- Твой учитель – воистину худший из всех магов, - в чрезмерно злобной и взволнованной манере выдала Лувиагелита Эдельфельт.

Подумав, что это вполне очевидная оценка, я даже не стала спорить. Если бы мне и захотелось, то я, вероятно, не смогла бы ничего сказать, чтобы опровергнуть это. Голос девушки был полон враждебности, и еще более враждебная прана заструилась в ее руке. Она текла как будто по какому-то узору и словно завывала, обнажив клыки.

А, ну конечно, даже я поняла. Этот узор назывался Магической меткой. Дарованная магу, она была сродни искусственному органу. Так меня, по крайней мере, учили. Метка передавалась из поколения в поколение в старинных семьях вроде Эдельфельт и, в каком-то смысле, являлась одновременно величайшим наследием и самым страшным проклятием. Закрепленное в теле таинство, передаваемое как семейные тайные знания.

Более того, в этой форме магии она была особенно искусна. Заклинание было известно, как выстрел Гандром. Изначально, это было слабое проклятие, выстреливаемое из пальца и вызывавшее у цели лишь легкое недомогание. В этом же случае, поскольку она активировала его через Магическую цепь, оно могло остановить сердце и вызвать мгновенную смерть. Так называемая техника <Выстрел Финна>. Одним лишь движением ее пальца кто-то, вроде меня, не обладающий сопротивлением к магии, без всякого сомнения будет с легкостью уничтожен.

Но даже так, что странно, я не почувствовала страха.

-      Твой учитель хуже всех, - вновь воскликнула девушка, словно желая подчеркнуть это. Воистину. Я бы подняла руки в полном согласии, если бы могла. Но, сделай я такое в подобном месте, эта прекрасная девушка не оценила бы. Вместо этого, даже если это просто подольет масла в огонь, я воспользуюсь этой короткой встречей и попробую заставить ее понять.

-  …Не стану отрицать.

Я решила избежать этой темы подобной неопределенностью…

-  Тогда почему ты послушно следуешь за таким, как он?

…но от меня тут же потребовали ответ.

Похоже, если опять отвечу бездумно, в меня прилетит Гандр. Он мог с легкостью пробить насквозь даже кирпич, с ее-то магическими способностями.

-  Мой учитель…

Едва я произнесла это, в моей голове всплыло воспоминание об одном случае.

Я не знала, сойдет ли оно за ответ, но все равно начала рассказывать:

-  …Однажды мой учитель подрался с кошкой.

-  Кошкой? Это, по-твоему, хорошая история?

-     Возможно. Поселившаяся рядом с тротуаром бродячая кошка обладала скверным характером, и потому прохожие ее невзлюбили. Как-то раз она напала на моего учителя и погрызла его любимые туфли. Это так сильно его взбесило, что он начал искать способ отомстить с помощью магии. Однажды, эту кошку сбила машина.

утро.

Вероятно, это произошло поздно ночью, поскольку ее нашли на следующее

Половина ее морды была раздавлена, передние и задние ноги переломаны.

Она до этого-то была неприятной на вид, а теперь вообще походила на окровавленный шмоток мяса.

Прохожие обходили ее стороной, но мой учитель подошел и начал повторять:

«не бегай по дороге, дура». Он ругал кошку, которую никто не любил, и те, кто его видел, лишь сердито хмурились.

-  Чего это он?

Во внешнем виде девушки начал проступать гнев.

Я еще не привыкла к жизни в Лондоне и не была уверена, нормальной ли была реакция прохожих или нет. Я знала, что мой учитель был плохим, но понятия не имела, насколько именно.

-  Тем не менее, мой учитель взял кошку на руки и больше не выпускал.

- ……….

-    Скормив ей какие-то болеутоляющие травы, он отнес ее в свой кабинет и просидел там полдня, просто держа ее в руках. Обычно он закатывал глаза от мельчайшего пятнышка на одежде. Однако, в тот раз он сидел с таким видом, словно пролил на брюки суп, и держал кошку до тех пор, пока она не испустила дух. Он не покидал животное, пока оно не получило достойные похороны. Забыв даже про привычную сигару, весь в грязи, он смотрел на могилу со скучающим выражением.

-  …Как и ожидалось, ничего хорошего в этой истории нет.

Я услышала, как она прошептала это, поджав свои милые губки, но пропустила мимо ушей. Я и сама не считала эту историю хорошей. Как та, кто долгое время был связан со смертью, я нашла поведение учителя слишком сентиментальным. Идешь ли ты по земле или спишь в ней – особой разницы не было.

Если бы и была, то она заключалась бы лишь в том, что те, кто должен лежать в земле, порой вместо этого ходили по ней.

Да.

-  Я не понимаю, - сказала я своему учителю. И он ответил:

-  Тебе и не нужно понимать.

-  «Не нужно понимать»?

-  Да.

Легкий кивок.

-   Соответственно — «подобное лишь ловушка разума. Если хочешь следовать пути магии, то тебе не стоит задумываться о таком». Спроси любого ученика, и он, вероятно, ответит так же. Для начала, будь я опытным магом, то смог бы исцелить подобные травмы. Но, в конце концов, я все равно оказался бессилен, потому что не успел вовремя.

В этом было что-то странное, он словно сдался.

Ну разумеется, принимать вещи так, как есть, довольно странно.

Даже я не знала, как мой учитель стал таким. Нечто между проницательным сердцем и слепым принятием стало его основой. Это было очевидно, но что это за

«нечто», я так и не смогла понять.

Для мага это действительно могло быть чем-то ужасным.

Для кого-то, выходящего за рамки человеческого, это могло быть чем-то логически неприемлемым.

-       Вообще, чувство удовлетворения от спасения кого-то – всего лишь непризнание сердца. Даже если ты поможешь кому-то, это не поможет тебе. А если ты спасешь себя, то не сможешь сказать наверняка, помог ли ты этим другому. Недоразумения, непонимания, разногласия, ложные понимания — из этого смехотворного повторения состоит мир, в котором мы живем.

Это лишь недоразумение, как сказал тогда мой учитель. Не более, чем самоудовлетворение — дефект человеческого тела.

-  Но даже так, мы живем в этом мире недоразумений.

Брови девушки, стоявшей передо мной, дернулись. В ее светлых глазах отражался мой силуэт.

Наверное, в моих глазах так же отражалась ее фигура.

Однако, скорее всего, это было отражение, совершенно отличное от зеркального. Поскольку наши сердца не были полностью схожи, даже если полученная информация была одной и той же, ее понимание, которое дает сердце, будет разным. Даже если мы увидим одну и ту же вещь, один и тот же цвет, будем говорить об одном и том же, я не смогу сказать наверняка, что мы будем чувствовать одно и то же.

В этом мире все было так.

Оно    не     ограничивалось     магией.     Не     ограничивалось     теми,     кто

монстрами                                                                      очевидного

был за рамками человеческого .  В   мире здравого смысла

понимали все.

это   было   нечто,   что

Если недоразумения, непонимания, разногласия, ложные понимания – то, что их связывало, тогда…

-     Мы – непризнание. Наш мир – недоразумение. Мы можем испытывать множество истин, не только одну конкретную реальность. Не важно, как велика твоя мудрость или сколько времени тебе отведено, ты никогда не достигнешь того, что будет являться единой истиной. Вероятно, маги – всего лишь те, кто продолжает отрицать этот факт.

Сказав это будто в самоунижении, мой учитель поджал губы.

Он, наконец, осознал, что его слова и цель, которую преследовали все маги, известная как «Спираль Истока» противоречили друг другу.

В то же время… повторив слова своего учителя, я, наконец-то, поняла причину, по которой вспомнила эти слова.

-   Если забудешь это и опрометчиво бросишься в погоню за единой истиной — моя дорогая, тебе будет лучше вспомнить, что само это может на самом деле быть тем, что делает человека одним из худших.

Прав он был или нет, я по-прежнему не знала. Для подобного суждения я была слишком близка со своим учителем, а обыденность была слишком далека от понятия мага.

Но это несомненно было правдой для того замка. Непризнание и недоразумение.

Разногласие и ложное понимание.

Именно это столь смехотворное повторение связывало их с тем замком.

Давным-давно, чтобы воплотить в реальность то, что должно быть, они объединились в единую форму.

—Итак.

Позвольте, по крайней мере, рассказать эту историю.

Например, в манере, похожей на расследования одного детектива, который жил в Лондоне на Бейкер-стрит.

Я не мой учитель и уж точно не писательница, так что, скорее всего, получаться будет не очень хорошо.

Однако, только так я смогла пережить события, происходившие в стенах того замка.

1

Учитель вызвал меня к себе ранним осенним утром.

Это случилось впервые с момента моего приезда в Лондон два месяца назад, поэтому я немного удивилась. Уведомив Кришну, управляющего общежития, я покинула здание. Я ожидала, что он, одержимый страстью помогать людям, увяжется следом, но он только принес извинения и отказался.

Едва я покинула территорию общежития, на меня внезапно нахлынуло головокружение.

Толпы людей, идущих по тротуару.

Или, может, дело было в густом запахе рыбы и картофельных чипсов или даже в выхлопных газах знаменитых двухэтажных автобусов.

Джентльмены в тренчкотах,

Женщины, замотанные в шарфы и шали,

Громко болтавшие дети, садившиеся в автобус… Слишком много людей.

Население Лондона составляло около восьми миллионов человек, но мне сложно было понять, что представляла собой даже сотня человек. Попытки постичь столь невообразимое число лишь угнетали меня. Если же и сравнивать с чем-то, то мне это напоминало кладбище.

Ряды мертвецов, скапливавшихся с незапамятных времен… довольно тяжелое сравнение.

(…Нет.)

Я подумала еще раз.

Сам этот город словно кладбище, разве нет?

Не то чтобы он вызывал у меня мысли о смерти. Но все эти люди, собиравшиеся в огромные толпы и проводившие большую часть своего времени в коричневых и серых зданиях — они словно двигались к своему конечному пункту. Если брать то, что я узнала из теологии о загробных мирах, это чем-то напоминало мне Аид из мифов.

— А, ну конечно.

Это же так называемое отношение «деревенщины».

Для любого людного места это было вполне обычное зрелище. Но, даже понимая это, я все равно чувствовала легкую печаль по поводу того, что годы

обучения здравому смыслу

жизни         в сельской местности все еще сковывали мой образ мышления.

Разум не так-то легко разделить на прошлое и настоящее, поэтому даже сейчас, давая волю своим мыслям, я невольно волнуюсь о состоянии курятника или о том, кто будет делать уборку в церкви, и не могу найти покоя. Если бы не учитель, я бы скорее всего провела там остатки своей жизни. Хотя радоваться этому или нет

–  задел для совсем другой истории.

Пока я думала об этом, мои ноги несли меня вперед. Глянув вниз на реку Темзу, я ступила на Лондонский мост.

На южной стороне этого моста, построенного при королеве Елизавете II, атмосфера города коренным образом менялась. Туристов становилось меньше, их место занимали люди всех рас и национальностей, вместе создававших отличительное чувство деловой части города — на словах хорошо, но в целом скорее создавалось впечатление, что общественный порядок начинал сходить на нет. Совсем как известная байка о том, что на антикварном рынке Бермондси торговало своей добычей ворье.

Но это было дело прошлого.

Миновав арки, построенные из грязных кирпичей, я повернула на Друид- стрит и, войдя в ближайший переулок, почувствовала, что присутствие других людей резко исчезло. Барьер, как назвал это мой учитель. Если верить его словам, что порой для создания барьера не было нужды прибегать к магии. Места, которые сами по себе отпугивали людей без всякого внешнего магического вмешательства, прекрасно работали как барьеры, или вроде того. Ну, в любом случае этот термин изначально пришел из Буддизма, а концепция, отпугивавшая людей, была чем-то гораздо более базовым, чем магия, фундаментальной функцией мозга. В ходе того обсуждения всплыло еще много чего, связанного с этим, но больше я ничего не вспомнила.

(Хотя, возможно, это нечто действительно важное, чтобы вспомнить.) К несчастью, я не настолько умна.

Это было еще одно болезненное осознание, которое пришло ко мне после приезда в Лондон. Благодаря рекомендациям учителя, я смогла стать ученицей в Часовой башне, но более чем на половине занятий я практически ничего не понимала. В этом оплоте знаний, если посмотреть со стороны, у меня наверняка постоянно было такое глупое выражение лица, словно передо мной вывалили целую гору золота.

Это немного расстраивало, но если бы мне надо было что-то добавить, я бы сказала, что мой учитель тоже не был так уж искусен. Если он пытался создать барьер своими силами, то результат был очень слабым и скромным. Видимо, поэтому он выбрал это место — чтобы не делать этого. Или, по крайней мере, так я втайне думала.

В поле зрения появилось красновато-коричневое здание, в котором находилась квартира моего учителя. Этим осенним утром оно стояло на обычном месте, как всегда хмурое и недовольное.

*

В Англии квартиры назывались словом «flat», но я все равно использовала

«apartment», попросту копируя своего учителя, хоть и не знала, почему он их так называл. Как бы то ни было, многоквартирный дом моего учителя был все так же ужасен. Опутывавший стены плющ и всякая зелень, прораставшая из трещин, создавали приятный шарм, но этих трещин в красном кирпиче и дымовых трубах было столько, что даже малейший ветерок выбивал из них кусочки вместе с

крошкой. В Европе было много очень старых домов, но это место было на совершенно ином уровне. Навскидку этому дому с легкостью можно было дать больше сотни лет. Если кто-нибудь скажет, что он был построен во времена промышленной революции, то звучать это будет очень убедительно.

Поэтому он выглядел настолько хлипким, что, казалось, достаточно было просто облокотиться о стену, чтобы запустить цепную реакцию и превратить дом в кучу мусора. Не в силах избавиться от этих мыслей, я быстро помолилась в надежде предотвратить столь печальный исход и осторожно открыла входную дверь.

Когда я вошла в сравнительно просторный вестибюль, мои плечи инстинктивно напряглись от отзвуков чьего-то озлобленного крика.

-  Не шути со мной! – эхом разнеслось по вестибюлю.

По центру возвышалась большая спиральная лестница, уходившая вверх на три этажа. От ее основания можно было легко увидеть двери, ведущие в квартиры. Они были достаточно близко друг к другу, так что другие жильцы должны прекрасно слышать крики, но пока что никого это, видимо, не возмутило. Вряд ли у них была звукоизоляция, значит, они уже привыкли к подобному шуму? Рядом с вестибюлем была небольшая комнатка вахтера, но через окошечко я увидела лишь одинокую старую женщину, сидевшую в кресле-качалке.

-     *Мяааа*, - мяукнула кошка, лежавшая на ее коленях, прежде чем вновь закрыть глаза и заснуть. Мне внезапно захотелось поступить так же.

