Annotation

В недалёком будущем выборы власти всеобщим голосованием себя изживут, — так считает автор рассказа. На смену им придут гладиаторские Игры. Планета, выставившая гладиатора-победителя, ближайшие 10 лет управляет остальными.

Однако там, где есть власть, всегда есть и оппозиция.

© Ank

- Мак Рейнольдс

Мак Рейнольдс

Гладиатор

Дженнифер и Бык Уандер сидели за неприметным угловым столиком в Центральном кафе-автомате. Они так близко наклонились друг к другу, что головы их почти соприкасались.

Я пошел вперед, осторожно лавируя между столиками, и на крупном, в шрамах лице Быка отразилось явное неудовольствие.

Двое тщательно одетых молодых людей, крепышей, как на подбор, тут же вскочили с мест и преградили мне путь.

— К Чемпиону нельзя подходить. Никаких автографов, — вежливо заявил один из них, в то время как второй быстро ощупал мою одежду, в тех местах, где обычно носят оружие.

— Это всего лишь Фрэнк Лесли, — вмешалась Дженнифер. — Он безопасен.

Про себя я поморщился, но виду не подал.

— Привет, Джен. Привет, Бык. У тебя появились телохранители? Может, мне удастся собрать материал для статьи? Кого ты боишься, Бык?

— По крайней мере, не такого книжного червя, как ты. Если у меня и есть враги, то величиной с Человека.

Телохранители поняли, что я не представляю никакой опасности, и вновь уселись на свои места.

— Марсианское правительство, — сообщила Дженнифер, — решило, что на чужой планете Быку необходима охрана.

Как истый репортер, я плюхнулся на стул, не дожидаясь приглашения.

— На чужой планете? — переспросил я. — С каких это пор Земля стала чужой? В конечном итоге все мы земляне…

— Ох, Фрэнк. — Дженнифер поморщилась. — Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать.

— Опять за старое, Червь? — вставил Бык. — Черт побери, ты же знаешь, что я родился на Марсе.

— И я тоже. Но наши предки жили на Земле, и я не понимаю, как можно не чтить родную…

— Брось ты свою пропаганду. В зубах навязла. Если б Земля выиграла Гладиаторские Игры, ты запел бы по-другому. А сейчас старушке только и остается, что скулить о том уважении, которое ей все должны оказывать по праву первородства. И сосунки вроде тебя уши развесили.

— Земля приняла участие в Играх, — ответил я, — чтобы в случае победы использовать доставшуюся ей по праву власть и покончить с ними раз и навсегда.

Дженнифер вздохнула, всем своим видом показывая, что подобные речи ей слышать не впервой. Кстати, так оно и было. Еще год назад она считалась одной из ведущих активисток движения за прекращение Игр и создания общего Межпланетного Правительства Солнечной системы, но постепенно отошла от дел, разуверившись, как и многие другие, в реальности осуществления подобных планов.

— Не мне объяснять тебе, Фрэнк, — сказала она, — что Игры лучше войны. По крайней мере в них участвуют лишь несколько человек. Планета, выставившая победившего гладиатора, правит остальными. Неужели ты предпочел бы уничтожение миллионов для достижения той же цели? Марс победил в последних Играх… До проведения следующих, через десять лет, или до тех пор, пока Бык не проиграет, Марс будет осуществлять управление всеми другими планетами Солнечной системы. Что может быть проще?

— Содружество всех планет Солнечной системы, — ответил я. — Общее Межпланетное правительство. И не только проще, но куда цивилизованнее.

Бык рассмеялся.

— Вечная история! Мелюзге только дай повод покричать о цивилизации! Силенок у них маловато, вот они и пытаются урвать кусочек пожирнее с помощью болтовни. И Земля такая же. Раскисла от своей древней цивилизации, о которой Червь нам все уши прожужжал, а теперь пытается уговорить остальные планеты отказаться от власти. — Он презрительно фыркнул.

Я аккуратно провел пальцем по полировке стола, очерчивая небольшой круг.

— Грубая сила — еще не все, Бык, — сказал я. — Ты можешь неплохо биться на арене с мечом и копьем в классической манере древних римлян, но я просто не верю, что тебе по плечу искусные древние спортивные состязания, требующие мастерства, тонкости понимания и сообразительности.

Я не успел произнести первую фразу, как краска стала медленно заливать лицо Быка, распространяясь на шею, подобно восходу солнца. Когда я умолк, он вскочил со стула, и мне показалось, что, не будь рядом Дженнифер, мне пришлось бы туго.

