Annotation

«Грустное и солнечное» творчество американского писателя Уильяма Сарояна хорошо известно читателям по его знаменитым романам «Человеческая комедия», «Приключения Весли Джексона» и пьесам «В горах мое сердце…» и «Путь вашей жизни». Однако в полной мере самобытный, искрящийся талант писателя раскрылся в его коронном жанре – жанре рассказа. Свой путь в литературе Сароян начал именно как рассказчик и всегда отдавал этому жанру явное предпочтение: «Жизнь неисчерпаема, а для писателя самой неисчерпаемой формой является рассказ».

В настоящее издание вошли более сорока ранее не публиковавшихся на русском языке рассказов из сборников «Отважный юноша на летящей трапеции» (1934), «Вдох и выдох» (1936), «48 рассказов Сарояна» (1942), «Весь свят и сами небеса» (1956) и других. И во всех них Сароян пытался воплотить заявленную им самим еще в молодости программу – «понять и показать человека как брата», говорить с людьми и о людях на «всеобщем языке – языке человеческого сердца, который вечен и одинаков для всех на свете», «снабдить пустившееся в странствие человечество хорошо разработанной, надежной картой, показывающей ему путь к самому себе».

- Уильям Сароян

Уильям Сароян

Человек, родившийся под знаком Скорпиона

Всякий, кто знает толк в настоящем виски, Сэм, достоин того, чтоб с ним познакомиться.

Я знаю толк в настоящем виски. Я все о нем знаю. Я умею обращаться с бутылкой. Я не слишком-то разговорчив, но с бутылкой я на «ты», поэтому люди забывают про все на свете и требуют стаканы с бутылками.

А что это означает? Что это означает, Сэмми?

Деньги. Вот что.

Денежки в старом железном ящике.

Сэм, тебе тут нужен кто-то, кто разбирается в виски. Не обижайся, старина, эта забегаловка дышит на ладан, так что или ты зовешь гробовщика, или уступаешь ее доктору Флойду. Док Флойд Смит, мясник, цирюльник, пекарь, солдат, товарищ и брат.

У меня нет визитной карточки.

Я тебя раньше не встречал, но, браток, меня зовут Флойд Смит. Раз я говорю Смит, значит, Смит, без дураков.

Смит, Сэмми. Это я, старина доктор Флойд из Филадельфии. Я родился в Филадельфии, дружище.

Я там вырос. У меня было воспитание не хуже, чем у других. Так вот. Я – Флойд Смит из Филадельфии, и всякий, кто пожмет мне руку, вот как ты, – мой друг. Друг. Мой друг. На долгие года. На каждый час. На каждый день. Мой друг. До гробовой доски.

То, что я знаю про виски и всякую другую выпивку, никто больше не знает и не узнает. И что бывает, когда выпивка из бутылки попадает к нам в нутро, тоже никто, кроме меня, не знает. А я знаю. Я – специалист в этой области. Я всю жизнь изучал насекомых, червей, рептилий, ящериц, рыб, карликов, млекопитающих и птиц. Птиц, крупнее человека средних размеров.

Я умею обращаться с бутылкой, как никто другой. Я берусь за бутылку лихо, с неотразимой нежностью. Обычный бармен, кроме сентиментального обхождения с бутылкой, ни на что не способен. Заурядный темный бармен невежествен. Посмотри на меня, когда я держу в руках бутылку. Понаблюдай за моими движениями. Какое это будет зрелище для твоих больных усталых глаз.

Ах, когда я беру бутылку с запечатанным в ней содержимым, м-да, человек с измученным зрением видит нечто такое, чего ему не забыть до самых последних его дней. Это же красиво до умопомрачения, когда я беру стакан и выливаю в него булькающую жидкость!

У меня нет никаких сентиментальных предубеждений против всяких там политических пристрастий. Однажды я познакомился с республиканцем. И ничего. Никакой вражды. Мы прекрасно поладили. Ни единого худого слова за три часа.

Нет у тебя того темперамента, который положено иметь содержателю салуна. Не похож ты на человека, умеющего выпить. И говоришь ты не так. И ведешь себя не так. Ты похож на портного. Разговариваешь, как мальчик из церковного хора. Не создан ты для того, чтобы стоять за стойкой бара.

Я же рожден, чтобы стоять у бара. Это мой богоданный талант, а то, что у человека от Бога, никто не смеет отнять. Никто, слышь, никто, ни зверь, ни насекомое, ни червь, ни рептилия, ни ящерица, ни рыба, ни лилипут не смеют отнять то, что даровано Богом. Именно это священное слово было начертано на стене. Когда огромный палец вывел огненными буквами по черному небу слово, получилось мое имя – «Флойд Смит», а внизу приписка – «бармен».

Я родился под знаком Скорпиона, знаешь, нечто вроде паука. Средненькому недалекому человеку это ничего не говорит, но какой букет смысла в этом совпадении. Скорпион! Флойд Смит! Что это значит? Бармен – вот что это значит.

Нет такой силы ни на земле, ни на небе, которая смогла бы помешать мне забраться в тот укромный уголок большого города, где водятся бутылки со стаканами. Это моя судьба. На годы. Ты, наверное, не обратил внимания, как я отставил в сторону свой стакан с виски. Ты, наверное, любовался мною с небезопасного расстояния. Я могу одним мизинцем уложить любого посредственного невежду – р-раз и все. Ну, где он там? Вырубился. Растянулся. Шарах! Бух. Готов. А если я в полную силу двину, что тогда? Окочурится. На черта мне такие хлюпики!

Я торчу здесь уже битых три часа, а у тебя еще не было ни единого посетителя. В такой дыре, как эта, тебе нужен я. Под знаком Скорпиона в небесах. Я был рожден под этим знаком. Давно это было, дата записана в какой-то книге, без подвоха. Я ткну мизинцем в первого же середнячка, который вздумает в этом сомневаться. Скорпион. Я много пользы могу принести. Я могу уложить всякого, легким тычком мизинца. И я собираюсь пройти и встать за стойку как какой-нибудь мозгляк. Щас вот, перелезу спокойненько и окажусь по ту сторону стойки, на своем месте.

Я родился под знаком Скорпиона, дружище. Так что держись. Теперь я буду здесь барменом, до скончания века.

1940

Table of Contents

Уильям Сароян Человек, родившийся под знаком Скорпиона