Но игнорировать приказы учителя было неприемлемо, так что вместо этого я начала подниматься на второй этаж.

По мере того, как я шагала по ступенькам, голоса становились все отчетливей.

-     Ты, как и я, прекрасно знаешь, какой геморрой этот замок! Завещание? Какого лешего ты вообще вызвалась на такое?!

Раздраженный голос был резок и враждебен. Мое желание не влезать в это становилось сильнее с каждой секундой. Думая о жалобах моего учителя, я хотела лишь развернуться и дать деру.

Но.

-     Я серьезно это обдумала, - сказал его собеседник. Голос принадлежал молодой девушке. Он был мягок, но в нем отчетливо слышалась озорная нотка. Она, видимо, не могла скрыть того, что наслаждалась ситуацией, или, может, изначально не намеревалась скрывать.

-  Если серьезно обдумала, то как вообще пришла к такому заключению?

-  Естественно, это было в ответ на пожелания моего дорогого брата.

-  Мои пожелания?

Я словно почувствовала, как его собеседница озорно ухмыльнулась в ответ на подозрительные слова моего учителя. Если бы не дверь, я бы наверняка увидела самодовольную улыбку победителя.

-    Например. Если ты сможешь успешно разобраться с этим инцидентом и затем внезапно скажешь что-нибудь вроде «Я хочу отправиться на Восток», то еще сможешь успеть, разве нет? В Часовой башне еще не решили, кого отправить на ту Войну, или как ее там, верно? Если хочешь сделать что-нибудь, чтобы выставить себя в должном свете, то у тебя не так уж много времени.

Словно получив великолепный ответ, голос мужчины перерос в стон.

Послышался скрип зубов, и с его губ соскользнуло нечто, похожее на проклятье:

-  Что ты за демон такой?

сводная сестра

-  О, всего лишь твоя любимая младшая сестра .

Мне показалось, что я услышала голос великолепного сказочника.

Я почувствовала кивок. Словно желая успокоить своего оппонента, девушка понизила голос и прошептала:

-  Ну, ну, мой уважаемый брат. Я пыталась также учесть и твои чувства.

-  И как же?

-   Например, как я закрыла глаза на то, что ты решил жить здесь сам по себе вместо того, чтобы остаться в особняке Эль-Меллоев. Сам факт того, что ты платишь за квартиру в доме, принадлежащем нашей семье, абсурден во всех отношениях.

-    Напротив. Я плачу за квартиру и тем самым возвращаю свой долг перед семьей Эль-Меллой. Более эффективного способа я не вижу.

Услышав этот быстрый ответ, девушка издала саркастичный смешок.

-      Ха. Идея хороша, но если ты каждый месяц забираешь из пустыни пригоршню песка, разве не будет заявление о том, что тем самым ты пытаешься избавиться от всей пустыни, несколько преувеличенным?

-   Просто тут проблема в чувствах. В любом случае, я не желаю полагаться на активы семьи Эль-Меллой.

-  Тебе плевать на состояние Эль-Меллоев, и все же ты пытаешься вернуть свой долг перед вышеуказанным состоянием. Не замечаешь тут противоречия?

В насмешке, донесшейся из-за двери, чувствовалось веселье. Все это напомнило мне подлого хозяина, с удовольствием наблюдающего за своей ощетинившейся от злобы кошкой. Было ясно, что решающим фактором в отношениях собеседников был не возраст, но нечто, с чем они оба родились.

Конечно, после долгого стона разговор продолжился.

-  У меня есть условия.

-  О?

-   Для начала, я разберусь с этим делом лично, а тебе, моя дорогая, не позволю даже носа сунуть, - упрямо заявил он с такой решимостью, словно больше ему не на что было уповать. – Что-то не нравится?

Его собеседница горько усмехнулась. Я словно почувствовала, как девушка, словно признавая факт своего злоупотребления гостеприимством, встала с места.

-  Хорошо, хорошо. Что ж, тогда дорогой мой брат, оставляю все на тебя.

-  …Ох.

Я быстро отошла от двери, чтобы меня хотя бы не застукали за подслушиванием. Если честно, мне хотелось где-нибудь спрятаться, но приближавшееся к двери присутствие не стало медлить, чтобы дать мне на это время.

Через несколько секунд дверь открылась, и я увидела идеально белокурые волосы. Бледно-светлая кожа, как у фарфоровой куклы, а также одежда и грация тоже были весьма картинными. Но больше всего впечатляли ее глаза – пылающие огнем, полные силы и решительности. Увидев меня, она даже бровью не повела. Я

не могла не гадать, какой же жизнью жила эта девушка, которой на вид было не больше пятнадцати лет, если у нее были такие глаза?

Райнес Эль-Меллой Арчизорт.

Сводная сестра моего учителя и девушка, заклеймившая его Лордом. Следом за ней вышла странная на вид служанка.

Что в ней было странно, так это цвет кожи. С виду она не принадлежала ни к европеоидной, ни к негроидной, ни к азиатской расе. Нет, ее кожа была совершенно необычной для человеческого существа – цвета блестящего серебра. Эта служанка, которую, как мне сказали, звали Триммау, предположительно являлась образчиком ведущих технологий в сфере автоматонов. Говорят, что, несмотря на то, что область магии, занимающаяся созданием искусственных людей, уже начала испытывать упадок, эта автоматон была совершенно иного рода и потому избежала проблем, но это было из разряда того, что такой человек, как я, никак не мог понять.

Взгляд Райнес быстро переместился на меня.

-  О? Значит, ты тоже здесь?

-  …да.

Задумавшись над ответом, я опустила взгляд, что вызвало у нее довольно милый смешок. С дразнящей улыбкой златоволосая девушка произнесла:

-  Как ученическая жизнь? Твой коварный учитель не издевался над тобой?

-  ….ммм… мне комфортно живется, если сравнивать с сельской местностью.

-   Что ж, я определенно рада это слышать. В конце концов, мой брат взял себе ученицу, а у такого, как он, все будет гораздо сложнее обычной работы по дому. В какой-то мере, ты последняя линия обороны. Понимаешь? Это очень важная обязанность.

-  …я сделаю все возможное.

Не зная, что ответить, я робко отвела взгляд. Райнес ткнула в меня своим белым пальчиком.

-  Знаешь, ты будешь гораздо милее, если снимешь этот капюшон.

Быстро хлопнув ладонью по моему плащу с капюшоном, она миновала меня и начала спускаться по лестнице. Сказать по правде, я восхищалась ею. Пусть и не родные по крови, но они были братом и сестрой, и я невольно думала о том, что было бы здорово, если бы учитель унаследовал те же черты характера, что и она.

Но реальность – бессердечная сволочь. Я вздохнула и, скрепя сердце…

-  …Прошу прощения.

…открыла дверь.

Внезапное облако пыли тут же заставило меня закашляться.

Внутри все было именно так, как в дешевой квартире. Что касается размера, в ней не было ничего особенного, но, словно игнорируя ограниченность пространства, повсюду были хаотично разбросаны вещи. Без всякого порядка они варьировались от неаккуратной стопки книг до старинного на вид стола, кусков заплесневелого хлеба и почему-то нескольких видавших виды игровых консолей – и все это было втиснуто в скромную квартирку.

Если намекнуть ему на это, учитель наверняка скажет, что все это очень важные вещи, но у него просто напрочь отсутствовало чувство собственного

положения дел. Однако, судя по тому, как он что-нибудь искал, всегда жалуясь, мол,

«не в состоянии найти то» или «не в состоянии найти это», дело было не в том, что он не понимал своего положения. Скорее всего учитель просто был не способен содержать квартиру в чистоте. До этого я предлагала ему помочь немного прибраться, но наткнулась на немедленный отказ. Он сказал, что хотел бы провести свои выходные наедине с собой, но, сказать по правде, я просто не представляла, чем можно было заниматься в одиночестве в такой квартире, пусть и в выходные.

Аккуратно, чтобы не наступить на куски хлеба и книги, — и одновременно гадая, как Райнес и ее служанка умудрялись здесь ориентироваться, — я проложила свой путь к столу в середине комнаты. Рядом с ним стоял диван, на котором развалился мой учитель.

-  Прошу прощения, учитель.

…Нет ответа.

Он лежал, словно без сознания. Его веки были прикрыты, что намекало на его текущее настроение – отрицание реальности. Мне казалось, что, если бы ему позволила гордость, он бы еще прижал ладони у ушам и кричал во весь голос. Может, он и был моим учителем, но его все еще очень легко можно было расстроить.

-   Это Грэй, Ваша ученица, - вновь подала я голос на всякий случай, но, как и ожидалось, не получила ответа. Оставив попытки, я посмотрела на стол. На нем посреди всякого хлама был относительно чистый участок. Там стояла чашка с теплым чаем в компании россыпи фотографий. У меня не было особого желания смотреть на них, но одна из фотографий привлекла мое внимание.

Она просто была слишком… странной.

Фотография походила на какую-то религиозную картину. На ней было запечатлено небо, переполнявшее изображение ощущением святости и аскетизма. В фокусе фотографии находилось то, что выбивалось из общей картины, - пылающее колесо. Вальяжно парившее в воздухе, оно словно было хранителем небесных врат. Внешнее кольцо колеса было усеяно глазами, которые, казалось, смотрели прямо на меня.

-  …какой-то монстр-колесо…?

-    …Я не прошу от тебя поэтических изысков, но неужели нельзя подобрать более достойное описание? – обратился ко мне полный измождения голос, пока я, наклонив голову вбок, изучала фотографию.

-  А, учитель.

Словно с великой неохотой, мой учитель сел на диване и почесал голову. На вид ему было около тридцати. Для меня было загадкой то, как он умудрялся при своем образе жизни следить за своими длинными волосами, но они были достаточно ухожены, чтобы его эксцентричность не казалась убогостью. Скорее всего, это было благодаря тому, что его приняли в благородную семью.

-  Может, и временно, но ты ученица мага, поэтому не разбрасывайся так легко такими словами, как «монстр». Это один из ангелов Закона, - произнес мой учитель и постучал пальцем по фотографии.

-  Что? Вот ЭТО ангел?

-      Образ ангелов в виде человекоподобных существ с крыльями обрел огромную популярность, но на самом деле он, в первую очередь, был навеян

изображениями крылатой богини победы Ники из греческой мифологии. Вообще- то иерархию ангелов можно разделить на несколько уровней. В данном случае, думаю, лучше начать с объяснения того, что же такое ангелы на самом деле.

Поглаживая подбородок, мой учитель продолжил говорить ворчливым тоном:

-   Первые – те живые создания, что существуют над мифами и за их гранью, которых повторно классифицировали как ангелов. Вторые – существа, рожденные властью предыдущего хозяина и ставшие ангелами в процессе обретения

несущий ангел

независимости. Гипотез много, но    Трон   , на которого ты сейчас смотришь,

скорее всего относится ко вторым. Это ангел, вобравший в себя силу своего хозяина, чье основное назначение – просто нести ее в себе.

-  Значит, это колесо, потому что несет эту силу?

-   Вообще-то, нынешняя интерпретация говорит обратное. Похоже, этот ангел используется для того, чтобы нести силу, именно потому, что он колесо. Загляни в Библию. Если точнее, то в писания пророка Иезекииля, где сказано, что «Вид колес и устроение их — как вид топаза, и подобие у всех четырех одно; и по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находилось в колесе». Чтобы немного отвлечься от темы, скажу, что есть даже теории, согласно которым люди, заявлявшие, что были свидетелями появления НЛО, видели именно их.

-  Ангелы… НЛО?

От удивительно резкого изменения в разговоре я растерянно заморгала. Увидев это, учитель рассмеялся. Учитывая, как внезапно улучшилось его настроение, похоже, данная тема особенно его интересовала.

-   Полагаю, в двадцатом веке было много чудаков, во всем видевших НЛО. Все, начиная с крещения Христа и заканчивая фресками в Египте, «вне всяких сомнений» было делом рук инопланетян. В этом нет какого-то глубокого смысла, но колеса, рассекающие по небу, видимо, подстегивают воображение. Для начала, многие из этих сообщений принадлежали хиппи, которые укурились до такой степени, что у них поплыл чердак… Что это за взгляд такой?

-   О, я просто думала, что в мире действительно много таких, как Вы, учитель, разве нет?

-  Не равняй меня с ними. Да, порой просто необходимо мыслить вне рамок, но магия не станет развиваться, если просто скомкать вместе субъективные, личные теории. Кроме того, это не проблема для ученика мага, поскольку входит в состав базового обучения.

Несмотря на его слова о том, что я лишь временная ученица, он явно отказался от них, пока смеялся через нос.

На его торжествующем лице установился шаткий мир между ребячливостью и подлостью.

Его имя, Эль-Меллой II.

Из всех двенадцати Великих семей Часовой башни ему достался титул Лорда благородного дома Эль-Меллоев.

2

Может, поздно уже это говорить, но мой учитель вообще-то маг.

Магия это искусство обращаться к основам Мира путем использования

малый источник

од

большой источник

и     маны

, чтобы создавать феномены изменения в рамках того, что уже

реально возможно… или что-то вроде этого. Меня учили, что од это жизненная энергия, присутствующая в каждом живом существе, тогда как мана является магической энергией, наполняющей мир вокруг нас, но мое понимание этой темы все еще довольно слабое.

Наверняка я знаю лишь то, что быть магом значит повернуться к миру спиной и целиком посвятить себя только самому себе и своему ремеслу. Мне однажды сказали, что сам процесс сокрытия магии от глаз простого люда очень важен, но порой я втайне думала, что маги просто были теми, кто любил запираться в своих комнатах и не отягощать себя заботами внешнего мира.

Так что…

-    …я поняла историю об ангелах, - я склонила голову, пытаясь сделать так, чтобы выражение лица не выдало мои чувства.

Да, таков был мой учитель.

Возможно в современном обществе другие порядки, но, по крайней мере, там, где я жила прежде, было принято проявлять уважение к старшим и начальникам. Поэтому, даже если мой учитель был неприятен, мне все равно надо было вести себя подобающе.

-  Кстати, Вы не намерены жить в семейном особняке вместе с Райнес?

-    Думаешь, я смогу выжить рядом с этой дьяволицей? Мой желудок и трех дней не выдержит. Хотя, кажется, он уже… - состроил угрюмое лицо учитель, лежа на диване и потирая живот. Спустя несколько секунд он устало вздохнул. – В любом случае, я сказал, что займусь этим делом, так что мне необходимо принять хотя бы самые минимальные меры.

-  …ясно.

Поскольку я не знала всех деталей их разговора, мне оставалось лишь дать подходящий и, в то же время, бессмысленный ответ. Словно сообразив что-то, мой учитель прикрыл один глаз и хмыкнул.

