Annotation

«Дважды умершая» – сборник китайских повестей XVII века, созданных трудом средневековых сказителей и поздних литераторов.

Мир китайской повести – удивительно пестрый, красочный, разнообразные. В нем фантастика соседствует с реальностью, героика – с низким бытом. Ярко и сочно показаны нравы разных слоев общества. Одни из этих повестей напоминают утонченные новеллы «Декамерона», другие – грубоватые городские рассказы средневековой Европы. Но те и другие – явления самобытного китайского искусства.

Данный сборник составлен из новелл, уже издававшихся ранее.

- Без автора

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

Без автора

Наказанный сластолюб

«Повесть о том, как Ху Хуань занимался блудом, прикрываясь согласием друга, а монах Ляо Во, погрузившись в созерцание, говорил о воздаянии за добро»

Рассказ тридцать второй из сборника «Чукэ найань цзинци».

Жесток в сраженье богатырь надменный,

Разгонит войско

И разрушит стены.

Но перед ликом нежной красоты

Смягчатся вдруг суровые черты.

Мы помним о Сян Юе и Лю Бане [1],

Их клич врагов разил

На поле брани.

Но перед Юй и Ци,

Блиставшими красою,

Теряли мужество великие герои.

Эти стихи принадлежат глубокой древности и написаны мудрецом. Любовная страсть во многом определяет течение человеческой жизни – вот смысл и содержание этих стихов… Все вокруг считают тебя смельчаком, все думают, будто сердце твое незнакомо с жалостью, будто ты способен убить человека не моргнув глазом, – но вот ты увидел девицу с нарумяненным личиком и блестящими, напитанными маслом волосами – оболочку из кожи, налитую кровью и набитую костями, – и ты становишься податливым и мягким, как воск. Вспомните геройские подвиги чуского Ба-вана и ханьского императора Гао-цзу. Они боролись за власть во всей Поднебесной, и что же – первый из них даже в смертный час всеми помыслами своими был с наложницею Юй-цзи, а второго даже хмель не мог заставить забыть о возлюбленной, госпоже Ци.

А если уж и такие герои дали любовным чарам нераздельную над собою власть, что говорить о простых смертных? Удивительно ли, что легкомысленный юноша с горячими чувствами, опьяненный любовью, забывает все на свете и, как говорится, теряет свою душу. Если человек скромен и целомудрен, он гнушается блудодейства, ценит женскую чистоту, и со временем ему воздастся по заслугам. У него появится наследник, он получит высокую ученую степень, разбогатеет, а его потомки станут знатными вельможами. Подобные примеры часто встречаются в различных жизнеописаниях.

И напротив того, если кто растрачивает душу и плоть свою в любовных страстях и не щадит доброго имени мужних жен, он рано или поздно лишится должности и богатства или все возмездие падет на его детей, и даже в загробном мире не найдет он покоя. G ним произойдет то же, что случилось с неким сюцаем по имени Лю Яо-цзюй из округа Шучжоу, который жил на исходе годов Чунь-си [2] в династию Сун. Другое имя этого ученого мужа было Тан-цин. Жил он с отцом, служившим в Пинцзяне. Наступила пора осенних экзаменов, и Тан-цин, пользуясь высоким положением отца, нанял лодку и отправился в Сючжоу на экзамены. Когда лодка отчалила, Тан-цин взглянул на корму и замер от изумления: у кормового весла он увидел очаровательную девушку лет шестнадцати или семнадцати. Вдоль шеи девушки вились тонкие локоны, в глазах таились прелесть и обаяние. Даже простое платье и грубые украшения не могли скрыть изящества ее стана. Стройная, словно ветка дикой яблони хайтан, она стояла у весла и смотрела на воду. Тан-цин не мог оторвать от нее взгляда, сердце его затрепетало. Вскоре он узнал, что эта девушка, так не похожая на других, – дочь хозяина лодки. «Правильно говорит пословица: ясная жемчужина родится в безобразной раковине, – вздохнул Тан-цин. – Так оно и есть». Он очень хотел перемолвиться с красавицей хоть несколькими словами, но ему мешал старик-лодочник, стоявший рядом с дочерью у кормового весла. Боясь, как бы старик не разгневался, Тан-цин принял вид безразличный и скромный и отвернулся. Но время от времени взоры его снова обращались к красавице. Чем больше он смотрел на нее, тем более привлекательной она ему казалась. Он был уже не в силах сдержать нахлынувшее чувство, и вот что он придумал. Он подошел к старику и велел ему тянуть лодку волоком.

– Лодка тяжела и идет очень медленно, так я могу и опоздать, – сказал он.

Старику лодочнику помогали только дети – сын и дочь. Он отправил на берег сына Сань Гуань-бао, но Тан-цин потребовал, чтобы и сам старик впрягся в канат. В лодке осталась лишь дочь у кормового весла да Тан-цин в своей каюте. Теперь можно было и поухаживать за красоткой. Тан-цин приблизился к девушке и, не зная, с чего начать, задал ей несколько вопросов. Девушка отвечала немногословно, но самые звуки ее голоса привели в восхищение молодого повесу. Ободренный тем, что она ответила, Тан-цин, принялся строить девушке глазки. Смущенная, она пыталась положить конец разговору и то. стыдливо отворачивалась, то решительным тоном просила Тан-цина оставить ее в покое. Тан-цин уже потерял надежду расшевелить красавицу. Но тут она вдруг усмехнулась и искоса взглянула на него. Не зря говорят, что за суровостью таится часто зазывная игра. Эти хитрые уловки привели юношу в замешательство, и душа его затрепетала еще сильнее. Он стал гадать, чем бы привлечь внимание девушки. Наконец его осенило. Он открыл свой сундук и достал белый шелковый платок. Завернув в него орех и завязав узел «согласие сердец», он кинул платок девушке. Она сделала вид, будто ничего не заметила, и с ледяным выражением на лице продолжала работать веслом. Тан-цин решил, что она и в самом деле ничего не впдела, и усердно мигал красавице, указывая ей глазами и даже рукою на платок и словно говоря: «Подними же его!» Но дочь лодочника невозмутимо стояла на месте, делая вид, будто не понимает его знаков. А тем временем лодочник свернул канат и приготовился войти в лодку. Тан-цин испугался. Тревожно переминаясь с ноги на ногу, он кивал головой и размахивал руками, но по-прежнему не двигался с места. Молодой повеса хотел уже сам поднять платок, но в этот момент старик с сыном прыгнули в лодку. Щеки юноши залил яркий румянец, он обливался холодным потом, не зная, куда деваться от стыда. И вдруг девушка неторопливо вытянула ножку, поддела острым носком своей туфельки платок, подвинула его к себе и накрыла юбкой. Затем так же спокойно наклонилась и спрятала платок в рукав. С зардевшимся лицом смотрела она на воду и улыбалась. Сердце перепуганного Тан-цйна наполнилось благодарностью к девушке за то, что она выручила его, и страсть запылала еще жарче. В этот день и родилось их взаимное влечение.

