Annotation

Сказки — замечательный образец устного поэтического творчества казахского народа, страницы его истории, отражающие быт, обычаи, нравы и традиции степного кочевника, заключающие в себе драгоценные жемчужины народной мудрости, остроумия, находчивости, душевной щедрости.

Мы узнаем из них о тяжелом и непосильном труде народа, о его вековой ненависти к своим угнетателям, о героической борьбе с чужеземными захватчиками. Во всех сказках высмеиваются тупость, алчность и беспредельная жадность баев, прославляются мудрость, героизм и простота бедняков. И всегда добро одерживает победу над злом, всегда торжествуют справедливость и правда. Здесь много юмора, едкого сарказма, фантазии.

Казахские сказки выразительны, лаконичны, читаются с большим интересом.

- Казахские народные сказки

- ЕР-ТОСТИК

- ДОБРЫЙ И ЗЛОЙ

- КРАСАВИЦА КУНКЕЙ

- БОГАТЫЙ И БЕДНЫЙ

- ДЕД КАНБАК

- ТРИ СЕСТРЫ

- ТРИ СЫНА БЕДНЯКА

- ЧУДЕСНЫЙ САД

- ДЖИГИТ И ВОЛЧИЦА

- ДЖИГИТ И МЫСТАН

- ТРИ БРАТА И ПРЕКРАСНАЯ АЙСЛУ

- СОРОК СЫНОВЕЙ АУЭЗ-ХАНА

- КАРА-МЕРГЕН

- ВЕЛИКАН АЛПАМЫС

- У ОДНОЙ НЕВЕСТЫ ТРИ ЖЕНИХА

- ВОЛШЕБНЫЙ КАМЕНЬ

- СЧАСТЬЕ КАДЫРА

- ТРИ МУДРЫХ СОВЕТА

- МУДРАЯ ДЕВУШКА

- ЧУДЕСНАЯ ПТИЦА

- ЖАЙЫК И ЕДИЛЬ

- КАИМ-БАТЫР

- КУНШЕ, ПОТЕРЯВШАЯ СЫНА

- ПТИЦА СЧАСТЬЯ

- ВОР-НЕВИДИМКА

- БАЯН-СЛУ И КОЗЫ-КОРПЕШ

- МУДРЫЙ АЯЗ

- СУД БИЯ БАЛЬТЕКЕЯ

- КАК АЛДАР ЖЕНИЛСЯ

- ЧУДЕСНАЯ ШУБА АЛДАРА-КОСЕ

- ЖАДНЫЙ БАЙ И АЛДАР-КОСЕ

- АЛДАР-КОСЕ И СКУПОЙ ДРУГ

- АЛДАР-КОСЕ И ПАХАРЬ

- КАК МОЛОДОЙ ТАЗША ОБДУРИЛ СТАРОГО

- ЯСНОВИДЯЩИЙ

- НАИВНЫЙ И СМЫШЛЕНЫЙ

- КАК БЫЛ НАКАЗАН ЖАДНЫЙ КАРАХАН

- ЖИРЕНШЕ-ШЕШЕН

- АЛДАР-КОСЕ И АЛАША-ХАН

- ВОЛШЕБНАЯ ПТИЦА АЛДАРА-КОСЕ

- БАЙ-МУЗЫКАНТ И АЛДАР-КОСЕ

- ОБМАНУТЫЙ ТОЛСТЯК

- КАК АЛДАР-КОСЕ БАТРАКОВ УГОЩАЛ

- МУДРЫЙ ЖИРЕНШЕ И КРАСАВИЦА КАРАШАШ

- ЖИРЕНШЕ

- ХАН И ЖИРЕНШЕ

- ЖИРЕНШЕ И БАЙЕКЕ

- КАК АЛДАР СТАЛ АЛДАРОМ-КОСЕ

Казахские народные сказки

ЕР-ТОСТИК

В далекие годы жил на свете скотовод Ерназар. Счастливо жил старик. Имел он восемь сыновей, восемь помощников. Но вот случился в степи большой джут (Джут — стихийное бедствие, когда в суровые зимы скот но может добыть подножный корм из-под снега или ледяной корки и гибнет от истощения). Погнали казаки скот в благополучный край, где не было голода. Вместе с ними откочевали и восемь сыновей Ерназара. А сам Ерназар со своей старухой остался дома. Пищей он запасся на целый год. Надеялся старик на родной земле пережить голодное время.

Прошло двенадцать месяцев. Не вернулись сыновья к отцу и никаких известий о себе не прислали. Кончился запас пищи у Ерназара. Стали голодать они со старухой. Сильно ослабели они. Едва держались на ногах.

Вот встала однажды вечером старуха с постели, открыла тундик. Посмотрел Ерназар и увидел: висит на веревочке лошадиный тостик (Тостик — грудинка). Обрадовался старик, говорит: Свари его поскорее!

Сварила старуха тостик. Съели они его. насытились, окрепли. Через девять месяцев родила старуха сына. Назвали его Тостиком.

Не но дням, а по часам рос малыш. Прошел один месяц, а все его принимают за годовалого. Прошел год, а Тостику уже дают пятнадцать лет. Такой он был рослый и здоровый настоящий батыр. Никто не мог побороть его. И никто не умел так метко стрелять из лука, как стрелял Тостик. Вот скачет джигит на лошади и держит двумя пальцами кольцо. Прицелится Тостик из лука и стрела легко пройдет через колечко.

Хорошо было иметь такого сына! Пойдет Тостик на охоту, настреляет диких коз и птиц, принесет домой много мяса. Сытно жили его родители.

Увидел однажды Тостик чижика. Поднял он лук и отшиб птичке крыло. Запрыгал чижик с одним крылом но траве. Бежит Тостик за ним вдогонку. Заскочила птичка в юрту. Тостик за ней. Видит, сидит старуха и прядет. Чижик перескочил пряжу, а Тостик задел и оборвал несколько ниток.

— Ах ты, бездельник! — закричала сердито старуха. — Порвал мне пряжу! Чем болтаться попусту, лучше разыскал бы своих непутевых братьев, бросивших отца.

Ничего не ответил Тостик старухе. Не знал он о том, что у него есть братья. Никогда ему не говорили о них родители.

Вернулся Тостик домой. Заметила мать, что сын чем-то озадачен и спрашивает:

— Что с тобой, сынок? С кем ты поссорился?

Рассказал Тостик о встрече со старухой.

— Разве правда, что у меня есть братья?

— Врет пустоголовая старуха! — говорит мать. — Нет у тебя никаких братьев.

Поверил сын ее словам и успокоился.

Прошло несколько дней. Играл Тостик в бабки с мальчишками и нечаянно ударил сына старухи. Пуще прежнего обозлилась она. Стала ругать Тостика.

— Смерть бы тебя задавила, окаянного! Силу девать тебе некуда. Пошел бы лучше да поискал кости своих пропавших братьев.

Еще сильнее призадумался Тостик. Опять спрашивает свою мать о братьях. Молчит она, словно в рот воды набрала.

Попросил тогда Тостик у Матери есть. Отсыпала она пшеницы и велела поджарить. Поджарил сын и говорит: — Попробуй, мама, готова ли пища?

Взяла мать горсть горячей пшеницы. Тостик схватил ее руку и сжал изо всей силы.

Взмолилась тут мать:

— Отпусти, сынок!

Тостик не выпускает:

— Расскажи всю правду о братьях, тогда отпущу.

— Хорошо, расскажу.

Освободил Тостик руку матери. Она и говорит:

— Было у тебя восемь братьев. В год последнего джута откочевали они со скотом в благополучный край и не вернулись. Живы ли сейчас и где находятся, мы с отцом не знаем.

Решил Тостик отправиться на розыски братьев. Заготовил он большой запас дичи и мяса для родителей и стал собираться в далекий путь. За пояс Тостик заткнул железную стрелу, в руку взял железную палку, а ноги обул в железные сапоги.

Идет Тостик месяц, идет год, второй. Железные подошвы сапог стали тоньше монеты, а железная палка — тоньше иглы. Побывал он во многих странах. Прошел много гор, степей и пустынь. Но так и не нашел пропавших братьев.

Уже хотел было Тостик вернуться назад в родительский дом, как вдруг заметил зеленый холм. С трудом поднялся он на него. Открылась перед ним цветущая долина. Увидел он многочисленные табуны лошадей, а за табунами громадный аул.

Направился Тостик к нему. На пути попалась ему одинокая юрта. Вошел он передохнуть и видит: стоит на очаге большой котел с вареным мясом. Наелся Тостик досыта и быстро дошел до аула.

Много здесь было народу. Собрались казахи на поминки. Стал Тостик разыскивать среди них своих братьев. Вдруг слышит крик:

— Подавать восьми ерназаровским! Подавать восьми ерназаровским!

С этими словами внесли подавальщики в большую белую юрту блюда с кушаньями.

Насторожился Тостик. Захотел посмотреть на восемь ерназаровских. Устремился он за подавальщиками.

— Куда лезешь? — закричали они на него, схватили за шиворот и оттолкнули прочь.

Размахнулся Тостик, ударил ближнего подавальщика. Тот сразу упал замертво.

Все удивились необыкновенной силе удара. Спрашивают Тостика:

— Что ты за человек? Кого тебе надо?

Отвечает Тостик:

— Я сын Ерназара и разыскиваю своих восьмерых братьев. Мне надо увидеть «восемь ерназаровских».

<<< skipped — отсутствуют страницы>>>

одна пара серег, моей младшей дочери Кенжекей. Я держу ее отдельно от остальных, потому что все восемь старших дочерей для меня одно и то же, что одна девятая, самая младшая.

Показала старуха Ерназару серьги младшей дочери и повесила их на место.

— Если для тебя восемь дочерей равноценны одной Кенжекей, — говорит Ерназар, — то и для меня один Тостик равноценен восьми сыновьям. Пусть Кенжекей будет невестой моего Тостика.

Высватал Ерназар девять дочерей и возвратился домой. Созвал он сыновей и объявил:

— Надо ехать за невестами!

Собрали братья караван и вместе с отцом тронулись в путь.

Вот едут они через пустынную степь и встречают по дороге Бек-торы — дочь пери. Увидела она Тостика, влюбилась сразу и замыслила разлучить его с Кенжекей.

Прибыл Ерназар с сыновьями в аул к невестам. Погостил здесь и отпраздновал сразу девять свадеб. Тридцать дней гуляли на свадьбах гости да еще сорок ночей. Наконец, собрался Ерназар в обратный путь. Стал он готовить караван в дорогу.

Наделили родители дочерей богатым приданым. Много им дали скота. Но младшая дочь Кенжекей все же осталась недовольна. Только отъехал караван от родительского аула, отправила она отцу посланца с просьбой дать ей коня Шалкуйрыка, аксырматсаут (Аксырматсаут — богатырские доспехи) впридачу к нему и Ак-Тюс — белую верблюдицу.

Рассердился отец на свою дочь. Говорит ее посланцу:

— Для Кенжекей хватит богатства Ерназара. Зачем она просит у меня Шалкуйрыка? Шалкуйрык — вожак моих лошадей. А где же видано, чтобы вожаком владела женщина? Ак-Тюс — вожак моих верблюдов. Никогда не было случая, чтобы женщину наделяли такой верблюдицей. Аксырматсаут — вооружение, переходящее от предков в наследство только к старшим сыновьям. Можно ли его отдавать младшей дочери? Поезжай к ней и передай мои слова.

Прискакал посланец к Кенжекей и привез ей ответ отца.

Тогда Кенжекей говорит:

— Отправляйся снова к отцу и скажи ему: я просила дать Шалкуйрыка, потому что на таком коне подобает ездить только батырам. Мне хотелось, чтобы на нем ездил настоящий батыр — Ер-Тостик! Я просила Ак-Тюс — она одна в силах поднять походную юрту батыра Ер-Тостика. Я просила дать в придачу аксырматсаут, чтобы носил его достойный батыр — Ер-Тостик.

На этот раз слова Кенжекей убедили отца. Отослал он дочери Шалкуйрыка, Ак-Тюс и аксырматсаут. Поручил также передать дочке, чтобы Ерназар не останавливал караван на ночлег в урочище Соркудук. Иначе постигнет Кенжекей большая беда.

Вот идет караван с сыновьями и снохами Ерназара через пустынную степь. Кенжекей первая заметила маленькую землянку, стоящую на дороге. Когда приблизились верблюды к землянке, вышла из нее Векторы, дочь пери. Приветствовала она караван:

Ой, как прекрасен Ер-Тостик, жених возлюбленный твой,

Кенжекей!

Лошадь твоя Шалкуйрык — ветра быстрее в степи,

Кенжекей!

Верблюдица много несет добра,

Кенжекей!

Солнце блестит на твоей тяжелой стальной броне,

Кенжекей!

Если не брезгуешь ты бедной землянкой моей,

Кенжекей!

Сделай привал у меня, свежий ты выпей кумыс,

Кенжекей!

Счастье твое не сбежит, если заглянешь ко мне,

Кенжекей!

Не понравились Кенжекей слова Векторы. Ответила она ей:

Дочь пери, Векторы, ты лучше молчи,

Завистливой речи я знаю цену!

А если прекрасен возлюбленный мой, —

То знай, я люблю жениха своего!

И если мой конь быстрее, чем вихрь, —

Я еду сама на своем коне.

И если навьючена Ак-Тюс, —

Свою верблюдицу навьючила я.

И если сверкает стальная броня,—

То я не чужую надела броню.

Твоей землянкой не брезгую я,

Привал не устрою, однако, я в ней.

Меня не заманит твой свежий кумыс.

И если предложишь ты мне даже мёд,

Не стану я есть, Векторы, у тебя!

Прошел без остановки караван со снохами мимо обозленной Векторы. Скоро прибыл он в урочище Соркудук. Говорит Кенжекей Ерназару:

— Не будем делать привала. По всем приметам место здесь плохое.

Выслушал Ерназар и думает:

«Не успели еще доехать до дому, а младшая сноха уже начинает поучать меня».

И велел старик устроить в Соркудуке ночевку. Поставила Кенжекей раньше других снох свою юрту. Пригласила в гости Ерназара. Поговорила с ним откровенно. Увидел старик, что младшая сноха его — умная женщина. Пожалел он, что не послушался ее совета.

Густой туман окутал степь с вечера.

Помнила Кенжекей предостережение своего отца и не спала всю ночь. Но рано утром все же обнаружила исчезновение Ак-Тюс. Сказала сноха свекру о беде. Быстро оседлал старик лошадь, поскакал на поиски верблюдицы. Едет он по степи и видит: стоит саксаул, рядом с ним куст растет. Повод верблюдицы зацепился за куст. Нагнулась верблюдица и щиплет траву. А под деревом дряхлая старуха сидит.

Просит ее Ерназар:

— Бабушка, подай повод!

— Дорогой мой, — отвечает старуха жалобным голосом, — если я встану, то не смогу сесть, а если сяду, то не смогу встать. Нет у меня силы подать тебе повод.

Наклонился Ерназар с лошади, хотел поднять повод, а старуха и вцепилась ему в этот миг костлявыми пальцами в горло.

Сразу догадался Ерназар — напала на него баба-яга. Попытался он вырваться из ее рук, да куда там! Пальцы старухи, словно аркан! Почувствовал Ерназар — пришла к нему смерть.

Выступили у старика на глазах слезы. Стал он просить старуху:

— Дожил я до преклонных лет, только что поженил своих сыновей и думал насладиться радостной жизнью деда. Седая у меня борода и седые волосы. Отпусти меня, матушка!

— Нет, — хрипит старуха и давит ему горло.

У Ерназара душа из нижней части живота сразу перекочевала в верхнюю. Продолжает молить старик:

— Везу девять снох. Что хочешь возьми из их богатого приданого, только отпусти меня!

— Нет! — отвечает старуха и еще крепче жмет горло. Почувствовал старик, что душа его вошла в грудь и стала подниматься вверх.

— Если мало этого, то пастбища мои полны верблюдов. Всех отдам, только отпусти меня!

— Нет! — отвечает старуха и сильнее сжимает костлявые пальцы. Душа Ерназара поднимается горлом все выше и выше.

— Если этого мало, возьми моих снох. Белые они, как яйца, бойкие, как сороки. Всех отдаю тебе. Отпусти меня!

— Нет!

Душа Ерназара уже готова выйти из горла.

— Если этого мало, возьми девятую сноху Кенжекей, самую красивую и умную. Только выпусти меня, матушка!

— Нет!

Душа Ерназара подбирается к самому носу.

— Если этого мало, есть у меня восемь сыновей — как столбы они крепки. Все они твои. Выпусти меня, матушка!

— Нет!

Тут душа Ерназара чуть не выскочила из ноздрей. Увидел он смерть перед самыми глазами. Начал стонать старик:

— Если и этого мало, отдам тебе самое дорогое, что есть у меня: крыло мое в бедствии, силу мою в одиночестве — любимого сына моего Ер-Тостика. Возьми его, только выпусти меня.

Тут баба-яга ослабила пальцы.

— А как же ты мне отдашь Ер-Тостика?

Отвечает Ерназар:

— У меня в кармане точилка. Ер-Тостик точит ею свою стрелу. Она ему очень нужна. Я оставлю ее тебе в залог. Он придет за ней сюда.

Отпустила баба-яга старика. Ерназар к каравану. Ведет за собой в поводу Ак-Тюс, словно и не случилось ничего. Не подозревал только старик, что Кенжекей, незаметно подкравшись к саксаулу, слышала его разговор с бабой-ягой.

Прошло несколько дней. Заметил Ер-Тостик — ночью Кенжекей закрывает на запор свою юрту. Не понравилось это ему. Вошел он в нее силой и лег в постель.

Кенжекей вынула стальной кинжал, приставила к своей груди острием, а рукояткой к груди Ер-Тостика и шепчет:

— Лежи спокойно, иначе мы погибли оба.

— Почему погибли?

Отец твой отдал тебя бабе-яге. Ты теперь не мой. Сначала освободись от бабы-яги, а потом приходи и будешь моим мужем. Усомнился Ер-Тостик в словах Кенжекей:

— А зачем отцу было отдавать меня бабе-яге?

Отвечает Кенжекей:

— Если не веришь, спроси у отца свою точилку.

Наутро говорит Тостик отцу:

— Я хочу сходить на охоту. Дай мне точилку наточить стрелу. Поискал Ерназар в кармане и отвечает:

— Должно быть, я потерял ее в Соркудуке, когда искал Ак-Тюс. Точилка осталась возле саксаула. Там я кормил лошадь.

Решил Ер-Тостик отправиться на поиски своей точилки.

Посоветовал ему Ерназар ехать на двух лошадях — пегой, резвой, как о шести ногах, и рыжей, резвой, как о семи ногах. Так и поступил Ер-Тостик. Увидела — Кенжекей, как муж сел на шестиногую лошадь, а семиногую взял в повод, и запела она:

Вот вижу твой путь я опасный, Ер-Тостик:

Безводные степи лежат пред тобою.

Пройти через степи нельзя и кулану —

Тебе на коне их придется проехать.

Пустыня песками твой путь преградила,

Пустыней лететь и орлу невозможно.

А должен проехать ее на коне ты!

Заменят ли кони в пути тебе крылья?

Шестиногую пегую в табун привели?

От смирной кобылы она — не товарищ.

Когда перетрутся копыта о камень,

Когда в лоб ударит ей пламенем солнце.

Не выдержит лошадь шесть дней перехода!

Семиногую рыжую в табун привели,

От старой кобылы — совсем не годится!

Когда в лоб ударит ей пламенем солнце,

Не выдержит даже семь дней перехода!

У отца не взяла я себе иноходцев,

А выбрала лошадь, чтоб ездить батыру!

Возьми, Ер-Тостик, Шалкуйрыка в дорогу.

Крылом твоим будет, опорой и другом!

По душе пришлось Ер-Тостику предложение Кенжекей. Послал он джигитов за Шалкуйрыком. Только джигиты никак не могут поймать лошадь. Никого не подпускает к себе близко Шалкуйрык. Кто спереди подойдет, того он укусит: кто сзади — того лягнет. Пошел Ер-Тостик сам к Шалкуйрыку. Протянул руку с уздечкой. Почуяла лошадь настоящего хозяина, дала себя взнуздать.

Оседлал Кр-Тостик Шалкуйрыка, а Кенжекей загадала про себя примету:

«Ак-Тюс принесет верблюжонка либо в тот день, когда умрет Ер-Тостик, либо в тот день, когда он возвратится домой».

Опоясалась она платком и еще загадала:

«Развяжется либо в тот день, когда умрет Ер-Тостик, либо когда он придет назад».

Поняла Ак-Тюс думы Кенжекей. И дала ей клятву обязательно принести верблюжонка в день возвращения или смерти Ер-Тостика.

Когда отъехал Ер-Тостик подальше от каравана, заговорил Щалкуйрык человеческим голосом:

— Теперь у нас с тобой одна душа, Ер-Тостик. Запомни, что я скажу. Возле твоей точилки нас поджидает баба-яга. Она попытается тебя поймать, когда ты будешь поднимать точилку. Отвлеки внимание старухи, а я сделаюсь ниже полыни. Ты на ходу сможешь поднять и увезти точилку. Только назад не оглядывайся.

Вот подъезжают они к саксаулу. Увидел Ер-Тостик ветхую старуху. Закричал ей громким голосом:

— Бабушка! Сидящие за тобой девушки все ли твои?

Оглянулась старуха. Шалкуйрык сделался ниже полыни, схватил Ер-Тостик на полном скаку точилку — и был таков!

Догадалась старуха, кто ее перехитрил. Захрипела она страшным голосом. Зашипела по-змеиному. Засверкала глазами. Кинулась догонять Ер-Тостика.

Быстрей стрелы летит Шалкуйрык. Но и баба-яга не отстает. Гонится за ним по пятам. Такая тут началась скачка, что горы стали рассыпаться, как кучи песка. Зацепил Шалкуйрык на полном скаку копытом черный камень величиной с юрту. Пополам треснула земля под лошадью. И провалился под землю Ер-Тостик вместе с конем. Долго летели они вниз. Наконец остановились.

Встал Шалкуйрык на четыре ноги и заговорил человеческим голосом:

— Мы в подземном царстве змеиного хана Баны. Здесь поблизости должен быть его дворец. Оставь меня, когда увидишь его. Войди во дворец один. Вход охраняют две черные змеи. Они будут свистеть и бросаться на тебя, но ты не пугайся. Это рабы хана Баны. Когда пройдешь через дверь и войдешь в комнату, подползут к тебе две серые змеи. Они заберутся за пазуху и вылезут из голенищ. Эти змеи — дочь и сын Баны-хана. Ты их тоже не страшись. Когда ты сядешь на пол, к тебе со свистом подвинутся две громадные желтые змеи. Это сам Баны-хан и его жена. Держись с ними смело, иначе потеряешь к себе уважение, и мы не сможем найти дорогу назад, на поверхность земли.

Все так и вышло, как предсказал Шалкуйрык.

Когда желтые змеи превратились в людей — в мужчину и женщину, — увидел Ер-Тостик перед собой хана Баны и его любимую жену.

— Добро пожаловать, Ер-Тостик! — приветствовал гостя хан. — Жители подземного царства уважают смелых людей, живущих на земле. Они не обидят тебя!

И серые змеи тоже приняли человеческий образ. Увидел Ер-Тостик стройного юношу и красивую девушку. Дети хана Баны радостно приветствовали Ер-Тостика.

А две черные змеи превратились в черных рабов. С низкими поклонами подошли они к гостю, готовые служить ему.

Долго прожил Ер-Тостик в подземном царстве. За это время он узнал, что Баны-хан сильно враждует с Темир-ханом. Несколько раз Баны-хан сватал у него дочь за своего сына, но Темир-хан всегда отказывал.

Сказал Баны-хан Ер-Тостику:

— Если ты привезешь ко мне дочку Темир-хана, то я отдам тебе в жены свою дочь.

И отправился Ер-Тостик сватать дочь Темир-хана. Ехать предстояло семь месяцев. Едет Ер-Тостик через пустынную степь и видит человека с ножом, притаившегося за деревом.

«Какое зло замышляет этот человек?»— подумал Ер-Тостик и начал наблюдать за ним.

Тут две сороки сели на ветку. Человек с ножом изловчился — вмиг срезал и переставил птицам хвосты. Даже не почувствовали сороки, какую проделку с ними совершил удивительный ловкач.

Спрашивает Ер-Тостик:

— Кто ты такой?

— Я хочу бытьтоварищем Ер-Тостика. Я слышал, что он спустился в подземное царство, и жду его самого.

— А каким искусством ты владеешь, чтобы быть товарищем Ер-Тостика?

— Мое искусство ты видел. Нет птиц более чутких, чем сороки. Но и они не заметили, как я переставил им хвосты. Я Вор-богатырь.

— А я Ер-Тостик, которого ты поджидаешь.

Отправились они в дальнейший путь вместе — Ер-Тостик и Вор-богатырь.

Повстречался Ер-Тостику еще один человек. На каждой ноге у него было привязано по большому камню, но бегал он так быстро, что догонял оленей, ловил их, а затем спутывал им ноги.

Спрашивает Ер-Тостик:

— Кто ты такой?

— Я хочу быть товарищем Ер-Тостика. Я слышал, что он спустился в подземное царство, и жду встречи с ним.

— А каким искусством ты владеешь, чтобы бытьтоварищем Ер-Тостика?

— Когда мне нужно догнать оленя, я привязываю камни к ногам, а если надо догнать птицу — отвязываю их. Я богатырь Ветроног.

— А я Ер-Тостик, которого ты ждешь.

Тронулись они дальше втроем: Ер-Тостик, Вор и Ветроног. Повстречался им еще один человек. Он лежал, прикладывая к земле то правое ухо, то левое. Спрашивает Ер-Тостик:

— Кто ты такой?

— Я хочу быть товарищем Ер-Тостика. Я слышал, что он спустился в подземное царство, и жду его на дороге.

— А каким искусством ты владеешь, чтобы быть товарищем Ер-Тостика?

— Я здесь слышу, о чем говорят люди, находящиеся на другом конце пустыни. Меня зовут богатырь Чуткое Ухо.

— А я Ер-Тостик, которого ты ждешь.

Отправились они дальше вчетвером: Ер-Тостик, Вор, Ветроног и Чуткое Ухо.

Шли, шли и видят: стоит высокая гора. Вдруг на их глазах начинает расти. Подошли они ближе и увидели человека. Передвигает он горы с места на место. Легко поднимает — ставит одну на другую.

Спрашивает Ер-Тостик:

— Кто ты такой?

— Я хочу быть товарищем Ер-Тостика. Я видел, ка он спустился в подземное царство, и жду его на дороге.

— А каким искусством ты владеешь, чтобы быть товарищем Ер-Тостика?

— Я обладаю великой силой и не знаю, куда мне ее деть. Со скуки я перекатываю горы с места на место. Меня зовут богатырь Горокат.

— А я Ер-Тостик, которого ты ждешь.

Отправились они дальше впятером: Ер-Тостик, Вор, Ветроног, Чуткое Ухо и Горокат.

Подходят к большому озеру. Смотрит на него Ер-Тостик и ничего понять не может. Вода в озере то исчезнет сразу, то вновь появится. И вдруг заметил Ер-Тостик сидящего в камышах человека с дудочкой во рту. Наберет он через дудочку воду в рот — и озеро высохнет до дна. Потом выпустит ее обратно — и озеро вновь наполнится до самых берегов. Спрашивает Ер-Тостик:

— Кто ты такой?

— Я хочу быть товарищем Ер-Тостика. Я слышал, что он спустился в подземное царство, и жду его на дороге.

— А каким искусством ты владеешь, чтобы быть товарищем Ер-Тостика?

— Я могу проглотить любое озеро. Я богатырь Озероглотатель.

— А я Ер-Тостик, которого ты ждешь!

И двинулись они дальше вшестером: Ер-Тостик, Вор. Ветроног, Чуткое Ухо, Горокат и Озероглотатель.

Вечером подходят они к высокому холму. Сидит на нем человек и разглядывает луну.

Спрашивает Ер-Тостик:

— Кто ты такой? Что ты делаешь здесь?

— Я хочу быть товарищем Ер-Тостика. Я видел, как он спустился в подземное царство, как он вошел во дворец змеиного хана Баны, как выехал в страну Темир-хана и как по дороге набрал себе пятерых товарищей. Я богатырь Всевидящий Глаз.

— Будь моим товарищем! — отвечает Ер-Тостик.

Отправились они дальше всемером: Ер-Тостик, Вор, Ветроног, Чуткое Ухо, Горокат, Озероглотатель и Всевидящий Глаз.

Только на седьмой месяц добрались они до страны Темир-хана и увидели пустынную местность. Население услышало, что к ним едет Ер-Тостик, и откочевало неизвестно куда.

Приложил богатырь Чуткое Ухо. к земле уши и услышал далекий разговор. Говорит он Ер-Тостику:

— Народ откочевал в урочище, называемое «Недоступное человеку».

Богатырь Всевидящий Глаз поднес ладонь к бровям и увидел, что население спряталось за широким утесом, находящимся за шестью горами и семью озерами.

Тут богатырь Горокат смахнул с дороги горы, а богатырь Озероглотатель проглотил воду из семи озер.

И очутился Ер-Тостик с шестью богатырями в ауле Темир-хана.

У Темир-хана гостил в это время Кеще-хан. Приехал он сватать ханскую дочь. Узнал Темир-хан, что Ер-Тостик прибыл от хана Баны с тем же намерением, и объявил:

— Чьи сваты окажутся искуснее и хитрее, те и увезут из моего аула дочь.

И велел он заколоть для пира всех баранов, верблюдов и лошадей, пригнанных в подарок Кеще-ханом, а также и свой скот.

Начался пир, и собрался народ посмотреть на искусство обоих сватов.

Отвели Ер-Тостику праздничную белую юрту. Начали подавать угощение. Но сколько ни принесут джигиты кумысу и мяса, никак не могут насытить сватов Баны-хана. Богатырь Озероглотатель один выпил весь кумыс и поел все кушанья, приготовленные для пира.

Несколько раз приказывал Темир-хан колоть новые стада баранов. Но все мясо в один миг исчезало в бездонной утробе Озероглотателя.

Посоветовал Кеще-хан Темир-хану:

— Надо в кушанье положить яду, чтобы эти обжоры не съели твоего последнего барана.

Услышал богатырь Чуткое Ухо этот заговор и сообщил Ер-Тостику. А тот послал Вора-богатыря на кухню. Вынул Вор-богатырь яд и переложил его в блюдо, предназначенное для Кеще-хана и его свиты.

Только проглотили они по одному кусочку мяса, как сразу же умерли.

Так одержал Ер-Тостик победу над Кеще-ханом.

Кончился пир. Устроил Темир-хан байгу. Приказал вывести на нее всех лучших скакунов. Ер-Тостик тоже стал готовить к состязаниям Шалкуйрыка.

Тут заговорила его лошадь человеческим голосом:

— Если коней запустят на далекое расстояние, то бег мой будет, как всегда, быстрым. Но если я буду скакать даже три дня, то вряд ли сумею остановиться. Поэтому, когда я стану приближаться, ты натяни передо мной тройную веревку, скрученную из джута, волоса, и шелка. Если порвется она целиком — меня ты больше не увидишь. Я так промчусь, что не смогу остановиться. Если веревка уцелеет, я разобьюсь насмерть. Но если она порвется до половины, я хотя и упаду, но все же останусь жив. Не теряй надежды, Ер-Тостик, на добрый исход!

Задумал Темир-хан уморить единственную лошадь Ер-Тостика. Нарочно назначает скачки на дальнее расстояние. Самые быстрые кони в состоянии пробежать его не меньше, как за неделю.

Умчались лошади, а гости стали смотреть борьбу.

Легко победил богатырь Горокат всех силачей подземного царства. Никто больше не захотел выйти с ним на единоборство. Стал показывать Горокат народу свою силу — поднимет ближнюю гору, как маленький камешек, и на место поставит.

Так проходит неделя в играх и в развлечениях. Наступает срок возвращения лошадей. Идет народ встречать их. Говорит богатырь Чуткое Ухо Ер-Тостику:

— Я слышу топот копыт: приближаются лошади.

Богатырь Всевидящий Глаз добавляет:

— Я вижу облако пыли: это мчится наш Шалкуйрык!

Натянул тогда Ер-Тостик тройную веревку. Быстрее вихря мчится Шалкуйрык. Добежал до веревки и упал. Увидел Ер-Тостик: джутовая и волосяная веревки порвались, а шелковая уцелела.

Обращается тогда он к своей лошади:

В Соркудуке отец мой сделал привал,

Большое несчастье мне он причинил.

Злой бабе-яге, чтобы душу спасти,

Точилку мою он оставил в залог.

Вот я оседлал самых лучших коней,

Поехал точилку свою выручать.

Сказала жена мне моя Кенжекей:

— Безводные степи лежат пред тобой,

Их даже не в силах кулан пересечь.

Пустыня за ними еще тяжелей,—

Ее пролететь не под силу орлу!

Шестиногий конь не годится тебе —

От смирной кобылы родился на свет.

Семиногий конь не годится тебе —

От старой кобылы родился на свет.

Чтоб не обидеть мою Кенжекей.

Тебя оседлал я тогда, Шалкуйрык.

Я помощь твою не забыл, Шалкуйрык!

Крылом моим быстрым ты был, Шалкуйрык!

Советы давал мне в беде, Шалкуйрык!

Имел три души, но осталась одна.

Вставай, Шалкуйрык! Оживи, Шалкуйрык!

Мой верный товарищ, прошу я тебя!

Услышал Шалкуйрык слова своего хозяина, ожил и вскочил на ноги. Вышел он победителем в состязании. Остальные лошади прибежали через несколько дней.

Следующее состязание в беге Темир-хан устраивает для пеших джигитов. Отбирает он лучших своих бегунов с Мыстан-Кемпир во главе. А Ер-Тостик выставляет богатыря Ветронога.

Прошли бегуны однодневное расстояние. Наступил вечер. Решили они переночевать, а с утра начать состязание.

Мыстан-Кемпир говорит Ветроногу:

— Ты устал, голубчик. Спи крепко и ни о чем не беспокойся. Я сама разбужу тебя, когда будет нужно.

Понадеялся Ветроног на обещание Мыстан-Кемпир и крепко заснул. А когда проснулся, солнце уже стояло над самой головой. Все бегуны давно начали состязание и уже прошли больше половины пути. Догадался Ветроног, что старуха его обманула. Схватил он горсть песку и помчался догонять своих соперников. Бежал он так быстро, что в пути даже птиц обгонял. Настиг Ветроног бегунов и видит — впереди всех мчится Мыстан-Кемпир. Бросил он старухе песок в лицо. Начала старуха протирать глаза да ругаться и отстала. Прибежал Ветроног первым и принес победу Ер-Тостику.

Очень не хочется Темир-хану отдавать свою дочь за сына змеиного хана Баны. Придумал он новую хитрую задачу для Ер-Тостика. Просит Темир-хан достать со дна озера потонувший котел, окружностью в сорок саженей.

Велит Ер-Тостик богатырю Озероглотателю осушить озеро. Но сколько ни старался богатырь, ничего не получается. Третья часть воды все время остается в озере.

Видит Шалкуйрык неудачу Озероглотателя. Предлагает он Ер-Тостику:

— Я достану котел. Когда я нырну в воду, наблюдай, какого цвета поднимается пена. Если белая, — значит, все у меня благополучно, котел я поднял. А если пена будет красная, — значит, не поднял, случилась беда, и я остался навсегда под водой.

И с этими словами нырнул Шалкуйрык на дно озера.

Смотрит Ер-Тостик на воду, какая пена появится на поверхности. Показалась белая пена. Обрадовался он — все идет хорошо. Но тут скоро появилась красная пена.

Опечалился Ер-Тостик и запел:

В Соркудуке отец мой сделал привал,

Большое несчастье мне он причинил.

Злой бабе-яге, чтобы душу спасти,

Точилку мою он оставил в залог.

Тогда оседлал я тебя, Шалкуйрык,

Точилку поехали мы выручать.

Хороший совет мне дала Кенжекей,

Крылом моим был ты и другом в пути,

С тобой обманули мы бабу-ягу.

Когда подскакал ты к бабе-яге,

Стал ниже полыни, чуть выше травы.

Точилку схватил я под носом у ней!

Ты помнишь, как мы уходили вдвоем

И как по пятам мчалась баба-яга.

Шаталась гора, и шел каменный град.

Осколки кругом разлетались, как вихрь.

Ты камень громадный хвостом зацепил,

И треснула сразу под нами земля,

Открыв нам змеиное царство Баны.

Я помощь твою не забыл, Шалкуйрык!

Крылом моим быстрым ты был, Шалкуйрык!

Опорой ты был для меня, Шалкуйрык!

Советы давал мне в беде, Шалкуйрык!

Имел три души, но осталась одна.

Всплыви на поверхность воды, Шалкуйрык,

Мой верный товарищ, прошу я тебя!

На призыв Ер-Тостика поднимается из воды Шалкуйрык. К хвосту его привязан громадный котел. Вытащил он его на берег, встряхнул мокрой гривой и стал рассказывать Ер-Тостику:

— Очень глубокое озеро! С трудом я добрался до дна. Ты увидел на поверхности воды белую пену, когда я нашел котел. Схватил я его зубами, но никак не могу вытащить. Тут ты увидел красную пену. Пришлось подождать, пока отрастет мой хвост. Когда он стал достаточно длинным, я обвязал им котел и поднялся из воды.

Отдал Ер-Тостик котел Темир-хану. Но тот задумал уже новую хитрость. Решил он сжечь Ер-Тостика вместе с шестью богатырями.

Велел Темир-хан построить сарай из толстого железа. Обманом завлек он в него Ер-Тостика с товарищами. Как только вошли они, дверь за ними закрыли на семь замков. Обложили сарай со всех сторон дровами и зажгли огромный костер.

Но богатырь Горокат ударил дверь ногой, и распахнулась она настежь. У богатыря Озероглотателя находилась за щекой вода целого озера. Выпустил он ее на дрова и загасил огонь.

Ничего больше не мог придумать Темир-хан. Понял он, что перехитрить Ер-Тостика невозможно.

Привел Темир-хан свою дочь и сказал:

— Вот тебе невеста для ханского сына. Ты победил сватов Кеще-хана и меня.

И тогда тронулся Ер-Тостик в обратный путь вместе с шестью богатырями, сослужившими ему верную службу.

По дороге богатыри один за другим отстали от Ер-Тостика на тех самых местах, где он раньше их встретил.

Каждый богатырь, прощаясь, говорил:

— Дальше для меня нет дороги!

Привез Ер-Тостик невесту для ханского сына. Доволен остался Баны-хан. Отдает он в жены свою дочь Ер-Тостику и говорит: Проси у меня, чего хочешь. Все тебе дам.

— Ничего мне не надо, — отвечает Ер-Тостик, — я хочу одного — выйти из подземного царства и вернуться на родину.

— Твое желание будет исполнено.

Дал Баны-хан Ер-Тостику много проводников и» сам указал направление.

Отправился Ер-Тостик на поверхность земли. Ехать ему предстояло шесть месяцев. Дорога шла через непроходимые мертвые пустыни. Даже орлы здесь опасались летать. Все проводники погибли в пути. Умерла и дочь Баны-хана. В живых осталась только ее рабыня Кункей.

Миновали путешественники пустыню. Едут степью и подъезжают к роднику. Возле него росло дерево. Присели Ер-Тостик и Кункей отдохнуть. Никак уснуть не могут. На верхней ветке жалобно запищали птенцы, поднялся Ер-Тостик и видит: по стволу дерева ползет к ним удав. Поднял Ер-Тостик лук и выстрелил ему в голову. Упал удав мертвым, и птенцы сразу успокоились.

Лег спать Ер-Тостик. Проснулся он от сильного ветра и страшного шума. Это прилетел двуглавый орел-великан и сел на дерево. Одна голова у него была птичья, другая человечья. А раскрытое орлиное крыло покрывало такое пространство земли, какое всадник мог проехать только за месяц.

Набросился орел на Ер-Тостика. Но тут запищали птенцы и сказали что-то орлу.

И заговорила человечья голова орла:

— Зачем ты пришел в мои владенья, Ер-Тостик? Сюда не ступала еще нога человека. Или ты задумал охотиться на моих птенцов?

Отвечает Ер-Тостик:

— Я житель земли и заблудился. В твои владения попал случайно. Птенцам твоим никакого зла я не причинил, а даже спас их от удава. Он мертвый лежит перед тобой. Если не веришь мне, спроси своих птенцов.

Подтвердили птенцы слова Ер-Тостика. Спрашивает орел:

— Скажи, Ер-Тостик, что ты хочешь? Все для тебя сделаю.

Поведал Ер-Тостик о своих похождениях в подземном царстве и говорит:

— Одного я хочу — вернуться на поверхность родной земли.

Обещает орел:

— Хорошо!

Ер-Тостик, Шалкуйрык и Кункей забрались на орлиное крыло. Не успели они оглянуться, как очутились на земле.

Вырвал орел из своего крыла маленькое перо. Сказал Ер-Тостику на прощание:

— Возьми это перышко. Оно обладает волшебной силой. Когда случится с тобой беда, потри его белым камнем, и я выручу тебя.

Взмахнул орел крыльями и улетел. Обогрелся Ер-Тостик под горячими лучами солнца и крепко заснул. Не боялся он на земле никакой опасности. А опасность Ер-Тостику угрожала большая.

Пока он находился в подземном царстве, Векторы задушила бабу-ягу. Отомстила она старухе за то, что та проворонила Ер-Тостика. У бабы-яги был сын — Шоин-Кулак (Шоин-Кулак — чугунное ухо).

Вот говорит ему Векторы:

— Ер-Тостик не может оставаться под землею. Проследи, когда он выйдет, излови его и живым приведи ко мне. Но если упустишь его, как упустила твоя мать, — не жди от меня пощады.

Дни и ночи караулил Шоин-Кулак возвращения на землю Ер-Тостика. Нашел он его спящего. Связал по рукам и ногам и притащил к Векторы.

Приказала Векторы бросить Ер-Тостика в глубокий колодец, Кункей отдать в жены Шоин-Кулаку, а Шалкуйрыка держать в путах.

Много лет просидел Ер-Тостик на дне колодца. Родила за эти годы Кункей сына Шоин-Кулаку. Только для Шалкуйрыка никак не могли найти подходящих пут. Все время лошадь рвала их на части.

Однажды оседлал Шоин-Кулак Шалкуйрыка и поехал на охоту. На обратном пути спутал он ноги лошади ремнем длиной в сорок саженей. Но сыромятный ремень не мог долго держаться. Развязался один конец, и вырвался Шалкуйрык на свободу. Помчался он к колодцу, где томился Ер-Тостик. Начал рыть землю копытами и сбросил ремень в колодец. Увидел Ер-Тостик привязанный к нему белый камень. Достал он перышко, подаренное орлом, и потер его. Тут мигом прилетел двуглавый орел. Вытащил он Ер-Тостика из колодца, развязал ему руки и ноги и говорит:

— Тебя я освободил, но осилить Шоин-Кулака никак не могу. Душа его находится не при нем. Ты избавишься от него лишь тогда, когда найдешь место, куда он прячет свою душу. Постарайся найти ее. Тогда ты будешь свободен.

Улетел орел, а Ер-Тостик вскочил на Шалкуйрыка и поскакал в аул Шоин-Кулака. Тут его с плачем встретила Кункей. Рассказала она Ер-Тостику, как мучает ее злой муж.

— Освободи меня от него, иначе я умру! — просит Кункей.

— Хорошо! — обещает Ер-Тостик.

Узнал он, что Шоин-Кулак сильно любит своего сына, и научил Кункей, как выведать тайну.

Ер-Тостик выкопал яму под колыбелью ребенка и спрятался в ней.

Поздно вечером приехал Шоин-Кулак. Весь день искал он убежавшего Шалкуйрыка и очень устал. Накормила Кункей мужа и уложила в постель. Сама же стала качать колыбель сына и ущипнула незаметно его. Заплакал ребенок.

Говорит Шоин-Кулак:

— Убаюкай его!

Стала Кункей баюкать, а сама еще сильнее ущипнула ребенка. Заплакал сын еще громче. Спрашивает отец:

— Почему он плачет?

Отвечает Кункей:

— Ребенок говорит: «Должно быть, я сын не Шоин-Кулака, а Ер-Тостика. Если бы Шоин-Кулак был родной отец, он мою душу спрятал бы вместе со своей. А он до сих пор скрывает, где находится его душа. Ер-Тостик мне бы давно рассказал!»

Поверил Шоин-Кулак словам Кункей и говорит:

— Пусть не болтает сынок глупостей. Отец его не Ер-Тостик, а я. Если же сын хочет знать, где моя душа, я ему скажу.

Тут Шоин-Кулак удалил Кункей из юрты, а сам подошел к колыбели и шепчет на ухо сыну:

— Свою душу я при себе не храню. Она далеко отсюда. Возле родника Борык-Булак пасутся дикие козы. Среди них есть Черная коза. В животе она носит девять черных сундучков. В самом маленьком девять цыплят. Это моя душа! А если, сынок, твоей душе тесно в твоем маленьком теле, она может соединиться с моей. Но об этом никто не должен знать. Иначе нас может постигнуть смерть.

Погладил Шоин-Кулак сына по голове, лег в постель и сразу уснул. А Ер-Тостик выбрался потихоньку из ямы и поехал к роднику Борык-Булак. Схоронился он возле водопоя и стал поджидать.

Ровно в полдень прибежали сорок диких коз. Постояли они вблизи родника, понюхали воздух и умчались.

Немного погодя появились новые козы. Посмотрели по сторонам, посовещались между собой и тоже скрылись.

А день стоял жаркий. Жажда сильно мучила животных. Все время стремились козы к воде, да не решались подойти. Говорит одна коза:

— Возле воды я слышу чужой запах.

Другая подтверждает:

— Он похож на запах человека.

А третья добавляет:

— Должно быть, это враг Шоин-Кулака.

Услышала Черная коза последние слова и мигом умчалась.

Тогда Ер-Тостик начал успокаивать коз. Сидит в камышах и поет:

Приветствую вас, сорок коз, у чистой, прозрачной воды!

Не вижу я Черной козы: хранитель души, где же ты?

Свободное время найдя, тебя повидать я пришел.

Хранитель души, подойди, явился проведать тебя!

Прозрачна вода в роднике — напейся прозрачной воды!

Ер-Тостика я победил, жену молодую отнял.

Почуяла запах его? Ко мне от него он пристал!

Не бойся, скорей подойди, нам надо поговорить!

Я душу сынка своего доверить желаю тебе.

Зову я тебя, подойди — чужого здесь нет никого!

Но не верят козы Ер-Тостику. Стоят в отдалении. Между собой переговариваются. Каждую минуту готовы умчаться. Рассердился Ер-Тостик:

А если у Черной козы доверья к словам моим нет,

Обиды я ей не прощу! Будь проклято имя мое.

Имя Шоин-Кулака, коль угрозы не выполню я!

Пусть гончая лишь прибежит ко мне собака моя.

Заставлю я ноги тогда у Черной козы ободрать!

Ручьем чтобы кровь пролилась у Черной трусливой козы!

Посовещались козы и пошли потихоньку к роднику. Но к самой воде не подходят. Притаился Ер-Тостик в камышах. Даже дышать перестал. Приблизились козы к воде. Осмотрелись по сторонам. Опустили осторожно головы. А Черная коза, самая пугливая, после всех подошла. Тоже голову наклонила. Начала пить.

Утолили козы жажду. Стали уходить одна за другой. А Черная коза никак напиться не может. Пьет и пьет. Надулся у нее живот от воды. Почти земли стал касаться.

Тут прицелился Ер-Тостик из лука, спустил стрелу и распорол козе живот. Девять черных сундуков выпали на землю. Схватил Ер-Тостик самый маленький, открыл его и видит: девять цыплят ворошатся.

Восьми он сразу же головы свернул, а девятого пощадил. Хотел «осмотреть Шоин-Кулака еще живого. Оставил ему девятую часть души.

Сунул Ер-Тостик черный сундучок с цыпленком себе за пазуху, вскочил на Шалкуйрыка и поскакал в аул Шоин-Кулака.

Встречает его Кункей возле юрты. Спрашивает Ер-Тостик:

— Как Шоин-Кулак?

— Плохо! Чуть живой!

Вошел Ер-Тостик в юрту и видит в ней умирающего Шоин-Кулака. Брови у него шевелятся, и сам чуть дышит.

Усмехается Ер-Тостик.

— Эй. богатырь! Чего лежишь?

Тут Шоин-Кулак как накинется на него! Завязалась борьба. Ер-Тостик рассчитывал быстро одолеть противника. В нем ведь только одна девятая часть души осталась. Но чувствует он. что к Шоин-Кулаку прежняя сила возвращается. Упал Ер-Тостик на землю. Показалось ему, что гора свалилась на него, а тело словно кто железной решеткой стянул.

Задыхается Ер-Тостик от усталости. Потом обливается. И стал он тут умолять Кункей:

Силы слабнут мои. смерть готовит злодей.

Ты приблизься ко мне, не пугайся, Кункей!

Есть за пазухой здесь у меня сундучок.

Ты возьми поскорей и замочек открой.

В нем цыпленок сидит, ему шею сверни.

Умоляю тебя мне в беде помоги!

Быстро вытащила Кункей из-за пазухи Ер-Тостика черный сундучок. Открыла крышку. В нем восемь цыплят сидят и пищат.

Закричал Ер-Тостик в ужасе:

— Рви им головы скорей!

Как только оторвала Кункей голову последнему восьмому цыпленку, так Шоин-Кулак сразу же дух испустил.

Тут понял Ер-Тостик, почему к Шоин-Кулак сила вернулась. Пока шла борьба, цыпленок вывел еще семь цыплят. Хорошо еще, что не восемь! Л то с целой душой был бы непобедим Шоин-Кулак!

Прилег усталый Ер-Тостик отдохнуть в юрте Кункей. Вдруг слышит он из колыбели голос сына Шоин-Кулака:

— Не радуйся. Ер-Тостик! Я отомщу тебе за смерть отца!

Тогда Ер-Тостик связал мальчишке руки и ноги и вместе с колыбелью бросил в воду.

Уничтожил Ер-Тостик своих врагов, сел на Шалкуйрыка и отправился домой на родину. А здесь отец и братья уже давно забыли о нем. Решили, что погубила его баба-яга.

Только одна Кенжекей не теряла надежды на возвращение Ер-Тостика. Терпеливо ждала она, когда Ак-Тюс принесет верблюжонка. В тот день, как загадала Кенжекей, Ер-Тостик или домой вернется, или узнает она о его смерти.

Однажды утром не нашла Кенжекей Ак-Тюс на обычном месте и отправилась на розыски верблюдицы. Ищет она Ак-Тюс, а сама поет:

В путь дальний когда отправлялся Ер-Тостик.

То клятву дала ты мне, Ак-Тюс:

Иль в день возвращенья, иль в день его смерти

Принести верблюжонка.

Куда же исчезла сегодня так рано.

Моя Ак-Тюс?

Что сердце верблюжье тебе подсказало?

Муж умер сегодня? Домой ли вернется?

Горюю давно я, не зная покоя.

Утешь мою душу, дай знать поскорее

Мне. Ак-Тюс!

В это время развязался платок на пояснице Кенжекей и запутался в ногах. Насторожилась Кенжекей:

С поясницы моей развязался платок.

Развязался платок не случайно!

Об Ер-Тостике новость услышать должна

Завязала платок я с догадкой!

Тут наткнулась Кенжекей на Ак-Тюс и увидела возле нее маленького верблюжонка. И тут же показался старик на белой хромой лошади. Платок у Кенжекей совсем свалился с ног.

«Должно быть, старик везет мне извещение о смерти Ер-Тостика!» — подумала Кенжекей и заплакала.

Но белая лошадь громко заржала. Сразу узнала Кенжекей Шалкуйрыка. А Ер-Тостик узнал Кенжекей, хотя она тоже была седая и старая.

Обнялись они и сразу помолодели от радостной встречи.

Превратился Ер-Тостик в молодого жениха, Кенжекей в невесту, а Шалкуйрыку снова стало пять лет.

После веселой свадьбы они жили долго и очень счастливо.

ДОБРЫЙ И ЗЛОЙ

Однажды Злой отправился пешком в далекий путь. Он сильно устал и едва волочил ноги.

По дороге нагнал его Добрый, ехавший верхом.

Поговорили они и узнали, что направляются в одно место.

— Посади меня сзади! — попросил Злой. Я очень устал. — Лошади тяжело будет везти двоих, — ответил Добрый. — Лучше сделаем так. Я уступлю тебе место. Ты поезжай верхом вон до того дерева и там оставь коня, а сам иди дальше пешком. Я подойду, сяду на лошадь и снова тебя нагоню. Будем ехать на одном коне по очереди.

Злой сел на лошадь и уехал вперед. А Добрый пошел следом за ним пешком.

Вот подходит он к дереву — нет лошади. Обманул его Злой и поехал, куда ему было нужно.

Зашагал дальше Добрый. Вошел в густой лес. Видит — стоит лачужка. Решил в ней отдохнуть.

В лачужке никого не оказалось, но в огромном казане варилось мясо.

Удивился Добрый:

«Хозяина нет, а обед варится. Чудно!»

Обмакнул путник палец в казан, попробовал обед и залез на крышу лачужки соснуть. Не успел он закрыть глаза, как вошли в дверь волк, лиса и лев.

— Ой-ой, — встревожилась лиса. Кто-то пробовал наш обед.

— Никто не пробовал! — успокоил ее лев.

Стали звери обедать и рассказывать, кто как время провел. Лисица и говорит:

— В одной заброшенной зимовке я нашла клад. В земле зарыт горшок, полный золота. Придется его ходить стеречь.

А волк сказал:

— У бая болеет красавица дочь. Отец обещал отдать ее замуж за того, кто ее вылечит. А я знаю верное средство от болезни. В отаре у бая есть пестрая овца. Нужно вырезать у нее сердце и натереть им тело девушки. Тогда она станет здоровой. Вот я караулил сегодня пеструю овцу.

Лев стал рассказывать:

— Каждую ночь из байского табуна я уношу одну лошадь. Хозяин не знает, кто это делает. Он обещал отдать целый косяк тому, кто поймает вора. Я не боюсь — ни один конь меня не догонит. Но в табуне есть маленький рыжий жеребенок, лишь он один может меня догнать.

Пообедали звери и легли спать. А утром они покинули лачужку. Следом за ними ушел и Добрый.

Достал он одежду знахаря, пришел к баю и сказал:

— Я могу вылечить твою дочь.

Бай обрадовался и пригласил его в юрту.

Добрый велел поймать пеструю овцу и вырезать у нее сердце. Натер он им тело девушки, и она выздоровела.

Женился на ней Добрый и пошел разыскивать старую заброшенную зимовку, о которой рассказывала лиса. Выкопал он горшок с золотом и отправился к баю, владельцу конского табуна.

— Что ты дашь мне, если я поймаю вора, который каждую ночь крадет у тебя лошадей? — спросил Добрый..

— Я дам тебе целый косяк лошадей! — пообещал бай.

Пошел Добрый в табун, оседлал маленького рыжего жеребенка и устроил засаду на льва. Ночью подкрался лев, схватил лошадь и помчался в степь.

Добрый бросился за ним в погоню, нагнал его и убил.

На другой день получил он от бая косяк лошадей и увел его в свой аул.

Прошел год, и Добрый повстречался со Злым.

Добрый теперь был богач, а Злой — нищий. — Я виноват перед тобой, — сказал Злой. — Я похитил твою лошадь, а ты и без лошади разбогател. Как пришло к тебе счастье?

Добрый рассказал ему, как он попал в лачужку, как подслушал разговор зверей и какую извлек для себя пользу из услышанного.

Злой попрощался и поспешил в лес. Нашел он лачужку, про которую говорил Добрый. Увидел в казане вареное мясо, наелся до отвала, запил сурпой и залез на крышу отдохнуть.

Вскоре пришли волк и лиса. Посмотрела лисица в казан и закричала:

— Ой-ой, кто-то съел наш обед!

Стали они искать обжору и нашли его на крыше. Тут Злому и смерть пришла.

КРАСАВИЦА КУНКЕЙ

(Кун солнце: Кункей или Кунслу солнечная красавица)

У бедной старухи был единственный сын. Пас он однажды коз и увидел в степи стадо ланей. Среди них выделялась одна пестрая, с золотыми рогами. На другой и на третий день он ее снова увидел. Сказал юноша матери:

— Три раза я встречал пеструю золоторогую лань. Хочу поймать ее и отвести к хану. Наградит ли он меня за нее?

Мать ответила:

— Если сумеешь поймать, хан, наверное, наградит тебя.

На другой день поймал юноша пеструю золоторогую лань и повел ее к хану.

Возле дворца встретил юношу главный визирь и сказал ему:

— Отдай мне лань!

— Нет! — ответил юноша. Я отдам ее только хану.

Взял хан золоторогую лань и спрашивает главного визиря: — Скажи, чем наградить юношу?

— Ничего ему давать сейчас не надо! — ответил главный визирь. Есть на белом свете подставка для золоторогой лани. Имеет она два крыла — одно позолоченное, другое посеребренное. Когда лань встанет на нее, украсит она дворец. Пусть вначале юноша принесет подставку. Тогда можно будет его наградить. И сказал хан юноше:

— Где-то на белом свете существует для золоторогой лани подставка. Она имеет два крыла одно позолоченное, другое посеребренное. Найди ее, и я тебя щедро награжу. А если не найдешь, сниму голову.

Загрустил юноша. Вернулся он домой и рассказал матери про поручение хана.

Мать успокоила его:

— Не горюй, сынок! Я сама пойду и поищу подставку для золоторогой лани.

Вот идет мать но степи. Видит пасется стадо ланей, а неподалеку от стада сидит старуха и сшивает щель земли.

Присела мать рядом с ней и рассказала, куда и зачем идет.

Выслушала старуха и говорит:

— Можно твоему горю помочь. Неподалеку от Мысыра живет мастер. Только один он делает подставки для ланей. Дай своему сыну тысячу дилла, пусть он сходит к этому мастеру.

Вернулась мать домой. Распродала своих коз, нанялась в работницы к баю и набрала тысячу дилла.

Взял юноша деньги. Пошел искать мастера, живущего неподалеку от Мысыра. Нашел его и объяснил, какая требуется подставка для золоторогой лани.

Мастер пообещал:

— Я сделаю тебе такую подставку за тысячу дилла.

Отдал юноша деньги. Сделал мастер подставку. Только крылья у нее были простые.

Идет юноша домой. Видит, стоит на пути высокое дерево, а под деревом вырыты два глубоких колодца. В одном вода золотая, а в другом — серебряная.

Обмакнул юноша одно крыло в золотую воду, другое — в серебряную и понес к хану.

Поставил хан золоторогую лань на подставку. Засверкала лань так, что сразу весело стало во дворце.

Спрашивает хан главного визиря:

— Чем наградить старательного юношу?

— Ничем, — отвечает главный визирь. — Он еще не достоин награды. Надо ему дать еще одно поручение. В далекой стране под землею растет золотое дерево. Пусть он найдет его, принесет сюда и посадит перед дворцом. Тогда можно будет дать ему награду. И сказал хан юноше:

— Найди золотое дерево, растущее под землей, и посади перед моим дворцом. Тогда я награжу тебя.

Пошел юноша искать золотое дерево.

Идет он несколько дней и встречает на своем пути старика. Спрашивает старик:

— Откуда и куда идешь?

Рассказал ему юноша. Старик говорит:

— Я научу тебя, как достать золотое дерево. Иди прямо, пока не встретишь высокую гору. Когда ты подойдешь к ней, увидишь бегущего с горы зайца. Иди но его следу. Вбежит он в берлогу, и ты войди за ним. В берлоге будет две ямы. Заяц скроется в левую, а ты ступай в правую. Перед тобой откроется огромная пещера. В ней ты увидишь сорок разбойников. Они захотят тебя убить, но ты скажи им: «Я могу в один миг сварить обед!» Разбойники заставят тебя варить мясо, а сами будут наблюдать за тобой. Ты положи мясо в котел и ударь по котлу вот этой железной палкой.

Старик дал юноше железную палку и продолжал:

— Утром разбойники оставят тебя одного в пещере. В темном углу ты увидишь белый сундук. Открой его. В нем находится синий сундук. И его ты открой. В сундуке лежит завернутая в бумагу соль. Посоли ею мясо, которое варится в котле. Когда придут разбойники, накорми их. Они сразу умрут. Потом ищи в пещере золотое дерево. Когда найдешь, схватись руками за ствол, а ногами упрись в корни и закрой глаза. Золотое дерево окажется перед ханским дворцом!

Распрощался юноша со стариком и пошел своей дорогой.

Подходит он к каменной высокой горе. Видит — с горы бежит заяц. Юноша помчался следом за ним. Вбежал заяц в берлогу, а юноша за ним. В берлоге, как говорил старик, оказалось две ямы. Заяц вбежал в левую, а юноша в правую. Увидел он огромную пещеру и сорок разбойников в ней. Разбойники захотели убить юношу, но он им сказал:

— Я в один миг могу сготовить обед!

Разбойники велели ему быстро сварить мясо, а сами стали смотреть, как он будет готовить.

Положил юноша мясо в котел и ударил по котлу незаметно железной палкой. Мясо мигом сварилось.

Разбойники подивились и решили не убивать юношу. Оставили они его у себя за повара.

Долго жил юноша в пещере.

Однажды он после обеда крепко уснул. И видит во сне старика, подарившего ему железную палочку.

Старик погрозил ему пальцем и сказал:

— Наелся мяса и забыл обо всем!

Испугался юноша. Проснулся и вспомнил поручение хана.

Стал он искать в пещере белый сундук. Нашел его в самом темном углу. Открыл и увидел в нем синий сундук. Открыл юноша синий сундук. На дне его лежал бумажный сверток. Развернул бумагу, а в ней — соль.

Закрыл юноша сундук, высыпал соль в котел и ждет, когда придут обедать разбойники.

Вот пришли они, сели за стол и говорят:

— Подавай мясо!

Подал юноша. Поели они и умерли все.

Стал тогда юноша осматривать все углы пещеры. И нашел он в самом потайном месте золотое дерево.

Юноша обхватил руками его ствол, а ногами уперся в корни и закрыл глаза.

Сколько прошло времени — неизвестно.

Только когда он раскрыл глаза, увидел себя в саду перед ханским дворцом. Золотое дерево сверкало под первыми лучами солнца.

Проснулся утром хан. Подошел к окошку и видит в саду растет золотое дерево.

Обрадовался он, призывает визирей и спрашивает:

— Как мне наградить юношу?

А визири от зависти позеленели. Задумали они погубить юношу — отправить на край света, чтобы он назад не вернулся.

Вот главный визирь и говорит:

— Повелитель! Тебе уже много лет, а детей у тебя нет. В далеком ханстве под самым светлым солнцем живет красавица Кункей. Она может родить тебе наследника. Пошли юношу, пусть привезет он Кункей. Если выполнит это поручение, тогда можно будет его щедро наградить.

И послал хан юношу в далекое ханство разыскать красавицу Кункей, живущую под самым солнцем.

Отправился юноша в путь.

Повстречался ему великан. Стоит он и держит на каждой ладони по горе.

Спрашивает он юношу:

— Кто ты, куда идешь и откуда?

Рассказал юноша. Великан выслушал и говорит:

— Если ты ищешь красавицу Кункей, живущую под самым солнцем, то я пойду вместе с тобой!

И пошли они дальше вместе.

Идут и видят джигита, лежащего на земле.

— Что ты делаешь? — спрашивает юноша.

— Я слушаю, не идет ли человек, который ищет красавицу Кункей. У меня такие уши, что я могу слышать любой шорох на земле и под землей.

— Тогда пойдем с нами. Я ее ищу!

Пошли они втроем. По дороге встретился им великан с огромными щеками. Во рту у него было два озера воды. Спрашивает юноша:

— Что ты делаешь? Ответил великан:

— Я жду человека, который ищет красавицу Кункей, живущую под самым солнцем. Когда он придет, я пойду с ним.

— Я ищу красавицу Кункей! — сказал юноша. И пошли они дальше вчетвером.

Встречают по дороге скорохода. К каждой ноге его было привязано по скале. Но бежал он очень быстро. Юноша спросил:

— Куда ты торопишься?

Скороход ответил:

— Я бегу навстречу человеку, который ищет красавицу Кункей, живущую под самым светлым солнцем.

— Тогда пойдем с нами! — сказал юноша. — Я ищу красавицу Кункей.

Пошли они дальше впятером. Встречают по дороге крылатого муравья. Он никак не мог выбраться из ямы со своими детишками. Юноша помог ему, и муравей сказал:

— Ты нас спас от смерти. Я никогда этого не забуду. Если случится у тебя беда, зажги мое крылышко, я явлюсь и помогу тебе.

Оторвал муравей одно крылышко и дал его юноше.

И пошли друзья дальше.

Красавица Кункей, жившая под самым светлым солнцем, была дочерью хана. А жил тот хан за высокими неприступными горами. Была у него огромная бурая собака. Если кто-либо шел к Кункей, желая ее похитить, собака чуяла врага за два дня пути и выбегала к нему навстречу. Как бы сильны и многочисленны ни были злоумышленники, никто не мог от нее уйти живым.

Почуяла бурая собака приближение юноши с его товарищами. Выбежала она к ним навстречу.

Видит великан облако пыли на дороге. Поднял он одну гору и бросил в злую собаку. Так и осталась она под горой навсегда, мертвая.

Пошли друзья дальше и дошли наконец до ханского дворца.

Принял хан неожиданных гостей и стал их расспрашивать, откуда они и как добрались до его владений.

— Мы ищем красавицу Кункей, которая живет под самым светлым солнцем!

Спросил хан:

— Встречалась ли вам в дороге бурая собака?

— Да попался навстречу какой-то щенок, — сказал юноша. Но мой друг бросил в него камешком, и он остался под ним.

Удивился хан богатырской силе своих гостей. Хорошо их принял, а на другой день собрал своих подданных и устроил состязания.

— Кто выйдет победителем в борьбе, — объявил хан народу, — тот получит в жены мою дочь Кункей.

И выставил хан со своей стороны могучего быка-борца.

Сказал юноша своему другу батыру-великану:

— Если победишь его, Кункей будет наша.

Подошел батыр-великан к быку, взял его за рога и победил в одну минуту.

Но хан не сдержал своего слова. Объявил он народу:

— Сейчас будут устроены бега: кто придет первым, тому отдам дочь Кункей в жены.

Хан выставил колдунью-старуху, а юноша своего друга-скорохода. Начали они состязание. Колдунья взяла с собой две бутылки вина и напоила скорохода. Уснул тот на полпути, а старуха побежала дальше.

Говорит юноша своему другу, который мог слышать любой шорох на земле и под землей.

— Послушай, кто бежит впереди.

Приложил тот ухо к земле и отвечает:

— Нашего друга не слышно. Бежит одна старуха.

Тогда ударил юноша железной палкой по земле. Докатился гул до скорохода и разбудил его. Смотрит он — нет старухи. Помчался скороход, догнал свою соперницу и бросил ей в лицо горсть песку. Заревела старуха и схватилась за глаза. Осталась она сидеть на месте, а скороход прибежал первым.

Опять хан не сдержал своего слова. Спрятал он свою дочь и говорит:

— Кто найдет Кункей, тот будет ее мужем.

Опять друг юноши навострил уши и стал прислушиваться. Слышит он, как красавица вышивает в подземном дворце. Вот она уронила иголку на пол, и стук от падения иглы достиг ушей чуткого батыра.

— Пойдем поможем ей найти иголку! — сказал он.

Направились друзья в подземный дворец. Видит хан, что дело его проиграно, и приглашает гостей в железный дворец. Здесь он их сытно накормил и уложил спать.

А когда гости заснули, велел разложить вокруг дворца огромный костер. Решил сжечь батыров.

Проснулись ночью друзья. Видят: дом охвачен пламенем. Растерялись они, не знают, что делать.

Но тут поднялся батыр, у которого за каждой щекой хранилось озеро воды. Мигом потушил он огонь.

После этого друзья снова легли спокойно спать.

А хан думал, что его гости давно сгорели.

Посмотрел он утром в окошко. Видит: юноша с друзьями спокойно выходит из железного дворца.

Но не хочет хан сдаваться. Новую хитрость придумал.

Собрал он в своем ханстве сорок красавиц, одел их в одинаковую одежду и посадил всех рядом на одну скамейку.

— Кто узнает среди сорока красавиц мою дочь Кункей, тот и будет ее мужем! — объявил хан.

Прошел мимо красавиц юноша один раз. прошел другой, никак не может узнать, какая из них Кункей.

Вспомнил он про муравьиное крылышко и сжег его.

Муравей тут как тут! Приполз он к ногам Кункей, и остановился. Так юноша узнал солнечную красавицу.

Нечего делать хану. Пришлось отдать свою дочь юному джигиту.

Взяли с собой друзья красавицу и отправились в обратный путь.

Прошли они несколько дней, и первым отстал от них скороход.

Когда дошли до большого озера, остался батыр, который за каждой щекой держал по озеру воды.

Потом отстал батыр, умевший подслушивать малейший шорох на земле и под землей.