-  Кстати говоря, что ты думаешь об ангелах?

-  …снова это?

Наверняка недовольство темой было отчетливо написано на моем лице. Я всегда была слаба в длинных разговорах вне зависимости от того, были ли они как- то связаны с магией или нет. Учитывая, насколько прямолинейной, как правило, была реальность, мне казалось, что живые люди говорили слишком много. Особенно городские.

-      …э-э-э, они посланцы Господа, несущие благословение людям, верно?

Давным-давно священник, живший рядом с моим домом, много о них говорил.

-   Я не спрашиваю о них в общем смысле. Я хочу знать, что ты о них думаешь с точки зрения магии.

-   Хехехехе! Если даже так, она не поймет! Она же довольно тупа! – внезапно раздался веселый голос.

Естественно, в комнате были лишь я и учитель. Так что голос, должно быть принадлежал третьей, бестелесной личности. Мы оба знали, кому именно принадлежал голос, поэтому не особо удивились. Зная, что начинать с ним разговор будет бесполезной тратой времени, мы просто решили не обращать на него внимания.

-  …хотя я не так уж умна, если честно.

-    Это не проблема. Даже если отбросить в сторону факт того, что ты моя ученица, я не буду спокойно сидеть и слушать, как оскорбляют кого-то из своих.

Что-то хлопнуло.

Видимо, из-за резкого изменения в тоне беседы, третий голос поспешил замолкнуть.

Разобравшись с этим, учитель протянул руку к столу. Взяв сигару из своего металлического портсигара, он специальным ножом отрезал ей кончик и сунул в рот. Чиркнув спичкой, он запалил ее и глубоко затянулся, после чего сцепил пальцы на колене.

-  Что ж, начнем новую лекцию, - вяло произнес он и начал говорить:

-   Начнем с ангелов, про которых ты говорила, посланников Господа. Это тоже верно. Фактически, ангелы, используемые в магии, берут свою основу из них. Способности этих ангелов, несущих благословение Божие, важны для магов современной эпохи. В частности, сейчас использование ангелов претерпевает повторное развитие.

Пусть это объяснение было схоже с первым, теперь до меня дошло. Разница была очевидна. В первый раз учитель говорил, как обычный человек, но теперь это было объяснение преподавателя Часовой башни. Избавившись от своего прежнего апатичного выражения лица, учитель теперь смотрел на меня пронзительным взглядом.

…Да.

Мой учитель был не так искусен, когда дело касалось магии.

Это не было унижением, скромностью или недооценкой. Дело действительно было в том, что он, к лучшему оно или к худшему, ничем не выделялся. Да, он был авторитетной фигурой в Часовой башне, но за два месяца я не раз слышала из чужих уст, что таким в четвертом ранге не место. И все же моего учителя никак нельзя было назвать незначимым.

Будучи преподавателем, он умудрялся достигать небывалых результатов, вплоть до того, что даже мне, его личной ученице, не давали покоя другие ученики. Это же такая честь, лично обучаться у того самого Эль-Меллоя II. Если честно, завистливые взгляды ранили.

Если привести пример, наши отношения можно сравнить с боксером и его секундантом или атлетом и тренером. Но даже если бы у меня была совершенная

харктеристиками

форма разума, я не обладала способностью для их воплощения. Я не знала, что мой

учитель чувствовал по поводу сложившихся обстоятельств. Однако, мне было известно о всяких прозвищах, которые распространились по Часовой башне из-за его странной ситуации.

Например, профессор Харизма. Или Господин В.

Есть еще несколько, но они довольно нелицеприятны, так что я не стану их приводить.

В любом случае, у меня возник вопрос по поводу текущего предмета разговора:

-  Что претерпевает развитие? Ангелы?

-    Да. Ты ведь знаешь о четырех классических элементах? – смакуя аромат сигары, учитель поднял четыре пальца.

Земля, Вода, Огонь и Воздух. Он перечислил их, загибая пальцы. Эти так называемые классические элементы были фундаментальной частью магии, так что даже я знала о них.

-    В Древней Греции это были четыре элемента, возникшие из архэ, - сказал мой учитель.

У греков архэ была первоосновой, началом всего сущего… или что-то в этом роде, если мне не изменяла память.

-   Согласно алхимии, четыре элемента и Исток суть одно и то же. Даже сейчас большинство людей относится к ним именно так. Двенадцать знаков зодиака или, например, китайский у-син из этой же оперы. Они просто представляют собой удобные системы для классификации всего в реальности. Хотя эти четыре элемента используют в местах вроде Часовой башни, мы вообще-то можем добавить к ним другие, вроде Пустоты или химических элементов. Это придает системе гибкость, но я отвлекся от темы.

-  Э-э-э, мне сказали, что у меня родство с элементом Земли.

-   Именно. В данном случае это определяет суть твоих талантов и слабостей.

Посвященные

Есть те, кто владеет двумя элементами, а также монстры со всеми пятью, но давай

вернемся к изначальной теме. Если вкратце, система элементов использовалась из удобства как система классификации. Но, начиная со становления современной магии в конце XIX века, это начало меняться. С добавлением к системе концепции ангелов им дали новое значение.

-  Новое значение?

-  Верно.

Наблюдая за мной и оценивая, как хорошо я его понимала, он продолжил:

-  «Сосуды силы», в которые сейчас много кто верит.

Он сложил ладони так, словно держал в них священную чашу, и коротко кивнул. Между нами воцарилось молчание.

Дым от сигареты учителя начал скапливаться в его сложенных чашей ладонях. Этот образ напомнил мне освященную воду. Ангелы были этой водой? Или формой, которую он изображал ладонями?

-    Магия это то, что необходимо хранить в секрете, но, в противовес этому, концепции становятся тем сильнее и стабильнее, чем больше людей в них верит. Так, например, находившиеся под влиянием оккультного поэты вроде Бодлера, Рембо и Йейтса сильно повлияли на само оккультное.

Голос учителя тяжелым эхом разносился по замкнутому пространству квартиры.

От «чаши», изображенной учителем, начала распространяться какая-то… иллюзия? Нет, видимо, это происходило на самом деле. Может, мне просто не хватало ума, чтобы понять подобные феномены, но управление такой невидимой

«силой»     должно    быть     фундаментальной    способностью     магов.    Из     волн, распространявшихся от его рук, начали возникать разные зеркала и обереги.

Все выглядело так, словно сама комната превращалась в святилище.

-  Ты только что подумала, что это похоже на святилище?

- …

-   Не стоит удивляться. Я специально создал такое впечатление, так что твое суждение полностью верно. Потому что сейчас я на самом деле превращаю комнату в святилище.

-  Что? – я удивленно моргнула, понятия не имея, что это значило.

Видимо, на моем лице было довольно странное выражение, потому что учитель начал хихикать. Он так сильно наслаждался собой, что мне казалось, будто я клюнула на какую-то уловку.

-  Чувствуешь странное изменение в атмосфере? Это святилище. По латыни это будет «templum», но можешь просто думать об этом, как о месте, где временно может явить себя Бог.

Может, это было потому, что разговор об ангелах уже подразумевал связь с Церковью, но по какой-то причине я с легкостью поняла его объяснение.

-   То есть, по существу, это не только место, куда верующие ходят молиться, но и место, где действительно присутствует Бог, поэтому мы и зовем это святилищем, верно?

-   Да, в точку. Сейчас может показаться, что я использую символ святой чаши чтобы придать ему такой вид, но в реальности все взаправду. Обычно, для магии нужна особая земля, верно? Эта техника, может, и похожа на буддистские барьеры, но в данном случае в основе эффекта лежат ангелы.

- …

Мой учитель замолк на секунду, и я тоже погрузилась в мысли.

Святилище это место, где временно может явить себя Бог. А ангелы – «Сосуды силы». Значит, в данном случае связь между ними…

-      …ангелы – просто название для всего, что обладает неопределенной магической природой и используется в магии?

- Верно.

Все еще не вставая с дивана, мой учитель взял со стола чашку с давно остывшим чаем и поднес ее к губам.

-    До этого я упоминал, что концепции становятся тем сильнее, чем больше людей в них верит. Так что любой вполне естественно подумает, что сможет использовать эту известную по всему миру концепцию ангелов для стабилизации магии. На самом деле, если посмотреть на различные магические общества, то можно найти многих, кому данный образ мышления покажется крайне соблазнительным.

Поставив чашку, учитель поднял два пальца и нарисовали ими в воздухе перед собой пентаграмму, бормоча себе под нос что-то, вроде «Предо мной Рафаил, позади Гавриил».

-    Это был так называемый ритуал малой пентаграммы. В нем используются имена четырех архангелов, каждый из которых символизирует один из четырех элементов. Он освящает место, то есть придает ему необходимые свойства, и готовит к дальнейшему применению магии. Разумеется, в наши дни столь простую

ерундовину вроде этой молитвы можно найти в журналах, и ее используют все, кому не лень. Поэтому большая их часть, что происходит по всему миру, - лишь фикция, порой занятная, но чаще всего полнейшая чушь. Так что Часовая башня просто закрывает на них глаза.

С выражением удовлетворения на лице он посмотрел на окно. Сквозь промежуток между занавесками в комнату проникал солнечный свет. Вообще, слово

«промежуток» казалось таким, как мы, очень уместным. Расстояние между нами и миром… пространство, заполненное светом, занимаемое нами место и маленький промежуток, где они могли взаимодействовать.

Слабый свет, как ангел.

-  С учетом сказанного, изменения концепции влияют на магию, - пробормотал мой учитель.

По поверхности чая в кружке, оставленной на столе, побежала рябь. Похоже, ритуал учителя начал влиять на нее, пусть и с небольшим запозданием.

-   Далее, все это могло быть лишь частью чьего-то плана. В прошлом ритуалов, использующих имя Господа для изгнания демонов, было в избытке. Разумеется, далеко не все маги благочестивые христиане. Мы просто используем универсализованную концепцию имени Господа, которому все должно подчиняться. Если сравнивать с чем-нибудь недавним, то это очень похоже на работу Интернет-протоколов… хотя это, наверное, лишь еще сильнее тебя озадачит. С таким образом мышления использование ангелов было неизбежно. В сравнении с именем Господа, эта концепция более проста в использовании.

Это я поняла.

Концепция Бога обладала отличительным «оттенком». Это также можно назвать верой. В сравнении с этим ангелов было великое множество, как, например, ангелы-хранители и падшие ангелы. По этой причине разнообразие ритуалов, которые можно провести с использованием ангелов, было значительно больше.

Поэтому-то учитель и назвал это повторным развитием.

-   Сейчас развитие новой магии на западе практически полностью строится на этих ангелах. Хотя нет, одной лишь этой новой магией дело не ограничивается. Концепция ангелов наверняка влияет на всю магию в целом, пусть и едва заметно. Современные маги в какой-то мере осознают все изменения, которые происходят в их отношении вне зависимости от того, ищут ли они ангелов для того, чтобы использовать или же чтобы уничтожить.

Мой учитель закрыл глаза и затем медленно, словно вздыхая, произнес:

-    В какой-то мере можно сказать, что современный маг занимается сбором ангелов.

- …

Несмотря на мою нечувствительность к вопросам магии, эти слова отчетливо прозвучали даже для меня. В них была какая-то поэзия, но более того, они словно проникали прямо к самому сердцу истины. Воцарившаяся тишина продлилась дольше обычного, словно учитель давал мне время проникнуться глубиной этих слов.

-  А теперь, проблема – этот замок, - сказал он, пошевелив пальцем.

Он указывал на одну из фотографий, вытащенных из конверта на столе. В месте, похожем на глубокую глушь, стоял серый замок с изогнутыми шпилями и деформированными валами.

-  А… Точно.

Райнес приходила сюда с просьбой к моему учителю. Лекция так завлекла меня, что я совсем про это забыла. Склонив голову, дабы скрыть смущение на лице, я произнесла:

-  Что не так с этим замком?

-   Это уже упоминалось, повторяю: я говорю о публичном проявлении магии – то есть, по существу, магии, ставшей широко известной. На самом деле, магия, которую мы используем, находится выше этого. Будет ошибкой сказать, что изменения с ангелами не имеют здесь эффекта, но такие подробности не столь важны. То, что действительно важно, с этим никак не связано. Те же мистицизм и оккультизм принадлежат к одной сфере магии, но одинаковыми их никак не назовешь.

Лицо учителя стало каким-то меланхоличным. От сводной сестры он получал лишь абсурдные просьбы, это было практически ее козырной картой. Но даже так, он не мог отказать. Видимо, в этом была замешана внушительная денежная сумма, но я не знала подробностей. Мне лишь было известно, что это было связано с причиной, по которой он получил титул Лорда Эль-Меллоя II.

-   Но я Лорд, и в моей сфере влияния много тех, кого очаровали эти идеи, - с горечью произнес учитель. – Это завладело их разумами, и им захотелось переделать замок в пределах их территории. Взгляни еще раз на эту фотографию.

Я присмотрелась и заметила, что у замка были очень странные очертания. Возможно, это был результат погоды, когда делали фото, но, купаясь в солнечном свете, замок отбрасывал такую тень… словно у него была пара огромных роскошных крыльев. Он походил на крылатого бога, лишившегося рук и головы. Дизайн замка очень напоминал образ Ники Самофракийской, о которой ранее упоминал учитель. Схожесть была такой, что у меня по спине побежали мурашки.

Словно весь замок был одной живой сущностью. Да.

…словно замок был ангелом.

-     Адра, Замок разделения, - возвестил учитель. - Видимо, так его назвал бывший владелец. Похоже, что у него были какие-то связи с предыдущим Лордом. Честно, если бы предыдущий Лорд Эль-Меллой увидел то, что творится сейчас, то запрыгал бы от радости. Кажется, он бы часами издевался надо мной, твердя что- нибудь, вроде «Это тебе за то, что баловался с чужими вещами».

Предыдущий Лорд Эль-Меллой.

Как и сейчас, он то и дело всплывал в разговорах, но все еще был для меня загадкой. Я лишь слышала, что, в сравнении с моим учителем, он был непревзойденным гением. Также, судя по тем неосторожно брошенным учителем фразам, которые достигали моих ушей, он, видимо, был пессимистичен по натуре, но сказать наверняка я не могла.

И еще одно.

Прежде я этого не осознавала. Вероятно, рано утром учитель решил принять просьбу от Райнес. Что именно он делал, я не знала, но, то ли ему пришлось пойти на это против свой воли, то ли он просто сдался и принял ее, это явно не пошло на пользу его желудку.