На следующий день Тан-цин снова спровадил старика вместе с сыном на берег – тянуть лодку, а сам подошел к девушке и как ни в чем не бывало сказал:

– Очень вам благодарен за вчерашнее. Без вашей помощи я бы осрамился самым ужасным образом.

– Я-то думала, вы храбрец, а вы, оказывается, совсем робкий, – засмеялась девушка.

Оставив это замечание без ответа, Тан-цип продолжал:

– Такой красавице и умнице, как вы, надо бы и мужа под пару. Но ослепительный феникс нередко ютится в убогом курятнике.

– Вы не правы. Ведь так повелось с незапамятных времен: красивое лицо – несчастливая судьба. Видно, за то есть воля Неба, и я не смею роптать и жаловаться.

Тан-цин был покорен мудрыми речами своей собеседницы. С этой поры, где бы они ни встретились, в каюте или на корме, они старались быть поближе друг к другу. Они обменивались красноречивыми взглядами, свидетельствовавшими о глубине и силе их чувства. К сожалению, ни на что иное, кроме взглядов и бесед, они не могли отважиться – всему остальному вечною помехою был старик, который, шагая вдоль берега, то и дело оборачивался и проверял, что происходит на лодке. Так пламя это, можно сказать, горело впустую. Когда они приплыли в Сючжоу, Тан-цин даже не подумал искать себе места в гостинице, а остался жить в лодке. На экзамены он отправился по-прежнему занятый мыслями о дочери лодочника. Получив тему для сочинения, Тан-цин написал его наспех и тут же удалился из экзаменационной палаты, чтобы побыстрее вернуться на лодку. Оказалось, что старик с сыном, воспользовавшись его отлучкою, пошли в город за покупками, наказав девушке сторожить лодку. Когда Тан-цин увидел девушку одну, радость его была неописуема.

– Где твой отец и брат? – спросил он, спрыгнув в лодку.

– В городе.

– Давай найдем уголок потише, мне нужно с тобою поговорить.

С этими словами Тан-цин стал развязывать канат. Девушка, смекнув, в чем дело, взялась за весло, и скоро лодка оказалась в месте совсем безлюдном. Тан-цин приблизился к любимой и обнял ее.

– Я молод и еще не женат, – сказал он. – Если я тебе не противен, будь моею женою!

– Всякой темной и бедной девушке очень хочется соединить свою судьбу с судьбою высокородного мужа. Но я не смею принять вашего предложения, простите меня. Разве способна жалкая, слабосильная лиана или же дикая лоза обвить высокую сосну? Вас ждет блестящее будущее, а когда вы вознесетесь ввысь, разве почтите вы своим вниманием ничтожную дочь лодочника?

Тан-цин понимал, что девушка права, но страсть горела в его груди, словно костер. Видя, что девушка не уступает, Тан-цин вспыхнул еще горячее.

– К чему рассудительные речи? – сказал он и погладил девушку по спине. – За эти два дня я совсем потерял голову, и лишь об одном были все мои думы: когда же представится счастливый случай обнять тебя и отдаться запретному чувству? Сегодня Небо нам благоприятствует – мы одни на лодке. Давай же вкусим радость и исполним желанье наших сердец. Но ты столь непреклонна, что я теряю всякую надежду! К чему и жизнь мужчине, если он не в силах овладеть предметом своих желаний! Прежде ты спасла меня, спрятав мой платок, и я до глубины души тебе благодарен. Но сегодня ты отвергаешь меня самого, и мне остается лишь покончить с собой.

Сказав так, он бросился к борту, готовый кинуться в реку.

– Опомнись! – вскричала девушка, схватив его за полу халата. – Будем благоразумны!

– К чему нам благоразумие? – воскликнул, в свою очередь, Тан-цин.

Он обнял девушку и повел ее в каюту. Они легли и предались удовольствию, которое превысило все их ожидания. Восторг их был так велик, словно они вдруг сделались обладателями великих драгоценностей. Но когда обычное свершилось и девушка поднялась, собрала разметавшиеся волосы и оправила одежду на возлюбленном, она сказала:

– Ты заставил меня забыть обо всех приличиях и принять твою любовь. Радость, которую мы испытали, была мимолетна, зато верность наша друг другу пусть будет крепка, как камень. Ты должен сделать все, чтобы стремительный поток жизни не унес смятый понапрасну бутон цветка.

– Я никогда ее не нарушу! Приношу тебе клятву верности. Скоро станут известны результаты экзаменов, и, если я добился успеха, я возьму тебя в жены, исполнив все свадебные обряды, и ты поселишься вместе со мною в прекрасных покоях.

И оба ликовали и смеялись.

– Наверное, отец уже возвращается, – сказала наконец девушка. – Надо поставить лодку на место.