— Послушай, Червь. — Он заскрежетал зубами. — Я — Межпланетный Чемпион. Это означает, что я не просто крепче и сильнее, чем ты или кто-либо другой, но и, насколько я понимаю, смекалистее. Нет на свете такого вида спорта, древнего или современного, в котором я не уложу тебя одной левой в любое время дня и ночи.

Дженнифер, положив руку Быку на плечо, пыталась усадить его обратно на стул, и мне пришлось подлить масла в огонь.

— Это еще не факт, — сказал я.

— Ну это уж слишком, Фрэнк. — Дженнифер громко усмехнулась, явно подтрунивая надо мной, чтобы успокоить Быка.

— Послушай-ка, — сдавленным от гнева голосом прохрипел Бык Уандер. — Я ставлю десять тысяч, что выиграю у тебя в любом виде спорта, какой ты ни назовешь. Хоть древний, хоть современный.

Только этого я и добивался.

— С меня вполне хватит тысячи, — сказал я.

— Вот как? — послышался за моей спиной голос. — Что здесь происходит? — Я обернулся. Телохранитель смотрел на нас ледяным взлядом. Не дождавшись ответа на свой вопрос, он продолжал: — Ты прекрасно знаешь приказ, Чемпион. Никаких битв. Никаких спортивных состязаний. Никакого вмешательства, в результате которого ты мог бы потерять свой чемпионский титул.

Бык Уандер отмел все эти соображения в сторону.

— Не сходи с ума, Мик. Посмотри на него внимательно. Ты думаешь, он может у меня выиграть?

— Никаких спортивных состязаний, — повторил телохранитель и повернулся ко мне. — Проваливай, приятель.

— Да это же просто смешно, — вмешалась Дженнифер. — Ни о какой битве между ними не может быть и речи, но даже если бы она состоялась, и Бык, и Фрэнк — граждане Марса, а следовательно, в случае любого исхода первенство не может перейти к какой-либо другой планете.

— Пока Чемпион находится на Земле, он не должен принимать участия ни в каких играх. У меня приказ, который не подлежит обсуждению. — Второй телохранитель присоединился к первому. Он стоял в той же позе, с тем же бесстрастным выражением на лице. Ну прямо близнецы! Олицетворение новых порядков на Марсе, которые на самом деле стары как мир и появились в те далекие времена, когда человечество еще селилось в пещерах. Я пожал плечами:

— Если Бык хочет взять свои слова обратно…

Но Бык не хотел брать своих слов обратно и дал это понять самым недвусмысленным образом. Кончилось тем, что мы все впятером решили отправиться в штаб-квартиру Древней Ассоциации Атлетов (ДАА), членом которой я являлся последние десять лет. Кстати, именно там я познакомился с Дженнифер, задолго до того, как она встретилась с Быком Уандером.

Дженнифер. Сверкающие глаза. Прекрасные золотистые волосы. Длинные ноги. Чарующая улыбка… Дженнифер.

Один из телохранителей, тот самый, которого Бык назвал Миком, шел впереди. Второй замыкал шествие. Посетители кафе провожали нас взглядами, пока мы шли к выходу. Все-таки, что ни говори, он был Межпланетным Чемпионом и, судя по его походке, ни на секунду не забывал об этом.

— Ну хорошо, пойдем и посмотрим, что он задумал, — говорил Мик, не замедляя шага. — Но никаких битв. Может, он действительно телерепортер, а может, у него один шанс из десяти тысяч выиграть, но чудеса всякие случаются.

— Да брось ты, — фыркнул Бык. — У Червя нет и одного шанса из миллиона.

— Это просто смешно, Фрэнк, — раздраженно вставила Дженнифер. — Ты прекрасно понимаешь, что не можешь позволить себе потерять тысячу кредиток.

Я промолчал. Мы вышли на улицу и встали на скоростную ленту тротуара, движущуюся в северном направлении. Промчавшись десять миль за двадцать минут, мы сошли в старых кварталах Нью Лос-Анджелеса, пересели на местную ленту и через пять минут оказались перед зданием ДАА. Я вынул из кармана ключ и открыл дверь.

Один из телохранителей оттеснил меня и прошел вперед, сунув руку в карман пиджака.

— Это помещение такое старое, что здесь повсюду лежит слой пыли! — удивленно воскликнул он.

Мик стоял спиной к нам, напряженно глядя по обе стороны улицы. Можно было подумать, что Бык Уандер — один из главарей гангстеров, существовавших в древнем Нью-Йорке. Почему-то их называли «лизоблюдами», но смысл этого слова утерян в глубине веков.

