Annotation

Несмотря на крошечные размеры судна — не более пятнадцати футов в диаметре — и тот факт, что команда состояла всего из одного члена экипажа, он мог за считаные секунды уничтожить население земных городов.

- Мюррей Лейнстер

Мюррей Лейнстер

Корабль никто не видел

Murray Leinster • Nobody Saw the Ship • The Big Book of Science Fiction, (1950, ed. Groff Conklin, publ. Crown Publishers, anth) • Перевод с английского: В. Гольдич, И. Оганесова

Приземление корабля с планеты Кул-Эн прошло никем не замеченным, что как раз и входило в намерения капитана. Несмотря на крошечные размеры судна — не более пятнадцати футов в диаметре — и тот факт, что команда состояла всего из одного члена экипажа, он мог за считаные секунды уничтожить население земных городов.

Но разрушение не входило в его планы. Он искал сложную гормональную субстанцию, которая, по мнению медиков Кул-Эна, должна существовать в природе, но синтезировать ее ученые не могли. Однако ее было необходимо найти, причем в больших количествах.

Как только она будет обнаружена, встанет вопрос о том, как ее заполучить. И на решение этой проблемы будут брошены ресурсы целой расы. Но сначала субстанцию требовалось отыскать. Крошечный корабль, отправленный на поиски в Солнечную систему, намеревался не привлекать ничьего внимания, а свою миссию — если получится — сохранить в тайне. Прежде всего потому, что контакт нужного гормона со стандартным лучевым ружьем Кул-Эна приведет к уничтожению вещества. Следовательно, обычные методы добычи зоологических образцов здесь не подходили.

Корабль возник в пустом космическом пространстве неподалеку от Нептуна. Он приблизился к холодной планете, некоторое время повисел над ней и решил не садиться. Он помчался в глубь системы, в сторону Солнца, и на короткое время опустился на Ио, но не обнаружил там жизни. Тогда он подошел к Марсу и не покидал его целую неделю, но растительность там оказалась жалкой, а животные, которым удалось выжить, выродились и не представляли особого интереса. Тогда корабль направился к Земле и довольно долго оставался на границе ее атмосферы. Затем он выбрал место, которое, вне всякого сомнения, показалось наиболее подходящим его капитану, и совершил посадку.

На самом деле корабль приземлился ночью. Никто не обратил на него внимания, поскольку его двигатели работали бесшумно. А к рассвету он был надежно спрятан. Единственным живым существом, видевшим, как он сел, была пума, но к полудню она превратилась в начисто обглоданный канюками и ящерицами скелет. Дело завершили муравьи.

Кул-эн в корабле остался доволен. Прежде чем отдать тело пумы на растерзание канюкам, он тщательно его изучил. Нервные клетки и ткани мозга животного, вне всякого сомнения, содержали либо сам гормон, либо вещество, близкое к нему по составу. Его можно было модифицировать и превратить в необходимую субстанцию. Оставалось только выяснить, насколько на Земле велик запас драгоценного вещества. Вариант уничтожения группы животных — скажем, местных цивилизованных существ — и изучения их тел не рассматривался, поскольку тогда будет разрушен сам гормон. Значит, оценку резервов придется проводить путем обработки образцов. Кул-эн в корабле приготовился к исследованиям.

Корабль приземлился на неровной местности примерно в сорока милях к югу от Энсенада-Спрингс, национального лесного заповедника. Здесь, на огромных территориях, огороженных, казалось, бесконечными милями красной ленты, фермеры выращивали овец. В радиусе десяти миль от места, где был спрятан корабль, обнаружилось множество кроликов, птиц, оленей, койотов, пара волков, несколько бурундуков, бессчетное количество полевых мышей, три или четыре пумы, стадо овец численностью в две тысячи голов, одна собака и один человек.

Человека звали Антонио Менендес. Старый, грязный и невежественный, он официально являлся пастухом. В действительности за стадом следил пес Салазар, исключительно полезный, несмотря на весьма сомнительное происхождение.

Он не раз вступал в сражения за жизнь и благополучие своих подопечных, и все его тело было испещрено шрамами. Пес без устали заботился о безмозглых пушистых существах. Иногда во время несения вахты он был так занят, что даже не мог найти минутки, чтобы почесаться. Он неплохо относился к Антонио, но знал, что тот совершенно не понимает овец.

Кроме этих существ, среди которых кул-эн надеялся найти необходимые образцы, были еще и насекомые. Однако их крошечный инопланетянин проигнорировал, поскольку понимал, что не слишком практично пытаться добыть большое количество искомой субстанции из таких маленьких организмов.

К вечеру из корабля на особом средстве передвижения, сконструированном специально для сбора образцов на этой планете, вылез исследователь. Диковинная машинка выбралась наружу, встала на задние ноги, закрыла дверь и замаскировала корабль ветками. А затем двинулась по тропинке уверенной кошачьей походкой. С расстояния двух футов машина ничем не отличалась от пумы. Она представляла собой прекрасный образец кул-энской инженерной мысли, создавшей устройство, которое сможет в чужом мире переносить с места на место крошечного исследователя, да так, чтобы ни у кого не вызывать удивления.

