Annotation

Дядюшка Мэтью перед своей смертью сообщил родным, что не верит в банки и собирается перевести всё своё состояние в золото и закопать в саду. Наследники не могут найти наследство и надеются, что мисс Марпл поможет им в поисках.

- Агата Кристи

Агата Кристи

Замаскированный клад

— И наконец, — сказала Джейн Хелиер, — познакомьтесь с мисс Марпль!

По торжественному тону актрисы гости должны были понять, что перед нами незаурядная личность, так сказать, гвоздь сезона. Но на вид в этой особе не было ничего примечательного. Старушка и старушка. Представленные ей молодые люди — стройная брюнетка Чармиэн Строуд и белокурый гигант Эдвард Росситер — с трудом скрывали свое разочарование.

Чармиэн пробормотала из вежливости: «Мы так рады с вами познакомиться». И тут же вопросительно поглядела на хозяйку дома.

— Дорогая, — незамедлительно откликнулась Джейн, — теперь вы спасены. Она — просто чудо. Ведь вы поможете им? — добавила она, обращаясь к мисс Марпль. — Для вас это пустяк.

Мисс Марпль невозмутимо перевела взгляд своих небесно-голубых глаз на мистера Росситера.

— Может быть, вы расcкажете мне, в чем дело, — предложила она.

— Мы с Джейн подруги, — перебила ее Чармиэн. — Она обещала познакомить нас с лицом, которое могло бы… сумело бы…

Эдвард поторопился вмешаться:

— По словам Джейн, вы первоклассный сыщик, мисс Марпль!

Скрывая насмешливый блеск в глазах, мисс Марпль скромно возразила:

— Ну что вы? Ничего подобного. Просто, когда живешь в деревне, как я, невольно становишься знатоком человеческой психологии. Но вы меня заинтриговали: в чем ваше затруднение?

— Боюсь, что я вас разочарую, — ответил Эдвард. — Всего лишь клад.

— Правда? Звучит заманчиво!

— Так только кажется. В действительности никакой романтики. Ни острова Сокровищ, ни карты с черепом и костями. Сплошная проза — не знаем, где копать.

— Но вы уже пробовали?

— Еще бы! Вскопали целый гектар! Теперь спорим, что сажать: морковку или картошку.

— Давайте лучше мы вам все расскажем, а? — решилась вдруг Чармиэн.

— Ну, конечно, милочка.

— Пойдемте куда-нибудь, где нам не будут мешать. Пошли, Эдвард.

Выбравшись из прокуренной гостиной, они поднялись по лесенке и расположились в маленькой комнатке второго этажа.

Когда все уселись, Чармиэн выпалила:

— Ну так вот! Дело в том, что у нас с Эдвардом был дядя, или скорее прапрадядюшка, до того он был древний. Он очень любил нас с Эдвардом и всегда говорил, что после своей смерти завещает нам все свое имущество. Тем более что мы были его единственные родственники. И вот в марте он умер. Как он и обещал, он все оставил нам в наследство. Только наследство оказалось липовое: дом и участок, и никаких денег. Мы с Эдвардом этого не ожидали.

— Да, — с готовностью подтвердил Эдвард, — у нас нет своих средств и нам не на что содержать фамильный особняк, так что, видимо, придется его продать. Это, конечно, очень печально. Кроме того, рассчитывая получить много денег, мы наделали долгов, и, если мы не разыщем дядюшкиного клада, нам нелегко будет расплатиться.

— Ты не рассказал самого главного, Эдвард.

Тот повернулся к мисс Марпль.

— Понимаете ли, чем дядя Мэтью становился старше, тем он делался подозрительнее. Он никому не доверял.

— И правильно делал, — заметила мисс Марпль, — людская испорченность непостижима.

— Может быть, вы и правы. Во всяком случае, дядя Мэтью тоже так думал. Один его приятель разорился из-за банкротства банка, другой пострадал оттого, что доверился нечестному нотариусу, сам он потерял значительную сумму, купив акции жульнической компании. После этого он стал уверять, что единственный надежный способ хранить деньги, — это перелить их в золотые слитки и закопать в землю.

