Annotation

Кришан Чандар – индийский писатель, писавший на урду. Окончил христианский колледж Фармана в Лахоре (1934). С 1953 генеральный секретарь Ассоциации прогрессивных писателей Индии. В рассказах обращался к актуальным проблемам индийской действительности, изображая жизнь крестьян, городской бедноты, творческой интеллигенции.

- Кришан Чандар

- notes

- 1

Кришан Чандар

Рыбачьи сети

Деревня, казалось, вымерла. Порыжевшие от солнца рыбачьи сети, натянутые на колышки для просушки, бросали на песок клетчатую тень. Под ними спал старый рыбак. На куполе мраморного храма, более чем наполовину засыпанного песком, трепетал белый флаг. На вершине холма росла кокосовая пальма, под которой мирно стоял осел. Чуть-чуть поодаль виднелась ограда, за которой сразу же начиналась роща кокосовых пальм, тянувшихся вдоль всей деревни. Рыбацкие хижины утопали в зелени пальм.

Песок на этом берегу был мягок и прохладен. Но по мере удаления от моря он становился горячей и тверже. А у подножья скалы, где засохла морская пена и валялось множество разноцветных камешков и ракушек, песок поскрипывал под ногами, издавая звук раздавливаемого стекла.

Гуль долго шел вдоль берега, наслаждаясь красотой моря. Иногда он останавливался и, наклонившись, поднимал с земли особо красивый камешек или раковину. Море в этом месте, вдаваясь в берег, образовало полукруглую бухту, берега которой терялись где-то в синей дали. На одном краю бухты стоял рыбачий поселок, на другом деревня, где жил Гуль, а посередине был чудесный пляж и скалы.

Внезапно Гуль остановился. У подножья одной из скал он увидел перевернутую лодку, а рядом с ней девушку, которая спала, раскинувшись на песке. Ладони и ступни девушки были окрашены хной, а к иссиня-черным, блестящим, как слюда, волосам была приколота роза, которая переливалась и сверкала в лучах солнца, как золотая. Одну руку девушка подсунула себе под щеку, другая лежала на песке ладонью вверх. Гуль насчитал у нее на руке семь браслетов, семь кроваво-красных стеклянных браслетов. Рука эта показалась ему изумительно красивой. Тени от длинных густых ресниц лежали на щеках девушки, ноздри тонкого носа чуть заметно вздрагивали. Гуль снова взглянул на ее руку, украшенную семью стеклянными браслетами. Подойдя поближе, он уселся на песок и принялся осторожно разбирать перепутавшиеся между собой браслеты.

– Оставь меня, не мешай спать, – проговорила девушка сонным голосом.

Гуль вздрогнул от неожиданности – он был уверен, что она спит.

– Ты давно здесь? – спросила девушка. – А я-то думала, что ты ушел со всеми в море. Ну, хорошо, посмотрел на меня, а теперь уходи! Я хочу спать. Сегодня такой чудесный день…

И, поудобней устроившись на песке, она заснула.

Гуль посмотрел на цветок, приколотый к ее волосам, и снова принялся распутывать браслеты. Когда все браслеты были распутаны, он потихоньку вынул у нее из волос цветок.

– Ты все еще не ушел? – спросила девушка, не открывая глаза.

– Посмотри, я принес тебе цветок, – сказал Гуль.

Она испуганно вскочила и невольно дотронулась рукой до волос в том месте, где был приколот цветок. Гуль не ошибся, – девушка была чудесно хороша.

– Отдай мой цветок! – повелительно крикнула она.

– Пожалуйста, – сказал Гуль, протягивая ей розу.

Но едва девушка протянула руку, чтобы взять цветок, как Гуль спрятал его за спину и сказал:

– Нет, я сам должен его приколоть!

– Ни за что! – закричала она.

– Ах так? Ну хорошо, тогда я пошел! Всего хорошего!

Не успел Гуль сделать и двух шагов, как девушка остановила его:

– Хорошо, прикалывай!

Пока он прикалывал цветок к ее волосам, она сидела в позе идола, плотно сжав губы и немного откинувшись назад, отчего красивый изгиб ее спины и округлые формы бедер стали еще более заметны.

«Нужно обязательно узнать, как ее зовут», – подумал Гуль, прикалывая цветок к волосам.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Ты все равно не узнаешь!

– Почему?

– Да потому, что я не скажу!

– Не скажешь?

– Уходи отсюда, – сказала девушка, в гневе прижав руки к груди. – Моя деревня за этим холмом, и если я сейчас закричу, прибежит столько людей, что от твоего прекрасного тела, напоминающего сейчас морскую рыбу, останется только один рыболовный крючок.

Цветок был водворен на место.

– Но я еще точно не знаю, – засмеялась девушка. – Есть ли в тебе все-таки крючок, или нет. Рыбы бывают и без крючка, не так ли?