Исследователь устроился в маленькой каюте, которая разместилась примерно в районе легких искусственной пумы. Шкура получилась вполне убедительной, а глаза — просто великолепными, в особенности если учесть, что там находились сканеры, работавшие в самом широком спектре — от ультрафиолетового излучения до инфракрасного. Когти из пластика, более прочные и острые, чем у настоящей пумы, были устроены таким образом, что в случае необходимости убирались внутрь. Кроме того, имелось и другое оборудование, включая оружие, против которого на этой планете не устоит ничто. А для сбора зоологических образцов данный аппарат обладал одним неоспоримым преимуществом — поскольку он был целиком сделан из металла и пластика, то ничем не пах.

В первую ночь ничего особенного не произошло. Зато исследователь освоился с машиной и научился ею управлять.

Естественно, искусственная пума была значительно сильнее обычного животного. Она могла прыгать так, как не умело ни одно существо из плоти и крови. Устройства, отвечавшие за равновесие, работали идеально. И разумеется, машина никогда не уставала. Кул-эн внутри нее остался доволен.

Антонио и Салазар устроили овец на ночлег в природном амфитеатре. Антонио спал и храпел во сне. Он был очень суеверным стариком и носил множество различных амулетов квазирелигиозного характера. Салазар три раза перевернулся с боку на бок и тоже уснул.

В то время как человека было не разбудить, его пес часто открывал глаза. Один раз до него донеслось удивленное блеяние ягнят. Он вскочил, подошел к ним, подозрительно принюхался, но убедился, что все в порядке. Тогда он вернулся назад, почесал место, где его укусила блоха, потом погрыз другое — куда не доставали лапы — и снова улегся. В полночь он сделал контрольный круг, проверил своих подопечных и, удовлетворенный результатом, отправился спать. Ближе к рассвету он поднял голову, услышав крик койота. Впрочем, сам койот находился довольно далеко. Салазар дремал до самого рассвета, потом встал, встряхнулся, хорошенько потянулся и почесался, приготовившись встретить новый день. Человек тоже проснулся и, зевая, принялся готовить завтрак. Казалось, этот день окажется таким же, как все остальные.

Некоторое время так и было.

Возле корабля царили тишина и покой. Маленькое серебристое судно было надежно спрятано. Внутри мерцал крошечный — размером с булавочную головку — огонек, постоянно менявший цвет, а перед ним медленно ползла тонкая лента. Это было записывающее устройство, которое фиксировало все, что видели глаза и слышали микрофоны в ушах искусственной пумы. Внутри корабля имелся запас химиката, очищающего воздух. Он восстанавливался, когда попадал внутрь корабля сквозь узкую щель. Он избавлялся от углекислого газа и обогащался кислородом, необходимым для дальнейших путешествий исследователя.

Разумеется, муравьи тщательно исследовали космический корабль снаружи, а некоторым даже удалось забраться внутрь сквозь вентиляционное отверстие, и они тут же принялись перетаскивать домой очень интересную, пусть и незнакомую еду. Несколько жучков тоже явились, чтобы изучить корабль, и они обнаружили, что им очень нравится на вкус химикат для очистки воздуха. Кое-кто быстро собрался около кормушки и занялся разведением потомства. Крошечный мотылек отложил множество яиц в похожую на гнездо кровать, на которой исследователь отдыхал во время полета. Но ничего более серьезного не происходило.

До позднего утра. Через два часа после завтрака Салазар обнаружил следы пумы, которая на самом деле таковой не была. Затем он нашел мертвого кролика. У него было аккуратно распорото брюхо, все внутренние органы разложены для изучения, а нервная система подробно исследована. Мозговые ткани подверглись особенно тщательному анализу — с целью как можно точнее определить, велико ли в них содержание гормона. Кул-эн, прятавшийся внутри искусственной пумы, остался очень доволен, обнаружив необходимое вещество еще в одном живом организме. Все было проделано с исключительным мастерством, ни один преподаватель анатомии не смог бы справиться с этой задачей лучше. Разве что парочка нейрохирургов сумела бы так же ловко препарировать мозг.

Иными словами, это было идеальное вскрытие, сделанное на плоском камне посреди овечьего выпаса, а затем с точностью до мельчайших деталей воспроизведенное на пленке мерцающим и постоянно меняющим цвет огоньком. Однако результат получился не слишком удачным, потому что пленка была покрыта телами мелких муравьев, которым очень понравилось на вкус ее покрытие, поэтому они попытались полностью его слизать.

Салазар увидел кролика и вьющихся над тушкой мух и спугнул канюка, который лениво поднялся в воздух, когда пес подошел поближе. Салазар его обругал, и Антонио, услышав лай, подошел посмотреть, что случилось.

Антонио был очень старым, грязным и невежественным. Он явился, тяжело дыша, в сопровождении мух, которые еще продолжали завтракать остатками утренней трапезы, прилипшими к его куртке. Салазар помахал хвостом и снова облаял канюка. Кролика аккуратно препарировали, но не съели. Разрезы явно были сделаны ножом или скальпелем. Совершенно очевидно, что ни одно животное не могло сотворить такое. Но рядом с кроликом отпечатались следы пумы. Более того, только ее задних лап! Настоящая пума всегда съедает добычу. Она никогда не поднимается на задние лапы и не вскрывает еду с ловкостью настоящего профессионала. Следовательно, на такое не способно ни одно земное существо!

Антонио вытаращил глаза. Он сразу подумал о колдовстве. О черной магии. Представить себе препарирование с научными целями он не мог. С его точки зрения, существо, которое убивает, а потом так себя ведет, обязательно должно иметь непосредственное отношение к дьяволу.