Когда подошли к огромной горе остался батыр-великан, который в каждой руке держал по большой горе.

Так юноша и красавица Кункей остались вдвоем.

Рассказал юноша девушке, куда он ее ведет и для кого. Выслушала Кункей и задумалась. Узнав о подвигах молодого джигита, она успела полюбить его.

Через несколько дней красавица спросила юношу:

— Много ли нам осталось пути до владений хана?

— Два дня.

— Тогда иди вперед и передай хану, пусть он сам выйдет меня встречать и возьмет с собой главного визиря. Ты тоже меня встречай, но иди сзади всех.

Пошел юный джигит и передал хану слова Кункей.

Хан взял с собой главного визиря и выехал навстречу красавице.

А Кункей была мудрая девушка и владела многими тайнами. Как только приблизился к ней хан, она обратила его в волка, а главного визиря в лису. Волк погнался за лисой, а девушка взяла юношу за руку, и пошли они в ханский дворец.

Народ провозгласил молодого джигита своим ханом.

После этого он женился на красавице Кункей и устроил большой пир.

БОГАТЫЙ И БЕДНЫЙ

В прошлом веке жили на свете два брата. Младший детей не имел, вел большую торговлю и жил богато. Старший жил бедно, единственным счастьем для него были два его сына — Хасен и Хусаин. Летом, как только начинали созревать ягоды, мать носила их на базар и продавала. Этим и жила вся семья. Однажды в полдень, когда все в природе затихает, когда тень становится самой короткой, когда от яркого блеска трудно разглядеть, течет или стоит вода в реке, Хасен и Хусаин пробирались берегом через кустарник. Вдруг перед ними из травы вылетела невиданной красоты синяя птичка. Не успели ребята полюбоваться, как она поднялась высоко-высоко и исчезла в небе. Хасен и Хусаин решили поискать ее гнездо и быстро его нашли. В гнезде лежали яйца, белые с голубыми прожилками. Ребята проголодались и обрадовались находке. Но яйца были настолько малы, что Хасен и Хусаин решили: «Если мы их съедим, будет мало пользы. Лучше отнесем их богатому дяде». Не заходя домой, они прямо пошли к дяде и спросили его, не купит ли он белые с голубыми прожилками яйца синей птички.

— Где вы их взяли? — спросил дядя.

— В поле, в траве, — ответили ребята.

Дядя взял яйца и, к удивлению Хасена и Хусаина, дал им сто рублей и сказал:

— Если вы поймаете саму птичку, я дам вам еще двести рублей.

Зачем понадобилась дяде синяя птичка, Хасен и Хусаин не знали, но, не раздумывая, взяли силки и пошли к тому месту, где ее видели. Быстро нашли гнездо, расставили силки, а сами спрятались в кустах. Вскоре прилетела синяя птичка, осмотрелась по сторонам, вспорхнула, села в гнездо — и попалась. Как ни жалко было ребятам чудесной синей птички, все же они отнесли ее к дяде. Обычно скупой, дядя на этот раз сдержал свое слово (видно, очень дорога была для него эта птичка!) и дал Хасену и Хусаину еще двести рублей, сахару и одежду. Ребята все принесли домой.

Родители очень обрадовались. Но недолго продолжалось веселье в семье бедняка.

Дядя принес синюю птичку домой, зарезал ее и отдал жене.

— Вечером я приду, — сказал он, — а ты к моему приходу свари из нее обед. Смотри, ни одного кусочка этой птички не давай никому!

Жена подумала: «Какой из этого обед?» Но мужу перечить не стала, очистила птичку, разрезала, бросила в казан, залила водой и поставила на огонь, а сама пошла к соседке и засиделась там, заговорившись.

Хасен и Хусаин, сгорая от любопытства, решили узнать, что сталось с птичкой. Войдя в комнату дяди, они увидели, что никого нет и что над казаном поднимается густой пар.

— Не наша ли птичка варится? — спросил удивленно Хасен.

Неужели она? — не меньше удивился Хусаин. Они подошли к казану, приоткрыли засаленную крышку и убедились, что варится та самая птичка, которую они поймали.

— Неужели мы не попробуем птички, которую мы сами поймали? — спросил Хасен.

— Конечно, попробуем кусочек! — ответил Хусаин.

Они выловили ложкой сердце птички, поделили его пополам, съели и ушли.

Пришла хозяйка, решила проверить, все ли в порядке с обедом. Взяла ложку, выловила все мясо — побледнела: сердце исчезло. «То-то попадет мне от мужа. И надо было так долго засиживаться в гостях!»— ругала она себя. Но словами делу не поможешь. Вышла она во двор, поймала петуха, зарезала его, вынула у него сердце, бросила в казан и успокоилась.

Вечером пришел муж. Обед оказался очень вкусным. Когда покушали, муж хитро подмигнул жене и, улыбнувшись, сказал:

— Ну, жена, бог нам счастье послал! Утром, когда проснемся, под подушкой у нас будет золото.

Ничего не сказала в ответ жена, потупила взгляд и пошла стлать постель. Наутро проснулись они, заглянули под подушку — никакого золота нет. Перетрясли всю постель — золота так и не было.

Велико было удивление Хасена и Хусаина, когда они, проснувшись утром, обнаружили у себя в изголовье по целому мешку золота. Не меньше ребят были удивлены и обрадованы родители. Отец Хасена и Хусаина, никогда не видавший так много золота, перепугался и кинулся к своему брату за советом.

— Ой-ой, брат, скажи мне, что такое случилось? Утром в изголовье наших ребят мы нашли по мешку золота. Худо это или хорошо?

Глаза торговца заблестели от зависти, но, нахмурив брови и глядя в землю, он громко заговорил:

— Скверное дело. Это вмешались духи. Я как-то спрашивал у хазрета об этом, и он, по милости аллаха, ответил: «Дух испортил такого человека, его надо немедля повесить…» Возьми ты их, увези куда-нибудь и убей, иначе не будет тебе в жизни добра от таких детей! Отец вернулся домой опечаленный. И так и эдак думал он, наконец решил: «Нет, убивать своих детей я не могу. Уведу их подальше в степь или в лес, чтоб глаза мои их не видели и уши не слышали». Утром он попросил у соседа арбу, посадил в нее детей и сказал:

— Нынче я отвезу вас туда, где много-много ягод. Вечером я за вами приеду, а вы должны собрать мешок ежевики.

Долго ехали они степью, наконец очутились на опушке дремучего леса. Меж стволами деревьев переплелись густые кустарники, и ребята увидели много ягод.

— Ну вот, дети, оставайтесь здесь, собирайте ягоды. Больше отец ничего не мог сказать, отвернулся и плача пошел к лошади.

Долго собирали Хасен и Хусаин ежевику, присели отдохнуть, поджидая отца — вот-вот приедет. Отец так и не приехал. Пришлось ребятам ночевать в лесу. Наутро проснулись они, смотрят, а под головами у них опять появилось по мешку золота. Не дотронулись до него ребята, бросили на том месте, где ночевали, пошли по лесу, куда глаза глядит. Повстречали на пути старика-охотника.

— Здравствуйте, дедушка, — сказали в один голос ребята. — Здравствуйте, дети! Откуда и куда идете?

— Откуда, не знаем, лес большой, а идем до первой встречи. У кого нет дочерей сойдем за дочерей, у кого нет сыновей — за сыновей.

— У меня детей нет, будете мне сыновьями? Пойдете ко мне?

— Пойдем, — согласились мальчики.

Старик был на лошади. Усадив на нее ребят, он сказал:

— Езжайте, лошадь сама привезет вас к моему жилью.

Ребята поблагодарили старика и не остались в долгу:

— Дедушка, сказали Хасен и Хусаин, — там, где мы спали, лежат два полных мешка золота!

Долго жили Хасен и Хусаин у старика-охотника, привыкли к лесной жизни, научились хорошо стрелять, сами стали опытными, смелыми охотниками. К этому времени бедный когда-то старик был уже самым богатым человеком в окрестности.

Когда ребята подросли, золото перестало появляться у них под подушками. Однажды они долго беседовали между собой и вспомнили всю свою прошедшую жизнь.

— Знаешь ли ты, Хуеаин, старую пословицу? — сказал Хасен. «Собака, где ни бродит, всегда вернется туда, где нашла кость с мясом, а человека всегда тянет к тем местам, где он родился». Пойдем, Хусаин, разыскивать своих родителей!

— Мысли моего брата мои мысли, куда ты туда и я, — ответил Хусаин. — Пойдем!

Они пошли к старику, чтобы сообщить ему свое решение. Пожалел старик-охотник молодых джигитов и сказал:

— Могу дать вам в подарок гурт скота, да вижу — не нуждаетесь вы в нем. Желаю вам счастливого пути и успеха в поисках родителей.

Дал старик Хасену и Хусаину двух лучших скакунов, и, попрощавшись, они поехали. Ехали они целый месяц и наконец увидели, что дорога раздвоилась.

— Наши пути расходятся, — сказал Хасен, — ты езжай вправо, а я поеду влево.

— Пусть будет так, — ответил Хусаин. — Где бы мы ни были, на обратном пути встретимся здесь!

У развилки дорог они воткнули в землю нож.

— Жив или мертв будет каждый из нас. покажет этот нож, — сказали они. — Если кто из нас умрет, половина ручки, обращенная в сторону его дороги, должна сгореть.

Попрощавшись, Хасен и Хусаин поехали в разные стороны. Пусть едет Хусаин — у него своя дорога, сейчас рассказ будет о Хасене.

* * *

Хасен миновал несколько перелесков и выехал в открытую степь: перед ним раскинулся большой город. Чем ближе подъезжал Хасен к городу, тем больше он удивлялся: всюду видны были черные флаги, большие черные полотнища окутывали дома.

— Почему ваш город в трауре? — спросил Хасен первую встречную старуху.

— Видно, не нашего города ты житель, — ответила старуха. Что ж, изволь, если хочешь, скажу! Появился у нас прожорливый семиглавый змей. Каждый день даем мы ему одну девушку и одного зайца. Сегодня пришла очередь отдать змею дочь хана. Хан объявил всюду, что тому, кто убьет змея и спасет Ханшаим, он отдаст ее в жены. Только не отыскался еще такой смельчак в городе, вот хан и приказал вывесить всюду черные флаги.

Хасен прямо направился к хану. Хана дома не оказалось, а рядом с ханскими покоями в одной из комнат Хасен увидел связанного зайца и с ним девушку неописуемой красоты. Черные косы ее блестели, как шелк, жгучий взгляд был равен ослепительным лучам солнца. Увидев Хасена, Ханшаим вздрогнула.

— Не пугайся, успокоил ее Хасен. — Если я спасу тебя от змея, чем ты сможешь меня отблагодарить?

— Если б ты освободил меня, я бы вышла за тебя замуж.

Хасен присел рядом с ней на корточки, подумал немного и сказал:

— Я много проехал нынче и сильно устал. Лягу отдохнуть, а когда появится змей, ты меня разбуди.

Хасен уже крепко спал, когда вдруг что-то застучало, загремело, и дверь широко распахнулась. Ханшаим оцепенела от ужаса, увидев на пороге голову змея, но тут же опомнилась и стала будить Хасена.

Крепко спал утомленный Хасен. Он не проснулся даже от криков девушки. Змей приближался. Ханшаим, потеряв все надежды на спасение, покорилась судьбе, и, склонившись над Хасеном, горько заплакала в ожидании смерти. Горячие, крупные слезы девушки упали на лицо Хасена и обожгли молодого джигита.

Проснувшись, Хасен увидел змея. Выхватив из-за пояса тесак, Хасен взмахнул им, и все головы змея разом полетели прочь.

Ханшаим обрадовалась и, сняв с пальца золотое кольцо, отдала его Хасену. Хасен ушел из дворца, а в это время в дверь случайно заглянул визирь хана. Увидев, что девушка жива, а змей убит, визирь удивился, но вмиг сообразил, что подвернулся удобный случай возвыситься перед ханом. Не показавшись девушке, он поспешил уйти и предстал перед ханом с неожиданной радостной вестью.

— Я собственноручно убил змея и спас Ханшаим! — сказал визирь. Сдержи обещание, хан: пусть Ханшаим станет моей женой!

— Да будет так! — ответил хан. Он приказал вывесить по всему городу флаги, украсить все дома белыми полотнищами, чтобы все население знало, что хан освободился от семиглавого змея. Созвали всех мулл, чтобы справить свадьбу дочери с визирем. В это время появился в ханском дворце Хасен. Услышав, как визирь хвастливо рассказывал о своей победе над змеем, Хасен, указывая на визиря, сказал:

— Это лгун и трус! Чем ты можешь доказать правоту своих слов? Змея убил не ты, а я!

Все обернулись к Хасену и стали его разглядывать.

— А чем докажешь ты? — надменно возразил визирь.

— У меня есть доказательство, — сказал Хасен, доставая из кармана кольцо и показывая его всем собравшимся.

— Он украл это кольцо у Ханшаим! — закричал рассвирепевший визирь.

— Если ты убил змея, — сказал Хасен, значит, ты сможешь поднять его мертвого и перебросить на другое место.

Напрасно визирь пытался поднять змея, он не мог даже сдвинуть его. Тогда подошел Хасен, легко поднял змея и выбросил его через окно в реку. Тут Ханшаим, которую вызвал хан для свидетельства, указала на Хасена:

— Меня освободил этот молодой джигит, и ему я дала кольцо, — сказала она.

Хан прогнал прочь визиря и, выдав за Хасена свою дочь, сделал его своим приближенным.

Скоро Хасену стало скучно жить при ханском дворе в роскошных палатах, и он стал часто отлучаться на охоту. Однажды в жаркий полдень он ехал по берегу реки. Его сопровождал красивый охотничий пес. Вдруг неожиданно подул ветер, похолодало и посыпал густой снег. Хасен начал присматривать место, где бы укрыться от ветра и снега и согреться, и увидел вблизи одинокую ель. Хасен укрыл под ней коня и собаку, наломал сучьев, разложил костер греться. Тут он заметил на дереве среди ветвей старуху — сидит и жалобно плачет, будто вьюга завывает.

— Что ты плачешь? — спросил Хасен — может, озябла? Слезай, подойди к огню, погрейся.

— Я бы слезла, сынок, — говорит старуха, — да собаки боюсь. Дай мне твою палочку!

Хасен протянул ей палочку, чудодейственной силы которой он не знал. Старуха взмахнула ею над конем, над собакой и над Хасеном — все трое превратились в камни и так и остались под елью.

Пусть Хасен останется в лесу, превращенный в камень, сейчас рассказ будет о Хусаине.

После разлуки с братом он тоже стал ханом и жил в одном большом городе. В тот день, когда Хасена не стало в живых, загрустил Хусаин и решил ехать на поиски брата. Снарядив коня, Хусаин отправился в путь и наконец подъехал к тому месту, где разошлись их дороги. Нож оставался на прежнем месте, только та половина, которая была обращена в сторону пути Хусаина, была цела, а другая половина обгорела. Хусаин понял, что Хасен умер. Заплакал он и решил: «Не живого — так мертвого поеду искать!»

Повернув коня на дорогу, по которой уехал брат, Хусаин вскоре очутился в том городе, в котором жил Хасен. С почетом приняли его там и отвели во дворец. Тут Хусаин встретил молодую женщину и узнал, что она была женой его пропавшего брата.

Слишком радушный прием и радостное настроение визиря, который опять вернулся ко двору, вызвали у Хусаина подозрение. «Что-то здесь неладно, — подумал он, — уж не жертвою ли этого визиря стал мой бедный брат?» Всю ночь думал об этом Хусаин, а утром узнав от Ханшаим, что брат пропал на охоте, поехал сам берегом реки на поиски.

Так же, как и Хасена, Хусаина захватила вьюга. Ель, которая стала пристанищем и могилой брата, приютила и Хусаина. Разведя костер, он тоже увидел среди ветвей старуху и тоже пожалел ее.

— Слезай, бабушка, с дерева, погрейся, — сказал он.

— Я бы слезла, сынок, — говорит старуха, — да собаки боюсь; погоди, я ей палочкой погрожу!

Хусаин посмотрел на старуху, и словно что-то кольнуло его в сердце. Он встал с камня, на который присел, и поднял ружье.

— А ну-ка, слезай, не то пристрелю, — сказал он, прицеливаясь. Старуха дрожа слезла с дерева.

— Кажется мне, что ты знаешь, где мой брат: говори, или убью, — приказал он.

— Камень, на котором ты сидел, и есть твой брат, — ответила старуха, — визирь приказал мне заманить его и убить. Пощади меня, я верну тебе брата. Возьми спрятанную в ветвях ели палочку и взмахни ею.

Хусаин так и сделал — вмиг перед ним вместо камня, на котором он сидел, оказался Хасен. Нельзя описать, как обрадовались братья после долгой разлуки.

Долго гостил Хусаин у Хасена и однажды сказал ему:

— А теперь, Хасен, я тебе напомню пословицу, которую ты мне сказал у старика-охотника: «Собака ищет место, где сыта бывает, а человек — где родился». Не думаешь ли ты, что пора нам поехать на поиски родителей?

— Хоть и переврал ты пословицу, но я согласен. Если мы думаем найти их живыми, откладывать больше нельзя.

Как порешили, так и сделали. С первым же торговым караваном Хасен и Хусаин отправились в путь и наконец в праздничный день въехали на ярмарочную площадь города. Здесь они встретили своего дядю, богатого купца, который проходил меж торговых рядов и встречал каждый новый караван. Племянников он не узнал, а когда они назвали себя, тотчас стал льстить, заискивать и готов был целовать им руки.

— А где наши отец и мать? — одновременно спросили Хасен и Хусаин:

— Здесь, в городе. Только зачем вам старики, которые давно уже не видят света? Я вижу, вы достаточно богаты, — сказал дядя.

Спросами и расспросами Хасен и Хусаин нашли на окраине старую полуразвалившуюся лачужку. Окон в ней не было, в темноте не видно было, кто в ней находится. Хасен и Хусайн зажгли огонь и увидели перед собой своих слепых стариков в грязной, изношенной в клочья одежде.

— Отец! Мать! Что с вами случилось? — вскричал Хасен.

— Вы совсем не видите света? — спросил Хусайн. Мать заплакала, услышав родные голоса. Отец замахал руками и заговорил:

— Неужели есть еще на свете такой человек, который ищет меня? Неужели мои сыновья, которые давно умерли, пришли навестить меня?

Хасен и Хусайн рассказали все по порядку, где жили, что видели и как наконец попали к родителям.

— Почему ты тогда бросил нас в лесу, неужели погнался за золотом? — спросил Хасен отца.

— Почему ты не приехал тогда за нами, ведь у нас было еще больше золота? — спросил с упреком и Хусаин.

— Не обижайтесь, дети мои, иного выхода не было, — заплакал старик. — Ваш дядя сказал мне, что по воле аллаха я должен убить вас, потому что вами овладел злой дух. Я не мог этого сделать, я поступил как родной отец. Разлука с вами была нам тяжела, и вы видите, как мы «живем, — ваш богатый дядя ни в чем нам не помог. Самое тяжелое наказание для нас это то, что мы не можем вас видеть.

Старик умолк. Хасен и Хусаин на время покинули лачужку. Они пошли на ярмарку, отыскали своего жадного до наживы дядю и бросили его в глубокий колодец.

ДЕД КАНБАК

(Канбак — казахское название травы «перекати-поле»)

Быль иль небыль говорится в этой сказке, передам, как мне рассказывали. А вот и присказка: в старину козы были тонкорунны и кудрявы, у фазанов хвосты длинные и цветистые. Добрые люди рассказывали: жил в ту пору некий старик ни прозвищу Канбак. Не было у этого старика никого и ничего, кроме единственной кибитки и старухи. Жил он охотой и рыболовством. Хозяйства не имел, одним словом гол, как сокол. Старик был настолько легок, что любой ветерок поднимал и уносил его. Потому-то и дали ему такое прозвище — Канбак.

Первым врагом у этого старика была лиса. Житья она ему не давала. Случалось, выловит он в день всего две рыбки, так одну из них обязательно унесет лиса да еще пригрозит на прощание.

Вот и задумал дед Канбак уйти от этого хитрого и злого преследователя в другие, отдаленные, места.

Свалил старик свою кибитку, связал кереге, собрал остатки рыбьей требухи, взял бурдюк с айраном и, взвалив все это себе на плечи, отправился в путь-дорогу.

Идет старик день, другой. Усталость его одолела. Тогда он зарыл в одном месте кереге. в другом — свои пожитки, в третьем — бурдюк с айраном. И как только старик освободился от груза, стал таким легким, что ветер подхватил его и понес над землей. А когда ветру надоело таскаться со стариком, он выбросил его где-то в ущелье среди огромных гор.

Очнулся дед Канбак и видит: упал он возле великана. А тот держит в руках две горы и ударяет одну о другую. Зарыл дед Канбак рыбью требуху и подошел к великану.

— Куда идешь, старичок? — спрашивает великан.

— Мир широк, в мире много дорог. Батыра не встречу, сам батыром стану! — схитрил дед Канбак.

— Ого! Ты, видать, чудак. — сказал великан и так громко захохотал, что горы кругом валиться начали. — Коль батыром хочешь стать, давай померяемся силою», — предложил великан. Сам ваял огромный камень, подбросил его высоко вверх и тут же поймал легко, словно мяч. — Ну-ка, старичок, теперь твоя очередь играть…

Хотя и здорово испугался дед Канбак, но виду не подал. И камень в два разя выше его, но подошел дед Канбак. ухватился за камень и стал беспокойно смотреть то на небо, то на землю, а камня не поднимает. Так продолжалось довольно долго, и это надоело великану:

— Ты что ж. старичок, медлишь? Бросай, — нетерпеливо сказал он. Дед Канбак только этого и ждал. Посмотрел он еще раз на небо, затем на земли» и говорит:

— Опасаюсь я. Если брошу этот камень вверх, то небо перевернется и упадет на землях. А если не пойман», земля расколется…

Тут великан испугался не на шутку. Схватил он деда Канбака за руки, просит:

— Ой, аксакал, признаю в тебе силу! Только не бросай камень, иначе мы оба погибнем.

Старик заметил тупоумие великана и предложил:

— Давай лучше выпотрошим брюхо земли там. где я укажу.

Великан согласился и с разбегу ударил в землю ногой с такой силой, что по колено увяз в ней. Дед Канбак тоже разбежался и пнул ногой, то место, где зарыл рыбью требуху. Посмотрел великан — в самом деле потроха земли вылезли наружу.

«Ого! С этим стариком шутки плохи. Нужно держаться с ним почтительно». — подумал великан и стал делать все. что прикажет ему дед Канбак.

Изрядно помучав великана, дед Канбак сказал:

— Ну, на сегодня достаточно мне с тобой возиться. Приходи завтра ко мне в гости. Если есть друзья у тебя — их пригласи.

Великан согласился и пошел своей дорогой. Где речка встретится— он ее перешагивает, где лес на пути — он руками высокие деревья в стороны раздвигает. Вот какой этот великан!

Дед Канбак вернулся к месту стоянки и говорит старухе:

— Завтра к нам придет в гости великан со своими приятелями!

— Чем же мы их угощать будем? — говорит старуха. Нам и самим есть нечего…

— Не печалься, старуха, — отвечает дед Канбак. Я уже придумал. Когда придет великан с приятелями, он сядет со мной и кибитке, а приятели на дворе у кибитки останутся. Ты тогда и скажешь мне: «Чем же мы дорогих гостей угощать будем? Нет у нас ничего!» А потом, что я скажу, то и делай.

С этими словами дед Канбак подал старухе огромный охотничий нож.

Великан не заставил долго ждать себя. На следующий день он пришел в сопровождении двух приятелей. Великан влез в кибитку к деду Канбаку, а приятели его за неимением места остались на дворе.

Старуха и говорит старику:

— Чем же мы угощать будем дорогих наших гостей? У нас ничего нет.

А старик отвечает:

— Что ж, старуха, если у нас нет ничего, свари ты голову одного великана, грудинку другого, а самого нашего друга можно и поджарить…

Только старуха послушно встала и ухватилась за огромный охотничий нож, как все три великана повскакивали — и наутек… А друг-великан второпях даже кибитку на плечах унес…

Дед Канбак кричит ему вслед…

— Эй, друг, оставь мою кибитку! Иначе я тебя все равно разыщу!

Великан сбросил кибитку с плеч и побежал догонять своих приятелей. Вдруг у него под ногами появилась лиса. Спрашивает она великана:

— Куда это ты бежишь сломя голову?

— Ох, и не спрашивай, — отвечает ей великан. — Втроем вот бежим от одного бедового старика!

— Эх ты, — устыдила его лиса. — Нашел тоже кого бояться! Идем со мной, я отомщу ему за вас…

Великан согласился, повернул обратно и вместе с лисой направился к старику.

Дед Канбак издалека увидел их и кричит:

— Эй, лиса! Твой дед был мне должен, твой отец был мне должен, а ты хочешь откупиться одним великаном?! Лучше не подходи — одного великана я не приму. Для меня этого мало.

Услышал великан слова старика, вцепился в глотку лисы и говорит:

— Ты хотела меня обмануть, передать старику за долги своего отца и деда! Так вот же тебе…

Великан схватил лису за хвост, покрутил ее несколько раз над головой да как ударит о землю — так из нее и дух вон!

Вот так дед Канбак своей хитростью избавился от врагов — лисы и тупоумных великанов!

ТРИ СЕСТРЫ

Сын хана отправился искать себе невесту. Объехал он все ханство, повидал всех красавиц, но ни одна и» них не понравилась ему.

Однажды вечером вместе со своей свитой подъехал он к одинокой юрте, где жили три сестры-красавицы. Сын хана услышал женские голоса, слез с коня и стал подслушивать. Вот средняя сестра спрашивает старшую:

— Что бы ты сделала, если бы ханский сын вдруг вздумал на тебе жениться?

— Я бы соткала ему золотой ковер для его трона. А ты бы что сделала?

Отвечает средняя сестра:

— Если бы хан устроил великий пир и пригласил весь, народ, я накормила бы всех гостей одним яйцом.

Потом они спрашивают младшую сестру.

— А ты бы что сделала?

Отвечает младшая сестра:

— Если бы наследник хана вздумал на мне жениться, я родила бы ему сына с золотой головою, а дочь — с серебряной.

Тут ханский сын вошел в юрту и поразился необыкновенной красотой трех сестер. Не сказал он им ни слова, сел на коня и поскакал домой. Призывает к себе визиря и приказывает:

— Поезжай к отцу трех красавиц и узнай, какой калым он хочет получить за своих дочерей.

Визирь съездил, возвратился и сказал:

— Отец требует за трех невест столько верблюдов, коней и баранов, сколько волос на голове его старшей дочери.

Сын хана согласился. Сосчитали визири волосы на голове старшей дочки и отослали отцу несколько тысяч верблюдов, коней и баранов. Три невесты приехали в ханский дворец.

Старшая сестра, как и обещалась, соткала жениху для его трона золотой ковер.

Хан устроил свадебный той, и средняя насытила весь народ одним яйцом.

После этого обвенчали жениха с тремя невестами.

Через год умер старый хан. Наследник занял его трон и стал ханом.

Ждет он, когда третья жена исполнит свое обещание и родит ему сына и дочь.

Однажды отправился хан на охоту, а когда вернулся — сообщили ему радостную весть. Младшая жена родила сына с золотой головою и дочь с серебряной.

Старшие сестры, увидев, как обрадовался хан детям, встревожились. Позавидовали они счастью младшей своей сестры.

Старшая сказала средней:

— Если мы не отнимем у младшей сестры детей, то хан будет любить ее больше, чем нас.

Позвали они колдунью и сказали ей:

— Укради у младшей нашей сестры детей и унеси куда хочешь. За услугу мы тебя щедро наградим.

— Ладно! — пообещала колдунья.

Похитила она младенцев и подменила их двумя щенятами. А детей спрятала в сундук; закрыла его на ключ и бросила в реку. Сделав:»то, колдунья послала сказать хану, что третья его жена родила двух щенят.

Страшно разгневался хан. Приказал он вывезти жену со щенятами в пустыню и оставить на съедение зверям.

Долго плыл сундук с младенцами по реке. Наконец приплыл к берегу, где в плохонькой юрте жил старик со старухою. Здесь он и опустился на дно.

Пришел старик рыбачить, сел на бережок и загадывает, как всегда:

— Первый улов — на счастье моих гостей, второй — на мое счастье, третий — на счастье моей старухи!

На счастье гостей выловил он огромную щуку. На свое счастье — рыбы еще больше. А на счастье старухи вытащил сундук. Приходит он с уловом домой и говорит жене:

— Этот сундук достался на твое счастье. Посмотри, что там есть. Открыла старуха сундук и удивилась:

— Два младенца!

Детей у стариков не было. Оставили они младенцев у себя и назвали сына Кудайбергеном (Кудайберген — Данный богом), а дочь— Кунслу.

Приемыши росли не по дням, а по часам. Старики смотрели на них и радовались.

Прошло двенадцать лет. Умерла старуха. Стала вместо нее Кунслу заниматься домашним хозяйством. А еще через три года и старик захворал. Испугались дети, не отходят от его постели.

Как-то вечером старик сказал им:

— Сегодня я умру. Завтра на заре прибежит белый верблюд и ляжет перед юртой. Положите мое тело на него, и куда он отвезет его — там заройте. Плакать обо мне не надо. И без меня вы будете счастливы.

Старик поцеловал детей и умер. Дети горько заплакали. Они любили отца, который их вырастил.

На другой день на заре прибежал белый верблюд. Кудайберген поднял на него тело отца, взял заступ и сел рядом. Долго бежал верблюд и наконец опустился на лужайке, покрытой высокими травами в рост человека. Слез Кудайберген с верблюда, взял заступ и начал рыть землю. Пока он копал могилу, белый верблюд исчез. Кудайберген похоронил отца, сел отдохнуть и заснул.

Видит он во сне коня с привязанной к седлу богатой одеждой и стальным, в золотой оправе, оружием. Конь мчится прямо к нему. Кудайберген поймал его и… проснулся.

Смотрит, а конь действительно стоит рядом и пощипывает траву. Кудайберген вскочил на него и поскакал домой.

— У меня есть быстрый конь, — сказал он сестре. — Я смогу теперь охотиться.

И Кудайберген отправился на охоту.

А в степи в этот день охотился хан, родной отец Кудайбергена. Вместе со своей свитой он гнался за сайгой.

Кудайберген увидел сайгу, кинулся за ней, убил ее и привязал к задней луке седла. Ханская свита изумилась. Никогда им не приходилось видеть такого быстроногого коня. Он мчался как ветер.

В этот день Кудайберген убил пять сайгаков. Другие охотники не убили ни одного.

Хан сказал своим визирям:

— Сегодня молодой охотник жестоко оскорбил меня. Конь его быстрее моего, а стреляет он из лука так метко, что мне теперь невозможно убить даже одну сайгу.

Хан горько зарыдал и никого не подпускал к себе в этот день. Его старшие жены встревожились и послали за колдуньей.

— Выручила ты нас один раз из беды, сказали они ей, — выручай теперь из другой. Хана оскорбил молодой охотник. Убери его подальше, чтобы он не попадался на глаза хану. Мы тебя щедро наградим.

Колдунья ответила:

— Этот молодой охотник— сын вашей младшей сестры, которого я бросила в сундуке в реку. Постараюсь исполнить вашу просьбу.

Отправилась колдунья к Кунслу нарочно в то время, когда Кудайберген был на охоте.

— Здравствуй, дочка! — говорит она девушке. — Где твой брат?

— На охоте.

— На охоте ему очень весело. А тебе, должно быть, одной скучно?

— Скучно, отвечает Кунслу.

— Плохой у тебя брат, — говорит колдунья. — Мало он о тебе заботится. Ты попроси его, чтобы он достал тебе самоиграющую домбру. С ней ты не будешь скучать. Если брат любит тебя, он достанет. Только проси хорошенько.

Колдунья ушла, а Кунслу стала поджидать возвращения брата.

Обычно она выходила ему навстречу и бросалась на шею. На этот раз она не вышла из юрты. Кудайберген забеспокоился. Он спрыгнул с коня и вбежал в юрту. Сестра сидела бледная и заплаканная.

— Что с тобою, моя дорогая сестричка? — спросил он.

— Тебе весело на охоте, а мне скучно дома. Если ты любишь меня, достань мне самоиграющую домбру.

— Хорошо. — говорит брат. — Достану.

Отправился он на охоту, настрелял сайгаков и привез их домой…

— Я еду искать самоиграющую домбру, — сказал он сестре. — А ты запрись и никого к себе не пускай. Пищи у тебя достаточно.

Попрощался он с сестрой, сел на коня и поехал куда глаза глядят.

Вот едет Кудайберген и замечает: возле горы синий дымок вьется. Поскакал он к дыму. Видит: между двумя горами стоит плохонькая одинокая юрта. Вошел в нее Кудайберген. Сидит в юрте Жалмауыз-Кемнир (Жалмауыз-Кемпир — баба-яга).

— Здравствуй, сынок! говорит старуха. Откуда едешь и как попал сюда? До сих пор ни один человек не заходил ко мне.

Отвечает Кудайберген:

— Вабушка! Сначала накорми и напои меня, а потом расспрашивай.

Жалмауыз-Кемнир накормила гостя, напоила и стала расспрашивать, куда он едет и зачем.

Кудайберген рассказал.

— Опасное ты затеял дело, сказала Жалмауыз-Кемнир. — Самоиграющая домбра находится и стволе векового дуба. Он растет недалеко от края моих владений, на демоновой земле. Ты ее сразу узнаешь: она покрыта песком и на ней нет никакой растительности. Сломай дуб и беги с ним в мои владения. Только смотри, назад не оглядывайся. Если успеешь добежать — спасешься, а если нет — погибнешь. Оставь своего коня у меня, а сам иди пешком. Демонова земля отсюда недалеко.

Кудайберген снял с себя верхнюю одежду и сапоги и направился к демоновой земле. Увидел он вековой развесистый дуб. Качнул его Кудайберген, а дуб стоит, как стоял. Обхватил он тогда ствол богатырскими руками и вырвал с корнями. Перекинул Кудайберген дуб на плечо и пустился бежать.

Бежит во весь дух, а тут гром гремит, молнии сверкают, град пошел величиной с утиное яйцо, черная буря поднялась. Слышит Кудайберген рычанье льва, рев медведя, ржание лошадей, мычанье коров, блеяние овец, лай собак, вой волков и даже голос сестры, которая зовет его на помощь.

Это гнались за ним озлобленные демоны, принявшие образы животных, грозовой тучи, грома и молнии.

Не оглядывался Кудайберген, перебежал границу и остановился на минуту дух перевести.

Закричали ему демоны:

— Счастлив ты, что перебежал границу! Если бы поймали на своей земле, не осталось бы от тебя костей!

Пришел Кудайберген к Жалмауыз-Кемпир и положил перед ней дуб.

Сказала ему старуха:

— Ты устал, ложись спать. А я сама достану самоиграющую домбру.

Кудайберген лег спать. Когда он проснулся, домбра уже играла и пела, да так хорошо, что на дворе плясал конь Кудайбергена.

Поблагодарил Кудайберген старуху, распрощался с ней, взял самоиграющую домбру и отправился в обратный путь.

Очень обрадовалась Кунслу приезду брата и самоиграющей домбре.

Снова зажили они дружно.

Поехал опять Кудайберген на охоту. Снова он убил несколько сайгаков на глазах хана и его свиты. Еще сильнее опечалился хан.

Жены его позвали колдунью и стали укорять ее:

— Что же ты не помогла нам?

Колдунья опять пошла к Кунслу.

— Здравствуй, дочка! — сказала она. — Покажи-ка мне самоиграющую домбру, которую тебе брат достал.

Девушка показала.

— Хорошая домбра! — похвалила колдунья. — Попроси теперь брата, чтобы достал он тебе зеркало, в которое весь белый свет виден.

Вернулся Кудайберген с охоты. Сказала сестра брату:

Наскучила мне самоиграющая домбра. Достань мне зеркало, в которое весь белый свет виден.

— Хорошо, — сказал Кудайберген и отправился в путь. Заехал он к Жалмауыз-Кемпир.

— Здравствуй, бабушка!

— Здравствуй, сынок! Куда ты едешь и зачем?

— Я ищу сестре зеркало, в котором отражается весь белый свет. Посоветуй, где его найти.

Жалмауыз-Кемпир сказала:

— Трудное это дело и опасное. Зеркало находится в сундуке за двумя горами, вершины которых касаются неба. Эти горы то сходятся, то расходятся с такой быстротой, что даже птицы не могут пролететь между ними. Поезжай отсюда на юг. По дороге ты встретишь высокое дерево. На верхушке его находится гнездо волшебной птицы Самрук. Недалеко от этого дерева живет дракон Айдахар. Он съедает каждый день по детенышу у Самрук… Если ты убьешь дракона, то Самрук поможет тебе достать это зеркало. Кроме нее, ни одна птица не сможет проскочить через горы.

Кудайберген сел на коня и поскакал на юг. Через несколько дней он увидел высокое дерево. Кудайберген слез с коня и начал взбираться на дерево. В гнезде сидели три птенца волшебной птицы Самрук. Один из них плакал, другой только насупился, а третий смеялся.

Кудайберген спросил первого птенца:

— Почему ты плачешь?

Птенец ответил:

— Сегодня меня съест Айдахар.

Кудайберген спросил второго птенца:

— Почему ты такой скучный?

Птенец сказал:

— Меня Айдахар съест завтра.

Кудайберген спросил третьего птенца:

— Почему ты смеешься?

Птенец ответил:

— Я умру после своих братьев.

Кудайберген слез с дерева и стал ожидать появления Айдахара. Вдруг зашумели на дереве листья. Это прилетел Айдахар. Дракон полез на дерево к гнезду. Кудайберген осторожно подкрался и разрубил Айдахара пополам. Дракон упал мертвым.

Тогда Кудайберген снова залез на дерево. Птенцы сказали ему:

— Ты спрячься под крылом кого-нибудь из нас. Иначе мать прилетит и проглотит тебя.

Кудайберген залез к птенцу под крыло.

Волшебная птица Самрук прилетела к гнезду. Видит она убитого Айдахара и спрашивает:

— Кто убил дракона?

Птенцы отвечают ей:

— Мы покажем тебе, только ты не трогай его.

— Хорошо, — пообещала птица Самрук.

Птенцы показали ей Кудайбергена, а она раскрыла клюв и проглотила его.

Тут птенцы накинулись на мать, начали ее клевать и царапать. Выбросила Самрук из глотки Кудайбергена и спрашивает:

— Что ты хочешь за убитого Айдахара?

— Помоги мне достать зеркало, в которое весь белый свет виден.

Тогда Самрук говорит:

— Оставь здесь своего коня и садись на меня!

Взобрался Кудайберген на шею волшебной птицы, и они полетели к тем горам, о которых говорила Жалмауыз-Кемпир. Долго пришлось лететь, наконец Самрук сказала:

— Теперь закрой глаза!

Не успел Кудайберген закрыть глаза, как очутился за горами, верхушки которых касались неба.

Кудайберген взял сундук с зеркалом, и они тронулись в обратный путь. А горы еще быстрее сдвигаются и раздвигаются.

Самрук опять говорит:

— Закрой глаза!

Еще быстрее полетела Самрук, но горы прищемили ей хвост и оторвали его. Так с оторванным хвостом и добралась волшебная птица к своему гнезду. Тут Кудайберген поблагодарил Самрук, вскочил на своего коня и помчался с подарком к сестре.

Кунслу очень обрадовалась приезду брата. Поставили они перед собой зеркало и стали глядеть, что делается на белом свете. Много разных вещей они увидели, но поразила их одна печальная картина: одинокая женщина в лохмотьях сидит в пустыне на песке, а две собаки служат ей. Вот они поймали птицу и принесли женщине.

Кунслу поняла, что собаки кормят свою несчастную хозяйку, и горько заплакала.

На другой день Кудайберген отправился на охоту. Опять он по мешал хану охотиться. Ни одной сайги не смог убить хан. Захворал он от досады и слег в постель.

И опять его жены обратились к колдунье и просили его отправить Кудайбергена туда, откуда нет возврата.

Пришла колдунья к Кунслу и говорит ей:

— Теперь у тебя все есть, нет только женге (Женге — жена старшего брата). Брат твой уезжает на охоту, оставляет тебя одну. Не с кем тебе даже словом перемолвиться. Попроси брата, чтобы он женился на дочери Тасшилара. Тогда у тебя будет хорошая женге.

Возвратился Кудайберген с охоты. Кунслу говорит ему:

— Братец! Почему бы тебе не жениться на дочери Тасшилара? У меня была бы хорошая женге. Нам троим было бы веселее жить.

Кудайберген не стал возражать. Сел он на коня, поехал к Жалмауыз-Кемпир за советом.

— Дело трудное, сынок, и очень опасное, — сказала старуха, — но я научу тебя, как нужно поступать. Поезжай к Тасшилару и скажи ему: «Могу ли я, великий Тасшилар, быть твоим зятем?» Если он согласен, то ничего тебе не ответит, и тогда ты можешь спокойно войти к нему. А если он не согласен, то скажет тебе: «Тас бол!» (Тас бол — будь камнем!), — и ты сделаешься камнем и останешься им навсегда. Если же счастье выпадет на твою долю, и Тасшилар согласится выдать за тебя дочь, то ты попроси его, чтобы он оживил каменную гору, лежащую по правую сторону его орды.

Выслушав старуху, Кудайберген сел на коня и поскакал к Тасшилару. Он подъехал к его орде и спросил:

— Могу ли я, великий Тасшилар, быть твоим затем?

— Тас бол! — ответил Тасшилар.

И в один миг Кудайберген вместе с конем превратился в каменный холм.

Дочь Тасшилара Айслу, лунная красавица, жила под водою и училась у покойного отца-рыбака Кудайбергена. Отец узнал об обращении сына в холм и сильно рассердился на Тасшилара. В отместку за сына он стал притеснять свою ученицу.

Айслу сказала своему отцу:

— Отец! Мой учитель изменился. Он придирается ко мне за всякий пустяк. Жизнь для меня стала мученьем.

Тасшилар послал к учителю своего визиря спросить, почему жалуется дочь. Учитель сказал визирю:

— Вчера Тасшилар превратил моего сына в холм. Скажи ему, чтобы он оживил моего сына и выдал за него дочь. Айслу и Кудайберген родились в один день, и по закону мой сын может быть женихом его дочери.

Визирь передал слова учителя Тасшилару. Тогда Тасшилар оживил Кудайбергена и сказал ему:

— Будь моим зятем!

Кудайберген вспомнил последний наказ Жалмауыз-Кемпир и попросил Тасшилара оживить каменную гору, стоявшую на правой стороне его орды. И каменная гора по слову Тасшилара превратилась в великана.

Кудайберген взял его с собой, и вместе с женой отправились они втроем к Жалмауыз-Кемпир. Старуха выбежала к ним навстречу. Сначала она поздоровалась с Кудайбергеном и его женой, а потом с великаном. И тут Кудайберген узнал, что великан был сыном Жалмауыз-Кемпир.

Великан рассердился на свою мать и сказал ей:

— Сколько лет мы не виделись, а ты здороваешься со мной после всех. Ты, видно, забыла своего сына?

Мать ответила ему:

— Если бы не этот человек, который тебя привел ко мне, мы с тобой никогда бы не увиделись.

И она рассказала, что сделал для него Кудайберген.

Тогда великан взял на плечи своего освободителя с женой и конем и доставил их домой.

Кунслу очень обрадовалась возвращению брата и полюбила свою женге. Теперь они стали жить втроем.

***

Кудайберген снова стал ходить на охоту. И снова он обидел хана и его свиту, не дав им убить ни одной сайги. Хан опять захворал с горя.

Жены вновь призвали колдунью и сказали ей:

— Скоро ли ты нас избавишь от молодого охотника?

И снова колдунья отправилась к Кунслу. Входит она в юрту и говорит:

— Здравствуйте, милые!

Айслу сразу узнала, что перед ней колдунья. Она крикнула:

— Ине бол! (Ине бол — будь иглой)

И колдунья тут же превратилась в иголку.

Теперь она уже не была опасна для Кудайбергена. Каждый день он выезжал на охоту и оставлял хана и его свиту без добычи. Ни одной сайги они не могли убить, когда в степи находился Кудайберген.

Вот хан собрал своих визирей и говорит им:

— Что нам делать с молодым охотником?

— Надо его убить! — предложил один визирь.

Но хан не согласился, ему жаль было лишать жизни ловкого красивого джигита.

Другой визирь сказал:

— Повелитель! Подружись с ним. Тогда ты победишь молодого охотника.

Хану понравился этот совет. На другой день он встретил на охоте Кудайбергена и сказал ему:

— Джигит! Не хочешь ли подружиться со мною?

Кудайберген согласился и в знак дружбы пригласил хана к себе в гости.

Три дня прогостил хан у Кудайбергена, а когда вернулся домой, сказал визирям:

— Я видел неслыханное чудо, визири: юрта молодого охотника снаружи очень плохая, но зато внутри она лучше моего дворца. В ней есть чудесные вещи. Я видел самоиграющую домбру и зеркало, в котором отражается весь белый свет. Молодой охотник показал мне в зеркале живущую в пустыне несчастную женщину, которую кормят две собаки. Я узнал в ней свою жену. Сердце мое сжалось от горя: и я заплакал. Вместе со мной заплакал молодой охотник, его жена и сестра — необыкновенные красавицы. Я дал им обещание взять несчастную к себе. Визирь! Приказываю вам, немедленно пошлите за этой женщиной и привезите ее во дворец. Завтра ко мне приедет молодой охотник с женой и сестрой. Я хочу выполнить свое обещание к их приезду.

Кудайберген обещал приехать в гости к хану, но не знал, как ехать. У него был только один конь.

Узнав, о чем Кудайберген беспокоится, Айслу сказала ему:

— Не печалься, дорогой, и ложись спать!

Кудайберген заснул богатырским сном. Айслу вышла на двор и махнула платком. Сразу прилетели демоны. Она сказала им:

— До начала утренней зари выройте здесь реку. Пусть она протечет мимо орды хана в безводную пустыню. Постройте золотой мост, привезите золотую арбу с позолоченной упряжью, запрягите в нее трех коней.

На другой день на заре один джигит ехал мимо дворца. Увидел он реку и золотой мост и доложил хану:

Хан подумал и сказал:

— Это сделал молодой охотник!

Он вышел и стал ждать гостей.

Вдруг показалась золотая арба. В ней сидели Кудайберген, его сестра и жена. Слезая с арбы, Айслу сказала шепотом своим спутникам:

— Не дотрагивайтесь до пищи раньше меня.

Гости вошли в роскошный дворец. Кудайберген спросил хана:

— Взяли вы к себе ту несчастную женщину, что видели в нашем зеркале?

— Взял.

Тут Айслу сказала хану:

— Мы очень хотим, чтобы она вместе с нами была вашей гостьей.

Хан охотно согласился. Привели женщину с двумя собаками, которые кормили ее в пустыне. Айслу усадила женщину возле себя, а собаки легли у порога. Слуги принесли в серебряных чашах угощение — конину, баранину, кумыс.

Айслу отрезала два куска конины, бросила собакам. Собаки проглотили мясо и сразу подохли. Хан велел унести отравленные кушанья. Он понял, что его жены подсыпали яд в мясо.

— Посадите их в мешок и завяжите покрепче! — приказал хан.

Вдруг Айслу бросила на пол иголку и сказала:

— Будь снова колдуньей!

И все увидели, как иголка превратилась в колдунью. Тогда хан спросил своих гостей:

— Была она у вас?

— Бывала, — ответила Кунслу. Хан спрашивает:

— Зачем ты ходила к ним и что делала? Говори правду, злая ведьма!

Тут колдунья рассказала все: как старшие сестры извели свою младшую сестру, как они преследовали Кудайбергена.

Несчастная женщина, услышав ее рассказ, упала без чувств. Когда она очнулась, хан обнял ее и стал просить прощенья. Мать, увидевшая своих детей, заплакала и принялась их целовать.

Так через много лет встретилась вся семья.

Хан приказал развести костер и сжечь колдунью. Потом он развязал мешок и спросил своих жен:

— Что вы хотите, сорок ножей или сорок молодых кобылиц?

Жены ответили:

— Для чего нам сорок ножей? Мы хотим сорок кобылиц!

Тогда хан приказал привязать их к хвостам сорока кобылиц. Они помчались в степь и разорвали двух женщин на части.

Хан очень обрадовался, что нашел свою верную жену и детей. Он устроил богатый той. Весь народ радовался вместе с ним.

ТРИ СЫНА БЕДНЯКА

Жил на свете бедняк. Было у него три сына. Старшего звали Ашкен, среднего Мошкен. а младшего Жумагельды. Отличались они большой силой и были очень похожи друг на друга.

Отдал отец сыновей в школу. С нетерпением ждал, когда они выучатся, вырастут и станут ему помощниками. Заметил как-то он, что сыновья, уходя утром в школу, а вечером возвращаясь домой, стали с ним здороваться. Раньше никогда этого не было.

Призадумался бедняк:

«Поглупели они. что ли, от ученья? Или недоброе задумали против меня?»

И сказал он сыновьям:

— Дети! Не к добру такая вежливость для простых людей. Не надо так делать.

Но сыновья не обратили никакого внимания на его слова.

Позвал тогда бедняк друзей и поведал им свою печаль.

Друзья сказали:

— Не к чему тебе с ними жить. Пусть уходят, куда хотят.

Послушал бедняк совета друзей. Собрал он сыновей, дал им полный мешок курта и проводил со двора.

Дошли сыновья до большой дороги. Оглянулись и видят, что за ними бежит отец и руками машет.

Старший сын Ашкен говорит:

— Подождем отца. Он просит нас остановиться.

Средний сын Мошкен сказал:

— Не надо. Раз он нас выгнал, нечего надеяться, что позовет обратно.

Младший сын Жумагельды поддержал старшего брата: — Послушаем все же, что скажет отец.

«При двух голосах — третий молчит», — говорит пословица. Подчинился Мошкен братьям. Остановились они и подождали отца.

— Желаю вам, дорогие дети, счастливого пути, — сказал бедняк. — На прощанье хочу дать несколько советов. Встретится вам в пути дремучий лес с болотами и камышами — не останавливайтесь и не ночуйте в нем. Попадется одинокая могила — не отдыхайте возле нее. Встретится большое кладбище — не делайте там привала.

Попрощался бедняк с сыновьями. Пошли они дальше своею дорогой.

Однажды в полдень добрели усталые братья до дремучего леса с болотами и камышами.

Вспомнил тут Ашкен:

— Отец наказывал не останавливаться в таком месте!

Решили путники поторопиться, чтобы пройти лес до наступления темноты и заночевать в степи.

Долго шли они. А лесу конца-краю не видно. Наступил вечер.

Выбились братья из последних сил и говорят между собой.

— Чему быть того не миновать. Давайте заночуем здесь. Иначе заблудимся и пропадем.

Устроили они привал. Мошкен и Жумагельды легли спать, а Ашкен стал их караулить.

Не спит он. Зорко посматривает вокруг. Охраняет сон братьев.

Прошла полночь. Вдруг зашумел ветер, нагнал черные тучи. Спрятался месяц. Темно стало, хоть глаза выколи. Поднялась сильная буря. Страшно загудел дремучий лес.

Вдруг какое-то чудовище накинулось на Ашкена. Не растерялся старший брат, вступил с ним в борьбу. До утренней зари боролся и победил чудовище. Смотрит, лежит перед ним огромная желтая семиглавая птица. Отсек он ей все головы, а из спины вырезал узкую полосу в четыреста пядей. Отшвырнул Ашкен подальше труп желтой птицы, а срезанную шкуру положил в карман. После этого улегся он около братьев и крепко уснул.

Утром пошли они дальше. Мошкен и Жумагельды не спросили Ашкена, как прошла ночь, и он им ничего не сказал.

Под вечер подошли путники к одинокой могиле. Не выполнили они наказ отца и остались ночевать возле нее. Охранять сон братьев теперь должен был Мошкен.

Вот стоит он на карауле и думает:

«Почему отец не велел устраивать привала около одинокой могилы? Хорошо бы разузнать, в чем тут дело».

Подошел батыр поближе и видит: лежит на могиле камень и словно светится изнутри, как прозрачный.

Поднял Мошкен камень. Под ним оказалась дверь. Открыл он ее и очутился в помещении, наполненном золотом.

Заглянул батыр в соседнее помещение и увидел спящего Семиглавого дракона. Проснулся дракон и накинулся на Мошкена. Долго они боролись. Одолел Мошкен дракона, повалил его на землю и отрубил шесть голов.

Взмолилась тут седьмая голова:

— Не убивай меня, батыр! Лучше возьми мои сокровища.

Дал дракон Мошкен у связку ключей. Осмотрел батыр драконово логово. Увидел много кладовых, а в каждой кладовой золото, серебро и драгоценные камни.

Тогда Мошкен отрубил последнюю голову дракона, положил ключи в карман и выбрался из могилы.

Прилег около братьев и уснул.

Утром пошли путники дальше. Ашкен и Жумагельды не спросили Мошкена, как прошла ночь. Он им тоже ничего не сказал.

Вечером подошли братья к громадному кладбищу и сделали привал. Охранять сон наступила очередь младшего брата. Встал на караул Жумагельды. Вот стоит он и думает:

«Что есть там, на кладбище? Почему отец наказывал не делать здесь привала?»

Не вытерпел Жумагельды, решил посмотреть. Идет он и слышит — раздается из-под земли шум. Притаился Жумагельды. Чей-то грубый голос приказывает:

— Нас всех шестьдесят, и для нас надо приготовить шестьдесят блюд мяса.

Не удержался Жумагельды и крикнул:

— И мне приготовьте одно блюдо!

Не успел он оглянуться, как неведомо откуда выскочил джигит, взял его за руку и повел под землю.

Очутился Жумагельды в огромной пещере. Смотрит — за накрытыми столами сидят шестьдесят великанов. Стал Жумагельды прислушиваться к разговору и узнал, зачем они собрались.

У хана была красавица дочь. Хан пообещал выдать ее замуж за самого сильного батыра. Вот великаны и решили устроить борьбу, чтобы узнать, кому можно жениться на красавице.

Жумагельды первому подали блюдо с мясом. Оно было такое огромное, что его с трудом несли пятеро слуг.

Не успели слуги отойти, как Жумагельды разом проглотил все кушанье и вернул пустое блюдо.

Переглянулись между собой великаны, а слуги принесли второе блюдо, еще больше. Жумагельды быстро опустошил и его.

Встревожились великаны.

Притащили слуги третье блюдо. Жумагельды и третье съел. Так он один и уничтожил шестьдесят одно блюдо мяса. Великанам ничего не осталось.

Тогда отправили они слугу к хану. Просят прислать для нового угощенья шестьдесят одну жирную лошадь.

Пока великаны заботились о пище, Жумагельды стал их по одному вызывать в соседнюю комнату. Великаны покорно шли. Они видели, как он в один присест съел шестьдесят одно блюдо мяса, и считали его сильнейшим из сильных.

Жумагельды поодиночке отрубил им всем головы, а затем отрезал от каждой головы по одному уху. Завернул он уши в платок, положил в карман и выбрался на поверхность земли.

Подошел к братьям, прилег и заснул.

Утром Жумагельды ничего не сказал Ашкену и Мошкену о ночном приключении, но повел их той дорогой, по которой ночью вышел из подземелья.

Добрались братья до большого города. Идут они по улице и замечают большой переполох.

— Что случилось? — спрашивает Ашкен.

Отвечают ему прохожие:

— В нашем ханстве было шестьдесят великанов. Каждый день они съедали по шестьдесят лошадей и шестьдесят баранов. Народу трудно было кормить этих обжор. Но сегодня ночью неведомый батыр — да будет благословенно его имя! — убил всех великанов, отрезал у них по одному уху и унес с собой. Хан ищет батыра, освободившего страну от обжор. Он пообещал отдать ему свою дочь и уступить трон.

Жумагельды и виду не подал, что причастен к этому делу.

Поселились братья в лачуге бедной старухи и легли отдыхать.

Ханские слуги долго искали храбреца, убившего великанов, но никак не могли его обнаружить.

Нашлись в городе хитрые люди, пожелавшие получить награду от хана. Отрезали они уши мирным жителям, приходили во дворец и заявляли, что это они освободили город от великанов-обжор. Но как только хитрецы показывали отрубленные уши, обман сразу раскрывался. У великанов уши были громадные, а они приносили самые обыкновенные.

Тогда устроил хан пир и пригласил на него все население города. Стали искать батыра-победителя среди гостей и тоже не нашли.

— Может быть, не все еще явились? — спрашивает хан.

Отвечают ему придворные:

— Явились все, кроме трех неведомых пришельцев, остановившихся у бедной старухи.

— Привести их немедленно на пир! — приказал хан.

Пришел его посланец к братьям и говорит:

— Хан велел привести вас на пир!

Отвечают братья:

— Устали мы с дороги. Не можем прийти.

Узнал хан об отказе братьев, разгневался и послал за ними своего визиря. Строго-настрого приказал ему не возвращаться без троих пришельцев.

Приходит визирь к братьям. Передает им приказ хана.

Говорят братья:

— Если есть у хана дело к нам, пусть сам сюда придет.

Растерялся визирь от таких грубых слов, побежал к хану и рассказал, как приняли его три неведомых пришельца.

«Должно быть, эти храбрецы и уничтожили великанов!»— решил про себя хан.

Отправился он сам к братьям и пригласил их в свой дворец.

Угощает хан братьев и спрашивает:

— Откуда, батыры, идете? Каким искусством можете похвастать? Слышали ли вы что-нибудь о гибели шестидесяти великанов?

Положил тут Ашкен полосу из шкуры Желтой птицы, Мошкен — связку ключей от сокровищ Семиглавого дракона, а Жумагельды — шестьдесят ушей великанов.

Удивился хан и говорит:

— Сто лет прошло с тех пор, как началась борьба между Желтой птицей и Семиглавым драконом из-за золота, зарытого в одинокой могиле. Наконец-то они погибли!

На следующий день хан снова устроил пир. Приказал он зарезать шестьдесят быстрых и семьдесят необъезженных лошадей. Собрал всех своих подданных и объявил, что отдает свою дочь за Жумагельды и ему уступает свой трон.

Но Жумагельды ответил:

— Хан! Не могу я принять твой трон и взять твою дочь. Нельзя мне жениться раньше старшего брата. Отдай свой трон и дочь Ашкену.

Пришлось хану согласиться. Ашкен женился на ханской дочери и стал управлять страной, а Мошкен и Жумагельды отправились дальше. Прощаясь с братьями, Ашкен спросил:

— Совершили мы вместе большой путь, а я так и не знаю, какими способностями каждый из вас обладает.

Ответил Мошкен:

— Я могу в один миг проглотить целое море.

Сказал Жумагельды:

— Моя душа находится в моем кинжале величиной в сорок обхватов. Когда он при мне — бросай меня хоть в огонь, я останусь невредим.

— Ну, идите, — напутствовал их Ашкен. — О вашем благополучии я буду узнавать по небесным звездам.

***

Целый год идут Мошкен и Жумагельды. Приходят они в большой город и заходят в крайнюю лачужку. Сидит в ней старуха и горько плачет.

Спрашивают братья:

— Что случилось, бабушка? Почему ты плачешь?

— Как же мне не плакать? — отвечает старуха. — Вчера потеряла я свою единственную дочь.

— От какой болезни она умерла?

— Да она и не болела никогда! — говорит старуха и объясняет — Вот уже два года, как в нашей стране бесчинствует страшная змея. Каждый день она съедает по одной девушке и по одному барану. Вчера дошла очередь до моей дочки, а сегодня змея должна проглотить дочь нашего хана.

— Не плачь, бабушка! — сказали братья. Мы будем тебе сыновьями.

Обрадовалась старуха, накормила гостей и уложила их спать. Братья отдохнули и стали расспрашивать у старухи, куда приходит за своими жертвами змея. Старуха указала им юрту, одиноко стоящую за городом.

Пошли братья к юрте и советуются, кому первому идти на бой со змеей.

Говорит Мошкен:

— Я старше тебя. Мне надо идти.

Но Жумагельды упросил брата уступить ему первую очередь.

Вот входит он в юрту и видит: сидит на кошме девушка-красавица и горько плачет. А рядом с ней привязан большой баран.

Увидела девушка Жумагельды и спрашивает:

— Зачем ты пришел сюда, батыр? Разве не знаешь, какая опасность тебе угрожает?

Но Жумагельды выкопал у дверей юрты яму и улегся в нее, а девушке сказал:

— Если я усну, возьми горсть земли и брось в меня. Тогда я сразу проснусь.

Уснул Жумагельды, а девушка караулит его и дрожит от страха.

Прошло немного времени, и вдруг поднялся страшный ветер. Полил сильный дождь. Видит девушка: сквозь ливень приближается к ней чудовищная змея.

Испугалась девушка, заметалась по юрте. Будит она Жумагельды, а тот храпит как ни в чем не бывало. Что делать? Схватила она нож, и ударила Жумагельды по ноге. А он даже не заметил — словно комар укусил.

Вспомнила наконец девушка, какой наказ ей дал батыр. Схватила она горсть земли и бросила в Жумагельды.

Мигом вскочил он на ноги и вынул кинжал. Змея разинула пасть и проглотила батыра. Но Жумагельды изнутри проткнул тело чудовища кинжалом. Продвигаясь от головы к хвосту, он распорол змею во всю длину и вылез на свободу. Чудовище сразу же издохло.

Упала тут девушка на колени перед батыром и стала благодарить за спасение. Хотела она отвести его к хану и схватила за одежду. Но Жумагельды вырвался и убежал. Край его чапана все же остался в руках красавицы.

Отвязала девушка барана и побежала домой.

Увидели ее ханские слуги и докладывают отцу:

— Радуйся, повелитель! Жива твоя дочь.

Не поверил хан своим ушам. Но тут вбежала дочь и бросилась отцу на грудь. Заплакал хан от радости. Обнял ее и спрашивает, как удалось ей спастись от змеи-чудовища.

Ответила ему дочь:

— Пришел молодой батыр, убил змею и спас меня.

— Где же этот храбрец?

— Он убежал.

— Почему же ты отпустила его?

— Я не хотела отпускать, но он вырвался.

И девушка показала отцу оторванный край чапана.

На следующий день хан устроил богатый пир для всего народа. Он объявил, что выдаст замуж свою дочь за батыра, убившего чудовище-змею.

А по городу уже распространился слух, что спаситель ханской дочери оставил в ее руках край своей одежды.

Нашлись хитрые люди, которые приходили во дворец с оторванной полой чапана и уверяли, что змею убили они. Но напрасно портили хитрецы одежду свою. Ханская дочь доставала кусок чапана и сразу обнаруживала обман.

Когда собрался весь народ, хан спросил:

— Все ли пришли на пир?

Придворные ответили:

— Все, кроме приемных сыновей бедной старухи.

— Пойдите к ним и пригласите их, — велел хан.

Пришли братья во дворец. Как только увидела ханская дочка Жумагельды, бросилась она к нему и воскликнула:

— Вот мой спаситель.

Примерила девушка кусок оторванной одежды к чапану Жумагельды, и он подошел в точности. Сказал тогда хан:

— Я отдаю тебе, батыр, свою дочь и свой трон!

Но Жумагельды ответил:

— Не могу я жениться раньше старшего брата. Отдай свой трон и свою дочь моему брату Мошкену.

Хан согласился.

Погулял Жумагельды на свадьбе брата, отдохнул несколько дней и отправился в дальнейший путь один.

Долго шел он, пока добрался до большого города, расположенного на берегу моря. В море, на острове, стоял красивый Белый дворец.

Зашел Жумагельды в бедную лачужку на окраине города. Видит — сидит в ней старуха и вытирает слезы.

— О чем плачешь, бабушка? — спрашивает Жумагельды, а сам думает: «Куда ни зайду, всюду сидят старухи и плачут. Не к добру это!» Отвечает ему женщина:

— Видишь на море Белый дворец с башнями? В нем живут три великана. Есть у них сестра-красавица. Наш хан захотел жениться на ней, но братья не отдают ее. Сейчас идет бой. Великаны перебили все ханское войско. Вчера убили моего единственного сына, служившего у хана. Вот почему я плачу.

Успокоил Жумагельды старуху:

— Не горюй, бабушка, я буду тебе сыном.

Лег он отдыхать, а на другое утро стал расспрашивать старуху, как добраться к Белому дворцу.

— Нет туда дороги, — сказала старуха. — Пройти можно только по тропинке, залитой водой. Надо обогнуть по ней. море. Тогда только доберешься во дворец.

Нашел Жумагельды тропинку. Обогнул море и подошел к Белому дворцу.

Приготовил он кинжал и закричал громким голосом:

— Эй, кто там во дворце! Выходи!

Услышали великаны его голос. Старший брат приказал младшему:

— Иди, убей крикуна и притащи сюда. Съедим его!

Вышел великан из дворца. Жумагельды взмахнул кинжалом, снял ему голову, а труп оттащил в сторону.

Рассердился старший брат, что младший задерживается. Посылает среднего брата:

— Посмотри, что он там делает?

Вышел второй великан. Жумагельды ему тоже голову отрубил. Подождал старший брат. Думает:

«Должно быть, они едят крикуна без меня!»

Выбежал он во двор. Жумагельды ловким ударом отсек голову и третьему великану.

Входит батыр в Белый дворец. Встречает его тут девушка такой красоты, что Жумагельды сразу упал без чувств.

А девушка выбежала во двор и увидела своих обезглавленных братьев. Вынула она кинжал из ножен, вернулась во дворец и хотела убить лежавшего без чувств батыра. Но взглянула она на его красивое молодое лицо и пожалела.

Принесла девушка кувшин холодной воды, освежила Жумагельды и привела его в чувство.

Затем они вместе похоронили ее братьев-великанов, а через некоторое время Жумагельды женился на красавице.

Стали они жить вдвоем в Белом дворце. Жумагельды на охоту стал ездить, а жена его хозяйством домашним заниматься. И совсем не чуяли они, что к ним беда приближается.

Хан, который давно хотел жениться на сестре великанов и вел с ними войну, поручил колдунье за большую награду доставить ему девушку. Заказала колдунья золотую лодку, поставила в нее золотой сундук, а в сундуке расстелила мягкую постель. Села старуха в лодку, подплыла к Белому дворцу, лодку спрятала, а сама легла у дороги и притворилась умирающей. Тут ее и увидел Жумагельды, возвращавшийся с охоты:

Подъехал к ней батыр и спрашивает:

— Ты что тут лежишь, бабушка? Отвечает ему колдунья:

— Я несчастная одинокая женщина. Наш город разгромил враг. У меня нет крова. Я лежу и жду, когда придет ко мне смерть.

Сказал тогда Жумагельды:

— Поедем со мной, бабушка. Я дам тебе приют. Будешь у меня жить.

Посадил он старуху на своего коня и повез во дворец.

Увидела жена колдунью и говорит:

— Чует мое сердце, не будет нам от этой старухи добра. Отвези ее обратно.

Послушался Жумагельды. Отвез старуху на прежнее место. Но колдунья через день сама пришла во дворец. Заливается слезами. Просит, чтобы ее не выгоняли.

Сжалились хозяева, оставили старуху. Стала колдунья править домашнюю работу и вскоре сделалась своим человеком во дворце.

Вот говорит однажды старуха жене Жумагельды:

— Ты такая молодая и красивая, и не с кем тебе повеселиться. Муж твой уезжает на охоту, а тебя одну оставляет. Попроси своего мужа, чтобы он тебе хотя бы свою душу оставлял для развлечения.

Удивилась женщина:

— Что ты говоришь, бабушка? Разве человек может свою душу оставить? Как же он будет жить без души?

Объясняет ей старуха:

— Твой муж — батыр. А у батыров душа всегда живет отдельно от тела. Попроси его хорошенько, он оставит.

Утром пришел Жумагельды завтракать. Замечает он: жена ничего не ест и не пьет. Горькие слезы из глаз ручьем льются.

— Что с тобой? — спрашивает Жумагельды. — Отчего ты плачешь?

Отвечает ему жена:

— Ты всегда на охоте, а я сижу одна. Мне скучно. Оставь дома свою душу. Мне будет с ней веселее.

— Хорошо, — сказал Жумагельды. — Вечером поговорим о моей душе.

Наступил вечер. Пристала жена к мужу:

— Скажи, где твоя душа?

Долго не хотел говорить Жумагельды, наконец сказал:

— Моя душа за косяком двери. А колдунья подслушала этот разговор. Встала она чуть свет и изрубила топором косяк двери. Думала колдунья, что покончила она с батыром. Но Жумагельды утром встал, как всегда, здоровый и невредимый. Отправился он на охоту, а старуха спрашивает жену:

— Ну как, красавица, оставил тебе муж душу? Где она?

Молчит женщина.

— Значит, не любит он тебя, если обманул, — сказала старуха. Вернулся вечером Жумагельды с охоты. Снова плачет его жена. Спрашивает муж:

— О чем плачешь, дорогая?

— Ты скрываешь от меня, где твоя душа находится.

— Ладно, позже скажу, — успокоил ее Жумагельды. Когда улеглись спать, батыр сказал жене:

— Душа моя в веревке, пришитой к тундуку юрты.