Если спросите, почему, я скажу: потому что, подумав об этом какое-то время…

-  …так что да. Прости, моя дорогая, но завтра я намерен взглянуть на это. Тебе не составит труда присоединиться ко мне?

…мой учитель, Лорд Эль-Меллой II, с неприятным выражением лица горько обратился ко мне с просьбой.

3

Часто говорят, что Великобритания не блещет растительностью. Северный край страны был покрыт льдом, а множество лесов было вырублено во времена промышленной революции. Более того, в самой высокой горе страны было всего каких-то 1344 метров, поэтому окружающая среда была далека от разнообразия.

Так говорят.

Лично я убедилась, что страна была довольно обширной и бурлила жизнью.

Папоротниковые кусты, росшие у подножия горы, сменили слои пепла и дубовые деревья, окружавшие мягко вьющуюся по склону тропу. Хоть подъем и казался несколько тяжелым, весь путь сюда был ничуть не лучше. Чтобы добраться до этой местности, потребовалось четырнадцать часов на поезде с многочисленными пересадками. Затем ночь в местной гостинице, три часа на автобусе и еще пять пешком. Короче, мы были черт знает где.

Прохладный сентябрьский ветер освежал и приносил с собой несметное число запахов. Запах влажной земли, которую месил каждый наш шаг. Легкий аромат трав, скорее всего дикого вереска. Заплесневелый запах густого сока растений, гниль деревьев, помет мелких животных – все эти запахи были мне очень знакомы.

Здесь было так много жизни, что мыслей о грязи не возникало. В то же время, здесь было так много смерти, что прекрасным это место тоже не назовешь. Похоже, эти две мысли всегда заявлялись парой.

Мысли о жизни в Лондоне затуманивали разум. Хоть в городе людей и было в десятки раз больше, чем дома, у меня создавалось впечатление, что большая их часть была в услужении у «смерти». Лондон был построен с самыми чистыми помыслами, но у меня от него то и дело бежали мурашки по спине. Если даже два проведенных в нем месяца перерастут в двадцать лет, я никогда не смогу принять это место, и уверена, что город тоже меня не примет.

Но даже сейчас, просто мысли об этом вызывали столь ужа…

-  П-подожди…!

- —!

Я вздрогнула, когда на мое плечо опустилась рука, трясущаяся, как у зомби. Словно пойманная взглядом Медузы, я напряженно повернула голову так, чтобы посмотреть за спину.

-  У-учитель…!

Разумеется, рука принадлежала моему крайне подавленному и обливавшемуся потом учителю.

-    М-моя дорогая, пожалуйста, нельзя ли немного помедленнее? – прохрипел

он.

К счастью или нет, похоже, он не заметил моей реакции. В конце концов, раз

ему хватило самообладания протянуть руку, это бы наверняка от него не ускользнуло. Потерев пальцами свое застывшее от напряжения лицо, я беспечно произнесла:

-     Но учитель, тогда мы не успеем к назначенному времени, указанном в приглашении.

-    …хорошо, хотя бы десять минут. Нет, пять. Только, пожалуйста, дай мне присесть.

Тяжело дыша, он поднял пять пальцев.

-    …у Вас три минуты, - пошла я на компромисс и прислонилась спиной к ближайшему дубу. Кора дерева приятно холодила мое слегка разгоряченное тело. Если честно, я предпочитала камни деревьям и даже землю камням, но это место явно не собиралось меня баловать. Мне казалось, что если закрыть глаза и уснуть, то эти два месяца могут оказаться всего лишь сном. Но что произойдет, если я проснусь и обнаружу себя дома?

Внезапно, я почувствовала резкую боль в правой руке.

-  Хихихихи! Думаешь, раз ты маг, значит, можно быть слабым телом?

Снова этот бестелесный голос, не мой и не учителя. Собственно говоря, он исходил от моей правой руки, но учитель лишь смотрел в землю и устало сетовал на то, что вырос в городе.

Этот третий голос только и делал, что издевался и бросался оскорблениями. Он был со мной, сколько я себя помню, но, видимо, нисколько не изменился. Хотя за все эти годы он говорил лишь с пятью людьми, включая меня.

(…значит, я тоже не сильно изменилась?) Я ленно предалась мыслям.

За два месяца количество людей, с которыми я по-настоящему поговорила, даже не удвоилось. Мое окружение разительно изменилось, но я осталась той же. Мне казалось, будто меня просто бросили. В сравнении с моим текущим состоянием, даже решительность, с которой я покинула родной дом, была лучше. Я словно плыла без всякой цели в полном одиночестве, словно медуза.

Мой учитель, разминавший ноги и проклинавший все и вся, эта штука в моей правой руке и даже мое нынешнее состояние – все это было четко разобрано для меня по буквам. Так почему же я по-прежнему настолько нелепая?

-  …почему я все еще такая дура? – прошептала я эти слова, словно проклятие.

После    бесчисленных   жалоб   моего   учителя   и    просьб   передохнуть,   мы добрались туда, где лес переходил в открытое пространство.

-  Эй, эй, это еще что? – удивленно протянул голос в моей руке. Я тоже выгнула брови.

Это был камень.

Он был настолько большим, что его, наверное, смогли бы поднять трое взрослых мужчин. На камне, чья поверхность напоминала черепаший панцирь, кто- то лежал. Он искусно перекатывался по нему, словно в полусне, умудряясь при этом сохранять баланс.

Даже когда казалось, что он вот-вот упадет, этого не происходило. Как пьющие воду птички, за которыми я любила наблюдать в детстве, он продолжал двигаться, когда вроде бы надо остановиться. Его большая фигура продолжала ворочаться на камне, и когда, казалось, он был готов грохнуться на землю от малейшего тычка, — его глаза резко открылись и уставились прямо на нас.

-  А, наконец-то вы здесь!

Он ловко сел, скрестив ноги, и помахал рукой.

Его руки были грязными, толстыми и мускулистыми. Заросшему лицу, казалось, не уделяли внимания долгие месяцы. Пыль и грязь так сильно покрывали его кожу, что ее естественный цвет был не различим.

Одежда создавала впечатление бродяги, но даже она не могла скрыть его мускулов. Руки, ноги и даже шея были пугающе массивными, что явно говорило о вложенных в них немалых усилиях. Возможно, он был чуть выше моего учителя, но я не удивлюсь, если окажется, что этот здоровяк выше его, как минимум, в два раза.

-   Вы та еще парочка. Ты странный сам по себе, но эта юная особа выглядит совершенно иначе. Стоп, ты ее не похитил часом, а?

Он громко рассмеялся, обнажив на удивление белые зубы. Его темные глаза тоже были довольно красивыми. Но в них была какая-то безошибочная опасность. Это были глаза, в которых смешивались детская невинность и взрослое коварство.

- …э-э-э…

-   …ты еще кто такой? – вместо меня вымученно произнес учитель. Усталость в его голосе явно намекала, что даже говорить ему было в тягость.

-  Флю, - ответил мужчина. – Так меня зовут.

-  …довольно милое имя для такого, как ты.

-    Ну, мое полное имя – Флюгер, но оно мне не сильно нравится. Давайте остановимся на Флю, оно более приятное, как нежный ветерок, - произнес он с определенной глубиной.

Я подумала, что вместо ветерка ему больше подойдет палящее пустынное солнце или ослепительный луч прожектора на арене боев без правил, но было в нем что-то загадочно освежающее. Мой учитель, однако, казался лишь раздраженным. Даже я удивленно моргнула. В ходе наших прошлых мытарств нам редко доводилось пересекаться с такими людьми.

(Хихи, если твой учитель - это тощий лис, то, думаю, этот парень – полусонный верблюд, ты не находишь?)

Со стороны моей правой руки вновь раздался голос. Но в этот раз он прошептал достаточно тихо, чтобы его услышала лишь я.

-  Хммм?

Флю посмотрел на меня. Вряд ли он услышал, быть этого не может. Но даже так, веселые и, в то же время, пытливые глаза изучили меня с головы до ног. Его невежливый и несколько нескромный взгляд, казалось, пронизывал меня насквозь. Явно озадаченный, он поднял палец.

-  Почему ты носишь этот серый капюшон? Ты же такая прелестная девочка, не похоже, что у тебя есть шрамы или еще что, которые надо прятать…

-  Это… потому что…

-   Буду признателен, если ты оставишь мою ученицу в покое, большое спасибо,

-  вклинился между нами учитель, пока я искала, что ответить.

-    А, значит, учитель и ученик! Я думал, что у тебя лицо учителя, но был не совсем уверен…

-  И что это за лицо?

-   Нервное, сильно напряженное и, в тоже время, заботливое? У дворецких из черно-белых фильмов часто такое выражение лица, - с извиняющимся выражением Флю поскреб голову.

-  Ты слишком прямолинеен для мага, тебе так не кажется?

Разумеется, ни я, ни учитель не были такими наивными, чтобы думать, что наша с ним встреча в этой глуши была простым совпадением.

-  Значит, ты тоже получил приглашение?

-  О да!

Флю спрыгнул с камня, на котором сидел все это время. Он сунул руку в свои одеяния и вытащил конверт, который, резко контрастируя со всем его внешним видом, был в идеальном состоянии. Он был сделан из высококачественной бумаги с едва различимым водяным знаком. Даже не приглядываясь, мы могли сказать, что символ на водяном знаке и восковой печати изображал крыло ангела. Естественно, у нас был точно такой же конверт.

-  Почему ты решил задремать именно здесь?

-  Ну, идти одному мне было немного скучно.

Это прозвучало несколько нелепо. Помахав конвертом в воздухе, он приветливо рассмеялся.

-  Я сообразил, что наверняка не один получил приглашение. И вот, бинго!

-  А ты не думал о том, что все уже могли прийти, и ты, возможно, последний?

-    Я бы это пережил. Да, на глаза бы наворачивались слезы, но! Я довольно быстрый! Так что вряд ли бы опоздал.

Он согнул руки - получилось довольно нескладно. Напомнило льва, который изо всех сил пытался вилять хвостом. Это подходило его потному и грязному лицу и забавному поведению.

В какой-то мере это было его личное качество.

-   …тогда, может, присоединитесь к нам? – внезапно спросила я, заслужив тем самым предвещавший немыслимые кары взгляд от учителя. Честно говоря, я сама не знала, почему произнесла это. Ни я, ни учитель не любили путешествовать с кем-то еще, если в этом не было необходимости. Я почувствовала, как у меня заполыхало лицо.

-  Правда?! – сверкнув глазами, мужчина радостно рассмеялся. Его улыбка была столь же нелепа, как и дорогое вино в дешевом баре. - Отлично! Меня дважды просить не надо! Но я рад, что ты спросила, серьезно. Одному так скучно путешествовать.

- …

Несмотря на кислую мину, он протянул руку моему учителю.

-  Будем знакомы! Меня звать Флю! Очень приятно!

-  …Лорд Эль-Меллой II. Это моя ученица Грэй.

Он не пожал протянутую руку, но все же нехотя поделился своим именем, услышав которое, Флю удивленно присвистнул.

-   Эль-Меллой. Понятно, понятно. Ты же из тех, которые в Часовой башне! Тот самый Лорд, сменивший Минералогию на Современную магию, да?

-  Верно, - теперь учитель полностью отвел взгляд.

-  А, кстати. У тебя часом нет ничего выпить? У меня сухо.

-     У меня нет привычки носить с собой алкоголь. Сигары мои тоже не получишь.

-  Беее.

Получив столь резкий отказ, Флю начал цокать языком, словно готов был расплакаться.

-  Идем, Грэй! Если будешь тормозить, мы тебя бросим!

В сердцах пнув землю и поправив плащ, мой учитель продолжил восхождение по горной тропе. Разумеется, спустя полчаса, самым медлительным и вечно ноющим о передышке был, как мы и предсказывали, именно он.

—И наконец, мы увидели Замок разделения.

*

Я была не уверена, можно ли было вообще называть его замком. Простиравшееся за ним спокойное озеро и прочный подъемный мост определенно создавали такое впечатление. В переплетении озера, леса и мраморных стен рождалась величественная красота, которую даже в сказках сложно найти. Если сравнивать с другими знаменитыми замками Великобритании, этот ни в коей мере им не уступал.

Но.

Его огромный шпиль походил на позвоночник, который скрутила агония. Укладка мраморных блоков была столь идеальной, что при ее виде любому станет не по себе. Разумеется, все это было построено, но создавалось отчетливое впечатление, словно стены существовали в таком виде с самого начала и просто были вырыты из горных глубин. Невероятно, но именно такую иллюзию создавало это место.

—Ветхие ворота, словно изломанная грудная клетка.

—Искаженные стены, словно руки, обнимающие землю.

—Основное строение на другой стороне замка, которое даже сейчас напоминало мне бьющееся сердце.

Как будто какого-то гиганта освежевали и вывернули наизнанку. Именно такое впечатление возникало глубоко в разуме наблюдателя.

Мое тело внезапно охватила дрожь.

В сравнении с виденными ранее фотографиями, это место казалось более зловещим — более грандиозным.

Адра, Замок разделения.

-   …значит, детьми ангелов были гиганты? – нахмурившись, пробормотал мой учитель.

-  Детьми… ангелов?

-   Это из апокрифов. Если верить описанию в первой книге Еноха, ростом дети ангелов были до трех тысяч локтей. По нынешним меркам это около тысячи трехсот метров. Замок соответствует этим размерам.

-  Ну и ну, да мы начитанные!

Мой учитель повернулся к Флю, выражение его лица с каждой секундой становилось все страшнее.

-  Если ты маг, то должен это знать.

-     Есть разница между просто знанием чего-то и способностью мгновенно выдать информацию с одного взгляда. Кроме того, ты же не просто слепо цитируешь одну книгу, верно?

- …

-    В этом месте невольно задумываешься о его создателе. Разве не о нем мы должны говорить?

-    Кстати, что тебе о нем известно? – спросил учитель, одарив Флю резким взглядом.

-   Этот Замок разделения создал тот, кто известен как Эшборн… несомненно, ты должен это знать.

-    Хехе. Похоже, я разворошил осиное гнездо, - произнес учитель в ответ на забавные слова Флю и продолжил допрос: - Мы ведь так и не спросили, кто ты такой на самом деле?

Флю пожал плечами, словно признавая, что от этой темы ему не отвертеться, и подобрал рукава своих одеяний.

-   Я наемник. Работаю, в основном, на Среднем Востоке, подставляя шею везде, где замешана магия. Часовая башня иногда тоже пользуется моими услугами.

-  Значит, ты заклинатель?

-  Хаха, уж простите, - Флю с извиняющимся видом потер голову. Я тоже слышала о таких.

Маги стремились к магической Истине — порой называемой «Спиралью Истока» — всеми силами, поколение за поколением, вкладывая в эту цель все свои средства и способности. Навыки, обретаемые в процессе, были лишь побочными продуктами, которые тоже становились инструментами для достижения Истины.