Тан-цин соскочил на берег, а после того как лодочник вернулся из города, пришел как ни в чем не бывало снова с видом совершенно успокоенным и даже безразличным, – и ни один человек не догадался бы о том, что произошло. Но верно гласят стихи:

Не скроет даже тьма

Обличив порока.

Подобно молнии

Божественное око!

Отец Тан-цина, который по-прежнему служил в Пинцзяне, с нетерпением ждал известий об окончании экзаменов. И вот однажды ночью увидел он сон, будто приходят к нему двое людей в желтом платье. Один из них держит в руках бумагу и говорит так:

– У Небесных ворот [3] вывесили сообщение об окончании экзаменов. Ваш сын выдержал первым.

Вдруг откуда ни возьмись еще один человек. Он вырвал у говорившего бумагу и сурово промолвил:

– Тан-цин совершил на днях постыдный поступок. Ему придется сдавать экзамены вновь.

Отец проснулся в страшном испуге и только тогда понял, что это был всего лишь сон. Но удивительное сновидение не шло у него из головы. Старый Лю без конца раздумывал, что такого постыдного мог сделать его сын, а вспоминая окончание сна, ждал нерадостных вестей из Сючжоу. И правда, скоро пришло сообщение о том, что Тан-цин не выдержал испытания, и вот при каких обстоятельствах. Один экзаменатор признал его сочинение наилучшим.

– Работа Тан-цина превосходна, – изрек он.

Однако второму экзаменатору больше понравилось другое сочинение, и он отвел Тан-цину лишь второе место. Такое решение показалось первому экзаменатору совершенно неприемлемым.

– Чем давать этому юноше второе место, лучше внести его в список несдавших. Пусть сдает еще раз, на следующий год. Я уверен, что он снова выдержит первым, а так мы только несправедливо его обидим.

И экзаменаторы вычеркнули имя Тан-цина из списка выдержавших.

Юноша ожидал решения экзаменаторов в лодке. Он увидел, как все вокруг засуетились, как все заторопились друг к другу с поздравлениями, и лишь к его суденышку никто не пришел – не только человек, но даже черт. Тан-цин понял, что дела его плохи, и тяжело вздыхал. Девушка тайком от отца и брата заливалась слезами – ведь все ее надежды потерпели крушение. Тан-цин старался ее успокоить, когда поблизости никого не было. В той же лодке он отправился домой, и вот настал день, когда он снова вошел в родительский дом. Отец рассказал ему о своем сне.

– Я видел вещий сон и уже давно знаю о твоей неудаче. Но скажи мне, не таясь, какой позорный поступок ты совершил?

– Я ни в чем не виноват, – стал оправдываться Тан-цин, но сам с изумлением подумал: «Неужели действительно отец услыхал во сне такие слова?»

Он долго не знал, верить ли отцу или нет, и только впоследствии, когда ему рассказали об экзаменах во всех подробностях, решил, что всему виною его собственное поведение. Он раскаивался, сожалел о своем легкомыслии, но забыть любимую не мог.

Пришел срок следующих экзаменов, и Тан-цин занял первое место. Он помнил о клятве, которую дал дочери лодочника, и искал девушку повсюду, но она пропала, как в воду канула. Впоследствии Тан-цин успешно продвигался по службе, однако же никакие успехи не были ему в радость.

Задумайся над этим как следует, читатель! За небольшую провинность Тан-цин и на экзаменах был наказан, и не смог соединиться со своею любимой. А все оттого, что она не была предназначена ему судьбою. Вот почему мы хотим предостеречь всех от легкомысленных любовных связей, в особенности же от связей с мужними женами. Хорошо сказано в одном древнем стихотворении:

Не греши тайком с чужой женой,

Будет и тебе верна жена,

А предашься блуду в час ночной –

Согрешит с другими и она.

А сейчас послушайте историю о распутном муже и блудливой жене и о том возмездии, которое оба понесли.

В Юаньскую династию жил в городке Юанышанли

округа Мяньчжоу богатый человек по имени Те Жун; один из его предков занимал когда-то должность судьи. Те Жун взял в жены женщину из семьи Ди, первую красавицу в городе. По обычаям тех мест, женщины могли свободно гулять по улицам, и богатые, знатные горожане хвастались друг перед другом красотою своих жен.

Если кто женился на красивой женщине, то, желая, чтобы об этом узнали все без изъятия, он старался повсюду бывать вместе с нею и при всяком удобном случае рассказывал о ее прелести. Поэтому ясными утрами и лунными вечерами во многих местах можно было встретить оживленно беседующих мужчин, которые пристально и жадно разглядывали красавиц и даже лезли друг другу на плечи, забывши обо всех приличиях. Ночью, возвращаясь по домам, они заводили споры о том, какая из красоток на первом месте, а какая ей уступает. Когда женщина вызывала особенное восхищение, звучал громкий и дружный хор похвал, и никого не заботило, что эти неумеренные похвалы могут достичь ушей мужа. Впрочем, муж испытывал лишь радость оттого, что чужие расхваливают его жену. Если ж кто-нибудь отпускал слишком вольную шутку, он не придавал этому большого значения. Особенно распространились такие распутные нравы в годы Чжи-чжэн [4].

Те Жун, как и все, тоже повсюду хвастался своей красивой женой. Где бы она ни появлялась, он слышал возгласы восхищения. Близкие приятели Те Жуна, расхваливая его жену, делали всякие нескромные замечания а мало знакомые люди, узнавая, что красавица Ди – супруга Те Жуна, навязывались ему в друзья.

– Счастливец! Вам так повезло! – восклицали все в один голос, угощая Те Жуна вином и вообще всячески стараясь ему угодить.

Когда Те Жун выходил из дому, ему не нужно было брать с собою деньги: всегда находились приятели, готовые его угостить, и он постоянно возвращался домой навеселе. Все в городе знали его, и многие таили коварные замыслы, мечтая вскружить голову его супруге. Но Те Жун был очень богат и к тому же нравом отличался весьма решительным, так что задевать его боялись. Тем, кто с вожделением поглядывал на госпожу Ди, приходилось, как говорится, лишь глотать слюнки да ласкать красавицу взорами.