Он вскрикнул и с диким воплем помчался прочь. Удивленный Салазар догнал его примерно через сотню ярдов и поспешил вперед, проверить, что так испугало человека. Он бросался то вправо, то влево, затем старательно обежал вверенное его заботам стадо. В конце концов, высунув язык, он вернулся к Антонио, сообщить ему, что все в порядке. Но Антонио дрожащими руками складывал вещи. По лбу у него стекал пот.

В любом случае соседство с пумой нежелательно для человека, присматривающего за стадом овец. Но, похоже, им попалась совсем не обычная пума. Почему Салазар — честный, надежный Салазар — не учуял ее запах, когда изучал следы? Он бы громко сообщил о своем открытии, если бы уловил ее присутствие. Значит, тут действуют сверхъестественные силы. А пума — это привидение или что похуже. Антонио тут же вспомнил про тигров-оборотней, львов-призраков и демонов из легенд индейцев. Он собирал вещи, а Салазар чесался и пытался понять, что случилось.

Они собрали стадо и двинулись в путь. Овцы предприняли несколько бессмысленных попыток разбрестись в разные стороны и самостоятельно выбрать место, где травка казалась им посочнее. Но Салазар сбил их вместе и погнал вперед. Работенка оказалась не из легких, но ему помогал Антонио — что само по себе было необычно.

К полудню их прежний выпас остался в четырех милях позади, а они очутились среди горных пиков. Кое-где лежал снег, и во все стороны тянулись огромные открытые пространства. Зрелище было великолепное, но Антонио не замечал этой красоты. Салазар снова наткнулся на канюков и нарушил трапезу, которую они делили с мухами и муравьями.

На сей раз оказалось, что это койот. Он был убит и на редкость старательно вскрыт с целью получше узнать внутреннее строение взрослого самца. Получилось очень впечатляюще. Опыт подтвердил, что на Земле водится третий тип животных, отличающийся от пумы и кролика, но имеющий тот же тип нервной системы.

У койота ткани мозга содержали такой же высокий процент необходимого гормона, как и предыдущие образцы. Если бы полученные данные были записаны крошечным мигающим огоньком — и от него не пришли бы в восторг маленькие красные жучки и пауки, — кул-эн получил бы доказательства того, что на Земле можно найти необходимый гормон, от которого зависело благополучие целой цивилизации. Некоторые представители его народа не стали бы продолжать разведку, но наличие образцов трех различных видов и отсутствие данных о количестве искомого вещества не устраивало нашего исследователя. И он отправился дальше.

Антонио, естественно, ничего такого даже представить себе не мог. Салазар подвел его к трупу койота, рассеченному на две равные части. Одна половина осталась нетронутой. Другая была умело препарирована, а мозг разложен для изучения. Антонио понял, что тут потрудилось разумное существо. Но он снова видел те же следы — они принадлежали пуме. Страх буквально парализовав его, ведь он был суеверен до мозга костей. Антонио лелеял не только относительно простые предрассудки испанцев, но и те, от которых стыла в жилах кровь, — те, что достались ему в наследство от предков-индейцев. А человек, верящий в ацтекских демонов, относится к обычному оборотню как к домашнему питомцу.

Антонио был так напуган, что почувствовал небывалый прилив энергии. С бессвязными воплями он бы бросился бежать в Энсенада-Спрингс — дотуда было сорок миль по прямой, — но так он однозначно приговорил бы себя. Он знал, что демоны, творящие подобное, любят набрасываться на человека, когда он остается один. Но их можно обмануть.

Кул-эн, спрятавшийся в искусственной пуме, был в восторге. Он испытывал удовлетворение, наполнявшее его до самых крошечных дрожащих отростков на щупальцах тела. Он обнаружил, что нужная нервная система и концентрация необходимого гормона в массе нервных тканей являются нормой для этой планеты. Ею обладает огромное количество животных. Даже местная цивилизованная раса должна иметь черепа, наполненные мозгом. А судя по городам, которые он видел из стратосферы, разумные существа, похоже, являются здесь одним из наиболее многочисленных видов.

По крайней мере, исследователь очень на это рассчитывал, потому что собирать образцы из городов значительно удобнее. Долгое существование в искусственных условиях — сто тысяч лет, не меньше — привело к тому, что раса кул-энов лишилась способности вырабатывать необходимый гормон в собственных телах. Их ждет трагический конец, если им не удастся найти столь важное для жизни вещество.

Крошечный исследователь в искусственной пуме его обнаружил! И потому он был исполнен ликования и с нетерпением ждал возможности закончить сбор информации и принести домой хорошие новости.

Антонио увидел его час спустя, и ему отчаянно захотелось завопить от ужаса. Диковинное существо как две капли воды походило на пуму, но пастух сразу понял, что оно состоит не из плоти и крови, поскольку передвигается невероятными скачками. Ни одно животное в мире не в состоянии подпрыгнуть на шестьдесят футов. А это могло. Однако внешне оно ничем не отличалось от самой обычной пумы. Остановившись, странное создание посмотрело на стадо овец, подскочило к нему и снова вернулось на прежнее место. Салазар не обратил на него никакого внимания. Ни он, ни овцы не учуяли запах хищника. Антонио, охваченный паническим страхом, решил, что те его не видят. И тогда он приступил к сложному, безумному ритуалу, целью которого бьио убедить пуму в том, что против нее направлено магическое заклинание.