Но были и те, кого Истина не интересовала; кто видел в магии лишь полезный инструмент, который грех не использовать. Эти люди назывались заклинателями. Обычные маги ненавидели их, словно ядовитых змей. Или, по крайней мере, так мне рассказывали в Часовой башне.

-    Так что, полагаю, ты не хочешь, чтобы нас видели вместе. Разделимся и войдем по-отдельности?

Прошло несколько секунд.

-  …и ты только сейчас об этом спрашиваешь?

Плюнув этими словами, мой учитель ступил на мост. Флю застенчиво улыбнулся мне, и мы двинулись следом.

За открытыми вратами замка располагался простой, но обширный сад. В пейзаже как будто преобладал некий аскетизм, естественная природная красота. Либо он был создан по принципам английского сада, либо хозяин просто мало им интересовался. Несмотря на это, мой учитель несколько раз бросил взгляд в

сторону каких-то розовых кустов за воротами замка, словно что-то привлекло его внимание.

Аромат роз был очень густым. Я не особо смыслила в цветах, поэтому не могла сказать наверняка, были ли это вообще розы. Лишь то, что в воздухе витал густой, обволакивающий аромат.

У входа в крепость стоял мужчина в зауженном костюме. Он чем-то напоминал дворецкого.

-     Прошу прощения за ожидание, Лорд Эль-Меллой II, мистер Флюгер, - вежливо поклонившись, он открыл дверь.

Холл был на удивление большим. И… Я невольно сглотнула.

Здесь было полно ангелов.

Статуи ангелов, ряды за рядами. Они были самых разных форм и материалов, какие-то из дерева, какие-то из стали. Некоторые даже были сработаны из чего-то, похожего на кристалл. Кроме них помещение в изобилии украшали витражные стекла с купидонами, картины с доблестными архангелами, вооруженными мечами, и фрески с могущественными Доминионами. Даже люстра, свисавшая с потолка, несла в себе лейтмотив ангельских крыльев и нимба.

И здесь были не только известные ангелы.

Создания, вроде тех, что показал мне учитель, — я успела немного изучить их перед отъездом из Лондона — которые были далеки от классического представления об ангелах и мало чем отличались от монстров, тоже присутствовали. В их числе были причудливые четырехкрылые и четырехликие херувимы и шестикрылые серафимы.

Количество ангелов в крепости, изображенных в самых разных формах и стилях, с легкостью переваливало за несколько сотен.

Пока я смотрела на них, в моей глотке начало подниматься ужасно едкое ощущение.

Это никак нельзя было назвать просто коллекцией. Нет, потому что все эти ангелы создавали какое-то загадочное давление, древнее и сильное, которому не было объяснения. Словно кто-то щедро вложился в свою одержимость, а мы вошли в самое сердце его кунсткамеры. Или, может, вошли прямо в его разум.

Если так, то это место…

(…словно мозговое вещество.)

Атмосфера комнаты была густой и липкой. Я невольно споткнулась и упала, уткнувшись ладонями в каменный пол. Стало невероятно сложно дышать. Дрожь, которую я почувствовала, когда впервые увидела замок, становилась все хуже и хуже. Мне казалось, будто я тону в болоте. И в этом болоте плавали сотни глаз, наблюдавших за тем, как я погружаюсь в зловонную жижу. От этих взглядов нельзя было убежать. Словно целую вечность я чувствовала лишь, как тону в голове ангела.

-  Это иллюзия.

Я услышала голос. Я даже не могла сказать, откуда он доносился.

-    Моя дорогая, это даже не магия. «Оттенок» этого места просто влияет на твою врожденную чувствительность. Тебя только что сразили собственные способности. Просто дай ему другое направление, не важно, какое именно. Ты ведь изучила основы медитации, да?

Медитации? Я ничего об этом не знала. Коли на то пошло, я даже не знала, где находилась.

…Но. В мой нос проник специфический запах.

Он словно скребся в основании моего черепа — и, ощутив знакомый запах, я вновь почувствовала под ногами каменный пол. Разумеется, никаких глаз вокруг меня не было. Я слышала свое затрудненное дыхание, чувствовала неприятный пот на коже.

Глядя на меня сверху вниз, мой учитель, видимо, закурил сигару.

-  Что ты видела?

-  …ммм… болото из мозгового вещества и глаза, смотревшие на меня…

-    Понятно. Защитная медитация была одной из первых техник, которые мы изучили, но теперь я вижу, что надо добавить ее к твоему домашнему заданию по возвращении.

-  Ох…

Обидно, но крыть было нечем.

Выпустив облако дыма, мой учитель посмотрел в центральную часть холла.

-  Разумеется, других, кто здесь собрался, не сломить такой ерундой, верно?

Вместе со мной Флю тоже посмотрел в ту сторону. И тут же отвел взгляд. От спиральной лестницы к нам приближался человек.

-  Ой!

Флю поспешно спрятался за ближайшей колонной, в то время как человек подошел к моему учителю.

Белокурые волосы и голубые глаза.

Это был производивший сильное впечатление молодой человек. На вид ему было лет двадцать пять, но в нем чувствовались уверенность и опыт, не подходившие его возрасту. Все в нем, начиная с безупречного белого костюма и заколки на галстуке, инкрустированной драгоценными камнями, и заканчивая спокойными и собранными манерами, говорило о мужественности совершенно иного уровня.

-  Давно не виделись, Лорд Эль-Меллой.

-     Лорд Эль-Меллой второй, пожалуйста. Без двойки это имя становится слишком тяжелым бременем.

-  Ты слишком скромен. Я наслышан о твоих деяниях в Часовой башне под этим титулом.

За его вежливостью слышалась приятная слуху неподдельная искренность. Это был голос, который словно открывал нам прожитые им месяцы и годы. Вне всякого сомнения, он встречал все преграды на своем жизненном пути с такой же прямотой.

-    Ты слишком меня хвалишь. С твоей-то репутацией в Часовой башне, ты гораздо более знаменит, Рыцарь Хайн Истари.

-  Из нас двоих не я смог получить титул от Ее Превосходительства. Шутливые слова моего учителя были отбиты быстро и жестко.

Я умудрилась кое-как прийти в себя. Поскольку я находилась в стороне от этих двух, я повернулась к спрятавшемуся Флю.

-  …он знаменит?

-  Эй, ты вправду его не знаешь? Я думал, ты последовательница Эль-Меллоя.

-  …Я в Часовой Башне совсем недавно.

Услышав мое честное признание, Флю тяжело вздохнул.

Он спрятался и потому не обязан был мне отвечать, но, тем не менее, сделал это, что напомнило мне о том, что он был по-своему хорошим человеком.

-  Семья Истари была на хорошем счету, благодаря своей алхимии, но сам Хайн

–    интересный кадр. В прошлом он выделился тем, что отказался от жизни мага и стал монахом Церкви.

-  Церкви?

При данных обстоятельствах под этим словом подразумевалась не общеизвестная религиозная организация, а ее тайная изнанка, группа, чьей первостепенной задачей была охота на «еретиков». Это была одна из немногих организаций, превосходивших по масштабам Часовую башню. Их отношение к использованию таинств сильно отличалось от позиции Часовой башни, поэтому они постоянно враждовали. Маги не любили даже говорить об этом.

Для меня же Церковь была гораздо более знакомой организацией, чем Часовая башня.

-  Э-э, так почему же он опять стал магом?

-  Его семья не хотела терять такой талант, поэтому и вытащила его обратно. При виде моей моргающей физиономии губы Флю чуть изогнулись.

-   Благодаря этому отношения между Церковью и Часовой башней стали еще более натянутыми, и какое-то время дела принимали опасный оборот. Но, думаю, это лишь подтверждает его ценность. Семья Истари должна гордиться.

Это, видимо, означало, что тем, кто вытащил Хайна Истари из Церкви, был сам Хайн.

Дабы защитить провиденье Божье, боевая сила Церкви была отточена до немыслимого состояния. Если он отбился от мастеров-убийц Церкви одной лишь своей магией, неудивительно, что он тоже был известен в Часовой Башне. Когда я узнала о нем такое, он показался мне невероятным человеком – не только гениальностью, но и производимым впечатлением, схожим с великой катастрофой.

(…но…)

Я подумала кое о чем еще.

Убийцы, которых он сразил собственными руками, могли быть его бывшими товарищами — какие же чувства это оставило в Хайне Истари?

Пока я думала об этом…

-  …Брат.

…девочка в белом платье выглянула из-за спиральной лестницы, где, видимо, пряталась. Своей робостью она напомнила мне маленькую птичку. Вряд ли ей было больше восьми лет. Молодой человек мягко улыбнулся.

-  Все хорошо, Розалинда. Лорд Эль-Меллой II честный человек.

-  …хо-хорошо.

Подбежав к брату, она слегка поклонилась моему учителю.

-      Я его младшая сестра, Розалинда Истари. Приятно познакомиться, - поприветствовала она его с такой застенчивостью, что, казалось, вот-вот не выдержит и сбежит.

Увидев, как она закашлялась, и тут же сообразив, что дело было в табачном дыме, мой учитель поспешно убрал сигару обратно в портсигар, за что получил извиняющийся кивок от Хайна.

-  Значит, это…

Подняв голову, он посмотрел в мою сторону. Похоже, в этот же момент ему на глаза впервые попался Флю. Глядя, как он прикрывает лицо рукой, учитель спросил Хайна:

-  Ты знаешь Флю? Мы встретили его на пути сюда, и он решил присоединиться к нам.

-  …Да, - молодой человек кивнул.

Его спокойные манеры исчезли в мгновение ока. В голосе теперь звучали жестокие нечеловеческие нотки.

-   …да. Если ты имеешь в виду астролога-убийцу Флюгера, то да, я наслышан о

нем.

4

Напряжение рассеялось через несколько секунд.

-   Приношу извинения. Здесь не место личным чувствам, - извинился молодой человек и отступил.

(Хе! Похоже, мистер Рыцарь не такой уж и олух!) – раздалось со стороны моей правой руки.

Флю, издав натянутый смешок, отмахнулся:

-  Прости, Розалинда. Я напугал тебя?

-    Н-нет… - храбро помотала головой девочка. Разумеется, по ее лицу было видно, что она блефовала, но, словно чтобы сгладить это впечатление, Хайн просто погладил ее по голове. Похоже, он был хорошим старшим братом. Хотя, что это значило в мире магов, было неясно. У меня создавалось впечатление, что эти двое испытали на себе больше, чем просто враждебность, за свою любовь.

-  Значит, тебя тоже пригласили, - обратился Хайн к моему учителю.

-     Да, семейка немного обязывает. Я, в основном, сторонюсь тех семей, с которыми имел дело мой предшественник, но хозяин этого замка – одно из немногих исключений.

-  Значит, дело все-таки в этом.

-  Да, - кивнул мой учитель.

-  Месяц назад, Герион Эшборн, хозяин замка Адра, скончался.

- …

По моей спине пробежались мурашки.

Вспомнив про коллекцию ангелов, ту небольшую часть которой мы видели, я почувствовала, как чудовищная липкость вновь начала заползать в мою голову. Мысль о том, что собравший все это умер, сделала это место еще больше похожим на сад Аида, атмосфера которого была прекрасной и, в то же время, зловещей, словно не от мира сего.

-  Все в порядке?

-  Да, - с трудом кивнула я. – Я… поражена известием.

-    Понятно, - холодно произнес учитель, словно потеряв всякий интерес, и извлек конверт из внутреннего кармана куртки. Это было то самое приглашение, близнецом которого размахивал Флю незадолго до этого.

-  Оно пришло к нам неделю назад.

-  Да, вполне ожидаемо, - кивнул Хайн.

-  В нем также упоминается о завещании?

-  Да, - еще один кивок.

-    Я слышал, что детали завещания, касающиеся наследования замка Адра, были оглашены публично. У Эшборна нет никаких кровных родственников, так что были приглашены Дома, так или иначе с ним связанные. Хотя довольно странно, что количество приглашенных так мало.

-  Похоже, он любил старые семьи.

-  Нет, просто даже свою смерть ему надо было превратить в еще одну игру, - со скучным видом покачал головой мой учитель.

-  …О? Наш новый Лорд этим недоволен?

В этот раз голос донесся откуда-то из глубин холла. Помимо лестницы, рядом с которой стояли Хайн и Розалинда, здесь была еще одна. С ее стороны к нам приблизилось новое лицо.

Воздух наполнил звук трения металла о металл. Я не сразу сообразила, что его издавало инвалидное кресло.

-     Мистер Орлок, - по лицу учителя пробежала очень несвойственная ему нервозность. В кресле сидел седовласый старик. Позади него стоял мальчик, толкавший кресло и избегавший пересекаться взглядом с присутствующими.

Своими глубокими морщинами старик скорее создавал впечатление мумии, чем мага. По крайней мере, по любым прикидкам ему было за восемьдесят, не меньше. На каждом из его десяти морщинистых, словно деревянных пальцев красовалось по уникальному кольцу. Их великолепие лишь подчеркивало его высохшее тело.

Он слишком вписывался в этот замок, был здесь, как дома. Словно, несмотря на свою человеческую сущность, он был в одном шаге от становления чем-то иным…

-  …кто это?

магия бабочки

-   Орлок Цезармунд. Он ведущий специалист по Papilia Magia. Порой ему дают

слово на собраниях в Часовой башне.

-  Хе, хехехехехе!

Прежде чем я успела что-то еще спросить, старик рассмеялся. Хотя это больше походило на выдавливание воздуха из легких. Создавалось такое впечатление, будто ветер продувал высохшую пещеру.

Мой учитель назвал это Papilia Magia.

Согласно его словам, это магия, целью которой являлось изучение таинства превращения гусеницы в бабочку – путем создания куколки, растворения тела и реконструкции его в нечто новое.

В противовес красивому названию магии ее владелец выглядел довольно зловеще. Его присутствие походило на черную грязь, сочащуюся на каменный пол.

-   Лорд Эль-Меллой II, - прошептал старик. - Лорд Эль-Меллой II, Лорд Эль- Меллой II, Лорд Эль-Меллой II? Присвоить титул Лорда Четверке, даже если в качестве шутки… как ты вообще смеешь показывать свое лицо? Тем более здесь, в замке моего друга Гериона.

Четверка, разряд моего учителя в Часовой башне. Четвертый ранг.

Старик вновь засмеялся и начал поглаживать кожаные подлокотники своего инвалидного кресла. Похоже, это была привычка, потому что подлокотники в этих местах выглядели изрядно потертыми.