Я провел их вниз, в спортивный зал, где стоял большой стол с невысокой сеткой, прикрепленной посередине. Я протянул Быку небольшую ровную лопатку, взял такую же и пошел на противоположный конец стола.

Бык взял лопатку своей мясистой рукой, наморщил лоб и недоуменно на нее уставился. Потом перевернул на другую сторону и нахмурился еще больше.

— Что с этим делают? — проворчал он. — Бьют друг друга по голове, пока кто-нибудь не свалится?

Внезапно Дженнифер рассмеялась.

— Ох, Фрэнк, — сказала она. — Ненормальный! Ты вызвал его сразиться в пинг-понг!

— Древняя игра, требующая ловкости и сообразительности. — Я даже не улыбнулся. — Итак, начнем?

Все еще давясь от смеха и очень искусно сдерживая ярость Быка, она настояла на том, чтобы показать ему, как надо играть. Они довольно долго перекидывали мячик через сетку, но Быку так и не удалось приспособиться.

Естественно, мы почти что не играли. Краска опять залила его шею. Даже телохранители открыто ухмылялись, глядя на нас.

В конце концов он швырнул лопатку на стол.

— Завтра утром, — коротко бросил он, — мой менеджер пришлет тебе чек.

— Не забудь, пожалуйста, — ответил я.

— Пойдем, Джен, — фыркнул он. — Пойдем скорей, а то Фрэнк незаметно выпотрошит наши карманы и станет утверждать, что это тоже какой-нибудь древний вид спорта. — Он взял ее за руку и, чуть повернув голову, процедил сквозь зубы: — И не вздумай попасться мне на глаза. Я тебе серьезно говорю, Червь. — Он кивнул телохранителям. — Вперед, ребята.

Уходя, Мик подмигнул мне, но на лице его отразилось отнюдь не дружелюбное выражение, а скорее глубокое уважение к человеку, которому удалось надуть своего ближнего.

— До свидания, Джен, — мягко сказал я.

— Пока, Фрэнк, — ответила она, даже не обернувшись. Совершенно очевидно, Дженнифер считала, что я не должен был брать выигранных денег.

Ну что ж. На следующий день я серьезно принялся за дело. Новостей было мало, так что я выбрал для своей кампании довольно удачное время. В прессе уже начали появляться заметки о Межпланетном Чемпионе, находившемся на Земле с визитом. Я взялся прокомментировать это событие, причем не только в своей газете, но и повсюду, где только мог. Ребята меня знали — как-никак я проработал репортером всю жизнь! У меня были друзья, кое-кому я оказывал в прошлом услуги, а на остальных ушла та самая тысяча, которую получил от Быка Уандера.

Тон моей первой статьи был довольно шутлив: рассказывая об игре в пинг-понг, я сравнивал Быка с типичным неандертальцем. Сплошные мускулы, включая содержимое черепной коробки.

Другие газеты с удовольствием подхватили эту историю, и вскоре она стала достоянием всей Солнечной системы.

Следующий репортаж я целиком посвятил характеристике прежних чемпионов Гладиаторских Игр. Я дал понять, что все они были тупоголовыми животными, настолько умственно отсталыми, что к ним приставляли телохранителей и менеджеров для решения разнообразных проблем в повседневной жизни.

На сей раз не выдержал менеджер Быка Уандера, который заявил, что собирается подать на меня в суд. Вполне понятно: большую часть доходов он получал от управления делами Быка и совсем не желал выглядеть смешным.

На третий день марсианская делегация заявила протест против «клеветнических нападок на выдающегося гражданина Марса», и я получил приказ сверху оставить эту тему. Само собой, я тоже был гражданином Марса, но, работая на Земле, подчинялся ее законам. Пришлось перейти к следующему этапу моей кампании.

Сам я в нем не участвовал, но так как отчет о событиях печатался во всех газетах и передавался по каналам радио- и телевещания, пересказывать его здесь излишне.

В течение нескольких дней ребята пытались пробиться к Быку Уандеру, чтобы взять интервью, но менеджер никого не пропустил. И наконец, скорее всего по предложению марсианского посла, Бык объявил, что собирается устроить пресс-конференцию.

Кроме Быка в ней приняли участие Хоу Джонс — менеджер, двое телохранителей и… Дженнифер.

Очевидно, Бык решил вести себя прилично, и почти до самого конца пресс-конференции это ему удавалось. Когда же ему задали вопрос об игре в пинг-понг, он усмехнулся и явно дал понять, что пал жертвой простого мошенничества, и хотя ему, конечно, немного обидно, он не затаил ни на кого зла.

