- Артур Конан-Дойль

- БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ

- СТРОИТЕЛИ ИМПЕРИИ

- На посещение сиротского приюта

- ПРИ ПОСЕЩЕНИИ СИРОТСКОГО ПРИЮТА

- Признание на седьмом десятке

- РЕЧЬ ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТНЕГО

- Поручение

- ЭХО (по мотивам Гейне)

- Советы молодому сочинителю

- СОВЕТ НАЧИНАЮЩЕМУ ПИСАТЕЛЮ

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

Артур Конан-Дойль

Песни дороги (Songs of the road, 1911)

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ

Говорят, из пригоршни праха нас всех

Преблагой Господь сотворил.

Этот прах, пусть и впал в первородный грех,

Закалился в огнях горнил.

И когда в пучину могильной тьмы

Канут всех живых имена,

«Мы — Империя», — скажем со смехом мы, —

«И к упадку клонится она».[1]

СТРОИТЕЛИ ИМПЕРИИ

Темпл, отважный капитан,

Взял с собой свою собаку.

«За заслуги»[2] орден дан,

За давнишнюю атаку.

Малярию он схватил

Вместе с орденом однако…

Он отважный капитан.

Рядом с ним бежит собака.

Кокс — политик, полиглот.

Он с моноклем, в лучшем виде —

Кланов закка-хель оплот

И наставник всех африди.[3]

Вечно шляется в горах

В одиночку и при гиде…

Дипломат и полиглот,

Денди в самом лучшем виде.

Хокинс — молод и ершист,

Вулижда[4] питомец смелый,

Как любой артиллерист,

Знает: пушки — это дело!

Остальное — пустяки,

Лишь бы пушка загремела…

Юн, задорен и ершист —

Он щенок, но очень смелый.

Восемьдесят ворчунов —

Томми, бравые солдаты.

«Бунервал[5] — он кто таков?»

«Бунервалы трусоваты!»

«Эх, тащиться нам в Читрал!»

«Не подать ли кэб, ребята?»

Восемьдесят ворчунов —

Наши храбрые солдаты.

Смуглолицых гурхов[6] ряд —

Веселятся, словно дети,

Знать, что ждет их, не хотят,

И к чему им знанья эти?

Раз сиркар[7] велит — идут,

Резво встали на рассвете.

Гурхов топает отряд,

Простодушных, словно дети.

Вот пенджабские стрелки,

Бородаты, черноусы.

Все стройны и высоки,

И в сражении не трусы.

Если грохнет вдруг джезайл,[8]

Вскинут вмиг ружье индусы.

Превосходные стрелки,

Все стройны и черноусы.

Вьется тропка, путь нескор,

Ветерки по склонам веют.

Выси гималайских гор

На закате розовеют.

Топают упорно вверх,

Зерна будущего сеют…

Склоны круты, путь не скор,

Гималаи розовеют.[9]

На посещение сиротского приюта

На сцене — драма. Сеть интриг.

В перчатках лайковых мерзавец.

Обобрана невинность вмиг,

Вздыхает, слезы льет терзаясь.

А положительный герой,

Ступает гордо и вещает,

За добродетель он горой,

И зритель все ему прощает.

Но эта драма — здесь, сейчас,

К ее завязке Смерть причастна.

В ней — явь, открытая для глаз,

Финал — счастливый ли, несчастный?

А роль героя-молодца?

Сыграй ее — но не на сцене.

И ты сиротские сердца

Согреешь, выведя из тени.[10]

ПРИ ПОСЕЩЕНИИ СИРОТСКОГО ПРИЮТА

На сцене — драма. Сеть интриг.

В перчатках лайковых мерзавец.

Обобрана невинность вмиг,

Вздыхает, слезы льет терзаясь.

А положительный герой,

Ступает гордо и вещает,

За добродетель он горой,

И зритель все ему прощает.

А эта драма — здесь, сейчас,

К ее завязке Смерть причастна.

В ней — явь, открытая для глаз,

Финал — счастливый ли, несчастный?

А роль героя-молодца?

Сыграй ее — но не на сцене.

И ты сиротские сердца

Согреешь, выведя из тени.[11]

Признание на седьмом десятке

Пусть года протекли,

Мы с тобою прошли

Целый век — не припомнить, что было;

От младенческих лет

Через юный расцвет

Нас любовь берегла и хранила.

Наша юность была светла, весела,

Мы по царскому шли пути;

Под тридцать лет

Мне было, мой свет,

А тебе — девятнадцать почти.

Свет сменяется тьмой,

День — ночью глухой,

И Земля свершает свой бег,

И на лицах — след

Миновавших лет,

Метки — те, что оставил век.

Остудили ли сердце твое года?

А моя любовь велика.

Шесть десятков лет

Мне нынче, мой свет,

А тебе — за тридцать слегка.[12]

РЕЧЬ ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТНЕГО

Пусть года протекли,

Мы с тобою прошли

Целый век — не припомнить, что было,

От младенческих лет

Через юный расцвет

Нас любовь берегла и хранила.