Гуль крепко обнял ее своей сильной рукой. Она вздрогнула, отпрянула назад и ударила его по щеке. Гуль поспешно зажал ей ладонью рот, и между ними началась борьба. Девушка пыталась вырваться и закричать, но Гуль крепко держал ее одной рукой, другой зажимал рот. Он понимал, что, если она закричит, ему несдобровать. Но вскоре он понял, что ему долго не продержаться. Девушка была сильной, и у нее свободны обе руки, в то время как он мог действовать только одной. В пылу борьбы они очутились возле лодки. Девушка изловчилась и сильно толкнула Гуля. Он упал на песок, увлекая ее за собой, и оказался зажатым между лодкой и скалой. Он с силой выдернул руку и поранил ее о гвоздь, торчащий из днища лодки. Из ранки потекла кровь. Гуль засмеялся и, схватив девушку за обе руки, сел на песок. Он приблизил свое лицо вплотную к ее лицу и сказал:

– Ну, что теперь скажешь?

Губы девушки задрожали, словно рыбки в мелкой воде. И вдруг она прижалась своими губами к его губам. Потом еще и еще раз. И Гуль почувствовал себя рыбой, попавшей в глубокую воду, где царит вечный мир и покой. И вот они уже плывут вдвоем в изумрудной воде, словно Морские русалки, тесно прижавшись друг к другу.

А вокруг них мелькают золотые рыбки, и морские губки на коралловых рифах смотрят на них, изумленно раскрыв глаза. Шелковистые водоросли нежно прикасаются к их телам и указывают им путь в волшебный дворец, где в перламутровых раковинах живут красавицы жемчужины и улитки. Выглядывая из своих домиков, они смотрят на тот вечерний немеркнущий свет, который проникает сюда с поверхности моря, переливаясь и становясь то голубым, то зеленым.

Девушка глубоко вздохнула, и кулаки ее разжались сами собой.

– Как тебя зовут? – тихо спросил Гуль.

– Мехр, – едва слышно ответила девушка.

– А меня Гуль!

– Гуль?… Гуль!.. – Губы девушки задрожали. – Гуль и Мехр![1]

– Нет, Мехр и Гуль, – сказал Гуль, помогая ей подняться.

– Что ты делаешь и где живешь? – спросила Мехр.

– Я живу в соседней деревне, а занимаюсь тем, что приготовляю масиру.

– Масиру? Что такое масира?

– Масира – это такое вино. Совершенно такое же, как на твоих губах – густое, сладкое, ароматное, опьяняющее!

– Если ты еще раз обнимешь меня, я позову людей из деревни! – грозно сказала Мехр.

– А ведь я знаю, что людей сейчас в деревне нет, – засмеялся Гуль. – Все они ушли в море ставить сети!

– Почему ты делаешь вино, а не ловишь рыбу? – Мехр решила перевести разговор на другую тему.

– Каждому свое. Я делаю вино, рыбаки ловят рыбу, а на столе эти две вещи появляются вместе – рыба и вино… Гуль и Мехр…

– Смотри, я предупредила тебя, чтобы ты ко мне близко не подходил, – сказала Мехр. – Ты не знаешь, какая я опасная девушка!

– Почему же ты такая опасная? – спросил Гуль.

– Потому что из-за меня три раза пролилась кровь!

– Ну, значит – прольется и в четвертый!

– Люди говорят, что красивее меня нет девушки на всем белом свете! – сказала Мехр.

– В каждой деревне есть такая девушка, которая думает, что красивей ее не найти в целом мире. Однако свою возлюбленную я нашел не в красоте.

– Кто она? – спросила Мехр, гневно сверкнув глазами.

– Масира, – засмеялся Гуль.

– Твое ремесло плохое, брось его, – сказала Мехр.

– А чем же мне прикажешь заниматься?

– Лови рыбу!

Гуль обнял Мехр за талию.

– Что ты делаешь?! – гневно воскликнула Мехр, отталкивая его руку.

– Ловлю рыбу, – невозмутимо ответил Гуль.

– В хорошенькое дело я впуталась здесь с тобой, – засмеялась Мехр. – Если мой возлюбленный узнает об этом, он меня убьет!

– Так у тебя есть возлюбленный?

– А как же? Его зовут Абдул.

– А что, Абдул очень страшный человек?

– Да, во всей деревне нет юноши сильнее его, но… – Мехр запнулась, а потом добавила: – Но… но он только не такой красивый, как ты, – и вдруг, захватив полную пригоршню песка, бросила ее в Гуля.

– Я хочу с ним встретиться! – сказал Гуль, вытряхивая песок из волос.

– Он убьет тебя!

– Поэтому я и хочу!

– А после этого твой труп съедят рыбы в глубокой воде!