Когда его спросили о моих нападках на гладиаторов и Игры, он ответил, что у меня есть право на собственное мнение, которое, слава богу, не совпадает ни с его мнением, ни — в чем он уверен — с мнением большинства обитателей Солнечной системы.

На вопрос, не вызвано ли появление моих статей нашими личными взаимоотношениями, он улыбнулся, посмотрел на Дженнифер и отказался отвечать.

Журналисты задали еще несколько вопросов Быку, Хоу Джонсу и даже Дженнифер, но сногсшибательную новость они приберегли напоследок.

В конце концов Джо Питкерн из Межпланетной Прессы, старый мой приятель и собрат по перу, вкрадчиво спросил:

— Скажите, Чемпион, а что вы думаете о шансах Фрэнка Лесли на арене?

Все рассмеялись. Бык ухмыльнулся:

— Мне бы очень хотелось оказаться на арене вдвоем с Фрэнком.

Все опять рассмеялись.

— Фрэнк говорит, — невозмутимо продолжал Джо Питкерн, — что вы хорошо управляетесь с копьем и мечом, но что Гладиаторские Игры древних окажутся вам не по плечу. Он говорит, что тоже не прочь был бы оказаться с вами на арене.

Как мне потом рассказывали, улыбка медленно исчезла с лица Быка Уандера.

— И что мы там будем делать… играть в пинг-понг? Джо Питкерн вытащил записную книжку и заглянул в нее.

— Биться… на кулачках.

Бык Уандер в ярости вскочил со стула.

— На каких «кулачках»?

Никто ему не ответил. В конце концов Дженнифер неуверенно пояснила:

— Гладиаторы надевали легкие кожаные варежки и били друг друга по лицу и телу, пока один из них не терял сознания или умирал. Кажется, существовали и другие правила, но я точно не помню. В древние времена это был очень популярный вид спорта.

— И это все? — как бы не веря собственным ушам, спросил Хоу Джонс. — Без оружия?

— Мелюзга сопатая!! — взревел Бык. — Да я из него котлету сделаю!

В одну секунду расторопные телохранители оказались на ногах, по обе стороны Чемпиона.

— Освободите помещение!! — рявкнул один из них. — Пресс-конференция закончена. Немедленно освободите помещение.

— В чем дело, Чемпион?! — иронически крикнул Джо Питкерн, когда его выталкивали в дверь. — Неужели ты спустишь ему такие речи, а, Чемпион?

Что происходило в квартире Быка после того, как выгнали журналистов, не очень хорошо известно. И в течение следующих двух дней мы ничего не слышали ни от Хоу Джонса, ни от марсианской делегации. Зато радио- и телевещание с радостью обмусоливало сенсационную новость со всех сторон.

Тем временем меня уволили с работы. Правда, ненадолго. Поднялся такой шум, что тут же приняли обратно, с прибавкой в жалованье.

Зная, что меня непременно захочет видеть посол, и желая избежать ненужных разговоров, я намеренно скрылся на несколько дней из дома.

Обстановка прояснилась на третий день. Через своего менеджера, Хоу Джонса, Межпланетный Чемпион принял мой вызов встретиться на арене и сразиться в древнем виде спорта «на кулачках». Он поставил двойное условие. Во-первых, в случае проигрыша я терял все свои сбережения, а во-вторых, должен был торжественно обещать навсегда покончить с журналистской деятельностью. Короче говоря, Бык Уандер решил отомстить.

А теперь, чтобы было понятно, о чем идет речь, я должен хоть немного объяснить правила сражения «на кулачках».

Вся встреча длится максимально пятнадцать периодов. Каждый период продолжается три минуты, и после каждого периода дается одна минута отдыха. В течение этой минуты помощники, или ассистенты, гладиатора дают ему освежиться с помощью прохладительных напитков, или делают легкий массаж, или просто подбадривают словами типа: «Пойди и добей его наконец».

В качестве оружия использовать можно лишь кулаки. Соперники бьют друг друга до тех пор, пока один из них свалится. Как только один из гладиаторов упадет, второй обязан отойти в нейтральный угол и ждать, пока судья отсчитает секунды. Если пройдет десять секунд, а упавший гладиатор так и не сможет подняться, состязание окончено и победитель выявлен.

Совсем легкие Гладиаторские Игры, скажете вы. Однако существуют определенные ограничения.

Размеры арены, или «ринга», всего двадцать четыре квадратных фута, что ограничивает возможность отступления. Кожаные рукавицы («перчатки») не новые и настолько плотно облегают руку, что сломать ее практически невозможно, — скажем, если ты бьешь своего соперника по голове.