С давних времен известно, что

Все, что плохо лежит,

Вор стремится украсть.

Нежный лик вызывает

В распутнике страсть.

Нужно ли говорить, что прожить жизнь без всяких приключений при таких обстоятельствах было невозможно? Настал черед и госпожи Ди. Есть старинная поговорка: всему начало – случай. Так и тут: случай положил начало удивительной истории.

Жил в том же городке некий Ху Хуань. Его жена, Мэнь, была очень привлекательна, и хотя несколько уступала жене Те Жуна, но все же, как и госпожа Ди, могла считаться замечательной красавицей. Если бы не Ди, вряд ли кто-нибудь мог бы с нею сравниться.

Надо вам знать, что Ху Хуань был по натуре ветреник и блудник. Обладая женою-красавицей, он постоянно испытывал зависть к Те Жуну. И вот случилось так, что Те Жун, увидев Мэнь, воспылал к ней страстью и уже не думал ни о чем ином, кроме как завлечь ее в свои сети. Его величайшей мечтою стало обладать двумя красавицами сразу. Оба мужа, надеясь обмануть один другого, завязали тесное знакомство и принялись обхаживать друг друга. Обоих заботила одна мысль: как бы завладеть женою приятеля. Те Жун, как мы уже говорили, отличался характером прямым и решительным и не раз давал понять своему новому другу, что не прочь поближе познакомиться с его женою. Коварный Ху Хуань никогда не отвечал отказом и, питая недобрые мысли, говорил хитрые речи.

«С ним не так уж трудно сговориться, в конце концов я добьюсь своего», – думал богач Те.

Но он и не подозревал, что Ху Хуань только ищет случая, чтобы завладеть его женой, госпожою Ди, однако ж ведет дело тонко, не вызывая ни у кого подозрений.

Однажды Те Жун сказал своей жене:

– Все говорят, что ты первая красавица в городе, но, по-моему, супруга Ху Хуаня ничуть тебе не уступает. Как бы устроить так, чтобы она тоже стала моею? Обладать сразу двумя красавицами было бы для меня величайшим счастьем в жизни.

– Скажи об этом Ху Хуаню – вы же с ним приятели, – предложила госпожа Ди.

– Я уже намекал ему, и он нисколько не обиделся. Но говорить об этом напрямик как-то неловко. Нет, если ты мне не поможешь, ничего не выйдет. Боюсь только, ты станешь ревновать.

– Я совсем не ревнива, – возразила госпожа Ди. -

Если я в силах помочь, я непременно помогу. Но дело эго тонкое, деликатное, ведь тебе нужно согласие и одобрение мужа. Вот как мы поступим. Ты подружишься с Ху еще крепче, так чтобы мы, женщины, могли встречаться, когда вздумаем. А тебе надо почаще приглашать ее к нам, в конце концов поможет случай, и эта Мэнь окажется в твоих руках.

– О моя мудрая супруга, сколь справедливы твои речи! – воскликнул Те Жун.

С этих пор он из кожи вон лез, чтобы сойтись с Ху Хуанем поближе. Он то и дело приводил его к себе и всякий раз поил вином, а когда вместе с мужем появлялась госпожа Мэнь, Те Жун вызывал к столу свою жену. В этих случаях он приглашал певичек и всяких бездельников, известных своим беспутством и шутовством. Те Жун старался любыми способами услужить приятелю и в то же время разжечь похоть в сердце его супруги. За пиром жена Те Жуна подводила госпожу Мэнь к щелке, и они тайком наблюдали непристойные сцены, которые разыгрывались в комнате мужчин. Эти сцены могли распалить даже камень!

Коварные замыслы лелеяли оба мужа! Оба забавлялись с певичками лишь для того, чтобы вызвать страсть у чужой жены. И в конце концов одна из них вспыхнула, и как бы вы думали, которая? Хозяйка, госпожа Ди! Ее приятельница, жена Ху Хуаня, была как-никак гостьей и потому чувствовала себя стесненнее. А госпожа Ди была у себя и смотрела на все без малейшего стеснения, напротив – с любопытством. Вот почему она первою испытала любовное чувство.

Если же сравнивать Те Жуна и Ху Хуаня, то гость намного превосходил хозяина и красотою лица, и свободою обращения, и мягким изяществом движений, и опытом в любовных делах. Он чрезвычайно нравился красавице Ди. Она все время выглядывала из-за занавески и то заговаривала с гостем, то лукаво ему подмигивала, поддерживая в нем желание продолжать игру.

«Как хорошо, что жена мне помогает», – думал Те Жун, не догадываясь, что ловушку расставили ему.

Однажды после пира Те Жун сказал своему гостю:

– Мы с тобой близкие друзья, и у нас у обоих красавицы жены. Это бывает редко.

– Моя жена груба и невежественна. Может ли она равняться с таким совершенством, как твоя супруга? – скромно ответил Ху.

– Еще неизвестно, кто из них лучше, а кто хуже, – продолжал Те. – Ведь каждый из нас прилип к собственной жене и не знает чужую. Вот если бы нам поменяться женами! Мы оба насладились бы прелестями двух красавиц! Что ты на это скажешь?

В глубине души Ху Хуань и сам подумывал о таком обмене.

– О, какая честь для моей грубой, невежественной жены! – воскликнул он. – Но я не осмелился бы посягнуть на твою достопочтенную супругу – это было бы преступлением!

Те Жун расхохотался:

– Наши пьяные шутки зашли слишком далеко. Мы забыли о приличиях!

Они посмеялись, и гость ушел, а Те Жун, прикинувшись пьяным, направился к жене.

– Я решил обменять тебя на супругу Ху Хуаня! – сказал он, взяв жену за подбородок,

Ди прикинулась возмущенной.