— Ага, — сказала мисс Марпль, — я начинаю понимать.

— Да. Друзья спорили с ним, что таким образом он лишается процентов, но он отвечал, что это неважно. Деньги, говорил он, надо держать в сундуке под кроватью или закопать в саду.

— Наверное, так он и сделал, — подхватила Чармиэн. — Ведь он был очень богат, а никаких ценных бумаг после его смерти не обнаружили.

— Он продал ценные бумаги на большую сумму, — пояснил Эдвард, — но что он сделал с деньгами, никто не знал. Отсюда и возникло предположение, что он закопал деньги, следуя своим принципам.

— А он не оставил вам какой-нибудь записки или письма?

— В том-то и обида, что нет. Перед смертью он несколько дней был в бессознательном состоянии. Потом он пришел в себя, поглядел на нас и тихонько хихикнул. Он сказал: «Я о вас позаботился, голубчики». Он дотронулся до своего правого глаза, подмигнул нам и… умер. Бедняга!

— «Дотронулся до глаза», — задумчиво повторила мисс Марпль.

— Вам это что-нибудь говорит? — оживился Эдвард. — Мне лично сразу вспомнился рассказ про Арсина Лупена, где что-то было спрятано в стеклянный глаз. Но у дяди Мэтью оба глаза были настоящие.

Мисс Марпль покачала головой:

— Нет, пока мне ничего не приходит в голову.

— Ну вот, а Джейн уверяла, что вы сразу скажете нам, где копать? — огорчилась Чармиэн.

Мисс Марпль улыбнулась:

— Я ведь не волшебница, знаете ли. Я не была знакома с вашим дядей, плохо представляю себе, что он был за человек, и не видела дома и участка.

— А если бы видели? — спросила Чармиэн.

— Тогда все было бы просто, — ответила мисс Марпль.

— Просто! — возмутилась Чармиэн. — Вот приезжайте к нам, увидите, как это просто!

Она сказала это в запале и вовсе не расценила свои слова как приглашение, но мисс Марпль отрезала ей пути к отступлению:

— Большое спасибо, милочка, — сказала она. — Я давно мечтала принять участие в отыскивании клада, — И одарила молодых людей благосклонно-старомодной улыбкой.

— Видите! — воскликнула Чармиэн с трагической миной.

…Они только что обошли дом и угодья. Побывали в огороде, порядком перекопанном; в рощице, где около каждого дерева зияла яма; осмотрели лужайку, обезображенную следами раскопок. Они поднимались на чердак поглядеть на переворошенное содержимое сундуков и корзин. Опускались в подвал, плиточный пол которого был безжалостно вскрыт. Мисс Марпль убедилась, что в стенах не было тайников, а в шкафах — двойных стен.

На столе в гостиной высилась груда бумаг покойного Мэтью Страуда. Эдвард и Чармиэн без конца перебирали старые счета, приглашения и письма, надеясь отыскать какой-нибудь ключ к загадке.

— Могли мы что-нибудь проглядеть, как по-вашему? — спросила Чармиэн.

Мисс Марпль покачала головой:

— Вы действовали очень старательно, милочка. Пожалуй, даже перестарались. Мне кажется, надо всегда сначала подумать… Совсем как у моей приятельницы, миссис Элдрич: ее горничная замечательно натирала паркет, но однажды она натерла и пол в ванной комнате, и, когда миссис Элдрич ступила на коврик, он поехал, и миссис Элдрич упала и сломала себе ногу! Ужасно неприятно, тем более что дверь ванной была заперта, и дворнику пришлось влезть через окно по приставной лестнице. Вообразите, каково было смущение миссис Элдрич — она от природы крайне стыдливая женщина!

Эдвард начал проявлять нетерпение.

Мисс Марпль поспешила извиниться:

— Простите меня. У меня привычка уклоняться в сторону. Но, знаете ли, одно напоминает мне другое. Иногда это очень полезно. Я хочу сказать, если напрячь мозги, можно сообразить, в каком месте…

— Вот вы и соображайте, мисс Марпль, — сердито перебил ее Эдвард, — у нас с Чармиэн полная пустота в мозгах.