Минута отдыха между периодами — иллюзия, поскольку она просто позволяет поддерживать более высокий темп на протяжении всего поединка. На себя нельзя надевать доспехов и никакой другой одежды, кроме трусов и обуви.

Честно говоря, я довольно скромно расценивал свои шансы на победу. Хотя жизнь моя была в основном посвящена занятиям и работе, я старался поддерживать себя в хорошей спортивной форме и каждый день занимался какими-нибудь физическими упражнениями. Среди них, должен признаться, были и «кулачки», практикуемые в наши дни лишь несколькими членами Древней Атлетической Ассоциации. Здесь, безусловно, я имел преимущество, тем более что все известные книги и инструкции по этому виду спорта находились именно в библиотеке ДАА.

С другой стороны, не следовало забывать, что Бык Уандер был по крайней мере на тридцать фунтов тяжелее меня и являлся практически идеальным образцом физической силы и ловкости. Да и несмотря на все мои нападки, его никак нельзя было назвать несообразительным. Не может человек, прошедший все этапы Гладиаторских Игр и ставший Чемпионом, не обладать хитростью, настойчивостью и чутьем, необходимыми для победы в самых тяжелых условиях. Таков был Бык Уандер. Боевая, идеально отлаженная машина из мускулов, весом в двести фунтов. Межпланетный Чемпион среди сорока миллиардов людей, населяющих Солнечную систему.

Нам был отведен определенный период для тренировок, в течение которого Бык ознакомился с правилами битвы «на кулачках», а я разнообразными физическими упражнениями постарался привести себя в форму. Отведенные для этого две недели промелькнули совсем незаметно.

За день до встречи я вылетел с Джо Питкерном в Нью Лос-Анджелес, покончил там кое с какими делами, а затем пригласил его к себе домой. Жил я неподалеку от здания, в котором располагалась арена, рядом с Космопортом.

Следующим вечером зал арены был переполнен, в основном жителями Марса и других планет. Видимо, земляне не хотели видеть моего позора…

Кроме Джо Питкерна никто не согласился стать моим ассистентом, или «секундантом». Позади небольшого стула в моем углу арены сидели несколько членов Древней Атлетической Ассоциации, с десяток журналистов и двое-трое друзей. Ведь в независимости от исхода поединка мой поступок не мог вызвать одобрения, по крайней мере открытого, хотя дипломатический престиж Марса никак не мог пострадать, пока я оставался его гражданином.

Судья вывел нас на середину ринга, представил публике (старинный обычай, смысл которого до сих пор не выяснен; ведь совершенно очевидно, что каждый из присутствующих прекрасно знал, кто мы такие) и вкратце перечислил правила. Больше всего он упирал на то, что если мы начнем бороться (тоже один из древних видов спорта, в котором участники переплетали руки и ноги и громко крякали), то должны по его команде разойтись в стороны, а если один из нас упадет, другой должен незамедлительно отойти в угол, пока он сосчитает до десяти.

Бык стоял, недоуменно глядя на меня и ворча себе под нос. Он никак не мог понять, зачем я все это затеял. Проигрыш разорял меня, а в случае успеха… что я выигрывал? Возмущенное марсианское правительство незамедлительно прикажет мне вернуться домой, а о том, что произойдет позже, страшно было даже подумать.

Позади Быка, рядом с Хоу Джонсом, стояла Дженнифер. Лоб ее был озабоченно нахмурен. Мне очень хотелось думать, что она волнуется за меня.

Мы вернулись каждый в свой угол и стали ждать сигнала гонга. Он звякнул, и мы пошли навстречу друг другу.

Бык, по всей видимости, решил, что ему не избежать позора, если он не покончит со мной в течение первых трех минут. Он наклонил голову и ринулся вперед. Я с удовольствием отметил, что он не дал себе труда вникнуть во все тонкости этого вида спорта и почти не тренировался.

Его кулак, нацеленный мне в грудь, переломал бы ребра, не будь кожаных перчаток. Но в данном случае это вообще не имело значения, так как удар пришелся мимо цели. Я слегка отвернул корпус в сторону, скользнул ногой назад и тоже провел удар левой в лицо. Бык потерял равновесие, и голова его дернулась.

Он отступил, помотал шеей и уставился на меня. Я сухо усмехнулся, осторожно продвинул вперед левую ногу и вновь пустил в ход свою левую. Прежде чем он успел опомниться, я нанес ему два быстрых удара в лицо и отошел на шаг.

