Annotation

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

- Стивен Ликок

- notes

- 1

Стивен Ликок

Миссис Ньюрич приобретает антикварные вещи

– Ах, моя дорогая, как я рада вас видеть! Как это мило с вашей стороны – навестить меня… Джейн, примите пальто у миссис Оверуолд… Проходите, пожалуйста… Джейн, возьмите же у миссис Оверуолд перчатки!… Как я рада вас видеть! С тех пор как мы вернулись из Европы, мы с Чарлзом просто сгораем от нетерпения показать вам все, что там раздобыли. (Возвышая голос.) Чарлз! Миссис Оверуолд пришла взглянуть на наши новые антикварные вещи. Не правда ли, это очень мило с ее стороны?… Он у себя в кабинете, но, боюсь, он меня не слышит. Когда Чарлз читает, он просто забывает обо всем на свете. Чарлз, знаете, всерьез увлекается древностью, и поэтому, когда какой-нибудь антиквар присылает ему новый каталог, он штудирует его от корки до корки…

Ах, мне так не терпится показать вам столько интересного! Скорей бы уж принесли чай!… Вам нравятся эти часы в холле? Старинная ли это вещь? О да, разумеется! Не правда ли, великолепная работа? Это «Саль волатиль»! Хорошо ли они идут? Бог мой! Что вы! Конечно, нет! Они вообще стоят. Насколько мне известно, они никогда и не ходили. Именно поэтому часы «Саль волатиль» и пользуются таким спросом. Он был одним из самых замечательных часовых мастеров. Часы его работы никогда не ходили.

Чарлз, скажи, пожалуйста, «Саль волатиль» когда-нибудь ходили? Что? Только поддельные. Спасибо… Это один из признаков, по которым вы всегда можете отличить часы «Саль волатиль». Настоящие – не ходят. Вы говорите, у них нет стрелок? Но, моя дорогая! У них и не было стрелок. У «Саль волатиль» не бывает стрелок. Мы откопали эти часы в какой-то захудалой лавчонке в Амальфи, и хозяин ее клялся всеми святыми, что никаких стрелок не было у них и в помине. Он нам это гарантировал. А отсутствие стрелок – такой признак, который исключает возможность ошибки. Мы с Чарлзом тогда страшно увлекались часами, перечитали об этом все, что только можно: все авторы, как один, твердят, что у настоящих «Саль волатиль» действительно никогда не было стрелок. Прочтите, что написано на этом маленьком ярлычке – он был на часах, когда мы их покупали, и мы решили его оставить. (Читает.) «…Настенные часы „Саль волатиль“, модель без стрелок, никогда не имели стрелок, не ходят и никогда не ходили, без маятника…» (Прерывает чтение, оживленно.) Ну, конечно, я совсем забыла, вот именно – без маятника. Это делает их еще более ценными…

Этот пролом сбоку? Ах, моя дорогая, я заметила, что вы обратили на него внимание. Нет, я не стану хвастаться тем, чего нет… Этот пролом не подлинный. Нам его сделал один мастер в Нью-Йорке, когда мы останавливались там на обратном пути. Не правда ли, превосходная работа? Видите ли, этот пролом должен создавать впечатление, что кто-то сбросил часы на пол, а потом топтал их ногами. Считается, что все настоящие «Саль волатили» обязательно побывали у кого-нибудь под ногами.

Конечно, в наших часах пролом – это только имитация, но, согласитесь, она исключительно хорошо сделана. Если нам бывает нужно сломать какую-нибудь из наших вещей, мы всегда обращаемся в небольшую мастерскую Ферруджи на Четвертой авеню. Там есть один замечательный человек. Он что угодно сломает…

Знаете, в тот день, когда мы решили проломить стенку часов, мы с Чарлзом специально отправились в мастерскую посмотреть, как это все произойдет. Он проделал это просто великолепно, правда, Чарлз? (Повышая голос.) Чарлз, ты помнишь этого мастера у Ферруджи, того самого, что ломал нам часы?… Кажется, не слышит… Этот мастер – поистине знаток своего дела. Сначала он положил часы на пол, перевернул их набок, постоял, свирепо глядя на них, а потом стал ходить вокруг, бормоча все время что-то по-итальянски, словно ругал их. Затем он прыгнул на них обеими ногами… и с такой поразительной точностью…

Наш друг мистер Эпин Хайфен Смит – как известно, крупнейший специалист в этих вопросах – осматривал наши часы на прошлой неделе и сказал, что пролом сделан великолепно и его почти невозможно отличить от настоящей фрактуры… Еще он сказал, что было бы совсем хорошо, если бы мы бросили часы с четвертого этажа. Понимаете, итальянские дома в тринадцатом веке строили в четыре этажа… Это было в тринадцатом веке, Чарлз? Чарлз! Это был тринадцатый век? Я не ошибаюсь: это тогда выбрасывали из окон итальянские часы?… Ах, в четырнадцатом? Спасибо, дорогой! Я почему-то всегда путаюсь в хронологии.