Мой учитель не сказал в ответ ни слова. Он прекрасно понимал, каков был уровень его способностей. Но даже так, насмешки других вне всякого сомнения вызывали болезненные ощущения в его желудке.

Однако, коснувшись ладонью груди, он лишь слегка поклонился.

-   Я полностью осведомлен о своей неопытности. Даже если этот титул у меня лишь временно, я прошу Вашего прощения, сэр Орлок.

-    …хм. Лорд не должен так легко склонять голову. Ты позоришь историю своего титула, - скучным голосом указал он, подняв пальцы с подлокотников.

После чего…

-  Думаю, мне стоит, по крайней мере, представить его. Старик взглядом указал за свою спину.

-  Ого! Какие милашки! – воскликнул, глядя на Розалинду и меня, появившийся молодой человек в странных одеждах. Похоже, он был ровесником Хайна, около двадцати пяти лет. Правый глаз закрывала повязка. Однако, не это в нем было странно, а маленькая коробочка, повязанная на голове, белоснежные пеньковые одеяния и висевшая на шее раковина. Позже мне сказали, что это облачение последователей сюгэндо, религиозного учения Дальнего Востока.

-    Токито Дзиробу Сэйген, ямабуси, к вашим услугам! – с сильным акцентом представился он на английском.

Несмотря на то, что его одежда выглядела очень необычно в этой стране, он казался здесь странно уместным. Возможно, потому что это было место для магов.

-   Этот головой убор называется токин, верно? Если мне не изменяет память, он похож на иудейский тфилин.

-   Хе, а ты много знаешь. Даже в Японии они редки и уступают в этом плане лишь магии с континента, - сказал он, присвистнув от восторга. Но даже так, его взгляд все еще был направлен на меня и Розалинду.

-  Может, выпьем чаю? Дворецкий сказал, что они приготовили для нас лучшие сорта, - чуть наклонившись и потерев ладони, предложил он.

- …

Но Розалинда лишь молча прильнула к спине Хайна, тем самым еще сильнее став похожей на французскую куклу.

…даже я по более чем одной причине шмыгнула за моего учителя, использовав его в качестве щита. В такие моменты я была немного благодарна за то, что он был таким долговязым.

Учитель слегка нахмурился.

-  Ямабуси – жрецы, посвятившие свои тела богам, верно? Более того, в сюгэндо женщины считаются нечистыми, разве нет?

-   Хаха. Вера и увлечения – разные вещи. К тому же, одно дело, если бы я был сейчас на горе, но в чужой стране нет нужды сдерживать себя. Так что, может, познакомимся поближе, дамы?

-  …э-э-э, вообще-то… - я отступила еще сильнее.

-     Боюсь, мы вынуждены отказаться. Как видишь, ты сильно напугал мою сестру, - вклинился Хайн. Его голос был полон упрямой решимости. Он словно говорил, что никому не позволит причинить вред своей сестре.

-   Мм, осторожнее, братан. Если будешь слишком опекать ее, маленькая леди тебя возненавидит.

-  Прости, но Розалинда никогда меня не разлюбит.

-  Ого, вот так самоуверенность!

Сэйген поспешно отступил и отвел руку назад. Внезапно, из нее что-то выпрыгнуло, описало невозможную дугу, проникнув в слепую зону Хайна, и ударило ему в спину. Оно двигалось бесшумно, но со свирепостью дикого зверя.

-  Хайн! – закричала Розалинда, но Хайн поднял руку.

Летающая чаша

-        …это    была Хихацухо ,   техника   сюгэндо?    –    произнес    он,    сохраняя

невозмутимое выражение лица. Сочащейся кровью рукой он сжимал небольшой металлический диск размером с ладонь.

-   Хаха, а ты проницательный! Это техника, в которой был искушен сам Тайтё. Хотя он не так знаменит, как Оцуно. Он использовал этот трюк во время прошения. Я слышала об этом монашеском «прошении». Это была деятельность,

направленная на получение подношений в виде денег или еды от других верующих. В таком случае, этот диск был амулетом Токито Дзиробу Сэйгена. Значит, Хихацухо

–  некая сверхъестественная сила, с помощью которой он свободно управлял им.

-    Да, ты показал мне кое-что интересное, - кивнул Хайн ямабуси, который, засмеявшись, начал скрести пальцами голову.

-  Расслабься, я просто играл с тобой.

-     Если мы играем, то я определенно должен ответить, - Хайн коснулся драгоценного камня в своей заколке. – Преобразовать, - прошептал он, ударив по полу носком одной из туфель.

В то же мгновение из каменного пола выросло множество клинков. Лезвия не пробивались откуда-то снизу, скорее сам пол превращался в них. Словно волна, эпицентр которой был в точке соприкосновения ноги Хайна с полом, ковер из клинков изменил направление и устремился к Сэйгену.

-  Ой!

Сэйген прыгнул. Словно наплевав на саму гравитацию, его тело неестественно взмыло на несколько метров в воздух.

Позже учитель сказал мне, что это, видимо, был пример довольно известной техники сюгэндо – магии, передаваемой в учениях Оцуно, - так называемого Полета ворона или Полета тэнгу. Доведенная до совершенства, она вплотную приближалась к Истинной магии, то есть становилась способностью, близкой к пространственному перемещению. С ее помощью Сэйген, как ни в чем не бывало, запрыгнул на люстру.

-   Ахахахаха! Как тебе это?! – ямабуси с торжествующим видом сложил руки на груди, но Хайн лишь указал на него пальцем.

-  Смотри. Я не верю в твоего бога, но ты показал мне хорошую технику, так что это меньшее, что я могу продемонстрировать взамен.

-  Что?

Поспешно опустив взгляд, Сэйген увидел небольшие клинки парившие вокруг его рук.

Каменные лезвия разлетелись на части. Нет, это были каменные цветочные лепестки. Сотни клинков обратились в сто раз большим числом лепестков, которые теперь украшали холл. Зрелище, способное ошеломить любого, продлилось лишь пару секунд. В следующее мгновение на сложенных руках Сэйгена очутился брошенный им ранее диск. На нем лежали каменная роза и десятифунтовая банкнота.

-  Ничего себе...

-  О?

Орлок и Флю посмотрели на свои руки. На подлокотниках старого мага и кончиках пальцев заклинателя расцвели прекрасные каменные розы.

-  …ах.

Куртке учителя и моему плащу тоже досталось по цветку.

Это больше походило на первоклассный фокус, чем на магию. Изящная, гладкая, словно стекло, каменная роза, казалось могла ожить от одного лишь прикосновения. Противоречие неживого, кажущегося живым, пробудило сильные воспоминания.

(…)

Нечто мертвее мертвого. Нечто живее живого.

В своем родном городке я видела такое снова и снова. Вещи, которые были абсурдно, нерационально ни живыми, ни мертвыми.

«Это то, что ты должна уничтожить. Это. Это. Только это.»

Вспомнив запах камня и земли из другого места, я почувствовала, как рот заполнила горечь отторжения и отвращения. На меня нахлынула оцепенелость, достигшая самых кончиков пальцев, а разум объяло чувство, похожее на алкогольное опьянение. Эти воспоминания не связаны с этим местом. Я снова и снова повторяла эти слова в своей голове, словно заклинание.

-  Значит, это алхимия семьи Истари? – прошептал мой учитель, взяв пальцами одну из роз. Я начала делать глубокие вдохи.

-  Алхимия… из института Атлас, верно?

Я слышала, что в мире магов если говоришь «алхимия», значит, имеешь в виду институт Атлас. Как и Часовая Башня, Атлас был одной из трех ветвей Ассоциации магов, организацией, отделенной от внешнего мира и известной, как что-то вроде

«ада на земле». Если честно, я понятия не имела, что это значило, но…

-     Эта семья алхимиков отлична от тех, что в Атласе. В отличие от них, алхимия, используемая в Часовой башне, развилась из одноименной науки, обретшей популярность в Европе в средние века. Фишка Истари «Живой камень» сравнивается со слабым подобием способностей Героических душ, но вообще-то является значительным талантом.

Глаза учителя едва заметно сощурились.

Говоря про талант, он всегда делал это с неприкрытым цинизмом. Это было определенно нечто недостижимое. Однако, словно он говорил о звездах в небе, его лихорадочное рвение порой пробивалось наружу.

И вот…

-  …ой!

Сэйген поскользнулся на люстре и с внушительным шумом брякнулся на пол.

К счастью, клинки уже исчезли, и, кроме как от удара, он не пострадал.

-  …а-аууу…

Со стоном потерев спину, он поднял руку.

-    Сдаюсь, сдаюсь! Если так играть, то у меня нет ни шанса! – в его веселом выражении лица не было ни намека на обиду.

Мягко усмехнувшись, Хайн протянул ему руку.

-   Про Розалинду забудь, но, если тебя это устроит, я с радостью готов принять твое предложение испить чаю.

-   Мужики меня не особо интересуют… Ну да ладно, полагаю, такой смазливый парень, как ты, тоже сойдет.

Со смешком Сэйген принял протянутую руку.

В их голосах теперь был мирный тон, что удивило меня. Похоже, у них развилась некая форма дружбы из этой короткой стычки. Я никогда ничего подобного не испытывала, поэтому, наверное, и не ожидала такого исхода.

(Эй! Грэй!) – внезапно раздался голос от моей правой руки. Он был тих настолько, чтобы только я могла его услышать, но полон безотлагательности.

Я повернулась к входу в холл.

-    Похоже, я последняя, - произнесла элегантным голосом новоприбывшая в сопровождении слуг.

Ее ярко-синее платье напоминало цвет неба. Ленточка того же цвета стягивала золотые локоны. В руке она держала зонтик с ручкой из слоновой кости. Какие-то другие детали зонтика нельзя было разглядеть издалека, но он явно был дороже автомобиля, а то и двух.

Более того, она была так красива, словно сама природа вложила душу в ее создание.

Сэйген вздохнул от изумления. И в этот раз не он один. Помимо Хайна и Флю, даже Розалинда и я были заворожены яркой фигурой девушки.

Вряд ли ей было больше семнадцати или восемнадцати, но она все равно привлекла к себе внимание всех присутствовавших.

-    …все-таки пришла. Запах несметных сокровищ приманил? – раздраженно произнес старик в инвалидном кресле.

-        Какие-то проблемы, старый мешок с костями? - словно услышав недовольство в его голосе, отозвалась она.

Ее приближающаяся фигура выглядела так, словно она уже владела этим местом.

Из горла старика вырвался смешок, по звуку похожий на бурление лавы в аду.

-  …о, проблема в твоей грязной крови, Лувиагелита Эдельфельт.

-     Ты мне льстишь, - с улыбкой ответила на это девушка в синем платье, Лувиагелита.

1

—У нас были крупные неприятности.

Ничего нельзя было сделать, спасаться некуда. Полная безнадега.

- Ч-ч-ч-ч-ч-что вы делаете в моей комнате?!

Потому что перед нами стояла не кто иная, как Лувиагелита Эдельфельт, чьи обычно фарфорово-белые щеки полыхали, как маков цвет.

Что еще хуже, мой учитель застыл, как каменный, в проеме распахнутых тяжелых медных дверей. Если бы он мог, то наверняка бы закрыл дверь и удалился восвояси, но это было невозможно, с его-то слабыми ручками. Возможно, более важно, что нрав его оппонентки все равно не позволил бы ему улизнуть так просто.

Видимо, она уже готовилась ко сну, поскольку облачилась в белое неглиже. Разумеется, оно тоже было сделано из лучших шелков, и при виде его цены любой бы разрыдался, но выглядело очень мило. Его фасон, пусть и усеянный граничащим с непристойным количеством оборок, нисколько не шел во вред образу изящной фигуры девушки.

…к тому же, может быть виной тому мое воображение, но мне показалось, что, как только распахнулась дверь, Лувия поспешно спрятала под ближайшей подушкой что-то вроде плющевого щенка.

Если мне не изменяла память, это был персонаж из детского телевизионного шоу, который очень любил готовить, но при необходимости превращался в рыцаря в сияющих доспехах, чтобы защитить свою принцессу. Просто мечта маленьких девочек. Я видела это шоу по телевизору в общежитии. Разумеется, тогда я даже не подумала о том, что мне хочется свой. И я практически наверняка не стала бы выделять время в своем распорядке дня каждую неделю только для того, чтобы посмотреть это шоу.

- Почему вы здесь?! Если есть оправдание, выкладывайте!

Ее решимости сохранить присутствие плюшевой игрушки в тайне было достаточно, чтобы довести до слез… или скорее этого было достаточно, чтобы довести до слез ее.

(…что же делать?)

Мысли носились в голове с бешеной скоростью. Я впервые так сильно над чем- то думала с самого приезда в Лондон. Девушка перед нами была совсем не похожа на ту, что мы встретили в холле. Она выглядела, как совершенно другой человек.

И эта особа спорила с тем чудовищным стариком-магом несколько часов назад?

-   …э-э-э, пожалуйста, подожди секунду… - сказал учитель, потирая лоб, словно от головной боли.

-      О, ну конечно. Давайте подождем, Лорд Эль-Меллой II, почему нет?! Подумать только, Лорд вломился в личные покои благородной дамы! Да ты позор всей Часовой башни!

Вокруг Лувии начала бурлить ужасающая магическая энергия. (…ох, плохо дело…)

Мои инстинкты сорвались с цепи.

Даже если она выглядела сейчас совсем иначе, ее магия осталась прежней. Скорее всего, мой учитель не сможет выстоять против нее. Я вновь осознала, что по магической силе он был столь никудышен, что мог сравниться с прогульщиками- двоечниками. Если по нему ударит настоящая, первоклассная магия, не было никаких гарантий, что от него останется даже горстка золы.

-      Все не так, как ты думаешь! Я просто вошел в комнату, отмеченную врученным ангельским именем, как мне и сказали! – отчаянно воскликнул он, доставая конверт. На его лицевой стороне возникло слово «Михаил». Как и сам замок, эти бледные, неразличимые буквы казались какими-то… ненадежными.

-   …Вот как, - Лувия осторожно изучила конверт, который держал мой учитель.

–  Но ведь ангельское имя этой комнаты «Микаил», разве нет?

-  Что?

Учитель еще раз всмотрелся в табличку рядом с дверью. Как и сказала Лувия, на ней красовалось имя «Микаил» — с буквой «К». Кстати, это ведь я указала ему на эту комнату.

-  …я же говорила.

-  П-прости, видимо, я… допустил ошибку.

Мне жаль, учитель. Похоже, сейчас Вы расстанетесь с жизнью. Если можно, не держите на меня зла.

-  Конечно же, это значит, что ты приготовился к последствиям, верно?

Давление вокруг руки девушки продолжало расти. Даже воздух начал закручиваться вокруг нее со все увеличивающейся скоростью. Когда давление было готово вот-вот высвободиться, мой учитель закричал:

-  П-подожди! Шемхамфораш!