Он кинулся на меня.

Страницы древних пожелтевших инструкций стояли перед моими глазами. Я пританцовывал на носках. Раз, два, три — в сторону. Когда один из его мощных, размашистых ударов задевал меня, я старался как можно сильнее отклониться назад, чтобы избежать худшего. И я все время доставал его левой в голову.

Раз за разом. Но пока что без видимых результатов.

В конце концов он остановился и уставился на меня, широко расставив ноги и опустив руки. Он кипел от злости.

— Стой на месте и дерись, как мужчина! — выкрикнул он. — Стой на месте или я убью тебя!

В мою задачу входило взбесить его как можно сильнее.

— Неандерталец, — ответил я, ухмыляясь. — Это ведь не пинг-понг, а, Бык?

Он снова кинулся на меня. Я отступил в сторону и молниеносно ударил левой два раза. Пританцовывая, отошел.

Период кончился совершенно для меня неожиданно. Я вернулся в свой угол, уселся на стул, и Джо Питкерн принялся обмахивать меня полотенцем, как было принято в старину. На лице у Джо застыло недоуменное выражение.

— Знаешь, Фрэнк, — сказал он, — я впервые поверил в то, что у тебя есть шанс. Сначала ваш поединок был для меня обычной сенсацией, но сейчас мне кажется, что у тебя есть шанс. Великий боже, Фрэнк. Ты хоть понимаешь, что произойдет? Ведь ты можешь победить!

— Спасибо, друг! — ответил я, используя старинную идиому. Я прекрасно себя чувствовал, дыхание мое не было затрудненным, и уверенности тоже прибавилось.

— Ты должен оценить меня по достоинству, — весело пошутил Джо. — Пока еще я единственный человек во всей Солнечной системе, который так думает. Кстати, не пора ли кое-кому шепнуть о нашем секрете?

— Нет. Рано. Он должен измотать себя. Я смогу победить, только если остановлюсь на месте и начну обмениваться с ним ударами. А я не могу на это пойти, он силен, как горилла.

Прозвучал гонг, и Бык кинулся на меня через весь ринг, все еще в бешенстве и полный сил. Толпа завопила от возбуждения.

Впрочем, второй период ничем не отличался от первого. «Раз, два, три — в сторону, — шептал я про себя. — Привстань на носки. Пританцовывай. Левой в голову».

Он поймал меня в шестом периоде. Предыдущие пять он действительно кидался на меня, как бык, — бешеные наскоки, благодаря которым и получил свое прозвище, — а я все время уходил от ударов. Но наконец он подловил меня. Слишком много я кружился по рингу и в результате потерял ориентацию, позволив ему загнать себя в угол.

Он наступал тяжело, медленно, чуть ссутулившись, широко расставив ноги на брезентовом покрытии пола. Сквозь рев толпы я хорошо слышал его голос:

— Вот и все, Червь.

Я отчаянно выбросил вперед левую руку, правую, опять левую, метя в рассеченную бровь, но он лишь нетерпеливо тряхнул головой, как бы отгоняя комаров, и его правый кулак вылетел вперед.

Один удар пришелся мне в грудь, другой — в живот. Чувствуя, как туман обволакивает мой мозг, я еще попытался нанести ответный удар. Последнее, что я испытал, прежде чем потерять сознание, это непередаваемое отчаяние. Рушились так тщательно подготовленные мною планы…

Очнулся я на стуле оттого, что мне хлестали по щекам. Волосы у меня были мокрыми, — видимо, кто-то догадался окатить меня водой. Джо Питкерн чуть не плакал.

— Очнись, Фрэнк, — с рыданиями в голосе твердил он. — Черт побери, ты должен!

Я застонал и с трудом пробормотал:

— Какое это теперь имеет значение? Он вновь влепил мне пощечину.

— Фрэнк, тебя спас гонг. Ты еще не проиграл.

— Прекрати меня бить.

Он встал на колени и начал лихорадочно массировать мои ноги. Я тряхнул головой, и туман перед глазами стал потихоньку рассеиваться.

— Сказать им сейчас? — взволнованно спросил он.

— Нет. Рано.

Прозвучал гонг, и Джо подтолкнул меня вперед. Бык кинулся на меня с победоносным выражением на лице. Передвигался он тяжело — это было заметно.

Но он не сомневался, что теперь легко сумеет со мной покончить.

«Раз, два, три — в сторону, — бормотал я, заставляя себя приподниматься на носки. — Раз, два, три…»

Я скользнул назад, убрал корпус, и он пролетел мимо.