— Бедняжечки! Конечно, вы переутомились. Разрешите, я просмотрю эти бумаги. — Она указала на ворох, лежащий на столе. — Если, конечно, тут нет ничего секретного.

— О нет, смотрите. Только, боюсь, напрасно потратите время.

Она уселась за стол и методично проглядела все бумаги, машинально сортируя их и складывая аккуратными пачками. Закончив просмотр, она задумчиво уставилась перед собой.

Эдвард спросил ее с некоторым злорадством:

— Ну что, мисс Марпль?

Вздрогнув, мисс Марпль пришла в себя.

— О, простите. Это было очень поучительно.

— Нашли что-нибудь важное?

— О нет, но зато я теперь знаю, что за человек был ваш дядюшка. Весьма похож на моего дядю Хенри, по-моему. Любитель незамысловатых шуток. Холостяк, конечно. Трудно сказать почему. Может быть, разочарование юности? Довольно методичен, но не любит брать на себя обязательств, как все вообще холостяки!

За спиной мисс Марпль Чармиэн знаком показала Эдварду: «По-моему, она того!»

А мисс Марпль с увлечением распространялась о своем дяде Хенри:

— Он обожал игру слов. Многих это раздражало. Потом он был ужасно подозрителен. Ему казалось, что слуги обворовывают его. Иногда, конечно, так и было, но не всегда же. К концу своей жизни он решил, что его хотят отравить, и ничего не ел, кроме вареных яиц! Уверял, что в вареное яйцо яд не положишь! А до того он был страшный весельчак.

Эдвард почувствовал, что, если мисс Марпль не перестанет рассказывать про дядю Хенри, он сойдет с ума.

— Он любил ребятишек и подшучивал над ними: например, вешал сладости так, что дети не могли дотянуться.

Забыв про вежливость, Чармиэн вскричала:

— Какой противный старик!

— О, вовсе нет, милочка. Просто холостяк, не привыкший к детям. Он держал деньги в доме и заказал специальный сейф. Без конца хвастался, какой он надежный. В результате всех этих разговоров в дом забрались жулики и проделали в сейфе огромную дыру какими-то химическими средствами.

— Так ему и надо, — сказал Эдвард.

— Но в сейфе-то ничего не оказалось, — продолжала мисс Марпль, — Он, видите ли, держал деньги совсем в другом месте, на книжной полке, за молитвенником. Он утверждал, что никому не придет в голову снять подобную книгу с полки!

Эдвард встрепенулся:

— Послушайте, это идея! Может, деньги в библиотеке!

Но Чармиэн грустно покачала головой.

— Я уже думала об этом. Когда ты ездил в Портсмут, я просмотрела всю библиотеку. Снимала каждую книгу и перетряхивала ее. Ничего.

Эдвард вздохнул. Потом решил как-нибудь потактичнее отделаться от бесполезной гостьи.

— С вашей стороны было очень мило приехать в надежде нам помочь. Жаль, что ничего не вышло. Мы только зря отняли у вас время. Но я могу вас отвезти на станцию на машине, и вы еще успеете на трехчасовой…

— Что вы, — сказала мисс Марпль, — ведь мы еще не нашли денег. Не надо отчаиваться, мистер Росситер. Надо бороться до победного конца.

— То есть вы хотите продолжать поиски?

— Точнее говоря, — возразила мисс Марпль, — я еще и не начинала. «Сначала поймайте кролика», как советует миссис Битон в своей поваренной книге. Замечательная книга, между прочим, хотя и очень неэкономная. Большинство рецептов начинается так: «Возьмите дюжину яиц и кварту сметаны»… Да, позвольте, о чем это я? Ну, словом, мы уже поймали кролика, то есть вашего дядюшку, остается только сообразить, куда он мог спрятать деньги. Это, должно быть, нетрудно.

— Нетрудно? — усомнилась Чармиэн.

— Ну конечно, милочка. Он должен был поступить самым прямолинейным образом. Потайной ящик — вот мое мнение.

Эдвард не выразил энтузиазма:

— В потайной ящик золотые слитки не спрячешь.