Подслушала колдунья его слова. Встала она ночью и разрезала на мелкие кусочки все веревки, пришитые к тундуку.

Но утром опять увидела колдунья батыра здоровым и сильным. Уехал Жумагельды на охоту. Снова подступила старуха к его, жене:

— Муж тебя обманывает, красавица. Если любит, то скажет, где его душа. Спроси еще раз.

Приехал батыр домой, а жена опять слезы льет:

— Ты скрываешь от меня свою душу. Я сержусь на тебя!

Сказал тогда Жумагельды:

— Перестань плакать. Я скажу, где моя душа. Она находится в моем кинжале размером в сорок обхватов. Но я не могу его тебе оставить. В нем вся моя сила и жизнь. Я с ним никогда не расстаюсь.

Услышала колдунья слова Жумагельды и стала думать, как отнять у батыра кинжал.

Побежала она в город, накупила много вина, сварила оленьего мяса и подала его на ужин.

Выпили хозяева хмельного и крепко уснули.

Раздела старуха батыра и увидела на нем кинжал в сорок обхватов. Едва дотащила колдунья кинжал до берега. Бросила она его в море, вернулась домой и легла спать.

Утром приготовила старуха пищу, разбудила хозяйку и говорит:

— Поднимай, красавица, хозяина. Кушать пора!

Стала жена будить мужа и увидела, что он умер!

Упала женщина без чувств. Семь дней и семь ночей не поднималась с постели. Только на восьмой день пришла в себя.

Долго горевала молодая вдова и не находила себе покоя.

Вот старуха однажды ей говорит:

— Жумагельды мне тоже был как сын родной. Я тоже поплакала. Но разве слезами горю поможешь, красавица? Все равно теперь не вернешь мужа. Пойдем к морю погуляем.

Уговорила она молодую женщину. Пошли они на берег, где золотая лодка находилась. Открыла старуха золотой сундук. Пригласила красавицу прилечь отдохнуть на пуховую постель.

Легла вдова Жумагельды, а старуха в один миг захлопнула крышку сундука.

Отвезла она пленницу в город и отдала хану.

Тут только поняла молодая вдова, что старуха была злой колдуньей.

Обрадовался хан, когда узнал, что красавица находится у него во дворце. Послал он к ней своего главного визиря. Сказал визирь:

— Хан хочет жениться на тебе!

Ответила ему вдова Жумагельды:

— Не могу я сейчас выйти замуж. У меня большое горе. Пусть хан устроит игры на тридцать дней, а потом пир на сорок дней. Может быть, тогда я забуду свое горе.

И еще добавила она:

— Пусть хан поставит мне отдельную юрту и не заглядывает в нее, пока я его не позову.

Исполнил хан просьбу пленницы. Поставил ей отдельную юрту и приказал начать игры.

Веселится народ на байге, с утра до ночи, а красавица сидит в своей юрте и только ночью выходит из нее.

Знала она. что у ее мужа есть два брата. Смотрела она на звезды и просила их передать весточку братьям о смерти Жумагельды.

* * *

Однажды Ашкен прогуливался ночью со своими визирями около дворца. Вдруг он заметил, что с одной звезды капает кровь.

— Беда случилась с одним из моих братьев! — сказал Ашкен и велел приготовить ему одежду батыра, броню, лук и стрелы.

Отобрал Ашкен сто лучших воинов, каждому дал по два тулпара. взял запас нищи на шесть месяцев и тронулся в поход.

Как ветер, помчались тулпары по степи.

Приезжает Ашкен в большой город. Узнает, что в нем живет хан. Направился батыр во дворец. Встречает его у ворот главный визирь и глазам своим не верит. Сидит на коне двойник хана. Только одежда на госте другая.

Попросил визирь подождать приезжих, а сам поспешил к хану. Говорит ему:

— Ханеке! Приехал батыр так похожий на тебя, как одна капля дождя похожа на другую. Я прибежал убедиться своими глазами, что ты сидишь в своих покоях.

— Надо незаметно узнать, что это за гость, — сказал хан. Откуда и куда он едет.

Пошел визирь выполнять повеление хана. Стал расспрашивать воинов, как зовут их предводителя. Узнал, что имя ему — Ашкен. Приходит визирь к своему хану и сообщает ему.

Обрадовался хан:

— Это приехал мой старший брат! Пригласи его немедленно. Скажи, брат Мошкен с нетерпением ждет его!

Радостно встретились братья. Поговорили они, и сказал Ашкен:

— Вижу я, что ты жив и здоров. Значит, беда случилась с Жумагельды. Завтра поедем искать его.

Мошкен быстро собрал свое войско, и утром братья выехали в поход.

Долго ехали они, пока добрались до большого города, стоящего на берегу моря. Увидели братья на острове Белый дворец с башнями. Захотели они проехать к нему. Послал Ашкен своего джигита в крайнюю лачужку расспросить дорогу. А это была как раз та самая лачужка, в которой остановился Жумагельды.

Вошел джигит и видит плачущую старуху.

— Какое горе у тебя, бабушка? — спросил джигит. Отвечает старуха:

— Потеряла я одного сына мертвым, а другого живым.

Рассказала старуха, как погиб ее единственный сын в ханском войске в бою с великанами и как ушел Жумагельды в Белый дворец и не вернулся.

И еще рассказала старуха, что красавицу, сестру великанов, жившую в Белом дворце, недавно привезли к хану. Хан хочет на ней жениться и сейчас проводит время в играх и веселье.

Сообщил джигит Ашкену все, что узнал от старухи. Направились братья к Белому дворцу, а подойти к нему не могут. Море им путь преградило.

Но Мошкен понатужился и разом проглотил всю морскую воду.

Подъехали братья к Белому дворцу. Видят: дно в одном месте словно полосатое.

— Это следы кинжала Жумагельды! — догадались братья. Стали они искать по следам, никак не могут найти кинжала.

— Наверно, занесло его илом и песком, — сказал Ашкен. Выпустил Мошкен снова воду в море. А потом собрал все силы и снова глотнул.

На этот раз замутилась вода в море, и вместе с водой набрал Мошкен в рот верхний слой морского дна. Заблестел на солнце кинжал. Подняли его братья и пошли искать труп Жумагельды.

Нашли они мертвое тело возле старой заброшенной лачужки.

Положили братья кинжал на грудь покойнику. Открыл Жумагельды глаза, потянулся и сказал:

— Крепко же я уснул!

Поднялся он, узнал своих братьев и обрадовался неожиданной встрече.

Рассказали ему братья, что он не спал, а был мертв.

Увидел Жумагельды пустой дворец, выпитое море и только тогда поверил словам братьев.

Узнал он, что его жена находится в городе у хана, и страшно разгневался.

Пошел батыр в город, побил все ханское войско, а хана и визирей повесил.

Зашел Жумагельды в юрту к своей жене. Увидела его красавица и от радости упала без чувств. Когда же пришла она в себя, рассказала мужу про козни злой колдуньи.

Жумагельды приказал привести старуху и тоже повесить.

После этого он, подобно своим братьям, тоже стал ханом богатой страны.

Послал он одного из своих визирей за отцом, а другого за сокровищами Семиглавого дракона, зарытыми в одинокой могиле.

Вернулся первый визирь и привез отца-бедняка. Вернулся второй визирь и привез много золота и драгоценных камней.

После этого все три брата счастливо прожили до глубокой старости.

ЧУДЕСНЫЙ САД

Жили некогда два друга бедняка Асан и Хасен. Асан обрабатывал клочок земли, Хасен пас свое маленькое стадо, и так добывали они себе скудное пропитание. Оба друга были вдовцами, но у Асана была красивая и ласковая дочь — его утешение, а у Хасена сильный и послушный сын — его надежда.

В одну из весен, когда Асан готовился выйти на свое поле, Хасена постигла беда: степь поразил джут, и все бараны бедняка пали.

Весь в слезах, опираясь на плечо сына, прибрел Хасен к другу и сказал:

— Асан, я пришел проститься с тобой. Стадо мое погибло, без него скоро должен буду погибнуть и я.

Услыша» эти слова, заплакал и Асан, и. прижимая Хасена к груди, проговори.!.

— Друг мой, тебе принадлежит половина моего сердца, не отказывайся же, прими и половину моего поля. Утешься, возьми кетмень и с песней принимайся за работу.

С той поры и Хасен сделался земледельцем.

Шли дни. шли месяцы, шли годы. Однажды Хасен вскапывал свое ноле и вдруг услышал из-под кетменя какой-то странный звон. Он стал поспешно рыть землю в этом месте, и вскоре его глазам открылся старый казан, доверху наполненный золотыми монетами.

Не помня себя от радости, Хасен схватил казан и бросился стремглав к землянке друга.

— Веселись, Асан — кричал он на бегу, — веселись, к тебе пришло счастье! Я вырыл на твоей земле казан, полный золота. Теперь ты избавился от нужды!

Асан встретил его приветливой улыбкой и ответил:

— Я знаю твое бескорыстие, Хасен, но это твое золото, а не мое. Ведь ты нашел клад на собственной земле.

— Я знаю твое великодушие. Асан, возразил Хасен, но, подарив землю, ты не дарил мне того, что скрыто в ее недрах.

— Дорогой друг, — сказал Асан, все, чем богата земля, должно принадлежать тому, кто эту землю полил потом: Долго они спорили. Наконец Асан сказал:

— Покончим с этим, Хасен! У тебя есть жених-сын, у меня — невеста-дочь. Они давно любят друг друга. Давай поженим их и отдадим им это золото. Пусть наши дети не будут знать бедности.

Когда друзья объявили о своем решении детям, те едва не умерли от счастья. В этот же день была отпразднована веселая свадьба. Юноша и девушка поселились в землянке Хасена, а Хасен перебрался к Асану.

На другой день, лишь только начало светать, молодожены явились в отцовскую землянку. Лица их были озабочены, а в руках они держали казан с золотом.

— Что случилось, дети? — тревожно воскликнули Асан и Хасен. Какая беда подняла вас так рано?

— Мы пришли сказать вам, — отвечали молодые люди, — что не годится детям владеть тем, чем пренебрегли их родители. Мы богаты и без этого золота. Наша любовь драгоценнее всех сокровищ мира.

И они поставили казан посреди землянки.

Тогда снова начался спор о том, кому же следует распоряжаться кладом, и длился он до тех пор, пока не надумали все четверо отправиться с золотом к одному знаменитому мудрецу, жившему далеко в степи. Шли они степью много дней и вот пришли к кибитке мудреца. Кибитка одиноко стояла среди степи, была черна и убога. Путники вошли в кибитку и с поклоном предстали перед мудрецом.

Мудрец сидел на обрывке ветхой кошмы. Рядом с ним, по два с каждой стороны, сидели четверо его учеников.

— Что за нужда привела вас ко мне, добрые люди? — спросил мудрец пришедших. И те рассказали ему о своем споре. Выслушав их, мудрец долго сидел в молчании, а затем, обратившись к старшему ученику, спросил:

— Скажи, как разрешил бы ты на моем месте тяжбу этих людей?

Старший ученик ответил:

— Я бы приказал отнести золото хану, ибо он владыка всех сокровищ на земле.

Мудрец нахмурил брови и спросил второго ученика:

— Ну, а ты какое решение принял бы на моем месте?

Второй ученик ответил:

— Я бы взял золото себе, ибо то, от чего отказываются тяжущиеся, по праву достается судьбе.

Еще больше нахмурился мудрец, но все так же спокойно задал вопрос третьему ученику:

— Поведай нам теперь, как бы ты вышел из затруднения?

Третий ученик отвечал:

— Раз это золото никому не принадлежит и все от него отказываются, я повелел бы снова зарыть его в землю.

Совсем стал мрачен мудрец и спросил четвертого, самого младшего ученика:

— А ты что скажешь, мое дитя?

— О мой учитель! — отвечал младший ученик. — Прости мне мою простоту, но вот мое решение: я вырастил бы на это золото в пустой степи большой и тенистый сад, чтобы в нем могли отдыхать и наслаждаться плодами все усталые бедняки.

При этих словах мудрец поднялся со своего места и со слезами на глазах обнял юношу.

— Поистине правы те, — сказал он, — кто говорит: «Считай старше себя и молодого, если он умен». Суд твой справедлив, дитя мое. Возьми же это золото, отправляйся в ханскую столицу, купи там лучших семян, и возвратившись, вырасти сад, о каком ты говорил. И пусть вечно живет среди бедняков память о тебе и об этих великодушных людях, что принесли золото.

Юноша сейчас же положил клад в мешок, и, вскинув его на плечи, двинулся в путь.

Долго он странствовал по степи и наконец благополучно достиг столицы ханства. Придя в город, он сразу отправился на базар и стал бродить среди шумной толпы в поисках торговцев плодовыми семенами.

Долго бродил он, разглядывая выставленные возле лавок диковинные предметы и яркие ткани. Вдруг за его спиной раздался звон караванных бубенцов и послышались пронзительные крики. Юноша обернулся и увидел: через базарную площадь проходит бесконечный караван, груженный удивительной поклажей, — вместо тюков с товарами на верблюдов были навьючены живые птицы, тысячи птиц, какие только гнездятся в горах, в лесах, в степи и в пустыне. Они были связаны за лапки, крылья их, помятые и истрепанные, мотались, как лохмотья: тучи разноцветных перышек вились над караваном. При каждом движении каравана птицы бились головками о верблюжьи бока, и из их открытых клювов вырывались жалобные крики. Сердце юноши сжалось при виде такого зрелища. Протолкавшись сквозь толпу любопытных, он подошел к караванбаши. и, почтительно поклонившись, спросил:

— Господин, кто обрек этих прекрасных птиц на такую страшную муку, и куда вы с ними держите путь?

Караванбаши ответил:

— Мы держим путь ко дворцу хана. Птицы эти предназначены для ханского стола. Хан заплатит нам за них пятьсот червонцев.

— Отпустишь ли ты их на волю, если я дам тебе золота вдвое больше, — спросил юноша.

Караванбаши взглянул на него насмешливо и продолжал свой путь.

Тогда юноша сбросил с плеч кожаный мешок и раскрыл его перед караванбаши. Караванбаши остановился, не веря своим глазам, а сообразив, какое богатство ему предлагают, тотчас же приказал караванщикам развязать птиц.

Едва почувствовав свободу, птицы разом взвились в небо. Было их так много, что в одно мгновение день превратился в ночь, а от взмахов крыльев по земле пронесся ураган.

Юноша долго следил за удаляющимися птицами, и когда они скрылись с глаз, поднял с земли пустой кожаный мешок и пустился в обратную дорогу. Сердце его ликовало, ноги неслись легко. из уст сама собой лилась веселая песня.

Но чем ближе он подходил к родным местам, тем все больше овладевало им горькое раздумье и раскаяние все больше теснило грудь.

— Кто дал мне право распоряжаться по своей прихоти чужим богатством? Не сам ли я вызвался посадить сад для бедняков? Что скажу я теперь учителю и тем простодушным людям, что ждут моего возвращения с семенами?

Так сетовал на себя юноша. Мало-помалу отчаяние совсем овладело им, и он, упав на землю, стал плакать, призывая смерть на свою голову. В конце концов горе так истомило его, что он крепко заснул.

И снится ему сон: неведомо откуда на грудь к нему слетела прелестная пестрая птичка и вдруг запела чудным голосом:

— О добрый юноша! Забудь, забудь свою печаль! Вольные птицы не могут вернуть тебе золота, но они по-иному вознаградят тебя за твое милосердие. Проснись скорей, и ты увидишь нечто такое, что сразу осушит твои слезы.

Пропев так. птичка вспорхнула и улетела. Юноша открыл глаза и замер от удивления. Вся широкая степь была покрыта дивными птицами, занятыми непонятным делом.

Птицы разгребали лапками в земле ямочки, роняли в них из клюва белые семена и вновь заметали крыльями.

Юноша пошевелился, и в тот же миг птицы снялись с земли и устремились к небу. И снова день превратился в ночь, и от взмахов крыльев по земле пронесся ураган. Но вслед за тем случилось еще большее чудо: из каждой ямочки, выкопанной птицами, вдруг потянулись зеленые побеги, они росли все выше и выше и вскоре превратились в могучие ветвистые деревья, роскошно убранные блестящими листьями. Не прошло и мгновения, как ветки деревьев уже покрылись невиданными пышными цветами, наполнившими воздух сладким благоуханием. Затем цветы облетели, а вместо них на ветвях закачались великолепные золотистые яблочки.

Величественным яблоням, покрытым корой, точно из янтаря, не было числа и счета. Между стройными стволами повсюду виднелись тучные виноградники, заросли джиды и урюка, светлые лужайки, покрытые буйной травой и яркими тюльпанами. Тенистые тропинки были выстланы нежными лепестками цветов, только что опавших с деревьев. Но сторонам тропинок звучно журчали студеные арыки, выложенные разноцветными драгоценными камешками. А вверху над головой непрестанно порхали и щебетали птички, такие же красивые и голосистые, как и та, что привиделась юноше во сне.

Юноша в изумлении оглядывался но сторонам и все не мог поверить, что видит сад наяву. Чтобы испытать себя, он громко крикнул и ясно услышал свой голос, многократно повторенный эхом. Видение не исчезло. Тогда он изо всех сил устремился к кибитке мудреца и рассказал там обо всем, что с ним случилось. Выслушав его рассказ, и мудрец, и три его ученика, и Асан с Хасеном, и их дети пожелали немедленно увидеть сад.

В скором времени слух о чудесном саде разнесся по всей степи. Первыми к саду прискакали на своих борзых иноходцах всадники белой кости. Но лишь только они достигли опушки, как перед ними выросла высокая ограда с железными воротами на семи замках. Тогда они встали на резные седла и попытались через ограду дотянуться до золотых яблок.

Но всякий из них, кто прикасался к плоду, сразу терял силы и замертво валился на землю. Увидев это, всадники белой кости в страхе и ужасе повернули коней и умчались в свои аулы.

Вслед за ними к саду со всех сторон потянулись толпы бедняков. При их приближении замки упали с железных ворот и ворота широко распахнулись. Сад наполнился народом — мужчинами и женщинами, стариками и детьми. Они расхаживали по тропинкам, топча лепестки, и лепестки не увядали; они пили воду из арыков, и вода не мутилась; они срывали с деревьев плоды, а плодов не убывало. Весь день не умолкали в саду звуки домбры, веселые песни, громкий смех.

Когда же наступило время ночи и на землю спустился мрак, из яблок вдруг заструился мягкий голубой свет и птицы запели тихую и сладкую песню. Тогда бедняки улеглись на душистой траве под деревьями и заснули крепким сном, довольные и счастливые в первый раз за всю свою жизнь.

ДЖИГИТ И ВОЛЧИЦА

В давние времена жил на свете аксакал. Много было у него лошадей. Случился однажды в степи джут, и пришлось ему отправить свои табуны на далекие пастбища.

Наступила пора вернуться табунам, а они все не возвращаются.

Тогда аксакал послал своего единственного сына на розыски лошадей. Долго ездил он с джигитами, но лошадей не нашел.

Однажды заехал сын аксакала в далекую лощину и наткнулся на косяк.

Вдруг выскочил огромный волк. Схватил хищник молодую кобылицу, вскинул себе на спину и помчался стрелой..

Сын аксакала кинулся в погоню за полком. Догнал он его, размахнулся, чтобы ударить, но в эту минуту волк крикнул человеческим голосом:

— Не бей меня!

Джигит растерялся от неожиданности и упустил волка. Подскакали к нему товарищи и спрашивают:

— Почему волка не убил?

— Он человеческим голосом просил, чтобы я его не убивал.

— Рассказывай небылицы! — закричали товарищи. — Разве может волк говорить человеческим голосом?

Снова они бросились в погоню за волком, и снова первым настиг его сын аксакала. Размахнулся он, а волк крикнул:

— Не убивай! Отдам за тебя свою сестру-красавицу.

Снова растерялся джигит и снова упустил волка. Подскакали к нему товарищи. Узнали, в чем дело, и стали ругаться:

— Что ты болтаешь глупости! Не хочешь бить волка, слезай с коня. Мы сами на нем догоним зверя!

— Ладно! — пообещал джигит. — Теперь обязательно убью волка.

он в погоню. Догнал волка, а тот остановился и говорит:

— Убери, джигит, руку. Если не трусишь, пойдем ко мне за красавицей-сестрой.

Джигит подождал товарищей и сказал им:

— Возвращайтесь домой без меня. Я нашел невесту. — И рассказал он им все, как было.

— Ой, ой! — воскликнули товарищи. — Ты сошел с ума! Где же это видано, чтобы человек женился на волчице!

— Я знаю, что делаю, — сказал джигит. — Передайте отцу, что я возвращусь ровно через месяц.

Товарищи вернулись домой, а джигит отправился вместе с волком.

Долго ехал он по горам и лощинам. Наконец волк свернул под высокий утес и нырнул в большую пещеру. Вскоре из нее вышла большая желтая волчица. Помогла она джигиту сойти с коня и повела за собой.

В первой берлоге встретили они волчат. Те бросились на джигита, но желтая волчица зарычала на них. Волчата сразу присмирели и улеглись на место.

Во второй берлоге к джигиту подступили, оскалив клыки, старый волк с бурой гривой и старая серая волчица.

— Это жених вашей дочери! — пояснила желтая волчица. — Мясом его лошадей вы питались всю зиму.

Старые волки попятились и мирно улеглись по местам. Желтая волчица провела джигита в третью берлогу. Здесь были различные кушанья.

— Угощайся! — сказала волчица.

Вечером она приготовила постель и оставила джигита одного, а через некоторое время явилась вместе с прекрасной белой волчицей.

— Вот твоя невеста! — сказала она джигиту и удалилась.

Тут белая волчица сбросила с себя волчью шкуру, и джигит увидел девушку необыкновенной красоты.

Хорошо зажил в берлоге джигит. Днем его вкусно кормили, а вечером, как только заходило солнце, к нему являлась невеста. Она сбрасывала волчью шкуру и превращалась в девушку. Утром красавица опять принимала волчий вид и убегала с волчьей стаей.

Прошел один месяц. Наступил день, когда джигиту надо было ехать домой к отцу.

Старая волчица дала на прощанье зятю небольшой брусок и сказала:

— Он пригодится тебе в трудную минуту жизни. Когда попадешь в беду, брось его на землю, топни ногой, и тогда сбудется любое твое желание.

И еще она предупредила зятя:

— Смотри, не выбрасывай волчье одеяние своей жены раньше сорока дней.

Попрощался джигит с волками, взял на привязь белую волчицу и тронулся в путь. По вечерам, когда они останавливались на ночлег, джигит бросал на землю брусок — перед ними вставала белоснежная юрта, появлялась вкусная пища. Наевшись и выспавшись, они утром снова трогались в путь.

Вот наконец приехал джигит в свой аул. Привязал он волчицу в кустарнике, а сам направился домой и сказал родне, что привез жену:

— Где же она?

— Вон у того кустарника сидит.

Собрались молодые женщины и девушки со всего аула, пошли встречать невесту Подходят к кустарнику и видят привязанную волчицу.

Одна девушка догадалась, в чем дело, и говорит:

— Тут рассказывали, что сын аксакала ездил жениться на сестре волка. Уж не эта ли белая волчица его невеста?

Пока девушки переговаривались между собой, подъехал джигит и сказал сердито:

— Что же это вы пришли встречать невесту, а не ведете ее в дом?

Приказал джигит поставить себе отдельную юрту и поселился в ней с белой волчицей. Днем она лежала у входа, а как только наступал вечер и тушили огонь, волчица превращалась в девушку и своей необыкновенной красотой освещала юрту.

Джигит все время проводил с женой. Он редко показывался на людях. Скоро соседи стали над ним посмеиваться.

— Ишь. женился на волчице. Теперь и сам в зверя превратился.

А когда выходил джигит из юрты, кричали ему вслед:

— Эй, муж волчицы!

— Здравствуй, муж волчицы!

Тяжело было джигиту выслушивать насмешки людей. Совсем он перестал выходить из юрты. Наконец не выдержал на тридцать седьмую ночь, как только жена сбросила волчью шкуру, разорвал ее на части и бросил в огонь.

Испугалась жена и говорит:

— Ну, теперь тебе будет плохо. Нарушил ты свое обещание. Не выждал сорока дней, завещанных матерью.

Утром вышел джигит из юрты, а следом за ним вышла жена. Увидели люди ее необыкновенную красоту и не могли от восхищения слова вымолвить.

Отец джигита обрадовался прекращению волчины в красивую девушку и отпраздновал женитьбу сына. Десять дней пировали гости на свадебном тое.

По всей степи разнесся слух, что джигит женился на необыкновенной красавице. Дошел этот слух и до хана. Пожелал он ее увидеть.

Взял хан охотничьего беркута и поехал смотреть красавицу.

Подъехал он к аулу и выпустил своего беркута.

Беркут сел на юрту молодого джигита. Подскакал к ней хан. слез с коня и позвал громким голосом:

— Эй. кто есть в юрте? Подайте мне моего беркута!

На зов его вышла жена джигита. Увидел ее хан. закружилась у него голова от необыкновенной красоты молодой женщины, пошатнулся он и чуть не упал.

Красавица подхватила хана под руки, посадила на коня, подала беркута и улыбнулась:

— Что же вы испугались так простой женщины?

Ни слова не мог вымолвить хан. Так молча и уехал.

С этого дня он только и думал о необыкновенной красавице. Решил хан жениться на ней. Нашел он злую старуху, которая за золото взялась помочь ему.

Сказала злая старуха:

— Надо погубить джигита, чтобы красавица стала свободной. Прикажи ему найти слиток золота величиной с конскую голову, который уронил в море твой отец. Пойдет джигит искать золото и пропадет.

Послушался хан совета старухи. Позвал джигита и велел ему найти на дне морском слиток золота величиной с конскую голову.

Пришел джигит к своей молодой жене и рассказал, какую трудную задачу задал ему хан.

— Не горюй! — утешила жена. Попроси у хана три дня сроку. и все будет хорошо.

Взяла молодая женщина разноцветный шелк и золотые нитки и стала вышивать цветок. Работала она день и ночь напролет. Вышел цветок таким красивым и ярким, что в юрте даже ночью было светло,

Отдала красавица мужу цветок и сказала: — Привяжи цветок к большой сети и забрось его в море. Простая рыба не посмеет подплыть к цветку. Подплывет к нему лишь Ханша-рыба. Как только начнет она клевать цветок, ты вытаскивай ее на берег. Станет она просить тебя отпустить ее в море, ты согласись, но потребуй, чтобы она достала тебе слиток золота, утерянный отцом хана. Хотя она и Ханша, но на слово ей ты не верь. Вырви у нее в залог часть плавников.

Пошел джигит к морю. Закинул сеть с цветком и ждет улова. Долго не появлялась Ханша-рыба. Но вот засверкало и заволновалось синее море. Подплыла Ханша к цветку и схватила его зубами. Потянул джигит сеть и вытащил Ханшу-рыбу на берег. Стала просить тут она:

— Отпусти меня в море. Я награжу тебя!

Ответил джигит:

— Отпущу, если достанешь мне со дна кусок золота величиной с конскую голову.

Пообещала рыба достать золото. Джигит вырвал в залог часть плавников и пустил ее в море.

Собрала Ханша всех рыб и стала спрашивать — не знают ли они, где лежит золото, которое уронил в море отец хана. Ни одна рыба не могла указать место.

— Все ли рыбы собрались? — спросила тогда Ханша слугу. А тот отвечает:

— Не явилась только одна старая рыба, которой сто сорок лет! Приказала Ханша ее привести. Поплыли слуги за старой рыбой.

— Иди, — говорят, — зовет тебя Ханша.

А та и слушать не хочет. Лежит на своем месте и не двигается.

Схватили слуги ослушницу и потащили. И увидели тут тот самый слиток золота величиной с конскую голову, который искала Ханша. Оказалось, старая рыба только потому и дожила до ста сорока лет, что питалась испарениями золота.

Унесли слуги золотой слиток, и старая рыба сразу же погибла.

Ханша-рыба отдала джигиту обещанное золото и получила от него свои плавники.

Пришел джигит во дворец хана и отдал ему золотой слиток. Хан отпустил его домой, вызвал к себе злую старуху и закричал на нее:

— Я тебе голову отрублю за обман!

Джигит вернулся и принес золото. А ты уверяла, что он пропадет.

— Повелитель мой! — заплакала старуха. — Не убивай меня. Я дам тебе верный совет. У твоего отца пропал табун лошадей. Никто не знает, где он находится. А если джигит и найдет его, то не сумеет привести. Лошади за это время одичали. Прикажи ему доставить этот табун. Не сумеет он выполнить твоего приказа.

Позвал хан джигита и велел ему отыскать дикий табун.

Пришел джигит домой и рассказал жене, какой получил он приказ от хана.

— Не печалься, — сказала жена. Возьми вот эту палку, повернись, на восток и скажи слова, которым я тебя научу. Палка приведет тебя к одичалому табуну. Найди жеребца, прыгни ему на спину и постарайся его объездить. Бей его крепко, но береги глаза. Когда присмиреет жеребец, скачи на нем прямо ко двору хана. Остальные лошади сами пойдут за тобою.

Джигит сделал так, как велела ему жена. Через несколько дней он пригнал диких лошадей к ханскому дворцу.

— Эй, выходите! — кричал джигит. — Забирайте своих коней!

Одичалый табун чуть не разнес аул. Хан перепугался и приказал, чтобы лошадей угнали подальше.

Собрался хан казнить злую старуху. Упала она на колени и завопила:

— Пощади, повелитель! Дай джигиту третье поручение. Если он его выполнит, тогда руби мне голову.

Согласился хан. Сказала, злая старуха:

— После смерти твоего отца на поминках в сороковой день был зарезан черный жеребец. Пусть джигит найдет его и приведет к тебе.

Вызвал хан джигита. Велел ему найти жеребца, съеденного на поминках покойного хана, и доставить в царский дворец.

Сильно затужил джигит. Приходит он и говорит жене:

— Теперь я погиб. Велел мне хан найти съеденного жеребца.

Сказала ему жена:

— Если бы ты выдержал сорок дней и не уничтожил раньше срока мою волчью шкуру, не было бы у нас такой беды. Не могу я помочь тебе. Придется идти за советом к старой волчице.

Отправился джигит к хану. Просит дать сроку три месяца на поиски съеденного черного жеребца. Хан охотно прибавил еще три месяца. Собрался джигит в путь. Прощается со своей женой.

А жена говорит ему:

— Пока ты будешь ездить, не даст мне покоя хан. Брось свой брусок на землю, топни ногой. Пусть появится железный дом. Спрячь меня в нижний этаж. Там я буду ждать твоего возвращения.

Бросил джигит брусок на землю. Топнул ногой и появился железный дом. Спрятал джигит жену в нижний этаж, а сам поехал к волкам.

Много дней прошло, пока добрался он до берлоги.

Выслушала его старая волчица и сказала:

— Во всем, сынок, виноват ты сам. Если бы послушал меня и выдержал сорок дней, не было бы сейчас такой беды. Постараюсь помочь твоему горю. Поезжай в горы, где похоронен отец хана. Найди его могилу, раскопай ее и собери все косточки покойника. Положи их в люльку и начни качать. Тогда дух покойного хана закричит: «Будь проклят, кто меня тревожит! Говори скорей, чего тебе нужно!» Тут ты ему и выложи свою просьбу.

Научила волчица, какими словами следует ее сказать, и отпустила джигита.

Поскакал джигит в горы, нашел могилу хана, раскопал ее, собрал кости покойника, положил в люльку и начал качать.

— Не тревожь меня, проклятый! — завопил дух старого хана.

— Чего тебе от меня нужно? Отвечает ему джигит:

Твой сын меня тревожит, а я тебе не даю покоя.

— Чего хочет мой сын?

— На сороковой день после твоей смерти на поминках был зарезан черный жеребец. Теперь твой сын требует этого жеребца от меня.

— Неужели ему жалко для меня даже одного жеребца? — вскричал дух и в ярости вышвырнул жеребца из могилы.

Смотрит джигит, а у жеребца нет куска от задней части.

— А где же кусок задней части? — спросил джигит.

— Такого жеребца дал мне мой жадный сын. Этот кусок ноги съел он сам со своей женой. Так и передай ему. А теперь убирайся отсюда вон. Дай мне покой!

Только через два месяца добрался джигит домой. Приехал он и видит: хан сломал два верхних этажа железного дома и подбирался к нижнему, где сидит его жена.

Джигит подвел хану черного жеребца и передал ему слова покойного отца.

Хан устыдился и оставил джигита в покое, а злой старухе отрубил голову.

Джигит с молодой женой жили после этого очень счастливо.

ДЖИГИТ И МЫСТАН

(Мыстан — ведьма)

В незапамятные времена жил старик Мундыбай. У него был сын. Однажды Мундыбай пошел к колодцу, чтобы напоить скот. Велико было его удивление, когда вместо воды он увидел в колодце кровь. В то же мгновение какая-то непреодолимая сила затянула Мундыбая в колодец. Опомнившись, он увидел, что его крепко держит старая мыстан. Она хотела проглотить Мундыбая, но он взмолился:

— Дай мне еще пожить. Возьми все, что у меня есть, только оставь мне жизнь.

Мыстан подумала и сказала:

— Будешь жить, если отдашь мне своего сына.

Мундыбай согласился. Мыстан отпустила его и приказала завтра же перекочевать на другое место, а сына оставить. Возвратившись домой, Мундыбай долго не мог придумать, под каким предлогом оставить сына. Наконец у него возник хитрый план. Ранним утром Мундыбай собрал имущество и отправился вместе с сыном на новые места. Когда они расположились в соседнем урочище, сын Мундыбая решил поиграть с другими юношами в асыки, но обнаружил, что пропали его золотая и серебряная бабки. Хитрый Мундыбай нарочно оставил бабки сына на старом месте. Он знал, что сын захочет вернуться за бабками, а там его схватит мыстан.

Не зная коварного замысла отца, юноша спросил, какого коня ему взять, чтобы съездить за бабками.

— Возьми того коня, который первый на тебя взглянет, ответил Мундыбай.

Юноша отправился на пастбище, где паслись отцовские кони. Первым поднял на него глаза вороной конь. Не, долго думая, юноша вскочил на него и поскакал к недавно покинутым местам. Дорогой он поведал коню о своем горе. Умное животное усмехнулось и заговорило человеческим голосом:

— Впереди поважнее беда. Слушайся меня, и все будет хороню. Когда приедем, ты увидишь, что какая-то старуха играет бабками. Ты скажешь: «Бабушка, отдайте мои бабки». Она ответит: «Возьми сам: когда сижу встать не могу, а если встану — не сяду». Но ты не слезай с меня и скажи ей: «Если сяду на коня, то слезть не могу, а если слезу, то обратно не сяду». И тут же кричи: «Пожар, пожар!» Я тогда сделаюсь ниже травы, тише воды, подскачу с тобой к старухе, а ты нагнись, схвати бабки, и я умчу тебя домой.

Вот подъехали они к месту, где недавно стояла юрта Мундыбая. Смотрит юноша, сидит на траве мыстан и играет двумя бабками. Юноша, помня наказ своего друга-коня, сказал:

— Бабушка, отдай мои бабки.

Мыстан ответила:

— Когда сижу, встать не могу, а если встану — не сяду. Слезай с коня и возьми сам.

Молодой джигит ответил:

— Если сяду на коня, то слезть не могу, а если слезу — обратно не взберусь.

И стал громко кричать:

— Пожар, пожар!..

Старуха стала смотреть в ту сторону, куда указывал юноша. И тут черный конь сделался ниже травы, тише воды и подскакал к ведьме, а юноша схватил свои бабки, и они помчались прочь. Но мыстан погналась за ними. Она бросила под ноги коня свою острую косу и отрубила ему ногу. Лошадь продолжала мчаться на трех ногах. Тогда мыстан снова метнула и отрубила вороному все ноги. Юноше некуда было деваться. Угрожая косой, мыстан повела его. Долго они шли. Наконец пришли к огромному камню. Мыстан ударила о камень своей косой, и из камня посыпались огненные искры. Юноша внезапно очутился в подземелье. Здесь он увидел множество людей, прикованных к стенам тяжелыми цепями. Тотчас же к нему подошла мыстан и грозно сказала:

— Я хотела привязать тебя вместе с этими людьми, но передумала. Ты будешь пасти мой скот.

На подземном пастбище паслось много коров и овец. Они рассказали юноше, что ведьма ежедневно пожирает одного человека, одну корову и одну овцу. Жалко стало юноше себя и всех узников мыстан, и он горько заплакал. Тогда подошла к нему бурая корова и сказала:

— Не плачь, джигит! Вся сила ведьмы в ее волшебной косе. Отними косу, и мыстан будет побеждена, а все мы получим свободу.

Глубоко в сердце юноши запали эти слова. Днями и ночами стал он думать о том, как заполучить ведьмину косу. Однажды он пришел к мыстан и сказал:

— Бабушка, я не могу загнать одну телку. Дайте мне косу, я ее вмиг загоню в хлев.

Старуха поверила ему. Взял джигит косу и побежал к своему стаду за советом: как быть дальше. Но мыстан, заподозрив недоброе, бросилась за ним вдогонку, чтобы отнять косу. Увидев погоню, джигит забрался на высокую березу. «У мыстан было четыре огромных зуба. Она выдернула один из них и стала им рыть землю вокруг дерева, чтобы свалить его. В это время прилетела сорока.

— Бабушка, — сказала она, — ты устала рыть, дай я помогу тебе.

Взяв у мыстан ее зуб, сорока улетела. Ведьма рассердилась и, выдернув второй зуб, снова начала рыть землю. Тут подбегает волк и говорит:

— Дай, старая, я тебе помогу.

Взял волк второй зуб у ведьмы и убежал. Пуще прежнего рассердилась мыстан и выхватила третий зуб. Но тут к ней подбежала лиса и стала ее убеждать, что самой ей не свалить дерево. Пообещав помочь, лиса взяла третий зуб и скрылась. Тут уж ведьма окончательно рассердилась, но только она вытащила последний свой зуб, как подкравшийся заяц схватил его и умчался.

Тогда джигит слез с дерева и взмахнул косой. Мыстан тут же умерла. А джигит собрал всех животных, птиц и пошел вместе с ними освобождать узников мыстан. Освободил их от цепей, ударил косой о стену подземелья — посыпались огненные искры, земля расступилась, и все вышли на свободу.

ТРИ БРАТА И ПРЕКРАСНАЯ АЙСЛУ

Жили в одном ауле три кровных брата. Были это такие силачи и удальцы, что все сверстники гордились ими, все девушки заглядывались на них, все старики их хвалили. Крепкая дружба связала братьев с младенческих лет: никогда они не разлучались, никогда не ссорились, ни о чем не спорили.

В какой-то из дней выехали братья в степь на охоту с беркутом. Долго не попадались им на глаза ни зверь, ни птица, даже готовы были они повернуть коней к аулу, как вдруг видят: бежит по степи, прижимаясь к земле, лисица, красная, как огонь, — много денег дадут за шкурку такого зверя! Кинул старший брат беркута вверх — расправил крылья беркут, взмыл в поднебесье и пал с высоты молнией на лисицу.

Погнали джигиты коней, вихрем примчались к месту, где опустился беркут, глядят и дивятся: лисицы нет, будто ее не бывало, а птица сидит на камне, и камень тот не простой — рука и резец великого мастера изобразили на нем девушку, прекрасную обликом. А внизу надпись:

«Кто найдет этот камень и принесет ко мне, тот будет моим повелителем и супругом».

Молча и недвижимо стояли джигиты перед удивительным камнем, и у каждого в сердце все жарче разгоралась любовь к той, что, как живая, смотрела на них с портрета.

Старший брат сказал:

— Как нам быть и что предпринять? Ведь мы втроем нашли чудесный камень.

Средний брат сказал:

— Бросим жребий: пусть судьба укажет, кому идти за красавицей.

А младший молвил:

— Братья, мы вместе нашли чудесный камень, так давайте же вместе разыскивать и прекрасную. И если мы будем так удачливы, что увидим ее наяву, пусть она сама выберет себе мужа.

На том и порешили. Подняли камень, а под ним в кожаном мешке лежит драгоценный клад три тысячи старинных червонцев. Разделили находку поровну и, не заезжая в аул. пустились в странствия на поиски невесты.

Всю степь изъездили молодцы из края в края, истерли седла, изорвали сбруи, насмерть загнали скакунок. нигде нет девушки, подобной той. что вырезана на камне. Наконец прибыли путники в столицу хана. Тут же на окраине встретили они старую женщину и, показав ей камень, спросили, не знает ли она. в какой земле живет красавица, изображенная на портрете.

— Как же мне не знать? — ответила женщина. Это дочь нашего хана. Ее зовут. Айслу. Нет на свете девушки, равной ей красотой и достоинствами.

Поблагодарив старуху, братья, не чуя усталости, поспешили во дворец хана. Стража, видя в их руках заветный камень, пропустила джигитов.

Представ перед прекрасной Айслу. юноши застыли в оцепенении: красавица носила имя луны, а сама была, как солнце.

— Кто вы? — спросила Айслу. — И какое дело вас привело ко мне?

Старший брат ответил за всех:

— Госпожа, охотясь в степи, мы нашли камень с твоим изображением и вот, исходив полсвета, принесли его тебе. На камне есть надпись ты знаешь ее содержание. Исполни обещанное, Айслу! Выбери себе в мужья одного из нас.

Красавица поднялась с драгоценных ковров и. приблизившись к братьям, сказала:

— Доблестные джигиты, велик ваш подвиг, и я не отрекаюсь от обещания. Но как мне поступить по справедливости, если вас трое и все вы равны передо мной? Как отличить достойнейшего? Хочу испытать вашу любовь. Я стану женой того из вас, кто добудет для меня самый диковинный подарок. Согласны ли на такое условие?

Поклонились ей братья и тотчас снова отправились в дорогу, не ведая того, что дочь хана уже Полюбила всей душою младшего из них. И так велика была ее любовь, что с этого дня и часа стала она бледнеть и таять, точно от тяжкого недуга, а вскоре слегла в постель и перестала узнавать даже родного отца.

Хан был в отчаянии. Он созвал лекарей со всего света, посулив тысячу верблюдов тому, кто исцелит его дочь. Полный дворец набилось знахарей и колдунов, но прекрасной дочери хана с каждым днем становилось все хуже и хуже.

А три брата в это время были далеко от столицы. Долго шли они общим путем, но вот дорога разделилась, и джигиты разошлись в разные стороны, договорившись при прощании через тридцать дней вновь встретиться на этом месте.

Старший брат пошел вправо и через некоторое время достиг большого города. Обойдя все лавки, он увидел в одной из них удивительной работы зеркальце в золотой оправе.

— Что стоит это зеркальце? — спросил юноша. Зеркальце стоит сто червонцев, а тайна его — пятьсот.

— В чем же его тайна?

— Это зеркальце таково, что если на утренней заре поглядеть в него, то увидишь все совершающееся на свете.

— Вот такая-то вещь мне и нужна! — сказал себе юноша.

Без раздумья отсчитал он деньги, спрятал на груди покупку и зашагал к условленному месту.

Средний брат двинулся прямо, по средней дороге. Вот он вошел в незнакомый город. На базаре, где торговали иноземные купцы, бросился ему в глаза яркий ковер, вытканный причудливыми узорами.

— Какова цена ковра? — спросил он у продавца.

— Ковер стоит пятьсот червонцев и тайна его столько же.

— О какой тайне ты говоришь?

— Да ведь это ковер-самолет! Он может доставить человека в один миг в любое место.

Юноша отдал продавцу все свои деньги и, свернув ковер в трубку, с торжеством покинул город.

Младший брат на распутье повернул влево. Придя в какой-то город, он долго скитался по улицам, заглядывая во все лавки, но нигде не попадалась ему вещь, достойная возлюбленной. Он совсем уже потерял надежду и пал духом, когда в грязной лавчонке безобразного старика заметил некий блестящий предмет.

— Что это? — спросил джигит.

Торговец подал ему золотой гребень, — усыпанный самоцветными камушками. Глаза у юноши загорелись.

— Что просишь за гребень?

Торговец хрипло засмеялся и проговорил со злобой:

— Проваливай лучше отсюда! Где тебе купить такую редкость? Тысячу червонцев стоит гребень и две тысячи его тайна.

Сердце у юноши упало: у него не было таких денег. Но он все же спросил:

— Какая же у твоего гребня тайна, что ты ценишь ее столь дорого? Старик отвечал:

— Если этим гребнем расчесать волосы больного, он обретает здоровье, а если расчесать волосы умершего, он оживет.

— У меня есть всего тысяча червонцев, — сказал печально юноша. — Сжалься, отдай мне гребень за эти деньги. В нем мое счастье.

— Ладно, — зловеще скривив рот, прошамкал старик, — бери гребень за тысячу червонцев, если согласен дать в придачу кусок своего мяса.

Понял тут юноша, что перед ним не торговец, а кровожадная Жалмауыз-кемпир, но не дрогнул и не отступил. Он молча высыпал из кармана деньги, потом вытащил из-за голенища нож, вырезал из своей груди кусок мяса и подал кровавую плату страшилищу. Так гребень стал его собственностью.

Ровно через тридцать дней братья снова сошлись на распутье. Они крепко обнялись, расспросив друг друга о здоровье, стали хвалиться своими покупками.

«Чей же подарок больше понравится Айслу? — думал каждый про себя. — Все одинаково хороши: и зеркальце, и ковер, и гребень…

Ночь прошла в разговорах, а утром, когда поднялась зеленая звезда Шолпан и восток запылал зарею, братьям захотелось узнать, что творится на свете, и они взглянули в зеркальце.

Весь мир проплыл перед их глазами, и наконец показалась столица хана. Но что это? Улицы перед дворцом запружены печальной толпой: там кого-то хоронят. Вот на богатых носилках несут покойника, а следом весь в слезах, согнувшись от горя, идет хан. И братья в ужасе догадались: прекрасная Айслу умерла.

В ту же минуту средний брат развернул волшебный ковер, и все три джигита ступили на него, держась друг за друга. Ковер взвился под облака, а через мгновение опустился перед раскрытой могилой ханской дочери. Народ расступился. Хан глядел сквозь слезы на внезапно слетевших с неба трех джигитов, не соображая, что происходит. А младший брат кинулся к мертвой красавице и расчесал ее длинные волосы золотым гребнем.

Вздохнула Айслу, встрепенулась и встала на ноги, прекрасная, как прежде, даже прекраснее. Хан прижал дочь к груди. Народ шумел ликуя. В радости и веселье все направились к дворцу.

В тот же день хан устроил щедрый той, созвав на него всех жителей столицы. Был приглашен даже нищий старик, что питался отбросами на базаре. На почетном месте сидели три брата, и сама Айслу подносила им кушанья и кумыс. И тут джигиты вновь обратились к красавице с вопросом, кого из них она намерена избрать в мужья.

Опечалилась Айслу, слезы набежали на ее глаза. — Я люблю одного, но все вы трое и после испытания равны передо мной, ибо каждый из вас принес мне невиданный подарок.

Она рассказала все отцу, просила дать ей совет и благословение. Подумав, хан произнес:

— Не будь зеркальца, что добыл старший брат, вы джигиты, не узнали бы о смерти Айслу; без ковра, который купил средний брат, вы не поспели бы вовремя на похороны; а без гребня младшего брата вы не вернули бы жизнь моей дочери. Я охотно отдам вам половину моего богатства, но не в силах решить, кому отдать в жены Айслу.

Внезапно раздался в толпе голос старика нищего, что питался на базаре отбросами:

— Великий хан, позволь мне сказать слово.

Хан был счастлив в этот день.

— Говори, — разрешил он.

Взвесив все обстоятельства, я рассудил бы братьев так: пусть Айслу принадлежит тому, кто дороже заплатил за свой подарок. Хан кивнул:

— Да будет так!

— Я отдал за зеркальце шестьсот червонцев, — сказал старший брат.

— Я отдал за ковер тысячу червонцев, — сказал средний брат.

— Я отдал за гребень тысячу червонцев и… кусок своего тела, — сказал младший брат.

— Не может быть! — вскричал хан. — Говори правду! Тогда младший из братьев распахнул халат, и все увидели на его груди зияющую рану.

Айслу вскрикнула и закрыла глаза руками. А хан обнял героя и сказал:

— Отдаю тебе в жены свою дочь! Будь моим зятем и наследником. И, повернувшись к гостям, он объявил во всеуслышанье, что двух старших братьев назначает своими визирями, а старика нищего, давшего мудрый совет, верховным бием.

После этого вновь зашумел веселый той. II длился он тридцать дней, да провожали его сорок дней, а память о нем сохранилась до нашего времени.

СОРОК СЫНОВЕЙ АУЭЗ-ХАНА

В старину жил хан по имени Ауэз. Было у него сорок сыновей. Мечтал хан встретить такого человека, у которого было бы сорок дочерей и которые могли бы быть невестами его сыновьям. И вот однажды он узнал; что есть такой человек, у которого сорок дочерей. Послал хан к нему своих людей. Приехали они и стали светать дочерей этого человека за сорок сыновей хана Ауэза. Отец девушек сказал людям хана:

— Я отдам своих дочерей сыновьям хана без калыма, но пусть хан проложит прямую дорогу от моего дома до своего дворца: пусть он но обеим сторонам этой дороги разведет цветущие гады с ручьями, фонтанами и арыками. И пусть в этих садах всегда ноют соловьи. 11 все это он должен сделать за один год.

Вернулись люди и рассказали все хану. Выслушал повелитель слуг своих и сказал: — Хорошо!..

Вызвал хан к себе всех сыновей. При себе оставил только младшего сына, а остальных тридцать девять сыновей и много слуг отправил строить дорогу и сады. Долго трудились они, но дороги все не было, не расцветали и сады. Тогда младший сын заявил хану:

— Отец, отпусти меня к братьям. Я построю эту дорогу и рассажу сады.

— Где тебе, милый, одному сделать, когда все тридцать девять твоих братьев не смогли этого сделать, — сказал хан.

Младший сын не отставал от отца, и хан согласился. По дороге младший сын хана встретил старца в белой одежде. Сын хана низко поклонился ему. Старец спросил:

— Куда и зачем идешь ты?

Сын хана все рассказал старцу. Тогда тот сказал ему:

— Я помогу тебе.

Потом старик задумался, помолчал немного и сказал:

— Закрой глаза, мой мальчик.

Сын хана повиновался. Потом старец велел ему открыть глаза, и сын хана увидел: прямая дорога идет от дома того человека, у которого сорок дочерей, ко дворцу хана, по обеим сторонам ее — цветущие сады, а в них журчат ручьи, бьют фонтаны, поют соловьи. И слышит сын хана голос старика:

— Возвращайся, милый, домой. К невесте своей не спеши. А братья твои пусть едут. Когда они будут возвращаться, подымется сильный буран, им трудно будет ехать. Тогда предстанет перед ними большой красивый дом. Скажи им, чтобы они не останавливались в этом доме.

Проговорил это старец и исчез.

Вернулся сын хана домой. Братья спросили его:

— С чем вернулся?

Он ответил им:

— Я работу закончил.

Хан снова оставил при себе младшего сына, а остальных отправил за невестами. Младший рассказал братьям о завете старца. Приехали братья к своим невестам, пожили у них несколько месяцев и наконец повезли их к себе домой. Дорогой их застиг буран. Все продрогли и устали. Вдруг перед ними вырастает большой дом. Они вспомнили завет старца — не вошли в него, а проехали мимо. Но сопровождавшая их свита не знала об этом завете и вошла в дом. Тогда и те, которые проехали мимо, вернулись и вошли погреться. В доме лежал дракон. Он сказал вошедшим: — Я вас всех проглочу. Если же хотите жить, то привезите мне своего младшего брата.

Братья подумали и сказали дракону:

— Хорошо, мы доставим тебе его. И благополучно поехали домой.

Младший брат все это видел во сне. Он переоделся нищим, взял посох, вышел навстречу своим братьям. Они не узнали его и, не обратив никакого внимания, проехали мимо. Младший брат продолжал свой путь и наконец пришел к дракону. Тот увидел его, обрадовался и сказал:

— Хорошо, сынок, что ты пришел. Садись-ка мне на спину.

Младший сын хана сел на спину дракона. Дракон велел ему закрыть глаза. Потом сказал:

— Открой глаза и скажи, что ты видел?

Младший сын хана открыл глаза и ответил дракону:

— Я видел высокое дерево. На том дереве сидела красивая девица.

— Тогда слезай! — сказал дракон. Младший сын хана слез. Тогда дракон сказал ему:

— Доставь мне эту девицу, и я тебя отпущу, если не доставишь, проглочу.

Пошел сын хана искать девицу. Шел он, шел, встретил царицу-лисицу. Она по лесу бежала, себе ногу сломала и теперь сидела, плакала.

Младший сын хана выправил ей ногу. Лисица вырвала пучок своей шерсти, сказала:

— Когда я тебе нужна буду, спали один волосок, я мигом предстану перед тобой.

И младший сын хана пошел дальше. Встречает он по дороге раненого царя-муравья. Сын хана вылечил рану царя-муравья.

— Когда я тебе буду нужен, положи камень в огонь, и я мигом предстану перед тобой, — сказал муравей и дал ему камень.

Сын хана наконец пришел к девице. Спрашивает девица его:

— Откуда ты идешь и как сюда попал? Никогда здесь не ступала человеческая нога.

— Я сын хана. Отец во сне увидел тебя и полюбил. Он велел найти и привести тебя. Я много лет бродил, искал. И вот сегодня нашел.

Задумалась девица и ответила:

— У меня есть два желания. Если ты исполнишь их, я пойду с тобой.

— Хорошо, — сказал ханский сын, — я исполню твои желания.

Тогда девица сказала:

— У меня есть две лисицы — ты слови их; я высыплю в песок два мешка пшеницы — ты ее собери, чтоб ни одного зерна не осталось в песке.

И она выпустила двух лисиц и рассыпала в песок два мешка пшеницы.

Сын хана спалил один волос, и тут же явилась царица-лисица. Она сейчас же поймала двух лисиц. Потом сын хана положил в огонь свой камень, и тут же явился царь-муравей. Сын хана попросил, чтоб муравей собрал ему зерна пшеницы. Муравьи мигом собрали все зерна, и два мешка были наполнены пшеницей.

И девица пошла с сыном хана. Они шли несколько дней. По дороге сын хана рассказал девице всю правду. И девица на это сказала ему:

— Я раньше это знала, но пошла с тобою по своей воле. Теперь надо спасаться от дракона.

— А как спастись? — спросил сын хана.

— А вот как, — ответила девица, — ты к дракону придешь на день раньше и скажешь, что девица идет, что она уже в дороге. Когда он выйдет во двор и начнет от радости шипеть, ты открой его сундук. Там сидят два голубя, ты их убей. Тогда дракон тут же умрет.

— Привез девицу? — спросил дракон, когда сын хана вошел к нему.

— Да, — сказал сын хана, — она скоро будет здесь.

Дракон вышел во двор, зашипел от радости. В это время сын хана открыл сундук и убил голубей. Дракон тут же издох.

И привел сын хана красавицу домой. Женился на ней и на первой своей невесте и стал жить, счастливый и богатый.

КАРА-МЕРГЕН

(Кара— черный: мерген — стрелок)

В давно прошедшие времена среди казахов жил охотник по имени Кара-Мерген. Не было у него ни богатства, ни детей. Он охотился на маралов, куланов (Кулан— дикая лошади) и других зверей. С первых снимал рога, со вторых— саур (Саур— кожа с крупа), с последних— шкуры. Все это он продавал, тем и кормился. Если он уходил на охоту летом, то возвращался зимой, если зимой— возвращался летом. Ходил он на охоту всегда один, без товарищей. Однажды охотник взял ружье и отправился в путь, чтобы поохотиться в дальней местности, где летом и зимою не бывает аулов и где не был человек. Пробыв в дороге несколько дней, он приехал к одной большой горе и видит — нет никого, нет и следов человека. Он слез с лошади, взял ее за повод и пошел но ущелью. С, большими трудностями достиг он вершины горы и остановился. Кругом было много зверей и птиц. Кара-Мерген сроду не видел такого изобилия и разнообразия трав и деревьев. Всюду распевали разноперые соловьи, воздух был пропитан запахом мускуса и гвоздики. Охотник построил себе жилище, лошадь пустил в травы. Через несколько дней лошадь так поправилась, не узнать было прежнюю худую клячу.

Охотник убивал зверей, снимал с них шкуры и рога, сушил и связывал в тюки.

Однажды вечером он варил мясо в медном котелке. Вдруг ему послышался какой-то шорох. Охотник удивился. «Что за шорох. Ведь здесь людей нет!» В это время в жилище охотника вошла женщина в синей рубахе и, ничего не говоря, села, Подогнув ногу. Охотник посмотрел на женщину: лицо желтое, глаза злые. Она пристально глядела на охотника. Охотник удивился и подумал про себя: «Человек ли это, в молодых летах оставшийся на безлюдье и одичавший, или другое какое вредное существо?» Вскоре мясо сварилось. Охотник снял котел с огня, воткнул кончик большого охотничьего ножа в кусок мяса, подал женщине и крикнул громко:

— На!..

Женщина, не высовывая рук из рукавов, молча приняла мясо и съела. Охотник достал кусок мяса побольше, подал ей и еще громче крикнул:

— На!..

Женщина так же молча взяла мясо и так же съела его. Тогда охотник убедился, что перед ним существо вредоносное, а потому все время, пока ел мясо, с опасением посматривал на женщину. Когда же кончил есть, взял в руки большой нож и громко закричал:

— Уходи! Я спать хочу…

Женщина произнесла: «Абую! Абую! Абую!» — и уселась поудобнее, подогнув и вторую ногу. Охотник взял в руки ружье и опять закричал:

— Уходи! Я спать хочу…

Тогда женщина со словами «Абую! Абую!» встала с места, попятилась к выходу и вышла. Охотник видел в щелку, как она пошла тихим шагом и скрылась за бугром. Охотник хотел разобрать жилище и уйти на новое место, но потом раздумал: «Так нельзя! Побегу я, устану и где-нибудь засну, а она придет по следу моему и убьет. Лучше я придумаю какую-нибудь хитрость, подстерегу ее и убью из ружья». Он собрал в кучу ууки (Ууки — длинные палки в юрте, одним концом прикрепленные к нижним решеткам (кереге). а другим концом к верхнему кругу (шанраку)), положил на них потники с седлом, сверху закрыл своей одеждой и на один конец ууков надел шапку. Как будто человек лежит. Сам Мерген отошел в сторонку на ружейный выстрел и спрятался в яме.

Через некоторое время небо покрылось тучами, пошел снег и покрыл всю землю, а затем небо прояснилось. Вдруг лошадь охотника, стоявшая на приколе, чего-то испугалась, потом послышался какой-то топот. Охотник подумал про себя: «Наверное, идет. Как мне быть?» Он глянул в ту сторону, откуда слышался топот, и увидел женщину. Она шла прямо на него.

Охотник сделал выстрел и припал к земле. Женщина со словами «Абую! Абую!» бросилась на кучу ууков. Послышался треск палок. Потом она поднялась, озираясь по сторонам. И, убедившись, что вокруг никого нет, стала рвать одежду охотника, которой были покрыты ууки.

Охотник решил, что это жалмауыз, помолился аллаху и выстрелил. Жалмауыз проговорила: «Да, так!»— и ударила рукой по тому месту, куда попала ей пуля, некоторое время постояла в недоумении, озираясь кругом, а потом пошла назад своим следом. Мерген снова выстрелил, жалмауыз сделала прыжок, снова ударила кулаком по тому месту, куда попала пуля, сказала «так! так!» и бросилась бежать.

Когда она скрылась за бугорком. Мерген подошел к уукам — они были перерезаны, словно ножом, а одежда была вся в дырах и разрезах. Мерген некоторое время стоял пораженный. Затем он решил проверить то место, где стояла жалмауыз. «Если пуля задела ее, то должна быть кровь», — подумал про себя охотник.

Осмотрел он то место, где жалмауыз стояла при первом выстреле, и заметил кровь. А на месте второго выстрела кровь текла ручьем. Мерген немного успокоился. Когда стало светло, он отправился по следу жалмауыз и пришел к пещере. Держа ружье наготове, он устроил шум, но жалмауыз не показывалась. Тогда Мерген подошел к пещере, заглянул в нее и увидел мертвую жалмауыз, лежащую ногами к выходу. Мерген слез с лошади, вытащил труп за ноги из пещеры и увидел, что она вся, как человек, только ладони у нее из синего железа и похожи на лезвие ножа, а ногти острые, как пики, и легко вонзаются в камни.

Мерген подумал, что у жалмауыз может быть муж и он может прийти на место происшествия, поэтому поспешил убраться из пещеры. Он отрезал одну руку жалмауыз, сел на лошадь и поехал назад. Мерген собрал шкуры и рога убитых зверей и переехал в другие горы, где также было много зверей — маралов, оленей. Здесь, на новом месте, Мерген увидел одного оленя, подкрался, прицелился, но у него вдруг задрожали руки, и он не смог сделать выстрела. «Что за диво?»— подумал он, оглянулся и увидел возле оленя что-то белое. Мерген сделал выстрел в это белое, оно исчезло, а на этом месте осталась железная голова змеи. Пуля оторвала голову змеи. Охотник взял эту голову и положил к себе в кожаную сумку, полагая, что есть ок-жылан (Ок-жылан — змея со стальною головой. Она, по народным преданиям, летает, как стрела, и может пробить камень), и отправился дальше, чтобы продолжать свою охоту в других горах. В пути Мерген почувствовал боль в боку. «Что такое?»— он посмотрел на свой бок и увидел: змеиная голова провертела дыру в сумке, шубе, халате, рубахе и штанах и вонзилась в бедро. Мерген испугался и выбросил эту голову. К вечеру он добрался до одной горы и остановился на ночлег. Утром Мерген проснулся и увидел много аулов и много привязанных к юртам кобыл. Юрты были так белы, что на них играли и отражались лучи солнца. Мерген удивился: «Откуда это? Здесь никогда не было людей. Демоны это или люди? Поеду к ним. Они, наверное, уже заметили меня». Сел он на лошадь и поехал к аулам. Подъехал и видит: табунщики ловят лошадей, укрючины у них из золота и серебра, а арканы из шелка. Никто не обратил внимания на Мергена. Возле привязанных кобыл он заметил старика, подошел к нему и поздоровался. Но старик лишь прошептал что-то. Неожиданно густой туман покрыл всю землю. Стало темно. Мерген стоял и читал про себя отходную, ожидая смерти. Вдруг какая-то невидимая сила потянула его лошадь за повод. Лошадь пошла. Мерген проехал некоторое время, и ему показалось, что кто-то тянет его за руку, как бы прося слезть с лошади. Мерген повиновался. Затем кто-то его потянул за полу одежды. Мерген пошел вперед и вошел в большую юрту. В юрте были золотые и серебряные шесты, атласные и шелковые ковры, одеяла из парчи и манглунга (Манглунг — китайская шелковая материя с вытканными драконами).

Откуда-то появилось шелковое одеяло и постлалось у передней стены в девять слоев. Ничего живого не было. Мерген хотел было сесть возле двери, но какая-то невидимая сила приподняла его и потянула в передний угол.

Через некоторое время появился самовар, постлалась скатерть, и на ней появились разные фрукты. Затем появились две чашки, и в них стал наливаться чай. Из одной пил Мерген, а из другой чашки чай исчезал сам собою.

Потом появился кумыс в серебряной миске с золотым ковшом? Кумыс пенился сам собою и наливался в золотую чашку. Мерген пил да пил и наконец сказал: «Напился». Тогда кумыс убрался сам собою и на смену ему появилось целое блюдо казы (Казы — колбаса из конины) и карты (Карта — жирная колбаса из конины).

Мерген подумал: «Наверное, хотят меня зарезать, предварительно откормив. Все равно буду есть досыта». И ел.

После появились фрукты с приятным запахом. Мерген опять стал есть. Но скоро он наелся. «Что за чудеса, кто это сделал? — подумал он. — Накормили меня вкусными кушаньями. Теперь бы посмотреть, кто это сделал, и тогда хоть умирай». Но никто не появлялся. Скатерть убралась сама. Появился кувшин с водою и полотенце. Вода полилась, и Мерген стал мыться. Вымыл он руки и вытер их полотенцем, расшитым золотом. Мерген посидел некоторое время, потом сказал:

— Хочу спать!

Появилась постель. Потом отворилась дверь и вошла девица, да такая красивая, что нет краше ее на свете. Красота девицы, как у полной луны. Одежда вся блестит — из золота, от лица светло вокруг. Мерген испугался и хотел встать, но девица остановила его и сказала:

— Не роняй своего достоинства и не унижайся.

Она поздоровалась с ним за руку, уселась рядом и прислонилась к нему. Мерген сказал ей:

— Госпожа! Не садись ко мне так близко: я грязный, от меня идет дурной запах.

Девица на это заметила ему:

— Перестань, не унижай себя.

Тогда Мерген сказал:

— Я бедный странник, сильно устал. Прикажи дать мне кошму, и я пойду спать около своей лошади.

— Хорошо! Постель уже готова, ложись.

Мерген встал. Встала и девица. Она стала снимать с него одежду. Мерген говорит ей:

— Перестань издеваться надо мной.

Тогда девица сказала:

— Для тебя приготовлена эта постель, ложись, не стесняйся.

Она завела его за занавеску и уложила в постель. Потом прилегла рядом и говорит:

— Не бойся… Лежи спокойно.

Мерген спросил:

— Скажи, радость моя, кто ты такая, и что это за аулы?

Девица ответила:

— Мы — кочующие пери. Наш народ обитает в таких местах, куда не проникают люди. Если же они случайно попадают к нам, и наши люди увидят человека, то за него дают девицу, а отец этой девицы становится царем пери. Из числа восемнадцати тысяч видов божьих творений человек — лучшее создание. Теперь лежи до солнца и не смыкай глаз. Завтра весь наш народ придет приветствовать тебя. Если уснешь, лишишься меня и останешься без ничего. Лежи без опасения.

Мерген обнял девицу. Через некоторое время он захотел выйти во двор. Девица принесла драгоценную шубу, накинула на него и повела во двор. Мерген увидел свою лошадь, а возле нее свое седло и ружье. Мерген опять вошел в юрту и лег в постель. Он шутил и играл с девицей, а затем снова вышел во двор. Туман исчез. Начало светать. Мерген обрадовался наступлению утра, вернулся в юрту, снова лег в постель, обнял девицу. Девица шепчет ему:

— Не усни, до утра осталось совсем немного.

— Ой, душа моя, — сказал Мерген, — как я могу заснуть?

Но к несчастью, веки у него сомкнулись, и он заснул. А когда проснулся, то ни юрты, ни девицы не было. Мерген впал в отчаяние:

— Что это такое? Не сон ли это?

Оглянулся он вокруг — лошадь ходит одна на приколе, ружье стоит, прислоненное к седлу, а сам он лежит на остатках шелкового одеяла. Мерген стал рыдать:

— Куда ты, моя радость, ушла?

Но как он ни плакал, ничего не выплакал. Тогда Мерген говорит:

— Сначала, когда увидели меня пери, я боялся, что они убьют меня. Теперь же я, наверное, умру с горя.

Прожил здесь Мерген несколько дней и вернулся домой. Распродал он рога и шкуры убитых зверей и выручил за них в десять раз больше, чем прежде. Продал он и куски шелковой материи, что остались у него, и выручил за них столько, сколько стоят шестьдесят кобыл. Жена его вдруг забеременела — а раньше не рожала детей. Мерген стал богатым. Но ничего его не радовало. Он скучал.

Однажды Мерген пошел на то место, где встретился с девицей.

— О аллах, — сказал Мерген, обращаясь к небу. — Зачем ты мучаешь меня?

Показал мне девицу и отнял. Лучше не создавал бы меня совсем. С девицей я разговаривал до утра, и каждое слово ее было мне милее всей моей прошлой жизни. — Он колотил себя кулаком в грудь и говорил:

— Зачем только я уснул?

Вдруг Мерген услышал крик:

— Кара-Мерген! Кара-Мерген!

Мерген оглянулся, но никого не увидел. Вдруг снова голос:

— Бельмо тебе в глаз. Теперь ты меня не увидишь, как ни плачь. Ты лишился меня. Не трудись искать, напрасно. Вот твой прошлогодний аманат. Воспитай его хорошо!

Голос умолк. И видит Мерген: сверху спустилась золоченая колыбель, а в ней мальчик. Мерген снова закричал:

— Скажи, моя душа, хоть еще несколько слов.

Но ответа не было. Мерген взял ребенка и вернулся домой. На радостях он устроил большое пиршество.

ВЕЛИКАН АЛПАМЫС

В минувшее давно время жил именитый богач Чурабай. У него был сын Алпамыс. В один из дней табуны лошадей Чурабая угнали калмыки.

— О дитя мое, я уже сгорбился под тяжестью своих лет. Можешь ли ты отправиться в погоню за табунами, отбить их и отомстить врагу? — сказал в большом волнении Чурабай сыну. Алпамысу было шесть лет, но он разгневался, как подобает батыру, поймал в табуне коня Байчубара, сел на него, стегнул и, не говоря никому ни слова, пустился в путь.