Безусловно, если коллекционируешь антикварные вещи, обязательно надо разбираться в хронологии, иначе наделаешь массу глупейших ошибок. Вот на днях я попала в неловкое положение: отнесла ложку к двенадцатому веку, а на самом деле она принадлежала к одиннадцатому с половиной. Конечно, хозяйка ложки (она их коллекционирует) была страшно огорчена. Видите ли, ложки двенадцатого века не представляют никакого интереса. Все великие итальянские мастера ложек жили раньше одиннадцатого века – или я что-то перепутала? Во всяком случае, до этого времени, дорогая, ложки изготовлялись только для того, чтобы ими есть, а потом великий мастер… Чарлз как звали этого великого итальянского мастера ложек? Ложкучи! Ну да, как же я могла забыть! Так вот, Ложкучи начал делать ложки, которыми нельзя было есть. Вот тогда-то вокруг них и начался ажиотаж…

Взгляните на эту стеклянную витрину. Не правда ли, интересные в ней вещички? Боюсь, без лупы вы не сможете их хорошенько рассмотреть. Вот, возьмите. Это автографы. Они все наклеены и взяты в рамку. Некоторые совершенно бесподобны. Это подпись королевы Елизаветы. Конечно, если не знать заранее, ее трудно отличить от других. Хотя, если вглядеться как следует, можно разобрать заглавную букву Е. Или нет, пожалуй, это почерк Петра Великого. Настоящие автографы всегда очень трудно разбирать, но у Чарлза есть к ним ключ…

В Хайгете у нас есть один знакомый, который отыскивает для нас автографы где только может и потом обязательно объясняет, кому они принадлежат. Вот Наполеон! Даже трудно представить себе, что перед вами его собственноручная подпись… Ах, нет, простите, это не Наполеон, а Ф. Т. Барнум[1] – кажется, он был одним из маршалов Наполеона?… Чарлз! Ф. Т. Барнум был маршалом Наполеона?… Ах, его личным секретарем! Ну да, да, конечно… Но я совсем забыла про чай. Знаете, я так увлечена моими антикварными вещами, что забываю обо всем на свете. Пойдемте же в гостиную, я угощу вас чашкой чая. Минуточку, дорогая! Взгляните сначала на этот чайник. О нет, не на этот. Это просто чайник для заварки. На него нечего смотреть! Мы купили его в Нью-Йорке у Хофани, чтобы заваривать чай. Разумеется, он из чистого серебра и все такое прочее, ко даже Хофани чистосердечно признался, что чайник сделан в Америке и, вероятно, не больше года назад или что-нибудь около этого. К тому же до нас им никто не пользовался. Впрочем, Хофани не мог поручиться за это.

Но позвольте налить вам чаю, а потом, прошу вас, взгляните на чайник, что на полке рядом с вами. Ну разве не прелесть? Ах, не поправляйте, он все равно не будет стоять. Да, это один из признаков. Именно потому-то мы и уверены, что купили настоящий «Сваатс-махер». Чайники этой марки никогда не стоят.

Где я его купила? Здесь? Что вы – разве здесь можно купить что-нибудь стоящее! Мы отыскали его в маленьком погребке в… Как называлось это местечко в Голландии? Чарлз, как назывался тот городок в Голландии, где мы заходили в винный погребок? Что? Что? Ах, да, конечно, Холландадам.