Гуль ничего не ответил. Зарыв ноги в песок, он набрал ракушек и принялся строить из них домик. Мехр поступила точно так же. Она, казалось, имела большой опыт в этом, и под ее тонкими и гибкими пальцами с поразительной быстротой вырастал настоящий дворец. Гуль загляделся на нее и позабыл о своем домике. Но когда дворец Мехр был достроен, Гуль принялся заканчивать свой. Однако из-под его толстых, грубых пальцев выходило какое-то странное, бесформенное строение, которое было больше похоже на пещеру, чем на дворец.

– Это, по-твоему, домик? – засмеялась Мехр и пнула ногой домик Гуля. Он рассыпался.

– А ты думаешь, твой очень хорош! – сказал Гуль, в свою очередь разрушая домик Мехр.

Мехр схватила Гуля за волосы и забросала его песком. Песок засыпал ему уши, нос, глаза, скрипел на зубах. Вырвав волосы из ее рук, Гуль прижал Мехр к своей груди.

Теперь вкус этих свежих влажных губ был несколько иным – песчинки, прилипшие к ним, придавали им еще больше нежности и очарования.

Вдруг со стороны моря послышалась песня. Мехр поспешно вырвалась и стала смотреть туда, откуда она доносилась. Вдали показалась лодка, идущая под парусом.

– Это Абдул! – сказала Мехр.

– Великолепно! – сказал Гуль, сжимая кулаки.

– Уходи! – сказала Мехр.

– Ни за что! – упрямо сказал Гуль.

– Уходи, умоляю тебя! Я не хочу больше кровопролития!

– Нет!

– Послушай, Гуль, – сказала Мехр, нежно гладя его по щеке. – Знай, что до сего времени Мехр не принадлежала никому. А с сегодняшнего дня я принадлежу только тебе!

– Правда? – спросил Гуль, долго и пристально глядя на Мехр.

– Правда, – сказала Мехр. – А теперь уходи!

– Когда мы снова увидимся? – спросил Гуль, поднимаясь с песка.

– Завтра. Знаешь рощу кокосовых пальм за кладбищем? Жди меня там, когда месяц поднимется и будет стоять над вершинами пальм. Я обязательно приду.

Гуль неохотно пошел прочь. По мере того как лодка приближалась, он удалялся. Когда лодка причалила к берегу, он, превратившись в едва заметную точку, уже скрылся за горизонтом. Мехр облегченно вздохнула. Кто-то подходил к ней сзади, шагая по мелкой прибрежной воде. Мехр сидела, не оборачиваясь. Шаги затихли, подошедший остановился у нее за спиной. Мехр резко повернулась и встретилась взглядом с Абдулом. Абдул был одет только в короткое дхоти, и его крепкое, мускулистое, смуглое тело сверкало в лучах солнца, словно лакированное. Грудь его тяжело вздымалась, ноздри вздрагивали, а глаза сияли мрачным светом.

– Кто здесь был? – спросил он, глядя на разрушенные домики.

– Один незнакомец! – ответила Мехр заносчиво.

Абдул схватил Мехр за руку. Мехр вырвала руку и, повернувшись, пошла по направлению к деревне. Несколько минут Абдул мрачно смотрел ей вслед, потом улыбнулся и последовал за ней.

Весь мир испытывает чувство радости, увидав месяц, сияющий над вершинами кокосовых пальм, но каждый возлюбленный знает по опыту, как бесконечно долго он туда поднимается. Он очень быстро достигает вершин деревьев Джамана. Для того чтобы достичь вершин манговых деревьев или деревьев Джамана, ему не требуется много времени. Но когда он, поднявшись, засияет над вершинами пальм, с уверенностью можно сказать, что половина ночи прошла. Люди засыпают в своих постелях, в домах гаснут огни, смолкают песни рыбаков. На землю опускаются тишина и лунный свет, напоенные благоуханием жасмина и тихим плеском морских волн. И в этом мире, пропитанном ароматом жасмина и лунным светом, засыпает вся вселенная под нежный плеск морских волн. Засыпает и сверкающий песок на берегу. А потом, вдруг проснувшись, среди ночи, когда месяц достигает вершин кокосовых пальм, он слышит чьи-то легкие, крадущиеся шаги, видит, как чья-то трепещущая грудь прижимается к другой взволнованной груди, как чьи-то губы сливаются в одном страстном поцелуе, как чьи-то черные, как ночь, волосы, подобно трепетным теням, скользят по лицам влюбленных. Слышит, как чей-то нежный голос шепчет: «Гуль!», а другой отвечает: «Мехр!» А потом оба замолкают, забыв обо всем на свете, ничего не видя и не слыша. И стук сердец двух земных существ, их порывистое, трепетное дыхание растворяются в тишине лунного света, словно дым благословенной любви. И эта тишина, и этот лунный свет, и этот плеск волн – все это, став песней, летит в подводные дворцы, а перламутровые раковины, раскрыв, словно руки, свои створки, готовятся принять в объятия возлюбленных – жемчужин. А улитки, выглядывая из своих домиков, плавно покачиваются на морских водорослях, нежась в лучах вечного, немеркнущего света, который, вспыхивая и мерцая голубыми и зелеными искрами, проникает в подводный мир земли.