- …

Помедлив, Лувия кивнула.

-   Ясно. Одного ангельского имени было мало, чтобы понять, но, похоже, все так. В основе магии замка лежит каббала.

(…шлем-хам-фора…?)

Похоже, они пришли к какому-то пониманию, но я не имела ни малейшего понятия, о чем они говорили.

Разумеется, каббала была одной из известных магических учений. Основанная на иудаизме, она, в отличие от магии, не обязывала использовать таинства, но маги, говоря о ней, чаще всего имели в виду именно ту часть, связанную с магией. Также я слышала, что ранги в Часовой башне были основаны именно на ней.

Однако, значение этого «шлем-хам-фора» и то, как они пришли к такому выводу, оставалось для меня загадкой.

-      Знаю, вряд ли это можно счесть извинением, но этой информации достаточно, чтобы дать мне уйти?

- …

Подумав немного над словами моего учителя, Лувия произнесла:

-  …Думаю, это едва дотягивает до проходного балла.

-   «Едва дотягивает» для меня достаточно. Хотя я думал, что в этом возрасте всякие оценки остались в прошлом.

Достав носовой платок, учитель вытер холодный пот со лба. Несколько неловко, словно чья-то марионетка, он попятился из комнаты. Но, едва он сделал шаг, Лувия вытянула вперед палец.

Пробудись

-  Приди.

Я увидела свет.

Нет, я лишь подумала, что увидела его.

В следующее мгновение рядом с рукавом куртки моего учителя в воздухе открылась черная дыра. Эффект накопленных проклятий был схож с тепловым излучением.

-    Ты ведь понимаешь, да? Если подобное произойдет еще раз, можешь быть уверен, это же проклятие будет поджаривать твое сердце, - мило улыбнувшись, сказала Лувия.

И, не сказав больше ни слова, она захлопнула дверь.

Почему-то было похоже, что даже в плане грубой силы эта девушка превосходила моего учителя. Я разрывалась между двумя мыслями: стоит ли мне хвалить ее или же сделать выговор учителю?

Как бы то ни было, теперь мы вновь оказались в коридоре, и учитель повернулся ко мне.

-  В чем дело, Грэй?

-  …а, я… просто задумалась.

-   Трения между магами – повседневное явление. Не стоит заморачиваться по этому поводу.

Мне казалось, что произошедшее носило несколько иной характер, чем обычная ссора магов, но не стала это озвучивать. Я не думала, что он вообще понял, что произошло.

-   Как бы то ни было, возьми это на заметку. Можно добавить ангельское имя комнаты Эдельфельт к примерной карте замка.

-  А… хорошо.

К счастью для меня, хоть я и не блистала умом, но не так уж плохо ориентировалась на местности. Мой учитель выдал мне блокнот, куда я заносила информацию по его наставлению. Когда я начала думать над тем, как же правильно пишется «шлем-хам-фора»…

-   «Шемхамфораш», - сказал учитель и ткнул пальцем туда, где я писала, после чего слегка прищурился.

-  Давай приведем в порядок всю ту информацию, что у нас есть.

Что бы ни было у него на уме, он сказал именно это. Учитель начал вслух пересказывать события, что произошли в холле несколько часов назад.

*

—Вернемся назад.

-  …о нет, проблема в твоей грязной крови, Лувиагелита Эдельфельт.

-  Ты мне льстишь.

Орлок и Лувия обменялись улыбками.

В данном случае эти улыбки были равносильны бросанию перчатки, что символизировало рыцарскую дуэль. Без всякого намека на порок или несовершенство это было сделано только для того, чтобы ранить гордость оппонента.

- …

Если честно по ощущениям моя голова сейчас очень напоминала проколотую шину. Как уже упоминалось, количество людей, с которыми я говорила за последние два месяца, можно было пересчитать по пальцам. Я внезапно оказалась в одном помещении со столь яркими личностями, поэтому не было ничего удивительного в том, что моей голове хотелось вопить во весь голос.

Флю.

Хайн Истари.

Орлок Цезармунд. Сэйген Токито Дзиробу.

Все они были магами, чей характер едва ли можно забыть, но девушка, которая только что появилась, казалось, заткнула всех за пояс в этом плане.

-       Лувиагелита Эдельфельт. Похоже, объявилась еще одна выдающаяся личность, - со стоном произнес мой учитель.

-  Вы знаете ее?

-    Она из большой семьи магов, пользующихся драгоценными камнями, что живет в Финляндии. Я слышал, предыдущий глава семейства решил отойти от дел, поэтому-то она и появляется то тут, то там… Теперь я вижу, что они имели в виду.

-   Ого, даже наш неопытный Лорд наслышан о ней, - издав радостный смешок, произнес старик в инвалидном кресле, когда услышал слова моего учителя.

-   Разумеется. Они известны как самые элегантные гиены в мире. Они пришли к власти в эпоху Возрождения и заслужили это прозвище тем, что бесстыдно вмешивались в никак не связанные с ними конфликты по всему свету, выбирая и забирая себе из руин самые ценные образчики магии.

Девушка лишь смотрела скупым взглядом на магов, пытавшихся оценить ее. Кивнув сопровождавшим ее слугам, она прошествовала к центру холла.

-  Цезармунд, старый мешок с костями, - прошептала она.

Один лишь ее голос мог вызвать дрожь у ценителей искусства. Не только внешне, она вся была полна качеств, которые любому нормальному человеку было невероятно сложно обрести. Называйте это аурой или святым духом. Так многие критики называли искусство, пытаясь дать имя тому, что не в силах описать слова.

И ей было лишь семнадцать или восемнадцать лет.

Она все еще была ровесницей учеников старшей школы, так откуда же у нее такие качества?

-  Я ценю ваше суждение. Если говорить в знак уважения семье Эдельфельт, мы те, кто не остановится ни перед кем и ни перед чем, лишь бы вкусить сладкий плод. Осмелюсь сказать, что слово «охотники» звучит гораздо приятнее, чем «гиены». Или французское «Le Chasseur», тоже неплохо.

Ее слова, олицетворение надменности, никак не повлияли на ее мягкую ауру. Она скорее говорила с таким достоинством и серьезностью, что остальные просто

кивнули в согласии. Даже я, ничего не знавшая об Эдельфельтах в частности и о великих магических семьях в целом, чувствовала, как от ее слов у меня начало покалывать кожу.

Это было сродни тому, как обычный человек, который не способен определить истинную ценность драгоценного камня, все равно чувствует его символическую власть.

-    Если ты проделала столь долгий путь, чтобы попасть сюда, значит, у тебя проблемы с Магической меткой?

-  …Ха. Что за чушь ты там бормочешь, старый трупоед?

-  О, ты не знаешь?

Девушка в ответ лишь недоуменно склонила голову вбок.

-    Разумеется это не касается такой семьи, как Цезармунд, но я слышал, что особенно древние Магические метки начинают… «покрываться плесенью». Действительно, на выращивание магической родословной уходит немало времени, но, когда ее возраст переваливает за тысячу лет, это становится проблематично, разве нет? Даже лучшие сорта вина могут иметь выдержку лишь чуть больше ста лет, знаешь ли.

Губы девушки растянулись в улыбке, и она хихикнула.

Даже среди присутствовавших, каждый из которых выбивался за рамки здравого смысла, Орлок был чудовищем совершенно иного уровня. И несмотря на это, Лувия вышла против этой авторитетной фигуры Часовой башни, ни в чем не уступая.

-    Не сомневаюсь, поэтому-то ты и надеялась на Гериона Эшборна, Мастера восстановления, да?

Странный шум эхом разнесся по холлу замка.

Даже Хайн, проявивший свои великолепные магические способности, поднял бровь, показывая тем самым заинтересованность.

-  …Мастер восстановления?

-   Да, хозяин замка. Разумеется, он был первоклассным магов, но у него была и несколько иная сторона, - прошептал учитель в ответ на мое бездумное повторение услышанных слов.

-  Иная сторона?

-  Да. Тебе ведь известно о Магических метках, верно? Конечно, я знала о них.

Магия, по сути своей, это таинство. Однако, с самого начала современной эпохи человеческая история занималась изничтожением таинств. По мере того, как разгорался свет науки, тьма таинств отступала. Этот закон остается незыблем, и неважно, как маги этому противостоят. Таинства Эпохи богов стали так далеки, что даже временное их осуществление в современном мире практически невозможно.

Магические метки – ответ магов на проблему, поставленную течением времени, «закрепленное таинство».

-  Вообще, Магическая метка выковывается сотни лет и очень похожа на новый орган. И поскольку метка функционирует, как орган, она может лишь прижиться в телах тех, в ком течет кровь семьи, и вмешательство посторонних крайне ограничено. Вся власть старых магических семей основана именно на Магических метках.

Слова моего учителя звучали приятным ритмом, что было похоже на его лекции в Часовой башне. Похоже, это его качество никуда не делось даже в столь напряженной ситуации.

-  Однако, есть исключения, - добавил он. – и одно из них – хозяин этого замка. Эшборн был известен своей способностью восстанавливать поврежденные Магические метки, поэтому его стали называть Мастером восстановления. Как и ожидалось, Эдельфельтам известны даже такие подробности.

Сказав это, учитель принялся наблюдать за стычкой, что разворачивалась перед нами.

Старик остервенело ковырял пальцем подлокотник своего кресла, словно пытаясь отодрать старую кожу. И вот он поднял взгляд, ожидая слов девушки.

-     …Ну так что же? Если ты явилась сюда, чтобы сунуть нос в завещание Эшборна, значит, с твоей меткой все в порядке?

-   Как грубо! Неужели я похожа на неумеху, способную повредить собственную Магическую метку?

Приподняв уголки губ, девушка сделала реверанс. Как и ожидалось, это было больше похоже на рыцарский салют.

-    Однако, будет жестоко дать пропасть такому ценному навыку. Поэтому я приехала сюда, чтобы поместить его на самое скромное место в моей коллекции, - надменно произнесла она.

Она не говорила, что этот навык был ей необходим, лишь то, что он был ценен. Поэтому ей казалось совершенно нормальным забрать его в свою сокровищницу. Столь нелепое заявление и с таким невинным видом…

Неудивительно, что ее семья прослыла самыми элегантными гиенами.

Такими темпами эти двое скорее всего начнут полномасштабную дуэль. По крайней мере, у Лувии, похоже, было такое намерение, а старый маг всем своим видом намекал, что не откажет. Разумеется, даже я знала, что подобные препирательства были чем угодно, но только не редкостью.

Но.

Количество приглашенных – или скорее количество тех, кто намеревался приехать, - не ограничилось Лувией.

-  О?

Первым повернулся Флю. На другой стороне холла, с высоты второго этажа на нас сверху вниз смотрела женщина, чьи бледные пальцы покоились на перилах из английского дуба.

Она носила очки. Ее волосы, гораздо длиннее, чем у Лувии, были черны, как сама ночь, и опускались до самых щиколоток. Фигура женщины была облачена в странное одеяние с длинными рукавами и цветочным узором.

(…какая-то традиционная одежда?)

-  Юдзен? – пробормотал учитель, потерев подбородок.

Похоже, это было восточное слово. Как я позже узнала, оно тоже было из Японии, страны, откуда прибыл Сэйген. «Похоже, моя судьба полностью связана с этой страной», - пожаловался потом мой учитель.

-   Прошу прощения, что заставила вас ждать, - произнесла женщина, поправив очки. Дворецкий, встретивший нас у входа, теперь стоял рядом с ней.

-   Я душеприказчик Гериона Эшборна, с факультета политики Часовой башни. Мое имя Адасино Хисири.

И вновь собравшиеся стали само внимание.

Так на них повлияли слова «факультет политики». Я даже почувствовала, как ощущение присутствия моего учителя окрасилось нехарактерной нервозностью.

Хисири достала конверт.

Он был очень похож на приглашения, разосланные учителю и остальным, но помимо печати семьи Эшборн на нем присутствовала печать факультета политики Часовой башни.

-    Итак, - произнесла женщина, - пришло время зачитать завещание мистера Гериона Эшборна.

*

В часовой башне существовало двенадцать факультетов. Двенадцать бездн под надзором двенадцати Лордов.

Большинство магов начинает обучение на факультете Общих основ, где они получают общие магические знания вроде изучения магических семей и основные сведения о дыхании Земли и мане. Далее они переходят на факультет Индивидуальных основ, Духовного призыва, Минералогии, Зоологии, Антропологии, Ботаники, Астрологии, Созидания, Проклятий, Археологии или Теории современной магии. Формы и направления этих факультетов широко разнились, но в основе своей они все занимались изучением таинств. Как сказал мой учитель, маги были существами, которые жили только ради достижения

«Спирали Истока», так что подобная структура была вполне естественной.

Но.

В Часовой башне был еще один факультет, никак не связанный с изучением таинств. Они были теми, кто использовал магию и авторитет Часовой башни для вмешательства в обычное общество или для внутреннего регулирования внутри самой Часовой башни.

Как любил говорить мой учитель, они были, как тень внутри солнца или солнце внутри тени, как в концепции Инь и Ян.

Я никогда прежде не видела мага с факультета политики, но теперь одна из них смотрела на нас с высоты второго этажа холла.

-   …раз в деле замешан факультет политики, то содержимое завещания будет неоспоримо, - мягко прошептал учитель.

В конце концов, в этом и состояло предназначение факультета политики. Назначив их представителя своим душеприказчиком, Герион Эшборн, скончавшийся месяц назад, сделал тем самым свою последнюю волю абсолютной.

Не говоря уже о самой женщине. От одного лишь взгляда на нее было достаточно, чтобы кровь в жилах потекла в обратном направлении. В отличие от сочащейся зловещей ауры Орлока Цезармунда или жестокой красоты Лувиагелиты Эдельфельт, ее улыбку переполняли доброта и холодность, которые словно затягивали тебя. Такое ощущение, будто она нежно гладила твой позвоночник изнутри.

(…она змея.)

Эта мысль интуитивно пришла мне в голову.

Ее холодность, блеск – словно смотришь на рептилию. Странное кимоно с длинными рукавами создавали впечатление змеи, сбрасывавшей кожу.

-  …во блин, факультет политики… - пробормотал Флю.

-  …эти отступники… - в тон ему тихо произнес Орлок.

Странно было видеть, как эти двое в чем-то сошлись во мнении. Похоже,

«еретики Часовой башни», как еще называют факультет политики, нажили себе немало врагов.

Адасино Хисири, в свою очередь, явно не обратила на их слова никакого внимания и открыла конверт.

-    В завещании лишь три пункта, - произнесла она и начала зачитывать: –

«Спроси имя ангела».