– Бесстыдник! Ты ведь хорошего рода! Неужели ты способен пожертвовать собственной женой ради того, чтобы завладеть чужой! Как только у тебя язык повернулся!

– Мы с ним друзья. Что дурного, если мы порадуем друг друга?

– Я помогала тебе в твоих затеях, а теперь ты толкаешь меня на бесчестие! Нет, я не согласна!

__ Что ты, что ты, я пошутил! – стал оправдываться муж. – Разве я соглашусь кому-нибудь тебя отдать! Я только хочу получить эту женщину.

– В таком деле нельзя спешить, – рассудительно заметила госпожа Ди. – Сперва ты должен опутать Ху Хуаня, доставляя ему всевозможные удовольствия. Может быть, он думает не так, как ты, и не согласится уступить жену.

– О моя мудрая супруга! – воскликнул Те Жун, обнимая жену. – Сколь справедливы твои речи!

Они пошли во внутренние комнаты и легли спать, но это к нашему рассказу прямого отношения не имеет.

Хотя Ху Хуань очень нравился красавице Ди, она решила действовать с большой осторожностью, потому что боялась дурного нрава мужа. «Всю эту ерунду он наплел спьяну, размечтавшись о госпоже Мэнь, – думала она. – Но если я допущу малейший промах, у него тут же возникнут подозрения, и тогда я буду связана по рукам и ногам. Нет, так не годится! Надо его обмануть и вкушать радость любви в полном спокойствии и безопасности».

Однажды Ху Хуань пришел к Те Жуну выпить вина. Других гостей в этот день не было, и они сидели вдвоем. Красавица хозяйка то и дело появлялась из-за занавески, бросая на гостя красноречивые взгляды. Ху Хуань понял ее безмолвные намеки. Сам он решил пить поменьше, но зато без конца подливал из большой бутыли своему приятелю.– С уст Ху Хуаня текли лживые речи.

– Ты давно уже относишься ко мне лучше, чем к родному брату! О старший брат, ты снизошел до моей глупой жены, и она Тоже к тебе неравнодушна. Я выбрал удобный случай и рассказал ей о нашем разговоре, и она почти согласилась. Но прежде ты должен оказать мне небольшую услугу. Своди меня к певичкам. А после мы обо всем договоримся.

– Уважаемый брат, если ты согласен на такой щедрый дар, я готов водить тебя к певичкам хоть тысячу раз! – воскликнул обрадованный Те.

На радостях он потерял чувство меры и принялся хлестать вино громадными чарами, а коварный гость все подливал ему и подливал, и очень скоро хозяин напился до бесчувствия. Ху Хуань, делая вид, будто заботится о друге, обхватил его за пояс и повел в соседнюю комнату, отгороженную бамбуковой занавеской. В комнате была красавица Ди. Она и раньше никогда не уклонялась от встречи с гостем и сейчас приблизилась к нему без всякого стеснения, словно бы затем, чтобы помочь ему вести бесчувственного Те Жуна. Ху Хуань вытянул губы трубочкой, давая понять госпоже Ди, что хочет ее поцеловать, а женщина как будто невзначай прикоснулась своей остроносой туфелькой к его ноге. Затем хозяйка кликнула служанок Янь Сюэ и Дин Юнь и велела им отвести мужа в спальню. Когда влюбленные остались одни, Ху крепко ее обнял.

– Как долго жажду я вашей любви! Сегодня счастливый день настал! Это воля судьбы! – воскликнул он.

– Я тоже давно жду этой встречи, не будем же терять времени понапрасну.

Жалкий Те Жун! Ты стремился завладеть чужой женой, но сам попался в капкан, который поставил другому! Поистине верно гласят стихи:

Герой к чужой жене

Испытывал влеченье.

С его соперником

Сошлась его жена;

Хотел купить муку –

И продавал печенье.

Затея праздная –

О, как она смешна!

Ху Хуань был великим искусником в любовных делах, а тут постарался обнаружить и все свое усердие, и весь опыт, и красавица Ди была наверху блаженства.

– Смотри только, чтоб никто ничего не узнал, – предупредила она Ху Хуаня.

– Я бесконечно благодарен госпоже за то, что она не отвергла презренного и подарила ему эти радостные мгновенья. Что же касается брата Те, то он много раз сам предлагал мне сблизиться с вами. Если он что и узнает – не беда.

– Он говорил так только потому, что хочет сойтись с твоей супругой. При всей своей слабости к женщинам, он человек решительный и прямой – лучше его не задевать. Будем водить его за нос и пользоваться нашим счастьем втайне.

– Как же это сделать?

– А вот как. Он большой любитель вина и женщин. Сведи его с какой-нибудь знаменитой певичкой – пусть пьет вино и распутничает, а мы тем временем сможем проводить в радости целые ночи.

– Прекрасно придумано! – воскликнул Ху. – Он как раз обещался сводить меня в веселое заведение – все для того, чтобы получить мою жену. Теперь я этим воспользуюсь и подговорю певичек или даже двух, чтобы они заманили его в сети и держали при себе как можно дольше, Но на певичек потребуется много денег.

– Это я беру на себя, – ответила госпожа Ди.

– О госпожа, вы так добры ко мне! Ради того, чтобы доставить вам радость, я не пощажу даже собственной жизни!

Порешив на этом, они простились, и гость удалился.

Надо вам знать, что Ху Хуань жил в бедности, и богатый Те Жун старался привязать его к себе, устраивая пирушки с обильными возлияниями и угощениями. Ху Хуань лебезил перед богатым другом, и никто не мог бы предположить, что он обвел богача вокруг пальца.