Он принялся лопотать нечто нечленораздельное, обращаясь к овцам и называя животных «сеньор Гомес» и «сеньора Онате». Затем он что-то лихорадочно сообщил барану со злобными глазами, которого именовал «сеньор Гутиэрес». Неуклюжий ягненок на тонких ножках ужасно его огорчил, и Антонио принялся ругать малыша, дав ему имя «Пепито». После этого он снял шляпу перед беременной овцой, приветствуя ее как «сеньору Гарсиа», и дрожащим голосом заметил, что сегодня мухи ведут себя просто отвратительно. Он расхаживал среди овец и вел себя так, словно его окружают люди. Такое поведение должно было, по меньшей мере, смутить демона. Он болтал не замолкая и делал вид, что ему ужасно весело, но по лбу у него стекали струйки пота.

Салазар в этом представлении не участвовал. Овцы вели себя прилично и больше не пытались улизнуть, так что он мог позволить себе время от времени остановиться и почесаться, даже дотянуться до очень неудобного места между задними лапами. Проблемы возникли только один раз — когда идущие впереди овцы вдруг остановились и запаниковали. Салазар бросился проверить, в чем дело, и обнаружил, что овцы тупо топчутся на месте, а бараны роют копытами землю, бросая вызов неизвестно кому. Салазар увидел на земле труп оленя. В воздухе висел запах крови, который и расстроил его подопечных. Он заставил их пройти мимо, иногда начиная лаять, а порой и покусывая овец, когда в этом возникала необходимость. Потом он с отвращением выплюнул куски шерсти, застрявшие в пасти.

В конце концов овцы пошли дальше. Однако Антонио, увидев труп оленя, замер на месте от невыразимого страха. Оленя убила пума — вокруг было полно ее следов. А затем тварь разрезала его, будто вивисектор скальпелем, но не завершила работу. На самом деле фальшивой пуме помешало подошедшее стадо. Даже мухи еще не налетели. Антонио приблизился к трупу, словно полоумный, беседуя с овцой, у которой были больные глаза, а вокруг головы кружила мошкара. Он называл ее «сеньорита Кармен». Но когда он увидел оленя, в горле у него пересохло, и он замолчал, потеряв дар речи.

А еще он чудом не лишился рассудка от ужаса. Пройти мимо существа, предназначенного для магической церемонии, — исключительно дурное предзнаменование, но Антонио так отчаянно хотел поскорее убраться из этого проклятого места, что действовал не раздумывая. Он произнес языческое заклинание, отлично зная, что его ждет суровое наказание, когда он в следующий раз пойдет на исповедь. Кроме того, он совершил ряд таких же мерзких телодвижений.

Когда он вернулся с хворостом, труп взрослой самки оленя был окончательно испорчен и уже не представлял интереса с точки зрения изучения скелета, мышц, кровеносной и особенно нервной системы. Антонио сложил на него все ветки, какие ему удалось найти неподалеку, вылил керосин, предназначавшийся для фонаря, и поджег. Он сопровождал свои действия песнопениями, отчего происходящее действительно превратилось в жертвоприношение несуществующим языческим демонам. Но он уже почти ничего не соображал от страха.

Салазар побежал вперед, проверив Антонио и тех овец, что плелись последними. Когда ему пришлось снова миновать костер, он наморщил нос и чихнул. Антонио ковылял рядом.

Однако меры, принятые пастухом, чтобы отогнать демона, не помогли. Темная тень опять появилась на склоне холма среди больших камней. С невероятной грацией она передвигалась огромными прыжками. И неудивительно! Ни одно животное не может превзойти по силе машину, причем такую, какую человек построить не в состоянии. Она представляла собой предназначенный для исследований и опытов механизм, которым управляло маленькое существо с Кул-эна. В данный момент оно разглядывало стадо овец.

Впрочем, на Салазара и Антонио оно смотрело с не меньшим интересом. Двуногий, по наблюдениям кул-эна, подверг примитивному химическому процессу труп последнего препарированного животного. Почему? И с какой целью маленькое четвероногое существо постоянно обегает стадо? Исследователь с Кул-эна специализировался на анатомии и органической химии и не был настоящим зоологом, но догадался, что собака, вероятно, является хищником, а человека связывают со стадом непонятные симбиотические отношения.

Следует заметить, что такая оценка Салазара была исключительно несправедливой. Да и Антонио заслужил большего. Охваченный паникой, он превратил труп, подготовленный для магического ритуала, в чисто языческую жертву — подношение, сделанное с целью умилостивить мифического демона из ацтекского фольклора. Но когда он увидел, что фальшивая пума огромными прыжками спускается вниз по склону, то посерел от ужаса. Ни одно дикое животное никогда не станет так открыто являться человеку. Антонио решил, что обречен и одновременно проклят. Вот-вот страшное существо, не обращая никакого внимания на вопли, схватит его и унесет в места, где несчастного ждут неописуемые ужасы. Он ощутил невыносимое отчаяние. Дрожащими руками он нарисовал крест на пуле, предназначенной для древнего ружья. А затем пометил таким же образом все остальные.