— Я здесь, Бык, — насмешливо бросил я и, когда он резко повернулся, в очередной раз достал его левой в голову.

Еще два периода. Три. Четыре.

Толпа поменяла свое отношение ко мне. Сначала я был для них неудачником, к которому относились иронически, но дружелюбно. Громко смеясь, они даже выкрикивали какие-то советы. Но я знал, что ставки против меня достигли один к ста на первый период и один к пятистам, что я не продержусь трех.

Сейчас все переменилось. Они улюлюкали и топали ногами, требуя, чтобы я остановился и дрался с Быком Уандером. Они хотели видеть меня уничтоженным после тех статей, которые я написал об их Межпланетном Чемпионе. В конце концов, они были гражданами Марса. На какое-то время они сделали вид, что симпатизируют мне, но они жаждали крови. Толпа!

Бык явно устал. Он двигался все медленнее, атаки его становились все короче, но зато мне стало труднее уходить от ударов. Он понял, что к чему, и, используя всю свою хитрость, вновь пытался загнать меня в угол.

— Какой сейчас период? — спросил я Джо.

— Двенадцатый. Тебе следует поторопиться, Фрэнк, если ты все еще намерен закончить бой нокаутом. Черт меня побери, если я понимаю, зачем тебе это надо. Ты должен выиграть по очкам, если судьи внимательно прочитали те книги, которые мы им дали.

Я прислушался к реву толпы.

— Это не годится, Джо. По очкам я, конечно, выигрываю. Технически. Быка я сумею победить, но как победить отношение людей к Гладиаторским Играм? Ты только посмотри, что творится в зале…

— Это верно, — удивленно сказал он. — А знаешь, кажется, им даже нравится. Не удивлюсь, если в следующее году бой «на кулачках» войдет в программу состязаний на арене…

— Раскрой наш секрет, Джо, — прервал я. — К концу периода слухи дойдут и до Быка.

Прозвучал гонг, и я встал со стула. Джо нырнул за канаты и затесался в толпе журналистов.

Не к концу, а к середине периода стадион стал шуметь, и шум этот все нарастал и нарастал.

«Принял земное подданство».

«Фрэнк Лесли стал гражданином Земли».

ЕСЛИ ОН ВЫИГРАЕТ, ЗЕМЛЯ НАЧНЕТ УПРАВЛЯТЬ ВСЕМИ ПЛАНЕТАМИ СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ!

Бык услышал этот крик в тысячу голосов, и удар оказался для него сильнее, чем все те, что он пропустил на протяжении тринадцати периодов.

— Предатель!! — взревел он и кинулся на меня. Несмотря на всю свою злость, он двигался медленно, очень медленно. Я нанес два удара — с правой и левой, — и, пританцовывая, отошел в сторону.

В конце периода я увидел в своем углу Джо и Джен. Каждый вдох давался мне с большим трудом, зрение мутилось от заливавшего глаза пота, но я выдавил из себя:

— Джен!

На лице ее появилось выражение, которого я никогда не видел раньше.

— Фрэнк, — сказала она. — Фрэнк, давно ты все это задумал?

Я заставил себя улыбнуться, хотя губы мои были разбиты в кровь.

— Много лет назад, Джен…

— Помолчи, — вмешался Джо Питкерн. — Лучше выпей немного соку. Тебе осталось всего два периода.

Я вдохнул полной грудью и посмотрел на Дженнифер.

— Я должен измотать его, лишить остатков сил. Послушай меня, Джен. Когда-то ты была нашей союзницей. Останься здесь, в моем углу, и подбадривай меня выкриками. Он влюблен в тебя, Джен, а я должен измотать его. Джен…

Прозвучал гонг, и я устало поднялся со стула.

Бык вышел из своего угла медленно, осторожно. Мне почему-то пришло в голову, что менеджер, не в пример Быку, читал древние книги и сейчас дал ему совет подстроиться под меня и сделать ставку на один решающий удар. Ведь я выиграл по очкам все периоды, за исключением того, в котором был послан в нокдаун.

Именно поэтому он двигался так осмотрительно.

И тут позади меня, сквозь рев толпы, пробился высокий женский голос:

— Давай, Фрэнк! Покажи, на что ты способен! Кончай с ним!

Пораженный до глубины души, он вздрогнул как раз в ту секунду, когда я в очередной раз достал его левой. Затем он выпрямился, и на лице его появилось мучительное выражение. Казалось, ненависть исходила от него волнами. Как слепой, он кинулся вперед, пропустил два мощнейших удара и снова пошел на меня. Я быстро нанес еще два резких удара и отступил в сторону.