Те Жун владел большим состоянием, но вино и женщины требовали немалых расходов, и богатства его начали постепенно таять. А тут еще госпожа Ди, которая спуталась с Ху: она советовала мужу искать любовных утех на стороне, а тем временем устраивала свидания с возлюбленным, потчуя его изысканными яствами и соря деньгами без счета. В радости своей она совсем забыла о бережливости, и когда Те Жун стал испытывать денежные затруднения, она вместе с Ху Хуанем уговорила мужа продать землю первому подвернувшемуся покупщику. Те Жун продал, а жена тут же припрятала часть вырученных денег, чтобы и впредь угождать своему возлюбленному. Ху Хуань свел Те Жуна с певичками, и тот беспробудно с ними пьянствовал и сутками не возвращался домой, а госпожа Ди время от времени посылала ему немного денег – из тех, что она припрятала, – чтобы он мог заплатить за вино и певичек. Лишь бы он подольше не приходил домой, и она оставалась наедине с Ху Хуанем!

– Моя мудрая жена совсем не ревнива, – говорил Те Жун и, очень этим довольный, погрязал в распутстве все глубже.

Однажды он вернулся раньше, чем его ждали. Жена встретила его радостная и веселая, без тени недовольства. Те Жун был очень растроган. «Какой прекрасный человек моя уважаемая супруга», – думал он, и эта мысль посещала его даже во сне.

Как-то красавица Ди приготовила вино и фрукты, собираясь принять возлюбленного, и вдруг появился муж.

– По какому случаю угощение? – удивился он.

– Я знала, что сегодня ты придешь домой. Чтобы ты не скучал, я приготовила угощение и пригласила Ху Хуаня.

– Ты словно читаешь у меня в мыслях! – воскликнул Те Жун.

Вскоре и в самом деле пришел Ху Хуань, и друзья повели веселую беседу о певичках. Опьянев, Те Жун снова заговорил о красавице Мэнь.

– Ты же познакомился со знаменитой певичкою! – сказал ему Ху Хуань. – К чему тебе такая грубая и неотесанная женщина, как моя жена! Но если ее убожество тебе не противно, я что-нибудь придумаю: она будет твоею.

Те Жун рассыпался в благодарностях, а Ху Хуань, ограничившись обещанием, по-прежнему таскал приятеля по веселым домам, и тот в пьяном дурмане забывал и госпожу Мэнь, и вообще все на свете. Между тем друг его и жена пылали жарким огнем и старались не пропустить ни единой ночи. Единственною помехою могло оказаться присутствие мужа. Но и тут Ху Хуань нашел выход. Он знал способ, как быстро усыпить человека, и передал этот секрет госпоже Ди, которая стала сама приготовлять сонное зелье. Когда Те Жун оставался дома, он выпивал с женою пли другом несколько чарок вина, а к вину был подмешан сонный напиток, и его тут же начинала одолевать дремота, он быстро хмелел и в бессилии валился на бок. Тогда на столе появлялось хорошее вино, и Ху Хуань с госпожою Ди проводили вечер в веселой беседе или в любовных утехах, а муж ни о чем и не догадывался.

Иногда Те Жун возвращался, когда пирушка была в самом разгаре. Ху Хуань моментально исчезал, но на столе оставалась посуда, которую не успевала прибрать госпожа Ди. На расспросы мужа жена неизменно отвечала так:

– Да вот приходил твой родственник, – и она называла имя, – и я оставила его пообедать. А потом ушел, боясь, как бы ты не напоил его допьяна. Вот видишь, он даже есть пе кончил.

Те Жуна такой ответ вполне удовлетворял. Помня, как возмутилась госпожа Ди, когда он открыл ей свой замысел насчет обмена женами, Те Жун ни в чем ее не подозревал.

– Чистая, добродетельная женщина, – говорил он себе.

Не сомневался он и в своем друге. Тот по-прежнему угождал Те Жуну и всячески перед ним заискивал. Целыми днями они вместе веселились у певичек и пили вино. Впрочем, трудно ли двум хитрецам одурачить одного простака? Им удалось замести следы даже тогда, когда из-за нескромности служанок по городу поползли кое-какие слухи. Те Жун находился в полном неведении. Он по-прежнему считал Ху Хуаня лучшим другом, а свою жену мудрой и добродетельной. Соседи, однако ж, мало-помалу сообразили, что и как, и, потешаясь над богачом, сложили насмешливую песенку.

Посещает он

Веселые дома,

От певичек

Греховодник без ума.

А красавицу жену

Оставляет он одну.

Обменять ее готов он

В тот же день

На другую,

На прельстительную Мэнь.

Одураченный,

Еще не знает он,

Что обмен

Наполовину совершен!

Поживиться он хотел в чужом дому,

Тем же самым отвечали и ему.

Ах, ловкач! Ну и хват!

Сам, безумец, виноват!

Пожелал сорвать цветок.

А каков всему итог?

Сам себе он удружил.

Торг друзей нечестным был.

Те Жун по-прежнему проводил целые дни в пьянстве и блуде, а потому в скором времени занемог. Все чаще оставался он дома, а там и с постели подняться был уже не в силах. Ху Хуань решил, что встречаться с возлюбленной в доме мужа более невозможно, но красавица Ди уведомила его, что болезнь Те Жуна не помеха для их свиданий.

– Муж не встает с постели, к тому же и служанки в случае чего всегда нас предупредят. Можешь приходить спокойно, нам ничто не угрожает.

Получив такое известие, Ху откинул все свои сомнения и страхи. Он снова стал ходить в дом друга и настолько к этому привык, что забыл о всякой осторожности. Как-то раз, в задумчивости, он прошел мимо самой постели больного, и Те Жун его заметил.

– Почему это Ху Хуань остался у нас во внутренних комнатах? Я видел, как он только что оттуда вышел, – спросил жену удивленный Те Жун.

– Ху Хуань? Ты ошибаешься! Здесь никого не было! – воскликнула жена, и служанки в один голос ей поддакнули.

– Я видел собственными глазами – это был Ху, а вы толкуете, будто здесь никто не проходил! Неужели от болезни у меня и в глазах помутилось? А может быть, я увидел оборотня?

– Никакой это не оборотень! – возразила жена. – Просто ты целыми днями думаешь о госпоже Мэнь, вот тебе и показалось, что перед тобою ее муж, Ху Хуань.