Калмыцкий хан увидел во сне этот выезд Алпамыса, и когда проснулся, то собрал свой народ и сказал:

— Видел я сон… Настали, знать, тяжкие времена: предстоит тяжелая борьба, ханство мое омрачится несчастьем. А чем оно вызвано? Враг предстал передо мною, словно черный самец-верблюд, и хочет ринуться на меня с разбегу. Он оборвет мои косы, он уничтожит мою челку, а статного и гибкого сына моего затопчет, превратит в прах.

— Да, надо полагать, что ханство твоё будет взято сыном Чурабая — шестилетним Алпамысом, — сказали почтенные старики, истолковав сон хана.

— А можно ли при помощи обмана изловить этого молодца, пока он не доехал до нас? — спросил хан.

— Прикажи поставить на его пути одну юрту и дай мне сорок девиц, — сказала хану одна старуха.

Хан велел выставить юрту и приказал собрать сорок девиц. Старуха раздала девицам по чашке вина, усадила их в юрте, а сама отправилась навстречу Алпамысу. Села на дороге и ждет.

Показался Алпамыс. Лошадь его, завидя старуху, стала. Тогда Алпамыс, охваченный гневом, ударил Байчубара нагайкой. Лошадь легла.

— О дитя мое, если лошадь твоя не идет, стало быть, она устала. Здесь ожидают тебя с нетерпением сорок девиц. Не медли, иди к ним, — сказала старуха Алпамысу.

Узнав, что его ждут девицы, Алпамыс стреножил лошадь и вошел в юрту. Смотрит, сидят девицы, и каждая держит в руках кесе (Кесе — чашка) со сладким вином.

Девицы по очереди, одна за другой, стали подавать Алпамысу вино. Алпамыс опьянел и упал. Тогда сорок девиц подняли его и снесли в зиндан, а лошадь отвели к хану.

Сидит Алпамыс в темнице, мучается. Видит, летят мимо гуси. Алпамыс позвал их. Прилетел один гусь, спросил:

— О узник, кто ты?

— Я Алпамыс.

— Если ты Алпамыс, — сказал гусь, — то не выйти тебе из этой темницы. — И гусь улетел.

Через некоторое время пролетал над Алпамысом одинокий гусь. Алпамыс окликнул его.

— Что тебе нужно? — спросил гусь.

— Отчего ты слеп на один глаз? — спросил Алпамыс.

— Когда я был маленьким, — стал рассказывать гусь, — мать мою застрелил мерген. Я остался сиротой и хотел примкнуть к чужим гусям. Но они узнали, что я сирота, и выклевали мне один глаз, чтобы я не мог есть вместе с ними. Теперь я держусь от них подальше, чтобы не лишиться другого глаза. С тех пор и летаю один.

— Я напишу письмо и прикреплю к твоему крылу, — сказал Алпамыс. — Ты полетишь на озеро Кугалыкуль. Там сестра моя Карлыгаш охотится с соколом. Сокол тебя схватит, но сестра увидит письмо и сохранит тебе жизнь. Предупреждаю, когда будешь лететь над аулами, не кричи.

Гусь взял письмо и полетел.

Пролетел он над одним аулом, позабыл наставления Алпамыса и закричал. Хозяин аула поймал гуся. Когда он собрался резать его, то заметил под крылом письмо. Хозяин прочитал письмо и отпустил гуся. И гусь полетел дальше. Вот он прилетел и сел на озеро Кугалыкуль.

В это время сын Алпамыса, увидя в руках у другого ребенка птичье крыло, стал просить сестру Алпамыса Карлыгаш, чтобы она ему добыла такое же крыло. Карлыгаш села верхом на лошадь и, взяв сокола, поехала на Кугалыкуль. Увидя там одиноко летящего гуся, она метнула сокола. Гусь забился под соколом, письмо оторвалось и выпало. Прочитав письмо, Карлыгаш зарыдала, села на лошадь и поехала домой. Слезы ее лились на гриву коня. По дороге домой Карлыгаш свернула в аул своего приятеля Карабая.

Завидя едущую Карлыгаш, Карабай спрятался под кучу дров, боясь, что она будет у него что-нибудь просить. Но услышал Карабай, о чем говорила Карлыгаш его жене, вылез из-под валежника и сказал, что поедет отыскивать Алпамыса. Захватив с собою на десяти верблюдах провизии и шелковый аркан в сорок кулачей (Кулач — равен приблизительно трем аршинам), он поехал. Через несколько дней он приехал к зиндану.

— О Алпамыс, где ты? — начал звать Карабай своего друга.

Никакого ответа. Карабай подумал, что друг его умер, и стал горько рыдать. Слезы его стали падать на дно зиндана.

Алпамыс спал, но от холодных капель вздрогнул и проснулся. Поднял голову и видит — друг его Карабай сидит наверху у зиндана. Он пролил уже целое озеро слез и смочил себе усы и бороду. Алпамыс окликнул его и стал спрашивать о здоровье своих родных. Карабай спустил в зиндан шелковый аркан в сорок кулачей. Алпамыс ухватился за аркан и уже поднялся наполовину зиндана, но потом вдруг подумал: «А что если Карабай впоследствии станет попрекать меня тем, что он спас мне жизнь? Ведь будет зазорно». Алпамыс обрезал аркан и полетел обратно вниз.

Карабай подумал, что аркан сам оборвался от тяжести Алпамыса, заплакал от досады горькими слезами и направился к дому.

Теперь речь пойдет об Алпамысе.

У дочери хана был любимый козленок. Как-то раз козленок резвился у зиндана и упал туда.

Пастух начал просить у Алпамыса козленка. Алпамыс не отдавал. — Если ты мне не отдашь козленка, — сказал пастух, я убью тебя камнем величиною с котел..

— Что ж, убивай, — сказал Алпамыс.

Тогда пастух столкнул в яму камень величиною с котел. Алпамыс подхватил его на лету и выбросил обратно на сорок аршин вверх.

— Меня убьет дочь хана, — умолял пастух. — Что тебе от меня надо, скажи? Требуй все, только отдай козленка.

— Ты должен ежедневно доставлять мне по барану, — приказал Алпамыс.

Пастух каждый день приносил Алпамысу по одному барану, а когда баранов не стало, он отдал Алпамысу и козленка.

— Что мне делать теперь, ведь меня ожидает смерть, — пожаловался пастух.

— Не горюй пастух, вот тебе домбра — поиграй на ней вечерком, сказал Алпамыс. — Услышит ханская дочь твою игру и придет к тебе, но ты не сказывай ей, откуда домбру взял. И если даже разрежет она тебе подошвы и насыплет туда соли, молчи. Но если она будет уж очень приставать к тебе и умолять, ты скажи, что домбру подарил тебе узник из зиндана.

Пастух в точности выполнил совет Алпамыса. Он заиграл на домбре, и ханская дочь пришла к нему.

— Откуда ты взял домбру? — спросила она.

Пастух молчал. Ханская дочь разрезала подошвы и насыпала туда соли. Но пастух молчал. Что тут делать? Тогда она стала умолять пастуха, чтобы он сказал ей.

Пастух наконец сказал, что домбру дал ему Алпамыс. — Поведи меня к нему, — приказала дочь хана.

— Я не могу идти, — сказал пастух.

Дочь хана посадила его себе на шею и притащила к зиндану.

— О друг, я тебя очень люблю, только вот не знаю, как извлечь тебя из зиндана! — Воскликнула ханская дочь.

— Меня может достать только мой конь, — сказал Алпамыс.

— Скажи, как его освободить, попросила девица. — Переоденься в плохую одежду, какую надевают юродивые, — сказал Алпамыс, — приди к хану и начни восхвалять его величие и справедливость. Он тебе за это от избытка чувств посулит тысячу рублей, но ты денег не бери, а скажи ему, что конь его Байчубар тоскует, не ест корма и может погибнуть, что ты с раннего возраста воспитывала этого коня и знаешь, как заставить его есть корм.

Ханская дочь всё это исполнила. Когда она освободила коня Байчубара, он прямо примчался к зиндану, увидел на дне колодца лежащего Алпамыса и горько заплакал. Слезы капали на лицо Алпамыса и разбудили его.

— О мой конь Байчубар, — сказал Алпамыс, — как я тебя долго ждал!

Тут Байчубар, присев на задние ноги, спустил свой длинный хвост в зиндан. Алпамыс ухватился за него; когда конь вскочил на ноги, узник с быстротой стрелы очутился на поверхности земли.

Когда настал вечер, Алпамыс сел на Байчубара и в течение ночи перебил всех врагов своих, а скот в сопровождении ханской дочери и пастуха угнал на родину.

У ОДНОЙ НЕВЕСТЫ ТРИ ЖЕНИХА

Богат, страшно богат Абдулгалим: пастухи его табунов и гуртов не знали даже, сколько было крупного скота, а сосчитать овец для них было делом прямо непосильным, и если иногда нужно было сосчитать овец хотя бы приблизительно, то для этого загоняли их поочередно — гурт за гуртом — в особый загон, и полный загон овец и считался за тысячу. А сколько стояло в просторных кибитках Абдулгалима громадных сундуков, окованных железом, сколько было в этих сундуках барчата, шелка, ковров и драгоценных вещей! При одной мысли об этом у бедного казаха кружилась голова.

Премудрый аллах не всех одинаково награждает благами. Вот дряхлый старик, у него уже давно трясутся ноги, но по богатству и роскоши он подобен хану — таков был Абдулгалим, а какой-нибудь знаменитый джигит и батыр по целому году не имеет своего собственного кумыса.

Славился Абдулгалим своим богатством чуть ли не на всю орду, но весь свой долгий век не пригрел ни одной сироты, не бросил мяса голодному байгушу, так как был очень скупой и корыстолюбивый. В его роскошных кибитках никогда не раздавался шум пиров, его котлы никогда не окружала толпа кунаков, вблизи его летовок ни разу не гарцевали удалые джигиты на лихих аргамаках и не слышно было звуков домбры. Все знали скупость Абдулгалима, никто его не любил, и всякий сторонился его негостеприимного аула.

Так продолжалось до тех пор, пока не выросла его единственная дочь Шехезахита и не превратилась в невесту изумительной красоты. Ей не исполнилось еще и четырнадцати лет, а стоустая молва уже всюду разнесла но степи весть о ее ослепительной красоте. Красота эта описывалась такими заманчивыми словами, что у многих джигитов и батыров явилось желание побывать в ауле Абдулгалима и попытать счастья — посватать Шехезахиту; иные же не решались рассчитывать на удачу — для них было большим счастьем просто взглянуть на красавицу.

Но одно дело посватать Шехезахиту, другое — добиться согласия ее отца. Абдулгалим долгое время даже не хотел видеть искателей руки его дочери и приказывал всем им отвечать, что Шехезахита еще очень молода, и он пока не думает выдавать ее замуж.

Между тем время шло, и Щехезахите минуло шестнадцать лет. Красота ее стала еще пышнее, и слава о ней распространилась по степи даже больше, чем молва о богатстве самого Абдулгалима. Услышал о ней и знаменитый среди джигитов и батыров Илентай. Он решил во что бы то ни стало добиться руки Шехезахиты, хотя мать Илентая, почтенная старушка, и уговаривала его отказаться от своего решения.

— Знаешь, — говорила она, Абдулгалим имеет, несметные богатства. Хотя и мы богаты, но всего нашего богатства недостаточно на уплату калыма, какой потребует жадный старик за свою дочь.

Однако сына нельзя было разубедить. Тогда мать попросила его дождаться весны и перекочевать по соседству к аулу Абдулгалима, а там, говорила она, будет видно, что делать. Сын согласился. Наступила весна, Илентай со всем своим скотом и имуществом двинулся к заветной цели. В одно прекрасное утро он наконец достиг летних пастбищ, расположенных близ аула Абдулгалима, и тотчас же захотел поехать к нему, но умная мать и тут остановила нетерпеливого сына и посоветовала поступить иначе: сначала найти женщину, которая имела свободный доступ к Шехеза-хите, и уговорить ее при помощи подкупа устроить свидание с красавицей. Такая женщина скоро нашлась, звали ее Зямал. Золото сделало свое дело, и Зямал согласилась устроить свидание.

Однажды Зямал пришла к Шехезахите и таинственно спросила:

— Милая Шехезахита, ты ничего не знаешь?

— Что случилось? — спросила Шехезахита. — Или отец просватал меня за старого жениха?

— О нет, не беспокойся, — сказала ей Зямал, — я сейчас узнала, что к нашему аулу прикочевал такой красивый джигит, каких тыи во сне не видела.

— Ты что-то, Зямал, скрываешь от меня, с любопытством сказала Шехезахита, не бойся, говори всю правду, я никому не скажу.

— Дело вот в чем, — начала Зямал, — к нашему аулу прикочевал Илентай, красивый собой, прикочевал издалека и имено для того, чтобы познакомиться с тобою и просватать тебя. Кроме красоты своей и знатности рода, Илентай очень богат, и, думаю, что отец твой останется доволен таким женихом. Но прежде чем сватать, Илентай желает видеть тебя и поговорить с тобой. Что ты скажешь на это?

Шехезахита едва устояла на ногах от охватившего ее волнения и долго молчала. Как быть? Страшно, ох как страшно прогневать сурового отца, да и как робкой и неопытной девушке идти на свидание с совершенно незнакомым джигитом?

— Ну, Шехезахита, решайся скорей, — торопила ее Зямал. — Такого жениха не найдешь. А тут вдруг явится какой-либо старик или урод, но богатый… Неужели тебе все равно?..

— Как же, Зямал, мне быть? — спросила робко Шехезахита. — А если кто узнает?

— Не бойся, — подбадривала ее Зямал, — положись на меня. Завтра, чуть заря, пока еще в ауле спят, мы выйдем из юрты и пойдем к озеру, где в густом камыше переодетый оборванным байгушем будет ждать нас Илентай. Согласна?

— Согласна, — чуть слышно проговорила девушка.

Утром, лишь только занялась заря, Шехезахита и Зямал вышли из юрты и направились к озеру.

— Иди скорее, Шехезахита, нас могут увидеть, — торопила ее Зямал.

— Ой, боюсь! — шептала Шехезахита. — Не воротиться ли назад?

— Поздно! Слышишь, пастухи просыпаются и выгоняют скот из аула, — Пугала ее Зямал. — Дадим им подальше отойти от юрт, тем временем нам нужно как можно быстрее спуститься к озеру, где уже ждет тебя Илентай.

Зямал схватила растерявшуюся от страха красавицу за руку, и они бегом пустились к озеру. Вот и озеро, и высокий камыш стоит как стена, не колышется. У девушки забилось сердце, как у пойманного зайца. Зямал тихо хлопнула в ладоши, и камыш затрещал, зашевелился, и из него сначала вынырнула шапка-малахай, а затем Илентай.

— Ты, джигит? — спросила Зямал. — Ты хотел видеть Шехезахиту. Она перед тобой. Смотри: хороша?

— Если бы у меня даже было полглаза… — начал Илентай, но Зямал перебила его:

— Илентай, не теряй времени на пустые слова! Скажи лучше, желаешь ли ты сватать Шехезахиту?

— Желаю ли?! — сказал Илентай. — Если на то будет согласна…

— А тебе, Шехезахита, нравится этот джигит? — спросила Зямал девушку. — Да говори же скорей!..

Вместо ответа девушка кивнула головой.

— И ты согласна стать моей женой? — уже решился спросить сам Илентай.

— Согласна, — был тихий ответ Шехезахиты.

— А будешь ли ты согласна бежать со мной, если твой отец не даст разрешения на наш брак? — спросил опять Илентай.

— Буду, — последовал ответ.

Илентай от радости подпрыгнул, подбросил малахай и быстро исчез в камыше, а Шехезахита с Зямал возвратились в свою юрту.

На другой день к аулу Абдулгалима на великолепнейшем аргамаке в роскошном халате лихо подъехал Илентай в сопровождении десятка нарядных и статных джигитов. Одного из них Илентай отрядил к отцу красавицы с просьбой о гостеприимстве, а остальные с ним стали дожидаться возвращения посланного. Сверх, ожидания Абдулгалим просил гостей немедленно к нему пожаловать. Он уже успел проведать, зачем явился к нему Илентай, и знал о знатности его рода, красоте, а главное — жадного старика интересовало его богатство: таким женихом брезговать не приходится даже ему, Абдулгалиму. Да и то нужно сказать, что Шехезахита уже в возрасте, а тут еще вокруг аула бродят бесшабашные джигиты — того гляди похитят невесту.

Неприятная дрожь пробежала но телу Илентая, когда он увидел лежащего на ворохе подушек Абдулгалима. без бровей, с брюзглым лицом и отвислою нижней губою; беззубый рот его шевелился и издавал какие-то невнятные звуки. Пришлось объясняться при помощи толмача.

— Я знаю, Илентай, зачем ты пожаловал ко мне. Но так ли велико твое богатство, чтобы ты мог рассчитывать на мое согласие? — спросил Абдулгалим.

— За твою дочь, Абдулгалим, я готов отдать более половины всего своего богатства, — сказал Илентай.

— Не дурна твоя речь, Илентай, — сказал Абдулгалим, — сразу видно умного джигита… Я согласен.

Чтобы старик не передумал, Илентай в тот же день уплатил ему калым. Но вот беда: вскоре явился другой жених и предложил за Шехезахиту еще больший калым. Не устоял жадный старик — и просватал свою дочь и за этого жениха. Вслед за ним приехал в аул третий жених и стал давать вдвое больший калым. Долго упирался Абдулгалим, но страсть к наживе заставила его согласиться отдать свою дочь и за этого жениха.

Что теперь делать, как быть? Нельзя же одну невесту отдать трем женихам сразу. Удивительнее же всего было то, что Абдулгалиму и не приходила в голову мысль отдать два калыма обратно. Крепко задумался старый скряга, затосковал, перестал есть, лишился сна и даже стал мешаться умом. Между тем пришло время, когда женихи съехались в его аул, чтобы взять Шехезахиту. Тут-то они и узнали, что сделал с ними Абдулгалим.

Сначала женихи хотели отомстить Абдулгалиму, но дружно действовать не могли, так как сами перессорились из-за того, кому из них должна принадлежать Шехезахита: один кричал «моя!», и другой кричал «моя!», и третий — «моя!». Ни один не соглашался ни за что уступить другому. Наконец Илентай предложил решить спор судом. Отправились они к бию и потащили с собой Абдулгалима.

На суде Илентай доказывал, что он первый посватал Шехезахиту и первый получил согласие отца, следовательно, она должна принадлежать ему. Второй жених говорил, что он о сватовстве первого жениха не знал, а потому, раз Абдулгалим согласился выдать дочь свою за него, то он имеет полное право требовать ее себе. Третий жених говорил, что он также не знал о сватовстве первых двух, заплатил калым больше их, пусть они возьмут свои калымы обратно, он готов и ещё на больший калым, только бы получить невесту.

Бию первый раз приходилось разбирать такое запутанное дело, тем более, что женихи не соглашались на взыскание с Абдулгалима своих калымов, и каждый из них желал завладеть невестой. Как бий ни был умен и справедлив, но помирить трех женихов чрезвычайно затруднялся: все они имели совершенно одинаковые права на невесту, и решить дело в пользу одного из них значило поступить несправедливо по отношению к двум остальным. Между тем бий уже много лет славился по степи как один из самых мудрых судей, и потерять эту славу для него было бы очень прискорбно.

После долгих размышлений он было подумал рассудить так: пусть все три жениха получат свои калымы обратно и все вместе явятся к отцу невесты вторично сватать ее; на этот раз он, конечно, не посмеет просватать ее двоим или троим, а только одному из них. Но умный бий был дальновиден, он отлично понимал, что такое решение, хотя и будет беспристрастным, однако поведет к непримиримой вражде со стороны двух искателей руки невесты к ее отцу и будущему мужу, и вражда эта послужит причиной долголетних смут и обид между несколькими родами, а в степи и без того много неурядиц. Думал, думал бий, даже пот выступил на лбу. Наконец надумал:

— Видите, — обратился он к женихам, — я очень затрудняюсь рассудить ваш спор и прошу вас самих помочь мне. Вообразите себя на моем месте и будьте сами судьями вашего дела, но так, как будто бы это дело вас не касается. Скажите же мне, каким бы образом вы его решили?

Третий жених, надеясь на свое богатство и рассчитывая на корыстолюбие отца невесты, решил:

— Я бы присудил отдать невесту тому, кому согласится отдать ее отец.

— Пусть будет так, — подтвердил второй жених, я согласен на это, но с тем условием, чтобы передача невесты кому-либо из нас случилась не раньше двух недель.

За это время он решил во что бы то ни стало похитить невесту.

— Ну, а ты, Илентай, что же молчишь? — спросил бий первого жениха.

— Я бы отдал невесту тому, в чьей юрте она сейчас находится, — сказал Илентай.

Бий подозрительно и испытующе посмотрел в глаза Илентая и понял, что невеста уже принадлежит третьему жениху, но не подал виду, что знает это. Соперники же были уверены, что Шехезахита находится в юрте своего отца, и выразили полнейшее удовольствие по поводу глупого, как им казалось, решения Илентая.

— Вот. Джигиты, — сказал бий, — вы сами добровольно и но общему соглашению решили ваш спор. Решение это я признаю справедливым, и пусть никто из вас не вздумает его нарушить. Теперь же отправляйтесь и беспрекословно отдайте невесту тому, кому она должна принадлежать по единодушному вашему приговору.

При этом он многозначительно взглянул на Илентая и одобрительно кивнул ему головой. Нужно ли говорить, что в ауле Абдулгалима Шехезахиты не оказалось: джигиты Илентая при помощи хитрой Зямал сумели увезти тайно красавицу в аул ее избранника в то время, когда судьба ее решалась на суде бия. Таким образом, остальные два жениха, следуя своему же приговору, должны были, хотя и с затаенной злобой к счастливому сопернику, покориться и ни с чем отправиться восвояси. А Илентай, опасаясь их мести, вскоре откочевал в родные края.

ВОЛШЕБНЫЙ КАМЕНЬ

Жил некогда один богач. У него был единственный сын. Когда он достиг совершеннолетия, отец стал ежегодно посылать его одного на ярмарку. Первый раз он дал сыну тысячу рублей. Сын богача был неопытный в торговле и купил на эти деньги кошку. Когда возвратился сын, отец спросил его:

— Сын мой, что ты купил?

Сын ответил:

— Я купил, батюшка, интересное животное, которое уничтожает мышей.

Ни слова не сказал на это богач.

Прошло время. Опять богач отправляет сына на ярмарку. На этот раз дал ему две тысячи рублей. Сын на эти деньги купил орла. Возвратился домой и говорит отцу:

— Отец мой, я купил такую птицу, которая, коли ее выпустишь, не оставит в воздухе ни одной птицы.

Отец и на это ничего не сказал сыну.

В третий раз посылает он сына на ярмарку и дает три тысячи рублей. На этот раз сын привел гончую собаку. И тут отец не стал упрекать сына за его глупую покупку. В четвертый раз отец посылает сына и дает ему четыре тысячи рублей. На этот раз сын купил большой ящик. Продавец предупредил, что ящик с секретом, и посоветовал вскрыть лишь в самом безвыходном и затруднительном положении: если ящик вскрыть ради любопытства, он принесет много вреда.

На этот раз купец окончательно убедился, что сын его глуп, и не поинтересовавшись, что это за ящик, за который уплачены такие большие деньги, выгнал сына из дому.

Сын богача взял все свои покупки и пошел куда глаза глядят.

Долго ли коротко шел юноша, устал и сбросил ношу на землю. Вспомнил он слова продавца и вскрыл ящик. К его ужасу, на дне ящика лежала большая змея. От испуга купеческий сын упал в обморок. Когда он очнулся, змея заговорила человеческим голосом:

— Купеческий сын, я рада, что ты купил меня. Я принесу тебе пользу. Слушай: унеси меня к моим родителям, и они наградят тебя. Животных и птицу оставь пока здесь.

Змея рассказала, где находятся ее родители, и сын купца решил испытать свое счастье. Дошел он до норы, где жили змеи, остановился и открыл ящик. Змея выползла, заползла в большую нору и вскоре воротилась с зеленым камнем в пасти. Отдала она камень купеческому сыну и сказала:

— Вот, родитель мой награждает тебя этим камнем за твою услугу, оказанную мне. Этот зеленый камень волшебный. Он будет исполнять все твои желания. Теперь воротись к своим животным, оставленным по дороге.

Сын купеческий решил тут же проверить силу волшебства и крикнул камню:

— Доставь меня к моим животным!

Едва успел он это сказать, как невидимая сила моментально домчала его по воздуху невредимым на место. Обрадовался сын купца, снова приказал камню:

— Унеси нас теперь в дальние страны, где меня никто не знает.

И только сказал это, как приказание его было выполнено: он очутился с животными в неизвестной стране. Зашел он в первую бедную хижину — его с радостью встречают старик со старухой. Стал он жить у них за сына, каждый день ездил на охоту и добычей кормил стариков.

Однажды выезжает он на охоту рано утром и видит: всходят два солнца. Удивился купеческий сын, поскорее вернулся домой и рассказал о виденном. Выслушала его мать и ответила:

— Это дочь известного хана Рустема сегодня встала рано, вместе с солнцем. Она первая красавица в нашем ханстве, и ее пленительная красота озарилась солнечными лучами.

Потерял покой купеческий сын, решил он во что бы то ни стало увидеть эту красавицу и жениться на ней. Стал он просить мать сходить к хану и посватать его дочь. Долго не соглашалась старуха, наконец уступила сыну.

Сын велел ей рано утром пойти к хану и подметать около его юрты. Когда ее увидят и спросят, зачем она тут, то пусть скажет, что пришла сватать дочь хана за своего сына. Хан прикажет бросить ее в яму. Но пусть она не боится, волшебный камень не даст ей упасть на дно ямы, и она благополучно вернется домой.

Старушка на следующий день еще до восхода солнца отправилась к юрте хана. Когда она пришла, все спали. Спала и красавица. Но вскоре все проснулись. Проснулся и сам хан. Он заметил старуху. На вопрос хана, зачем она здесь, старуха сказала, как ее учил сын. Оскорбленный хан приказал рабам отвести старуху в яму-темницу. Рабы исполнили приказание хана, но, к счастью старухи, вместо того, чтобы упасть в пропасть, она сразу очутилась дома. На другой день рано утром она опять пошла к хану сватать его дочь за своего сына. На этот раз хан приказал своим женам отравить старуху. Но на третий день старуха опять пришла сватать дочь хана. Хан удивился настойчивости старухи и приказал казнить ее. Старуху разрубили на части и сожгли. Но благодаря зеленому камню она снова ожила и в четвертый раз вошла к хану. Увидел ее хан, испугался. Он убедился в чудодейственной силе старухи и согласился отдать дочь за ее сына, но сначала она должна доставить ему калым: сорок вороных белоногих иноходцев, сорок таких же бегунцов, сорок одногорбых верблюдов одной масти, сорок таких же коров, сорок баранов, сорок коз одношерстных и в одну ночь построить золотой дворец между землей и воздухом, без устоев, и вырастить два тополя: один из драгоценных камней, другой серебряный, и оросить арыком. Тогда только он согласится выдать свою дочь за сына старухи.

Бедная старушка с поникшей головой воротилась домой и рассказала обо всем сыну. Сын накормил ее и уложил спать, а сам вышел на улицу, поговорил с волшебным камнем, воротился в юрту и улегся спать. На другой день утром проснулся хан и видит перед собой дворец, золотой, воздушный, так и сияет весь, а вокруг скот пасется. Тут хан посылает визирей за женихом и венчает свою прекрасную дочь с купеческим сыном.

Вскоре хан умер. Его место занял зять и стал управлять народом. Но, несмотря на все это, молодой хан не оставил привычки охотиться. Каждый день рано утром он ездил на охоту, и вот однажды на охоте хан встретил незнакомую старуху. Она стала просить хана взять ее к нему в услужение. Молодой хан из жалости привез ее к себе. Старуха заметила, что в доме вовсе нет слуг, но всю домашнюю работу исполняет какая-то невидимая сила. Тогда старуха спросила ханшу, что это значит. Та рассказала ей, что у мужа есть волшебный камень, который все выполняет. Тогда старуха попросила ханшу, чтоб она уговорила мужа не брать с собой камень, оставить его дома. Ханша упросила мужа. Он оставил камень дома, а сам уехал на охоту. Тут старуха, воспользовавшись отсутствием хана, взяла камень и приказала ему отвезти за тридесятое царство золотой воздушный дворец вместе с ханшей. Приказание старухи было исполнено, и молодая ханша очутилась в чужой стране. Она вышла замуж за другого хана, который нарочно посылал хитрую старуху. За свою хитрость она получила от хана много золота.

Когда хан возвратился с охоты, то ничего не нашел на месте дворца. Он понял, что это дело рук старухи. Бедный, без жены и волшебного камня, тайком от своих подчиненных скрылся он и поселился около одной реки, где занимался ловлей рыбы и кормил этой рыбой орла, кошку и гончую собаку.

Однажды собака с кошкой разговорились: хозяин наш купил нас за такую большую сумму, а мы вместо пользы приносим ему вред. Постараемся разыскать ему волшебный камень. И вот, когда их хозяин спал, они отправились разыскивать волшебный камень. Долго ли искали, наконец очутились в стране, где проживала жена их хозяина. Тогда они стали обдумывать, как добыть этот камень. Они явились во дворец хана и стали ласкаться к хану. Хану понравились животные, и он оставил их при дворце: кошка во дворце, а собака на дворе. Узнала кошка, что волшебный камень постоянно находится во рту хана. Однажды, когда хозяин ужинал, кошка поймала мышонка и заживо проглотила его. Хан заметил это и толкнул кошку. Тогда кошка выбросила мышонка обратно. Хан увидел это, плюнул и выплюнул камень. Кошка быстро схватила его и выскочила во двор. Там она передала камень собаке, и они помчались к своему хозяину.

Бежали они, бежали добежали до реки, где жил их хозяин. Надо переправляться через реку. Кошка говорит собаке:

— Я сяду на твою спину, передай мне камень, ты при переправе можешь устать, и волшебный камень выпадет из пасти в воду.

Собака не дала камень и во время переправы уронила его в воду. В это время летела утка над ними, она схватила камень и полетела дальше. Но орел заметил это. Он полетел за уткой, поймал ее и принес хозяину.

Так камень возвратился к владельцу. Тут рыбак приказал волшебному камню немедленно доставить его жену и дворец золотой. Золотой дворец с женой, ханом и хитрой старухой были доставлены. Купеческий сын убил хана, старуху и свою жену, а сам со своими животными и с волшебным камнем отправился странствовать.

СЧАСТЬЕ КАДЫРА

Жили два брата. Старший был разумный и работящий, а младший — бестолковый, ленивый и завистливый. Звали его Кадыр. Пришел. Кадыр к брату и говорит с досадой:

— Почему так получается, брат, скажи, сделай милость! Одного мы с тобой рода-племени, одного отца дети, а доля у нас разная. Тебе удача во всем, мне ни в чем нет удачи. Твои овцы плодятся и тучнеют, мои — дохнут одна за другой, твой конь первым доскакал в байге, а мой сбросил меня на полдороге, у тебя за столом всегда мясо и кумыс, а у меня незаправленной похлебки не вволю, у тебя ласковая жена, а на меня ни одна девушка не смотрит, тебя уважают даже старики, а надо мной без стыда глумятся подростки… Улыбнулся старший брат и отвечал:

— Не иначе мне счастье мое помогает.

— Почему же оно не помогает мне?

— У каждого свое счастье, Кадыр. Мое любит трудиться, твое, видно, спит себе где-то под карагачом.

«Постой же, — думает Кадыр, — разыщу и я свое счастье, заставлю работать на себя».

И в тот же день пустился он в странствие на поиски того карагача, под которым надеялся найти свое счастье.

Идет да идет. Далеко забрел. Выскочил из-за камня косматый лев, стал впереди на дороге, ждет. Испугался Кадыр, а бежать — все равно никуда не убежишь: голая степь кругом. Что будет?

Лев говорит:

— Ты кто такой?

— Я Кадыр.

— Куда идешь?

— Иду искать свое счастье.

— Ну, тогда слушай, Кадыр, — сказал Лев, — когда найдешь счастье, спроси у него, что мне делать, чтоб у меня прекратилась резь в животе. Никакие травы не помогают. Замучился я, совсем пропадаю. Обещаешь исполнить мое поручение — не трону тебя, не то — загрызу.

Кадыр поклялся раздобыть для льва совет или лекарство, и тот уступил ему дорогу.

Идет дальше Кадыр. Видит: среди выжженного солнцем поля сидят старик, старуха и девушка чудной красоты, все горько плачут, точно по покойнику.

Остановился Кадыр.

— О чем вы плачете, люди?

— Велико наше горе, — отвечает старик. — Три года назад купил я это поле, отдал за него все, что имел за душой. Не щадя сил, возделываем мы землю, как мать за младенцем ухаживаем за посевом. А урожая еще не собрали ни разу. Дружно поднимаются всходы, буйно зеленеет поле весной, суля обильную жатву, но к середине лета, сколько ни поливай землю, посев сохнет и сгорает от самых корней. В чем причина такой беды, никто сказать не может. Помирать приходится, добрый человек. Нет у нас счастья.

Говорит Кадыр:

— А у меня хоть и есть счастье, да оно спит где-то под развесистым карагачом. Вот иду его разыскивать.

Тут старик стал упрашивать Кадыра:

— Душа моя, да не подует тебе ветер в лицо, да не уместятся твои успехи за пазухой! Если поможет тебе случай найти свое счастье, не откажи, спроси у него, не знает ли оно, отчего погибают наши посевы. Век буду тебе благодарен.

Кадыр пообещал старику вернуться на это место с ответом и снова тронулся в путь.

Через сколько-то дней Кадыр пришёл в большой город, который оказался столицей хана. Едва он появился на улицах среди шумной толпы, как на него набросилась стража и за шиворот потащила в ханский дворец. Кадыр от такой неожиданности совсем потерял голову и, не ведая, в чем его вина, приготовился к самому худшему. Но хан встретил его милостивой улыбкой и ласковыми словами.

— Будь моим гостем, чужеземец, — сказал хан, — и расскажи, кто ты и куда идешь.

Кадыр упал на колени и, путаясь в словах, рассказал о себе хану.

Выслушав его, хан приказал:

— Встань и подойди ко мне, Кадыр. Не бойся меня. Я обращаюсь к тебе не как к рабу, а как к другу. Есть у меня просьба к тебе. Когда ты встретишься со своим счастьем, спроси его, почему я, владыка обширного, богатого и могущественного ханства, не испытываю радости и горько тоскую в золотом дворце. За ответ, какой бы он ни был, я щедро вознагражу тебя.

И вот Кадыр снова в пути. Три года пространствовал он по свету, пока не нашел то, что искал. Пришел он к высокой черной горе и видит: у отвесной скалы стоит развесистый карагач, а под ним спит в тени мертвым сном раздетое и разутое, немытое и нечесаное какое-то существо, похожее на человека.

«Неужели это и есть мое счастье?» — подумал Кадыр и принялся будить лежебоку:

— Вставай, проснись, пора приниматься за дело! Вон счастье моего брата трудится на него не покладая рук. Что ж ты не хочешь служить мне? Проснись, поднимайся скорее!

Долго он кричал и тузил под бока кулаками лежащего. Наконец счастье пошевелилось, потянулось, приподняло голову и, зевая, стало протирать глаза.

— Это ты, Кадыр? Напрасно ты таскаешься по свету, ноги бьешь. Лежал бы ты вот так под развесистым карагачом, спокойнее бы тебе было. Счастье помогает умным да трудолюбивым, как твой брат, а таким, как ты, глупцам и бездельникам, и счастье не в прок. Ну да раз уж ты пришел ко мне, то садись и говори, чего от меня хочешь, как нашел сюда дорогу, что видел, с кем встречался, о чем беседовал.

Начал Кадыр рассказ, а счастье, позевывая, его слушает. Дослушало до конца, научило, что кому отвечать на обратном пути, и потом говорит: — Сужу я по твоим рассказам, Кадыр, что много в тебе плохого, однако есть и хорошее. За хорошее и хочу наградить тебя. Ступай домой. Большое счастье ждет тебя впереди. Не всякому такое дается. Смотри только, не упусти его по своему ротозейству. Прощай!

Растянулось опять Кадырово счастье на траве под карагачом и захрапело на всю долину. Принялся было Кадыр тормошить его, чтобы узнать толком, что же именно ждет его впереди, да куда там — весь вспотел, а счастья так и не добудился. Постоял он, повернулся и зашагал по собственному следу, откуда пришел.

Добрался до столицы, явился к хану. Хан обрадовался ему, выслал прочь всех слуг и телохранителей, усадил гостя рядом с собой:

— Говори, Кадыр!

И Кадыр сказал:

— Счастье мое открыло мне причину твоей печали. Ты правишь страной, и все называют тебя ханом, думая, что ты мужчина. А ведь на самом деле ты женщина. Тебе тяжко скрывать истину и не под силу одной нести воинские труды и заботы правления. Избери себе достойного мужа, и веселье снова вернется к тебе.

— Правду сказало твое счастье, Кадыр, — промолвил в смущении мнимый хан и снял с головы драгоценную шапку: черные косы упали на цветной ковер, и увидел Кадыр перед собой девушку прекрасную, как полная луна.

Закрасневшись, хан-девица сказала:

— Ты первый, джигит, узнал мою тайну. Будь же моим мужем и ханом моей страны.

Остолбенел Кадыр от таких слов, но вдруг замотал головой и замахал руками:

— Нет, нет, не хочу быть ханом, ничего мне от тебя не надо. Мое счастье ждет меня впереди!

И пошел он дальше.

Вот встречают его с поклоном и приветствиями старик, старуха и их красавица-дочь.

— Что скажешь нам в утешение, дорогой Кадыр?

— Скажу я вам, — ответил Кадыр, — что в древние времена на месте вашего поля один богач, напуганный набегами иноземцев зарыл сорок корчаг с золотом. Оттого-то и не родит ваша земля. Выройте золото, и почва опять станет плодородной, а сами вы будете богаче всех в этом краю.

Закружились от радости бедные люди, смеются и плачут, обнимают Кадыра.

Старик говорит:

— Ты осчастливил нас, Кадыр. Оставайся же с нами. Помоги нам вырыть золото. Бери себе половину клада, бери в жены нашу дочь. Будь моим сыном и зятем.

Понравились Кадыру старики, еще больше понравилась ему их дочка, и все-таки он покрутил головой и сказал:

— Нет-нет. Счастье мое еще ждет меня впереди. И пошел дальше.

Шел, шел — истоптал сапоги, растер ноги, чуть ковыляет по пустынной тропе. Увидел камень, присел и задумался:

«Вот уж скоро конец пути, а где же мое обещанное счастье?» И только он подумал так, глядь — а перед ним стоит лев.

— Ну, — говорит лев, — принес ли ты мне, Кадыр, совет или лекарство?

— Лекарства не принес, но есть верное средство избавиться тебе от хвори. Съешь самого глупого на свете человека — и сразу станешь здоров.

— Спасибо, Кадыр. Буду повсюду теперь искать такого глупца. Может, ты мне поможешь в этом? Расскажи-ка, каких людей видел в странствии, о чем говорил с ними. Пока не расскажешь, не отпущу тебя домой.

Делать нечего, стал Кадыр рассказывать и про свой разговор со счастьем под старым карагачом, и про хан-девицу, и про стариков с их красавицей-дочкой.

Засверкали у льва глаза, защелкали зубы, поднялась грива. Говорит он:

— Ну и дурак же ты, Кадыр! Такое счастье было у тебя в руках, а удержать ты его не смог. Ты отказался от власти и почета, ты отказался от богатства и благополучия, ты отказался от двух прекрасных невест… Да если я трижды обойду всю землю, все равно не найду человека глупее тебя. Твои-то мозги и исцелят утробу!..

И, разбежавшись, лев кинулся прыжком на Кадыра. Кадыр с перепугу, как заколотый баран, повалился на землю. Это его и спасло: лев, не рассчитав прыжка, ударился грудью о камень и тут же околел.

— Какое счастье! — вне себя от радости, вскричал Кадыр. — Смерть угрожала мне, а я остался жив! Какое счастье!

Когда Кадыр возвратился в аул, никто не узнал его: точно второй раз родился джигит, новым человеком стал. Всегда веселый, со всеми приветливый, он больше ни на что не жаловался, никому не завидовал. С утра до вечера он работал, распевая песни, и все наперебой хвалили его за рассудительность и добрый нрав. День ото дня умножался достаток Кадыра, обзавелся он семейством и зажил в радости и почете.

ТРИ МУДРЫХ СОВЕТА

У одного богатого казаха был единственный сын. Он постоянно пас лошадей. Однажды к нему подошел неизвестный человек и говорит:

— Дитя мое! Дай мне лошадей, я тебе за это дам три мудрых совета. Юноша согласился и отдал целый косяк лошадей. Неизвестный сказал:

— Дитя мое! Не будь соперником тому, у кого отведал хлеб-соль; от готового угощения не отказывайся (У мусульман было принято: если угодишь на готовую пищу, то должен непременно отведать ее. даже если не хочешь есть); и если правая рука твоя начнет драку, то левая должна разнимать.

Сказал неизвестный человек эти слова, забрал лошадей и скрылся.

Когда юноша вернулся домой, то все рассказал отцу. Отец разгневался на сына, стал его ругать, а потом выгнал вон.

Долго скитался юноша по разным местам. Пришел он как-то в город и подошел к ханскому двору. Заметили его ханские охранники.

— Что ты здесь делаешь? Не хочешь ли быть полезным человеком? — обратились они к пришельцу.

— Отчего же? — сказал юноша. — Ведь я не калека. Если есть дело, то почему же не заняться? Праздного бог убьет!..

Стража пришла к хану и доложила, что появился в городе юноша чужестранец, видимо, очень умный, и изъявляет желание служить ему. Хан попросил привести этого чужестранца. Когда юношу привели, он очень понравился хану. Хан назначил его своим телохранителем.

Юноша выполнял службу исправно. Прошло некоторое время. Жена хана влюбилась в юношу и как-то говорит ему:

— Я буду твоей… Будем же любить друг друга, шутить, веселиться.

Юноша вспомнил совет неизвестного человека: «Не будь соперником тому, у кого отведал хлеб-соль», — и отказал жене хана. Тогда ханша решила отомстить юноше. Она пожаловалась хану, что юноша груб с ней, не дает проходу.

— Я велю его убить, — сказал хан.

Тайно он приказал своим истопникам бросить утром на горячие угли того, кто к ним придет первым. Затем подозвал юношу и сказал ему, чтоб он утром отправился к истопникам и принес мешок углей. Юноша сказал: «Слушаюсь, таксыр», — и на другой день отправился к истопникам.

По дороге он встретил старушку.

— Дитя мое! — сказала старушка. Отведай у меня хлеба-соли!..

Юноша поблагодарил старушку и сказал:

— У меня спешное дело, я иду по приказанию хана.

На это старушка заметила ему, что еще рано и он успеет сходить по важному делу. Тогда юноша вдруг вспомнил второй мудрый совет неизвестного человека: «От готового угощения, не отказывайся», — и вошел в юрту к старушке.

В это время ханская жена, узнав об ожидающей юношу страшной смерти, в отчаянии прибежала к истопникам, чтобы в последний раз посмотреть на него, но была тут же схвачена и брошена в огонь. А юноша, закусив у старушки, отправился к истопникам, взял у них мешок угля и принес хану.

Увидав юношу совершенно невредимым, хан пришел в изумление. В то же время хану доложили, что его жена исчезла из дворца. Куда она девалась — никто не знал. Хан послал узнать к истопникам, какими судьбами юноша остался жив. Истопники ответили, что они в исполнение повеления хана бросили в огонь его жену, так как она пришла к ним первая.

Когда хану принесли такой ответ, он назвал юношу колдуном и хотел весь свой гнев выместить на нем. Видя это, юноша сказал:

— Таксыр! Если вы пощадите меня, я вам доложу всю истину!

— Хорошо, говори, — сказал хан.

— Я был сыном богатого отца и пас своих лошадей. Однажды ко мне подошел неизвестный человек и сказал: «Дитя мое! Дай мне косяк лошадей, я тебе за это скажу три мудрых совета». Я исполнил его просьбу, а он мне сказал: «Не будь соперником тому, у кого отведал хлеб-соль», «От готового угощения не отказывайся» и «Если правая рука твоя начнет драку, то левая должна разнимать». Выучив это, вечером я пришел домой и за расточительность был изгнан из дому. После долгих скитаний я пришел в этот город и стал служить вашей милости…

Все это время и днем и ночью ханым не давала мне покоя и просила, чтобы я ее полюбил. Если полюбить ее, подумал я, значит, идти против первого мудрого совета: «Не будь соперником тому, у кого отведал хлеб-соль», — поэтому я всегда уклонялся от искушения. Когда вы послали меня за углем, мне встретилась старушка. Она пригласила меня к себе в юрту отведать готовую пищу. Тогда я вспомнил второй мудрый совет: «От готового угощения не отказывайся». Я вошел в юрту к старушке и на скорую руку закусил, потом пошел к истопникам и принес вам углей. А где ханым и что с ней стало, я не знаю. Вот и все, что я хотел вам сказать.

Хан выслушал юношу внимательно, а потом сказал:

— Ты, юноша, не виновен! Жена же моя сама себя наказала.

После этого хан щедро наградил юношу, дал ему коня и отпустил домой.

Долго ехал он. Наконец показался родной аул. Юноша стал думать: «Да, порядочно прошло времени с тех пор, как я ушел из дому. Интересно, что теперь делает моя жена?!» С этою думой он ночью вошел в свою юрту и застал там незнакомого джигита. Он вынул саблю и замахнулся, чтобы нанести удар, но в этот миг вспомнил третий мудрый совет: «Если правая рука начнет драку, то левая должна разнимать», — и схватил левою рукою свою правую, в которой была сабля. Жена проснулась и стала кричать, но, увидев мужа, замолкла. Муж стал укорять жену в неверности. Она на это ему сказала:

— Когда ты покинул дом, я ждала ребенка… Юноша не кто иной, как твой сын!..

Отец бросился к сыну, стал его крепко обнимать. Потом странник извинился перед женой.

Так он вернулся в родной аул, к своей семье.

МУДРАЯ ДЕВУШКА

Давно когда-то в степи жил богатый казах Едильбай. У него было три сына. Двух старших он женил. Пришла очередь младшего, Жандаулета. Для самостоятельной жизни нужны сообразительность и изворотливость. Чтобы испытать сына, Едильбай приказал ему погнать на базар сорок козлов и, не продавая этих козлов, купить сорок аршин ситца. Долго думал Жандаулет, а решить задачу отца не смог. Добравшись до города, он попросился к одному казаху-бедняку на ночлег. Во время ужина он с сокрушением рассказал о задаче отца. Дочь хозяина, красивая девушка, выслушав его, сказала:

— Решить задачу очень легко. Нужно снять с козлов рога, продать их и купить ситцу.

Жандаулет так и поступил. Но отец не поверил, что сын сам решил задачу, и допытался, как было дело. Едильбай не постоял за калымом и женил сына на мудрой девушке, считая, что глупому мужу нужна мудрая жена.

Через некоторое время Едильбай отправился в город. Он спросил перед поездкой снох: кому что купить?

Старшая просила купить ей сундук с зеркальными стенками внутри, средняя — ковер с красивым узором, а младшая сказала:

— Мне подарков не надо. Об одном прошу — возьми эту сумку и, не рассматривая, что в ней находится, привези обратно.

Удивился Едильбай, но все же взял сумку снохи. На обратном пути он очень заинтересовался этой сумкой, но когда увидел в ней обглоданные локтевые кости овец, шибко рассердился на младшую сноху и разбросал кости по степи. Сейчас же на Едильбая напали разбойники. Едильбай предложил им выкуп: шестьдесят старых верблюдов и семьдесят молодых. Разбойники согласились освободить Едильбая и вернуть ему караван.

И вот когда разбойники отправились в аул за верблюдами, то их предводитель спросил Едильбая:

— Мы давно за вами следим, но вас было сорок один человек, и справиться было невозможно. Скажи, пожалуйста, куда девались сорок человек?

Тут только Едильбай понял, что кости в сумке были волшебными. Когда разбойники явились в аул за выкупом, младшая сноха разгадала намек Едильбая на молодых и старых верблюдов. Она позвала к себе шестьдесят аксакалов, и они решили не давать разбойникам выкупа, а на выручку Едильбая послать семьдесят лучших молодых джигитов.

Так, благодаря мудрости девушки, Едильбай был выручен, а разбойники перебиты.

ЧУДЕСНАЯ ПТИЦА

В очень давние времена жил хан. У него было трое сыновей: Асан, Усен и младший — Хасан. Хасан был красивый, умный, и к тому же батыр. Однажды хан увидел во сне чудесную птицу. Когда птица смеялась, изо рта ее падали цветы, а когда плакала — из глаз сыпались бусинки жемчуга. Хан решил раздобыть эту птицу. Позвал он к себе Асана и Усена.

— Во сне я видел чудесную птицу. Когда она смеется, из ее рта сыплются цветы, когда она плачет, из ее глаз сыплются бусинки жемчуга. Найдите ее и доставьте мне, если не найдете, велю отрубить вам головы! — повелел он сыновьям.

Асан и Усен испугались угрозы отца. — Мы найдем ее во что бы то ни стало и привезем вам, — сказали они и отправились в путь.

Хасан об этом ничего не знал. Только через сорок дней ему стало известно, что Асан и Усен отправились на поиски чудесной птицы. Опечаленный тем, что его братья отправились в такой опасный путь, а он остался дома, Хасан в слезах пришел к отцу и сказал:

— Отец, почему меня не отправили вместе с Асаном и Усеном, или вы не доверяете мне?

— Нет, сын мой, Асана и Усена я отправил на очень опасное и трудное дело, а ты еще мал для такого поручения.,

Хасан стал упрашивать отца отпустить его на поиски чудесной птицы. Отец согласился, и Хасан поехал вслед за братьями. Хасан догнал братьев, уехавших на сорок дней раньше его. и втроем они продолжали путь по большой дороге.

Доехали братья до развилки трех дорог. Одна дорога шла вправо, другая — влево, а третья — прямо. У каждой дороги стояли три камня с надписями. На камне у первой дороги было высечено: «Поедет — вернется». На втором: «Поедет — может вернуться, а может не вернуться». А на третьем камне высечено: «Поедет — не вернется». Асан решил ехать по дороге «Поедет — вернется». Усен «Может вернуться, а может не вернуться». Хасану досталась дорога «Поедет — не вернется».

И братья разъехались.

Едет Хасан несколько месяцев и несколько дней — впереди показался большой город. Вокруг города паслось много газелей. У Хасана уже давно кончилась пища, и он ехал голодный. Он решил подстрелить одну газель. Снял с плеча лук и только натянул тетиву, как газели сбежались, окружили его и жалобно заплакали. Хасан удивился: «Какие они разумные!» — опустил лук и направился в город. Подъехал он к большому дворцу, вошел в него и крикнул: «Эй, кто здесь есть?» Никто не отозвался. Посмотрел, он по сторонам и увидел большое золотое блюдо, наполненное жареным мясом. Проголодавшийся до изнеможения Хасан протянул к блюду руку. Вдруг раздался повелительный голос: «Эй, человек, убери свою руку!» Потом появилась страшная старуха с торчащими зубами, вся в лохмотьях, что-то пробормотала себе под нос и топнула об пол ногой. Хасан превратился в газель. Старуха схватила Хасана за шею, вывела из дворца и пустила к стаду.

Хасан потерял человеческий облик, но не потерял разума. Он отделился от других газелей и направился по дороге, которой приехал сюда. Прошло несколько дней — и он увидел большой красивый дворец. Хасан-газель вошел во дворец. Навстречу ему вышла красивая девушка и, вглядевшись в газель, сказала: «Ты же не газель, а человек. Если я превращу тебя снова в человека, ты женишься на мне?» Хасан-газель ничего не ответил. «Тебя в газель превратила моя мать, колдунья. Она отняла у тебя дар речи!» Девушка схватила горсть песку и бросила в морду газели. Газель обернулась в джигита. Когда джигиту вернулся-дар речи, ой вежливо поклонился, поблагодарил ее и рассказал все, что произошло с ним. Девушка также рассказала Хасану все, что с нею приключилось.

— Я единственная дочь той самой жалмауыз-кемнир. которая превратила тебя в газель, — сказала она. Мне было тяжело видеть, как мать издевается над людьми, превращая их в животных, я взяла свое приданое. и думала, что никогда больше не увижу человека, а тут сам аллах послал мне тебя. Теперь я от тебя не отстану.

— Я не могу жениться на тебе, я должен выполнить обещание, данное мною отцу, — ответил Хасан.

— Какое же обещание ты дал отцу?

Хасан рассказал, как его отец во сне увидел птицу и повелел отыскать ее.

Выслушала девушка слова Хасана и заплакала.

— Если ты и дальше будешь искать эту птицу, то я потеряю тебя, — говорила она. — Эта птица принадлежала мне и умела говорить человечьим языком. Дочь царя дэвов (Дэвы — сказочные существа, великаны) по имени Кульжамал пришла с войском и отобрала ее у меня. Ты, конечно, найдешь становище тех дэвов, но добыть птицу тебе будет нелегко.

— Я готов на любые лишения. Я должен во что бы то ни стало найти птицу и доставить ее отцу. Если я достану птицу и вернусь живым и невредимым, то заеду и женюсь на тебе, — дал обещание Хасан. Девушка перестала плакать и указала Хасану дорогу.

— Ты должен ехать на запад девяносто дней. После этого встретишь гору. Пройдешь еще девяносто дней. На другой стороне горы у подножья стоит одинокое большое дерево. На том дереве есть гнездо самрук, может быть, птица доставит тебя до становища дэвов, — напутствовала девушка. — А моя мать, пока жива, не даст нам жить спокойно, она сделает какое-нибудь зло. Смерть ее зависит вот от этого. — Девушка протянула Хасану стрелу. — Пустишь в любую сторону — она все равно попадет в лоб моей матери.

Хасан не замедлил взять стрелу и выпустить ее из лука. Стрела попала в лоб жалмауыз-кемпир, и она тут же испустила дух.

Простился Хасан с девушкой и поехал на запад. Прошло девяносто дней, и он доехал до высоких гор, вершины которых упирались в небо. С большим трудом перевалил джигит через горы, потом доехал до большого одинокого дерева и присел отдохнуть в его тени. «Эй, человек, спаси нас, спаси!» — вдруг услышал он пискливые голоса птенцов самрук. «Что случилось с бедняжками?»— подумал Хасан и бросился в их сторону. Огромный удав полз по стволу дерева вверх, намереваясь проглотить птенцов. Хасан выхватил меч и изрубил удава на куски. Спасенные птенцы горячо благодарили своего избавителя. Они были голодны и вмиг проглотили куски тела удава.

Вдруг поднялся сильный ветер и пошел ливень.

— Откуда ветер, откуда дождь? — спросил Хасан у птенцов.

— Это не ветер, это летит наша мать. Ветер от ее крыльев, а дождь — ее слезы. Наша мать ежегодно на этом дереве выводила своих птенцов. Когда мать улетала за кормом для птенцов, удав, которого вы убили сейчас, выползал из своей норы, проглатывал вылупившихся птенцов и прятался в своей норе. Вот и сейчас наша мать возвращается с охоты и думает, что не увидит нас живыми. Мать очень любит человеческое мясо. Она может проглотить вас, спрячьтесь под нашими крыльями.

Хасан спрятался. Прошло немного времени, и самрук грузно опустилась на дерево. От тяжести птицы дерево изогнулось и достало до земли. Мать принесла оленей, газелей и многих других зверей и сложила в большую кучу. Увидев, что ее птенцы живы и невредимы, птица перестала плакать. Ветер утих, засверкало солнышко. Самрук, глотая слюну, стала оглядываться по сторонам.

— Чую запах человека, вы не видели его? — спросила она у птенцов. Если вы не тронете, мы покажем человека, — ответили они. Самрук в знак согласия кивнула головой. Когда птенцы выпустили из-под крыльев Хасана, птица подхватила его и хотела проглотить. Но птенцы запищали и впились ей в горло. Самрук выпустила Хасана.

— Почему вы его жалеете? Какое добро сделал вам этот человек? — спросила мать.

— Он убил удава и спас нас от смерти, — запищали птенцы.

Самрук поблагодарила Хасана, расспросила, почему он пришел сюда и чем она может помочь ему. Хасан без утайки рассказал все и попросил доставить его в становище дэвов. Самрук согласилась. Она посадила Хасана на спину и полетела к становищу дэвов.

Летели они семь дней и семь ночей. Перелетели через океан, пустыню, и когда подлетели к большой огненной реке, у самрук от голода закружилась голова, помутнело в глазах, и птица не знала как быть.

— Эй, человек, боюсь, что мы не долетим до места, силы меня покидают, скоро упаду! — обратилась она к Хасану.

Хасан, не задумываясь, вырезал у себя из бедра два куска мяса и протянул птице. Самрук проглотила мясо и полетела дальше.

— Откуда такое мясо? Оно очень вкусное и придает большую силу! — сказала птица.

— Эти куски я вырезал из своих бедер, — ответил Хасан. Самрук быстро провела крыльями по ранам Хасана, и они вмиг зажили.

Прошло немного времени, и они прилетели в земли дэвов.

— Когда дэвы ложатся спать, они засыпают на сорок дней. Вот уже три дня, как они спят. Я тебя буду ждать здесь еще три дня. Если за это время ты не вернешься, ждать дольше не стану и улечу, — сказала ему самрук.

Хасан обещал вернуться через три дня и направился в город.

Город дэвов был очень красивый: тут все было построено из золота. Хасан, не видевший раньше такого чудесного города, забыл про чудесную птицу, про самрук и стал осматривать все улицы. Переходя с улицы на улицу, он пришел к красивому дворцу и вошел в него. Во дворце спали сорок девушек, подальше от них в одной комнате спала еще одна девушка на золотой кровати. Он прошел вперед, переступил порог этой комнаты и увидел на скатерти разнообразную пищу. Он протянул руку к пище, но кто-то пронзительно взвизгнул.

— Эй, человек, почему без разрешения берешь чужую пищу? — услышал он голос. Хасан оглянулся и увидел в клетке птицу. Сказав эти слова, птица расхохоталась. Из ее рта посыпались цветы. Это была та самая птица, которую разыскивал Хасан. Его радости не было предела. Хасан решил взять птицу и только протянул руку к клетке, как птица снова завизжала.

— Ты меня не заберешь, — сказала птица, — если я запою громким голосом, все спящие дэвы этого города проснутся. А один маленький кусочек твоего мяса здесь стоит тысячу дилла.

Хасан в слезах стал молить птицу. Он рассказал о своих мучениях в пути, об уговоре жениться на ее прежней владелице. Птица сжалилась над Хасаном.

— Хорошо, — пропищала она, — можешь забирать меня. Только о своих приключениях в пути напиши записку и вложи в карман девушке, спящей на золотой кровати.

Хасан, выполнил все, что сказала птица. Потом взял клетку и вернулся к самрук. Самрук уже приготовилась было улетать. Джигит с клеткой сел на спину огромной птицы, и они без особых трудностей прилетели в гнездо самрук. Чтобы перелететь дальше, самрук дала Хасану одно свое перо. Это было волшебное перо. Хасан с птицей сел на перо самрук и прилетел к девушке. Не было предела ее радости. Отдохнули они там несколько дней, и Хасан с девушкой и птицей сел на перо самрук и полетел на свою родину.

Летят они несколько дней, видят: идет по дороге человек. Смотрит Хасан, а это его средний брат Усен. В пути у него кончилась пища, и он нанялся к одному баю в пастухи. Усен прожил скудную жизнь и теперь пешком пробирался на родину. Он был худой и в грязных лохмотьях.

Хасан переодел брата в новую одежду, накормил сытно, посадил на перо, и полетели они дальше.

В пути они встретили Асана, изможденного пуще Усена. Шея у него была, как палочка, лохмотья на нем еле держались. Хасан также накормил его, как и Усена, переодел и посадил на перо самрук.

Однажды они остановились на ночлег. Уснул Хасан богатырским сном, а Асан и Усен стали тайно совещаться:

«Наш отец и до этого больше любил Хасана, а теперь и вовсе будет любить. А если узнает, что мы нанимались в пастухи, оскорбится и велит повесить нас, — рассуждали братья. — Нам надо убить Хасана, и мы скажем, что сами нашли птицу».

Пришли они к Хасану.

— Достань нам из колодца воды.

Хасан послушался, привязал за пояс веревку и спустился в глубокий колодец. Когда Хасан достиг середины колодца, Асан и Усен перерезали веревку. После того они едва не подрались из-за девушки: каждый из них хотел взять ее себе. Девушка ни за кого не пошла и убежала в степь. Асан и Усен с птицей вернулись в родной аул. Поклонились они отцу и сообщили, что привезли чудесную птицу.

— Где Хасан? — спросил их отец.

— Хасан не послушался нас и когда купался в море, его проглотила акула, — ответили они. — Но мы отомстили за Хасана — убили эту акулу.

В это время проснулась дочь хана дэвов, узнала, что исчезла ее птица в клетке, и подняла тревогу на весь город. По записке, оставленной в кармане, она узнала, что птицу увез человек. Собрала она свое войско и полетела на поиски своей любимицы.

Однажды отец Хасана захотел послушать пение птицы. Птицу посадили в золотую клетку и заставили петь. Она запела протяжным жалобным голосом. Услышали воины дочери хана дэвов пение птицы, налетели на аул Хасана и, превратившись в людей, опустились прямо на аул. Увидели жители аула, что с неба падают люди, испугались и начали прятаться у своего хана.

Дочь хана дэвов пришла на то место, где сидела птица, и вызвала к себе хана. Хан надел пояс, помолился аллаху и пришел к дочери хана дэвов.

— Эй, хан людей! — обратилась к нему девушка. — Какой ваш сын привез эту птицу, покажите мне его. Я буду говорить с ним.

— О дочь дэва! Эту птицу я видел во сне, захотел хоть раз посмотреть на нее. Из трех сыновей, отправившихся на поиски этой птицы, вернулись двое. Они сообщили, что самого младшего и любимца моего где-то в пути проглотила акула. Из-за большого горя я заболел и только сейчас впервые вижу эту птицу. Остальное спросите у тех сыновей, которые вернулись живыми.

Дочь дэва позвала Асана и Усена.

— Как вы привезли птицу, расскажите мне, — обратилась она к ним.

— О, что тут особенного, мы поехали на скакунах и привезли! — ответили братья.

— Вы лжете, я сейчас заставлю рассказать обо всем птицу, и если вы солгали, то велю сейчас же отрубить вам головы! — пригрозила дочь хана дэвов.

Птица рассказала все.

— Хасан был джигитом великодушным и скромным. Он в слезах просил меня, и я согласилась сама ехать с ним. Со мной вместе Хасан приехал к моей прежней хозяйке. Когда мы направились сюда, в пути нам встретились голодные, совсем опустившиеся Асан и Усен. Хасан накормил их. а они учинили над ним злодеяние, обманули и оставили в колодце. После того они спорили из-за моей прежней хозяйки. Каждый из них хотел жениться на ней, а она убежала от них в степь. Они, должно быть, еще живы, — поведала птица.

У дочери дэва был воин-скороход. Он мог за час облететь весь мир. Она вызвала этого воина и отправила его на поиски Хасана, а Асану и Усену отрубила головы. Хан не противился ее воле. Когда Асан и Усен были обезглавлены, дэв-скороход доставил Хасана и девушку. Дочь хана дэвов осталась довольна отвагой и человечностью Хасана и своими руками подарила птицу его отцу. Хан поблагодарил дочь хана дэвов и устроил той на сорок дней.

ЖАЙЫК И ЕДИЛЬ

Жили на свете два брата-охотника Жайык и Едиль. Жайык был старший, а Едиль — младший. Тем, что добывали на охоте, они кормили бедных и сирых всего аула. По первой пороше уходили братья на охоту в разные стороны и сходились только к концу дня. Однажды Жайык, встретившись с братом вечером в шалаше, рассказал ему, что произошло с ним днем.

— Я видел такое, что диву даешься. Я напал на след босого человека. Пошел я по следу и пришел в густые заросли камыша. Долго петлял след, потом привел в шалаш, сделанный из камыша. Вошел я в шалаш, но там никого не было. Я вышел из шалаша и, не зная, сон это или явь, подошел снова к следу. Кроме моего следа босой ноги ничего вокруг не было. Я снова вошел в шалаш — и остановился в недоумении. «Эй, Жайык! Зачем пришел сюда, кого ищешь?»— раздался голос. Я огляделся. В шалаше по-прежнему никого не было.

— Во время охоты я встретил след босого человека и пришел сюда, — ответил я.

— Послушайся меня, тогда тебе будет сопутствовать удача. Если же не послушаешься, жалмауыз-кемпир съест тебя, — снова раздался голос.

Я зарядил ружье, зажег фитиль.

— Если ты жалмауыз-кемпир, попробуй подойди, съешь меня, — приготовился я.

Но и тут никто не явился. Тогда я повернулся и ушел. Едиль не поверил брату.

Наутро они вдвоем пришли в те камыши, но ни шалаша, ни следа не было. И камыш стоял нетронутый.

— Ты солгал, — сказал Едиль. Жайык уверял, что все правда.

Едиль навьючил на коня всю свою добычу и поехал в аул. Жайык остался в степи. Через некоторое время Едиль вернулся к Жайыку, а того и след простыл. «Может быть, он поехал вверх», — подумал Едиль и пошел по берегу реки. В густом темном лесу он убил кулана и к вечеру, разделав тушу, насадил на шомпол грудинку и стал жарить ее на костре. Когда стемнело, он увидел бегущего к нему со стороны леса человека, укутанного с головой в шекпен. Человек подбежал и сел у костра. Едиль отрезал кусочек грудинки и протянул пришельцу. Тот схватил грудинку — что-то лязгнуло.

— Несдобровать бы тебе, если бы ты не дал мне мяса! — рявкнул человек и ушел.

Едиль, опасаясь недоброго, отыскал бревно, положил его на землю и накрыл своим шекпеном. А сам зарядил ружье и притаился невдалеке. Когда огонь угас, тот человек выскочил из темноты и, что-то бормоча, бросился к бревну. Опять послышался лязг. Едиль выстрелил. Человек взмахнул руками и грохнул на землю. Охотник подошел к убитому и увидел, что все ногти на пальцах неизвестного существа были медные. Пуговицы на одежде были золотые и серебряные, а на лбу сверкал один-единственный глаз. Это был жезтырнак (Жезтырнак — сказочное существо в образе человека с медными когтями). Охотник срезал у жезтырнака когти и положил их в сумку.

Едиль пробыл в лесу еще два дня. И убил еще двух жезтырнаков. После этого охотник вернулся в аул. Он никому не стал рассказывать, что убил жезтырнаков. А Жайыка так и не было.

В ауле жил человек по имени Кара. Пришел к нему Едиль и сказал:

— Мы с Жайыком будем охотиться, а ты будешь возить в аул добычу.

Кара согласился. Поехали они искать Жайыка, долго искали, но не нашли. Друзья случайно набрели на большое стадо овец. Пастуха нигде не было видно. Невдалеке стояла белая юрта, охотники подъехали к ней.

— Эй, есть кто в юрте? — крикнули они.

— Заходите, — ответили изнутри.

Охотники спешились и, прихватив с собой на всякий случай оружие, вошли в юрту. В юрте сидела женщина спиной к двери и кормила грудью ребенка. Не оборачиваясь, она сказала:

— Едиль, ты убил трех моих невесток. Трех сыновей убил Жайык. Жайыка я сварила и съела. Я не искала вас, вы пришли ко мне сами. Теперь одного из вас я распорю, а другого повешу.

Это была жалмауыз-кемпир. Едиль всю ночь подстерегал жалмауыз-кемпир, чтобы расправиться с ней. И только утром он застрелил жалмауыз-кемпир, когда она вышла из юрты. Едиль кинулся к юрте, но дверь была наглухо закрыта и никакими силами ее нельзя было открыть.

Всех овец жалмауыз-кемпир Едиль пригнал в аул, роздал людям и рассказал все, что произошло. Рассказал и о гибели Жайыка от руки злой старухи. Были устроены поминки по Жайыку. Людям, собравшимся на поминки, Едиль сказал: «Поедем в юрту жалмауыз-кемпир и заберем остальное богатство». Но люди побоялись, не пошли. Тогда Едиль поехал один и забрал все богатство жалмауыз-кемпир.

Прошло два года. Едиль выдал свою дочь замуж. Дочь попросила у отца в приданое шолпы жалмауыз-кемпир.

— У жалмауыз осталась еще дочь, если ты возьмешь шолпы, она убьет тебя, — отговаривал отец дочь.

Но девушка настаивала на своем. И Едиль уступил. Тут же наказал он дочери, чтобы в течение двух-трех лет она не спала ночами.

Много времени прошло с тех пор. Однажды дочь жалмауыз-кемпир, убивая всех, кто попадался ей в пути, пришла в аул Едиля. Ночью она зашла в юрту дочери Едиля. Едва жезтырнак переступила порог, как дочь Едиля сильным ударом рассекла нечистой силе голову. Так была убита последняя дочь жалмауыз-кемпир. С тех пор люди стали спать спокойно, нажили себе много скота и жили дружной семьей.