Кул-эн остановился. Он сосчитал, сколько в стаде овец. Теперь следовало выбрать образцы для исследования. Требовалось препарировать и изучить на предмет наличия нервных тканей, содержащих нужный гормон, шесть новых организмов. Два вида овец — взрослых самца и самку, а также детенышей разного пола, плюс к ним двуногого и собаку. Затем необходимо быстро проверить, сколько имеется в наличии таких животных, и…

Антонио увидел, что пума замерла на месте. Он опустился на одно колено и зарядил ружье пулей с крестом. Затем он прицелился в невероятное существо. Искусственная пума с интересом за ним наблюдала. Кул-эн, естественно, никогда не видел ружья. Однако поза Антонио показалась ему необычной. Возможно, она является частью поведенческой модели, включавшей в себя процесс окисления, которому подвергся олень. Раса кул-эн была, разумеется, слишком цивилизованной, чтобы использовать открытый огонь, но маленькое существо внутри искусственной пумы один раз видело его во время демонстрации опыта по окислению. Кул-эн узнал реакцию в трескучем сиянии над телом последнего образца.

Антонио выстрелил. Руки у него дрожали, и он не попал. Ничего не произошло. Задыхаясь от страха, он выстрелил еще раз, потом еще и еще. И всякий раз промахивался.

Помеченные крестом пули ударяли в красную землю и отскакивали от голых скал вокруг исследователя с Кул-Эна. Когда из камня во все стороны полетели искры, он понял, что ему грозит опасность. Он мог убить человека, собаку и всех овец одним легким движением щупальца, но тогда они перестали бы представлять интерес в качестве новых образцов. А то, что ему уже удалось здесь узнать, вселяло такой оптимизм, что искать новые образцы и откладывать возвращение на родную планету не хотелось. Чтобы не испортить материал, который кул-эн намеревался исследовать позже, он проделал восхитительный прыжок на сто футов вверх по склону холма и оказался около самой вершины. В следующее мгновение он исчез.

Салазар с лаем бросился в погоню. Он понюхал то место, где животное стояло перед тем, как взлететь вверх по склону, но не обнаружил знакомого запаха. Это существо не пахло. Салазар чихнул и побежал обратно. Антонио лежал на земле ничком и что-то бормотал. Он видел неоспоримое доказательство того, что пума является посланником ада.

Салазар осторожно приблизился к нему и обнюхал. Антонио дико завопил. Пес лизнул его руку, чтобы немного успокоить. Тогда Антонио поднял голову, испуганно огляделся по сторонам, а потом с трудом поднялся на ноги. Салазар стоял рядом и вилял хвостом. Антонио всхлипнул. Его стадо продолжало медленно уходить, и он поспешил догнать его. С каждым вдохом он всхлипывал от ужаса и отчаянно раскаивался во всех грехах. Нервы Антонио были в ужасающем состоянии.

По другую сторону холма кул-эн постарался отбежать подальше от места, где находилось стадо. Разумеется, он не отказался от желания выбрать несколько образцов, а также препарировать человека и собаку. Его невероятно заинтересовал малопонятный способ, которым двуногое пыталось защищаться. Он сообщил собственное понимание проблемы мигающему огоньку, который записывал все, что исследователю удавалось узнать.

Почему двуногий не охотится на стадо, если может убивать? Какова суть симбиотических отношений, связывающих собаку, человека и овец? Три вида животных находятся в мирных отношениях друг с другом. Кул-эн надиктовал все свои наблюдения. Затем он приступил к охоте за другими образцами. Он нашел и убил волка, после чего убедился, что и он может послужить источником гормонов. Следующим был бурундук, которого кул-эн исследовал лишь поверхностно, поскольку лучевой пистолет повредил мозговые ткани, но, судя по строению, представители этого вида тоже подходили для его целей.

Наконец он продиктовал огоньку выводы, которые заключались в том, что наличие необходимого гормона в центральной нервной системе присуще всем животным, обитающим на данной планете. Следовательно, он изучит еще четыре вида и покинет Землю, чтобы представить Центру отчет. Модифицировав лучи так, чтобы они убивали животных этой планеты, не разрушая гормон, кул-эны смогут, вне всякого сомнения, получить столько искомого вещества, сколько им потребуется.

Концентрация местной цивилизованной расы в городах облегчит широкомасштабную добычу гормона, если только эти существа не являются исключением с точки зрения строения нервной системы и не отличаются от остальных животных, обитающих на планете.

Он диктовал свои выводы, а разноцветный огонек в корабле старательно менял цвет и мигал, чтобы зафиксировать все, как полагается. Однако данные не появлялись на пленке. Довольно большой жук заблокировал кассету. Его, конечно, раздавило, но и записывающий аппарат вышел из строя. Впрочем, еще прежде, чем остановилась пленка, прибор перестал работать. Его оплели паутиной маленькие паучки, в него угодили уховертки, и огонек начал взволнованно пульсировать, облепленный крошечными прозрачными насекомыми. Чешуйницы удобно устроились в пластиковых деталях корабля кул-эна. Жуки резво размножились в химикате, предназначенном для очистки воздуха. Личинки мотыльков с удовольствием поедали материал, из которого было сделано уютное гнездышко исследователя. Муравьи пробрались в складское помещение, где хранились продукты. Клещи проникли на корабль, чтобы поживиться своими более крупными собратьями. Богомолы с удовольствием поглощали кого помельче.