С Быком Уандером было покончено, но пока что этого не видели в зале, не подозревали миллиарды телезрителей, сидящие у экранов, и уж если на то пошло, я и сам не знал. И хотя Бык еще передвигался, с трудом волоча ноги, он уже перестал что-либо соображать, и все его движения стали бессознательными.

Не могу не отдать ему должного: даже побежденный, Бык Уандер выглядел величественно. Я сам смертельно устал, но почему-то мне вспомнилась сцена, описанная в одной из древних книг, в которой на старого бизона нападал маленький степной волк. С перегрызанными сухожилиями, истекая кровью, могучий зверь все еще пытался обороняться, не желая падать на землю.

И я знал, что мне придется лишить Быка возможности проиграть с достоинством.

Теперь я уже не пританцовывал, а наносил удары: с левой, правой, с левой, левой, левой, опять с правой. Через мгновение он должен был упасть. И вдруг Джо Питкерн рассмеялся. Это был какой-то неловкий, неуверенный, истеричный смех. И в эту секунду с моих глаз как бы упала пелена. Я понял, что победил и что надо делать дальше.

Звякнул гонг.

В моем углу Джо приплясывал от возбуждения.

— Он готов, Фрэнк. Ты запросто мог его прикончить. Тебе придется это сделать. Сейчас последний период.

По-моему, я просто не имел права дышать так легко и свободно.

— Послушай, — сказал я. — Обязательно засмейся еще раз. Прямо в микрофон. И постарайся, чтобы твой смех звучал как можно естественнее.

Он не сразу понял, что я имел в виду.

Бык Уандер не восстановился за минуту отдыха — слишком много сил было отдано. Но Хоу Джонс послал его на ринг в отчаянной попытке использовать последний шанс. Ведь даже в полубессознательном состоянии один точный удар его могучего кулака мог решить исход поединка.

Если следовать древним инструкциям, то по логике вещей я должен был как можно скорее закончить бой нокаутом. Я этого не сделал.

Я нанес сильный удар правой в голову и, когда он начал падать, вошел в клинч. Поддержал его. К тому времени, как судья разъединил нас, у Быка хватило сил устоять на ногах.

Я вновь нанес удар, вошел в клинч, поддержал его и подмигнул через его плечо прямо в телекамеру и стоящим поблизости журналистам.

— Межпланетный Чемпион среди гладиаторов, — сказал я. — Величайший человек во всей Солнечной системе.

Потрясенный судья вновь разъединил нас. Я привстал на носки, пританцовывая, пародируя свои собственные движения первых периодов, и сделал вид, что наношу удар в голову. Бык опять чуть было не упал. Я пожал плечами, продолжая разыгрывать комедию, и нанес легкий удар, после чего опять вошел в клинч, не давая ему упасть.

Один из журналистов в первом ряду громко фыркнул. И тогда, наконец поняв, в чем дело, Джо Питкерн рассмеялся. Смех звучал издевательски.

Это было нелепо. Но я и не пытался вести себя с достоинством. Наоборот. Я валял дурака, как мог бегая вокруг Быка. Слегка задел его по левому, а потом правому уху. Встал прямо перед ним и аккуратно три раза стукнул по носу. И каждый раз, когда он начинал падать, я входил в клинч и поддерживал его.

Смех становился все громче.

Постепенно он перерос в рев, и я понял, что они смеются не только над человеком, который являлся чемпионом-убийцей Солнечной системы, — они смеялись над самой концепцией Гладиаторских Игр.

Я продолжал кривляться почти до самого конца последнего периода, а незадолго до того, как должен был прозвучать гонг, отошел на шаг в сторону, набрал полную грудь воздуха, комично раздул щеки и стал изо всех сил дуть на Быка Уандера. Через некоторое время ноги его подкосились, и он медленно скользнул вниз, растянувшись на покрытом брезентом полу арены.

Я устало посмотрел на лица людей, у которых от смеха по щекам катились слезы. Я сделал то, что задумал. С этой минуты Гладиаторские Игры прекратили свое существование. Это было очевидно. Любой фарс несовместим с чувством собственного достоинства, а подобные Игры отныне стали фарсом. Но, глядя на десятки тысяч людей, смеющихся над своим павшим Чемпионом, я не чувствовал себя с ними заодно.

Медленно повернувшись, я направился в свой угол, где меня ждала Дженнифер, спокойно сидя на стуле и сложив руки на коленях. Она смотрела мне в глаза.

Перевел с английского М. Гилинский

Table of Contents

Мак Рейнольдс Гладиатор