Эти голландские названия всегда так живописны, правда? Вы бывали там? Нет? Ну, это просто очаровательное местечко. Сплошь крохотные вонючие лавчонки, которые полны восхитительных вещей: все старинные и ни одной целой. Хозяин вам гарантирует, что в его лавке нет ни одного предмета, который не был бы приведен в негодность по крайней мере сто лет назад… Вот этикетка. Она написана по-голландски… Чайникейт – по-моему, по-голландски это чайник; слоумэн – это значит сломан; сортэ экстро… Чарлз, что значит по-голландски сортэ? Этикетка на чайнике – сортэ экстро? Высший сорт! Да, конечно…

Хорошо ли в нем заваривается чай? О, я думаю, чай в нем должен быть бесподобный – только чайник течет. Это один из признаков, подтверждающих подлинность вещи. Когда речь идет о чайнике этой марки, знатоки прежде всего проверяют, течет ли он. Если не течет, то это почти наверняка подделка, не старше двадцати лет. Серебро? О нет, что вы! Настоящие «Сваатсмахеры» делались только из олова и оковывались железными обручами, снятыми с бочек для джина. Сейчас пытаются имитировать эти чайники, делая их из серебра, но ничего не получается. Дело в том, что серебро не тускнеет.

Это обычная история с антикварными вещами. Они слишком быстро ржавеют и разваливаются, чтобы их можно было подделать. У меня есть старинный рог для вина. Сейчас покажу… Это девятый век, Чарлз?… Внутри он весь покрыт красивейшей зеленой слизью, которую абсолютно невозможно воспроизвести. Говорят, что это совершенно исключено. Я носила его к Сквизио – есть такой итальянский магазин в Лондоне. Там крупнейшие специалисты по рогам. Они могут точно назвать век и даже породу коровы. Так вот, они сказали мне, что пытались искусственно создать такую необыкновенно красивую гниль, но им это не удалось. Очень опытный специалист по рогам определил, что этот рог, по всей вероятности, снят с коровы, пролежавшей в земле не менее пятидесяти лет. Вот это-то, знаете, и придает вещи ценность. Мы спросили его, сколько времени корова должна пролежать в земле, чтобы представлять интерес для антиквара, и он сказал, что на этот вопрос трудно дать точный ответ, но, во всяком случае, несколько десятков лет…

Вот что мы узнали в Лондоне. Но чайник мы, разумеется, купили не в Лондоне. Лондон в этом отношении никуда не годится – так же безнадежен, как и Нью-Йорк. Там просто невозможно купить что-нибудь стоящее. Мы выискиваем старинные вещи всюду, где только можно, часто в самых захолустных местечках.

Эту маленькую скамеечку для ног мы нашли в коровнике в Лох-Эберлохерти. Фермер пользовался ею при дойке коров. А эти два табурета – разве не прелесть? Правда, иметь два одинаковых стула в одной комнате – дурной тон, но эти так восхитительны… Оки стояли в крохотном кабачке в Гэлвее. Мы купили их у очаровательного старика ирландца. Он сам признался, что не имеет ни малейшего представления, сколько им лет. Он сказал, что, может быть, их сделали в пятнадцатом веке, а может быть, и нет… Да, кстати, я только что получила от Джейн (от моей сестры Джейн, вы с нею знакомы) письмо, которое страшно взволновало меня. В одной деревушке в Бретани ей попался стол, который, как ей кажется, вполне подойдет для нашей комнаты, где играют в карты. Она пишет, что он совершенно не похож на остальную мебель в этой комнате и, безусловно, не предназначается для игры в карты. Но лучше я прочитаю, что она пишет. Вот это место:

«…необыкновенно миленький столик. Вначале у него, наверное, было четыре ножки, но сейчас их две. Мне объяснили, что это удивительная находка. Большинство знатоков вынуждено довольствоваться одной. Мне сказали также, что его можно прислонить к стене или подвесить на серебряной цепочке к потолку. В крышке стола не хватает одной доски, но меня уверили, что это ничего не значит, потому что даже в самых лучших экземплярах, сделанных в Бретани, обязательно не хватает по крайней мере одной доски».

Это просто сказка!… Чарлз, я сейчас читала миссис Оверуолд письмо Джейн, в котором она пишет об этом столе из Бретани. Как ты думаешь, не послать ли нам телеграмму, чтобы оставить стол за собой? Ну, конечно же. конечно. Да, Чарлз! Спроси, за сколько они согласны отломать еще одну ножку. А теперь, моя милая, выпейте чаю. Он вам понравится: мне высылают особый сорт—«о чушь», очень старинный китайский чай. Его выдерживают в бочках из-под нефти, пока он не начнет гнить. Надеюсь, он вам понравится.

notes

Примечания

1

Ф. T. Барнум (1810 – 1891) – хозяин одного из американских цирков.

Table of Contents

Стивен Ликок Миссис Ньюрич приобретает антикварные вещи

Примечания

1