— Конечно, нет. Но откуда вы взяли, что деньги в слитках?

— Он всегда говорил…

— Так же, как мой дядя Хенри насчет сейфа! Я подозреваю, что этим он просто отводил глаза. А вот бриллианты, например, вполне могут храниться в потайном ящике.

— Но мы уже осмотрели всю мебель. Мы даже приглашали столяра.

— Правда? Как это умно с вашей стороны, милочка. По-моему, вероятнее всего, что ящик находится в письменном столе вашего дядюшки. Кажется, вот тот у стены?

— Да. Сейчас я вам покажу. — Чармиэн подошла к письменному столу и подняла крышку. Внутри оказалась масса отделений и ящиков. Она открыла маленькую дверцу посередине и нажала кнопку в левом ящичке. Стенка среднего отделения отодвинулась. За ней обнаружилось пустое пространство.

— Какое удивительное совпадение! — воскликнула мисс Марпль. — У дяди Хенри был точно такой же письменный стол, только у него был ореховый, а этот из красного дерева.

— Во всяком случае, — заметила Чармиэн, — как вы видите, в нем ничего нет.

— Наверное, — сказала мисс Марпль, — ваш столяр был молодой человек. А то бы он знал, что люди в прежние времена были весьма хитроумны в изобретении потайных мест. Внутри каждого тайника существовал еще тайник.

Она вытащила шпильку из своего аккуратного пучка седых волос. Выпрямив шпильку она воткнула ее в едва приметную дырочку в стенке пустого потайного отделения. С видимым усилием, она выдвинула маленький ящичек наполненный доверху связками писем.

Эдвард и Чармиэн жадно кинулись на находку. Дрожащими руками Эдвард развернул лежавшую сверху сложенную вчетверо бумагу. И тут же пренебрежительно отбросил ее в сторону.

— Кулинарный рецепт! Жареная грудинка!

Чармиэн развязала ленточку, связывавшую письма.

Она вытащила одно письмо и пробежала его глазами.

— Любовные письма!

Мисс Марпль проявила неподдельный восторг:

— Как интересно! Может быть, мы узнаем, почему ваш дядя не женился.

Чармиэн прочла вслух:

«Навеки дорогой мне Мэтью, должна признаться, что время показалось мне долгим со времени получения вашего последнего письма. Я стараюсь отвлечься исполнением своих многочисленных обязанностей и часто говорю себе, как мне повезло, что я увидела так много частей света, хотя, по правде говоря, отправляясь в Америку, я совсем не предполагала, что окажусь на сих островах!»

Чармиэн прервала чтение:

— Откуда это послано? Ах, с Гавайских островов!

Она перевела дух и стала читать дальше:

«Увы, туземцы еще далеки от прозрения. Они пребывают в диком и раздетом состоянии и большую часть времени отдают танцам, и плаванью, и разукрашиванию себя гирляндами цветов. Мистер Грей обратил нескольких в нашу веру, но это тяжкий труд, и он и миссис Грей сильно обескуражены. Я делаю все, что могу, чтобы подбодрить их, но я и сама часто грущу по причинам, известным вам, дорогой мой Мэтью. Увы, разлука — жестокое испытание для любящего сердца. Ваши новые заверения в неослабевающей привязанности весьма обрадовали меня. Навсегда преданная вам, любящая вас Вера Глас».

— Вот это да! — воскликнул Эдвард. — Миссионерша! Ай да дядя Мэтью! Но интересно, почему он на ней не женился?

— Глядите-ка, она объехала весь свет, — заметила Чармиэн, просматривая письма. — Остров Маврикия и тому подобное… Может быть, она умерла от желтой лихорадки?

До них донеслось сдержанное хихиканье. Это веселилась мисс Марпль, изучая калинарный рецепт. «Господи, — приговаривала она, — ну и ну!»

В ответ на вопросительные взгляды молодых людей, она прочитала вслух: «Возьмите жареную грудинку, добавьте укропа и прочей чепухи и поджарьте на постном масле».

— Что вы на это скажете?

— Неаппетитно, — поморщился Эдвард.

— О, я спрашиваю вас не о том, вкусно это или нет.