Короче говоря, в темноте корабля металось бесчисленное количество летучих насекомых, а большие пауки старательно плели паутину, чтобы поймать их в сети. Запахи из вентиляционных отверстий привлекли множество самых разнообразных мух, повсюду деловито сновали многоножки и…

На мир опустилась ночь. Фальшивая пума бродила среди холмов, но старалась держаться поближе к блеющим овцам, которые направлялись в долину. Исследователь поймал полевую мышь и в очередной раз убедился, что на этой планете существует огромное разнообразие форм жизни, содержащих необходимый его цивилизации гормон. Но овец нельзя никуда вести ночью. Пытаться сдвинуть их с места, когда на небе появляются звезды, — пустая трата сил. Кул-эн вернулся, собираясь отобрать несколько образцов в темноте, чтобы человек не смог использовать свое диковинное средство защиты. Тут он обнаружил, что овцы устроились на ночлег.

Салазар и Антонио отдыхали. Они постарались увести стадо как можно дальше от опасного места. Несмотря на то что Антонио едва держался на ногах от ужаса, он продолжал упрямо шагать вперед до тех пор, пока Салазар не лег на землю, отказываясь идти дальше. Но Антонио не оставил стадо. Овцы в определенной степени являлись его защитой — даже если они всего лишь отвлекали внимание страшного существа.

Он развел костер, потому что не мог даже представить, что ему придется провести ночь в темноте. На огонь налетела туча мошкары, но Антонио не обращал на нее внимания. Он изо всех сил пытался набраться мужества. В конце концов, существо из ада убежало от пуль, помеченных крестом, хоть они и не попали в цель. При свете Антонио мог поразить быка в глаз. Он сидел у костра и вырезал более глубокие кресты на пулях. В горле у него пересохло, а сердце глухо колотилось в груди, когда он прислушивался к голосам ночных животных и тихим звукам, которые издавали спящие овцы.

Салазар дремал у огня. У него выдался очень трудный день, но он все равно спал чутко. Когда кто-то завыл, он вскинул голову и прислушался. Но вой доносился издалека, так что Салазар почесал ухо и успокоился. Неожиданно раздалось шипение, и он открыл глаза.

Затем он услышал удивленное придушенное блеяние, и тут же помчался в сторону, откуда оно доносилось. Антонио вскочил на ноги, сжимая в руках ружье. Салазар исчез. Затем до человека донесся сердитый лай. Салазар с кем-то сражался, с кем-то, кого совсем не боялся. Антонио, держа наготове ружье, двинулся на звук.

Лай удалялся в сторону холмов и вдруг стал еще более яростным и возмущенным. Затем Салазар замолчал и наступила тишина. Антонио, отчаянно дрожа, позвал пса, и тот подбежал к нему с жалобными стонами и рычанием. Салазар не мог сказать Антонио, что наткнулся на существо, похожее на пуму, но при этом пумой не являвшееся — оно неправильно пахло. Это странное создание уносило убитую овцу. Он не мог объяснить, что бросился в погоню, но оно передвигалось такими огромными прыжками, что пытаться догнать его было бесполезно. Салазар издавал обиженные, возмущенные, жалобные звуки. Шерсть у него на загривке встала дыбом. Он горестно повизгивал и изо всех сил напрягал уши. Дважды он собирался обежать все стадо, но всякий раз Антонио отзывал его. Человек чувствовал себя спокойнее, когда рядом была собака.

Прячась в ночных тенях, кул-эн, управлявший машиной, положил на землю овцу и направился обратно, к стаду, поскольку ему требовалось еще три образца, не считая двуногого и собаки. Но пес был настороже. Кул-эн не смог убить его, потому что пума держала в пасти овцу. Наверное, стоило сначала заняться человеком и собакой — а затем завершить изучение овец.

Пума бесшумно подошла к стаду. Существо, прятавшееся внутри нее, охватил восторг. Ему нравилось ставить научные эксперименты, но они редко доставляли ему такое восхитительное удовольствие. Естественно, исследователь должен заботиться о своей безопасности, когда собирает образцы. Но какое поразительное возникает чувство, когда встречаешься с существом, готовым оказать сопротивление! Кул-эн подумал, что ничего подобного ему испытывать не доводилось. Как же приятно сражаться с представителем чужой планеты, когда тебя при этом принимают за обитающее здесь животное.

Он неслышно передвигался среди спящих овец и увидел крошечный огонек костра Антонио. Еще один процесс окисления при высоких температурах… Интересно посмотреть, сжигает ли двуногий труп другого животного, на сей раз убитого им самим?..

Исследователь находился примерно в двухстах ярдах от костра, когда его учуял Салазар, поскольку пума стояла против ветра. Сам механизм пах металлом и пластиком, но мех был перепачкан кровью овцы, которую он убил сегодня ночью. Салазар зарычал, и шерсть у него на загривке встала дыбом. Инстинкт требовал, чтобы он бросился на защиту стада. Он чуял этот запах, когда странное существо гигантскими прыжками умчалось от него, оставив далеко позади.

Он медленно двинулся в сторону темной тени. Антонио последовал за ним, движимый отчаянным спокойствием, которое рождается из безнадежности.