КАИМ-БАТЫР

В давние времена в городе Басре жил бай Алган. Было у него трое сыновей: Берген, Мерген и Каим. Бай владел несметным количеством скота. Когда сыновья подросли, бай позвал к себе старших — Бергена и Мергена. — Вы оба уже взрослые. Каим еще молод. Заберите весь скот и ухаживайте за ним, а я уже стар, — сказал им отец. Братья стали отказываться.

— Нет, отец. Не нужен нам твой скот. Он нажит нечестно, в таком скоте не будет прока. Мы сами наживем себе скот.

Отец всячески уговаривал сыновей, но они наотрез отказались. Так и не сумел старик убедить детей и, выпасая скот, досадовал: «О аллах, ты наделил меня этим скотом, так возьми же его сам!»

Однажды вечером старик возвращался со скотом домой и неожиданно встретился с аксакалом, ехавшим верхом на ишаке.

— Эй, Алган-бай! Чем ты так огорчен? — спросил старец. Все рассказал ему Алган:

— Я молю аллаха: он мне дал этот скот, теперь прошу, чтобы сам же забрал его у меня.

— Вправду ли говоришь ты это? — спросил аксакал.

— Вправду, — ответил бай. — Пусть аллах хоть сейчас заберет скот.

— Тогда поступи так, как я скажу. У тебя дома есть черный пес. Увидев тебя, он выбежит навстречу. Подзови его и пни по голове. В косяке у тебя есть серый жеребец. Когда загонишь скот во двор, три раза ударь того жеребца уздечкой по голове. В стаде верблюдов у тебя есть черный верблюд-вожак. Его ударь три раза по голове поводком. Среди твоих коров есть серый бык. Его тоже ударь три раза. Ударь также серого барана. Входя в дом, пни три раза правую створку двери, а левую — два раза. Побей палкой горящий в доме огонь и разбросай по воздуху. Потом ложись спать и ни о чем не думай. Если хочешь избавиться от своего скота, выполни мои советы, — сказал аксакал и тут же исчез.

Обрадовался старик. Пригнал он скот домой, ударил, как сказал аксакал, жеребца, верблюда, быка, барана и пса. Вошел в дом, пнул три раза правую и два раза левую створки двери, потом стал палкой хлестать горящий огонь и развеял по воздуху пепел. Увидела это старуха и испугалась: не с ума ли сошел старик? Поужинали старики и легли спать. Когда перевалило за полночь, старик проснулся и слышит невнятный шум за дверью. Вышел во двор и видит: его овцы превратились в мышей, коровы — в маралов, лошади — в куланов, верблюды — в жирафов, и все бегут прочь. Вернулся старик в дом и разбудил старуху:

— Эй, старуха, вставай, наш скот разбрелся, уйдем и мы, без скота нам делать нечего.

И побрели старики вслед за мышами.

Что же произошло с их сыновьями?

На следующий день старший сын проснулся, когда солнце было уже высоко над землей. Смотрит, матери нет, нет и ее одежды. Вышел во, двор — нет скота. Видит, лежат только черный пес и черный ягненок. Подошел он к псу, позвал его — пес ни с места. Подошел второй сын, узнал, что произошло, и тоже стал звать собаку. Собака не шевельнулась. Вернулись братья в дом и разбудили младшего брата, Каима.

— Вставай! Родители сбежали от нас и угнали весь скот, — сказали они.

Вышел младший брат и увидел пса с ягненком. Позвал он собаку, та встала и визжа бросилась к мальчику на грудь.

Стали братья жить втроем. Ухаживали за ягненком. Но вот у них кончилось все съестное, и братья решили зарезать ягненка.

Клим сказал:

— Как-то отец говорил: «Если зарезать черную овечку и перед сном подложить под голову заднюю ногу, не съев ни кусочка мяса, можно увидеть во сне, что ждет человека впереди». Давайте зарежем ягненка, ногу по очереди подложим под головы и увидим, какая жизнь ждет нас.

Послушались старшие братья младшего. Зарезали они черного ягненка, и старший брат Берген первый положил под голову ногу ягненка. Наутро он и рассказал свой сон:

— Во сне я на рыжем жеребце пас косяк лошадей какого-то бая. Доставалось мне за это в день кесе недобродившего кумыса, а иногда и того не было.

— Вероятно, тебя в жизни это и ждет, — разгадал его сон Каим.

На следующий вечер ногу ягненка положил под голову средний брат — Мерген. Во сне он на лысом воле тоже пас коров какого-то бая. Иногда ему доставалось на ночь кесе кислого молока, а иногда и вовсе не доставалось.

— Значит, и тебе суждено жить так, — сказал Каим.

Каиму приснилось, что шанырак на ночь остался открытым. В его отверстие виднелась Малая Медведица. Потом на его обнаженную грудь лил дождь. Каим вскочил с постели и понял, что это был сон. Рассвет еще не наступил «Если я расскажу братьям про свой сон, то эти негодники могут наговорить дурные мысли. Лучше я скажу, что никакого сна не видел», — решил он.

Когда наступило утро:

— Ну что тебе приснилось, Каим, говори! — потребовали старшие братья.

— Ничего не приснилось, — скрыл Каим.

— Ах ты бездельник, — разгневались братья, — ты не хочешь нам рассказать свой сон.

Они избили Каима и прогнали из дому.

Побрел Каим куда глаза глядят. За ним увязался черный пес. Вот идет Каим неделю, месяц и вышел к одной быстрой реке. На другом берегу человек пас волов. Каим крикнул ему:

— Эй, ата, переправьте меня через реку.

— Зачем мне переправлять тебя? — ответил ему старик.

— У меня нет родителей. У кого нет детей, тому я могу быть сыном, — сказал Каим.

Старик сел на вола и переправил Каима на другой берег.

— Дитя мое, ты в самом деле хочешь стать моим сыном? Если ты говоришь правду, то эти волы, что я пасу, принадлежат хану Шигаю. За один год своего труда я получаю одного вола. Скоро я получу вола зарежу его, созову народ, дам тебе в руки жилик и усыновлю, — сказал ему старик.

— Пусть будет ваша воля, ата. Стану вашим сыном, — ответил Каим. Старик выпросил у хана вола, зарезал его, созвал народ, вручил Каиму жилик и усыновил его.

Когда Каиму исполнилось тринадцать лет, он сказал отцу:

— Вот что, ата. Вы меня усыновили, чтобы я избавил вас от бедности. Вы уже состарились. Теперь я буду пасти волов. А вы отдыхайте.

— Нет, мой милый, в это время свирепствуют овод и шершень, волы могут разбежаться. Буду пасти сам, ответил старик. Каим даже слушать не хотел. Убедившись, что мальчика не уговорить, старик разрешил Каиму погнать на выпас сорок волов. Каим пас волов до вечера, а вечером пригнал домой всего двадцать восемь волов.

— А где же еще двенадцать волов, сынок? — тревожно спросил отец.

— Они пасутся там в степи. Завтра пригоню всех вместе. — ответил Каим. Но на следующий день он пригнал лишь десять волов.

— Эй, сынок, где волы? — спросил отец.

— Они присоединились ко вчерашним волам. Завтра соберу всех волов вместе и пригоню, — ответил Каим. На следующее утро отец напутствовал:

— Сегодня, мой мальчик, пригони всех волов до единого. Каим на выпас погнал десять волов, а к вечеру вернулся только сам.

— Эй, сынок, где волы? — опять спросил отец.

— О ата, вы знаете эту местность? — обратился он к отцу.

— Еще как! Ведь я родился и вырос в этих местах, — ответил старик.

— Тогда знаете Бас-тюбе? (Сопка «Головная»)

— Нет.

— А Май-тюбе (Сопка «Жировая»)?

— Нет.

— Знаете ли Кзыл-тюбе (Сопка «Красная»)?

— Нет.

— Может быть, знаете Бок-тюбе (Сопка «Пометная»)?

— Нет.

— А Кок-тюбе (Сопка «Голубая»)?

— Совсем не слышал!

— Ой, ата, что же вы тогда знаете? Ваши сорок волов пасутся на тех сопках. Завтра пойдем вместе и пригоним, — сказал Каим.

На следующее утро старик разбудил мальчика, и пошли они в горы. Когда пришли, отец увидел, что головы сорока волов сложены в одну кучу, мясо — в другую, потроха — в третью, шкуры — в четверую. Вот что означали названия Бас-тюбе, Кзыл-тюбе, Бок-тюбе и Кок-тюбе. Увидел старик зарезанных волов и потерял от горя рассудок.

— Ах ты, шайтан! Убьет теперь хан нас обоих. Не сыном, а горем явился ты ко мне. Сейчас же донесу на тебя хану, сотрет он тебя с лица земли! — закричал старик и бросился бежать в аул.

— Я сам расскажу хану, — сказал Каим. Прибежал Каим в аул, когда люди уже собирались спать, и постучался в дверь хана.

— Что случилось? — спросил хан из покоев.

— У меня прошение к вам, — обратился Каим.

— Прошение свое скажешь завтра. В конце двора стоят два саврасых тулпара. Пройди туда и ложись возле них, — приказал хан.

Добрался Каим до конца двора, тут к нему подходит человек. — Эй, ты уже пришел? — спросил неизвестный.

— Да, пришел, — ответил Каим.

— На, седлай этих тулпаров, — сказал неизвестный. Каим оседлал тулпаров, человек подошел снова и сказал:

— Этот коржун положи под себя. Ну, надо побыстрее уехать отсюда.

Они вскочили на тулпаров, кони рванулись, и всадники ускакали из аула.

Наутро оказалось, что спутником Каима была девушка.

— О аллах, что это такое? С кем я еду? — забеспокоилась девушка. Она достала из-за пазухи книжку-гадалку и заглянула в нее. В книжке было написано: «Это батыр по имени Каим. По воле аллаха ты будешь его суженой».

Тут же девушка натянула поводья.

— Эй, Каим, остановись! — воскликнула она. — Пора подкрепиться. — Они спешились и стали натягивать шатер. Вдруг раздался чей-то страшный раскатистый голос. Путники не обратили на это внимание и продолжали свое дело.

Этими землями владел хан Будур. Охранял их Черный дэв, которому одно ухо служило постелью, а другое покрывалом. Крика дэва боялись не только животные, но даже насекомые.

Каим же с девушкой пробыли здесь четыре дня, и сколько ни кричал Черный дэв, они не обращали на него никакого внимания.

Вызвал к себе Будур-хан визирей и сказал:

— Черный дэв кричит уже четыре дня. Узнайте, что случилось с ним, он не дает людям покоя.

Приехали визири к дэву.

— Что с тобой случилось? Вот уже несколько дней ты кричишь и никому не даешь покоя. Отвечает им дэв:

— Сегодня четвертый день, как остановился на земле хана один мальчишка и не уезжает. При нем находится белая гончая, черный пес и беркут, с ним он выезжает на охоту. Жена остается дома. Сколько бы я ни кричал, он не боится.

— Надо донести хану, — сказал один из визирей.

— Нет, вначале надо узнать, потом донести хану, — сказал другой. И они поехали к шатру Каима.

Был полдень, Каим сидел в шатре.

— Эй, другом или врагом прибыл ты сюда? — обратились визири к мальчику.

— Спросите своего хана, что он желает — дружбу или вражду. Я готов на то и другое, — ответил Каим.

Визири вернулись к хану.

— Какой-то мальчик поселился на вашем угодье. Сколько дэв ни кричал, тот и ухом не повел. Мы поехали к нему и спросили: «Друг ты или враг?» Он ответил нам: «Сообщите своему хану, что я готов и к дружбе и к вражде, пусть выбирает сам». Вообще этот мальчик ничего не боится. И еще, таксыр, если бы вы видели его жену, красивее ее на свете не сыскать, а муж у нее совсем мальчик! — наперебой рассказывали визири.

— Скажите им, что мы будем друзьями, и перевезите их ближе к аулу! — повелел хан.

Каим с женой поселились возле ханского аула. Приехал к ним хан со своими нукерами и поздравил с новым поселением. Когда хан вернулся в свою орду, он созвал всех приближенных.

— Я влюбился в жену этого мальчика и хочу жениться на ней. Придумайте что-нибудь, — сказал хан собравшимся.

— Мой повелитель, — обратился к нему главный визирь. — В нашем ауле есть мыстан. Она сделает так, чтобы красавица стала вашей женой.

Вызвали мыстан. Подумала старуха и сказала хану:

— Напейтесь крови черной овечки, обильно изрыгайте ее и катайтесь по земле. Затем созовите народ и дайте мне проверить ваш пульс. Я скажу: «Болезнь очень опасная. Нужно найти молоко айбокена». Вы подготовьте людей. Когда зададите вопрос: «Кто найдет молоко айбокена?», пусть они как один закричат, что это под силу только Каиму.

Зарезал хан черную овечку, напился ее крови, начал обильно изрыгать ее и, скрутившись, безумно катался по земле. Созвали весь народ. Когда все собрались, мыстан стала прощупывать пульс хана.

— От вашей болезни есть единственное средство, это молоко айбокена, — сказала она хану.

— О люди, кто достанет молоко? — обратился главный визирь к собравшимся.

— Найдет только Каим, — закричали все хором.

Хан пригласил к себе Каима и сказал:

— Ну, друг мой. жизнь моя, видать, в твоих руках. Никто, кроме тебя, не добудет молока айбокена. Поезжай за ним.

— Пойду домой и подумаю, — ответил Каим. Он вернулся к себе и рассказал обо всем жене. Взглянула жена в книжку-гадалку и сказала:

— У хана есть белая кольчуга и белый меч, который складывается вдевятеро. На привязи стоит вороной тулпар с лысиной. Попроси все это. Если даст, поезжай, а не даст — откажись.

Пришел Каим к хану и попросил все, что перечислила жена. Когда он назвал лысого вороного тулнара, хан с радостью подумал: «Каим легко нашел свою смерть. Тот скакун сбросил и раздавил многих людей аула и потому был прикован цепью к вбитым к землю четырем кольям. Не успеет Каим освободить тулнара, как он растопчет его», — заключил хан.

— Сходи и приведи коня, — сказал хан. — Потом я выдам все остальное.

Хан вызвал коневода и приказал:

— Отдай этому человеку лысого вороного тулпара!

Услышали это люди аула и собрались все. Коневод отомкнул дверь, а сам стал подсматривать в щель, через которую подавал коню корм. Только вошел Каим в конюшню, как лысый вороной заржал. Каим сорвал все цепи с ног коня, сделал из пояса петлю, накинул на шею и вывел тулпара во двор.

— Ой-бой, он достоин быть ханом! — восхищались собравшиеся.

Каим явился к хану, тот испугался и выдал мальчику остальное снаряжение.

Каим получил все необходимое для дороги и вернулся домой.

— Как только выедешь из дома, найди местность с хорошим пастбищем и дай коню возможность пятнадцать дней хорошо попастись. Только потом приступи к поискам айбокена, — посоветовала жена.

Каим двинулся в путь. По пути он на пятнадцать дней отпустил коня на отдых. После этого доехал до одной горы и взобрался на ее вершину. Неожиданно конь заговорил:

— Каим, взгляни по сторонам, что видишь вокруг?

— Кроме густорастущих сосен и берез ничего не видно, — ответил Каим.

— Тогда послушай, что я тебе расскажу. Я был любимым конем такого же батыра, как ты. Хан послал того батыра за молоком айбокена. Тогда мы пришли и остановились точно на этом месте. Я не заметил, как подскочил айбокен. Я метнулся в сторону, но тот успел стащить с меня хозяина и тут же растерзал. Я спасся благодаря своей быстроте. Отомстить айбокену за хозяина не хватило моих сил, и, я от злости начал убивать людей хана. Будь это дети или взрослые, я кусал, бил копытами и убивал без разбора. Меня поймали и приковали к четырем кольям в том железном сарае, откуда ты вызволил меня. Сегодня исполнилось тридцать три дня, как меня приковали. Вот что произошло со мною. А ты все же внимательнее посмотри по сторонам, не видно ли чего? Каим посмотрел вокруг.

— На верхушке одного дерева в густом сосновом бору что-то белеет, — ответил он.

— Это и есть айбокен. Он хотел полететь на луну и расшибся. Сейчас он повис на дереве. Сук пронзил ему круп. Направь меня в его сторону и освободи поводья. Я буду скакать изо всех сил. Когда я поравняюсь с ним, ты переруби сук мечом. Айбокен рухнет на землю. Мы не будем возвращаться к нему — поскачем дальше. «Вернись, вернись!» крикнет он тебе. Но ты не оглядывайся. Он позовет второй раз. И только когда взмолится он в третий раз: «Вернись, друг мой», тогда только подойди к нему. Перевяжи ему рану своей рубахой. Потом скажи, что тебе нужно, — сказал тулнар.

Каим едва успел обнажить свой меч — лысый вороной тулпар уже был возле айбокена. Взмахнул Каим мечом — и айбокен рухнул на землю. «Вернись!» — тут же вскрикнул айбокен. Каим-батыр не обратил на это внимания. Айбокен окликнул во второй раз. Каим скакал дальше. Он вернулся лишь тогда, когда тот крикнул третий раз. Каим подскакал к айбокену, промыл и перевязал его рану рубахой.

— Ну, друг мой, что ты пожелаешь от меня? Я исполню твое желание, сделаю все, что в моих силах, — обратился к батыру айбокен.

— Заболел наш хан, ему нужно молоко айбокена. Я ищу это молоко, — ответил Каим.

— Это нетрудно сделать. Я сейчас крикну, и сюда соберутся разные животные. Среди них будет и самка айбокена с шестью сосками. Она будет стоять головой на запад. Выступи вперед и взмахни кнутом. Она пойдет за тобой. Придешь к хану, подои айбокена и напои своего хана. Если не захочет хан молока, погладь животное по лбу и скажи: «Разгроми аул хана». Тысячная армия не остановит ее. Всех уничтожит. А если послушается тебя хан, тогда погладь животное по груди и произнеси: «Возвращайся в свои горы». Не успеешь моргнуть, как она исчезнет. Когда у тебя будут другие дела, найдешь меня здесь.

Сказал так айбокен и крикнул три раза. Тут же начали сходиться со всех сторон разные животные. Самой последней прибыла самка айбокена длиной в четыре сажени и встала головой на запад. Каим стал впереди нее, взмахнул кнутом и поехал — самка айбокена последовала за ним.

Приехал он в свой аул в тот же день.

— Ой-бой-бой, Каим раздобыл не только молоко — привел самого айбокена! — восхищались люди. Услышал об этом хан и затрясся от испуга.

Каим привел айбокена в ханскую ставку. Увидел хан айбокена и забегал по комнате.

— О, дорогой Каим, прошло много времени, как ты уехал. Я принял разные лекарства и выздоровел. Не мучай теперь айбокена, отпусти его обратно, — затрепетал он.

— Возвращайся в свои горы, — сказал Каим и погладил грудь айбокена. Не успел он оглянуться, как айбокен уже исчез.

Хан снова вызвал к себе мыстан.

— На этот раз Каим вернулся невредимым. Что еще можешь придумать? Нет мне жизни без нее. Как трава, иссыхаю я от любви. Возьми половину моего состояния, найди какой-нибудь выход, чтобы я мог жениться на ней, — умолял он ведьму.

— Есть еще один выход, — сказала мыстан. — Если даже тысячи жизней у Кайма, он не вернется из этой поездки. Для этого вы должны снова напиться крови черной овечки и валяться на земле, изрыгни кровь. Соберите людей и дайте мне пощупать пульс. Тогда я скажу: «Ваша болезнь опасней первой, будете болеть длительное время. Нужно достать молоко морской коровы. Морская корова находится под охраной трех дэвов по имени Белый дэв, Черный дэв и Красный дэв. Между нами и теми дэвами стоит шесть гор. На вершину Куз-тау не только человек, птица не сможет подняться. А дальше стоит гора Тас-тау. Там одни скалы, гладкие, как зеркало. Даже горный тур сорвется с них, не говоря уже о человеке. А за ними лежит Кар-тау. Там день и ночь падает снег. Толщина снега достигает тысячи саженей. Через них и подавно не перейти. Еще дальше находятся горы Муз-тау. Они скользкие и выше, чем все остальные. Самой быстрокрылой птице понадобится целый месяц, чтобы пролететь без отдыха от их подножия до вершин. За ними лежат горы Саз-тау. Стоит упасть маленькому камешку на их поверхность, они тут же втянут его в себя. И наконец встретятся горы От-тау. Не только

человек, даже птица не перелетит через них. Пламя, поднимающееся от них, достигает самого солнца. Вот туда и посылайте врага своего. Как только Каим уедет, через несколько дней можете обвенчаться с его женой.

Напился хан крови черной овечки и стал кататься по земле. Собрался весь народ. Мыстан взялась за пульс: «Ой, ой, ой, сказать правду или нет?»— и нарочно закатила глаза.

— О мудрая, говори все, не утаивая! — взмолился хан. Люди тоже поддержали его.

— Тогда я скажу вам все, не примите только близко к сердцу. Болезнь хана намного опаснее прошлой. Если даже найдется средство для лечения, он пролежит два-три месяца, а если не найдется, через три месяца умрет, — ответила мыстан.

— Какое же нужно ему лечение? — загалдели визири.

— Кроме молока морской коровы ничем другим нельзя вылечить его, — заключила мыстан.

— Ой-бой, — обратились визири к собравшимся, — кто может найти ту морскую корову?

— Ее найдет Каим, — ответил кто-то, и все обратились к Каиму. — У нас говорят: «Рождаешься для себя, а страдать будешь за народ», — сослужи эту службу, наш храбрый батыр.

Каим дал клятву раздобыть это молоко.

На следующий день Каим выехал на поиски морской коровы. Пусть он пока едет, а мы вернемся к хану.

Спустя три дня хан пригласил своих визирей и отправился за женой Каима. Жена Каима знала об этом давно. Она взяла свою книжку-гадалку, прочитала заклинание — и вокруг дома возникла крепость о девяти стенах.

Увидел это хан, собрал весь подвластный ему народ и приказал разрушить стены крепости. До вечера сумели разрушить только восемь стен. Последнюю решили разнести утром следующего дня. Глянули утром: снова возникло девять стен. И так каждый день. Разрушенные Будур-ханом стены возникали снова.

Вернемся к Каим-батыру.

Каим приехал к своему другу айбокену, рассказал все и попросил помощи.

— Помочь я ничем не могу, — ответил айбокен. — Та корова находится под присмотром дэвов. — Белого дэва, Красного дэва и Черного дэва. Чтобы попасть туда, нужно преодолеть шесть гор. Даже птицы не могут перелететь через те горы. Выслушай, что я посоветую тебе. Посмотри, вон стоит тополь-байтерек, дотянувшийся до самого неба. На вершине его вьет гнездо Самрук. Ежегодно могучий удав проглатывает ее птенцов. Если ты убьешь того удава и избавишь птенцов от смерти — кто не любит свое дитя? — птица доставит тебя, куда захочешь. Ничего другого я не смогу придумать.

Подъехал Каим к высокому байтереку. Один лист этого дерева так велик, что вполне может служить навесом. Смотрит Каим: на вершине в гнезде сидят три птенца. Каждый из них с верблюда величиною. Перья у птенцов только начали пробиваться. Каим отпустил коня пастись и стал ждать удава. Ждал, ждал — не заметил, как задремал. Проснулся от странного звука — это визжали птенцы. «Почему они так визжат?»— подумал он и стал оглядываться кругом. Вдруг видит: вверх по стволу ползет к птенцам огромный удав. Каим выхватил складывающийся вдевятеро белый меч и взмахнул им. Надвое рассек он голову удава. Затем рассек на куски его туловище и сел отдохнуть.

Вдруг поднялся сильный ветер. Каим посмотрел по сторонам и увидел: летит огромная птица. Ветер был поднят взмахами крыльев птицы. Это и была Самрук. Когда птица села на гнездо, дерево согнулось и едва не переломилось.

— Дети мои, я чувствую запах человека, — сказала она, подавая птенцам принесенную пищу.

— Кого бы вы хотели видеть — друга или врага? — запищали птенцы.

— Сперва хотела бы увидеть врага, — ответила мать. Птенцы показали на убитого удава. Птица вмиг проглотила удава.

— Теперь покажите мне друга, — сказала она.

— Выходи, — запищали птенцы Каиму. Когда Каим вышел из-за дерева, птица кинулась и хотела проглотить его. Птенцы схватили мать за горло и не дали проглотить Каима.

— Очень жаль, дети мои, — сказала мать, выпустив Кайма. — Если бы я проглотила и обратно изрыгнула его, то у него была бы сила тысячи человек. А сейчас он обрел силу только ста человек. — Потом Самрук расспросила Каима, куда и зачем он едет. Каим сказал, что он разыскивает молоко морской коровы.

— Это дело трудное, я не смогу достать тебе такого молока. Я могу только доставить тебя туда, а в остальном поступай, как можешь сам, — ответила ему птица.

— Хорошо, вы меня доставьте только туда, — согласился Каим. — Тогда жди меня здесь две недели, я заготовлю детям пищу. Припасу также для нас сорок бурдюков воды. На нашем пути лежит огненная гора, вода может нам пригодиться, — сказала птица.

Каим остался на месте, а птица улетела. Она два раза в неделю возвращалась в гнездо и заготовила детям пищу на целый месяц. Потом запаслась водой и на третьей неделе сказала Кайму:

— Ну, полетим.

Целый месяц летела Самрук высоко-высоко в небе.

— Посмотри вниз, что видишь? — сказала однажды птица Кайму.

— Вижу землю величиной с потник, — ответил Каим.

— Мы летим низко, — сказала птица и взмыла еще выше. Так они летели еще несколько дней.

— Взгляни-ка еще раз вниз, — сказала Самрук.

— Земля не больше ушка большой иглы, — ответил Каим.

— Закрой глаза, — сказала птица, и Каим зажмурил глаза.

— Теперь открой.

Каим открыл глаза и увидел: от сорока бурдюков воды не осталось ни капли.

Птица приземлилась и сказала:

— Иди вдоль берега. Придешь к мосту. Перейдешь его и окажешься у дома Белого дэва. Захвати с собой мое перо. Где бы ты ни ночевал, воткни перо около костра наискось к дому.

Самрук простилась с Каимом и цоднялась в воздух. Каим сел на своего коня и приехал к большой белой юрте. В юрте сидела девочка пятнадцати-шестнадцати лет. Губы девочки были зажаты железным замком.

— Чья это юрта? — спросил Каим у девочки, сняв с ее губ зажимы.

— Это юрта Белого дэва, — ответила она.

— Где он сам?

— Ушел на охоту.

— Тогда я остановлюсь у вас, — сказал Каим и вошёл в юрту. Там стояли одна саба кумыса и полный казан мяса.

— Подай мясо и кумыс, — сказал Каим девочке.

— Отец будет ругать меня, — ответила девочка. Каим сам взял мясо и кумыс.

— Ешь, — обратился он к девочке.

— Отец будет ругать. Он зажал мне губы, чтобы я ничего не ела.

— Твой отец не вернется и ругать тебя не будет, — сказал батыр и дал девочке поесть.

— Какой дорогой возвращается твой отец? — спросил он.

— Вот этой, — указала девочка.

Каим поехал по той дороге. Въехал он в лес, привязал коня к дереву, а сам притаился в засаде. Прошло немного времени, впереди показался Белый дев. На руке его сидел беркут, следом бежала гончая. Беркут клекотал, собака выла, а кольчуга чуть ли не разрывалась на нем от натуги.

— Эй, проклятый пес, пусть вой погубит тебя самого, твой клекот, беркут, будет твоей же смертью, а ты, кольчуга, чтобы одряхлела! Все мое тело содрогнулось, когда родился Каим!..

— Что я сделал тебе плохого?! — закричал Каим и выскочил из укрытия. Схватились они насмерть. Долго бились. Наконец Каим поднял Белого дэва над головой и ударил о землю. Отрубил ему голову и поехал к его дому. Девочка увидела голову и заплакала, жалко ей было отца.

Каим поехал дальше и приехал к юрте Черного дэва. Там было два казана мяса и две сабы кумыса. Дома была единственная девочка. Он вошел в юрту и увидел, что губы девочки тоже зажаты. Он сломал зажимы, посадил девочку рядом, накормил и расспросил, какой дорогой возвращается ее отец. Потом поехал навстречу.

У Черного дэва так же выла собака, клекотал беркут и разрывалась кольчуга.

— Эй, проклятый пес, пусть твой вой погубит тебя самого, твой клекот, беркут, будет твоей же смертью, а ты, кольчуга, чтобы одряхлела! Все мое тело вздрогнуло, когда родился Каим!.. — злился дэв.

— Что я сделал тебе плохого?! — крикнул Каим, и они схватились. Каим одолел дэва, отрубил голову, привез дочери и сказал:

— На, возьми, твой отец отправился туда, откуда больше не возвращаются!

Приехал он после того в юрту Красного дэва. Там тоже сидела девочка с зажатым ртом.

— Ты чья? — спросил ее Каим.

Девочка объяснила, что она дочь Красного дэва.

— Тогда дай кумыса, — сказал он. Здесь было три казана мяса и три сабы кумыса. Девочка подала.

— Сними зажимы с губ и садись со мной пить кумыс, — предложил он ей.

Девочка не отказывалась, как прежние, сама сняла зажимы и стала с Каимом пить кумыс.

— Скажите, вы Каим-батыр? — спросила она.

— Да, как ты узнала?

— У моего отца есть два брата. Когда они соберутся, говорят: «Нам смерть принесет только Каим-батыр. Все мы погибнем от его руки». И вот я чувствую, близок час моего дорогого отца. Ты будешь драться с ним семь дней и семь ночей. Потом из носа моего отца начнут спускаться белый и красный шелковые шнурки. Когда можно будет хорошенько ухватиться за них, ты ухватись и вырви их. Они и есть жизнь моего отца. Конечно, ты его победишь и без этого. Но если эти шелковые шнурки достигнут земли, то они опутают тебе ноги, и пока порвутся, ты будешь драться не меньше одного месяца. А отец мой возвращается по этой дороге, поезжай, выедешь ему навстречу.

Каим выехал на дорогу и слышит: так же воет собака, клекочет ловчий.

— Эй, проклятый пес, пусть твой вой погубит тебя самого, твой клекот, беркут, будет твоей же смертью, а ты, кольчуга, чтобы одряхлела! Все тело мое вздрогнуло, когда родился Каим, — ворчал дэв.

— Эй, дэв, что я тебе сделал недоброго?! — заорал Каим, выскочив из укрытия.

Они дрались отчаянно. Семь дней и семь ночей продолжалась их битва, и на восьмой день из носа Красного дэва выступили на вершок белый и красный шелковые шнурки. Каим ловко ухватился и вырвал их, Красный дэв грохнулся на землю. Каим отрубил ему голову и привез дочери.

— На, это голова твоего отца, — сказал он.

— В скорой смерти отца я виновата сама, не то он пожил бы еще немного, — ответила девочка.

В доме Красного дэва Каим нашел морскую корову. Он остался ночевать в доме дэва. Перо огромной Самрук он воткнул возле огня.

— О, что я вижу, Каим вернулся! — услышал он наутро чей-то голос. Это была дочь Черного дэва. На другой день Каим остался в доме Черного дэва. Перо птицы он воткнул наискось у костра.

— О! Каим вернулся! — опять услышал он голос на следующее утро. Это была дочь Белого дэва. Она сгоняла в кучу весь свой скот. Смотрит Каим и не верит глазам своим: он со скотом и дочерью Черного дэва за ночь очутился у юрты Белого дэва. Заночевал он на этот раз в юрте Белого дэва. И опять воткнул перо птицы у огня… На четвертый день он очутился у своего дома. Обрадовалась жена, что муж жив и невредим.

Прилетела Самрук.

— Ну, батыр мой, это все, чем я могла послужить тебе за спасение тобой моих детей. Не обижайся за малую услугу и освободи меня, — сказала птица. Каим поблагодарил птицу и распрощался с нею.

«Вернулся Каим и привез не только морскую корову, даже дочерей трех дэвов», — говорили всюду люди аула.

— О мой повелитель, по вашей воле я привез вам морскую корову, можете даже съесть ее мясо, — доложил Каим хану.

— Дорогой мой, после твоего отъезда я принял разные снадобья и сейчас чувствую себя хорошо, — ответил хан. Потом он вызвал к себе мыстан.

— Этот дьявол опять вернулся, что еще можешь придумать? — напустился он на ведьму.

Долго думала мыстан.

— Ничего придумать не могу, — ответила она. Хан тут же умер от разрыва сердца.

По просьбе людей Каим стал ханом.

Прошло сколько-то времени, и старшая жена Каима родила мальчика. Назвали его Арпалысом… На следующий год другие три жены тоже родили сыновей. Был устроен той на несколько дней.

Когда Арпалысу исполнилось шесть лет, он с сыном дочери Черного дэва стал ходить на прогулку в горы. Отец подарил им одинаковые кольчуги и вооружение воинов. Когда Арпалыс брал в руки копье, на его наконечнике сверкала искра.

— Сын мой, пока что избегай встречи с противником. Искра на наконечнике твоего копья может погаснуть. Коль не послушаешься меня и затупится наконечник твоего копья, то опусти его в конский помет, — говорила мать.

Как-то Арпалыс с друзьями поднялся на гору. У подножия на другой стороне показался большой табун.

— Вы подождите здесь, а я поеду и узнаю, кто там обитает, — сказал Арпалыс своим друзьям и направился к лошадям. Пришел и видит: стоит много юрт. Из крайней большой юрты послышалось пение. Арпалыс подъехал к юрте, привязал лошадь к столбу, копье прислонил к юрте, вошел внутрь и приветствовал хозяев. В постели лежал на спине великан и напевал песню:

Старец жалуется на поясницу,

Я же силы свои хвалю.

Я готов с любым батыром сразиться,

Даже с войском — всех разгромлю.

Великан пел и не обратил никакого внимания на приветствие мальчика. Рассердился Арпалыс: «Если ты батыр, то посмотрю я на тебя!»— закричал он, выбежал на улицу, схватил копье, вскочил на коня и помчался к табуну великана.

Жена великана выбежала за ним, увидела, что он поскакал к табуну, и снова влетела в юрту.

— Напрасно ты не принял приветствие этого мальчика. Он не простой, а батыр. На наконечнике его копья сверкают искры. Сейчас он угонит лошадей. Только ты не сразу вступай с ним в поединок. Сперва пошли других воинов. Когда мальчик убьет нескольких из них, копье его затупится. Вот тогда ты вступи с ним в поединок. Иначе тебе не одолеть его, — сказала она мужу.

Арпалыс с ходу вспугнул большой косяк лошадей и погнал его. Табунщики видели это, но испугались Арпалыса и не посмели вступить с ним в бой. Но один из них расхрабрился и догнал Арпалыса.

— Эй, батыр! — крикнул он. — Хозяин этого табуна такой же батыр, как и ты. Его боевой конь среди этих лошадей. Оставь хотя бы его коня. — Хорошо, забери коня, — сказал Арпалыс.

Мухортый конь был крупный, под стать своему хозяину. Пригнал табунщик коня и объяснил, что произошло. Рассердился великан.

— Пока я догоню вас, преграждайте ему путь! Если же вы его упустите, тогда я сперва расправлюсь с вами! — пригрозил он.

Все погнались за Арпалысом. Вслед за ними поскакал и сам великан.

Догнали табунщики мальчика. Всех их побил Арпалыс. А вот и сам великан. Ударил его Арпалыс, но его пика не смогла пронзить врага. Погасли искры. Арпалыс разогнал лошадь и с ходу воткнул копье в конский помет. Увидел это великан и повернул коня обратно. Догнал его Арпалыс, вонзил в него пику, и великан грохнулся на землю, как дерево, вырванное с корнями.

Арпалыс вернулся к друзьям, и они поехали в аул. По пути в одной лощине они увидели человека. Он шел, все время падая и вставая.

— Поезжай, узнай, кто этот бедняга, — сказал Арпалыс одному из друзей.

Скоро посланец вернулся.

— Там старик и старуха. Приветствовал я их, а они не ответили. Они что-то высматривают, потом падают и царапают землю. Я ничего не понял.

— Побудьте здесь, я сам поеду узнаю, — сказал Арпалыс и, взяв с собой сына дочери Красного дэва — Аима, поскакал к старцам. Когда мальчики поклонились, старик резко поднял голову.

— Ой, мои милые, неужели это вы, если не сам Каим, то его дети? — сказал он и зарыдал. Это оказались отец и мать Каима, некогда отправившиеся за мышами. Посадили дети стариков на коней и поехали домой. Аим поскакал в аул, чтобы предупредить Каима.

— Скажи отцу, что я нашел деда, пусть отец захватит с собой кесе меду и выедет нам навстречу, — попросил Арпалыс.

Получил Каим такое сообщение и подумал: «Что это значит, мой же сын повелевает мной?» Не понял он смысла слов Аима, но все-таки выехал навстречу с полной кесе меда. Со слезами радости повстречался он с отцом и матерью. Когда все успокоились, он спросил Арпалыса.

— Сын мой, почему твое послание ко мне было столь повелительного тона?

— Отец мой, ты великий хан. Узнав о родителях, ты выехал бы из аула со слезами на глазах. Что могли бы подумать люди о своем хане? Я хотел, чтобы ты был величавым, как всегда, — ответил сын. Привез Каим родителей и устроил большой той.

Однажды его сыновья Касым и Есим вдвоем отправились в дальнее путешествие. Ехали они несколько месяцев и въехали в темный лес. На пути они встретили большие табуны лошадей. Кони паслись по масти: белые — в одном табуне, серые — в другом, саврасые — в третьем. Касыму и Есиму понравились табуны, и они решили угнать их в свой аул. Так и сделали. Вечером остановились на ночлег. Ночью пошел ливень, и они в поисках укрытия набрели на старую заброшенную землянку. Касым раньше Есима стреножил коня и вошел в нее. Вверху кто-то бегал от одного угла к другому.

— Кто там, человек или шайтан? Если человек, то отзовись, если шайтан, то я сейчас же убью тебя! — заорал Касым-батыр.

— Я человек, — послышался дрожащий голос.

— Что ты здесь делаешь?

— Я расскажу тебе все, — ответил незнакомец. Подошел он к Касыму и сел возле него. — Я сын бая, нас было трое. Наш отец угнал свой скот и сам скрылся. Оставил нас. Мы стали бедными и не знали, куда податься. Младший брат Каим тоже сбежал от нас. Бедняжка, не знаю, где его застала смерть. Мы со старшим братом нанялись пастухами — я пас лошадей, а мой — брат — коров. Бай решил сменить свое становище. И когда вчера мы проезжали через эту местность, из-за бугра выскочил человек на белоснежном коне и помчался за нами. Вслед за ним — другой, третий… И так сорок человек на белоснежных конях набросились на нас. Я упал с коня и притворился мертвым. Когда они уехали, я кое-как добрался до этого тама и скрылся здесь.

— Вы говорите, что Каим — сын убежавшего бая? — спросил Касым.

— Да, мой милый, но откуда ты его знаешь? — удивился незнакомец.

— Мы сыновья Каима, — ответили Касым и Есим. Тут они обняли друг друга и отправились в путь. В пути повстречали еще одного человека.

Это оказался старший брат Каима. После объятий и поцелуев к ним подошел какой-то старик.

— Дети мои, вы говорите о Каиме — сыне Алганбая? — спросил он.

— Да, — ответили ему.

— Ой-бой, сын мой, он еще жив! Когда я усыновил его, он женился на дочери хана Шигая, и скрылся с нею, — сказал старик. — Вот это его вторая мать, — указал он на старуху, стоявшую в слезах.

Так через много лет вся семья собралась вместе.

КУНШЕ, ПОТЕРЯВШАЯ СЫНА

После смерти мужа горько и одиноко жилось бедной Кунше. Отрадой был для нее только маленький сын. Теплее ласкового луча солнца согревал он душу матери, когда улыбался ей из колыбели. Но беда, говорят, всегда имеет семь братьев. Вслед за первым несчастьем пришло и второе: вошла однажды Кунше в юрту и… не нашла в ней сыночка! Ни ходить, ни ползать малыш не умел, куда же он мог деваться? Обыскав все, в отчаянии выбежала мать на улицу. Как подстреленная птица, металась она по аулу, взывая о помощи:

— Люди, люди, не видали ли моего сына? Помогите, помогите мне разыскать его!

Ни один человек не остался равнодушным к горю вдовы.

Аксакалы собирали в ауле совет: судили, рядили — не знали, как облегчить горе Кунше, где искать ребенка. Джигиты объехали всю степь вокруг — ничего радостного не привезли матери. Женщины каждое утро приходили к ней и не находили слов утешения.

Кунше, похудевшая и простоволосая, неподвижно и молча сидела у остывшего очага и отрешенно смотрела помутневшими от горя глазами в одну точку.

Один за другим, как караваны в степи, тянулись дни. Так прошло четыре года. И посоветовал кто-то бедной вдове разыскать мудреца и прорицателя Толыбая. Говорили, что знает он языки тысяч зверей и птиц, на расстоянии угадывает мысли людей, точно предсказывает, что за тулпар вырастет из народившегося жеребенка. Не может старый мудрец не сказать, куда девался ребенок!

И села Кунше на рыжего коня, на котором ездил еще ее муж, и отправилась разыскивать жилище Толыбая. Ковыльные степи сменялись сыпучими песками, пустыни — заливными лугами, на пути вставали высокие горы и широкие реки, а Кунше все ехала. Не один рассвет сменялся закатом, не один закат сменялся рассветом, а обездоленная мать все была в дороге, Уже сама стала как тень, конь исхудал — одна кожа да кости, а жилища мудреца не было видно.

Не напрасно говорят в народе, что сколько сокол ни парит по поднебесью — все равно он высмотрит добычу, и сколько бедный заяц ни мечется по земле — все равно погибать ему в зубах зверя хищного. Ехала, ехала бедная Кунше — настал и ее смертный час: больше ни она, ни Рыжий и шагу ступить не могут, а кругом — безводная пустыня.

— О аллах всемогущий, — взмолилась мать, — пусть я сгорю пеплом, но дай, прошу тебя, жизнь моему сыну!

Подняла Кунше глаза к небу, а там дымок тянется. Далеким миражем маячит на горизонте одинокая юрта… И откуда только сила взялась — добрела женщина до жилища!

Войлок юрты почернел и стал ветхим от времени, но еще старше выглядел хозяин ее. Высокий и смуглый, он казался высохшим дубом. Ветер перебирал пряди огромной белой бороды. Сквозь дыры одежды виднелось иссохшее тело.

— Дочь моя, — обратился он к Кунше, — я давно тебя жду, два дня назад ласточки принесли мне весть о тебе. Какие тяжкие муки заставили тебя так страдать, зачем ты пришла ко мне, старому Толыбаю?

Из последних сил выговорила вдова:

— Лишилась я единственного сына, дорогой отец! И как беспомощная птица с подрезанными крыльями, кружусь и не могу найти его! Помоги мне, всевидящий, посоветуй, где искать?! — И тут же упала, лишившись чувств.

Толыбай свистнул по-птичьи — прилетела большая стая ласточек. Они крыльями навевали свежий ветерок на Кунше, в клюве приносили ключевую студеную воду и окропляли лицо женщины.

Только пришла в себя бедняжка, как ласточки, по взмаху руки Толыбая, помчались в ее аул. К вечеру они принесли оттуда серую мышь с палец величиной. Толыбай спросил, не видала ли мышь, куда девался из юрты маленький мальчик?

И ответила мышь:

— Сына Кунше украла женщина с глазами навыкате.

Перевел Толыбай Кунше на человеческий язык слова мыши, снова заплакала бедняжка, забилась, как перепелка в сетях.

— Ойбай-ау, это Айжарык! Я и раньше подозревала ее в этой жестокости: у нее никогда не было детей, и вдруг в шестьдесят лет родился ребенок!

Снова Толыбай засвистел по-птичьи. Опустились на его плечи два огромных черных беркута.

— Летите в аул Кунше, — приказал им мудрец, принесите сюда Айжарык с ее сыном.

Взмыли беркуты к небу и уже к утру прилетели обратно. Один принес на крыльях страшную старуху. Лицо ее было морщинистым, как опорожненный бурдюк, глаза выпучены, как перевернутые пиалы, плечи, как два седла на каждое можно посадить по человеку.

Другой беркут бережно опустил на землю мальчика. Он был хрупким и белокожим, глаза, как у верблюжонка, с удивлением смотрели на мир. Казалось, малыш ничуть не испугался ни птиц, ни чужих людей, только смотрел на все с любопытством. Чуя сердцем в Кунше родную мать, он протянул к ней ручонки. Айжарык стукнула его по рукам и притянула к себе.

— Отдай ребенка матери! — сказал ей сурово Толыбай.

— Да ты рехнулся, старый! Видано ли, чтобы мать отдавала свое дитя. Это мой сын, и никому я его не отдам.

Малыш все тянулся к Кунше, не отрывал от нее радостных глаз.

— Не хочешь послушаться меня — пеняй на себя, — сказал Толыбай.

— Я разделю ребенка между вами! — и старец кинулся к ребенку с секирой.

Айжарык сразу согласилась со словами Толыбая:

— Мудрое твоё решение, да будет так! — и толкнула мальчика под секиру.

Кунше не дала мудрецу ступить и шагу вперед. Она обвила его ноги руками, зарыдала, как раненая лебедь, взмолилась:

— О святой отец, не губи невинного. Отдай дитя Айжарык, пусть живет у нее, лишь бы жив был!

— Эй, Айжарык, — вскричал в гневе мудрец, — у тебя не сердце, а холодный камень! Отдай же, старая ведьма, ребенка родной матери! — и подвел мальчика к Кунше. Дитя радостно обняло мать… Усадил их Толыбай на беркутов и отправил в родной аул.

Злая Айжарык, опозоренная, до сих пор одиноко сидит в пустыне, от стыда не смея поднять головы. От времени она, говорят, превратилась в серый камень.

ПТИЦА СЧАСТЬЯ

Было время, когда одни люди ходили в дорогих одеждах, а другие носили короткие рваные шубейки. Жил тогда под небом очень скупой бай Келден. Много разного скота было у жадного бая, присматривали за ним пастухи и рабы. И был среди пастухов Казангап — совсем еще мальчик. Пас он байских ягнят. Не было у Казангапа ни отца, ни матери, и он неотлучно находился с ягнятами — днем на пастбище, ночью спал вместе с ними в загоне.

В одну из ночей приснился Казангапу удивительный сон, будто светит над его головой солнце, снизу сияет месяц, а у ног дерутся двое ягнят, вот-вот разобьют себе лбы. Испугался пастух: не приведи аллах, убьют друг друга ягнята, бай не пощадит, выгонит бедного сироту. Бросился он к ягнятам с криком, чтобы разогнать их, и проснулся. Смотрит: тихо вокруг, ягнята мирно спят.

До самого рассвета не сомкнул глаз пастух, все думал, к чему бы этот странный сон, а утром рассказал о приснившемся байскому сыну Асаубаю — своему ровеснику. Асаубай с интересом выслушал пастуха и попросил продать ему сон. Пусть мальчик взамен возьмет сколько хочет скота из табунов отца. Растерялся Казангап: не знал он, всерьез говорит Асаубай или шутит. Пообещал он дать ответ через три дня и погнал ягнят пастись.

Весь день ломал голову парень:

«Сон мой хороший: не стал бы Асаубай покупать дрянной сон. Старики говорят, что сны иногда сбываются. Если я захочу продать сон, Асаубай обманет меня — ничего не заплатит, да еще и надсмеется. А не продам изобьет и выгонит. И так и так плохо. Широка степь — уйду я лучше куда глаза глядят».

И Казангап ушел.

Много дней сменилось ночами, идет Казангап все дальше и дальше от родных мест. Заночует, где застанет темнота, с рассветом — дальше. В один из вечеров остановился он у больших тополей, что стояли одиноко в степи. Устроил себе постель, закусил чем бог послал, лег и сразу же заснул крепким сном. Пусть спит, не будем тревожить его, а наш рассказ пойдет о другом.

Местностью той, где стояли тополя, владел хан Таусогар. Суров был хан Таусогар, но справедлив. Далеко за пределами своего ханства знали Таусогара как честного и умного и шли к нему за советами.

У хана были две дочери-красавицы, Гуляйим и Гулмахира. Девушки отличались незаурядным умом, Гулмахира к тому же была волшебница — она знала язык джинов и пери. Сестры жили дружно, любили друг друга. Когда они подросли, то поклялись никогда не разлучаться.

Настала пора выдавать дочерей замуж, и хан нашел им женихов сыновей богатых и знатных родителей. Отцы договорились сыграть обе свадьбы в один день.

Загрустили девушки — не нравились им женихи. Да и разлучаться они не хотели. Думали, думали, как им быть, и придумали выйти замуж за одного джигита. Был такой джигит в степи, бедный, пастух бая, но хорош собой. Звали его Сагитом.

Послали сестры верного человека за джигитом, и когда он приехал, объявили ему о своем желании выйти за него замуж. Растерялся юноша и в то же время обрадовался. Спросил он, что ему нужно делать. Умная Гульмахира предложила: пусть Гуляйим с Сагитом бегут, найдут пристанище, а потом к ним приедет и она, Гулмахира. Совет Гулмахиры понравился, и Гуляйим решила бежать этой же ночью. Она условилась с Сагитом встретиться в полночь в степи — у тополей.

Ночь была темная-претемная. Сагит пошел к назначенному месту, но скоро сбился с пути и заблудился.

В полночь приезжает Гуляйим к тополям и видит спящего джигита (помните, там ночь застала Казангапа?). Разбудила девушка его, думая, что это Сагит, велела сесть на коня, которого привела на поводу, и они молча поехали.

Когда рассвело, Гуляйим удивилась, увидев рядом с собой незнакомого джигита, грязного, одетого в рванье. Юноша тоже удивленно смотрел на нее. Чуть не заплакала от досады девушка: вот как зло обошлась С ней судьба! Но нет назад пути, будь что будет. И девушка решила соединить свою жизнь с этим человеком — видно, сам аллах послал ей мужа.

Джигит был молод, статен, прекрасен лицом, а глаза так и полыхали огнем. Понравился он Гуляйим. Рассказала девушка. Казангап тоже поведал ей о своем горе. Понравились они друг другу. Гуляйим дала юноше одежду, припасенную для Сагита, велела ему вымыться в реке и переодеться.

Выбрали они место на берегу реки, сделали шалаш и стали жить. Гуляйим велела Казангапу говорить всем посторонним, что они брат и сестра. Казангап стал охотиться и ловить рыбу. Гуляйим помогала ему

Однажды на шалаш наехали охотники. Это был со своими друзьями главный визирь местного хана Касен. Очень понравилась ханскому визирю Гуляйим, и он замыслил недоброе. Вернулся домой Касен и рассказал хану о девушке невиданной красоты. Долго расхваливал он девушку.

— Она единственная достойна быть вашей женой, — льстил хитрый визирь немощному, болезненному хану.

Крепко засела в голове хана мысль о Гуляйим, решил он во что бы то ни стало сделать ее своей женой. Поручает он визирю любыми средствами доставить девушку во дворец.

Вызывает Касен Казангапа и говорит ему:

— Наш хан тяжело болен. Помочь ему может только «белое лекарство Сулеймена». Найди это лекарство, иначе не сносить тебе головы.

Убитый горем Казангап вернулся домой. С тревогой встретила его жена.

— Чем озабочен ты, любимый мой? Никогда еще не видела я тебя таким печальным.

Рассказал Казангап о поручении визиря. — Это сущие пустяки, — успокоила Гуляйим мужа. — Завтра же иди к главному визирю и попроси у него скакуна из табуна хана. Скакуна буду выбирать я. Пусть визирь прикажет прогнать мимо меня всех лошадей цепочкой, по одной.

На следующий день рано утром пастухи по приказанию Касена прогнали перед Гуляйим и Казангапом все табуны. Уже много сотен коней прошли перед глазами молодых людей. И вот наконец Казангапу приглянулся вороной конь.

Но Гуляйим посоветовала поймать приглянувшегося ей серого коня

Помчится как вихрь

Стучат по такыру быстроногий жорга, копыта.

Любого ты с ним одолеешь врага,

Ведь конь — это крылья джигита.

Послушал Казангап умную жену, поймал серого коня. Собрала Гуляйим мужа в дальнюю дорогу, на прощанье дала письмо.

— Езжай во владения моего отца хана Таусогара, — сказала она. — Письмо отдашь моей сестре Гулмахире. Она поможет тебе найти «белое лекарство». Тебе трудно будет войти во дворец. По обеим сторонам ворот высятся горы, они постоянно то сходятся, то расходятся. Когда горы раздвинутся и откроются, быстро проезжай, иначе будешь раздавлен вместе с конем.

Поехал Казангап. Долго ли, коротко, приезжает во владения хана Таусогара, проезжает через ворота и вручает письмо Гулмахире.

Обрадовалась Гулмахира весточке от сестры, приняла тепло джигита, спрятала его подальше от глаз сурового отца. Взяла девушка свой волшебный платок, взмахнула им — вмиг собрались вокруг нее джины и пери. Повелела девушка им раздобыть «белое лекарство Сулеймена».

На следующий день Казангап с «белым лекарством» отправился домой. Приехал джигит, но хан Асаухан уже не нуждался в лекарстве, аллах призвал его к себе на небеса.

Умер хан, и люди решили выбрать себе нового хана. Выпустили они, по обычаю, из клетки «птицу счастья». Ханом должен стать тот, на чей дом сядет птица. Птица полетела в сторону от города и уселась на балаган Казангапа и Гуляйим. Разгневался Касен и приказал выпустить птицу еще раз. Опять птица села на балаган Казангапа. Выпустили в третий раз, и снова она села на балаган. Однако не суждено было Казангапу управлять народом. Касен объявил, что птица ошиблась, села не на тот дом.

Совсем не стало житья Казангапу: всячески преследовал его Касен. Гуляйим, боясь за жизнь мужа, посылает его с письмом к отцу. Скоро прибыл с войском Таусогар и устроил суд. Велел он в назначенный день выпустить «птицу счастья». Птица в четвертый раз села на балаган Казангапа.

Зарезали, по обычаю, белого верблюда, посадили Казангапа на белую кошму и провозгласили его ханом.

Гулмахира, приехавшая с отцом, вместе с Гуляйим рассказала отцу все от начала до конца и слезно просила не разлучать их. Таусогар согласился и устроил большой свадебный той. Люди не помнили хана справедливее Казангапа. Он всячески старался облегчить жизнь народа и пользовался за это всеобщим признанием и любовью. Прошло время, и жены в один день подарили Казангапу сыновей.

Однажды усталый Казангап лег спать пораньше. Малютки-сыновья играли возле постели отца в асыки. У обоих было по литому из золота асыку-битку. Только хан задремал, как вдруг раздался стук. Открыл Казангап глаза и видит: у изголовья сидит одна жена, у ног — другая. Дети играют в асыки. И тут Казангап вспомнил свой давнишний сон, как над его головой сияло солнце, у ног светила луна, рассказал женам о причине смеха. Женщины рассказали о себе и Сагите.

На следующий год Казангап по просьбе жен разыскал Сагита — он батрачил у одного бая — и сделал его своим главным визирем. Сагит оказался на редкость умным джигитом и хорошо помогал хану. Скоро он женился на красивой девушке. Обе семьи жили дружно до самой смерти.

ВОР-НЕВИДИМКА

Как-то старый вор отчитывал своего сына: — Вот уже три года бьюсь я с тобой, а все не могу сделать из тебя настоящего вора. Брал бы пример с меня: я украду яйцо из-под сороки, и сорока ничего не услышит.

— Хорошо, говорит сын вора, — покажи-ка мне, отец, свое уменье.

Они отправились в лес и отыскали там столетнее дерево: в ветвях его было скрыто сорочье гнездо, а в гнезде сидела на яйцах сорока. Старый вор взобрался на дерево и запустил руку в гнездо. Сорока даже не встрепенулась и продолжала сидеть как ни в чем не бывало. Тем временем сын вора отпорол потихоньку у отца подошву, вынул из сапога стельку и стал в сторонке, приняв простодушный вид. Старый вор, окончив свое дело, спустился с дерева: в руке у него было сорочье яйцо.

— Видишь, — говорит он сыну, — а сорока думает, что у нее в гнезде все в порядке.

Тогда молодой вор громко рассмеялся и спрашивает:

— А у тебя у самого, отец, все ли в порядке?

Оглядев себя с головы до ног, старый вор только тут заметил, что у него из сапога пропала стелька. Он обнял сына и сказал:

— Теперь я вижу, что ты вор из воров и даже меня превзошел в воровской сноровке. Иди же, куда хочешь, добывай себе денег и счастья.

Сын отправился в путь. Шел он три дня и три ночи, прошел три горы и три долины и наконец вышел на большую дорогу.

Той порой некий бай вел но дороге к городу козу и козленка. Козу он тащил за собой на веревке, а козленок бежал следом. Вор подкрался сзади, унес козленка в кусты и там перерезал ему горло. Бай не заметил пропажи и все шел да шел вперед, а когда оглянулся, то очень удивился, не увидев козленка.

«Э-э-э, подумал бай, видно, отстал козленок дорогой? Надо за ним вернуться». И, привязав козу к дереву, он направился в обратную сторону.

Тут вор, перерезав веревку, увел и козу.

Бай шел по своим следам, пока не выбился из сил, но, не найдя козленка, вернулся на старое место. Смотрит, а там, где была привязана коза, только болтается обрывок веревки. Ничего не понимая, бай схватился за голову и стал звать на помощь.

Между тем вор переправился вброд через реку и, спрятавшись на другом берегу, трижды подал голос, подражая блеянию козы:

— Ме-е, ме-е, ме-е…

Бай обрадовался, услышав блеяние, и сказал самому «Должно быть, коза перешла реку и пасется с козленком где-нибудь на лужайке».

Недолго думая, он скинул с себя одежду и, войдя в воду, поплыл на другой берег. А вор в это время перебежал брод, схватил его одежду и снова скрылся в кустах. Бай переплыл реку, обшарил весь луг, но не отыскал ни козы, ни козленка. Когда же он в отчаянии приплыл назад, то не нашел и одежды. Тут он, голый, повалился на землю, стал плакать и причитать во весь голос, проклиная вора и жалуясь на свою участь.

Случилось так, что в ту пору проходил мимо караван с богатыми товарами, и караванщики решили стать здесь на ночлег. Услышав это, голый бай подошел к ним и, рыдая, стал их уговаривать:

— Уезжайте отсюда поскорей, это нехорошее место! Поселился тут вор-невидимка, обокрал он меня, ограбит и вас!

Караванщики рассмеялись:

— Нас-то вор не проведет, мы выставим на ночь стражу!

Они развьючили верблюдов, сложили товары в кучу и легли спать, оставив возле товаров двух караульщиков.

Караульщики развели костер и стали поджидать вора. Наступила ночь. Один караульщик говорит:

— Видно, не придет уже вор.

А другой в ответ:

— Нет, придет непременно.

Первый опять свое:

— Не придет вор!

Второй не уступает:

— Нет, придет!

Пока они спорили, вор подполз к ним незаметно и, нацелившись, сунул первому караульщику палкой в глаз. Тот заревел от боли.

— А-а-а, — закричал он, — так ты еще драться!

И набросился с кулаками на товарища. Они сцепились и с бранью начали кататься по земле. От шума и криков проснулись караванщики. Они решили, что стража поймала вора. Прибегают к костру и видят: лежит на земле человек, а другой сидит на нем верхом и что есть силы колотит его кулаками. «Ну, так и есть, — думают караванщики, — вот караульщик оседлал вора, да, видно, один не может с ним справиться». Они навалились на лежащего, сбились в кучу, машут кулаками и уже ничего в темноте не могут разобрать где вор, где караульщик, кто здесь свой, кто чужой.

— Держи вора, бей вора! — кричат караванщики и знай тузят друг друга по чему попало. Между тем вор не зевал: он угнал всех верблюдов и спрятал их за горой.

Стало светать. Караванщики опомнились, осмотрелись и видят: все они в синяках и ссадинах, а вора между ними нет, и верблюдов след простыл. Тогда пустились они в погоню за вором и вскоре исчезли вдали.

Тут вор вышел из своей засады, навьючил тюки с товарами на верблюдов и отправился в город. В городе он продал все, что добыл в дороге и поселился в маленьком домике неподалеку от базара.

В том городе жил султан. И вот вскоре до вора дошел слух, что у султана среди других сокровищ есть слиток золота величиной с конскую голову. Но где его султан прячет — никто не мог сказать.

Однажды ночью вор подкрался к кибитке султана и, заглядывая в нее сквозь щелочку, закричал:

— Султан, проснись, твое золото украли!

Султан вскочил с постели и стал будить жену:

— Жена, слышишь, кричат, что мое золото украли!

Султанша приподняла свое изголовье, и под ним засверкало золото.

— Да нет же, — говорит она, — золото на месте. Это, видно, кого-то другого обокрали!

И султан захрапел опять, а вор запомнил, где лежит золото. На другую ночь он залез через шанрак в кибитку султана, вытащил из-под изголовья султанши слиток и, незамеченный, выбрался вон.

Когда султан узнал об исчезновении золота, он пришел в страшное бешенство и дал себе слово во что бы то ни стало изловить вора. Он повелел рассыпать посредине улицы мешок денег, а по сторонам поставить стражу и хватать всякого, кто сделает попытку поднять хоть одну монету.

Услышав об этом, вор переоделся водоносом, а пятки намазал глиной, потом взял в каждую руку по ведру и принялся таскать воду взад и вперед мимо стражи.

Стражники говорят между собой:

— Этот человек, — честный водонос, он не выпускает из рук ведро и даже не смотрит на рассыпанное золото.

А вор, идя в одну сторону, незаметно наступал пяткой на монету, идя в другую сторону, делал то же самое. Монеты прилипали к пяткам, и так он по одной денежке унес все золото.

Вечером стражники спохватились, но было уже поздно. Дрожа от страха, они отправились к султану с повинной.

Выслушав стражников, султан рассвирепел еще больше и повелел наказать их палками и бросить в темницу. И распорядился положить посредине улицы мешок, полный золота, а по сторонам опять поставить стражу. «Не так-то легко будет украсть мешок с золотом», — думает султан. Вор же и на этот раз не задумался.

Он купил белого скакуна, вымазал ему один бок сажей и, вскочив в седло, как ветер промчался мимо стражи, на скаку схватил мешок и скрылся с глаз.

Когда стражники прибежали к султану и стали наперебой рассказывать ему о случившемся, султан прикрикнул на них и спросил:

— Скажите же, разини, на какой лошади был вор?

Одни ответили:

— На белой.

А другие сказали:

— На черной.

— Вы, должно быть, сговорились и дурачите меня заодно с вором, негодяи! — в гневе воскликнул султан и повелел тотчас же казнить всех стражников.

Вскоре после того вор, бродя за городом, встретил дочь султана, гулявшую в кругу подружек. Ни в степи, ни в горах не было подобной красавицы, и среди небесных звезд одна только Омир-Зая (Омир-зая — Венера) могла бы быть ей соперницей. Вся она была осыпана драгоценными украшениями, и вор долго не знал, на чем остановить взор, пока не увидел ослепительного ожерелья, охватывающего шею девушки. В нем было сто самоцветных камней, и наименьший светился, как луна, а самый крупный блеском затмевал солнце.

С тех пор вор лишился сна и покоя. Ни на мгновенье воспоминание об удивительном ожерелье не выходило у него из головы, и он день и ночь только и думал о том, как бы им завладеть. «Я умру, если не добуду ожерелья дочери султана», — повторял он самому себе и наконец решился действовать.

Однажды на склоне дня, когда на базаре уже прекратился торг и люди расходились по домам, вор постучался к мяснику.

— Послушай, приятель, — сказал он, — мне нужен фунт мяса.

Мясник отвесил кусок мяса весом в один фунт и уже хотел отворить дверь ему:

— Я очень тороплюсь, протяни мне мясо в эту щель.

Когда же в щель появилась рука мясника, вор ударил по ней со всего размаху ножом и, спрятав отсеченную руку в карман, исчез за поворотом улицы.

В полночь он пробрался в кибитку султанской дочери. Она крепко спала, и ожерелье своим сиянием освещало ее лицо. Была она так прекрасна, что вор невольно залюбовался ею. Сняв ожерелье с шеи девушки, он склонился над нею и поцеловал ее в губы. Дочь султана проснулась и схватила вора за руку.

— Наконец-то ты попался, проклятый вор, теперь уж ты не уйдешь! — вскричала она.

— Госпожа, — вкрадчиво и покорно сказал вор, — не поднимай среди ночи шума, я и так не собираюсь от тебя бежать.

Дочь султана не поверила ему: крепко сжимая руку вора, она стала ожидать рассвета. Прошло много времени, и вор начал умолять девушку:

— Госпожа, у меня совсем затекла рука. Сжалься надо мной, возьми меня за другую руку.

— Хорошо, — ответила дочь султана, — протяни мне другую.

И тогда вор протянул ей руку мясника. Она уцепилась за мертвую руку и не отпускала ее до утра, думая, что держит вора, а вор ползком выбрался из кибитки и был таков.

Когда рассвело, дочь султана, увидев, что вор ее перехитрил, стала кричать и звать на помощь. На ее крики прибежал султан. Выслушав рассказ о том, что случилось ночью, он сказал:

— Вор, желая скрыться, отрезал себе руку, теперь-то я разыщу его!

Султан приказал в тот день созвать и выстроить рядами на городской площади всех подданных. Когда народ собрался, он стал ходить по рядам, отыскивая вора но руке, но все было напрасно. Наконец он заметил в одном из рядов безрукого человека и радостно воскликнул:

— Вор, вор, схватите его!

Стража схватила безрукого, и тут султан узнал в нем мясника. Тогда он в отчаянии разорвал на себе одежды и сказал:

— Не тот вор, кому принадлежит эта рука: а тот вор, кто украл эту руку! — И, опечаленный, он ушел в свою кибитку.

Через короткое время к султану прибыл гонец от хана и передал ему такое послание: «Если ты, султан, так ничтожен, что не можешь справиться с вором, хозяйничающим в твоей ставке, то ты должен отдать мне все свои владения. А не отдашь, я все равно возьму их силой».

Султан сильно обеспокоился этой вестью и отвечал хану через гонца так: «О великий хан, ты вправе был бы отнять мои владения, если бы я не смог обнаружить обыкновенного вора. Но тот вор, который причинил мне столько огорчений, превосходит хитростью всех бывших до него, и даже сам ты, о могущественный хан, не смог бы с ним сладить».

Когда хан получил ответ султана, им овладела страшная ярость, и он тут же снова отправил к султану гонца.

«Дерзкий султан, — писал хан, — даю тебе сроку сорок дней! Если за это время вор унесет из моего дворца хоть щенку, я отдам тебе половину моих земель и вместе со своим войском стану являться к тебе на помощь по первому твоему зову: если же вору не удастся меня обмануть, ты отдашь мне всю свою страну, и я не оставлю в твоей ставке камня на камне и тебя самого навеки сделаю рабом».

Услышав эту угрозу, султан совсем смутился. Он созвал мудрецов и визирей и три дня совещался с ними. Потом он приказал собрать на площади всех подданных и, сидя перед ними на коне, прочитал им послание хана и сказал:

— Вас здесь много, и я не знаю, кто из вас вор. Но кто бы из вас ни был вором, я обещаю: если он в течение сорока дней украдет у хана какую-нибудь вещь, я отдам ему в жены свою дочь и сделаю своим наследником.

Сказав это, султан удалился в свою кибитку и сорок дней оставался там один, не смыкая глаз и не принимая пищи.

Когда миновало тридцать девять дней, вор сказал себе: «Пора приниматься за дело».

Он купил верблюда и козлиную шкуру с рогами, к каждому волоску на шкуре пришил но бубенцу, положил шкуру в мешок и, сев на верблюда, отправился в столицу хана. Прибыв в столицу, он зашел в чайхану и там провел весь день, играя в кости. Когда же наступила ночь, он вскинул на плечи мешок и, взяв повод верблюда, направился к ханскому дворцу. Он привязал верблюда перед дворцом, а сам но дереву забрался во внутренние покои. Здесь он вынул из мешка козлиную шкуру, напялил на себя шерстью вверх, улегся, под дверью ханской спальни и стал кататься с боку на бок.

В это время хан ложился спать и, смеясь, говорил ханше:

— Завтра истекает срок моего договора с султаном. Завтра он сам отдаст мне свои владения!

Вдруг за дверью спальни раздался страшный шум и звон. Хан побледнел и, не веря своим ушам, спросил у жены:

— Жена, слышишь ли ты звон? Что бы это могло быть?

Ханша, дрожа, отвечала:

— Я слышу звон, но не знаю, что это такое. Пойди взгляни, кто осмелился беспокоить нас перед сном?

Хан взял в руки светильник и, холодея от страха, вышел за дверь, и перед ним запрыгал вор, тряся козлиными рогами и неистово гремя бубенцами.

— Кто ты? — чуть слышно спросил хан.

— Я шайтан, — отвечал вор.

— Что тебе надобно от меня? — еще тише спросил хан.