Эдварда вдруг осенило:

— Вы полагаете, что это шифр?! Знаешь, Чармиэн, это вполне возможно, — сказал он, подумавши. — Иначе, зачем бы он стал класть кулинарный рецепт в потайной ящик!

— Вот именно, — подчеркнула мисс Марпль. — Это со значением.

Тут оживилась и Чармиэн.

— Знаю, — закричала она. — Невидимые чернила! Давайте нагреем рецепт. Эдвард, включи камин.

Эдвард включил электрокамин. Но, увы, от нагрева на рецепте не появилось новых букв.

Мисс Марпль деликатно кашлянула.

— Вы, видите ли, совершенно напрасно все усложняете. Рецепт — всего лишь присказка. Намек заключается в письмах.

— В письмах?

— И в частности, — продолжала мисс Марпль, — в подписи.

Но Эдвард уже не слушал ее.

— Поди сюда, Чармиэн! — возбужденно вызвал он. — Гляди! Конверты пожелтели, а письма — нет, значит, они были написаны позже!

— Несомненно, — подтвердила мисс Марпль.

— Подделка под старину. Держу пари, дядя Мэтью сам написал их.

— Совершенно очевидно, — согласилась мисс Марпль.

— Сплошной обман. И миссионерши никакой не было. Здесь какой-то шифр.

— Дорогие мои дети, вы опять усложняете. А ваш дядя был очень прямолинейный человек. Он любил немного пошутить, только и всего.

Молодые люди впервые серьезно прислушались к словам мисс Марпль.

— Что вы хотите сказать? — спросила Чармиэн.

— Я хочу сказать, что деньги у вас в руках.

Чармиэн недоверчиво воззрилась на нее.

— Подпись, милая. В ней все сказано. Рецепт — только намек. Судите сами: «Чепуха на постном масле». Значит, главное — в письмах. А теперь вспомните, что сделал ваш дядя перед смертью? По вашим словам, он дотронулся до глаза. Вот где ключ к разгадке!

Чармиэн покачала головой:

— Не знаю, кто из нас сошел с ума!

Неужели, дорогая моя, вы никогда не слышали поговорки: «Не верь глазам своим»?

Эдвард так и охнул, поглядев на подпись под письмом, которое он держал в руках:

— «Вера Глаз!»

— Разумеется, мой дорогой. Как вы сами догадались, такой особы не существовало вовсе. Письма все написаны вашим дядюшкой. И как он, наверное, веселился, когда их писал! А конверты гораздо старше писем. Например на том, что вы держите в руках, марка со штампом 1851 года.

Она сделала многозначительную паузу. Потом повторила с ударением:

— 1851 года. Теперь вам все ясно, не правда ли?

— Лично мне — нет, — сказал Эдвард.

— Ах да, — спохватилась мисс Марпль, — я бы и сама ничего не поняла, если бы не мой внучатый племянник. Такой милый мальчик и страстный коллекционер. Он мне все рассказал о ценных марках. Я, помню, очень удивилась, когда он рассказал мне, что на аукционе за марку со штампом 1851 года дают около 25 тысяч долларов. Вообразите себе. Вероятно, и на остальных письмах такие же ценные марки. Недаром ваш дядюшка принял меры предосторожности и «замел следы», как выражаются в детективных романах.

Эдвард застонал. Он сел на диван и закрыл лицо руками.

— Что с тобой? — спросила Чармиэн.

— Ничего. Просто я подумал, что, если бы не мисс Марпль, — старые шутники не принимают в расчет нетерпение, свойственное молодежи. Я помню, мой дядя Хенри послал одной из своих племянниц пять фунтов, вклеенные в открытку, а сверху написал: «Это все, что я могу подарить тебе на Новый год». Бедняжка была так разочарована, что бросила открытку в огонь вместе с его пятью фунтами.

Но к этому времени отношение Эдварда к дяде Хенри в корне переменилось.

— Мисс Марпль, — объявил он, — я пойду принесу бутылку шампанского. Надо выпить за вашего дядю Хенри.

Table of Contents

Агата Кристи Замаскированный клад