Над вершинами пальм, словно драгоценная хрустальная люстра, сиял месяц, а внизу двое влюбленных забылись в объятиях друг друга. Вдруг они вздрогнули: кто-то еще, кроме них, был в этой роще. Вдалеке послышались тяжелые неторопливые шаги. Держась за руки, они укрылись за стволами пальм. Незнакомец приближался к ним. И вот, наконец, он вышел на открытую поляну, залитую лунным светом. Приглушенный крик ужаса сорвался с губ Мехр, – она узнала его. Девушка в испуге зажала рот руками, но Абдул уже услышал крик и, повернувшись, пошел прямо на них. Гуль тоже увидел его, и его кулаки воинственно сжались. Он ощутил легкое пожатие руки Мехр, но это его не остановило. Он смело вышел вперед. Несколько минут они молча стояли друг против друга, а потом сошлись в жестокой схватке. Никто из них не проронил ни слова, никто не позвал на помощь. Они молча и страшно дрались, вкладывая в удары все свои силы. Тишину нарушали лишь звуки ударов да хруст сухой ветки, попавшей им под ноги. Мехр, в испуге прижав руки к груди, молча смотрела на них. Иногда одолевал один, иногда верх брал второй. Из правой брови Гуля текла кровь и заливала ему все лицо, однако они продолжали драться. Абдул был сильнее Гуля, но уступал ему в ловкости и подвижности. Наконец, изловчившись, Гуль свалил Абдула с ног и уселся ему на грудь. Его залитое кровью лицо было страшно, в руке его сверкнул нож. Но в эту минуту Мехр бросилась к ним и схватила Гуля за руку.

– Довольно! – воскликнула она и сама не узнала своего голоса. – Я не хочу, чтобы кровь пролилась в четвертый раз!

Гуль отпустил Абдула, и тот медленно поднялся. Гуль с ножом в руке стоял рядом, не спуская с него глаз. Абдул посмотрел на Мехр. В его взгляде было столько отчаяния, столько тоски и печали, что Мехр не выдержала его взгляда и опустила глаза. Абдул посмотрел на Гуля, на свои руки, как-то странно покачал головой и, повернувшись, пошел прочь. Он шел медленно, опустив голову, а на некотором расстоянии от него шли Гуль и Мехр.

Но Абдул не пошел в деревню. Выйдя из рощи, он повернул к морю. Постояв немного на скале возле храма Шивы, он помахал им рукой, а потом, спрыгнув на землю, побежал к морю. Там он отвязал лодку с парусом, бросил в нее сеть и, оттолкнувшись от берега, поплыл в море.

– Остановись! Остановись! – кричала Мехр.

Ее отчаянный крик прозвучал и замер в тишине ночи. В ответ послышалась песня, которую пел Абдул. Так, вероятно, могла бы петь рыба, в горле которой застрял крючок.

Мехр заплакала.

– Зачем ты плачешь? – сказал Гуль. – Сегодня лунная ночь, и рыбаки всей деревни вышли в море ставить сети. Он поехал к ним, а утром вернется вместе со всеми. Вот увидишь!

Но Абдул не вернулся утром. Всю ночь ловил он с товарищами рыбу, пел песни и смешил всех до слез. Никогда еще в его сети не шло столько рыбы. Да и остальные рыбаки давно уже не видели такого богатого улова. Все были очень довольны. Под утро, когда рыбаки стали возвращаться домой, Абдул сказал им:

– Вы поезжайте, а я приеду попоздней!

Всю рыбу, которую он наловил за ночь, Абдул попросил передать Мехр. Его просьба никого не удивила, так как он нередко поступал подобным образом.

Распрощавшись со всеми, Абдул направил свою лодку в ту часть бухты, про которую говорили, что там, даже во время самых сильных штормов, вода оставалась спокойной. Рыбаки никогда не ездили туда, и никто никогда не видел этого места, однако старики говорили, будто бы оно находится в двух милях от западной оконечности бухты. Там под спокойной гладью морских вод был страшный омут, в котором кружилось множество рыб, образуя своими телами цветок лотоса.

И Абдул ушел в море. Он не вернулся утром, не вернулся и в полдень. А вечером его труп прибило к берегу. Рыбаки похоронили его на кладбище за рощей кокосовых пальм.

notes

Примечания

1

Гуль – роза, мехр – любовь

Table of Contents

Кришан Чандар Рыбачьи сети

Примечания

1