— Я пришел за твоей душой.

Тут хан упал перед ним на колени и стал умолять позволить ему проститься с женой.

— Хорошо, — сказал вор, — иди простись с женой. Но не заставляй меня долго ждать, я тороплюсь в преисподнюю!

Хан, как безумный, вбежал в спальню, крича:

— Жена, жена, это шайтан пришел за моей душой! Спрячь меня куда-нибудь поскорее!

Ханша открыла сундук, и хан залез туда на самое дно. Потом она сама забралась туда же и захлопнула крышку. Тогда вор вошел в спальню, перевязал сундук волосяным арканом, вынес его на улицу, взвалил на верблюда и поехал назад.

Еще не всходило солнце и все спали, когда вор вернулся в ставку султана. Он сразу же поехал к султанской кибитке, поставил сундук у дверей, а сам ушел домой.

Утром султан вышел из кибитки и, увидев сундук, обрадовался и развеселился. Он приказал снова созвать весь народ.

Когда все собрались, султан сказал:

— Вот стоит сундук из ханского дворца. Пусть же выйдет ко мне вор, укравший его, и скажет, что в нем находится, и я награжу его, как обещал.

Тогда из толпы один за другим стали выходить юноши, мужи и старики, и каждый из них называл себя вором, но никто не мог сказать, что спрятано в сундуке.

Наконец выступил вперед настоящий вор. Он сказал:

— Я вор, которого ты, султан, не мог поймать; я украл и этот сундук. Спрятаны же в нем хан и ханша.

Никто не поверил вору, и все стали смеяться над ним.

Тогда султан повелел открыть сундук. Слуги осторожно приблизились к сундуку и откинули крышку.

И тут из сундука вышли хан и его жена, не смея поднять глаз от стыда и унижения.

И султан сказал хану:

— Ты насмехался надо мной, когда вор крал мои вещи, так вот теперь он украл тебя самого!

Потом он вывел за руку из кибитки свою дочь и обратился к вору с такими словами:

— Вот тебе моя дочь. Отныне ты будешь моим визирем и наследником. Искусный вор — лучший помощник султану в его делах.

БАЯН-СЛУ И КОЗЫ-КОРПЕШ

В давние времена между горами Тарба-гатай и Алатау и озерами Балхаш и Ала-Куль кочевали два необычайно богатых, знатных и сильных султана: Карабай и Сарыбай.

Неразрывная дружба связывала их вот уже много лет. Не проходило и дня, чтобы друзья не виделись друг с другом, не было так, чтобы один без другого поехал куда-нибудь в гости, чтобы охота, байга или какое-нибудь празднество устраивалось одним без участия другого. И радость и горе делили они пополам, а в беде и несчастье каждый старался помочь другому по мере сил и возможности.

Однажды весной оба друга выехала на охоту и, отъехав от своих аулов не далее, как на полдня езды, увидели на небольшом острове марала (Марал — горный олень). Подъехав на расстояние выстрела из лука, Карабай уже приготовился пустить в зверя свою стрелу, когда Сарыбай вдруг остановил своего друга:

— Не стреляй, брат, пожалуйста, и я тоже не буду: ведь это самка марала, и она вот-вот должна отелиться. Если мы убьем ее. то погубим вместе и детеныша. Вспомни, что у нас с тобой дома остались беременные жены. И, быть может, пощадив неповинное животное, мы сделаем доброе дело, и аллах поможет нашим женам в минуту родов.

Послушался Карабай совета верного друга и, опустив лук, закинул его за плечо, а стрелу положил обратно в колчан, и поехали друзья дальше в поисках добычи.

Весь день проездили они, но зверя нигде не нашли, и к вечеру остановились на отдых у небольшого ручья. Тут, разговаривая о приключениях этого дня, они вспомнили о марале, и опять Сарыбай сказал другу: — Послушай, друг, в этой встрече с маралом я вижу что-то недоброе. Когда хотел ты стрелять, вдруг почуяло мое сердце, что и мне недолго жить, что семья моя скоро осиротеет. Если случится со мной какая беда, прошу тебя, в память нашей дружбы не оставь мою семью без помощи и совета.

Карабай утешал, как мог, своего друга, стараясь рассеять его мрачные предчувствия, но Сарыбай все время был грустен и наконец предложил Карабаю в ознаменование долголетней дружбы дать друг другу обет и скрепить его клятвой. Обет этот заключался в том, что если жены их разрешатся от бремени сыновьями, то чтобы сыновья эти жили между собой, как родные братья; если же родятся дочери, то и дочерям быть сестрами. А если у одного родится сын, а у другого дочь, то считать их со дня рождения женихом и невестой.

— Мы же, породнившись таким образом. — прибавил Сарыбай, — до самой смерти уже не будем разлучаться, все добро наше будем делить пополам, и со смертью одного из нас другой будет считать семью умершего друга своей собственной семьей.

И поклялись друзья друг другу в исполнении этого обета и объявили о нем всем слугам и гостям, бывшим с ними на охоте. И вот в то время, как они произносили обычную в этих случаях клятву, прилетел откуда-то сверху черный скворец и опустился на голову Сарыбая, потом скворец с громким щебетаньем начал прыгать то на одного, то на другого из друзей.

— Этот скворец предвещает нам радость, — сказал Карабай. Это посланник от бога. Он благословляет наш обет.

— Да, — отвечал Сарыбай. Но он же предвещает и несчастье одному из нас, а так как он прежде всего опустился на мою голову, то это несчастье угрожает мне.

Совершив обычную вечернюю молитву, друзья сели на коней и отправились домой в сопровождении свиты и гостей. Все ехали шагом, давая отдохнуть измученным за день лошадям, и стало уже темнеть, когда оба друга заметили всадника, скакавшего им навстречу.

Это, наверное, гонец от которой-нибудь из наших жен, — решили между собой друзья.

И действительно, это был гонец, он приближался к ним, радостно размахивая над головой шапкой.

— Суюнши! — закричал он. — Жены ваши только что благополучно разрешились младенцами. У Карабая родился сын, а у Сарыбая — дочь. Спешите домой!..

Вихрем понеслись на своих лихих бегунцах Карабай и Сарыбай, и скоро вся свита осталась позади. Некоторое время друзья неслись рядом, но конь Сарыбая был лучше и скоро опередил коня друга.

— Не спеши! — кричал Карабай. — Придержи коня: ночь опускается на землю, и я не могу поспеть за тобой, потому что конь мой устал и спотыкается о камни!..

Но Сарыбай не слушал и все летел вперед, ударами плети подгоняя измученного коня.

Вдруг конь его, споткнувшись обо что-то передними ногами, перевернулся через голову, увлекая за собой и всадника. Подоспевший Карабай соскочил с лошади и бросился на помощь, но, нагнувшись к Сарыбаю, он с ужасом увидел, что друг его, ударившись головой о камень, лежал неподвижно, обливаясь кровью. Напрасно Карабай старался привести его в чувство: Сарыбай был мертв. И конь и всадник разбились насмерть. Подъехавшие охотники подобрали тело, и все тихо двинулись вперед. Карабай ехал грустный и задумчивый: и жаль ему было погибшего друга, и страх обуял его за будущее. «Прав был Сарыбай, — думал он, — когда говорил, что не радость, а несчастье предвещал нам скворец. Видно, обет наш не угоден богу, и смерть Сарыбая служит мне предостережением».

Когда печальный поезд прибыл домой, плач и рыдание женщин огласили аул: не радость и праздничное веселье приветствовали рождение младенцев, а общая печаль и неутешное горе семьи.

Похоронив Сарыбая, Карабай, верный данному слову, объявил всем о своем обете и, справив поминки, устроил пышное празднество в честь рождения младенцев. Празднество это длилось целый месяц.

Мальчика назвали Козы-Корпеш, а девочку Баян.

По обычаю, пригласили предсказателей, и один из них предсказал, что судьба новорожденных будет несчастна, если они когда-нибудь сочетаются браком.

Карабай, согласно обещанию, принял под свое покровительство семью умершего друга, в которой надзор за скотом и имуществом, и все управление делами перешли к брату умершего Сарыбая — Апсебаю.

Но ни сам Карабай, ни жена его, мать Козы-Корпеша, ни ближайшие родственники не верили в благополучный исход обета и не желали будущего брака.

— Этот брак будет несчастьем, — говорила жена Карабая. — Не хочу я женить сына на дочери Сарыбая, которая, как только родилась на свет, так тотчас же погубила своего отца.

Того же мнения был и Карабай. «Судьба младенца будет несчастна, думал он. — С самого начала все предзнаменования были неблагоприятны, а предсказание предвещателя указывает на то, что надо по возможности предотвратить этот брак».

Один только старый Апсебай, дядя Баян, не разделял общего опасения. Верный старинным обычаям, он не хотел, чтобы Карабай изменил клятве, данной покойному другу.

— Великое несчастье падет на голову твою, уговаривал он Кара-бая. — Клятвопреступление — страшный грех, и бог накажет тебя, а по вине твоей покарает и сына твоего.

В глубине души Апсебай затаил намерение содействовать будущему браку и осуществить, если будет возможно, клятву, данную друзьями.

Мысль изменить обещанию все более и более овладевала Карабаем, но решиться открыто нарушить клятву он не мог, поэтому под разными предлогами Карабай стал отходить со своими стадами все дальше и дальше от семьи Сарыбая и к концу следующего лета откочевал в Тарбагатайские горы.

Семья же Сарыбая и род его, потеряв из виду старого друга, с Апсебаем во главе ушла к северо-востоку, в глубь степей.

Еще при жизни своей Сарыбай, кочуя как-то в предгорьях Алатау, наткнулся на кибитку бедного калмыка, который но болезни отстал от своего рода и остался в горах один с немногочисленным скотом и малолетним сыном. Сарыбай принял их под свое покровительство, а когда старый калмык умер, Сарыбай взял мальчика к себе приемышем и стал держать его как члена своей семьи, поручив ему наблюдение за частью хозяйства и скота.

Мальчика звали Кодар-Кул. Подрастая, он стал выказывать необычайную силу и мужество и, будучи внимательным и бережливым хозяином, понемногу забрал в свои руки все управление домашними делами и хозяйством. Жена Сарыбая, видя усердие и послушание Кодера, сильно привязалась к приемышу и, потеряв надежду выдать дочь свою Баян замуж за Козы-Корпеша, предназначала ее в жены Кодару, чтобы тот, женившись на Баян, по достижении совершеннолетия сделался членом семьи и преемником покойного Сарыбая, у которого кроме Баян были еще три дочери: Ай, Тансык й Айкыз. Сыновей у Сарыбая не было.

Прошло пятнадцать лет со дня смерти Сарыбая и рождения Баян, когда умерла и мать ее.

Ансебай к этому времени состарился и одряхлел, и вся власть окончательно перешла в руки Кодар-Кула, который своей бережливостью и заботливостью не только не расстроил состояния Сарыбая. а приумножил его так, что семья его сделалась самой богатой во всей окрестности.

Баян же, подрастая, превратилась в девушку чудной красоты: прозвание «слу» (Слу — красавица) стало неразрывно соединяться с ее именем, и слава о красоте ее стала распространяться по всей степи. Место, где кочевала семья Сарыбая, получило в честь красавицы название Баян-аул и стало любимым местом собраний молодежи. Женихи, привлекаемые красотой и богатством невесты, стекались в Баян-аул со всех сторон с предложением и богатыми подарками, так что ревнивый Кодар, из боязни потерять невесту, решился сняться с места и со всеми родичами Сарыбая откочевать к месту своей родины, к горам Алатау.

Более всего опасался Кодар-Кул появления жениха Козы-Корпеша, о котором ому было известно по рассказам, тем более что можно было ожидать во всякое время содействия ему со стороны старого Апсебая, оставшегося старшим в роде.

Апсебай уже давно успел передать Баян о клятве, данной Карабаем ее умершему отцу, и не раз увещевал ее не изменять завету родительскому и не выходить замуж за Кодара. а до конца надеяться и ждать жениха, который рано или поздно должен явиться.

Старик неоднократно обращался к ворожеям и предсказателям и от всех получал ответ, что ждать осталось недолго, что жених явится, когда вырастет у него золотая коса; по этой косе и следует признать его. О предсказаниях и примете жениха Ансебай также передал Баян, и красавица дала дяде слово ожидать прибытия Козы-Корпеша и отказать Кодару: грубый, неуклюжий и огромного роста калмык был ей ненавистен своими ухаживаниями и любезностями.

Когда Кодар-Кул двинулся со всеми аулами и многочисленными стадами, Апсебай последовал за ними и, чтобы впоследствии не потерять дорогу и сообщить о ней Козы-Корнешу, если судьба приведет когда-нибудь увидеть его, он ставил по дорогам и урочищам приметы, уговаривая делать то же и Баян-Слу. На одной из гор Баян бросила свой золотой гребень, и гора эта с того времени и до последних дней сохранила название «Алтын-Тарак» (Алтын — золото, тарак — гребенка), в другом месте она воткнула перо, которое носила в волосах, — каркара (Каркара — женское украшение), и урочище это получило название «Каркаралы».

На новом месте три сестры Баян-Слу вскоре умерли, и она одна наследовала несметное богатство отца.

Кодар-Кул, отстранив совсем от дел старого Апсебая, неотступно стал преследовать Баян своими предложениями выйти за него поскорее замуж. Чтобы отделаться от назойливого жениха и оттянуть время брака до приезда страстно ожидаемого Козы-Корпеша, Баян-Слу, не имея силы противиться открыто желанию Кодара, пустилась на хитрость. Она обещала выйти за него замуж, но только после того, как он исполнит три дела, которые она ему поручит.

Кодар согласился, и Баян-Слу поручила ему заняться исчислением всего многочисленного скота своего отца. Когда эта работа была выполнена, она велела ему во всех местах безводной степи выкопать глубокие колодцы, чтобы пасущийся скот мог иметь везде достаточно воды. Последняя же, самая трудная, работа заключалась в том, чтобы Кодар отыскал низменное место около могилы сестры Тансык, снарядил большой вьючный обоз с большими кожаными мехами и возил бы воду из реки Аягуз до тех пор, пока не получится искусственное озеро, а берега этого озера Баян приказала обмазать солью, необходимой для скота.

Несмотря на непреодолимые трудности, Кодар-Кул решился выполнить и это последнее задание. День и ночь непрерывно продолжалась работа, бесконечный караван верблюдов в течение целого года двигался от урочища Тансык до реки Аягуз и обратно, и наконец искусственное озеро было готово, и в таком виде, под именем озера Тансык, существует и в наши дни. Баян, не имея более предлогов отказывать Кодару, вынуждена была наконец назначить день свадьбы, которая должна состояться не позже следующего месяца.

Карабай, отделившись от семьи Сарыбая, прожил тоже недолго. Года через три он умер, настрого наказав перед смертью престарелой матери своей и жене, матери Козы-Корпеша, ничего не говорить мальчику о невесте его, Баян, из опасения, что брак этот состоится и повлечет за собой предсказанные несчастья.

Козы-Корпеш подрастал и годам к семи выглядел уже подростком, выказывая необычайную силу. Часто в играх со сверстниками и подростками он по неосторожности наносил тяжелые увечья товарищам, а в борьбе со взрослыми не только всегда оказывался победителем, но, в горячности не рассчитав силу удара, убивал насмерть своих противников.

Этими случаями Козы-Корпеш причинял немалое горе своей матери, и в особенности бабушке, которая после смерти Карабая осталась старшим и почетным человеком в роде.

Однажды бабушка его сидела у дверей своей юрты и пряла баранью шерсть, а Козы-Корпеш, которому было уже пятнадцать лет, играл с товарищами в асыки тут же неподалеку. Старуха была не в духе и с утра сердилась на внука, а Козы-Корпеш, желая досадить ей, стал бросать свои бабки так, чтобы они попадали к ней в пряжу и мешали работать. Один раз, изловчившись, Козы-Корпеш бросил свой асык так метко, что он попал прямо в натянутую на веретене пряжу и разорвал ее. Не помня себя от гнева, старуха встала с места и разразилась бранью и упреками:

— Вот какой ты большой болван вырос, — вскричала она. — Не лучше ли, вместо того чтобы забавляться детскими играми, тебе сесть на коня и разыскать свою невесту!

— Какую невесту? — спросил Козы-Корпеш.

— Да твою невесту… — но тут, спохватившись, старуха попыталась обратить все в шутку.

Однако Козы-Корпеш так настоятельно стал допрашивать, что она была не в состоянии отговориться и сказала ему:

— Ступай к матери! Мать все знает и все тебе расскажет.

Мать сообразила, что бабушка не выдержала и нарушила слово, данное Карабаю, поэтому она всеми силами пыталась убедить сына, что это шутка, и кто невеста и где она живет — сказать не хотела. Тогда Козы-Корпеш, притворившись, что поверил словам матери, попросил ее приготовить ему его любимое кушанье курмач1. Мать обрадовалась и, приготовив курмач, подала его сыну на блюде. Козы-Корпеш, улучив удобную минуту, быстро сунул матери горячей пшеницы в ладонь и крепко зажал ее своей рукой. От сильной боли мать заплакала, а Козы-Корпеш стал допытываться: кто невеста и где она живет.

Не будучи в состоянии больше выносить боль, мать сказала:

— Невеста Баян — дочь Сарыбая, отпусти меня, я все скажу тебе.

Освободив руку матери, Козы-Корпеш выслушал подробный рассказ об обете Карабая и Сарыбая; но больше мать ничего не знала. Слава о красоте и богатстве Баян разнеслась повсюду, но с откочевкой Кодара из Баян-аула след затерялся, и, где и как найти невесту, мать не могла объяснить Козы-Корпешу.

Козы-Корпеш решил ехать в Баян-аул, и, там наведя справки, двинуться в дальнейший путь по следам Кодар-Кула.

Курмач — жареная пшеница, просо.

— Не езди, сын мой, — умоляла мать, — отец твой завещал перед смертью отказаться от невесты, потому что брак этот принесет тебе несчастье.

— Если отец изменил своему слову, я должен исправить его грех и выполнить его клятву, — ответил Козы-Корпеш.

— Но невеста уже просватана за богатого Кодар-Кула, который убьет тебя.

— Я буду биться с ним насмерть, и, если мне суждено взять в жены Баян, я одолею, а если нет, то только смерть заставит меня отказаться от невесты.

— Но ведь невеста далеко, и где никто не знает; путь предстоит долгий, дикие звери и злые люди подстерегут и погубят тебя в дороге.

— Не боюсь я ни зверей диких, ни злых людей, сумею защититься от них.

— На пути лежат озера глубокие, реки быстрые, горы высокие, леса дремучие. Где тебе преодолеть? Ты один, молод и неопытен.

— Я возьму себе такого коня, который переплывет озера и реки, перейдет и горы высокие, а в лесу я сам проложу себе дорогу, и хоть год буду прорубать себе путь, а назад не вернусь.

Видя, что никакие увещевания не помогают и ничего не может помешать решению сына ехать в дальний путь, мать со слезами простилась с ним.

Выбрав себе лучшего коня из многочисленных табунов своих, вооружившись луком и стрелами, пайзой (Пайза — пика) и клычем, выехал на другой же день Козы-Корпеш на поиски невесты.

А мать, все еще не теряя надежды вернуть сына с дороги, посоветовалась со старой бабушкой, и обе решили обратиться к одной колдунье за помощью.

Колдунья, приняв богатые дары, обещала воспрепятствовать Козы-Корпеш у в пути и немедленно пустилась за ним. Опередив его, она обернулась дикой верблюдицей и бросилась Козы-Корнешу навстречу с яростным ревом. Но не сробел джигит, выхватил саблю и бросился на нее. Не выдержала верблюдица его натиска, повернула назад и пропала с глаз.

Поехал Козы-Корпеш дальше и вдруг видит: бурная и глубокая река преградила ему путь, с шумом и ревом несутся волны, белая пена кипит, как в котле.

Не стал Козы-Корпеш брода искать, а бросился прямо в кипящие волны на лихом коне своем. Но только что конь вскочил в воду передними ногами, как река исчезла и опять открылась гладкая дорога. Едет дальше Козы-Корпеш, а день уже начал склоняться к вечеру, и вот что-то засияло вдали — не то гора, не то лес раскинулся поперек дороги. Наступила почти ночь, подъехал он ближе и видит, что это лес, да такой густой, что не только верхом, а и пешком через него не пробраться, и так далеко раскинулся он, что конца-края ему не видно и объехать негде.

Остановился Козы-Корпеш, подумал, как быть, да недолго раздумывая, выхватил саблю и стал лес рубить. «Буду, — думает он, — хоть год рубить, а все-таки назад не поеду». И только ударил он по первому дереву, повалилось оно со стоном, и лес разом пропал с глаз.

И горами, и озерами оборачивалась колдунья, но видит, что ничто не может остановить Козы-Корпеша. и решилась она на последнее средство — отвлечь его от дороги богатой добычей, сбить его с пути так, чтобы он заблудился и, не найдя дороги, повернул назад.

Обернулась она золотой лисицей и выбежала Козы-Корпешу навстречу. Только завидел он добычу, схватил лук и погнался за ней, думая подбежать и пустить стрелу, но лисица в тот миг, как он готовился выстрелить, спряталась в нору. Козы-Корпеш слез с коня и стрелой стал шарить в норе; нора оказалась глубокая, и стрела не достала лисицы, но когда он вынул стрелу из норы, то с удивлением увидел, что она вся озолотилась. Тогда Козы-Корпеш попробовал опустить в нору нагайку — нагайка тотчас же превратилась в золотую. Тут Козы-Корпеш стал спускать в нору все, что было у него с собой, и скоро весь седельный прибор, оружие, стремена, лук и стрелы — позолотились. Козы-Корпеш наконец, не найдя больше ничего, что можно было бы еще вызолотить, лег на землю лицом вверх и опустил в нору свою косу (Раньше в казахских семьях мальчик-первенец или любимец родителей носил на затылке небольшую косу), а когда вытащил ее, то и коса тоже стала золотою.

— Ну, довольно, — сказал Козы-Корпеш, сел на коня и отправился в дальнейший путь. Но только он тронулся с места, как лисица опять выбежала из норы. Не стал Козы-Корпеш за ней гнаться и поехал он дальше, даже не оглядываясь на лису

Долго ехал Козы-Корпеш и наконец прибыл к тому месту, где стоял когда-то аул Баян-Слу. Ничего не осталось от прежнего аула, только сорной травой заросли места, где стояли когда-то многочисленные юрты. Слез Козы-Корпеш с коня, привязал его к кусту на выстойку и решил сделать здесь привал, отдохнуть, переночевать, а назавтра осмотреть следы и ехать дальше.

Насобирал он сухого конского помета, развел огонь и стал жарить мясо убитой сайги. Вдруг видит, идет к нему старик, одежонка на нем худая, вся в лохмотьях, ноги босы и изранены о камни, сам он еле живой, идет и на палку опирается — видно, что человек больной. И стал расспрашивать Козы-Корпеш старика, когда он подошел к огню:

— Откуда, ата, идешь? Как зовут тебя и как ты очутился одинокий здесь, в этом пустынном месте?

— Зовут меня Апсебай, — ответил старик, — иду я издалека отыскать сына Карабая Козы-Корпеша и объявить ему о невесте его, красавице Баян, которая со дня на день ждет его и не знает, как избавиться от ненавистного жениха Кодар-Кула.

И рассказал тут старый Апсебай все по порядку, начиная с того дня, когда умер Сарыбай, и кончая тем, когда злодей Кодар забрал все в свои руки и, опасаясь появления Козы-Корпеша, откочевал далеко, а его, старого, под конец выгнал из дому, не дав даже худенькой лошаденки.

— Много дней уже иду я, — говорил старик, — и немощь одолела, видно, умереть мне здесь, не исполнив обета, данного моим братом другу своему Карабаю.

Обрадовался тут Козы-Корпеш и открыл старику свое имя, но не сразу поверил Апсебай, покачал он недоверчиво головой и говорит:

— А покажи-ка мне свою косу!

Снял Козы-Корпеш шапку, и, как увидел Апсебай золотую косу, обнял его и заплакал от радости.

Утром чуть свет поднялся Козы-Корнеш, но Апсебай уже не вставал: болезнь свалила старика. Кое-как собравшись с силами, рассказал он про дорогу, какие приметы поставлены на пути, через какие места надо ехать, все повторил по нескольку раз, чтобы Козы-Корпеш лучше запомнил, и потом окончательно впал в беспамятство…

Как ни спешил Козы-Корпеш в путь, но не решился оставить одного больного старика; впрочем, недолго пришлось ему ждать: к вечеру того же дня старик скончался.

Похоронив его, Козы-Корнеш поехал дальше; теперь он ехал уже по верной дороге, разыскал все приметы по пути и, следуя от одного урочища до другого, вскоре завидел вдали множество юрт и многочисленные стада. Это были стоянки Баян и Кодар-Кула.

Не доезжая до аула, Козы-Корпеш слез с коня, расседлал его и пустил на волю; все свое вооружение и хорошую одежду сложил в потайное место, а сам, переодевшись в худенькую одежонку, отправился пешком в аул наниматься в пастухи. Прибыл он на место как раз в тот день, когда Кодар-Кул, окончив последнюю работу, заставил наконец Баян-Слу дать согласие на брак и назначить день свадьбы.

Нового пастуха приняли охотно, и Козы-Корпеш поступил в услужение к Баян-Слу под именем Котур-Тази. Она поручила ему пасти своих любимых коз, которых каждое утро сама навещала и доила.

В первый же раз, как увидела Козы-Корпеш свою невесту, дрогнуло его сердце, целый день ходил он сам не свой — до того поразила его красота Баян-Слу; хотя много слыхал он о красоте ее, но такой красавицы и во сне ему никогда не снилось.

Несколько дней уже прожил Козы-Корпеш в ауле своей невесты, а все не мог ей открыться, все ждал подходящего случая, а случай этот не представлялся.

Однажды Кодар-Кул уехал на несколько дней в горы к своим калмыкам, а Баян-Слу, оставшись одна, вздумала послушать песни. Приближенные указали ей на нового пастуха Котур-Тази как на большого мастера играть на домбре и петь песни. Послали за ним. Явился Козы-Корпеш, сел у порога юрты своей повелительницы, настроил домбру и запел.

Много песен перепел он, а под конец запел о красавице, которой в свете нет краше, и как эта красавица ждет-поджидает жениха; пропел ей всю свою историю и под конец так закончил свою песню: «Скоро, скоро объявится жених; близко он, да не знает, примет ли его первая по красоте и богатству во всей степи девушка».

Поняла Баян, что про нее сложена эта песня и что неспроста певец спел ее, долго и пристально поглядела она на него, но как же было признать в бедном пастухе жениха? «Верно, гонец, посланный от него, — подумала она и, улучив время, успела шепнуть — Скажи, что давно жду его и приму как следует — только пусть спешит».

С тех пор часто стала ходить Баян к своему любимому стаду и подолгу засиживаться там и расспрашивать пастуха про желанного жениха…

Все рассказал ей Козы-Корпеш, только имени своего открыть не решался, а заметил, что, должно быть, понравился сам красавице, потому что, когда он, осмелившись, стал заигрывать и шутить с ней, она не обижалась на его шутки, весело смеялась и глядела на него ласково своими чудными глазами.

Случилось как-то вскоре, что любимая коза Баян-Слу соскочила неловко с обрыва и сломала себе ногу. Услышав про то, Баян сама поспешила к стаду и стала упрекать пастуха. Не стерпел наконец Козы-Корпеш, схватил красавицу в свои объятия и начал целовать. Осердилась Баян, вырвалась из рук пастуха и ударила его по голове: от этого удара шапка с головы Козы-Корпеша упала, и вдруг увидела красавица, как блеснула у него на затылке золотая коса. Вспомнила она о примете жениха и признала его; признался тогда во всем и Козы-Корпеш.

Весь этот день провели они вместе, обдумывая и соображая, как лучше устроить дело и объявить о свадьбе, и решили пока все держать в тайне — до откочевки на новое место; только не согласилась Баян-Слу оставить жениха в пастухах и взяла его к себе в личную прислугу, велела одеться в хорошее платье и находиться при ней безотлучно.

Спустя несколько дней вернулся Кодар-Кул из поездки. Крепко не понравилось ему, что Баян выбрала себе в прислужники нового пастуха, не узнал он прежнего Котур-Тази в красивом и статном джигите.

С тех пор Кодар, не смея открыто противиться желаниям Баян-Слу и распоряжаться вопреки ее воле, стал искать предлога обвинить в чем-либо Козы-Корнеша и прогнать его, как человека неблагонадежного, однако Козы-Корпеш держал себя осторожно, никакого повода к обвинению не подавал.

Вскоре аул Баян-Слу перекочевал на новое место. По приезде туда, как обыкновенно, поставили юрты и стали городить загоны для мелкого скота, чтобы загонять его на ночь. Когда понадобилось забивать колья для загонов, оказалось, что Кодар-Кул забыл на прежнем месте свой молот, а была ата колотушка так тяжела, что десять человек не могли ее сдвинуть с места.

Вздумалось Кодару сыграть с Козы-Корпешем злую шутку — послать его за этим молотом, и когда он, не будучи в состоянии его принести, явится е пустыми руками, обвинить его в лени и нерадении; отколотить и прогнать из аула.

Козы-Корпеш Нашел молот, надел ремень, который был у рукоятки, себе на палец и пошел обратно, помахивая молотом, как палочкой… Вдруг ремень оборвался и молот отлетел в сторону, да так далеко, что упал прямо на середину озера Ала-Куль.

Пришлось Козы-Корпешу вернуться в аул с пустыми руками. Рассвирепел тогда Кодар-Кул:

— Ах ты, ленивая собака, несчастный байгуш (Байгуш — нищий, бедняк)! — закричал он. — Тебе и баранов-то пасти нельзя доверить, а не только в прислужниках быть, убирайся вон отсюда, иди откуда пришел, и чтоб ноги твоей не было в ауле.

И бросился Кодар-Кул на Козы-Корпеша с кулаками. Не мог стерпеть Козы-Корпеш такой обиды, гневом загорелись его очи:

— Как ты смеешь называть меня нищим, безымянное отродье, приемыш, — вскричал он в ответ. — Я — Козы-Корпеш, сын знатного Карабая, а Баян-Слу — моя невеста!

И, схватив Кодара за опояску поперек тела, Козы-Корпеш поднял его вверх и бросил на землю.

Чуть не насмерть хлестнулся Кодар-Кул о землю и долгое время лежал без памяти, а когда пришел в себя, то весь народ уже собрался около Козы-Корпеша и Баян-Слу и поздравлял жениха с невестой.

Понял Кодар, что пришел конец всем его надеждам и что ему ничего не остается больше, как собираться и ехать навсегда из аула Баян в горы к своим калмыкам.

— Ну, помни, — сказал Кодар на прощание Баян-Слу. — Так-то ты отблагодарила меня за все мои заботы о тебе и твоем добре! Так-то рассчиталась со мной за мои труды и работы, которые из хитрости заставляла делать меня, чтобы оттянуть время. Не один теперь я приеду к тебе, а подниму на весь ваш род целую волость калмыков, погублю твоего мальчишку-жениха, а тебя силой возьму в жены.

Уехал Кодар-Кул в горы, возмутил калмыков и пошел войной на Козы-Корпеша. А Козы-Корпеш, разыскав своего коня и оружие, собрал со всех аулов джигитов, вооружил их и приготовился к защите.

Недолго пришлось ожидать возвращения Кодара; с несметной силой появился он перед аулами, разъезжая сам впереди на своем богатырском коне Карабаке.

Выехал навстречу ему и Козы-Корпеш, двести отборных джигитов окружили его, ожидая знака к бою. Сам Козы-Корпеш был на рыжем коне, которому и цены не было: все оружие его блестело золотом, в руках было золотое копье с желтым знаменем.

С диким криком бросились калмыки на казахов, но не сробели джигиты и по знаку Козы-Корпеша, как соколы, полетели навстречу врагам. Впереди всех мчался вихрем Козы-Корпеш, направляясь в середину неприятеля, где завидел он врага своего Кодара. Не выдержал Кодар и, опасаясь схватки один на один с Козы-Корпешем, замешался в толпе своих калмыков. Как трава под косой, стали валиться калмыки, поражаемые направо и налево меткими ударами Козы-Корпеша.

Не устояли калмыки против дружного натиска и скоро повернули назад, спасаясь от преследования, а Козы-Корпеш давно опередил всех и все летел вперед, настигая убегающего Кодар-Кула.

Вот уже близко враг… Видит Кодар-Кул, что не уйти ему от Козы-Корпеша, оглянулся он кругом — никого нет; не миновать, значит, схватки один на один. Обратил он назад своего Карабака, и грудь с грудью сшиблись и кони и всадники.

Истомился Козы-Корпеш предыдущей битвой с многочисленными врагами, а Кодар схватил его своими огромными руками и силился повалить с коня. Долго боролись два богатыря, то Кодар одолевает Козы-Корпеша, то Козы-Корпеш берет верх. Наконец изловчился Козы-Корпеш, освободил он правую руку и со всего размаху ударил врага кулаком по голове. Помутилось в глазах у Кодар-Кула от этого удара, и, как подкошенный, рухнул он с коня на землю, а Козы-Корпеш уже спешился и, придавив коленом грудь врага, связал его арканом.

Взмолился Кодар и стал просить пощады, не сжалился Козы-Корпеш, распалилось гневом его сердце. Привязал он врага за ноги к своему стремени и поволок по земле. До самого вечера таскал он Кодара, и стал наконец Кодар просить отпустить его, обещая отказаться от всяких притязаний на Баян-Слу и давая клятву не иметь зла против Козы-Кориеша и ничего не предпринимать против него.

Смилостивился тогда Козы-Корпеш, развязал Кодара и отпустил его на все четыре стороны, обещая со своей стороны не только забыть все зло, но быть с этого времени добрым другом Кодару, если только он сдержит свое слово и откажется от Баян-Слу. Козы-Корпеш возвратил даже Кодару его коня и оружие и разрешил ему вернуться в аул Баян и, не опасаясь никакой вражды, продолжать жить, как и прежде, членом семьи.

Остался Кодар-Кул в ауле, и все пошло, по-видимому, так же, как и раньше. Стали готовиться к свадьбе Козы-Корпеша и Баян-Слу, но не дремал Кодар-Кул, надолго затаил он злобу в сердце и, как только оправился, стал придумывать, как бы извести Козы-Корпеша и завладеть его невестой.

Прежде всего постарался он склонить на свою сторону старую тетку Баян-Слу, сестру покойного Сарыбая, а при содействии ее ему удалось заручиться союзниками и среди других родственников Баян, из которых одних он обольстил лаской и обещаниями, а других — золотом и подарками. Таким образом, более половины родственников вступили в соглашение с Кодар-Кулом и обещали ему свою помощь против Козы-Корпеша. Заручившись союзниками, Кодар опять стал разъезжать по аулам на своем Карабаке и громко кричать, что он не допустит свадьбы, что теперь он не поддастся Козы-Корпешу, а может даже голову его доставить в аул на пике.

Проведала об этом Баян-Слу и скоро убедилась, что почти вся родня готова препятствовать ее свадьбе с Козы-Корпешем. Нужно было придумать что-либо и не допустить схватки между Козы-Корпешем и Кодаром, так как схватка эта могла окончиться общей ссорой и дракой между всеми родственниками… Большинство родни было на стороне» Кодара, и потому победа могла легко оказаться на его стороне. Между тем Козы-Корпеш, узнав о замыслах Кодара, стал готовиться еще раз помериться с ним силой и дал себе клятву на этот раз не пощадить его. Собрав около себя горсть преданных джигитов, Козы-Корпеш в гневе грозил перебить всех сторонников Кодар-Кула, и только ласками и поцелуями удалось Баян-Слу укротить гнев своего друга и упросить его не затевать междоусобного побоища. Баян уговорила Козы-Корпеша удалиться на короткое время в уединенное место Шок-Терек (Шок-Терек — одинокий тополь), около озера Балхаш, сама же решила объявить родне, что жених ее уехал домой, и затем тотчас же отдать распоряжение о перекочевке на новое место, в ту сторону, где находились родственники Козы-Корпеша. Баян-Слу надеялась, что те из родственников, которые стали во враждебное к ней отношение, не пойдут с ней вместе, и она уйдет таким образом только с друзьями, а тогда Козы-Корпеш мог смело явиться к ней, не опасаясь Кодар-Кула, который, оставшись без союзников, смирится и покорится своей участи.

После долгих колебаний Козы-Корпеш согласился наконец на предложение Баян-Слу и удалился на Шок-Терек, а Баян, объявив об отъезде жениха, отдала распоряжение о перекочевке и велела собирать и тюковать свое имущество. Предположение ее, видимо, оправдывалось: раздоры прекратились, сторонники Кодар-Кула, рассорившись с Баян, отказались следовать за ней и порешили остаться на прежнем месте; сам же Кодар-Кул заявил, что уедет к своим калмыкам и останется там навсегда. Одна только старая тетка Баян-Слу не поверила племяннице и подозревала, что Козы-Корпеш где-нибудь скрывается поблизости.

День и ночь она стерегла Баян, ложилась спать в одной с ней юрте и все наблюдала, не получит ли Баян-Слу каких-либо вестей от своего жениха. И заметила тетка, что каждый день, на утренней заре, Баян тихо поднималась с постели, раздвигала войлоки юрты, и в отверстие влетал скворец, садился девушке на плечо и как будто бы что-то шептал ей на ухо.

«Это вестник от Козы-Корпеша», — подумала старая женщина и решила поймать скворца и узнать от него правду. И вот, за день до предполагаемого выступления в путь на новое место, старуха поднялась утром раньше Баян, подошла к замеченному месту, раздвинула войлок и подставила к отверстию свой рукав. Не ожидая западни, скворец влетел в рукав, а старуха, захватив его, тотчас же удалилась к себе. Там она стала допытываться у птички, где скрывается Козы-Корпеш, но скворец молчал; тогда злая старуха стала пытать его, вырывая у живого перья, и теребила до тех пор, пока не оголила спинку и крылья, стараясь при. этом ухватить и кожу. Скворец, несмотря на муки, все молчал и не хотел отвечать на ее вопросы. Наконец скворец не выдержал, сказал только: «Шок-Терек», — и умер.

Чтобы скрыть следы преступления, старая тетка Баян зажарила скворца и съела его, а потом, призвав Кодар-Кула, рассказала ему обо всем. После некоторого размышления оба союзника решили, что Козы-Корпеш должен, по-видимому, скрываться в урочище Шок-Терек, а потому Кодар должен был тотчас же отправиться на это место и постараться захватить Козы-Корпеша внезапно.

В то же утро Кодар-Кул, пригласив бывших с ним в союзе родственников Баян, поехал в Шок-Терек. День был жаркий, и Козы-Корпеш, в ожидании вестника от невесты, беспечно заснул в тени тополя.

Заслышав приближавшийся топот, Козы-Корпеш проснулся и с недоумением увидел толпу ехавших к нему всадников, между которыми признал Кодар-Кула.

Вскочив на ноги, Козы-Корпеш схватил лук и стрелы и приготовился защищаться, но один из родственников крикнул ему, что Кодар-Кул приехал помириться и проститься, так как намерен откочевать в свои края, за хребет Алатау.

— Если Кодар уезжает, то не может быть и речи о какой-либо вражде между нами, — сказал Козы-Корпеш, — я не помню зла и готов считать Кодара своим другом.

С этими словами Козы-Корпеш положил на землю лук и стрелы и пошел навстречу прибывшим. Но в это время Кодар-Кул, скрываясь за спиною всадников, незаметно натянул свой лук и пустил напитанную ядом стрелу, которая до половины впилась в грудь Козы-Корпеша. Он упал, обливаясь кровью.

В тот же день Баян, напрасно прождав скворца и томимая безотчетной тоской, собрала подруг своих и под предлогом осмотра места для новой стоянки выехала с ними на Шок-Терек навестить жениха. Но, не проехав и половины пути до Шок-Терека, девушка встретила группу всадников, впереди которой ехал на вороном коне Кодар-Кул, что-то высоко подняв на пике. Поравнявшись с Баян-Слу, Кодар, быстро встряхнув, опустил пику, и голова Козы-Корпеша упала на пыльную дорогу к ногам коня, на котором ехала Баян. Ни слова не вымолвив, Кодар поехал дальше.

С воплем упала Баян-Слу на землю и долго лежала так над головой возлюбленного; потом она встала и, приказав подругам возвратиться домой, отправилась одна в Шок-Терек, чтобы умереть там же, где кончил жизнь милый жених. Найдя тело его, она вынула из груди его стрелу, приложила к плечам отрезанную голову и, склонясь у трупа, стала, рыдая, молиться и просить бога оживить ее жениха хотя бы на короткое время, чтобы проститься с ним. Долго так молилась она, не поднимая лица от дорогого трупа, и вдруг почудилось ей, кто-то стоит перед ней. Подняв глаза, она увидела незнакомого старика.

— О чем так горько плачешь, красавица? — ласково спросил старик.

— Ах, как мне не плакать, ата: я потеряла любимого жениха, убит он вероломной рукой, и вот, в отчаянии, что не успела даже проститься с ним, я прошу у бога милости подарить мне снова жизнь его хотя бы на три дня.

— Мало просишь, красавица, проси три года.

— Не нужно мне трех лет, я хочу умереть вместе с ним.

— Ну, проси хотя три месяца.

— Не нужно трех месяцев, довольно мне и трех дней.

— Ну, пусть будет по-твоему, — сказал старик и в ту же минуту исчез, а Баян, радостная и умиленная, увидела вдруг, как голова Козы-Корнета приросла к плечам, глаза открылись… Он вздохнул, приподнялся и сел.

Три дня и три ночи прожили неразлучно жених с невестой. Козы-Корпеш рассказал ей о вероломстве Кодара и взял слово с Баян-Слу отомстить за его смерть. Баян поклялась исполнить его желание и, совершив месть, умереть и лечь в одну могилу со своим женихом. В конце третьего дня Козы-Корпеш, почуяв близость смерти, крепко обнял свою подругу и скончался в ее объятиях.

После смерти Козы-Корпеша Баян-Слу возвратилась домой и, собрав всю родню и весь народ, объявила, что жених ее умер, что никаким ссорам и распрям теперь нет места, и что она готова выйти немедленно замуж за Кодар-Кула, только просит дать ей время похоронить Козы-Корпеша и справить по нему поминки. Обрадованный Кодар-Кул теперь опять был готов на все, что потребует от него Баян, Поэтому он согласился не только снова принять на себя все управление хозяйством ее, но и заняться устройством похорон и поминок.

Баян-Слу приказала ему приготовить для поминального обеда «сорок верблюдиц без верблюжат, сорок кобыл без жеребят, сорок коров без телят и сорок овец без ягнят» и пригнать этот скот к назначенному для похорон месту, близ реки Аягуз, и туда же пригласить на поминки весь народ. По пути к Аягузу Кодар должен остановиться у колодца в степи и ожидать там приезда Баян с телом Козы-Корпеша.

Сама Баян-Слу тем временем в сопровождении женщин, девушек и огромной толпы народа отправилась в Шок-Терек, где тело умершего Козы-Корпеша обрядили для похорон, завернув его в тонкие кошмы и дорогие ковры так, чтобы труп мог несколько дней лежать под открытым небом, пока готовится могила. Затем, навьючив тело на верблюда, весь похоронный поезд двинулся к месту погребения.

По приезде к колодцу, где дожидался Кодар-Кул, Баян-Слу притворилась больной и объявила, что не может следовать дальше до выздоровления, а выздоровление она получит только тогда, когда кто-либо из молодых джигитов решится спуститься в глубокий колодец и достать для нее воды своей шапкой, а так как колодец был очень глубок, то вместо веревки спускающийся должен был воспользоваться косой Баян-Слу. Наставленная шелком коса была так длинна, что доставала до самого дна колодца.

— Кто спустится, за того мне суждено выйти замуж, — прибавила в заключение Баян, очевидно, желая поручить это дело Кодар-Кулу.

Не задумываясь ни минуты, Кодар-Кул вызвался исполнить желание красавицы и, ухватившись за ее косу, стал спускаться в колодец. Но, едва лишь он коснулся дна, Баян ударом ножа обрезала свою косу, и Кодар-Кул упал на дно. Принимая все это за шутку, Кодар, набрав воды, стал кричать, чтобы его подняли, и, обращаясь к Баян, которая, склонившись, смотрела на него, сказал с улыбкой:

— Твоя шутка очень бы мне понравилась, но только не в таком тесном месте, здесь темно и холодно.

— Эта шутка, — ответила Баян, — похожа на ту, которую ты сыграл с моим женихом. Сиди же теперь здесь и моли бога, чтобы смерть пришла за тобой поскорее.

С этими словами Баян-Слу отошла от колодца и приказала закидать отверстие лесом, а сверху навалить камни и насыпать могильный курган.

Покончив таким образом с Кодаром, Баян-Слу предстояло теперь сделать могилу Козы-Корпешу и в этой могиле умереть рядом с его трупом.

Отойдя к Аягузу, Баян выбрала возвышенное место и велела копать могилу и заготовить материал для памятника. В это время недалеко от их стана расположился на ночлег громадный купеческий караван, шедший к туркменам. Хозяин каравана, он же начальник его, заметив вблизи стечение народа, отправился посмотреть, что это такое, и тут увидел Баян-Слу. Красота ее до того поразила караванбаши, что он целую ночь не мог после того уснуть, а утром отправил к Баян послов с предложением выйти за него замуж. В калым за невесту караванбаши предложил все богатство, какое имелось в караване; если же красавица и на это не будет согласна, то начальник каравана приказал объявить ей, что он без нее не уйдет и в крайности готов овладеть ею силой. Крепко опечалилась Баян-Слу, получив это предложение. Еще раз предстояло ей отделаться от назойливого предложения и именно в то время, когда она уже мысленно простилась с жизнью и готовилась умереть. Чтоб не вызвать своим отказом каких-либо насильственных действий со стороны могущественного караванбаши, Баян решилась пригласить его к себе и лично переговорить с ним.

Когда купец прибыл, Баян-Слу приняла его с почетом, угостила из собственных рук и на предложение объявила, что согласна выйти за него замуж, но не теперь, а тогда, когда покончит с постройкой памятника. Эта постройка должна затянуться надолго, а потому Баян просила караванбаши не мешкая ехать своим путем и отложить свадьбу до своего возвращения.

Очарованный ее красотой и любезностью, караванбаши, чтобы ускорить время брака, предложил постройку памятника взять на себя.

— У меня несколько тысяч людей, — сказал он, — и я все сделаю в короткое время, укажи только, где и какой величины поставить памятник.

Баян отвела его на место, где была уже выкопана яма, очертила палкой основание памятника, а для указания высоты его сняла и бросила вверх свою дорогую девичью шапку. В тот же день караванбаши, собрав весь свой народ, приступил к работе.

От гор Арганактинских до Аягуза он поставил цепь людей на таком расстоянии один от другого, чтобы камень для кладки памятника, добываемый в горах и обтесанный мастерами, мог быть передаваем из рук в руки до самой могилы, где другие мастера укладывали его в стены. В очень скором времени памятник был готов. Баян осмотрела его и осталась довольна. Тело Козы-Корпеша внесли в открытую дверь памятника и опустили в яму; весь приведенный скот был заколот, и начался поминальный обед. Сама Баян-Слу разоделась в дорогие одежды и лично угощала гостей. Вся молодежь, очарованная красотой хозяйки, потеряла голову, и каждый готов был по желанию красавицы идти и делать все, что она захочет. Когда начались обычные игры и состязания на призы, капризная красавица вдруг объявила, что она сейчас же пойдет замуж за того, кто, взобравшись на самую вершину памятника, спрыгнет оттуда вниз. Охотников оказалось великое множество, и сам караванбаши, окончательно потерявший власть над своими подчиненными, погиб одним из первых, выполняя условие состязаний.

Когда все претенденты на руку Баян-Слу погибли, она собрала родственников, разделила между ними все свое несметное богатство и завещала похоронить ее в одной могиле с Козы-Корпешем. После этого она спустилась в яму, где лежало тело Козы-Корпеша, и кинжалом, который носила у пояса, ударила себя в грудь с такой силою, что сразу скончалась.

МУДРЫЙ АЯЗ

Давным-давно это было. Жил на земле хан. Звали его Маден. Имел он сорок визирей. Однажды он призвал их к себе и сказал:

— Вы отмечены печатью мудрости и осчастливлены высоким положением при моем дворе. Мне угодно дать вам испытание. Найдите самого ничтожного человека из всех живущих на свете, самую никудышную птицу на земле и самую никчемную траву в степи. Даю вам одиннадцать месяцев срока. Если в течение этого времени не исполните моих приказаний жестокое наказание постигнет вас. Так говорю я, хан Маден!

Коли хан приказал ничего не поделаешь. И визири, посоветовавшись между собой, отправились искать самого ничтожного человека, самую никудышную птицу, самую никчемную траву.

Долго искали визири. Много испытали они бед и лишений. Пока нашли то. за чем послал их хан.

Нашли они самую худшую из трав шенгель: скот отказывается есть ее колючки; когда идешь мимо, она цепляется за одежду и рвет ее. «Наверное, это и есть самая никчемная трава в степи». решили они. набрали целый вьюк шенгеля и отправились дальше.

Ехали, они. ехали, вдруг смотрят сидит в кустарнике фазан, небольшая невзрачная птица.

«Это и есть, наверное, самая никудышная птица», подумали визири.

Они изловили фазана и поехали дальше.

На склоне горы встретили они человека, одетого в лохмотья. Он нас не более десятка овец. Визири стали внимательно разглядывать его: не это ли самый ничтожный человек из всех людей, живущих на земле? Пока визири рассматривали его. человек сам обратился к ним: — О высокочтимые, что вас так удивляет во мне?

Визири рассказали ему о поручении хана.

— Нам осталось найти самого ничтожного человека, и мы смогли бы тогда смело вернуться домой, — сказали они. — Но мы потеряли надежду найти ничтожного человека, и поэтому душа каждого из нас полна страха. Твой жалкий вид поразил нас, и вот мы стоим и глядим на тебя: не ты ли и есть самый ничтожный человек?

Оборванец ответил:

— Ну что же? Меня зовут Жаман (Жаман — дурной, плохой, ничтожный человек). Должно быть, это и есть. Ведите меня к хану, и ваше дело будет сделано.

Визири согласились с Жаманом и повезли его во дворец. По дороге Жаман посоветовал визирям выбросить фазана и шенгель-траву, а вместо них взять кара-кога и сороку. Визири потребовали объяснения, но Жаман заявил, что ответит лишь самому хану, и визири сделали, как он советовал.

Когда визири предстали перед ханом, он, посмотрев на Жамана, сказал:

— Человек, которого вы привели, действительно похож на ничтожного. Ничтожнее его уже, наверное, нет никого на свете! Отведите его пока на кухню, пусть повар накормит его похлебкой с хлебом. Завтра я буду с ним говорить.

Увели Жамана на кухню.

— А что касается никчемной травы и никудышной птицы, — продолжал гневно хан, — то вижу я, что вы их отыскать не смогли. Ведь издавна считается никудышной птицей фазан, никчемной травой шен-гель. Незачем было ездить так далеко: кара-кога заполняет все берега моих озер, а сороки живут в любом из моих лесов! И хотя вы это отлично знали, вы все же притащили их сюда!

Визири ответили:

— Хан! Ты прав. Мы действительно взяли сначала шенгель и фазана, но по дороге Жаман сказал нам, что самая никудышная птица — сорока и самая никчемная трава — кара-кога, и посоветовал нам взять именно их.

Задумался хан.

— Э-э! Что-то есть на уме у Жамана. Приведите-ка его сюда.

Жамана привели к хану. Хан посмотрел на Жамана и спросил:

— Откуда тебе известно, что кара-кога самая никчемная трава, а сорока никудышная птица?

— Великий хан! Я стал ничтожным не в старости, а еще смолоду: всю жизнь я работал у чужих людей. Когда я приносил в зимовье шенгель и топил ею очаг, то жар держался в печи до утра, как будто я топил саксаулом. Тогда я понял, что хотя шенгель рвет одежду и скот не ест ее, но все же шенгель полезна человеку. А кара-кога? Когда я бросал в огонь, она не горела; когда я пытался раздуть пламя, оно потухало. Тогда я подумал: «Может быть, скот будет есть ее?» Но скот не ел этой травы, отходя от нее прочь. Вот почему я решил, что кара-кога и есть самая никчемная трава, — ответил Жаман.

— А сорока? Откуда ты взял, что она никудышней фазана? — спросил хан.

— Каждый знает, что у фазана вкусное мясо, — сказал Жаман. — Нельзя винить его за то, что у него невзрачный вид, — таким уж сотворила его природа. А вот сорока, хотя и красива перьями, но никудышна нутром. Подобно тому, как пестры ее перья, нет меж сороками согласья: две сороки вместе не летают, две сороки вместе не сидят. Человеку от нее никакой пользы нет, в пищу она не годится. Поэтому сорока — самая никудышная птица.

— Хорошо, — сказал хан, ты все правильно говоришь. Но откуда ты знаешь, что ты и есть самый ничтожный человек?

— О хан! — ответил Жаман. — Мне пятьдесят лет. Ровесники мои давно поженились. Их окружают дети, жены им прислуживают, посторонние оказывают уважение. А я скитаюсь по миру, тружусь на чужих людей. Кто же тогда ничтожный человек, кто же тогда Жаман, как не я? Хан покачал головой.

— Ой, рад бы я был, если бы ты действительно оказался жаманом! Ну, ладно. Ты сказал все правильно. Теперь вот послушай. Есть у меня чудесный конь, взгляни на него и скажи, каков он.

— Хорошо! — согласился Жаман.

Когда привели коня, Жаман внимательно его осмотрел и сказал: — По виду у коня недостатков нет. Позволь, хан, проехать на нем. Хан согласился. Жаман переехал на коне через реку и, вернувшись, сказал:

— Мой хан! У этого коня нет недостатков, если не считать, что у него в повадке есть что-то коровье. Хан удивился.

— Ох, злодей! Ты угадал! Мать этого жеребенка пришлось прирезать, и, пока он вырос и смог сам пастись, его кормили коровьим молоком. Как ты догадался?

— Я заметил, что, переходя реку, конь этот задние ноги отряхивал, а голову все время пригибал к воде. Корову хоть сорок раз напои, она не пройдет через реку, чтобы не напиться в сорок первый.

Окружавшие хана визири с удивлением посмотрели друг на друга. Хан некоторое время сидел задумавшись. Потом он сказал:

— У меня есть драгоценный камень. Этот камень обладает чудесным свойством, подобно перстню Соломона, посоху Моисея, сумке Давида. Отгадай, каким свойством обладает мой камень?

И хан велел принести из своей сокровищницы драгоценный камень. Жаман взвесил камень в руке и сказал:

— Твой камень, хан, действительно чудесен! Но кто-то позавидовал тебе и сглазил его: в нем завелись два черноголовых червя. Они уже источили сердцевину камня. Пройдет два года — камень расколется и потеряет свое чудесное свойство.

Приближенные хана не знали, верить Жаману или нет. Тогда хан решил проверить сам и приказал расколоть камень. В нем нашли двух черноголовых червей.

— Откуда ты узнал, что в камне живут черви? — спросил хан.

— По своему чудесному свойству камень должен был бы обладать необыкновенной тяжестью, — ответил Жаман. — Но он оказался легче, чем я того ожидал. Отсюда я заключил, что в нем должна быть пустота.

Тогда хан задал еще вопрос:

— Ты оказался не Жаман, а мудрец! Так вот, скажи, пожалуйста, как древен мой ханский род?

Жаман обошел вокруг ханского трона и, глядя хану прямо в глаза, ответил:

— Мой хан! В мудрости ты не уступаешь никому, но в твоем роду был единственный хан — ты сам. Родители твои были простыми людьми, а не потомками древнего ханского рода.

— Что ты болтаешь! — гневно воскликнул хан. — Я происхожу из рода, семь колен которого были ханами!

Но Жаман продолжал стоять на своем.

— Нет, повелитель, — сказал он. — Только ты один хан. Твои родители были простыми людьми.

Хан приказал позвать свою мать.

— Пусть не окажется она повинной в крови человека и скажет правду: я не могу простить Жаману подобной дерзости и прикажу отрубить ему голову!

Когда пришла мать хана, и ей рассказали все, что говорил Жаман, она, глубоко вздохнув, обратилась к хану:

— О мой сын! Я стара. На склоне жизни я не хочу быть причиной смерти невинного. Я одна хранила тайну. Но зачем мне ее беречь, если тайну эту знает еще Жаман? Отец твой имел до меня девятнадцать жен и одну за другой убил их за то, что они рожали ему дочерей. Двадцатой женой его стала я. Когда я забеременела, то, испугавшись за свою жизнь, обратилась к знахарям. Они мне предсказали, что я рожу дочь. Я долго горевала в ожидании дочери и своей смерти. В эти дни у одного простого человека, жившего недалеко от нашего дворца, жена была тоже беременна. Я снова призвала знахарей, и они открыли мне, что во чреве простой женщины растет сын. Тогда я вызвала простую женщину к себе и поведала ей свое горе. Я подарила ей много золота и просила ее, если у нее родится сын, отдать его мне взамен моей дочери, сохранив тайну до могилы. Женщина согласилась. Когда пришел час мне рожать, хан был на охоте. Мы разрешились с простой женщиной одновременно. Чтобы сохранить тайну, мы не допустили к себе никого постороннего. Левой рукой я отдала свою дочь, а правой рукой приняла к себе тебя, сын мой. И она горько заплакала.

— Если это так, — сказал хан, обращаясь к Жаману, — то я менее достоин трона, чем ты, мудрый!

И он сошел с трона, уступив Жаману ханское место.

— Нет, хан! — сказал Жаман. — Я простой человек, и у меня нет желания занимать ханский трон. Я удовольствуюсь тем, что буду находиться в твоей тени. Садись же на свой трон, хан Маден!

Хан вернулся на трон и сказал:

— Как же ты узнал, что я сын простого человека? Тогда Жаман ответил:

— Умен я или глуп, прав ли, виноват, но когда я пришел к тебе, я был твоим гостем. Ты послал меня на кухню и велел накормить похлебкой с хлебом. Ты не назвал ту пищу, которую едят ханы, а назвал ту, которая считается лучшей у народа. В этом проявилась твоя простота, и я догадался, что ты хан не по рождению.

Вся свита хана и визири не переставали удивляться проницательности Жамана.

А хан по-прежнему управлял своими подданными. За ум и находчивость хан полюбил Жамана, назначив его своим визирем. А остальные сорок ханских визирей впали в немилость.

Однажды выйдя из дворца, Жаман увидел неподалеку большую белую юрту. Возле юрты толпился народ, ожидая очереди, чтобы войти внутрь. Жаман вернулся во дворец и спросил хана, что это за сборище.

Хан сказал:

— Тут живет один человек: по положению простолюдин, по богатству хан, по имени Вали. У него есть дочь, зовут ее Менды. С пятнадцати лет выбирает она себе жениха и не может выбрать, потому что хочет, чтобы жених превосходил ее умом. Сейчас ей уже тридцать пять, до сих пор жених не нашелся. Люди, которых ты видал возле юрты, — баи и мурзы, которые хотят победить ее сердце.

Выслушал все это Жаман и подумал: «А ну, пойду-ка я попытаю счастья!»

И вечером, когда народ разошелся по домам, Жаман подошел к белой юрте. К нему вышла стройная молодая девушка. Увидав невзрачного Жамана, она грубо спросила:

— Тебе что нужно?

— Мое дело не к тебе, — спокойно сказал Жаман. — Мое дело к твоей госпоже. Иди, скажи ей!

Служанка засмеялась и, вернувшись к своей госпоже, сказала:

— Ты хотела, госпожа моя, выбрать себе хорошего мужа, а люди из-за того осмелели без меры: приходят всяк, кому не лень. Вот сейчас пришел такой человек, что на него и смотреть противно, а спрашивает тебя!

Менды улыбнулась.

— Хотя он невзрачен, откуда ты знаешь, кто это? Вот возьми эти вещи и отнеси ему.

Служанка завернула в шелковую скатерть драгоценный камень, оселок и нож и отнесла Жаману. Жаман осмотрел вещи и сказал:

— Пойди к своей госпоже, возьми у нее те предметы, которых тут не хватает, чтобы сделать все так. как она хочет.

— Ой-бой! — сказала служанка, воротись к своей госпоже. — Жаман просит то, чего недостает.

— Хорошо! — сказала Менды. — Отнеси ему вот и это! — И она указала служанке на молоток и наковальню.

Жаман положил на наковальню оселок и ударом молотка расколол его пополам. Потом он отбил нож от рукоятки и наконец превратил драгоценный камень в два осколка.

Сделав все это, он собрал осколки, отдал служанке, приказав отнести их девушке.

Увидав разбитые вещи, Менды вскочила.

— Если это не черт, то это и есть тот, кого я так долго ищу! воскликнула она. — Зови его сюда!

Обомлевшая служанка не знала, что и думать. Она позвала Жамана. он вошел в юрту, спокойный и медлительный. Говорят, Менды встретила его с почетом.

Раньше к ней приходили сыновья баев, ханов. Всем им посылала Менды те же вещи, что и Жаману. Но они, ничего не поняв, лишь возмущались, говоря: «Разве в моем доме нет ножей? Или в казне нет драгоценных камней? Или, наконец, я не видел простого оселка?» — и уходили недовольные.

В тот же вечер, когда Жаман был у Менды, ее братья держали между собой совет.

— Как же так? — говорили они. — Ей уже тридцать пять лет, она все выбирает себе жениха?! Тут что-то неладно! У нее, наверное, есть тайный дружок. Надо его изловить!

И вот поставили они возле юрты Менды караульных. Чуть свет Жаман, покинув теплые объятья девушки, счастливый, зашагал домой. Едва он сделал несколько шагов, на него накинулись караульщики, схватили и приволокли к братьям девушки. А те в свою очередь привели его к хану.

— Вот, сказали они, поймали, хан, твоего визиря! Ночью, тайно он ходил соблазнять девушку. Не успел Жаман поселиться в твоем дворце, как начал обижать народ.

Хан махнул рукой, и братья ушли.

— Ну, — спросил хан строго, когда они остались с Жаманом наедине, — был ты у девушки?

— Нет.

— Но ведь братья ее говорят, что тебя изловили у нее. — Они клевещут на меня, хан, — ответил Жаман. — Меня поймали, когда я шел через поле.

— Из уважения к твоей мудрости, — сказал хан, — я даже хотел уступить тебе свой трон. Но ты не принял трона. Тогда я сделал тебя главным визирем. А Вали-бай, отец этой девушки, мне не менее дорог. Скажи правду, и я обещаю тебе сосватать девушку.

Но Жаман продолжал отпираться. Тогда хан рассердился и приказал палачам повесить Жамана. Палачи повели Жамана к виселице, накинули на его шею петлю и подняли его высоко под перекладину.

Жаман читал молитвы. Потом он стал хрипеть. Уже дыхание его остановилось, как вдруг, рассекая толпу, прискакал всадник в белой одежде, с лицом, закрытым покрывалом, и ловким ударом сабли перерубил веревку. Когда Жаман упал на землю, всадник сошел с коня, положил на грудь лежавшего саблю и так же быстро, как появился, умчался неизвестно куда.

Прошло немного времени, и Жаман пришел в себя. Палачи хотели было вешать его снова, но он сказал:

— Теперь ведите меня к хану!

И палачи довели его к хану.

Увидав Жамана, хан вскочил со своего трона и с гневом закричал:

— Почему до сих пор не казнили его?

Палачи, упав на землю, рассказали хану обо всем случившемся. Хан обернулся к Жаману:

— Что же, ты решился наконец сказать мне правду?

— О повелитель! — сказал Жаман. — Я пришел сказать всю правду.

— В таком случае скажи, правда ли, что ты был у Менды, дочери Вали-бая, в ту ночь?

— Правда.

— Дал ли ты слово, что женишься на ней?

— Да, дал слово.

— Почему же в тот раз ты не сказал мне об этом?

— Мой хан! — молвил Жаман. — В тот раз я не сказал правды по следующей причине. Когда я пришел к дочери Вали-бая и дал ей знать об этом, то она послала мне оселок, нож и драгоценный камень. Это означало: «До тех пор, пока оселок не сточится, до тех пор, пока нож не отделится от рукоятки, храни тайну. Человек, не раскрывший тайны за этот срок, своей верностью завоюет мое сердце, подобно тому, как силой рассекают драгоценный камень…» Так говорила она этими предметами.

Я ответил: «Тайну буду хранить до тех пор, пока голова моя не оторвется от плеч, подобно ножу, клинок которого я отделил от рукоятки. Тайну буду хранить, пока оселок не сточится, и я не разобьюсь вдребезги. Буду хранить тайну и завоюю твое сердце подобно тому, как рассекаю драгоценный камень». И я сделал это. Как видишь, я дал слово. И потому в тот раз не говорил правды. Но когда меня привели к виселице и стали вешать, девушка, пожалев меня, прискакала на белом коне и, перерубив веревку, положила поперек меня свою саблю. Это означало: «Без вины за меня не погибай. Я убедилась в твоем мужестве и твоей верности. Поэтому я возвращаю тебе клятву!» Она сама освободила меня от связывающего мои уста слова, и я теперь говорю правду, истинную правду.

Убедившись в правдивости Жамана, хан созвал народ и устроил большой пир, длившийся тридцать дней и сорок ночей. Потом он сосватал Жаману красавицу Менды.

Однажды сорок визирей, возненавидевших Жамана с тех пор, как хан приблизил его к себе, держали совет.

— Так это продолжаться не может! — решили визири. — Надо посеять вражду между ханом и Жаманом. Надо привести хана к Жаману в гости, показать ему красавицу Менды. Хан не устоит перед ее красотой, и мы Зажжем между ними огонь вражды.

Уговорившись, они стали наперебой хвалить хану красавицу Менды.

Хан поддался уговорам, и, побывав в доме Жамана, собственными глазами убедился в необычайной красоте Менды.

«В самом деле, — подумал хан, — она достойна меня!» Вернувшись во дворец, он призвал к себе сорок визирей.

— У меня не было никаких мыслей против Жамана, — сказал он, обратясь к визирям. — Вы заронили их во мне. Я увидел красоту Менды и теперь спрашиваю вас, к какой хитрости вы прибегнете, чтобы мне овладеть ею?

Визири ответили:

— Мы уже придумали, господин наш! Позови Жамана. Пошли его в Барса-Кельмес, в страну, откуда никто не возвращается. Там он и умрет.

После его смерти кто же возьмет его жену, как не ты, хан?

Хан послал за Жаманом джигита. Подошел джигит к юрте Жамана и стал смотреть через щель. Видит: лежит Жаман на кошме, отдыхает. А жена его сидит возле него, смотрится в зеркало, любуется собой и говорит Жаману:

— Я удивляюсь делам аллаха. Он объединяет таких людей, разница между которыми, как между небом и землей. Смотрю я на себя и вижу, что подобна четырнадцатидневной луне, достигшей полнолуния. Смотрю на тебя — ты подобен озеру, вода которого высохла.

Жаман поднял голову:

— Не так ты говоришь, Менды! Ты соблазнилась не моим темным цветом кожи или моей старостью, а вышла замуж за мой ум, — закончил он рассмеявшись.

Менды, улыбнувшись словам мужа, обернулась. Джигит, входивший в это время в юрту, пораженный ее красотой, потерял сознание и упал.

Жаман и его жена спрыснули джигита водой и, когда он пришел в себя, стали расспрашивать. Джигит сказал, что хан послал его за Жаманом, и ушел.

Когда джигит вернулся во дворец, хан недовольно сказал:

— Ты ушел давно! А мы тут сидим и ждем тебя.

Джигит рассказал хану, как все было, и хан от его речей еще больше загорелся желанием.

Когда джигит ушел, Жаман спросил жену:

— Пойти к хану или нет?

— Иди, — сказала Менды. — Я давно думаю, что он хочет послать тебя в Барса-Кельмес. Коли пошлет — согласись. Но не бери в дорогу быстроногого скакуна, не бери и плавного иноходца. А возьми самую сытую отъевшуюся лошадь из табуна. Сорок визирей будут тебя провожать на трехдневное расстояние. Но лишь только они скроются из виду, ты вернись обратно, зайди в лес, зарежь своего откормленного коня и принеси его мясо домой. Вот мы и будем питаться им. Когда Жаман пришел к хану, хан сказал:

— Я хочу тебя послать в дальний трудный путь. Моя надежда не на твое мужество, а на твой ум. Поедешь?

— Поеду, — сказал Жаман. — Посылай, куда хочешь!

— Есть такая страна, — сказал хан, — называется она Барса-Кельмес. Там пасется овца, один волос которой золотой, а другой серебряный. Если ее зарезать, то из шкуры выйдет шуба. Хочу я носить такую шубу. Над той страной летает утка, крылья которой из серебра, а перья из золота. Из них я хочу сделать себе венец. Там живет великан — у него есть черный аргамак. За один шаг он сто верст перешагивает. Я хочу сесть на этого коня. Вот иди — достань мне шкуры овцы, перья утки и аргамака!

