрак диккенсовских размеров, пока Сильвия не сказала несчастным голоском: «Кажется мне, что ты запал на какую-то поганую кинозвезду».

— O боже, — сказал Саймон, — только девица может быть столь же вульгарна.

Они чуть не начали одну из своих старых бесконечных ссор, когда посыльный принес сообщение, что мисс Гритс желает возобновить работу немедленно.

— Так вот как ее зовут, — сказала Сильвия.

— Если бы ты только знала, как это забавно, — сказал Саймон, царапая свои инициалы на счете и вставая из-за стола, в то время как Сильвия подбирала перчатки и сумку.

***

Но случилось так, что он стал любовником мисс Гритс еще до конца недели. Идея была ее. Она предложила это ему однажды вечером в его квартире, когда они правили конечную версию их первой обработки.

— Нет, право, — сказал Саймон ошеломленно. — нет, право. Это невозможно. Я сожалею, но…

— Почему? Вы не любите женщин?

— Да, но…

— Ах, бросьте, — живо сказала мисс Гритс. — Нам не хватает времени на развлечения… И позже, укладывая рукописи в дипломат, она сказала: «Надо бы повторить, если будет время. Кроме того, я считаю, что с мужчиной работать легче, если у тебя с ним роман».

3

В течение трех недель Саймон и мисс Гритс (именно так он всегда думал о ней, несмотря на их близость) работали в полной гармонии. Его жизнь перевернулась и переменилась. Больше он не валялся в постели, хмуро готовясь к наступающему дню; больше он не говорил каждое утро, что должен уехать за город и закончить книгу, и каждый вечер возвращался в ту же городскую квартиру; больше он не сидел за ужином, лениво препираясь с Сильвией; не стало и вялых объяснений по телефону. Вместо этого он следовал весьма несуразному распорядку, чтобы в любое время спешить по телефонному вызову на совещания, которые редко проводились, в Хэмпстед, на студию, в Брайтон. Он долго работал, вышагивая по гостиной, мисс Гритс тоже шагала взад-вперед у другой стены, а мисс Докинс покорно ютилась между ними, пока они вдвоем диктовали, исправляли и перекраивали свой сценарий. И были несуразные обеды, и насыщенные, циничные любовные эскапады с мисс Гритс. Он нерегулярно перекусывал невообразимой едой, трясся по предместьям в автомобиле сэра Джеймса, расхаживал по ковру, диктуя мисс Докинс; на опустевших съемочных площадках забирался в декорации, которым, казалось было суждено пережить гибель цивилизации. Он впадал как и мисс Гритс в недолгое беспамятство, и часто пробуждался удивленно, обнаруживая, что пока он спал, вокруг него выросла улица, пустыня, или фабрика.

Картина тем временем разрасталась с ежедневными новые съемками и сотнями внезапных изменений прямо на глазах. Каждая совещание радикально меняло сценарий. Мисс Гритс своим четким, поставленным голосом читала вслух плоды их работы. Сэр Джеймс сидел, зажав голову ладонями, слегка качаясь сбоку набок и случайно издавая низкие стоны и всхлипы; вокруг него, сидели эксперты — продюсеры, режиссеры, кадровики, сценаристы, менеджеры-экономисты с горящими глазами, стремящиеся привлечь внимание большого человека своими блестящими задумками.

— Ладно, — говорил сэр Джеймс, — я думаю, мы можем одобрить это. У кого есть предложения, господа?

Возникала пауза, пока один за другим эксперты не начинали вносить свою лепту…

— Я подумал, сэр, что место действия в Дании не годится. Публике не нравятся путешествия. Как насчет переноса его в Шотландию — тогда можно ввести клетчатые килты и массовки с кланами?

— Да, это очень разумное предложение. Отметьте это, Лент…

— Я подумал, что нам лучше выбросить роль Королевы. Она должна умереть до начала действия. Она тормозит действие. Публике не понравится как он оскорбляет мать.

— Да, отметьте это, Лент.

— А что, сэр, если сделать призрак Королевы вместо Короля…

— Да, отметьте это, Лент.

— А вы не думаете, сэр, что лучше бы Офелия была сестрой Горацио? Будет пикантнее, если я ясно выражаюсь.

— Да, отметьте это…

— Я думаю, что мы теряем лейтмотив в последней части. В конце концов, это — прежде всего повесть о Призраке, не так ли?..

И с таких простых начинаний фабула величественно разрасталась. На второй неделе сэр Джеймс после длительных, следует признать, дебатов, принял идею объединить ее с Макбетом. Саймон сначала возражал против предложения, но три смазливые ведьмы перевесили чашу. Название изменили на «Белая леди из Дунсинана», и он с мисс Гритс приступили к уплотненной недельной переделке всех своих наработок.

4

Конец наступил так же внезапно, как и все остальное в этом замечательном эпизоде. Третье совещание проводилось в гостинице в Нью-Форесте, где сэр Джеймс, случайно остановился; эксперты моментально приехали на поездах, автомобилях и мотоциклах и выглядели устало и равнодушно. Мисс Гритс прочитала самый последний сценарий, на это потребовалось больше времени, поскольку он дошел до стадии «беловика» готового к съемкам. Сэр Джеймс сидел поглощенный раздумьями дольше обычного. Когда он поднял голову прозвучало единственное слово:

— Нет.

— Нет?

— Нет, это не пойдет. Все выбросить. Мы слишком далеко ушли от первоначальной истории. Я не пойму, зачем вообще понадобилось вводить Юлия Цезаря и короля Артура.

— Но, сэр, вы сами предложили это на последнем совещании.

— Я? Нет, я не мог… Я, должно быть, устал и не уделил должного внимания… Кроме того, мне не нравятся диалоги. Этот вариант потерял всю поэзию оригинала. Что нужно публике — Шекспир, только Шекспир и ничего, кроме Шекспира. Так этот сценарий, что вы написали, очень хорош по-своему, но это не Шекспир. Я скажу, что мы сделаем. Мы возьмем пьесу в точности, как он написал, и будем исходить из этого. Отметьте это, мисс Гритс.

— Тогда вам едва ли потребуются мои услуги? — сказал Саймон.

— Да, я не думаю, что потребуются. Однако, было мило, что вы приехали.

На следующее утро Саймон проснулся просветленным и веселым как обычно и собирался выпрыгнуть из постели, как вдруг он вспомнил события прошлой ночи. Ему было нечего делать. Впереди пустой день. Ни мисс Гритс, ни мисс Докинс, никакой беготни по совещаниям, никакой диктовки диалогов. Он позвонил мисс Гритс и попросил позавтракать с ним.

— Нет, боюсь, это совсем невозможно. Я должна написать сценарий по Евангелию от Иоанна до окончания недели. Довольно трудная задача. Мы поставим это в Алжире, чтобы передать атмосферу. В следующем месяце уезжаем в Голливуд. Не думаю, что мы увидимся снова. До свиданья.

Саймон лежал в постели, и вся его энергия медленно иссякала. Нечего делать. Вот, подумал он, теперь самое время уехать за город и писать роман. Или поехать за рубеж? Тихое кафе-ресторан на солнце, где он мог бы доделать эти неподатливые последние главы. Именно так он и сделает… когда-нибудь… возможно в конце недели.

Затем он оперся на локоть, снял телефонную трубку и, называя номер Сильвии, приготовился к двадцатипятиминутному нелегкому примирению.

Table of Contents

Ивлин Во Экскурсия в реальность

1

2

3

4