Наша юность была светла, весела,

Мы по царскому шли пути,

Под тридцать лет

Мне было, мой свет,

А тебе — девятнадцать почти.

Свет сменяется тьмой,

День — ночью глухой,

И Земля свершает свой бег,

И на лицах — след

Миновавших лет,

Метки — те, что оставил век.

Остудили ли сердце твое года?

А моя любовь велика.

Шесть десятков лет

Мне нынче, мой свет,

А тебе — за тридцать слегка.[13]

Поручение

Седлай коня, хлестни кнутом

И шпорами попотчуй!

Стрелою мчи, стремглав скачи

Землею скудной отчей!

У старца Дункана спроси,

В сторонку поманя:

Какую дочь отдать не прочь

Он замуж за меня?

Коль ту, чьи волосы темны —

Назад во весь опор!

О той, чьи волосы светлы,

Ты сладишь уговор.

А на обратном на пути

Веревку попрочней

Ты в шорной лавке прихвати —

Назад вернешься с ней.[14]

ЭХО (по мотивам Гейне)

Оружный рыцарь держит путь

Меж мрачных гор-громад.

«Что ждет меня — любимый взгляд

Или могильный хлад?»

И эхо молвило в ответ:

«…могильный хлад».

Он устремляется вперед,

И взор его угас.

«Я знаю — смертный час грядет,

Так пусть грядет сейчас!»

И вторит эха слабый глас:

«…грядет сейчас».[15]

Советы молодому сочинителю

Терпеливо

Жди прилива,

Всё наладь:

Снасть и кладь.

Умный шкипер —

С грузом клипер,

Трюм набит —

Путь открыт.

Дух унылый

Не насилуй,

Хлад в груди

Пережди:

Дай скопиться

По крупице

Тишине,

Глубине.

Глядь — усталость

Прочь умчалась,

И рука

Вновь легка.

Критик хвалит,

Критик жалит —

Не беда,

Ерунда.

Критик злится,

Веселится —

Брось, наплюй,

В ус не дуй.

Делай смело

Свое дело![16]

СОВЕТ НАЧИНАЮЩЕМУ ПИСАТЕЛЮ

На себя в начале пути

Важность напусти.

Мол, груза полно,

Киль царапает дно.

Главная благодать —

Как себя подать.

Будь солиден и крут,

Иначе — зряшный труд!

Себя побереги,

Не труди мозги.

Нахлынет вдохновенье —

Перетерпи мгновенье!

Отдохни — удачный ход

Позже сам тебя найдет.

Трудясь над строкой,

Храни душевный покой.

Нервное напряжение —

То же, что поражение,

Не пытайся сдуру

Насиловать натуру.

У критиков признание —

А ты ноль внимания!

В критике лесть —

Да плевать, Бог весть!

Топят в луже —

Бывает и хуже!

Винят черт-те в чем —

Поведи плечом.

Цени плоды труда,

Прочее — ерунда![17]

notes

Примечания

1

Перевод Евгений Туганов

Взято на http://www.stihi.ru/2007/07/13-1487

2

Орден «за заслуги» («За выдающиеся заслуги», The Distinguished Service Order — DSO) — учрежден королевой Викторией в 1886 году. Им награждали за храбрость в бою, причем как правило старших офицеров — то, что он есть у капитана, подчеркивает его выдающуюся отвагу.

3

Африди, закка-хель — пуштунские племена.

4

Вулидж (Woolwich) — зд. военная академия в Вулидже, ныне муниципальном районе Лондона.

5

Бунервалы — жители местности Бунер в нынешнем Пакистане.

6

Гурхи — непальцы, служащие в британской армии.

7

Сиркар — начальник

8

Джезайл — длинноствольный кремневый мушкет, оружие пуштунов. Именно из джезайла был ранен в Афганистане доктор Ватсон, у которого ныла эта старая рана к дурной погоде.

9

Перевод Петровой Александры

Взято с http://www.vekperevoda.com/1930/petrova.htm

10

Перевод Андрей Кротков

11

Перевод Евгений Туганов

Взято с http://www.stihi.ru/2007/07/13-1487

12

Перевод Андрей Кротков

13

Перевод Евгений Туганов

Взято с http://www.stihi.ru/2007/07/13-1487

14

Перевод Андрей Кротков

Взято http://www.poezia.ru/article.php?sid=68118

15

Перевод Евгений Туганов

Взято с http://www.stihi.ru/2007/07/13-1487

16

Перевод Марина Бородицкая

Опубликовано в журнале: «Иностранная литература» 2008, № 1

17

Перевод Евгений Туганов

Взято с http://www.stihi.ru/2007/07/13-1487

Table of Contents

Артур Конан-Дойль Песни дороги (Songs of the road, 1911)

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ

СТРОИТЕЛИ ИМПЕРИИ

На посещение сиротского приюта

ПРИ ПОСЕЩЕНИИ СИРОТСКОГО ПРИЮТА

Признание на седьмом десятке

РЕЧЬ ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТНЕГО

Поручение

ЭХО (по мотивам Гейне)

Советы молодому сочинителю

СОВЕТ НАЧИНАЮЩЕМУ ПИСАТЕЛЮ

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17