Жаман, выбрав из табунов самого откормленного коня, пустился в путь. Сорок визирей провожали его на трехдневное расстояние. А проводив, вернулись назад. Едва скрылись визири, Жаман повернул своего коня, заехал в густой черный лес Каратогай. Там он зарезал своего коня, сходил домой за вьючной лошадью, привез в свою юрту мясо и посолил его. Под кроватью вырыл Жаман глубокую яму. Днем сидел в ней, а ночью вылезал наверх и, питаясь мясом коня, жил со своей женой беззаботно.

Прошел год. Однажды, будто бы для того, чтобы высказать соболезнование, хан приехал к красавице Менды. После угощения хан начал:

— Когда я посылал своих визирей за самой никчемной травой, за самой никудышной птицей, за самым ничтожным человеком, то твой муж оказался этим Жаманом. Но хотя он был Жаманом, я, покоренный его умом, даже уступил было ему ханский трон. Благодаря своему уму он женился на тебе. Но теперь, видно, зря я понадеялся на него, послав его по одному важному государственному делу. Срок возвращения его прошел. Быть может, такова воля аллаха… Но я не хочу оставить тебя одинокой. Недаром говорят: «Когда умрет старший брат, жена его остается в наследство младшему». Жаман мне был как брат — вот и решил я взять тебя к себе, заботиться о тебе.

— Э-э! — сказала Менды. — Если такова воля аллаха, то ничего не поделаешь! Когда он впервые приехал к вам, мой хан, у вас в руках был драгоценный камень. Этот камень вы, по совету Жамана, разбили. После этого камень стал никчемным. У каждой вещи, хан, есть свое время, в которое она дороже, чем в любой другой час. Тогда я была девушкой, а теперь я подобна рассеченному камню: все равно, служа тебе, я не угожу! Поэтому лучше не трать, хан, времени попусту!

Говорят, что хан, смущенный ответом красавицы Менды, вернулся домой ни с чем.

Хан ушел, Менды кликнула Жамана из ямы.

— Теперь иди к хану и сам отвечай! — сказала она.

Едва хан вернулся во дворец и уселся на троне, как раскрылись двери и, склонясь в приветствии перед своим господином, вошел Жаман. Хан совсем растерялся.

— Ух! — сказал он. — Когда ты вернулся? Ну, рассказывай!

Жаман ответил:

— Рассказ мой короток. После того, как визири проводили меня, один голодный лев стал преследовать меня. Тогда я решил: «Чем идти в Барса-Кельмес, лучше расправиться с этим врагом!» И, вынув из ножен саблю, я сам пошел на льва. Он сначала забрел в мой аул, забрался в мою юрту, а потом выскочил оттуда, если глаза мои не ошибаются, забежал в твой дворец, хан!

Хан не знал, что сказать — то краснел, то бледнел. Наконец он собрался с духом:

— Я виноват перед тобой, Жаман! Я ошибся. Я поддался соблазну, причиной чего были мои визири. Теперь они сделают зло либо тебе, либо мне. Лучше всего ты уезжай куда-нибудь!

Жаман согласился, и хан, навьючив сорок верблюдов драгоценностями, отправил его в страну соседнего хана Акшахана.

Жаман стал жить в стране Акшахана и прослыл там одним из самых уважаемых людей.

Тщетно пытался хан забыть Жамана. Дни шли за днями, но мысль об утерянном друге не давала ему покоя.

Однажды, когда хан отдыхал на кошме, устремив взор на шанрак, к нему вошли сорок визирей.

Хан поднял голову и сказал:

— Враг нагрянул, страна в волнении, гибель близка! Что это значит? Отгадайте. Иначе я вас казню!

Визири посовещались между собой и поехали к Жаману, чтобы тот разгадал слова хана. Жаман, приветливо встретив сорок визирей, выслушал их и сказал:

— Тут ничего мудреного нет. Сейчас я вам все объясню. Вот лежал он у себя в юрте и вспоминал прошедшее. Пока хан лежал, глядя на шанрак, одна из перекладин — кульдреуш (Кульдреуш — перекрестные реечки в потолочном круге юрты) — выпала. Хан решил вас испытать и сказал эти слова, потому что, когда враг разрушает юрту, то начинает это дело с кульдреуша. Вернитесь назад, вставьте выпавшую перекладину на место, и хан будет доволен.

Визири вернулись к хану и говорят:

— Повелитель! Кульдреуш выпал. Разреши его вставить.

Хан рассмеялся.

— Кто это вас научил?

Визири сказали правду.

Тогда хан стал наставлять визирей:

— Хоть он и был Жаманом, зато в трудные минуты, благодаря своей мудрости, помогал нам выйти из беды. Он всегда шел навстречу каждому, готовый помочь советом и делом. Вы же из зависти сделали так, что я расстался с ним. Если бы он теперь не выручил вас советом, все бы вы были казнены. Недаром говорят: «Не рой яму другому — сам в нее попадешь».

Сорок визирей хотели угодить хану, всячески пытаясь развлечь его. Они каждый день устраивали игры и пиры, но ничего не могло развеселить хана. В своей тоске по Жаману он был безутешен.

Однажды в сопровождении сорока визирей хан поехал на охоту. В погоне за зверем на склонах гор они встретили старика, пасшего овец.

Сказав обычное приветствие, хан спросил старика:

— Отец! Сколько лет прошло с тех пор, как вершина этой горы покрылась инеем?

— Наверное, лет двадцать, — ответил старик.

— А сколько времени прошло с тех пор, как подножие этой горы покрыл иней? — спросил хан.

— Лет пятнадцать, — ответил старик.

— А сколько лет прошло с тех пор, как с вершины этой горы течет ручей? — снова спросил хан.

— А этому уже, наверное, лет десять, — ответил старик. Хан задумался на мгновение, а потом спросил еще:

— Отец! Ты из скольких состоишь?

— Ой, светик мой! — ответил старик. — Когда ложусь, нас двое, когда встаю — четверо.

— Дед, — сказал тогда хан. — У меня есть сорок пестрых гусей. Мне нужно, чтобы их перья были выдернуты незаметно, чтобы мясо их было сварено без огня, чтобы их зарезать без крови. Найдется ли такой человек, который мог бы сделать это?

— Найдется! — сказал старик. — Если найдешь такого человека, так он больше сделает.

Хан удовлетворился словами старика, повернул коня и поехал домой. По дороге он сказал визирям:

— Вы слышали, что говорил я и что отвечал мне старик? Так вот, отгадайте, что это все значит! Даю вам одиннадцать месяцев срока. Если не отгадаете, то ни одного не оставлю в живых!

Визири растерялись и опять поехали к Жаману за советом.

— Это дело будет нелегким. Все вы, сорок визирей, осуждены на смерть. Ничего не поделаешь, надо отгадывать! Но я вам помогу. Кажется, я нашел выход. Вы должны оставить одного коня живым, а остальных зарезать. Свою одежду вы должны сжечь и на костре, который из нее получится, сварить мясо одного коня. После этого я сяду на оставшегося живым единственного коня и погоню вас нагими к хану. Если вы не сочтете недостойным это для себя и потом не будете мне мстить, то я заступлюсь за вас перед ханом.

Визири в один голос ответили:

— Ой-ой, господин Жаман! Не будем сердиться! Лишь бы остаться нам живыми. Хан очень сердит на нас!

Дошла до хана весть о том, что едет к нему Жаман. С сорока джигитами выехал хан навстречу Жаману. На полдневное расстояние приказал хан расстелить по степи шелковые ковры, чтобы ноги дорогого Жамана не касались земли. У самой своей юрты приказал хан поставить Жаману белый шатер.

По приезде друга хан забыл про визирей и устроил пир, длившийся тридцать дней и сорок ночей.

Визири начали роптать.

— Наш хан думает только о себе. Он занят только своими заботами и пустяками-загадками!

Услыхав это, Жаман вызвал их во дворец и перед ханом и перед народом сказал им:

— Тот старик, которого встретил на охоте хан, был мудрецом. Хан угадал в нем ум и поэтому обратился к нему в надежде, что он мудрым советом поможет исправить его визирей. Когда хан спросил: «Сколько лет прошло с тех пор, как вершина этой горы покрылась инеем?»— это означало: «Сколько лет прошло с тех пор, как седина появилась в твоих волосах?» Когда хан спросил: «А сколько времени прошло с тех пор, как подножие этой горы покрыл иней?»— это означало: «Сколько лет прошло с тех пор, как борода твоя стала седой?» Когда же хан спросил: «А сколько лет прошло с тех пор, как с вершины этой горы течет ручей?»— это означало: «Сколько лет прошло с тех пор, как текут из твоих глаз старческие слезы?» А то, что хан спросил: «Ты из скольких состоишь?»— означало: «Сколько в твоей семье душ?» А старик ответил: «Когда ложусь, нас двое, когда встаю — четверо». Это означало: «У меня умерла жена, и я женился на женщине, у которой умер муж. Когда мы ложимся спать — нас двое, а днем, когда я нахожусь на пастбище, я думаю о своей покойной жене, а моя жена вспоминает дома о своем покойном муже».

Сорок пестрых гусей, которых нужно ощипать незаметно, зарезать без крови и сварить без огня, — это вы, сорок безмозглых визирей, которых нужно, не убивая, исправить. А старик сказал: «Если найдешь достойного человека, так он больше сделает!» Этим самым он направил хана ко мне.

Когда вы в поисках ответа на ханскую загадку явились ко мне, я снял с вас одежды и велел сжечь их. Это означало, что я выщипал у гусей незаметно их перья. Я велел вам зарезать ваших лошадей, значит, я сварил вашу силу без огня. А то, что я вас босыми и нагими, словно стадо баранов, пешком пригнал ко дворцу хана, это равносильно тому, что я вас зарезал без крови. Думаю, что на этом заботы хана о вас кончаются, — закончил Жаман.

Тогда хан обратился к Жаману:

— Раз ты благополучно вернулся ко мне, я прощаю визирей. Не однажды разжигали они между нами огонь раздора. Они были причиной твоего изгнания. Я хотел, чтобы они были побеждены и признали свою вину. Мое желание исполнилось. Мой народ! — сказал хан, обернувшись к стоявшей перед дворцом толпе. Вот уже сколько времени, как я ханствую над тобой. Теперь я передаю ханство моему другу Жаман! О Жаман! Не отказывайся теперь от трона!

Хан Маден взял под руку Жамана и посадил его на трон. Устроили большой пир, продолжавшийся тридцать дней и сорок ночей. Народ посадил Жамана на белую кошму и, подняв, как это велит древний обычай, высоко, провозгласил его ханом. Так Жаман. самый ничтожный человек из всех живущих на свете, стал ханом.

Жаман послал джигитов за женой, красавицей Менды, находившейся в стране Акшахана.

Вскоре хан Жаман без войны, благодаря своему уму, завладел пятью ханствами. Люди из других ханств, покидая свою страну в поисках справедливости, приходили сюда и лишь здесь, у хана Жамана, находили ее.

Говорят, что с тех пор за справедливость и мудрость народы пяти ханств назвали Жамана Аязбием, и это прозвище сохранилось за ним до самой смерти.

Аяз-бий был справедлив. Он всегда бескорыстно решал дела. Помогал бедным.

Свои старые пожитки рваный малахай и худую шубу — повесил он над дверьми своего дома.

И когда, возгордившись своим ханским положением, отклонялся от истины хан Аяз. Жаман, взглянув на висящие одежды самого ничтожного человека из всех живущих на свете, говорил себе:

— Эй, Аяз! Не гордись тем, что ты богат, не гордись тем. что ты хан! Аяз, узнай силу свою! Муравей, узнай свою дорогу!

СУД БИЯ БАЛЬТЕКЕЯ

В древние времена в кочевьях рода Аргын доживал свою старость богатый торговец Нуржан.

Было у него три сына — Акыт, Сабит и Хамит.

Умирая, старик позвал их и объявил им свою последнюю волю:

— Все мое богатство, все мои табуны и стада принадлежат вам троим поровну. Живите дружно, не ссорьтесь, ведите торговые дела сообща и не обижайте моих жен. Оставляю вам тысячу пятьсот дилла, которые я берег на черный день. Берегите деньги на крайний случай, когда постигнет вас несчастье. Тогда разделите золото по-братски между собой, и пусть каждый сам по себе на свой страх продолжает торговлю. Заройте золото в горах в сохранном месте, чтобы никто, кроме вас троих, не знал о нем.

Оставив такое завещание, Нуржан умер.

Сыновья похоронили отца и сразу после поминок поспешили выполнять его последнюю волю.

Они отправились в горы Чингис, нашли там глубокую пещеру, спрятали в укромном месте мешок с золотыми монетами, засыпали его землей, а вход завалили камнями. Окончив это дело, братья, никем не замеченные, направились домой.

В первые годы после смерти отца они жили дружно и удачно вели сообща торговые дела. Потом между, ними начались разногласия, и дело дошло до крупной ссоры. Торговля от этого пришла в упадок. А тут еще зима выдалась тяжелая. Во время джута полегли все бараны и лошади, а летом от чумы погиб весь рогатый скот. Наступило полное разорение.

Вспомнили братья отцовский завет жить дружно, но было уже поздно.

Решили они разделить отцовское золото.

Отправились братья в горы Чингис, нашли пещеру, где был зарыт клад, раскопали яму и вытащили мешок с монетами.

Пересчитали они их и обнаружили пропажу: в мешке не хватало ровно пятисот дилла.

— Кто мог взять третью часть нашего клада? — вскричал изумленный Акыт. — Вор утащил бы весь мешок. Это дело рук кого-нибудь из нас! Кто же взял свою долю?

— Не я! — ответил Сабит.

— И не я! — повторил за ним Хамит.

— В таком случае, вы думаете, что это сделал я? — спросил с возмущением Акыт.

Братья крепко поссорились, чуть не подрались. Но Акыт сказал:

— Не будем напрасно спорить и браниться. Никто из нас не сознается, а злость может довести не только до драки, но и до убийства. Поедемте к мудрому бию Бальтекею. Он справедливо рассудит нас и найдет виновно- го. Положимся на его мудрость.

Сабит и Хамит согласились. В тот же день братья отправились в путь. Вот едут они степью и дружно разговаривают, забыв о ссоре. Акыт посмотрел на зеленую траву и сказал:

— Должно быть, близко аул. Я вижу на траве след сильно усталого верблюда, совершившего дальний переход с тяжелой поклажей.

Сабит взглянул на траву и сказал:

— Правда, здесь прошел верблюд, у которого правый глаз кривой. Хамит подумал и добавил:

— Да, Сабит прав — верблюд был слеп на правый глаз. И ты, Акыт, сказал тоже правду — верблюд шел под вьюком. Он нес бадью с медом.

Отъехали братья довольно далеко и встретили всадника, судя по одежде — татарина. Остановились, поздоровались. Татарин сказал:

— Друзья, я потерял верблюда. Не видали ли вы его?

— Нет!

Поехали они рядом. Разговорились. Акыт спросил:

— Верблюд был усталый и шел под тяжелым вьюком издалека?

— Да, да… Мы с хозяином проехали Каракумы и сорок дней уже в пути.

— Твой верблюд приметный, — сказал Сабит. — Он ведь кривой на правый глаз.

Татарин насторожился:

— Кривой! Откуда же ты знаешь, если его не видел?

А Хамит успокоил:

— Ты не беспокойся. Он под тяжелым вьюком далеко не уйдет. Бадью с медом не так легко нести.

— Аллах великий! — вскричал татарин. На верблюде навьючен мед. Значит, вы его видели, а если отказываетесь, значит, сами и украли моего верблюда. Лучше признавайтесь, а не то я вас потащу на суд к мудрому бию Бальтекею! Придется вам не только отдать верблюда, но и заплатить штраф и судебные издержки.

Братья перемигнулись между собой и согласились:

— Ну, что же, поедем вместе к бию. Нам по пути!

Поехали они вчетвером дальше. Приехали в аул Бальтекея. Бий, узнав, что к нему прибыли дети славного Нуржана, принял их с распростертыми объятиями.

— Рад, очень рад, что аллах привел встретить дорогих гостей! — говорил Бальтекей.

Он распорядился освободить для братьев отдельную юрту и заколоть самого жирного барана.

Братья расположились на отдых. Им принесли хорошее угощение: чай, баурсаки, изюм, урюк.

Бальтекей только на минуту заглянул к гостям в юрту, чтобы посмотреть, как устроили сыновей Нуржана, и сообщить им, что скоро подадут плов. Степной обычай не позволял утомлять почетных гостей постоянным присутствием, пока они не отдохнут с дороги.

Однако Бальтекея очень интересовали приезжие, и он то и дело наблюдал за ними сквозь небольшую дырочку в кошме.

Вот джигит принес блюдо с. пловом и бережно поставил его перед гостями. Братья стали есть.

— Знаете что, — сказал Акыт, — баран, которого заколол хозяин для нашего угощения, сосал не свою матку, а суку.

— А рис, из которого приготовлен плов, рос на кладбище, — заметил Сабит.

— Об этом нетрудно догадаться, — отозвался Хамит, — Скажу больше: наш гостеприимный хозяин — незаконнорожденный.

Бальтекея удивил подслушанный разговор и возмутило подозрение Хамита, порочащее честь его матери.

Он решил немедленно проверить, насколько основательны предположения гостей. Бий велел позвать к себе чабана.

— Какого барана ты зарезал для гостей? — сердито спросил Бальтекей. — Говорят, его выкормила сука?

— Справедливо говорят, бай! — ответил чабан. — Позапрошлой весной у меня в стаде прежде срока объягнилась одна овца и пропала. Я пожалел ягненка и принес его к суке, у которой были маленькие щенята. Она и выкормила ягненка…

— Хорошо, иди и позови ко мне узбека, у которого мы покупали вчера рис.

Пришел заезжий торговец, и бий спросил его:

— Где ты сеял свой рис? Правда ли, что он вырос на могилах?

— Вполне возможно, бий! Моя пашня находится в логу, на том месте, где давным-давно было кладбище…

Бальтекей разинул рот от удивления и побежал в юрту к своей матери.

— Что с тобою, сын мой? — спросила она, увидев озабоченное лицо Бальтекея.

— Матушка, — сказал бий, — не желаю тебя оскорблять, но я должен знать правду. Скажи, как звали моего отца. Тот ли человек дал мне жизнь, имя которого я ношу? Открой мне тайну моего рождения.

После недолгого колебания мать рассказала сыну:

— Лет пятьдесят назад в наш аул, когда отец твой был в отсутствии, случайно заехал умный человек, бий. Он переночевал в нашей юрте и уехал, оставив о себе хорошую память. Твой покойный отец был человек недалекого ума, и ты пошел не в него. Где бы тебе быть бием и таким умным, если бы не тот случайный гость! Вот тайна твоего рождения и твоей славной мудрости!

Бальтекей совсем растерялся, убедившись в справедливости замечаний своих гостей. Он удивился их необыкновенной проницательности и захотел найти ей объяснение.

На следующее утро бий пришел к братьям и сказал:

— Любезные гости, вчера вы говорили странные загадки. Прошу вас. объясните мне их смысл. Как вы могли знать, что заколотый для вас баран вскормлен собакой?

— Очень просто, — ответил Акыт. — Здесь никакой загадки нет. У меня хорошее обоняние, и я заметил, что мясо в плове отдавало псиной. Догадаться нетрудно, что ягненок вскормлен не овцой, а собакой.

— Хорошо! Но откуда стало известно, что рис вырос на могилах?

Сабит ответил:

— У меня тоже тонкий вкус и обоняние не хуже, чем у брата. Я ощутил в рисе запах гнили, какой присущ могилам. В степи много старых заброшенных кладбищ, и я подумал, что твой рис был посеян на одном из них.

— Ясно, — сказал бий. — Но вот что особенно поразило меня — это ваше предположение, что я будто бы незаконнорожденный. Откуда могла прийти такая мысль вам в голову?

— У старых людей на это есть верная примета. Незаконнорожденный при разговоре потупляет глаза в землю или поглядывает на собеседников исподлобья. Не сердись на меня, Бальтекей, я сделал свое замечание не в обиду тебе и никак не думал, что ты можешь услышать мои слова.

Объяснения братьев вполне удовлетворили Бальтекея, и он спросил:

— Скажите же теперь, любезные гости, о цели вашего приезда.

Акыт хотел ответить, но в эту минуту в юрту вошел татарин, потерявший верблюда. Он обратился к бию с просьбой разобрать его жалобу на сыновей Нуржана.

Бий начал суд. Татарин рассказал о встрече с братьями, передал содержание разговора, внушившего ему подозрение, и выразил уверенность, что сыновья Нуржана сами украли верблюда или знают вора, но не хотят его выдать.

— Что вы на это скажете, друзья? — спросил Бальтекей.

Первым выступил Акыт. Он сказал:

— Увидев след верблюда на мягкой траве, я заметил, что в некоторых местах его ноги скользили. Обыкновенно верблюд ступает твердо, не скользит, потому что на ступнях у него имеются шероховатые твердые мозоли. Когда же он проходит далекий путь, эти мозоли стираются, ступня делается гладкою. Заметив скользящие следы верблюда на мягкой траве, я понял, что он прошел большой путь и сильно устал.

Вторым выступил Сабит.

— А я, — сказал он, — обратил внимание, что верблюд срывал траву только с левой стороны, а не с двух сторон, как обычно бывает. Это навело меня на мысль, что он был слеп на правый глаз.

Бальтекей одобрительно кивнул головой и взглянул на Хамита. Тот заговорил:

— А я заметил, что на траве, которую задевал верблюд своим вьюком, а в особенности там, где он, уставший, опускался на брюхо, собиралось очень много мух. А так как муха льнет к сладкому, то я догадался, что верблюд нес бадью с медом.

Бий одобрительно улыбнулся.

И, обратившись к татарину, сказал:

— Ну, любезный, ступай ищи своего верблюда в степи. Ты сам видишь, что они ни в чем не виновны.

Татарин ушел, а бий спросил братьев:

— Теперь расскажите, зачем вы ко мне пожаловали? Какое у вас дело к бию?

Акыт рассказал о завещании отца, о зарытом в пещере кладе и о таинственном исчезновении пятисот золотых монет.

— Из-за этого вышел у нас спор. Мы не можем уличить друг друга, но наверное знаем, что золото взял кто-нибудь из нас троих — закончил свой рассказ Акыт.

Сабит и Хамит подтвердили его слова:

— Да, посторонний человек унес бы все золото, если бы случайно наткнулся на него.

Бальтекей погладил седую бороду и сказал в задумчивости:

— Вы правы! Я поразмыслю об этом, найду виноватого и дам вам совет. Но прежде я хочу рассказать одну историю. И Бальтекей стал рассказывать:

«Неподалеку от меня живет хороший человек. У него была дочь, славная девушка, редкой красоты. Она полюбила молодого джигита из соседнего аула. Джигит тоже полюбил ее. Встречались они часто, но пожениться не могли, потому что принадлежали к одному роду.

Однажды приехал к этому соседу богатый старик с молодым сыном и высватал девушку. Сват пригнал с собой табун лошадей и тут же заплатил большую часть калыма.

Перед первой брачной ночью девица сказала своему жениху:

— Милый мой, теперь я твоя душой и телом. Ты завтра увезешь меня с собой, и я никогда уже больше не увижу одного джигита, которого очень любила. Позволь мне сперва сходить к нему проститься. Он живет недалеко, я скоро вернусь. Я не обману тебя, и тебе не придется ни в чем меня упрекать.

— Хорошо, — сказал жених, — иди и простись с возлюбленным. Только приходи скорее.

Девушка нарядилась в лучшую одежду и отправилась знакомой дорожкой в соседний аул к возлюбленному. Джигит ждал ее. Она кинулась к нему на грудь, заплакала и поведала свое горе.

Что делать? Джигит понял, что беду поправить нельзя, за девушку отец уже получил калым. Надо было расставаться навсегда. Поплакали они вместе и простились. Джигит проводил девушку на дорогу, здесь попрощался еще раз и пошел, не оглядываясь, домой.

Девушка тоже поспешила в свой аул. На середине пути на нее напали воры. Они сняли с нее все дорогие украшения и оставили в одной рубашке. Бедная девушка не могла от страха вымолвить слова. Одному из воров стало жаль ее, и он сказал товарищам:

— Зачем нам обижать беззащитную девушку. Возвратим ей отнятые вещи, и пусть она идет с миром. Сделаем в своей жизни хоть одно доброе дело.

Воры подумали и согласились. Они пощадили девицу, возвратили ей все награбленное и удалились. Она благополучно дошла до дому, где ее ждал молодой муж.

Рассказала она ему обо всем случившемся, и легли они спать. Муж понял, что жена не обманула его при встрече с возлюбленным».

Бальтекей закончил свой рассказ и помолчал минуту. Потом он сказал:

— Друзья мои, теперь скажите мне, как умные и рассудительные люди, кто из троих поступил великодушнее: молодой ли муж, отпустивший свою жену на свидание с возлюбленным; возлюбленный ли, благородно простившийся с девушкой, или же вор, сжалившийся над беззащитной девушкой?

Братья задумались.

— Я одобряю поступок молодого мужа, отпустившего девушку проститься с возлюбленным! — сказал Акыт.

— Нет, влюбленный джигит поступил благороднее, уступив свое право на любовь другому, — возразил Сабит.

— А я считаю, — сказал Хамит, — лучше всех поступил вор. Он остановил товарищей, и те возвратили ей вещи. С тех пор, может быть, у них проснулась совесть. Это настоящее великодушие!

Бальтекей, выслушав братьев, поднялся с места и обратился к Хамиту:

— Я вижу, — сказал он, — что ты тронут великодушием вора. Раскаяние его ты ценишь выше других чувств. Оно тебе понятнее и ближе твоему сердцу. Отдай же взятые тобой пятьсот дилла. Они не миновали твоих рук.

Бий поклонился и вышел из юрты. Пристыженный Хамит сознался перед братьями, что он взял свою долю из клада.

КАК АЛДАР ЖЕНИЛСЯ

Однажды Алдар-Косе (Имя Алдар-Косе состоит из двух слов: алдар — обманщик, косе (косу) — безбородый) нашел в степи обглоданную баранью лопатку. Поднял ее и зашел в юрту к жадной старухе. Старуха варила мясо. Сказал Алдар-Косе:

— Положи и мою лопатку в котел со своим мясом.

— Давай, — согласилась старуха.

— Только смотри, чтобы твой котел не съел ее.

Удивилась старуха его словам:

— Разве котел может съесть кость или мясо? Не бойся, клади, пусть варится.

Мясо в котле сварилось, а лопатка оказалась без мяса. На ней и прежде его не было.

Подивилась старуха такому чуду. Делать нечего, отдала взамен лопатку с мясом.

Взял Алдар-Косе ее и говорит:

— Я повешу свое мясо здесь, а завтра возьму.

— Повесь, где хочешь. Не пропадет.

Повесил Алдар-Косе лопатку с мясом на стене над ягнятами (В случае непогоды маленьких ягнят берут в кибитку) и сказал:

— Бабушка, как бы твои ягнята не съели мясо.

Старуха даже рассердилась:

— Что ты глупости говоришь! Ягнята мяса не едят!

Наступила ночь. Когда все заснули, Алдар-Косе встал, объел дочиста мясо с лопатки, а жиром намазал ягненку рот. Потом лег спать. Утром Алдар-Косе сказал:

— Бабушка! А ведь твой ягненок съел мое мясо!

Видит старуха — у ягненка жирные губы. Не стала спорить, отдала ягненка за съеденное мясо.

Пошел Алдар-Косе с ягненком в гости к баю. Спрашивает хозяина:

— Можно пустить моего ягненка в твое стадо?

— Можно, — согласился бай.

— Боюсь только, как бы бараны его не съели.

— Не слыхал я, чтобы бараны ели друг друга, — сказал бай. — Не бойся, не съедят.

Пустил Алдар-Косе ягненка в стадо, а сам остался ночевать у бая.

Наступила ночь. Пастух заснул. Алдар-Косе пришел в стадо, зарезал своего ягненка и спрятал, а кровью вымазал рот самым жирным баранам. И опять спать лег.

Утром пошел Алдар-Косе за своим ягненком. Не нашел его и говорит баю:

— Должно быть, съели моего ягненка твои бараны!

Пошел бай в стадо. Заметил кровь на губах некоторых баранов и подумал: должно быть, на самом деле сожрали. Сказал он Алдару-Косе:

— Бери себе тех баранов, на губах которых есть кровь. Отобрал Алдар-Косе восемь баранов и отправился в путь.

По дороге встретил он человека, везущего умершую девушку. Предложил ему Алдар-Косе:

— Отдай мне мертвую девушку, а я тебе дам восемь баранов!

Человек согласился. Взял он восемь баранов и отдал Алдару-Косе тело мертвой девушки да еще лошадь в придачу добавил. Алдар-Косе продолжал свой путь.

Вот подъехал он к своему аулу. Одна девушка увидела его и сказала подругам:

— Алдар-Косе везет свою невесту.

Выбежали девушки посмотреть.

Тогда Алдар-Косе вынул шило и ударил лошадь в бок. Испугалась она и сбросила с себя Алдара-Косе и мертвое тело.

Поднялся Алдар-Косе, пошел к аксакалам в аул и сказал:

— Вот, отцы, что наделали ваши дочки. Испугали лошадь, сбросила она мою жену и ушибла насмерть.

Обсудили аксакалы его слова и решили:

— Наша вина, и должны мы тебя вознаградить. Выбирай себе любую из тех девиц в жены.

Алдар-Косе того и ждал.

Выбрал он самую красивую и женился на ней.

ЧУДЕСНАЯ ШУБА АЛДАРА-КОСЕ

Только в лисьей шубе в такую холодную зиму нельзя было замерзнуть! А в дыря-вой-предырявой шубенке Алдар-Косе мерз каждый день.

Ехал он раз по степи — руки, ноги озябли, нос посинел, скорей бы до теплой юрты добраться!

Ветер свистит, за уши хитреца хватает. А в степи нигде не видно дыма, над аулом.

Напрасно махал камчой Алдар-Клосе: старый тощий конь не мог бежать. Взмахнет он гривой и опять шагом идет.

«Плохой конь — долгая дорога, — качая головой, говорил сам себе всадник. — Ехать еще далеко, собачьего лая не слышно, и ни одной юрты в степи нет. Пропадешь при таком морозе!»

Вдруг увидел он: едет навстречу всадник. По хорошему бегу коня Алдар-Косе догадался, что едет бай. Хитрец сразу же смекнул, что делать. Он распахнул свою дырявую шубенку, выпрямился в седле и запел веселую песенку.

Встретились путники, остановили коней и поздоровались. Бай в теплой лисьей шубе ежится от холода. Алдар-Косе шапку набок сдвинул, отдувается, точно сидит на солнцепеке в летний жаркий день.

— Неужели ты не замерз? — спрашивает бай хитреца.

— Это в твоей шубе холодно, а в моей очень жарко, — отвечает Алдар-Косе.

— Как же может быть в твоей шубе жарко? — не понимает богач.

— Разве не видишь?

— Вижу, что вороны рвали твою шубенку и в ней дыр больше, чем меха!

— Вот и хорошо, что дыр много. В одну дыру холодный ветер входит, в другую выходит. А мне тепло остается.

— Надо у него эту чудесную шубу выманить, — думает бай.

«Вот тепло будет, если байскую шубу надеть!» — размышляет хитрец.

— Продай мне твою шубу! — сказал бай Алдару-Косе.

— Не продам. Я без своей шубы сразу замерзну.

— Не замерзнешь! Возьми в обмен мою лисью шубу, — предложил бай. — Она тоже теплая.

Алдар-Косе сделал вид, что и слышать не хочет. А сам одним глазом смотрит на теплую шубу, а другим на байского скакуна любуется.

— Шубу отдам и денег прибавлю! — стал соблазнять бай.

— Денег мне не надо. Вот если коня дашь в придачу, тогда подумаю. Обрадовался бай, согласился. Снял свою шубу и отдал коня. Надел Алдар-Косе лисью шубу, пересел на байского скакуна и помчался, обгоняя ветер.

Хорошо теперь было Алдару-Косе ездить от аула к аулу в теплой шубе, на хорошем коне.

В каждой юрте спрашивали у хитреца:

— Откуда у тебя лисья шуба и конь бегунец?

— Сменял на чудесную шубу, в которой было семьдесят дыр и девяносто заплат…

Потешая людей, Алдар-Косе рассказывал, как бай накинулся на его дырявую шубенку и отдал ему свою лисью.

Смеялись люди, угощая кумысом хитреца. Когда смех ослабевал, Алдар-Косе каждый раз повторял:

— Далек путь или близок, узнает тот, кто проедет. Горькую еду от сладкой отличит тот, кто поест!

ЖАДНЫЙ БАЙ И АЛДАР-КОСЕ

Жил на свете Шигай-бай, прозванный за необыкновенную жадность Шик-бермесом (Шик — роса. Шик-бермес — не дающий капли воды). Во всей степи не было человека скупее его. Много было у него баранов, быков и лошадей. Но жадность богача не знала пределов. Священный закон гостеприимства для бая не существовал. Вход в юрту Шигай-бая был закрыт для приезжих. За всю свою жизнь он никому не дал куска.

— Ну, меня бы он накормил! — уверенно сказал Алдар-Косе. — Не думаю, — ответил известный острослов Жиренше.

Они поспорили и уговорились: если Алдар-Косе ухитрится поесть у Шигай-бая, то Жиренше отдаст Алдару-Косе все, что тот потребует. Заправив полы халата за пояс, Алдар-Косе сел на коня и отправился в путь. К вечеру он доехал до аула Шигай-бая. Осторожно добравшись до юрты богача, Алдар-Косе увидел вокруг нее разостланный камыш. Жадный бай по шороху узнавал о приближении гостя и успевал спрятать пищу, которую варили дома.

Алдар-Косе потихоньку собрал камыш и проложил себе дорогу к юрте. Он нашел маленькую дырочку в кошме и заглянул внутрь. На тагане кипел котел. Шигай-бай делал колбасу. Хозяйка ощипывала гуся. Служанка опаливала баранью голову, а дочка месила тесто. Алдар-Косе неожиданно вошел в юрту и отдал салем.

В один миг исчезли колбаса, гусь, баранья голова и тесто.

Гость сделал вид, что ничего не заметил.

Шигай-бай сказал с притворной улыбкой:

— Рады видеть тебя, Косе! Садись и будь гостем. Только прости, попотчевать тебя нечем.

— И на добром слове спасибо! — ответил Алдар-Косе и занял самое почетное место в юрте.

— Что нового в степи? — поинтересовался хозяин.

— А что ты хочешь знать, добрейший Шигай-бай? То, что я видел, или то, что я слышал?

— Слухи часто бывают ложью. Я им не верю. Лучше расскажи про то, что ты видел.

Алдар-Косе стал рассказывать:

— Еду я к тебе и вижу: по дороге ползет длинная-предлинная змея. Увидела она меня, зашипела и свернулась так же, как та колбаса, которую ты спрятал под себя, добрейший Шигай-бай. Я схватил камень величиной с баранью голову, вроде той, на которой сидит твоя служанка. Бросил я камень в змею, она от удара расплющилась и стала, как тесто, которое находится под твоей дочерью. Если я сказал хоть одно слово неправды, пусть меня ощипают, как гуся, спрятанного твоей женой.

Шигай-бай побагровел от ярости и бросил колбасу в котел. Хозяйка опустила туда же ощипанного гуся, а служанка опаленную голову барана: И хором они воскликнули:

— Варитесь пять месяцев!

Алдар-Косе быстро разулся, поставил свои сапоги у двери и ответил:

— Отдохните, мои сапожки, десять месяцев!

После этого он растянулся на кошме, так как время было позднее, и притворился спящим. Хозяева услышали его храп и тоже улеглись спать.

Алдар-Косе дождался, когда хозяева крепко заснули, потихоньку встал, подкрался к котлу, выловил гуся, съел его, потом достал баранью голову и закончил ужин колбасой.

Насытившись, он изрезал на кусочки кожаные сапоги хозяйской дочки и кинул их в котел.

Сытый и довольный своей проделкой, Алдар-Косе лег спать.

Ночью Шигай-бай проснулся, разбудил потихоньку домашних и велел подать ужин. Гостя он не пригласил.

Стали хозяева есть. Жевали-жевали жесткую кожу, никак не могли разжевать, чуть зубы не переломали.

— Спрячь мясо до завтра, — сказал Шигай-бай, — а нам налей сурпы.

Прошла ночь. Собрался утром Шигай-бай в поле, позвал жену и говорит ей на ухо:

— Дай мне с собой айрана, только незаметно, чтобы не видел Косе.

Жена наполнила выдолбленную тыкву айраном и дала мужу. Шигай-бай сунул тыкву в карман и хотел выйти из юрты. Но Косе увидел, что карман его оттопырился, кинулся хозяину на шею и принялся его обнимать.

— Ну, прощай, добрейший Шигай-бай, сегодня, возможно, я уеду. А сам вертит бая из стороны в сторону, тормошит его изо всех сил.

Айран из тыквы льется на ноги баю. Тот терпел, терпел и не выдержал. Бросил тыкву и закричал:

— На, пей мой айран, пей, пусть лопнет твое брюхо!

Ушел в этот день Шигай-бай голодный из дому. Идёт он степью и думает: «Как мне избавиться от такого вредного гостя?» На другое утро снова бай говорит жене шепотом:

— Испеки, жена, лепешку, но только так, чтоб Косе не видел!

Испекла жена лепешку, вынула ее из горячей золы и дает мужу. Только он откусил кусок, входит Алдар-Косе. Шигай-бай мигом сунул лепешку за пазуху. Но Алдар-Косе заметил это.

— Должно быть, я сегодня уеду! — сказал он и обнял хозяина, словно прощаясь. — Любезный и добрейший Шигай-бай! Я не знаю, как благодарить тебя за твое гостеприимство…

Говоря эти слова, он все сильнее и сильнее прижимал к себе хозяина. Горячая лепешка жгла баю голый живот. Наконец Шигай-бай не вытерпел и крикнул:

— Чтоб тебе подавиться, Косе, моим хлебом! На, ешь! — Но Алдар-Косе съел лепешку и не подавился.

Бай опять ушел в поле голодный.

Прошло несколько дней. Шигай-бай никак не мог отделаться от непрошеного гостя. Каждое утро тот собирался в путь, но после оставался до следующего дня.

Алдар-Косе приехал к Шигай-баю на вороном жеребце с белой приметной лысиной. Он стоял в конюшне вместе с лошадьми хозяина. Богач решил отомстить Алдару-Косе и зарезать его жеребца. Но Косе узнал о злом намерении богача, подслушав его разговор с женой.

«Погоди, ты еще пожалеешь, вредный бай!»— сказал себе Косе и отправился на конюшню.

Он замазал навозом лысину своей лошади, а на лбу одной из лошадей Шигай-бая, тоже вороной масти, нарисовал мелом белое пятно.

В полночь Шигай-бай пошел в конюшню и кричит оттуда:

— Косе! Вставай, твоя лошадь запуталась в поводу. Сейчас она подохнет!

— Так зарежь ее скорее, чтобы не пропало мясо! — сказал Алдар-Косе и повернулся на другой бок.

Шигай-бай и зарезал вороного жеребца с белым пятном на лбу.

Утром хозяин и гость пошли свежевать лошадь. Алдар-Косе опустился возле нее на колени и стал жаловаться на судьбу, отнявшую у него последнего коня. Незаметно он стер меловую лысину и радостно воскликнул:

— Слава аллаху! Это не моя лошадь, добрейший Шигай-бай. Ты ошибся. У моей — белое пятно на лбу.

Недолго думая, Алдар-Косе побежал к табуну, нашел свою лошадь, стер навоз и подвел ее к Шигай-баю. — Вот мой конь! Богач в припадке гнева готов был разорвать на части Алдара-Косе, но с большим трудом сдержался.

Наконец, к огромной радости бая, Алдар-Косе по-настоящему стал собираться домой. Посмотрел он на свои рваные сапоги и сказал:

— Надо их починить. Не дашь ли мне биз (Биз — шило. Биз — имя женщины), добрейший Шигай-бай?

Бай торопился в степь к своим баранам и ответил:

— Жена, дай ему, что он просит!

Вышел хозяин из юрты, а Алдар-Косе говорит старухе:

— Шигай-бай велел мне отдать вашу дочь Биз!

— Да ты с ума сошел! — возмутилась старуха. — Да разве я отдам красавицу такому проходимцу, как ты!

— Не надо кричать, байбише, — ответил спокойно Алдар-Косе. — Муж приказал, а твое дело — слушаться.

— Мой муж не дурак. Убирайся вон!

— Тогда спросим его, байбише.

Побежали они вдогонку за баем. Алдар-Косе крикнул:

— О добрейший Шигай-бай! Байбише не дает мне биз! А без биз я не могу тронуться в путь.

Шигай-бай испугался, что Алдар-Косе еще задержится в его ауле, и крикнул жене:

— Отдай ему скорее биз, и пусть он убирается на все четыре стороны!

Старуха даже рот разинула от удивления. Алдар-Косе быстро оседлал своего коня, посадил впереди себя девушку, которая давно мечтала покинуть скрягу-отца, и скрылся в степи.

Привез Алдар-Косе Биз в свой аул, оставил ее, а сам отправился к Жиренше. Рассказал он, как провел жадного бая, и говорит:

— Ты мне проиграл. Я пожил у Шигай-бая и был сыт.

— Ну, что же, — ответил Жиренше, — обмануть бая-дурака нетрудно. Ты вот попробуй меня обмани. Тогда получишь все, что желаешь!

Алдар-Косе согласился, и они, покинув аул, отправились в степь. Жиренше ехал верхом, а Алдар-Косе шел пешком.

Прошли друзья немного, вдруг Алдар-Косе остановился и говорит:

— Чтобы тебя провести, мне нужен пестрый мешок, а он остался дома. Придется вернуться.

— Возьми моего коня, чтобы не терять времени! — предложил Жиренше.

Алдар-Косе сел на лошадь, отъехал немного и сказал:

— Вот я тебя и обманул. Была у тебя лошадь, а теперь нет ее! Счастливо оставаться, Жиренше!

Алдар-Косе ускакал, а Жиренше побежал домой. Рассказал он жене про свою беду.

— Хорошо, — сказала жена. — Сиди дома и жди меня с лошадью.

Взяла она старое одеяло, свернула его так, словно ребенка спеленала, и побежала пересечь дорогу Алдару-Косе. Встретились они, тронулись дальше вместе. Алдар-Косе едет на лошади, а женщина идет пешком. Добрались до речки. Видит Алдар-Косе, что его спутница собирается вброд переходить реку, и говорит ей:

— Дай мне ребенка, я перевезу на тот берег.

— Он может проснуться, — отказалась женщина.

— Тогда возьми мою лошадь и переезжай.

— Спасибо!

Села женщина на лошадь, добралась до середины реки и крикнула:

— И самого хитрого хитреца проведет простая женщина. Не горюй, Алдар-Косе, ты, кажется, еще молод! Когда вырастут у тебя борода и усы, может быть, женщину и проведешь! Желаю тебе удачи!

Перебралась женщина на другой берег, помахала ему рукой и ускакала на лошади своего мужа.

АЛДАР-КОСЕ И СКУПОЙ ДРУГ

Однажды в аул, где проживал Алдар-Косе, приехал неизвестный человек. Вскоре он познакомился со всеми и подружился с Алдаром-Косе. Всем он был неплох, и только одно не нравилось Алдару-Косе в новом друге — его необычайная скупость. Был он скрягой. Так и прозвали его люди.

В те времена у степного властителя-хана росла дочь Ханшаим — девушка редчайшей красоты. Много ходило о ней разговоров в степи. Многим хотелось взглянуть на красавицу хотя бы одним глазом. Но прежде чем посмотреть на ханскую дочь, нужно было уплатить ее отцу тысячу рублей.

Захотелось и скряге взглянуть на Ханшаим. Не имея тысячи рублей, он сказал:

— Тебе все доступно, Алдар-Косе. Устрой так, чтобы я посмотрел красавицу даром. Едем в ханский дворец.

Когда они выехали в путь, Алдар-Косе сказал скряге:

— Дай мне взаймы два рубля, а когда мы возвратимся в аул, я верну тебе эти деньги.

«Два рубля не тысяча!»— подумал скряга, но, протягивая деньги Алдару-Косе, он все же предупредил:

— Я даю тебе два рубля только с условием, что ты мне отдашь их сразу же, как мы вернемся домой.

Алдар-Косе не любил повторять сказанного. Он молча взял деньги. Едут они дальше. Повстречался им пастух, гнавший большую отару овец.

Алдар-Косе сказал ему:

— Дорогой мой, я дам тебе два рубля, а ты выбери мне самого плохого козленка из твоего стада.

Пастух согласился. Выбрал он самого худого и хромого козленка и подогнал к Алдару-Косе.

Тогда Алдар-Косе сказал:

— А может быть, ты возьмешь у меня два рубля и козленка, а взамен дашь мне одного ягненка?

Пастух задумался:

«Пожалуй, выгодно будет взять два рубля и козленка обратно и отдать только одного ягненка».

— Хорошо! — сказал пастух.

Пустил он козленка в стадо, выбрал лучшего ягненка и отдал Алдару-Косе.

— Светик мой ненаглядный! — сказал Алдар-Косе. — Давай условимся так: забирай себе и деньги, и козленка, и ягненка, а мне дай одну козу.

И это предложение пастуху пришлось по душе. Он решил, что счастье повстречало его и принесло ему богатство. Пастух забрал ягненка и отдал Алдару-Косе козу.

Потом они обменялись еще несколько раз, и дело кончилось тем, что Алдар-Косе получил у пастуха самого жирного барана. Пастух остался доволен. Ему и невдомек было, что он отдал лучшего барана за два рубля.

Забрали путники барана и поехали своей дорогой. К вечеру въехали они в огромную долину, где находился ханский дворец.

Алдар-Косе и скряга поспешили к нему и увидели речку, преграждающую путь ко дворцу. По берегу зеленели густые кустарники, а через реку к воротам дворца проложен был широкий мост.

Алдар-Косе и его друг «становились у моста и раскинули в кустах белый шатер.

Прошло немного времени, и на тропинке, ведущей к речке, появилась служанка с ведром. Она зачерпнула воду и заметила двух незнакомцев возле шатра.

— Кто вы такие? — спросила служанка, — И почему раскинули здесь свой шатер?

Алдар-Косе ответил:

— Мы люди неба. Впервые мы видим человека земли. Скажи, кто ты такая?

Перепуганная служанка ничего не ответила. Подхватила она ведро и побежала во дворец. Здесь служанка обо всем рассказала дочери хана.

Красавица Ханшаим встревожилась и решила посмотреть на неведомых пришельцев с неба.

— Я слышу гул голосов. — сказал Алдар-Косе, обращаясь к скряге. Слуги сопровождают красавицу Ханшаим. идущую к нам. Смотря внимательно, иначе никогда больше не увидишь ее.

Распахнулись ворота ханского дворца, и в сопровождении свиты появилась одетая в парчу и золото Ханшаим. Лучи солнца вспыхивали в самоцветных камнях, украшавших ее одежду. Они ослепляли взор, и скряга не мог разглядеть лица красавицы.

А Ханшаим посмотрела на противоположный берег реки и удалилась в свои покои.

Вскоре на той же тропинке опять с ведром в руках появилась служанка. Зачерпнув воду, она взглянула в сторону шатра и увидела, как два незнакомца рубили топором связанного барана.

— Что вы делаете? — спросила служанка.

— Мы режем барана, — ответил Алдар-Косе.

Убежала служанка во дворец и сказала ханской дочери:

— Небесные люди не умеют резать барана. Они рубят его топором.

Это было настолько невероятно, что ханская дочь решила сама посмотреть невиданное зрелище.

Опять распахнулись ворота дворца. Красавица Ханшаим появилась на берегу, но и на этот раз скряга не смог разглядеть ее лица.

— Сходи к ним и покажи, как надо резать барана! — сказала ханская дочь служанке.

Служанка перешла мост, научила неизвестных пришельцев пользоваться ножом и вернулась во дворец.

А красавицу Ханшаим разбирает любопытство узнать, что делают неизвестные люди. Снова послала она служанку. Та сбегала на речку, посмотрела и рассказала удивительные вещи:

— Небесные люди вырыли большую яму, сложили в нес мясо, залили водой, опрокинули вверх дном котел и на котле стали разжигать костер. Эти чудаки не умеют варить мясо!

— Пойду и научу их сама! — решила пораженная красавица Хан-шаим.

Перешла она в сопровождении слуг через мост и направилась к шатру.

— Смотри! — сказал Алдар-Косе скряге. — Красавица Ханшаим идет к нам. Теперь ты сможешь разглядеть ее, если будешь внимателен. Хаишаим подошла к костру и, не сказав ни слова незнакомцам, приказала слугам приготовить обед.

Слуги вытащили из ямы мясо, вымыли его в реке, потом сложили в котел и разожгли под ним костер. В это время скряга не спускал глаз с красавицы Ханшаим. Наступил вечер.

— Сходи и посмотри, что делают небесные люди! — сказала Ханшаим служанке.

Та выполнила ее приказание и быстро вернулась.

— Они вытаскивают из котла куски горячего мяса и прикладывают их к щекам! — доложила она своей госпоже. — Они не умеют есть!

Ханшаим велела позвать своих слуг и вместе с ними направилась к шатру. Здесь она сама показала небесным людям, как нужно кушать вареное мясо, а скряга опять не спускал с красавицы глаз.

Ханшаим решила, что небесным людям будет холодно ночевать на берегу реки, и пригласила их во дворец.

Слуги приготовили для них богатый ужин, а затем отвели в особую комнату с пышными постелями.

Через некоторое время Ханшаим послала свою служанку посмотреть, как отдыхают гостя.

Служанка вошла в комнату и увидела пустые постели. Два гостя, подвесив себя за ноги к потолку, отдыхали в таком положении.

— Что вы делаете? — спросила удивленная служанка.

— Спим! — ответил Алдар-Косе.

Рассказала служанка Ханшаим, и красавица снова в сопровождении слуг явилась к небесным людям. Слуги сняли гостей с веревок и усадили их на постели.

Всю ночь рассказывал Алдар-Косе красавице Ханшаим разные чудесные небылицы, но ничего не сказал о себе и своем друге.

Утром они тронулись в обратный путь.

Едут час, другой, третий. Наконец скряга сказал:

— Дорогой мой, то, что было, прошло. Я жду, когда ты мне возвратишь два рубля.

— Хорошо! — ответил Алдар-Косе. — Я отдам, как приедем в аул. У меня, ты знаешь, нет при себе денег.

На пути скряга заехал в соседний аул и остался там жить.

Но через каждые два-три дня он приходил к Алдару-Косе и требовал возвратить долг.

Однажды, увидев приближающегося скрягу, Алдар-Косе лег на кошму, накрылся одеялом и сказал жене:

— Сейчас придет мой друг требовать долг. Скажи ему, что я болен! Жена Алдара-Косе встретила скрягу у входа в юрту.

— Где мой друг? — спросил скряга.

— Он болен.

Догадавшись, что Алдар-Косе притворился больным, скряга ласково сказал:

— Что с ним стало? Взгляну-ка я на своего друга. Не доведи аллах умереть ему! А если это случится, я сам омою и похороню дорогое тело моего друга.

Вошел скряга в юрту и увидел: лежит Алдар-Косе бледный. Глаза у него провалились. Действительно человек тяжело болен.

Сел скряга у изголовья своего друга. Ни слова не говорит, только тяжело вздыхает.

Но Алдар-Косе и его жена понимают, что скряга жалеет не своего друга, а пропавшие два рубля.

Постонал, постонал Алдар-Косе, вздохнул тяжело и вытянулся.

Скряга омыл покойника, надел на него саван, вырыл глубокую могилу и, похоронив Алдара-Косе, сказал:

— Теперь я буду спокоен!

Вечером жена Алдара-Косе откопала могилу мужа и помогла ему выйти. Идут они вдвоем по аулу и встречают скрягу.

— Возьми свои два рубля! — крикнул ему Алдар-Косе.

Но скряга не взял денег: услышав голос покойника, он упал без чувств и умер от страха.

АЛДАР-КОСЕ И ПАХАРЬ

Вздумал однажды бай стать пахарем. Выменял он в соседнем ауле на двух баранов самый лучший плуг, взял из своего табуна двух сытых волов и выехал в поле.

Пашет час, другой, третий. Волы послушно ходят по борозде, не чувствуя усталости. А с пахаря пот градом льет — не привык он к тяжелой работе, не поспевает за плугом. Перед глазами будто костры жаркие пылают… И кажется пахарю, что не земля вьется из-под плуга, а бегут ему навстречу черные змеи, обвивают его ноги и руки, и не может он дальше идти.

Случилось так: после долгого путешествия попал Алдар-Косе в поле. Гонит он перед собой стадо баранов, добытое хитрыми уловками в спорах, и видит невдалеке измученного, уставшего пахаря.

— Ойпырмай-ай! Да это никак наш сосед, бай Жартыбай пашет. Что это ему вздумалось перед смертью собственным горбом потрудиться? Вот уже удобный случай посмеяться. Лучшего и не встретишь.

Укрыл Алдар-Косе свое стадо за ближайшим холмом и пошел к пахарю. Тот остановился, опустил поручни плуга и, узнав в подошедшем человеке Алдара-Косе, поздоровался с ним.

После взаимных приветствий Алдар-Косе сочувственно покачал головой и говорит:

— Э-э, дорогой сосед, как ты устал! Пора тебе и отдохнуть. Если пойдешь отдыхать, я с удовольствием на твоих волах поработаю, помогу тебе. Согласен?

Бай Жартыбай только и ждал этого. Передал он своих волов Алдару-Косе, а сам отошел в сторону, прилег у ближайшего холма на траву, укрылся халатом и тут же крепко уснул. Он даже и не заметил стада баранов, которое Алдар-Косе предусмотрительно укрыл за холмом.

Увидев, что бай Жартыбай уснул, Алдар-Косе принялся за работу. Первым долгом он отрезал волам хвосты и тут же воткнул их в землю, а волов угнал за холм к своему стаду.

Затем, уставший не меньше пахаря Жартыбая после длительного путешествия, Алдар-Косе присел около плуга отдохнуть и задремал.

В это время и проснулся бай Жартыбай. Сперва удивило его то, что Алдар-Косе бездельничал. Он сидел около плуга и явно спал. Затем бай Жартыбай обнаружил, что его волы исчезли, а на полосе вместо них торчат хвосты. Он подошел и разбудил Алдара-Косе. Тот сразу вскочив, с неменьшим удивлением спросил у пахаря:

— Повадки твоих волов до сих пор были такими или они изменились с тех пор, как на них начал пахать я?! Одним словом, только я взялся за плуг, твои волы ни с того ни с сего начали мычать. Мычали они, мычали да и ушли в землю. Теперь вот одни хвосты торчат.

Бай Жартыбай возмутился:

— Что ты мелешь?! Разве волы могут уйти в землю?

Сказав это, пахарь направился к тому месту, где из земли торчали хвосты, с явным намерением выдернуть их.

Алдар-Косе с криком бросился предупредить его.

— Дорогой мой, сказал он, — не тяни! Умоляю тебя, не тяни. Иначе ты можешь оторвать волам хвосты и толку от этого будет мало. Я же спросил у тебя, если у твоих волов такова повадка уходить в землю, то они и сами выйдут.

Но рассерженный бай Жартыбай, думая, что Алдар-Косе смеется над ним, подбежал и, ухватившись за хвосты, выдернул их из земли.

Тогда Алдар-Косе с возмущением говорит:

— Я же тебе сказал, что нельзя тянуть волов за хвосты. Не согласился — теперь пеняй на себя!

С этими словами Алдар-Косе удалился восвояси.

КАК МОЛОДОЙ ТАЗША ОБДУРИЛ СТАРОГО

(Тазша — паршивый. Нарицательный образ в сказках восточных народов, обычно хитрец)

В старину у одного мальчика — Тазши умерли отец и мать. Остался он круглым сиротой. Однажды идет Тазша по базару, а навстречу ему — старик и спрашивает:

— Ты что тут ходишь, сынок?

— Родителей себе ищу, — отвечает Тазша, — у кого нет сына, сыном могу стать, у кого нет внука — внуком.

— Вот и кстати, у меня нет сына. Пойдешь ко мне? — предложил старик. Тазша согласился, и пошли они домой. Однажды старик говорит приемному сыну:

— На верхушке вон того самого высокого дерева есть гнездо птицы аксары, а в гнезде — яйца. Влезь ты на то дерево незаметно для птицы, возьми их из гнезда и принеси мне.

— Хорошо! — согласился Тазша. Подбежал он к дереву, и так быстро и тихо пробрался к самой верхушке, что ни один лист на дереве не шелохнулся. Незаметно для птицы взял он из-под нее одно яйцо и принес старику.

Тогда старик говорит ему еще:

— А теперь отнеси яйцо обратно и так же незаметно для птицы аксары положи его обратно в гнездо.

Тазша исполнил и это.

— Ну вот, оказывается, ты молодец! — похвалил его старик. Будет из тебя толк…

Через несколько дней после этого старик и старуха говорят своему приемному сыну:

— Вот в этом доме живут одинокие, как и мы, старик со старухой. Да только они не то, что мы, — жадные. Имеется у них горшок с топленым маслом. Сами они это масло не едят и другим не отдают. А чтобы горшок с маслом не украли, ночью ставят его между собой да так и спят. Заберись ты к ним и принеси этот горшок с маслом…

— Ладно! — говорит Тазша.

И ночью, когда старик и старуха уснули, поставив горшок с топленым маслом между собой, Тазша забрался в дом, улегся между ними и, подталкивая старика в бок, говорит ему старушечьим голосом:

— Эка ты привалился, старый хрыч! Отодвинься-ка подальше!

Старик отодвинулся. Тогда Тазша подтолкнул старуху под бок и стариковским голосом ей говорит:

— Ты сама мне покоя не даешь! Отодвинься-ка подальше!

Старуха отодвинулась, Тазша забрал горшок с маслом и был таков. Но не успел он дойти до дому, как старики обнаружили пропажу.

Старик-то, оказывается, и сам был Тазша и, будучи молодым, тоже никому не уступал в хитрости. Он сразу и догадался, чьих рук это дело, а догадавшись, побежал к дому, где жил Тазша, опередил его, взял ведро и стал дожидаться.

Подходит молодой Тазша к воротам, а старый Тазша подает ему через забор ведро и старушечьим голосом говорит:

— Милый ты мой сыночек, принеси-ка ведро водицы, а масло подай сюда.

Тазша быстро сбегал за водой, вернулся домой и передает ведро старухе, а та, удивленно посмотрев, говорит:

— Не воды я у тебя просила, а просила достать горшок с маслом у скупых стариков.

Догадался молодой Тазша о хитрой проделке старого Тазши да скорее побежал к его двору. Надел белый старушечий платок, стал у ворот и ждет. Старик только-только домой доплелся, молодой Тазша закричал ему через забор гневным старушечьим голосом:

— И куда это ты запропастился, старый дармоед! Разве не знаешь, что волк угнал со двора всех наших коз?! Беги скорее за ним, а то он всех коз перережет.

Старик бросил горшок с топленым маслом и побежал за козами. А молодой Тазша подхватил масло и на этот раз благополучно принес его домой.

Старый Тазша бегает и туда и сюда — нигде найти коз не может. Вернулся домой, а козы как стояли так и стоят в хлеву, целы и невредимы. Понял старый Тазша, что его надули, и сам о себе подумал:

«Так тебе и надо, старый дурак. В молодости ты и сам немало надувал людей, вот на старости тебе этим же и отплачивают…»

Утром старый Тазша пошел к приемному отцу молодого Тазши и говорит ему:

— Твой приемный сын украл у меня горшок с топленым маслом. Если он не возвратит мне масло, я его убью…

— Не видел я никакого масла, — отвечает тот. — Если ты уверен, что он украл, поступай с ним как знаешь. Я вмешиваться не буду.

Тогда пострадавший Тазша решил жестоко наказать молодого Тазшу. Взял он острый топор, незаметно пробрался на старое заброшенное кладбище и укрылся в развалинах склепа. А жена его, будто ничего не зная об этом, позвала к себе молодого Тазшу и говорит ему:

— Милый ты мой сиротка! Есть на старом кладбище у разваленного склепа могила моего отца. На вот тебе горячий хлебец, сходи на его могилу и там скушай на помин его души… От сироты до бога молитва скорее дойдет. Другим мальчикам я не верю…

Молодой Тазша, ничего не подозревая, готов услужить старухе. Взял он горячий хлебец, опоясался толстой веревкой и пошел на кладбище. Там Тазша отыскал у разваленного склепа могилу, сел на нее и начал есть горячий хлебец. В это время из развалин склепа поднялся страшного вида старик с острым топором в руках. Тазша сразу узнал старика и понял, какую жестокую шутку решили с ним сыграть.

Но кому охота умереть преждевременно?

В одно мгновенье вскочил молодой Тазша, бросился на старика, выхватил у него топор, связал старика толстой веревкой и оставил его на могиле. Сам идет домой и песенку веселую напевает. Встретила его старуха, спрашивает:

— Ну как, помянул старика?

— Помянул, — отвечает молодой Тазша. — Прочитал на его могиле коран и на помин его души съел ваш горячий хлебец… Вы не беспокойтесь, старик ваш в раю блаженствует…

Испугалась старуха, побежала на кладбище разыскивать погибшего мужа, а тот жив и здоров, лежит на могиле, веревкой по рукам и ногам связан.

Вот как молодой Тазша обдурил старого, посмеялся над ним.

ЯСНОВИДЯЩИЙ

В давние годы в дальнем ауле жил бедняк. Только и было у него добра, что лисий малахай да конь-иноходец. Малахай уже совсем износился дыра на дыре, зато конь был такой, что не было ему равного в целом свете: солнце завидовало его красоте, ветер завидовал его бегу. В другом ауле жили два богача старшие братья этого бедняка. Имели они тридцать табунов лошадей, тридцать стад баранов, тридцать кибиток, полных ковров, посуды и оружия.

Но все им было не в радость. Они не могли забыть ни на минуту, что их младший брат обладает конем, какого нет на свете, и только и думали о том, как бы этого коня извести.

Однажды бедняк надел свой драный малахай, вскочил на коня и поскакал к братьям.

Как увидели его братья, так отвернулись в сторону, лица их почернели от злости. Бедняк поклонился им низко и говорит:

— Братья, вконец меня бедность одолела, хочу наняться в батраки, да конь мне связал руки. Не возьмете ли вы его до осени в свои табуны? Вам от того убытка не будет, а с меня свалится забота. Осенью же я вам заплачу за услугу.

Богачи переглянулись, подмигнули друг другу и отвечают бедняку приветливо и ласково.

— Мы, брат, всегда тебя выручить рады. Пусти коня в наш табун, пусть себе гуляет до осени. И платы нам за это никакой не надо.

Поблагодарил бедняк братьев, отвел коня в табун, а сам, довольный и веселый, вернулся домой.

Весна миновала, наступило лето. Бедняк работал в батраках и не унывал: сам сыт и за коня спокоен.

Но вот как-то раз прибежал к нему неизвестный человек и объявил, что он хочет сообщить ему но секрету важное известие. Бедняк последовал за ним, и когда они остались наедине, незнакомец назвался табунщиком его братьев и сказал:

— Послушай, друг, беда: издыхает твой иноходец. До смерти заездили его твои братья не протянет он, видно, и трех дней. Жаль мне стало тебя, вот и пришел я тебе об этом сказать. Только уж ты не выдавай меня. А начнут тебя спрашивать, кто тебе рассказал правду, ты отвечай: «Я — ясновидящий, мне все известно, что делается на свете».

Сказал и ушел. А бедняк заплакал горько и тотчас же отправился к братьям.

Он повстречался с ними на дороге, и, плача, стал их стыдить и укорять:

— Братья, как вам не совестно обижать беззащитного бедняка? Что я вам сделал, за что вы погубили моего коня?

Богачи поняли, что бедняк обо всем проведал, и стали отпираться:

— Ты, видно, спятил или пьян, что такое мелешь. Конь твой жив и здоров и ходит невредимый в наших табунах.

— Нет, братья, — сказал бедняк, не обманывайте меня: вы до смерти загнали моего коня, и он не протянет и трех дней.

— Да кто тебе рассказал обо всем? спросили богачи.

— Мне никто ничего не говорил, но я стал ясновидящим и теперь знаю все, что делается на свете, — отвечал бедняк.

Мало-помалу вокруг братьев начал собираться народ, и все хотели узнать, о чем у них идет спор.

Бедняк повторил все, что рассказал ему табунщик, и толпа направилась к табунам богачей, чтобы проверить, не клевещет ли он на братьев. Когда люди пришли на место, все увидели, что бедняк говорил правду: конь его, едва живой, лежал на земле, он тяжело дышал, и бока его были покрыты язвами.

Тогда народ, негодуя и грозя, стал требовать, чтобы богачи отдали бедняку взамен иноходца десять лучших своих скакунов.

Богачам ничего не оставалось делать, как подчиниться общему приговору. Но с тех нор их ненависть к брату возросла еще больше, и они лишь поджидали случая, чтобы его погубить. И вскоре такой случай явился сам собой.

Однажды у хана той страны пропал огромный золотой слиток, которому не было цены.

Хан сильно огорчился, узнав о пропаже, и повелел объявить но своему ханству, что всякий, кто укажет, где спрятано золото, получит тысячу отборных баранов и триста дойных кобылиц.

Когда слух об этом дошел до богачей, они явились к хану и сказали ему так:

— О великий хан, у нас есть младший брат, который обладает даром ясновидения и знает, что делается на свете. Мы слышали, как он хвалился перед своими друзьями, что мог бы в одну ночь разыскать вора, да только не хочет тебе угождать. Стоит тебе пригрозить ему смертью, и слиток к рассвету будет в твоих руках.

Хан поверил братьям и тотчас же приказал привести бедняка.

Когда бедняк явился, хан сказал:

— Говорят, ты называешь себя ясновидящим… Я хочу убедиться, правда ли это. Добудь к рассвету слиток, который украли у меня, и я сверх обещанной награды дам тебе еще караван верблюдов. Если же ты не исполнишь моего приказания, я велю привязать тебя к хвосту бешеной лошади и пустить в степь.

Бедняк сразу догадался о хитрости братьев и, дрожа от страха, отвечал хану:

— О великий хан, распорядись, чтобы твои слуги поставили для меня в степи кибитку. Я переночую в ней один, творя необходимые заклинания, и, может быть, к утру мне удастся найти твое золото.

А сам подумал: «Пусть поставят мне кибитку в степи, уж я в полночь как-нибудь из нее убегу».

И вот возвели для бедняка среди степи богатую кибитку, и он остался в ней один. Как только наступила полночь, он нахлобучил на голову малахай и начал осторожно подбираться к выходу.

В это время мимо проходил на ночной промысел вор, укравший ханский слиток. Он увидел богатую кибитку и решил, что в ней можно чем-нибудь поживиться. Вор уже принялся открывать дверь, как вдруг она распахнулась перед ним и он растянулся у ног бедняка.

Бедняк, недолго думая, навалился на него сверху и схватил его за горло.

Тогда вор стал его умолять.

— Пощади меня и отпусти на волю, я дам тебе слиток золота, который украл у хана.

— Хорошо, сказал бедняк, — я отпущу тебя, но прежде скажи, где спрятан ханский слиток.

— Иди отсюда прямо на восток и ты увидишь высокий курган и на нем большой черный камень. Под тем камнем и зарыт драгоценный слиток.

Бедняк отпустил вора и, так как уже начинался рассвет, направился к хану.

Он повел хана на восток, и за ними следовала вся ханская свита и множество слуг.

Когда они пришли к черному камню, бедняк приказал слугам рыть землю, и те откопали слиток.

— Э-э-э, — сказал хан бедняку, — да ты, кажется, и впрямь ясновидящий. Стану же я тебя держать на примете.

Он был так обрадован, что тут же повелел выдать бедняку тысячу баранов, сто дойных кобылиц и караван верблюдов и разрешил ему вернуться к себе домой.

Вскоре тот же вор увел у хана любимого его скакуна. Хан даже занемог от горя. Он опять призвал к себе бедняка и обратился с такими словами:

— Если ты действительно ясновидящий, то скажи, где мой конь, и я награжу тебя вдвое щедрее против прошлого. Если же ты откажешься отвечать или ответишь невпопад, я прикажу отрубить тебе голову, а тело твое выбросить в степь волкам.

Бедняк похолодел от страха, но ничего не посмел возразить хану, только попросил снова поставить ему в степи кибитку. Хан исполнил его просьбу.

Оставшись наедине, бедняк стал размышлять, как бы ему избавиться от смерти. Так он провел время до полуночи, предаваясь крайней скорби, а в полночь украдкой вышел из кибитки и пустился бежать куда глаза глядят.

Наконец он прибежал в глухое ущелье между двумя высокими горами и здесь в изнеможении свалился под деревом и заснул крепким сном.

В это ущелье прискакал на ханском коне вор. Осмотревшись кругом, он убедился, что здесь ему нечего опасаться, и он решил остаться в ущелье до утра.

Он привязал коня к дереву, а сам, не заметив спящего человека, улегся тут же и тотчас захрапел на все ущелье.