Назавтра она рассказала о случившемся Ху Хуаню.

– На этот раз ты его провела, – промолвил Ху. – Но когда он поправится и поразмыслит обо всем на досуге, у него непременно родятся подозрения. Вот если бы он убедился, что видел оборотня, тогда все было бы иначе. Надо и в самом деле показать ему оборотня. Только так мы сможем очиститься от подозрения.

– Легко сказать! – засмеялась госпожа Ди. – Где же нам взять оборотня?

– Нынче вечером я спрячусь у вас в дальней комнате, и мы проведем ночь в удовольствиях и радости, а завтра поутру выйду переодетый оборотнем.

На том и порешили. Вечером госпожа Ди впустила возлюбленного в дальнюю комнату дома. Служанкам она велела не отходить от постели больного хозяина, а сама, сославшись на усталость, сказала, что хочет отдохнуть. Оставив мужа, она направилась к Ху Хуаню и провела с ним всю ночь. Наутро, когда служанки доложили, что больной задремал, Ху Хуань намазал лицо синей краской, а волосы красной, обмотал ноги ватой, чтобы двигаться совершенно бесшумно, и в таком виде появился перед Те Жуном. Те Жун, ослабевший от долгой болезни, перепугался насмерть.

– Оборотень! Дьявол! – закричал он и, дрожа всем телом, натянул на голову одеяло.

– Что с тобою? Чего ты так испугался? – подбежала к нему жена.

– Я же говорил тебе, что вчера приходил оборотень; вот сегодня я снова его увидал, – со слезами вскричал Те Жун. – Видно, конец мой недалек! Надо поскорее позвать монаха-заклинателя, чтобы он рассеял и прогнал наваждение.

После этого недуг стал мучить Те Жуна сильнее прежнего, и жене, которая чувствовала себя виноватой, ничего не оставалось, как послать за монахом. В ста ли от их городка жил монах Ляо Во, носивший святое имя Сига Гу. Он славился по всей округе редкостным благочестием. Ляо Во явился в дом Те Жуна, и его сразу же отвели в молельню, чтобы он просил Будду о спасении больного. Ляо Во погрузился в созерцание и пребывал в неподвижности до самых сумерек.

– Был ли у тебя предок, исполнявший должность судьи? – спросил он Те Жуна, когда очнулся.

– Такую должность занимал мой дед.

– А есть ли среди твоих приятелей человек по имени Ху?

– Да, он мой близкий друг.

Услыхав имя возлюбленного, госпожа Ди насторожилась и приставила ухо к двери.

– У меня только что было удивительное видение.

– Какое же именно, учитель?

– Погрузившись в созерцание, я увидел духа этой местности и твоего деда, который пришел к нему с жалобой. «Ху причиняет зло моему внуку», – говорил твой дед. Дух, однако же, не принял его жалобу и отверг его мольбу, сославшись на то, что чин его невелик. Но потом сказал: «Сегодня духи Южного и Северного Ковша спустятся с небес у горного пика Нефритовый Короб. Обратись к ним, и они, конечно, рассмотрят по справедливости твою просьбу». Твой дед попросил меня пойти вместе с ним. Когда мы достигли гор, то увидели двух старцев. Они сидели друг против друга и играли в шахматы. Один был одет в Пурпурный халат, другой в зеленый. Твой дед поклонился им и поведал свою обиду, но старцы не удостоили его ответом. Дед не отступился и продолжал просить. Наконец игра кончилась, и один из старцев сказал: «Небо благословляет добродетельных и карает распутных – таков его непреложный закон. Ты ученый конфуцианец и должен знать эту истину – зачем же ты обращаешься к нам с бессмысленной просьбой? Твой внук беспутен, он заслуживает смерти. Все же ты славный конфуцианец и не должен остаться без потомства. Мы помним об этом, и потому он не умрет. Ху Хуань – отъявленный блудодей; он и сам живет недостойно, и внука твоего вовлекает в соблазн. Если ему не воздастся по заслугам в мире смертных, кара настигнет его за гробом. Возвращайся обратно. Не жалуйся больше и не гневайся на Ху Хуаня – над ним уже отяготела рука владыки, – Потом старец взглянул на меня и продолжал: – Тебе тоже было предопределено встретиться с нами. Ты все узнал, ступай же и объясни людям, что их долг – твердо и неукоснительно различать меж добром излом».

И оба старца ушли. Вот что я увидел, погрузившись в созерцание. А сейчас я узнаю, что у тебя и в самом деле был дед судья и есть друг по имени Ху Хуань. Разве эго не удивительно?

Выслушав речь монаха, красавица Ди очень испугалась и не знала, что делать.

– Да, Ху Хуань действительно толкал меня на путь разврата, дед жаловался не без основания, – промолвил Те Жун.

Oн еще не догадывался, какая доля вины лежит на его супруге. Узнав от монаха, что часы его жизни продлены судьбою, он возликовал, и недуг начал мало-помалу покидать его тело. Наоборот, госпожа Ди, тревожась о будущем своего возлюбленного, впала в тоску, и у нее открылась сердечная болезнь. Спустя немного Те Жун был совершенно здоров, Ху Хуань же, напротив, стал жаловаться на боль в пояснице, а дней через десять у него пошли нарывы по всему телу. Позвали врача, и тот сказал:

– От чрезмерного винопийства и любовной страсти в теле больного резко уменьшилось количество влаги.

Спасти его невозможно.

Те Жун ежедневно навещал приятеля, и жена Ху Хуаня, которая не отходила от его постели, не избегала его, памятуя о давней дружбе между их семьями. Видя, как Те Жун хлопочет и старается помочь, она прониклась к нему благодарностью, разговаривала с ним и переглядывалась. Те Жун, как мы знаем, давно питал нежные чувства к госпоже Мэнь и теперь но упускал счастливой возможности расположить и привязать ее к себе как можно более прочно. И вот наконец за спиною Ху Хуаня свершилось то, к чему всей душой стремился Те Жун и ради чего, сам того не ведая, он пожертвовал собственною женой. Верно гласят стихи:

Отворотится Небо от обмана,

За все воздастся поздно или рано.