Одна из овец приглушенно пискнула — кул-эн добыл второй образец, но решил ненадолго оставить его и посмотреть на костер. Он заглянул в огонь, стараясь понять, положил ли туда двуногий тело животного, что, похоже, являлось для него делом обычным. Кажется…

Салазар, не издав ни звука, яростно метнулся к перепачканному кровью горлу противника. Он никогда в жизни не стал бы столь безрассудно атаковать настоящего хищника, но он знал, что это не пума. Неожиданное нападение застало кул-эна врасплох, и он упал. В следующее мгновение раздалось испуганное блеяние овец и разъяренное рычание Салазара, который почувствовал, как поддается под его зубами пластик, и ощутил соленый привкус овечьей крови.

Искусственная пума повела себя абсурдно. Оружие исследователя, лучевой пистолет, будучи наведен на цель, выстрелит, как только фальшивой пуме удастся пошире раскрыть пасть. Существо внутри пумы попыталось использовать его. Но кул-эн не смог направить оружие на Салазара. Впрочем, он не сомневался, что выиграет сражение. Только ему придется найти способ заставить искусственное животное лечь, свернуться всем своим механическим телом и когтями оторвать Салазара от горла. Но сначала кул-эн постарался поднять пуму на ноги.

На это ушло некоторое время, потому что, когда лапы Салазара коснулись земли, он еще сильнее вцепился в глотку врага. Антонио находился в двадцати ярдах от них, когда исследователю удалось придать машине вертикальное положение. Затем он поднял голову и попытался решить, как ему избавиться от Салазара, который продолжал висеть на горле.

И тут он заметил Антонио. На мгновение исследователь почувствовал тревогу. Но человек не стал опускаться на одно колено, он вообще не делал никаких движений, которые кул-эн мог бы трактовать как угрожающие. И потому машина смело направилась к нему, решив пока не обращать внимания на собаку, вцепившуюся в глотку механизма. Смертоносный луч действовал исключительно эффективно, но, поражая ткани тела, уничтожал ценный гормон.

Существо внутри пумы испытывало приятное возбуждение, даже восторг. Двуногий замер в неподвижности, пораженный видом направляющегося к нему хищника, в горло которого впился рычащий пес. Человек представлял для исследователя особый интерес — вскрывать его будет поистине увлекательно, а его способ защиты вызывал любопытство…

Пальцы Антонио спазматически сжимались и разжимались по мере того, как к нему приближалось чудовище. Не очень понимая, что делает, он нажал на курок, и пуля, помеченная крестом, задела бок Салазара, сорвав четверть дюйма кожи. Затем она попала в существо из пластика и металла, угодив в переднюю лапу. Свое средство передвижения кул-эн смастерил из магния, чтобы сделать его как можно легче. Но внутри механизма были стальные провода, необходимые для создания магнитного поля. Пуля легко преодолела пластик и магний и, ударившись о сталь, выбила искру.

Тут же возникла ослепительная вспышка пламени, все окутал густой дым. Искусственная пума подлетела высоко в воздух, а Салазар, которого слегка опалило огнем, разжал зубы и откатился в сторону. Пума упала и завертелась на месте, одна нога перестала действовать, из нее валил чудовищный белый дым. Существо внутри охватила паника. Затем исследователь почувствовал под собой тела овец, принялся дико размахивать конечностями и в конце концов засунул горящую лапу в мягкую землю. Огонь тут же погас. Но эта часть механизма стала совершенно бесполезной.

На мгновение смертельная ярость наполнила маленькое существо в кабине, расположенной в легких искусственной пумы. Он чуть не повернулся и не открыл стальную пасть, чтобы поразить обидчика смертоносным лучом. Чуть не открыл. Все стадо погибло бы мгновенно, и человек, и собака, и все живые существа на многие мили вокруг. Но это совсем не научный подход. В конце концов, он выполняет тайную миссию. А двуногий…

Кул-эн остановил машину и заставил себя спокойно оценить ситуацию. Салазар подскочил к нему и принялся пронзительно лаять — в душе пса страх мешался с отвагой, которая все-таки побеждала. Он бегал вокруг диковинного животного и гавкал.

Наконец кул-эн нашел решение — механизм встал на задние лапы и помчался вверх по склону. Это был экстренный способ передвижения, для которого данная конструкция не была приспособлена, и исследователю потребовались все его навыки, даже вдохновение, чтобы управлять рычагами. Но кул-эн был исключительно компетентен. Он благополучно добрался до вершины холма, в то время как Салазар лишь притворялся, что собирается его преследовать. Оказавшись на безопасном расстоянии, кул-эн остановился и довольно быстро понял, как передвигаться на трех ногах. Затем пума помчалась к спрятанному кораблю.

Через час исследователь убрал ветки от входа, заполз внутрь и задраил за собой люк. Исключительно в качестве предосторожности он запрограммировал корабль на быстрый старт еще перед тем, как покинуть его после приземления.

Вентиляционное отверстие закрылось — почти. Корабль бесшумно и очень быстро начал подниматься в небо. Его прибытие осталось незамеченным. На отлет тоже никто не обратил внимания.

Только включив систему внутреннего освещения, исследователь понял, что с кораблем не все в порядке. На мгновение лампы вспыхнули, а затем снова стало темно. Система не работала. Муравьи съели всю изоляцию с проводов. Произошло короткое замыкание. Кул-эн был озадачен. Он снова забрался внутрь пумы, чтобы воспользоваться сканерами инфракрасного излучения.