Бедняк проснулся от страшного храпа и долго не мог понять, откуда он исходит. Наконец он различил сквозь мрак лежащего подле него человека и привязанного к дереву коня. Сомнений не было — перед ним конь хана и вор. Сердце застучало от страха и радости.

Осторожно поднявшись на ноги, он отвязал коня, одним прыжком вскочил в седло и, гикнув, понесся к ханской кибитке.

Когда на рассвете хан услышал конский топот, он выбежал из кибитки и, увидев под бедняком любимого коня, долго не мог поверить своим глазам. И только когда он подошел к коню и конь заржал, он убедился, что это его скакун. Тут на радостях хан приказал немедленно выдать бедняку все, что ему было обещано, и в знак особой милости пригласил его выпить с собой чашку кумыса.

Слуги вынесли из кибитки для хана шелковые подушки и подали ему золотую чашу. А бедняк уселся прямо на землю поодаль от хана, и слуги налили ему в деревянную чашу свежего кумыса, наполовину разбавленного овечьим молоком.

Когда хан выпил почти весь свой кумыс, в его чашу вскочил огромный кузнечик. Хан хотел поймать его, но кузнечик из-под самых пальцев выпрыгнул на землю. Хан хотел прихлопнуть его ладонью, а он опять вскочил в чашу. Тут хан изловчился, схватил кузнечика и зажал его в кулаке.

А бедняк ничего этого не видел.

— Эй, ясновидящий, — сказал хан бедняку, — хочу я тебя испытать в последний раз: скажи, что у меня в руке?

«Ну, подумал тот, — вот я и попался, теперь мне не будет от хана пощады». И он, тяжело вздохнув, громко сказал самому себе:

— Раз ушел и два ушел, а в третий скажи, что смерть нашел.

А хан подумал, что он говорит про кузнечика.

— Молодец, ты отгадал! сказал хан и оторвал кузнечику голову. Он долго смеялся над затейливым ответом бедняка, а потом одарил его подарками и отпустил домой.

С тех пор бедняк навсегда избавился от нужды, а братья-богачи, узнав о его удаче, не перенесли огорчения и умерли в один и тот же день.

НАИВНЫЙ И СМЫШЛЕНЫЙ

В далекие времена жил хан. Служил у него один умный визирь. Хан очень любил визиря. Случилось так, что жены хана и визиря в один день родили сыновей. Чтобы еще больше закрепить узы дружбы, хан и визирь решили вскармливать детей грудью то одной, то другой матери. Когда дети выросли, у хана умерла жена, и он женился на молодой. Но молодая жена считала хана слишком старым для себя. Ейбольше нравился сын хана, но сказать об этом она никому не смела.

Однажды юноши играли в саду, стреляли из лука. Стрела ханского сына нечаянно влетела в окно горницы мачехи.

— Сходи и принеси мою стрелу, — попросил ханский сын своего друга. Но сын визиря отказался.

Пока мы с тобой равные. Вот когда сядешь на трон и станешь ханом, я буду выполнять все твои указания. Не выполню — можешь наказать меня, даже убить. А сейчас иди за стрелой сам.

Нечего делать, пошел ханский сын за стрелой. Вошел он в горницу мачехи и видит: мачеха держит в руке его стрелу. Взяла она юношу за руку, чтобы он не ушел, и говорит:

— Я люблю тебя, и эта любовь не дает мне ни спать, ни есть. Я убью хана. Ты станешь ханом и женишься на мне. Согласен? Отвечай же мне!

Но сын хана ничего не ответил, он вырвался из рук мачехи и ушел.

Рассердилась жена хана, решила оклеветать юношу, она ударила себя по носу и с окровавленным лицом пошла к хану.

— Подлый сын твой пришел ко мне и сказал: «Я убью своего отца и женюсь на тебе». — Он схватил меня, я вырвалась. Тогда он избил меня. Вот лицо, нос — все в крови, — заявила она мужу.

Хан пришел в ярость и приказал повесить сына. Но палачи не нашли ханского сына и возвратились с пустыми руками.

Визирь слышал жалобу жены хана и подумал про себя, нет ли тут клеветы. Он разыскал ханского сына и посоветовал ему на время уехать с глаз подальше. Чтобы не было скучно, отпустил с ним своего сына. Юноши сели на коней, взяли соколов и отправились на охоту. Визирь к седлам привязал мешочки с золотом и серебром и благословил детей в путь.

— «Ярость хана длится сорок дней», — говорится в народе. Гуляйте к степи сорок дней. А потом ждите от нас вестей, — сказал он им на прощание.

Едут юноши, захотели пить, но воды нигде не было. Особенно тяжело переносил жажду сын хана. Подъехали юноши к подножию одной горы, сын визиря оставил своего друга и соколов, а сам поехал в горы искать воду. Сидит ханский сын, ждет, вдруг видит: откуда-то с высоты капает вода. Вот чудо-то! Он вынул из мешочка золотую пиалу и подставил под эти капли. Через некоторое время пиала наполнилась, и только хотел ханский сын выпить воду, как один из соколов мигом очутился возле него и ударом лапы выбил из его рук пиалу. Вода разлилась. Ханский сын, измученный жаждой, разозлился и убил сокола.

— Ты не хотел, чтобы я пил эту воду!

Он опять подставил пиалу. Постепенно она снова наполнилась водой, и только он стал подносить пиалу к губам, как второй сокол выбил у него пиалу и разлил воду. Ханский сын убил и второго сокола. И опять он поставил пиалу и стал ждать. Ну, думает, на этот раз я напьюсь. Через некоторое время пиала наполнилась, и он уже взял ее в руки, но тут к нему подскочил его друг и крикнул:

— Стой, стой, не пей! Я тебе принес чистую, прозрачную воду, пей вот эту воду.

Напоив друга, он стал рассказывать:

— Неподалеку от нас; там, наверху, лежит мертвый дракон. Вот эти капли, что падают сверху, — яд, который течет из его пасти. Соколы оказали тебе большую услугу. Зря ты их убил. Кроме того недалеко отсюда я обнаружил большую реку. Поедем туда. Там, может быть, живут люди. Я видел следы домашних животных.

И друзья немедля отправились в путь. Скоро они приехали к широкой реке, вдоволь напились воды, напоили коней. Затем стали есть. Вдруг они увидели: по реке плывет парусная лодка, полная девушек. Девушки звонко пели и играли на музыкальных инструментах. Все веселились, и лишь одна была грустна, как птичка в клетке. Девушка заметила, что на нее смотрят джигиты, взяла золотую пиалу и наполнила ее водой. По краям пиалы поставила две палочки, потом достала из кармана золотую расческу и три раза провела ею по голове. На все это с любопытством смотрели два друга. Когда лодка отплыла, сын визиря спросил своего друга:

— Что это за девушки? Ты видел, что делала грустная девушка?

— Она взяла пиалу, наполнила водой, поставила по краям две палочки. Затем расчесала голову три раза. Все это я видел, но ничего не понял, — ответил сын хана.

— Я понял, кто она такая, и понял, что она говорила, — сказал сын визиря. — Она дочь хана. Ее окружают подружки, они поют, веселятся, забавляют ее. Ханская дочь поняла, что ты сын хана, и подала тебе знаки. Она взяла пиалу и наполнила водой. Значит, у нее есть отдельный терем. По сторонам пиалы она подняла две палочки, значит, у терема стоят два дерева. Она провела расческой по волосам три раза. Значит, будет ждать тебя там три дня. Следовательно, нам надо поехать к ней. Ее терем должен быть в том направлении, куда они уплыли. Давай поедем, и, если бог даст, то я тебя женю на этой девушке.

И джигиты, оседлав коней, отправились в путь. После небольшого переезда они очутились в городе и остановились у одной старушки. Она их приняла, как своих сыновей.

— Апа, скажите нам, где находится терем ханской дочери? — спрашивают друзья.

— Милые детки, терем ханской дочери стоит вот там, где видны два дерева. В неделю раз она приходит туда со своими подругами, и все веселятся там, качаются на качелях.

Вечером сын визиря приводит своего друга к терему ханской дочери и устраивает его неподалеку. Затем говорит ему:

— Жди здесь, только не засни. Она сегодня ночью должна выйти сюда.

А сам возвратился в дом старушки.

Ханский сын очень устал, и, как только его друг ушел, он уснул. Вышла ханская дочь из своего терема, увидела спящего джигита, села у его изголовья и стала ждать, когда он проснется. Долго сидела, но джигит не просыпался. Тогда она положила ему за пазуху яблоко и ушла.

Утром проснулся ханский сын: никого вокруг нет, и девушка не пришла. Загрустил он. Подходит к нему друг. С обидой обратился ханский сын к нему.

— Мой друг, ты солгал мне, что сюда должна прийти ханская дочь. Ты это сделал для того, чтобы самому поудобнее расположиться в доме старушки, а меня вытеснил на улицу под открытое небо.

— Ханская дочь не могла обмануть, — отвечал сын визиря. — Может быть, она приходила, а ты спал?

И он стал осматривать все кругом — нет ли каких следов, говорящих о приходе девушки, и обнаружил яблоко.

Вечером сын визиря опять оставил своего друга у терема и строго-настрого наказал, чтобы тот не спал. Но ханский сын с наступлением темноты опять заснул.

Утром приходит сын визиря и снова находит в кушаке своего друга яблоко. Девушка приходила, когда ханский сын беззаботно спал.

В третий раз сын визиря оставил у терема своего друга.

— Ну смотри же, не усни. Сегодня последний день. Она больше не придет. Нет, ты уснешь. Сейчас я сделаю так, чтобы ты не уснул. — Сын визиря достал острый нож и порезал своему другу палец.

Сын хана от боли вскочил.

— Теперь ты не уснешь, — говорит ему сын визиря. — Только делай вид, что спишь. Ханская дочь придет, опять положит яблоко и пойдет. Тогда ты схвати ее за платье и скажи: «Большое спасибо за яблоки. Мы давно в пути и очень устали с дороги». Думаю, после этих слов она остановится и ты поговоришь с ней.

И сын визиря ушел.

Лежит сын хана, спать хочет, но боль в пальце не дает ему уснуть.

В полночь слышит, идет ханская дочь. Он сразу притворился спящим. Девушка подошла, увидела, что джигит спит, сунула ему за пазуху яблоко и повернулась, чтобы уйти. Ханский сын быстро поднял голову и схватил ее за подол платья. Затем сказал, как научил его друг. Девушка улыбнулась и осталась с ним.

Всю ночь они говорили, устали и к утру незаметно для себя заснули. На рассвете увидели ханские охранники: ханская дочь, обнявшись с неизвестным джигитом, спит. Рассказали хану, тот в гневе приказал схватить обоих, а в полдень, когда соберется народ, — повесить на площади.

Пришел утром сын визиря на то место, где вечером оставил своего друга, и не нашел его. Возвратился он в город, а там на устах у всех новость: дочь хана возле своего терема была застигнута спящей с неизвестным джигитом. Теперь их повесят.

Задумался сын визиря: как спасти друга от верной гибели? И придумал. Переоделся он в девичье платье, прикрепил косы и стал совсем как четырнадцатилетняя девочка. Затем он отправился к дворцу и стал просить охрану пустить его к ханской дочери.

— Я, — говорит, — ханской дочери давала на сохранение свой драгоценный перстень. Мне надо взять его у нее, а то ханскую дочь повесят, и мой перстень пропадет.

Говорит он так, а сам сует охранникам золото. Охранники пустили его.

— Вошел он в помещение, где сидели его друзья, и говорит:

— Время не терпит. Вы, девушка, наденьте мою одежду и накиньте на себя вот эту вуаль. Когда будете проходить мимо охраны, выставьте руку так, чтобы был виден перстень. Если они спросят, взяли ли перстень, скажите: «Да, взяла». Затем идите к себе в терем и спокойно спите.

Когда девушка ушла, сын визиря велел своему другу надеть одежду девушки. Переоделся тот и стал удивительно похож на ханскую дочь. Только он успел прикрепить косы, как дверь с грохотом открылась и вошли нукеры хана, чтобы увести заключенных на площадь. Сын визиря обратился к ним:

— У нас есть разговор к хану. Ведите нас к нему!

Нукеры докладывают хану:

— Дочь ваша и ее избранник хотят что-то сказать вам!

Хан велит привести их.

— Что вы хотите сказать? — спрашивает он у молодых людей.

Сын визиря отвечает:

— Я сын такого-то хана. На нашу страну напал враг. Мы с сестрой спаслись бегством и попали в ваше владение. Моя сестра ночью боится оставаться одна, и мы под открытым небом спали вместе. В вашем городе мы искали убежище, но охранники застали нас спящими и насильно привели сюда. Мы ни в чем не виноваты! Вот все, что я хотел вам сказать.

Хан все время поглядывал на девушку и никак не мог признать в ней свою дочь. Он срочно послал гонца за своей дочерью. Гонец долго не возвращался, хан поехал в терем дочери сам и застал свою дочь безмятежно спящей на золотом ложе. Рассердился хан. В гневе приказал он повесить охранников.

Хану понравился бойкий юноша, и он принял его к себе на службу. А его «сестру» отправил в терем своей дочери, чтобы она жила возле нее.

Сын визиря служил хану верой и правдой. За это хан скоро назначил его визирем при себе. Постепенно юноша стал самым любимым визирем хана.

Однажды юноша тайно послал к своей «сестре» человека с просьбой встретиться с ним. Когда друг пришел, он сказал:

— Завтра мы с ханом поедем на охоту. Ты переоденься в мужскую одежду и встреть нас в степи. При встрече пожалуйся хану, что я не возвращаю тебе долга. Хан скажет тебе: «Говори, что он тебе должен, я заплачу». Ты не соглашайся. Тогда он скажет: «Возьми у него сестру и будь доволен». Ты также не соглашайся. Наконец хан не выдержит и скажет: «Возьми и мою дочь». Тогда ты дай свое согласие.

Назавтра хан со своей свитой выезжает на охоту. На условленном месте встречает его молодой джигит и говорит, что ханский визирь давно не возвращает взятый долг. Хан ему отвечает:

— Возьми у меня, что он должен.

Юноша не соглашается.

— У него есть сестра, бери ее! — говорит хан. Юноша не соглашается.

— Вдобавок бери и мою дочь! — говорит хан.

Юноша согласился, и охотники поехали дальше. После охоты хан говорит своему любимцу-визирю:

— Приведи свою сестру и обвенчай ее с женихом. Визирь отвечает:

— Вы лучше обвенчайте с ним свою дочь. Пусть она будет у него старшей женой. А моя сестра пусть будет младшей женой. Ей и этого хватит.

Хану понравилось предложение визиря. Он устроил свадебный пир на сорок дней и веселье на тридцать дней. После свадьбы он позвал к себе любимого визиря и сказал:

— Мой визирь, обвенчай свою сестру с моим зятем.

Визирь встал с места, виновато опустил голову и обратился к хану:

— У меня есть великая просьба, хан мой!

— Говори, мой визирь!

— Я скажу, если только вы обещаете пощадить меня.

Хан обещал, и сын визиря с начала до конца подробно рассказал обо всем случившемся.

Хан выслушал все это и остался очень доволен смышленостью визиря. Затем дал ему много драгоценностей, снабдил также дочь и зятя всем необходимым, наделил их богатством, золотом и отправил на родину.

Старый хан встретил друзей с распростертыми объятиями. Затем он приказал повесить свою молодую жену, которая смутила всех, а в честь сына устроил пир и веселье.

Слава о смышлености сына визиря разнеслась далеко за родные края.

КАК БЫЛ НАКАЗАН ЖАДНЫЙ КАРАХАН

В древние времена, когда дед моего деда был таким, какой ты сейчас, бала, а может, и того раньше, в предгорьях могучего Алатау жил хан по имени Карахан. Баранов у него было, что в пустыне песчинок, лошадей в табунах паслось, что в туче капель воды. Никто не считал их. А если бы и вызвался кто, все равно бы сбился со счета: попробуй сосчитай, сколько в степи ковыля…

Совсем жирные бараны нагуливались в отарах Карахана. Самые теплые юрты из белого войлока были у Карахана. Самые резвые скакуны водились в его табунах. Карахан ел самое жирное мясо. Карахан спал на самых теплых одеялах. Карахан ездил на самом быстроногом жеребце…

Ох и конь был у него, бала! Норовистый, сильный, горячий. Стоит он у юрты, трясет головой и нетерпеливо переступает ногами, а как только сядет на него Карахан, дотронется своей камчой — он помчится быстрее ветра. Много скачек видели горы. И всегда на них победителем был ала (Ала — пестрый, пегий конь), скакун карахана.

— Эй, вы, голодранцы! — говорил обычно Карахан после скачки, обращаясь к беднякам. — Со мной, с Караханом, вздумали тягаться?! Скорее Алатау в степь превратится, чем кто-нибудь из жатаков меня обгонит.

Много лет так велось: не было казаха богаче Карахана, не было коней, резвее его скакуна…

Но вот однажды был большой той. Лучшие джигиты с гор и степей собрались для участия в байге — кто быстрее все проскачет от одной горы до другой. Приготовились джигиты, но Карахан вышел вперед и, бахвалясь, сказал:

— Эй вы, голытьба! Джигиты на клячах! Аллах свидетель: если кто меня опередит, тот получит из моего стада столько баранов, сколько зерен проса поместится на одной лепешке!

Приумолкли джигиты. Каждый из них знает: не обогнать Карахана, не увидеть позади себя гриву его скакуна. Пришпорили они коней, помчались что было мочи. Да где там — уходит от них Карахан:

Никто уже не сомневался в победе Карахана. Но вдруг откуда-то появился никому не ведомый джигит. Конь у него худой, не чета коню Карахана. Этот джигит вышел вперед и вот-вот догонит Карахана. Услышал хан приближающийся топот, оглянулся назад испуганно. Но, когда увидел скакуна джигита, рассмеялся. Хохочет Карахан:

— Какой-то глупец на заморенной кляче решил меня обогнать! Он вздумал тягаться со мной, с Караханом!

Но вот джигит настиг Карахана, и не успел тот глазом моргнуть, как он вырвал у него камчу, хлестнул ею своего коня и вихрем помчался к горам.

Оторопел Карахан. Стал горячить своего коня, понукать его, бить каблуками, но конь — ни с места. Удивился народ: не может понять, что произошло. Карахан бьет коня, кричит, ругается, машет руками, а конь — словно камень.

Молодой джигит домчался до гор, соколом взвился над могучими хребтами и исчез где-то далеко за ними. Как бешеный волк, взвыл Карахан, когда увидел это, грохнулся, словно мешок, на землю. Подхватили слуги его чуть живого, вылили на него сто бурдюков воды, влили в его рот сто пиал кумыса, завернули его во сто одеял — такая дрожь его стала бить, потом положили на повозку и повезли в аул.

Много ли, мало ли воды утекло, но только стал Карахан выздоравливать. Сидел он однажды на кошме в своей белой юрте, ел бесбармак и запивал сорной. Мясо сам ел, а кости женам, как собакам, отдавал доедать. Сколько он съел мяса, сколько выпил кумыса — трудно сказать. Вдруг послышался конский топот, в ауле появился всадник. Он узнал юрту Карахана и подъехал к ней. Джигит вошел к Карахану и сказал:

— Пришла пора держать свое слово, Карахан. Отдавай долг: готовь мне столько баранов, сколько зерен проса уместится на одной лепешке.

Задрожал хан, узнав своего противника. Вспомнил он свое обещание. Взял бы он его обратно, да поздно. Что делать? И решил идти на хитрость.

— Ладно, — сказал Карахан. — Дай время, баранов тебе приготовлю, но ты верни камчу.

Подумал джигит и говорит:

— Бери свою камчу. Но без обмана. Обманешь — пожалеешь. Карахан обещал сдержать свое слово и отдать сполна: за зерно барана.

Поверил джигит хану или не поверил — не знаю. Но он отдал камчу, вскочил на коня и умчался в степь.

Карахан ликовал. Еще бы, ведь камча была не простая. Она имела волшебную силу. Любого, даже заморенного коня, она могла заставить скакать. Обрадовался хан, но потом спохватился: камча-то у него, а как быть с долгом?

Взял Карахан лепешку, насыпал на нее зерен и попросил сосчитать их. Считали, считали слуги Карахана и насчитали многие тысячи. Жалко Карахану столько отдавать баранов джигиту. Позвал он своего главного визиря и наказал ему:

— Даю тебе тысячу аскеров, отправишься с ними в степь до Балхаша и Арала и, сколько есть там отар, заберешь себе. Пусть расплачиваются жатаки за то, что скот их дедов пасся на земле дедов хозяина этой земли, великого хана Карахана.

Отправились аскеры в путь. А в это время откуда-то появился джигит и потребовал у хана долг.

— Давай, Карахан, рассчитаемся, — сказал он. — Настало время!

— Дай срок, джигит. Подожди, пока овцы объягнятся, больше получишь, — взмолился старый Карахан.

— Ладно, — сказал джигит. — Подожду, но в последний раз. Долго не было вестей о визире и аскерах. Но потом вернулись они со множеством баранов. Обобрали до нитки по ханскому приказанию бедняков. Хан доволен был, выскочил из юрты, от жадности глаза у него разгорелись, и стало жалко ему отдавать все это богатство джигиту. Стал думать он: как бы ему обмануть джигита. Думал, думал и придумал: «Уговору о размере лепешки не было».

Обрадовался хан своей выдумке, приказал испечь такую лепешку, какую даже бедняки не пекут, меньше твоего кулачка, бала. Испекли лепешку, насыпали зерен на нее, сосчитал Карахан и обрадовался: совсем мало зерен было на ней. Отобрал он скот и ждет джигита.

Через некоторое время примчался джигит. Вошел в юрту и сказал: — Ну, хан, не могу больше ждать. Отдавай долг.

— Ну, что ж, сказал Карахан. — Изволь, получи свой долг. — И подает джигиту самую маленькую лепешку: на которой поместилось чуть больше десятка зерен.

Посмотрел джигит на Карахана и говорит:

— Нет, Карахан. Так мы с тобой не рассчитаемся. Ты не сдержал свое обещание. — И джигит вышел из юрты. Крикнул он в степь, да так крикнул, что все бедняки услышали его:

— Карахан лгун и обманщик, — говорил джигит. Он грабитель. Эй, народ! Отвечай, что сделать с ханом? Как наказать его? Как вы скажете, так и будет.

Съехались люди со всех сторон к джигиту, зашумели, взволновались.

— Столько раз ударишь Карахана камчой, сказали они, — сколько он отнял у нас баранов.

Подумал джигит и сказал:

— Пусть будет по-вашему. Камчой так камчой. Но только этого ему мало. А пусть он примет столько ударов, сколько ремней в его камче.

Испугался Карахан. Зовет слуг, приказывает им связать джигита и разогнать бедняков. Но слуги не слушались Карахана. Джигит взял у Карахана камчу, выволок его из юрты, положил на землю и размахнулся камчой со всего плеча.

Ударил джигит раз — шакалом взвыл Карахан. Овцы от этого крика сбились в кучу. Ударил джигит второй раз — как барс, зарычал Карахан, лошади на дальних пастбищах задрожали. Ударил джигит в третий раз испустил дух Карахан.

Поднял джигит тело Карахана, уложил его на своего скакуна и ударил его камчой. Взвился конь высоко над горами, над степью и сбросил тело Карахана. И где упало тело жадного хана выросла верблюжья колючка и ядовитая трава. Чабаны и доныне далеко обходят это место: там водятся скорпионы да змеи.

ЖИРЕНШЕ-ШЕШЕН

Одважды Аз-Джанибек послал Жиренше осмотреть местность, куда можно было бы перекочевать аулом. Когда Жиренше поехал, к нему присоединился какой-то пожилой человек на карем иноходце. На пути Жиренше сказал:

— Давай заставим кипеть деревянный котел!

Когда проехали еще немножко, Жиренше сказал:

— Давай заменим худых лошадей жирными!

Человек, ехавший подле него, сказал:

— Какой глупый! Разве у нас есть жирные лошади?

Доехали они до одной реки. Товарищ послал Жиренше узнать брод. Жиренше съездил, вернулся и говорит:

— Видел два брода: один далеко, но близко; другой близко, но далеко.

Товарищ говорит:

— Какой ты глупый! Говоришь: далеко, но близко; близко, но далеко. Покажи мне близкий брод!

Жиренше показал ему близкий брод, а сам уехал на дальний. Жиренше скоро перешел через реку, а за близким бродом оказалась топь, старик завяз и насилу выбрался на берег. Вылез из грязи, поехали опять вместе. Повстречали большой табун. Жиренше сказал:

— Этот скот богача, у которого много детей.

Подъехали к другому табуну, Жиренше опять сказал:

— У этого богача нет детей.

Едут дальше. На дороге показалась большая белая юрта. Из юрты вышла девушка дочь спутника Жиренше. Она всегда встречала отца и держала лошадь, когда он слезал с седла.

Жиренше поехал дальше.

Дочь спросила отца, кто этот спутник? Отец ответил дочери:

— Это глупый человек, дочь моя!

— А что он сказал глупого? — спросила дочь.

— Когда мы выехали от Джанибека, — сказал отец, — он предложил вскипятить деревянный котел. Разве можно кипятить в деревянном котле? Потом он сказал: «Оставим худых лошадей, сядем на жирных». А жирных лошадей нет. Потом сказал еще, что есть два брода, один далеко, но близко, другой близко, но далеко. Разве это не глупости? Дочь выслушала отца и говорит:

— Он умный человек, а вы, отец — глупый! Деревянный котел вскипятить, значило покурить трубку. Оставим худых лошадей, сядем на жирных значило: покормим лошадей. Брод близкий, но далекий — значит, он близко, но худой, топкий; далекий, но близкий — значит, до него дальше, но по нему переезд через реку удобнее. У бая одного табуна много детей это он узнал потому, что в табуне все лошади были худые, заезженные: про ваш табун он сказал, что у хозяина детей нет, потому что все лошади, он видел, жирные. Это умный человек, его нужно позвать в дом и угостить.

— Ступай сама и пригласи, — сказал отец. Девица догнала Жиренше и привела в свою юрту. Угостила его. Во время еды Жиренше посмотрел на девицу и погладил усы, девица погладила одну косу. Жиренше погладил бороду — девица погладила волосы. Жиренше согнул свои пальцы в кулак — ему сделали постель. Легли спать. Когда отец девицы заснул, Жиренше подошел к дочери хозяина и говорит:

— Я погладил усы, это значит, я спрашивал, даст ли мне тебя твой отец, если я дам скота столько, сколько волос в моих усах.

— А я погладила одну косу, — сказала девушка, — это значит: отец не отдаст меня даже за столько скота, сколько полос в моей косе.

— Я погладил бороду, — продолжал Жиренше, — этим и хотел спросить, не отдаст ли тебя отец за столько скота, сколько волос в моей бороде. — Не отдаст даже за столько, — сказала девица, — сколько на моей голове волос.

— Каким образом возьму тебя? — спросил тогда Жиренше. А есть ли у тебя скот? спросила девица. — Есть только один сивый бык. — ответил Жиренше. — Зарежь этого быка, — сказала девица. — Привези мясо к нашей юрте и спрячь его в разных местах юрты. Потом иди к хану, прикажи позвать сыщика, скажи, что у тебя потерялся сивый бык. и проси обыскать весь народ, а после всех пусть обыщут нашу юрту. Отец мой трус. От страха он, может быть, выдаст меня за тебя.

Жиренше сделал так. как сказала девица: взял сыщика, обыскал весь народ, пошли к отцу девицы и нашли мясо в его юрте. Забрали хозяина и новели к хану. Он перепугался и говорит:

— Отдам весь мой скот, только отпусти!

— Не отпущу, — говорит Жиренше. Хозяин обещал отдать все имущество, но Жиренше не соглашается.

— Что же ты возьмешь? — спросил он Жиренше.

— Отдай дочь! — сказал Жиренше. Хозяин белой юрты отдал тогда свою дочь Жиренше. Имя девицы было Каращаш, что значит — черные волосы. Жиренше женился на ней.

АЛДАР-КОСЕ И АЛАША-ХАН

Однажды Алдар-Косе пришел к хану и сказал, что знает одно искусство и желает поведать об этом хану. Алаша-хан стал слушать, а Алдар-Косе начал так:

— Господин! Дай мне один батман золота: я его посею, оно станет расти и, следовательно, увеличится. В этом и состоит мое искусство.

— А если ты посеешь золото, — сказал хан, да оно у тебя не уродится, что тогда я должен сделать с тобой?

— Тогда лишишь меня жизни, — сказал Алдар-Косе.

Дал хан ему золота на три тысячи дилла. Алдар-Косе отправился домой, а хан стал ежедневно справляться о его действиях. Алдар-Косе поехал в горы и на склоне одной из них начал пахать, делая вид, что он сеет золото, громко приговаривая: «Родись из одного дилла тысячи».

Все это видели слуги хана, а Алдар-Косе делал вид, что не замечает их.

Осенью, когда народ уже снял с полей хлеб, хан послал к Косе слуг с требованием отдать ему полученный урожай золота. Слуга стал вести переговоры через стенку юрты, и кто-то женским голосом ответил, что Алдара-Косе нет дома. Тогда посланный от хана вошел в юрту и увидел прехорошенькую девушку. А это был сам Алдар-Косе, переодетый. Слуга спросил девушку, где Алдар-Косе. Та ответила, что вследствие засухи, золото, посеянное братом, не уродилось, поэтому он, из опасений ханского гнева, отправился добывать золото для возврата Алаша-хану. Если же не будет золота, то Алдар-Косе не вернется совсем. Слуге понравилась сестра Алдара-Косе, и он о ней рассказал хану, когда вернулся. Хан велел привести девушку к нему и поселил ее со своими дочками. А у него их было две. Слуги выполнили это приказание. И живет Алдар-Косе с ханскими дочерьми, пьет, ест и вместе с ними спит.

Вскоре один из любимых визирей хана отправил к своему повелителю свата, прося руки одной из дочерей хана.

Хан задумался над этим предложением, но потом решил отдать ему сестру Алдара-Косе. Свадьба была устроена на славу. Пировали ее тридцать дней. Наконец после больших и пышных свадебных пиршеств, состоялись проводы невесты к жениху. Визирь уже было решил принять невесту в дом, но она попросила его не спешить и отдохнуть недельку после дороги. Потом попросила приготовить двух хороших коней, пригласила жениха прокатиться в степь. Когда все было готово, то невеста заявила, что хорошо бы взять с собой вина. Визирь исполнил и это ее желание.

И вот они в степи. Через некоторое время, после прогулки, они сидели вдвоем и пили вино. Затем визирь опьянел и заснул. Воспользовавшись этим, мнимая сестра Алдара-Косе сбросила с себя щегольские женские наряды и, обратившись в настоящего Алдара-Косе, отправилась к хану.

Предстал Алдар-Косе перед ханом. Привел ему двух коней под дорогими чепраками да кошелек с золотом прихватил у визиря.

— Господин! — сказал Алдар-Косе. — В текущем году дождей не было, поэтому золото, данное мне тобой для посева, не дало урожая. Чтобы избежать гнева, я отправился добыть золото, чтобы возвратить повелителю. Как видите, аллах помог мне, и я имею возможность рассчитаться… Но как можно, господин, обижать маленького человека. В мое отсутствие дом мой подвергся нападению твоих слуг. Моя сестра похищена и выдана замуж против ее воли.

Озадаченный неожиданным появлением Алдара-Косе и тронутый его несчастьем, которому хан был сам причиной, Алаша-хан сказал:

— Сестра твоя выдана замуж за лучшего человека, и было бы грешно жаловаться на такой брак. А ты тронул меня своей честностью. Я возвращаю тебе все то, что ты привез мне. Отныне ты будешь моим зятем и визирем.

Алдар-Косе был на седьмом небе от радости. Так ловко он обманул хана и его визиря.

ВОЛШЕБНАЯ ПТИЦА АЛДАРА-КОСЕ

После смерти отца Алдар-Косе простился с братьями и родичами и отправился в странствие по степи. Подтянув кушак, опираясь на палку, идет день, идет ночь, идет месяц, идет год. И вот привел его путь к подножию неведомой горы. Как лежащий нар-великан (Нар — одногорбый верблюд), преградила гора дорогу. Снежная вершина вознеслась в облака, по отвесным склонам только голые скалы: не за что уцепиться копыту архара, не то что ступить человеку.

Призадумался Алдар-Косе, но тут же сказал себе:

— Нет невозможного для человека. Самое крепкое железо покорно молоту кузнеца. Если смелый не боится смерти, неужели его устрашит крутой подъем? Будь что будет! Я взойду на эту гору и переберусь через нее!..

Переночевал. Перезимовал. А но весне с песней принялся за дело: скалы долбил, ступени мастерил, шаг за шагом поднимался все выше и выше.

Настал день и час Алдар-Косе, собрав последние силы, шагнул еще раз и ступил обеими ногами на вершину. Бросил он взор вперед и, увидев прямо перед собой светлое солнце, вскрикнул от радости и упал без чувств на камни.

Долго лежал он неподвижно, а очнувшись, приоткрыл глаза, и что же? Байгуз-птица сидит у него на груди, вертит головкой в разные стороны, видно, приняла человека за обломок скалы.

Схватил птицу Алдар-Косе, быстро связал ей крылья.

— Вот хорошо. Говорит, — ты еще, байгуз-птица, крепко мне пригодишься! — А у самого под малахаем уже сто мыслей, сто разных затей.

Посадив птицу на правое плечо, стал Алдар-Косе спускаться с кручи. Вот сходит он в долину, озирается вокруг: зеленые склоны, могучие ели, цветущие жайляу, прозрачный родник. А у родника стоит новая юрта, белая юрта, белее яйца, и над ней вьется дымок. Хорошо!.. Залюбовался Алдар.

«Друга это жилище или врага? Люди здесь обитают или страшные дэвы? Зайти или пройти мимо? Не следует медлить и не нужно спешить», — думал он.

Осторожно подкрался, заглянул в дверную щелку, видит: на богатом ковре сидят двое мужчина и женщина, пьют пенный кумыс, лакомятся душистой колбасой, шепотом ведут о чем-то беседу.

«Э, да здесь, гляжу, пир идет! А где пир, там и гости. Войду!» — сказал про себя Алдар-Косе.

Прислушался. Мужчина говорит тихонько, наклоняясь к уху женщины:

— Вот-вот явится твой муж, нам нужно торопиться. Спрячь меня в сундук и запри на ключ. Мужа встреть поласковее, чтобы он не почуял дурного. Накорми его сытно, напои кумысом, постели постель помягче. А как он захрапит, открой сундук, я мигом прикончу старого скрягу. Богатства возьмем себе. Заживем по-байски!

— Апчхи! — чихнул Алдар-Косе.

Заговорщики в страхе вскочили с места и заметались по юрте. В мгновение мужчина забрался в сундук, а хозяйка заперла его там и спрятала ключ под косою.

«Все понятно», — сказал себе Алдар и шагнул через порог. Хозяйка глядела на него исподлобья с недоумением и злобой. А Алдар-Косе:

— Здравствуй, келин! Окажи милость, позволь усталому путнику отдохнуть у твоего очага.

— Шайтан тебя принес, непрошеный гость! Как ты меня напугал!

А Алдакен уже примостился на почетном месте, скрестив ноги, и улыбается во весь рот.

— Чему улыбаешься? — спрашивает женщина. А сама думает: «У этого прохвоста что-то есть на уме…»

— Я улыбаюсь вот этой сабе с кумысом да вот тому блюду с колбасой, — умильно говорит Алдар.

— Ну так ешь и пей! Только поскорей проваливай!

Когда говорят «ешь и пей», Алдар отлично слышит, когда говорят «проваливай», — он глухой. Подсел Алдар к черной сабе и к деревянному блюду, напился, наелся, сколько вместила утроба, и растянулся тут же на узорном ковре.

Видя, что странник не торопится в дорогу, женщина достала золотой и говорит:

— Вот тебе червонец, бродяга. Возьми и уходи вон!

Алдар-Косе, получив деньги, стал благодарить и кланяться, целый час, а может, больше кланялся и благодарил, а потом сказал:

— Прощай, хозяйка, ухожу, совсем ухожу, навсегда ухожу… Вот только покормлю в дальнюю дорогу свою волшебную птичку.

И пускает он на ковер птицу поклевать крошки пищи. Байгуз клюет, время течет, хозяйка злится, Алдакен усмехается.

Вдруг подле юрты заржал конь. Дверь распахнулась. Входит бай, владелец юрты, в дорогих одеждах. Останавливается в изумлении.

— Кто этот чужой человек, жена? Что за птица у него? Отвечай!

Не успела женщина и рта раскрыть, как Алдар-Косе уже ответил за нее:

— Почтеннейший бай, я странствующий баксы-Колден и лекарь. А птица моя это волшебная птица! Она знает все тайны, предсказывает будущее, исцеляет недуги.

Бай подозрительно оглядел незнакомца и, усевшись у очага, где только что нежился Алдакен, стал говорить:

— Кто бы ты ни был, пришелец, — баксы ли, проходимец ли, — выслушай, что скажу. В нашем краю нет человека богаче меня. Все четыре вида скота я имею: лошадям, коровам, верблюдам и овцам счета нет. Только все это мне не в радость. Дом с детьми — базар, дом без детей мазар. Нет у меня сына. Ой, горе! Сорок жен брал, у сорока баксы побывал, сорок наров отогнал мулле — не дает аллах дитя. Что делать? Старость близка. Кому достанется мое богатство? Если ты вправду баксы, не поможешь ли моей беде? Хорошую плату дам.

Алдар поднял птицу к лицу, и, сжимая ее рукой, спросил:

— Волшебная птица, скажи, можно ли помочь горю этого достойного человека?

Птица запищала.

— Можно! — вскричал Алдар. — Можно, дорогой бай!

Волшебная птица говорит — «можно»!

И начинается ворожба. По юрте, точно вихрь, носится Алдакен, выкрикивает непонятные слова, разбрасывает вещи: держа птицу над головой, то и дело дергает ее за хвост. Птица пищит, Алдар кричит.

Бай, вытаращив глаза, смотрел на все это и дивился.

«Таких баксы никогда не видел. Счастье, это случай привел его в мое жилище».

А Алдар-Косе кружился по юрте все быстрее и быстрее, в движении незаметно срезал ключ с косы хозяйки и также незаметно отпер желтый сундук. Потом остановился, вытянувшись, среди юрты и страшным голосом произнес:

— Э, бай мой, дело плохо!

Бай побледнел, жена задрожала. А Алдар:

— В желтом ящике лежит черная беда на шелковом одеяле. Злой дэв поселился, бай, под твоим кровом. Из-за него-то и нет у тебя детей. Нужно его выселить!

Бай трясется, а все же думает про себя:

«А не жулик ли этот баксы? Не дурачит ли он меня без совести, толкуя про дэвов? Посмотрим, что будет дальше, однако». А вслух:

— Выселяй, светик, выселяй поскорей!

Алдар-Косе знает, что ему делать! Схватил ковш, зачерпнул из казана над очагом кипятку и, приподняв крышку сундука, плеснул туда разок и другой. Раздался дикий вопль, крышка сундука слетела с петель и одним прыжком, что был, как десять прыжков, ошпаренный джигит вымахнул из юрты, вышибив дверь с порогом.

Бай лежит без дыхания. Молодка забилась под ковер. Алдакен, держась за бока, раскачивается от смеха. Но вот опомнился бай и кинулся обнимать Алдара:

— Тысячу раз спасибо тебе, душа моя! Выгнал из дома беду! Не будь тебя, погубил бы меня проклятый дэв. Теперь окрепли надежды на бога. Награжу тебя по заслуге. Есть у меня в табуне один конь, не конь — медведь. Бери его!

Алдар и ушам не поверил, а бай, помолчав, продолжал:

— Чтобы черная беда не вернулась в мой дом, — как знать, дружок! продай мне свою волшебную птицу. Большой выкуп получишь, назначь цену!

Тут Алдар замахал руками:

— Что ты, бай, и не помышляй об этом! Без волшебной птицы у меня жизнь будет темней непроглядной ночи. Не проси, бай, не проси!

Бай не отстает, Алдар не сдается! До ночи шла тяжба, наконец Алдар уступил:

— Ладно, бай, так и быть — оставляю тебе волшебную птицу! Без обмана говорю: за сорок коней ее купил. Хозяин птицы до сих пор по ней плачет. И я буду так горевать. Дашь пятьдесят коней — птица твоя!

Бай остолбенел.

— Это слишком много. Лошадь ведь не тушкан.

— Не хочешь — не надо. Волшебная птица тоже не воробей!

Видит бай: некуда деваться.

— Даю сорок, — говорит.

— Мало сорок. Давай пятьдесят.

— Сорок!

— Пятьдесят!

— Сорок! — Пятьдесят!

Двое хитрых сшибутся, скоро ли договорятся? Целый месяц, а то год стоял шум в юрте бая. Сходились и расходились, торговались, рядились, били по рукам. Не устоял бай. Вытер пот со лба и сказал:

— Бери пятьдесят! За мной волшебная птица!

От радости или от горя, вправду или для виду, заголосил Алдакен на всю юрту, и, прижимая птицу к груди, стал с ней прощаться:

— Прощай, мой друг, прощай, волшебная птица! Как буду жить без тебя на свете? Где найду приют одинокой голове?

Три дня, и еще три дня, и всю неделю прощался Алдар-Косе с птицей, — жил в довольстве, пил кумыс, ел казы, сладко спал на мягкой постели, пока не сказало ему сердце: «Беспредельны земные дороги, а жизнь человеческая коротка. Не теряй времени, Алдакен!»

Тогда сел он на медведь-коня, затянул песню и погнал шестом перед собой косяк байских скакунов, не гадая о том, что ждет его впереди, не печалясь о том, что оставил за спиною.

БАЙ-МУЗЫКАНТ И АЛДАР-КОСЕ

В одни времена с Алдаром-Косе жил бай. Был он глуп, как бараний курдЮк, а мнил себя великим музыкантом. Когда он, надув щеки и выпучив глаза, высвистывал что-то на сыбызге, люди убегали в степь, а собаки поднимали такой вой, точно чуяли поблизости волчью стаю. Но бай был доволен. Ему казалось, что никто в мире не сыграет лучше него. Однажды этот бай призвал к себе

Алдара-Косе и говорит:

— Алдар-Косе, есть пословица: «Спрашивай не того, кто долго жил, а того, кто много видел». Ты исколесил всю степь, в разных странах побывал, всех людей знаешь. Так послушай мою игру да скажи, есть ли где другой такой музыкант, как я?

Пока бай говорил, Алдар-Косе оглядел юрту и едва мог скрыть удивление — никогда еще он не видел столь богатого убранства: повсюду бархат, шелк, ковры, на стенах драгоценная сбруя, украшенная золотом и серебром.

«Не уйду отсюда с пустыми руками», — думает Алдар-Косе, низко кланяясь хозяину.

Тут бай приложил сыбызгу к губам и стал изо всех сил дуть в ее отверстие. Из дудки вырвался пронзительный писк, и тотчас люди, что были в ауле, опрометью бросились в степь, а все собаки дико завыли.

Алдакен же не моргнув глазом стоял с видом восхищенного посреди юрты и только прищелкивал языком.

— Ну, каково? — спросил самодовольно бай.

— Почтеннейший бай, — отвечал Алдар-Косе и даже притворно вытер слезу полой халата, — слушая вашу необыкновенную игру, я забыл, что нахожусь на земле, мне показалось, что слышу, как поют райские гурии. Вы — поистине великий музыкант!

Бай осклабился от похвал и сказал:

— Ты мне нравишься, Алдар-Косе, я, пожалуй, подарю тебе свой старый халат.

— Вы — великий музыкант, — продолжал Алдар-Косе, — но не прогневайтесь, господин, на мои слова: я встречал человека, который играл на сыбызге лучше, чем вы.

Бай насупил брови и метнул на гостя сердитый взгляд.

— В чем же состояло искусство того человека, о котором ты говоришь?

— Тот человек, — сказал простодушно Алдар, — настолько овладел своим инструментом, что мог три часа подряд играть на нем с закрытыми глазами.

Бай расхохотался:

— Только и всего? Да я хоть пять часов буду играть, не глядя на пальцы. Не веришь? Тогда завяжи мне платком глаза.

Алдакен того и ждал. И вот бай с завязанными глазами старательней прежнего стал дуть в сыбызгу. Еще дальше в степь убежали люди, еще отчаяннее завыли псы, а Алдар-Косе той порой принимается за дело. Ступая на цыпочках, он вынес из юрты все добро, нагрузил его на байского пара и преспокойно тронулся в путь.

До самого вечера свистел, надрываясь, бай и наконец совсем обессилел.

— Ну, что скажешь? — спросил он. Но ответа не было. Бай сорвал с глаз повязку и завопил не своим голосом: юрта пуста — ни добра, ни Алдара.

На крик прибежали из степи люди, хихикая и зажимая рты, снарядили погоню, да куда там: степь широка, нар силен, а Алдакен умен. И не всякий, кто гонится, хочет догнать.

ОБМАНУТЫЙ ТОЛСТЯК

Какой-то толстяк направился в гости к родичу. На голове он нес казан с просом — подарок хозяину. В ожидании веселья и угощения он был в отличном настроении и задирал шуточками всех прохожих.

Вдруг навстречу на сивом коне трусит Алдар-Косе, размахивает камчой, должно быть, торопится куда-то.

— Эй, Алдар-Косе! — кричит ему толстяк. — Куда спешишь? Погоди немного. Говорят, тебе случалось обманывать самого шайтана. А вот меня, дружок, так нипочем не обманешь!

Алдар-Косе, погоняя коня, отвечал с тревогой:

— Плохое ты выбрал время для шуток, добрый человек. Конец света наступает. Смотри-ка: все небо в пламени, того и жди, что обвалится!

Толстяк в страхе глянул на небо, казан упал с головы, и просо рассыпалось но дороге.

— Ойбай, что же я наделал! — завопил толстяк. А Алдар-Косе, придержав коня, смеется:

— Трудно обмануть умного, а глупец сам себя обманет.

КАК АЛДАР-КОСЕ БАТРАКОВ УГОЩАЛ

Случилось однажды Ал дару-Косе наняться к баю в работники.

— Как живется? — спрашивает он у других байских батраков, своих товарищей.

— Плохо живется, — отвечают те, — совсем забыли запах мяса:

— Не унывайте, накормлю вас мясом за счет хозяина. Батраки только головами покачали:

— Не обращайся с просьбой в юрту, где не бывает гостей, — так говорит народ, Алдакен.

— А я и не собираюсь просить что-нибудь у бая. Сам даст…

— Что ты такое задумал, отчаянная голова?

— Не подует ветер не пошевельнется тростник, — уклончиво ответил Алдар-Косе.

В тот же день — неизвестно, как и почему, — лучший баран из байской отары свалился в яму и вывихнул ногу.

Бай схватился за виски.

— Ой, Алдар-Косе, пропадет баран. Что делать?

— Прирежь его живее! — говорит батрак.

— Так ведь жалко, одним бараном у меня меньше будет, — плачет бай. — А если жалко резать, пусть себе подыхает, — преспокойно говорит Алдар-Косе.

Делать нечего, зарезал бай барана.

Алдар-Косе радуется:

«Хорош баран! Отлично закусим с товарищами».

А бай снял с барана шкуру и говорит:

— Алдар-Косе, снеси баранью тушу на базар, продай ее там подороже.

Алдар-Косе думает:

«Не будет, бай, по-твоему! Прольется на тебя из посудины то, что ты в нее налил».

Взвалил он тушу на спину и побрел на базар. Ходит туда-сюда среди толпы и покрикивает:

— Эй, люди добрые! Продаю за червонец дохлого барана. Покупайте дохлого барана! Кому нужен дохлый баран?

Смеются люди:

— Ну нет, Алдар-Косе, на этот раз никого ты не проведешь. Не нужен нам твой дохлый баран. Тащи его туда, откуда принес.

Алдару-Косе по душе такие слова. Вернулся он к баю, скинул на траву барана, и, вытирая рукавом пот, говорит:

— Придется, бай, нам самим съесть мясо. Никто не покупает барана. Напрасно я силы тратил. Не нужен, говорят, никому.

Бай не поверил работнику.

— Как так — баран не нужен? Почему не нужен? Такой хороший баран! Такой жирный баран! Врешь ты все, Алдар-Косе. Завтра вместе пойдем продавать мясо.

Ночь миновала, и рано утром явились бай и Алдар-Косе с бараньей тушей на базар. Бай кричит:

— Эй, люди добрые! Покупайте барана! Продаю барана! Кому нужен баран?

А Алдар-Косе подтягивает:

— Покупайте вчерашнего барана. Это тот самый баран! Берите за червонец вчерашнего барана!

Тут уж народ не стерпел:

— Проваливайте прочь, бездельники! И гроша вам не дадим за падаль. Ешьте сами свою дохлятину!

Пришлось торговцам убираться с базара.

— Что будем делать дальше? — спрашивает Алдар. — Съедим мясо или выбросим его в овраг волкам?

— Дай подумать, Алдакен, дай подумать, — сокрушенно отвечает бай. И что же он придумал?

Созвал бай к своей юрте всех батраков и держит речь:

— Батраки, ходят глупые толки, что я злой человек, скупой человек, жадный человек. Пусть аллах накажет болтунов за клевету. Сегодня вы узнаете, каков ваш хозяин. Хочу вас угостить на славу. Вари, Алдар-Косе, барана! Только уговор такой: твердое в казане — мое, жидкое — ваше.

Переглянулись батраки, да ничего не сказали. Ладно и так: коль нет надежды на мясо, и мясной отвар — неплохая еда.

А Алдар-Косе уже хлопочет в стороне: горит костер, кипит казан, варится баранья туша. И так долго варил Алдар-Косе мясо, что бай забеспокоился.

— Скоро ли будет обед, Алдар-Косе?

— Скоро, скоро, потерпи, бай!

Когда же мясо так разварилось, что все отвалилось от костей, Алдар-Косе спрашивает у хозяина:

— Повтори, бай, что твое в казане — твердое или жидкое?

— Твердое! Твердое! — поспешил ответить бай, рассчитывая хитростью получить все мясо.

— Грызи же твое твердое, пока зубы не переломаешь! — говорит Алдар-Косе и бросает баю, как собаке, голые кости. — А нам пусть достается жидкое.

Уселись батраки вокруг казана и принялись за еду. Бай посинел от злости, а работники посмеиваются. Наевшись досыта, вытерли они усы и сказали разом:

— Спасибо за угощение, Алдакен!

МУДРЫЙ ЖИРЕНШЕ И КРАСАВИЦА КАРАШАШ

В давние времена жил мудрец по имени Жиренше-Шешен. Ум этого человека был глубок и беспределен, речь текла из его уст, подобно песне соловья. Но, несмотря на все свои достоинства, был Жиренше беден; лачуга его была так убога, что когда он ложился, то ноги его торчали за порогом, а в ненастную погоду ветер и дождь свободно проникали в нее сквозь множество щелей.

Как-то раз ехал Жиренше с товарищами по степи. День клонился к вечеру, и всадники торопили коней, чтобы засветло добраться до жилья.

Вдруг путь им пересекла широкая степная река. На том берегу реки был аул, а на этом несколько женщин собирали в мешки кизяк.

Подъехав к ним, всадники учтиво поздоровались и спросили, как переправиться через реку.

Тогда из толпы женщин вышла молодая девушка, которую подруги называли красавицей Карашаш. Было на ней ветхое, залатанное платье, но вся она сияла невиданной красотой: глаза у нее были, как звезды, рот, как месяц, а стан, точно стройная и гибкая лоза.

— Есть два брода, — сказала девушка. — Тот, что налево, — близок, да далек; тот, что направо, — далек, да близок. — И она указала за две тропинки, ведущие к бродам.

Один лишь Жиренше понял слова девушки и повернул коня направо.

Через некоторое время он увидел брод. Дно здесь было песчаное, вода мелкая. Он без труда переехал реку и быстро доскакал до аула.

А товарищи его выбрали ближний брод и вскоре раскаялись в этом. Не достигли и середины реки, как кони их глубоко увязли в тине, и им пришлось спешиться на самом глубоком месте и с поводом в руке брести к берегу. Уже смеркалось, когда мокрые и озябшие, въехали они в аул.

Жиренше остановил коня у крайней юрты. Это была самая бедная юрта в ауле, и он сразу догадался, что она принадлежит родителям той девушки, которая указала ему брод. Жиренше дождался товарищей, и лишь только всадники сошли с коней, как навстречу им вышла мать Карашаш и попросила их быть гостями ее семьи.

Они поблагодарили добрую женщину и вошли в юрту.

Внутри юрта была так же бедна, как и снаружи. Вместо ковров хозяйка постелила гостям сухие шкуры шерстью вверх. Спустя некоторое время в юрту вошла и Карашаш с полным мешком кизяка за плечами.

Пора была весенняя, и перед закатом прошел сильный ливень. Все женщины вернулись из степи с мокрым кизяком, и семьи их в эту ночь легли спать без ужина.

Одна только Карашаш принесла сухой кизяк. Она развела костер, обогрела и обсушила гостей.

— Как ухитрилась ты уберечь кизяк от дождя? — спросили ее приезжие.

И девушка рассказала им, что, когда начался дождь, она легла на мешок с кизяком и заслонила его своим телом. У нее вымокло платье, но платье ведь легко высушить у очага. Она не могла поступить иначе, так как отец ее — пастух, возвращается к ночи голодный и мокрый, и ему худо пришлось бы без огня. Другие женщины во время дождя сами спрятались под мешками, но замочили и одежду и кизяк.

Гости выслушали ответ девушки и подивились ее уму. Между тем им захотелось узнать, какое угощение ждет их за ужином.

Карашаш сказала им так:

— Отец мой бедный, но гостеприимный человек. Когда пригонит он байское стадо, то, если добудет, зарежет для вас одного барана, а не добудет, — так даже две овцы.

Никто, кроме Жиренше, не понял слов девушки, все приняли их за шутку.

Пришел отец Карашаш. Увидев у себя чужих людей, он побежал к баю просить барана на ужин нежданным гостям.

Бай прогнал его, не дав ничего.

Тогда пастух зарезал свою единственную овцу, которая вскоре должна была принести ягненка, и из ее мяса приготовил вкусное кушанье для приезжих джигитов.

Только тут гости поняли значение слов Карашаш.

Жиренше за ужином сидел напротив Карашаш. Пленившись ее красотой и умом, он тайком приложил руку к сердцу в знак того, что горячо ее полюбил.

Карашаш, не спускавшая с него глаз, заметила это движение и дотронулась пальцами до своих глаз: она хотела этим сказать, что его чувства не укрылись от ее взора.

Тогда Жиренше погладил себя по волосам, желая спросить, не потребует ли за нее отец в калым столько скота, сколько у него волос на голове.

Карашаш провела рукой по шкуре, лежавшей под ней, намекая, что отец не отдаст ее и за столько голов скота, сколько шерстинок на бараньей шкуре.

Жиренше, вспомнив о своей бедности, печально опустил голову.

Девушке стало жаль его. Она отвернула уголок шкуры и прикоснулась пальцами к ее гладкой стороне. Так дала она понять Жиренше, что отец отдаст ее и даром, если найдется достойный жених.

Пастух все время наблюдал за безмолвным разговором молодых людей. Он понял, что они полюбили друг друга и что Жиренше так же умен, как и его дочка. Поэтому, когда Жиренше решился просить у него Карашаш себе в жены, он с радостью согласился.

Через три дня привез Жиренше молодую жену в родной аул.

Слава о прекрасной и мудрой Карашаш быстро облетела всю степь и наконец достигла дворца хана.

Слушая льстивые речи своих визирей о том, что нет на свете женщины красивее и умнее Карашаш, хан загорелся завистью к бедняку Жиренше и решил отнять у него жену.

Однажды прискакал к лачуге Жиренше ханский гонец и именем хана приказал ему немедленно явиться с женой ко дворцу.

Делать нечего, отправились они в путь.

Как только хан взглянул на Карашаш, он тут же полюбил ее и, решив во что бы то ни стало сделать ее своей женой, повелел Жиренше остаться у него в услужении…

Днем Жиренше служил в ослепительном ханском дворце, а вечером, усталый, возвращался в свою хижину к Карашаш.

И тут, наслаждаясь своей свободой, он склонялся головой на колени любимой жены, говоря:

— Какое счастье сидеть в своей лачуге! Она просторнее ханских палат.

А ноги его в это время торчали за порогом.

Шло время, а хан не переставал думать о том, как бы погубить Жиренше и овладеть Карашаш. Много раз давал он ему опасные и мудреные поручения, но Жиренше всегда быстро и точно исполнял их, и не было повода его казнить.

Случилось так, что хан проезжал со своей свитой по степи. День был ветреный. По степи катилось перекати-поле. Хан сказал Жиренше:

— Догони перекати-поле и разузнай у него, куда и откуда оно катится. Смотри, не добьешься от него ответа — не сносить тебе головы.

Жиренше погнался за перекати-полем, настиг его, пронзил копьем и, постояв над ним некоторое время, вернулся назад.

Хан спросил:

— Ну, что сказало перекати-поле?

Жиренше ответил:

— О великий хан, перекати-поле шлет тебе поклон, а сказало оно мне вот что: «Куда и откуда я качусь — ведомо ветру, где остановлюсь — ведомо оврагу. Это понятно само собой. То ли ты дурак, что задаешь мне такие вопросы, то ли хан дурак, что прислал тебя расспрашивать меня об этом».

Хан понял намек, но ничего не ответил Жиренше и лишь глубже затаил злобу против него.

Другой раз хан приказал Жиренше под страхом смерти явиться к нему так, чтобы было это ни днем, ни ночью, ни пешком, ни на коне, чтобы не оставался он на улице и не вошел во дворец.

Опечалился сначала Жиренше, но потом посоветовался с Карашаш, и они вместе придумали, как выйти из затруднения.

Жиренше явился к хану на утренней заре, сидя верхом на козе, и остановился под самой перекладиной ворот.

Опять не удалась ханская хитрость. Тогда он изобрел новую.

Когда наступила осень, он потребовал к себе Жиренше и, вручив ему сорок баранов, сказал:

— Я даю тебе этих баранов, и ты должен ходить за ними всю зиму. Но знай: если к весне они не принесут по ягненку, как овцы, я прикажу отрубить тебе голову.

Жиренше побрел домой в глубокой печали, гоня перед собой стадо баранов.

— Что с тобой, муж мой? — спросила его Карашаш. — Отчего ты так печален?

Жиренше рассказал ей о сумасбродном приказании хана.

ЖИРЕНШЕ

Жиренше был большой говорун и остряк. Он думал, что никого нет остроумнее его. Как-то об этом он сказал одному прохожему человеку:

— Нет никого в мире остроумнее меня.

— Неправда, — сказал прохожий, — есть целая страна, где любой мальчик остроумнее и умнее тебя.

Взял Жиренше с собой несколько друзей-джигитов и поехал отыскивать эту страну. Долго они ездили. Наконец приехали. Вошли в первый аул и видят: сидит черноволосая женщина и доит черную корову. Одета она была в черное платье с разорванными подмышками; через эти порванные места была видна белая рубаха.

Подошли они к женщине, Жиренше спросил:

— Не видали ли вы черную корову, у которой белые подмышки?

Женщина ответила, что она видела, как за этой коровой шел рыжий бык. Жиренше понял, что она под черной коровой подразумевала себя, а под рыжим быком его, Жиренше.

Поехали они дальше. Встретили на дороге десятилетнюю девочку. Жиренше спросил ее:

— Ты какого аула?

Девочка ответила, что она и сама еще не знает, какого аула. Жиренше должен был сознаться, что получил очень умный ответ. Девочка действительно не знала, в какой аул ее отдадут замуж.

ХАН И ЖИРЕНШЕ

Однажды хан поехал на охоту на свое любимое озеро. Там он был поражен почти полным отсутствием камыша и спросил о причине такого явления у Жиренше. Жиренше ответил, что здесь очень редки дожди и поэтому камыш не растет. — Дождь тут ни при чем, — сказал хан. — Разве камыш пьет воду сверху? Он пьет с корня и по самый пояс стоит в воде.

— Если идет с неба дождь, — сказал Жиренше, — то он попадает на вершину камыша, и струя стекает по стеблю, отчего камыш распускает много листьев и делается густым.

Хан не согласился с таким ответом Жиренше. Поехали они дальше. По пути все остановились около воды и стали поить лошадей, а Жиренше, заехав в воду, крепко держал своего за поводья и не давал ему пить. Хан увидел, что лошадь Жиренше хочет пить, и велел ему напоить ее.

— Таксыр! — сказал Жиренше. — Ведь вы недавно сказали мне, что с головы можно и не пить, достаточно лишь с корня? Вот я и въехал в воду по брюхо лошади. Разве от этого жажда коня не утолится?

Тут хан расхохотался…

ЖИРЕНШЕ И БАЙЕКЕ

Ехал как-то хан. С ним был Жиренше. Увидели они старика, обрабатывающего землю кетменем. Когда подъехали, хан попросил у него нюхательного табаку. Разговорились. Жиренше видит, что старик неглупый, спросил его:

— Байеке! Вставали ли вы рано по утрам?

Старик ответил:

— Вставал да падал, вставал да падал!..

— А сколько лет прошло с того времени, когда бежала вода из черных пещер? — спросил Жиренше.

— Тридцать лет, — ответил старик.

Хан ничего не понял из этого разговора и попросил Жиренше пояснить ему, что все это значит?

Жиренше сказал:

— Первый мой вопрос: «Вставали ли вы рано по утрам?»— означает: есть ли у старика дети. На это он мне ответил: «Вставал да падал, вставал да падал». Это значит — рождались да умирали. Потом я спросил: «Сколько лет прошло с тех пор, как текла вода из черных пещер?». Он ответил, что прошло тридцать лет. Этими словами старик дал мне понять, что из глаз его текли слезы тридцать лет тому назад.

Выслушав это, хан назначил Жиренше своим главным визирем.

КАК АЛДАР СТАЛ АЛДАРОМ-КОСЕ

Когда Алдар состарился, то покинул свой край и переехал во владения другого хана. Принял народ Алдара с почетом и отвел ему хорошее угодье. Разоренные баи, купцы, ишаны и ханы покинутой Алдаром страны решили отыскать насмешника и наказать его. Отобрали они самых хитрых и бывалых плутов, одели их в пестрые чапаны и отправили искать Алдара.

Услыхал Алдар, что ездят какие-то люди из аула в аул, тайком наводят справки о нем. Зарезал он семь баранов, собрал к себе всех людей и стал угощать их.

— Люди добрые, обратился Алдар к собравшимся. — Занесла меня судьба в ваши края, и вы оказали мне большую честь. Но явился ко мне утром посланец всевышнего и сказал: «Жить тебе осталось полтора дня. Готовься!» А как готовиться? На том свете в котлах и треногах нужды, видимо, не будет. Хочу только приготовить себе могилу. После моей смерти не обмывайте меня, я сам омоюсь, надену смертный саван. Сегодня перед рытьем могилы я зарезал семь баранов, это будет погребальное. Поминки через семь и сорок дней проведут мои дети, это не входит в мои обязанности. А теперь пойдемте со мной копать мне могилу.

Собравшиеся были удивлены.

— Пусть моя могила будет здесь, — сказал Алдар и указал на поляну, обсаженную деревьями. — При моей жизни жилищем моим была юрта с тундуком, пусть же и могила моя будет похожа на юрту. Могилу Алдар сделал круглую, сбоку устроил дверь, а сверху — отверстие. Ночью он принес пищи, воды, топлива на девять дней, кремень, фитиль и захватил кочергу — косеу. На следующий день зарезал еще семь баранов, собрал народ, угостил и распрощался. Снял свою одежду, надел саван, простился с женой и детьми и вошел в могилу.

— Теперь заделайте дверь, почтите меня кораном и возвращайтесь к себе, — сказал Алдар.

Исполнили люди погребальный обряд и вернулись домой. Через семь дней устроили Алдару поминки. Как раз в это время появились байские и ханские люди.

— Что тут происходит? — спросили они.

— Был у нас добрейший человек по имени Алдар. Прошло семь дней, как он умер, и мы устраиваем поминки, — ответили собравшиеся.

— Досадно! — сказали пришельцы. — Не попался он в наши руки живым!.. Давайте посмотрим его могилу…

И они пошли к могиле Алдара. Взошли наверх и увидели отверстие.

— О всемогущий аллах! — сказали они. — Из его могилы идет дым. Многих достойных людей обидел он, а теперь за это горит в аду. Давайте каждый поиздеваемся над могилой этого нечестивца. Ну, начинай, — сказали они одному из своих.

Только тот подошел к отверстию, как раскаленный косеу, шипя, прижег ему тело. Прикусил бедняга губу и, как бешеный, сбежал вниз.

— Ну как? — спросили его остальные.

Тот ничего не сказал, а указал лишь на отверстие могилы. Обжегся второй, третий, все байские и ханские люди, посланные за Алдаром. Не могли они даже сесть на своих коней и пришли к озеру. Зарезали коней и, питаясь их мясом, прожили па берегу озера до тех пор. пока не зажили ожоги. Потом пришли к хану, где жил Алдар. Стали они ему жаловаться и показали письмо своего хана. В зто время вошел разодетый в шелковый халат неизвестный бай и попросил разрешения сесть. Усадил хан гостя на почетное место и за обильным угощением стал расспрашивать его о причинах визита.

— Почтенный великий хан! Я бай из страны Конжургена. зовут меня Косеу. В числе других несметных богатств осталось мне в наследство от отца шестьсот рабов. Из них шестьдесят отъявленных смутьянов сбежали и, грабя путников на больших дорогах, превратились в разбойников. Приехал я к вам но следам этих разбойников. Вот они сидят здесь. Все они имеют пометки на ягодицах раскаленным косеу. Если не верите мне, то разденьте их. проверьте. Вот этого я купил в стране такого-то хана, а тех вот у такого-то хана. А косеу. которым я сделал пометки, вот он. и Алдар положил косеу перед ханом.

Вызвал хан слуг и приказал раздеть «разбойников». У каждого из них была пометка. Хан разгневался и посадил всех в глубокий зиндан.

— Что теперь с ними будешь делать, бай? — спросил хан. — Связать их и доставить в твою страну или продать и возвратить тебе золото?

— О великий хан! Если эти разбойники приедут обратно, то все равно не будут вести себя спокойно. Лучше продайте их и отдайте мне деньги, — сказал Алдар.

Хан продал байских и ханских людей, а деньги отдал Алдару. Довольный Алдар вернулся в свой аул. С тех пор он получил прозвище Косеу.

Table of Contents

Казахские народные сказки

ЕР-ТОСТИК

ДОБРЫЙ И ЗЛОЙ

КРАСАВИЦА КУНКЕЙ

БОГАТЫЙ И БЕДНЫЙ

ДЕД КАНБАК

ТРИ СЕСТРЫ

ТРИ СЫНА БЕДНЯКА

ЧУДЕСНЫЙ САД

ДЖИГИТ И ВОЛЧИЦА

ДЖИГИТ И МЫСТАН

ТРИ БРАТА И ПРЕКРАСНАЯ АЙСЛУ

СОРОК СЫНОВЕЙ АУЭЗ-ХАНА

КАРА-МЕРГЕН

ВЕЛИКАН АЛПАМЫС

У ОДНОЙ НЕВЕСТЫ ТРИ ЖЕНИХА

ВОЛШЕБНЫЙ КАМЕНЬ

СЧАСТЬЕ КАДЫРА

ТРИ МУДРЫХ СОВЕТА

МУДРАЯ ДЕВУШКА

ЧУДЕСНАЯ ПТИЦА

ЖАЙЫК И ЕДИЛЬ

КАИМ-БАТЫР

КУНШЕ, ПОТЕРЯВШАЯ СЫНА

ПТИЦА СЧАСТЬЯ

ВОР-НЕВИДИМКА

БАЯН-СЛУ И КОЗЫ-КОРПЕШ

МУДРЫЙ АЯЗ

СУД БИЯ БАЛЬТЕКЕЯ

КАК АЛДАР ЖЕНИЛСЯ

ЧУДЕСНАЯ ШУБА АЛДАРА-КОСЕ

ЖАДНЫЙ БАЙ И АЛДАР-КОСЕ

АЛДАР-КОСЕ И СКУПОЙ ДРУГ

АЛДАР-КОСЕ И ПАХАРЬ

КАК МОЛОДОЙ ТАЗША ОБДУРИЛ СТАРОГО

ЯСНОВИДЯЩИЙ

НАИВНЫЙ И СМЫШЛЕНЫЙ

КАК БЫЛ НАКАЗАН ЖАДНЫЙ КАРАХАН

ЖИРЕНШЕ-ШЕШЕН

АЛДАР-КОСЕ И АЛАША-ХАН

ВОЛШЕБНАЯ ПТИЦА АЛДАРА-КОСЕ

БАЙ-МУЗЫКАНТ И АЛДАР-КОСЕ

ОБМАНУТЫЙ ТОЛСТЯК

КАК АЛДАР-КОСЕ БАТРАКОВ УГОЩАЛ

МУДРЫЙ ЖИРЕНШЕ И КРАСАВИЦА КАРАШАШ

ЖИРЕНШЕ

ХАН И ЖИРЕНШЕ

ЖИРЕНШЕ И БАЙЕКЕ

КАК АЛДАР СТАЛ АЛДАРОМ-КОСЕ