Бесчестный торг они вели друг с другом,

И каждому досталось по заслугам.

Мэнь и Те Жун стали неразлучны, словно склеенные лаком, – точь-в-точь как прежде красавица Ди и Ху Хуань. Зная, что судьба Ху на исходе и что надежд на его спасение нет, они поклялись стать супругами и жить, блюдя справедливость и добродетель. Однажды Те Жун сказал своей возлюбленной:

– Моя жена мудрая женщина. Она еще давно согласилась принять тебя в наш дом и даже помогала мне сблизиться с тобою. Как было бы хорошо, если бы мы зажили все вместе!

– Ну, она и себя не забывала, – усмехнулась Мэнь.

– Как так? – удивился Те Жун.

– Она давно спуталась с моим мужем, и он часто не ночевал дома. Стоило тебе уйти, как он сразу бежал к вам. Неужели ты ничего не знал?

Те Жун словно пробудился от сна или протрезвел после долгого опьянения. Значит, Ху Хуань его обманывал! Вот на что, оказывается, жаловался дед духам в присутствии монаха Ляо Во! Но теперь госпожа Мэнь в руках Те Жуна, и это веление судьбы.

– Да, во время болезни я видел его собственными глазами, по он сумел меня обмануть. Если бы ты мне не рассказала, я так бы ничего и не узнал, – промолвил Те Жун.

– Только не говори жене, а то она рассердится на меня, – сказала Мэнь.

– Ты стала моею, и никакой злобы против них у меня нет. Вдобавок дни твоего мужа сочтены. Стоит ли заводить дома свару?

Он вернулся к себе и ничего не сказал жене. Не прошло и двух дней, как Ху Хуань умер. Красавица Ди плакала, не в силах скрыть своего горя, но теперь Те Жуну были понятны ее слезы.

– Отчего ты так горько плачешь? – усмехнулся он.

Госпожа Ди ничего не ответила.

– Тебе нечего скрывать, я все знаю, – продолжал он.

– Что ты знаешь? Что скрывать? – воскликнула жена и покраснела. – Ведь умер твой друг, вот я и прослезилась.

– Как бы не так! Может быть, ты еще скажешь, что спала одна, когда меня не бывало дома? Или станешь утверждать, что Ху ночевал у себя? А когда я болел, кого я увидел? Оборотня? Он был твоим любовником. Сейчас он умер – вполне понятно, что ты проливаешь слезы.

Все это было чистой правдой, и госпожа Ди не могла возразить ни единым словом.

Госпожа Ди непрестанно думала о Ху Хуане, и он все время стоял у нее перед глазами, как живой. От скорби и тоски она захворала, не могла ни есть, ни пить и вскорости умерла. Через полгода после ее смерти Те Жун заслал сватов к Мэнь и взял ее в жены – как говорится, продолжил нить жизни. Супруги жили в большом согласии. Те Жун часто вспоминал слова Ляо Во о воздаянии за добро и зло и прозрении, которое проистекает от праведной жизни.

– Я видел только твою красивую наружность, и во мне родилось нечистое чувство, – говорил он Мэнь. – Но вот Ху спутался с моей женою, и это было карою за мои блудливые вожделения. Но кара постигла и их обоих. Они обманывали меня за моей спиной, и вот они мертвы, а ты стала моею. Это должно послужить нам предупреждением против дурных помыслов и греховных побуждений. Так наставлял меня монах после того, как возвратился к жизни из глубин созерцания. Теперь я прозрел душою. Пусть я разорился – кое-что еше можно вернуть. Мы будем жить честно и безмятежно.

Те Жун назвал Ляо Во своим наставником и дал обет не нарушать Пяти запретов [5]. Прежде всего, он решил положить конец распущенности и не пускал свою супругу Мэнь гулять одну.

И там, где эта история случилась, все узнали, что возмездие за грехи неминуемо. Монах Ляо Во повсюду рассказывал о том, что он увидел, погрузившись в созерцание, и убеждал людей исправиться. А вот стихи, сложенные в память об этом:

Так повелось когда-то в Хань и в Цзян:

С мужьями шли прогуливаться жены,

И всякий ветреник, от страсти пьян,

Глазел на них, их прелестью прельщенный.

Красивых и нарядных жен своих

Мужья с собою в город выводили;

А сами домогались жен чужих,

Не ведая, что их опередили.

Хуань над другом посмеялся всласть.

За это и его постигла кара:

Внезапно жизнь его оборвалась,

Он умер от любовного угара.

Был грешен сам, других сбивал с пути

И под конец не избежал мучений.

От справедливой кары не уйти

Любителям веселых приключений.

notes

Примечания

1

Сян Юй (он же Ба-ван) и Лю Бан (он же император Гао Цзу) – крупные феодалы, выступившие в союзе против династии Цинь (220 – 206 гг. до н. э.). Оба отличались воинственным нравом и бесстрашием. Впоследствии между бывшими союзниками началась распря и ожесточенная война, в результате которой войска Сян Юя были окружены и сам он погиб. Лю Бан же стал основателем новой династии Хань.

2

Годы Чунь-си – 1174 – 1189.

3

Имеются в виду ворота императорского дворца.

4

Годы Чжи-чжэн – 1341 – 1367.

5

Пять запретов – запреты, которых должны были придерживаться буддийские монахи: не убивать живых существ, не грабить, по предаваться блуду, не лгать, не пьянствовать.

Table of Contents

Без автора Наказанный сластолюб «Повесть о том, как Ху Хуань занимался блудом, прикрываясь согласием друга, а монах Ляо Во, погрузившись в созерцание, говорил о воздаянии за добро»

Примечания

1

2

3

4

5