Корабль кишел насекомыми. Он увидел муравьев, уховерток, чешуйниц, клещей, пауков, многоножек, богомолов и жуков. А еще мотыльков, мошек, мух, комаров и личинки всех возможных разновидностей. Записывающее устройство было оплетено паутиной и усыпано останками тел крошечных жертв пауков. Химикаты, отвечавшие за очистку воздуха, оказались испещрены тоннелями, которые проделали жуки. Сверчки с удовольствием съели пластмассовые части корабля и теперь радостно трещали. А панель управления — ах! С нее тоже исчезла изоляция. Консоли были все в дырах, а кое-где и вовсе превратились в пыль. Корабль мог подняться в воздух, что он и сделал. Но управлять им не представлялось возможным.

Кул-эна охватила такая ярость, что он вполне мог бы уничтожить всех насекомых или себя самого. Будущее его народа зависело от обнаружения надежного источника гормона. Он нашел его. Только возвращение маленького корабля могло подарить жизнь цивилизации, просуществовавшей сто тысяч лет. Но на его пути встали насекомые с планеты, которую он только что покинул! Насекомые такой низкой организации, что кул-эн попросту не обратил на них внимания.

Корабль находился в двадцати тысячах миль от Земли, когда исследователь включил лучевой пистолет, чтобы уничтожить крошечных врагов своего народа. Смертоносный луч пронесся по кораблю. Мошки, пауки, жуки, мухи, чешуйницы и личинки погибли. Затем кул-эн выбрался наружу и занялся ремонтом. Он обладал достаточными техническими умениями. За несколько часов он превратил причудливый механизм в форме пумы в новый корабль. Найти и заменить съеденную изоляцию было делом времени и терпения. Корабль вернется на родную планету. Кул-Эн ждет светлое будущее. Огромные корабли, во много раз превышающие размерами этот, оснащенные приборами, которые специально предназначены для сбора фауны, помчатся сквозь космическое пространство к Земле.

Города цивилизованной расы станут самым доступным и богатым источником гормона, в котором его народ так отчаянно нуждается. Обитателей даже одного города будет достаточно, чтобы обеспечить Кул-Эн необходимым количеством. Его соберут, и будут собирать постоянно, позволив животным и цивилизованной расе размножаться в течение нескольких лет между снятиями урожая. Да…

Кул-эн работал не покладая рук. Но тут он почувствовал, что ему стало как-то не по себе. Он не прекращал трудиться. Неприятное ощущение, которое исследователь не мог объяснить, усилилось. Но и тогда он не отвлекался от дела…

На Землю пришло утро. Солнце медленно занимало свое место на небе, и на траве горных пастбищ засияла роса. Далекие пики проступили сквозь облака, прикрывшие их на ночь. Антонио продолжал дрожать, но Салазар спал. Когда солнце окончательно встало, он поднялся, встряхнулся и с удовольствием потянулся, затем старательно почесался, снова встряхнулся и приготовился встретить новый день. Когда Антонио стал настаивать на том, что они должны отвести овец в долину, он помог старику. Пес бежал за стадом, заставляя овец идти вперед. Он выполнял свою работу.

Серебристый корабль, медленно летящий в космосе, неожиданно исчез. Исследователь сумел починить его и вывести в овердрайв. К этому моменту он уже погрузился в отчаяние. Он чувствовал, что слабеет, а ему было необходимо добраться до родной планеты и доложить, что она спасена. Записывающее устройство не работало. Кул-эн знал, что умирает. Но если ему удастся хотя бы приблизиться к планете, населенной представителями его народа, он сможет послать сообщение, и тогда все будет хорошо.

Передвигаясь с огромным трудом, кул-эн сумел включить свет в корабле. Тогда он обнаружил причину своей слабости и затрудненного дыхания. Смертоносный луч его оружия опалил изнутри весь корабль. Но искусственная пума осталась в целости и сохранности. Разумеется! Пума убивала и таскала образцы. Когда горела ее передняя лапа, она каталась по спинам удивленных овец. Она нахваталась блох и клещей — возможно, и от Салазара. Их исследователю прикончить не удалось. И они с удовольствием поселились на кул-эне.

Он отчаянно старался остаться в живых до тех пор, пока ему не удастся передать известие. Но это было невозможно. Одной мелочи возвращавшийся домой исследователь не знал, а приборы, которые могли о ней доложить, не работали из-за съеденной изоляции. Вентиляционное отверстие закрылось не до конца — в нем застрял большой жук, и в получившуюся щель медленно вытекал воздух. Кул-эн в корабле умирал от кислородного голодания, не понимая, что с ним происходит, — так земные пилоты сбиваются со знакомого курса, не успевая ничего сообразить. Маленький серебристый корабль так и не вышел из овердрайва. А исследователь не доложил о своем открытии.

Со временем блохи и клещи тоже сдохли. Они умирали счастливыми, успев до отвала наесться жидкостей из тела кул-эна. Но им не довелось сообщить соплеменникам, что кул-эн — исключительно вкусное блюдо.

Единственным, кто мог что-то поведать о случившемся, был Антонио. Он рассказывал, но над ним все потешались. Только его дружки и суеверные люди вроде его самого могли поверить в существо из ада, разгуливавшее в теле пумы. Пума эта могла прыгнуть вперед на сотни футов, аккуратно разрезала животных и совершала над ними магические ритуалы. Но от пуль, помеченных крестом, она спасалась бегством, а если ее ранить, вместо крови наружу вырывался огонь и дым.

Все это, разумеется, чистой воды ерунда.

Table of Contents

Мюррей Лейнстер Корабль никто не видел