Ее тон слегка изменился.

В этот момент пробудились воспоминания о предыдущем владельце замка Арда, Герионе Эшборне. Я никогда с ним не встречалась да и не могла сказать наверняка, встречала ли его Хисири, но перед моими глазами все равно замаячил образ старца, нервно поднимавшегося с постели.

-    «Того, кто будет спрошен и не сможет дать ответ, растерзают ангелы», - зачитала женщина второй пункт.

По холлу начал расползаться шорох. Шурх, шурх, шурх, шурх, шурх, шурх… Словно слова старого хозяина были заклинанием, пробудившим всех ангелов, что он собрал в замке. Иллюзия того, что невидимые ангелы заполняли собой пол, стены и даже потолок, никак не желала покидать меня.

-  «Те, кто сможет завладеть ангелами, получат мое наследие». После этого Хисири замолкла.

-   …и все? – спросил Флю, поглаживая заросший щетиной подбородок грязной ладонью.

-  Да, - кивнула Хисири, складывая письмо. – Никаких ограничений по времени установлено не было.

В сочетании с ее нарядом эта сцена напомнила мне о дальневосточном стихотворении. Я где-то читала об обычае писать любовные письма в стихах и отправлять их, но не знала, подходил ли этот обычай национальности ее одеяния.

-   В дополнение, каждому из вас была дана подсказка. Пожалуйста, взгляните на свои приглашения.

Учитель поднял наше приглашение. Там, где еще секунду назад ничего не было, внезапно появились золотые буквы. Похоже, подобное произошло и с приглашениями остальным, в чем он украдкой убедился.

-  Это будут ваши «ангельские имена», - прошептала она.

-   Понятно. Надпись возникла, откликнувшись на естественные волны местной магической энергии. Просто, но очень эффективно, - восторженно произнес мой учитель.

Похоже, его любопытство пробудилось. В такие минуты выражение его лица напоминало морду кота, забавлявшегося с любимой игрушкой, но было непонятно, знал ли он об этом или нет. Прочитав буквы на конверте, он едва заметно прищурился.

магического имени

-  «Ангельское имя», значит? Это что-то вроде магического девиза?

Некоторые маги берут себе новые имена, чтобы отделить себя от обычных имен предков. Похоже, все дело было в простоте. Маг берет себе уникальное имя, которое затем можно будет ассоциировать с изучаемой им областью магии. Это не всегда имя для обращения к самому себе, порой это заявление об убеждениях или же любимый девиз.

Похоже такие имена назывались магическими девизами. Однако, поскольку большинство магических семей, связанных с Часовой башней, уже давно решили посвятить себя стремлению к магии, похоже, в последнее время примеров таких имен не появлялось.

-   Для всех вас были приготовлены комнаты, отмеченные вашими ангельскими именами. Рядом с каждой комнатой находится табличка с именем, так что, пожалуйста, сориентируйтесь самостоятельно. Также, похоже, слуги семьи Эшборн будут в вашем распоряжении в течение всего вашего пребывания здесь.

Уже знакомый нам дворецкий поклонился.

Похоже некоторые слуги мистера Гериона остались здесь даже после его смерти. Не знаю, была ли это просто верность, или же у них все еще были какие- нибудь договорные обязанности, но при мысли о том, что они не покинули замок почившего господина, у меня по спине пробежали мурашки.

-      Я тоже планирую остаться в замке до тех пор, пока не определится наследник. С нетерпением жду работы с вами.

*

—Итак, пора вернуться в настоящее. Наша комната.

Огонек свечи освещал помещение, которое, как и ожидалось, было битком набито ангелами. Картины на стенах, узоры на шкафах, куклы на полках и даже стеклянные абажуры на лампах – ангелы были везде. Похоже, одержимость ангелами почившего Гериона Эшборна была довольно сильной.

Я сидела на кровати. После нескольких часов блужданий по замку и стычки с Лувией мы, наконец, смогли отыскать нужную комнату, помеченную именем

«Михаил», и перевести дыхание.

-   Тот, кто завладеет ангелами, получит наследие, значит? – пробормотал мой учитель, сидевший на диване. Сняв пальто и куртку, он принялся массировать уставшие ноги. Не отрываясь от этого занятия, он извлек сигару и сунул в рот. Табачный дым быстро заполнил комнату, опускаясь на дорогую мебель. Это, наверное, должно было меня расстроить, но я решила промолчать.

Потому что, почувствовав этот запах, я словно вновь оказалась в квартире моего учителя.

Осторожно запрятав свои мысли в укромный уголок разума, я глубоко вздохнула и хлопнула себя ладонями по щекам. Услышав это, учитель посмотрел на меня, поэтому я спросила:

-  …Вы понимаете, что значат эти слова, учитель?

-   Ну, вариантов не так уж много. В конце концов, весь замок буквально кишит ангелами.

Он был на все сто процентов прав. В холле, в этой комнате, в коридорах, на лестницах – все было настолько заставлено ангелами, что начиналась клаустрофобия. Если попытаться со всей серьезностью сосчитать их, то мы уже видели больше сотни. Если же подумать, сколько их было во всем замке… я даже представить себе этого не могла.

-      Даже если дело не в этом, ангелов слишком много, они разнятся по происхождению, истории и типам (не знаю, может, как-то лучше это сказать?). Собери столько символов в одном месте, и центр начнет размываться. Например, как мы различим, какие ангелы относятся к магии, а какие – просто часть его коллекции?

-     Хихихи, стоит отбросить в сторону весь твой багаж книжных знаний, и начнет просвечивать невежество! – раздался голос со стороны моей правой руки. В этот раз, однако, мой учитель не стал терпеть оскорбления.

-  Грэй, подай-ка мне Адда, пожалуйста.

-  Конечно.

И тут голос начал паниковать:

-  П-постой, Грэй! Ты же не намерена меня сдать, правда?

Не обращая внимания на жалобы, я сунула руку в недра своего плаща, отстегнула крючок, и на пол упала высокая узкая клетка. Внутри находился предмет из множества маленьких кубоидов. Он очень походил на кубик Рубика, которые я увидела, оказавшись в Лондоне, только гораздо более сложный и искусно сработанный. На лицевой стороне у него было изображение глаз и рта.

Глаза пошевелились и уставились на меня.

-  Т-ты! Пусть это и временно, но я был твоим другом десять лет! Больше у тебя никого нет, так что защищай меня или, по крайней мере, подумай, прежде чем отдавать на растерзание! Я ведь заслуживаю хотя бы этого, разве нет?! Подожди, еще не слишком поздно передумать! Спрячь меня! СПРЯЧЬ!!!

Такова были истинная природа голоса, всегда нам мешавшего.

—Адд.

Тайный знак, который я получила еще в родной деревне. Я не так уж много видела Тайных знаков, но все равно думала, что мой, умевший говорить, явно выбивался за рамки нормы.

Назвать его живым язык не поворачивался, он скорее походил на трехмерную анимацию, про которую я узнала после приезда в Лондон. Он был со мной с самого дня моего рождения — больно было признавать, но он действительно был моим первым другом, поэтому я и не замечала его странности. Однако, мой учитель, впервые увидев Адда, очень удивился и, похоже, даже хотел забрать его.

Но теперь, все было по-другому.

Вцепившись в клетку, он изо всех сил начал трясти ее, словно шейкер для коктейлей.

-   Айайайайайайайайайайайа! – завопил Адд. Кубик летал по всей клетке, пока учитель не решил, что с него хватит, и не бросил клетку обратно мне.

-       Хорошо. В любом случае, нам двоим стоит работать вместе, чтобы исследовать замок и заполнить пробелы в познаниях.

-  …то есть, и я тоже?

-    А кто будет меня охранять? И проясню сразу: если мы ввяжемся в бой с другим магом, единственным, кто погибнет, буду я.

Он втянул грудь, пытаясь показать, насколько бессильным он был. Разумеется, его заявление прекрасно сочеталось с моими суждениями, но я бы хотела, чтобы он хотя бы пытался это скрывать.

Видимо, это чувство отобразилось на моем лице, потому что…

-   Всю претенциозную, ложную показуху я оставлю себе в юности, спасибо, - сказал учитель.

—Он в юности.

Что же он хотел этим сказать? Я не очень хорошо понимала концепцию

«юности», но невольно думала, неужели учитель был когда-то именно таким? Глядя на него сейчас, как он выдувал табачный дым, я не могла представить его никем иным. Даже немного неприятно.

Может быть, поэтому мне вдруг захотелось спросить:

-   Зачем Вам наследство замка, учитель? Я слышала, у Вас большой долг перед семьей Эль-Меллой, значит, Вам оно нужно, чтобы расплатиться?

-    А ты не слишком прямолинейная сегодня? – криво усмехнувшись, поднял бровь учитель. Коснувшись пальцем укоротившейся сигары, он едва заметно прищурился. – Разумеется, я хочу выплатить долг. Но если слухи окажутся правдой, и наследие замка как-то связано с Магическими метками, то для меня и Райнес оно очень важно.

-  Мисс Райнес тоже?

Я не ожидала услышать здесь имя его сводной сестры, поэтому произнесла это немного громче, чем хотела. Но, если подумать, это ведь благодаря просьбе Райнес учитель оказался в замке. Встретив других магов и узнав о наследстве, я совершенно об этом забыла, поэтому внезапное возвращение к этой теме застало меня врасплох.

-  Если вкратце, по этой причине мне и дали фамилию Эль-Меллой, - сказал он затушив сигару в пепельнице, которая, исполнив свое предназначение, испустила напоследок быстро исчезнувшую ленточку дыма. Точно так же, похоже, подошел к концу и этот разговор.

-  Давай поспим немного. Сегодняшний день был немного утомительным. Поиграв плечами, учитель разлегся на диване.

-  Учитель?

-  Можешь спать в кровати. Не отправлять же тебя в комнаты прислуги, да и на диванах мне гораздо удобнее.

Сказав это, учитель закрыл глаза, не дожидаясь ответа. Он никак не подготовился ко сну: не помылся, не разложил постельное белье, из одежды снял только куртку… За подобное Райнес всегда одаривала его убийственными взглядами, но я повысила голос по другой причине:

-  Но, учитель… - произнесла я, но замолкла. Он уже спал.

Неожиданно, но он, похоже не соврал про диваны. Обычно, он на них и спал, будь то в квартире или в лаборатории. Мне даже надоело видеть его спящим на диване с консольным геймпадом в руках.

Но сейчас—

- …

Я тихонько заглянула ему в лицо. Видимо, потому что он вечно хмурился, между его бровями можно было заметить морщинки. Со временем они наверняка углубятся и станут похожи на шрамы. Наверное, это люди и имеют в виду, когда говорят, что годы не проходят бесследно.

Как внешне, так и внутренне.

Я протянула руку, но остановилась, когда пальцы уже были готовы коснуться его щеки. Между нами оставались жалкие дюймы, но я все равно не могла к нему прикоснуться.

-   Хаха! В чем дело, Грэй? Ты влюбилась от одного лишь взгляда на его спящее лицо?

- …

Я не стала отвечать.

Крепко схватив клетку одной рукой, я начала размахивать ей так сильно, как только могла.

-  Айааааааааааааааааааа! – раздался жалостливый вопль, и мне полегчало.

-  …спасибо, - сказала я и поклонилась в сторону дивана.

Нырнув в кровать я натянула на нос одеяла, которые едва ощутимо пахли табачным дымом. Но это меня не раздражало.

Прошло всего лишь несколько минут, прежде чем мой разум унесло в теплый мрак сна.

2

Следующим утром я проснулась незадолго до моего учителя.

Переодевшись, я распахнула занавески и окунулась в лучи утреннего солнца. Мне не очень-то нравилось солнце, но в подобной обстановке символы обычной, повседневной жизни были как никогда кстати. Глубоко вздохнув, я взяла Адда с комода.

Крутанувшись на каблуках, я подвесила клетку под плащом на свое место между правым плечом и локтем. Снаружи это будет практически незаметно. Мой учитель, увидев это, впечатлился и сказал, что это очень напоминало

«Дерринджер», но я не поняла, что он имел в виду.

Развернувшись, я успокоила свое дыхание и произнесла:

-  …учитель, Вы еще не проснулись? Ответом мне был невнятный стон.

-  …я приготовлю Вашу сменную одежду.

Таким было наше каждое обычное утро. Хотя мы не так уж часто ночевали в одной комнате, так что я по-прежнему чувствовала себя немного неловко.

Достав одежду из чемодана, я разложила ее рядом с его слепо шарящей рукой, и он начал переодеваться. Глаза были закрыты, видимо, он еще не до конца проснулся. Решив не забивать себе этим голову, я взялась за остальные приготовления. Поскольку сигары были единственным, с чем он управлялся самостоятельно, в данный момент моя работа сводилась к тому, чтобы принести

ему всякие мелочи, вроде носовых платков. «Он что, дите малое?» - любил говорить Адд. Если честно, я была с ним согласна.

Когда все было практически готово, учитель, наконец, произнес:

-  Доброе утро, моя дорогая.

Похоже, проснулся. Он вяло сел на диване и потер глаза.

-  …у Вас воротник съехал.

Я поправила воротник, расчесала его длинные волосы, и мы покинули комнату.

Выделенная приглашенным гостевая располагалась в центральной части второго этажа здания. Устройство внутренних помещений замка было не таким уж сложным, но размеры комнат и ширина коридоров мешали моему пониманию интерьера. Так или иначе, вдоль стен, украшенных фресками, стояли уже привычные статуи ангелов. С самого приезда в замок, благодаря тому, что мой учитель называл крахом целостности концепции ангелов, я постоянно чувствовала, будто мы оказались в бесконечной петле.

Когда мы приблизились к одной из больших комнат второго этажа, Адд начал трястись:

-  О-о-о, что это за чудесный запах?!

У него же нет носа, как он умудрился что-то учуять?

Впрочем, он был прав. Запах был настолько хорош, что у меня заурчало в животе. И запах был не один — целый оркестр ароматов, сплетавшихся в идеальной гармонии.

Едва мы открыли дверь, все стало очевидно.

-  Доброе утро, Лорд Эль-Меллой II.

Посреди большой комнаты стоял огромный гранитный стол, за которым со всем комфортом могли уместиться человек двадцать. К нам же обратилась Адасино Хисири, стоявшая рядом с ним.

-  Прошу прощения, что не поприветствовала Вас должным образом вчера.

-   Пожалуйста, не беспокойтесь об этом. Доброе утро, мисс Адасино, - ответил учитель с явной тревогой на лице, из-за чего Хисири широко улыбнулась.

-  Я же сказала, можете просто звать меня Хисири.

Я подумала, сколько же мужчин с радостью отдали бы свои души за эту улыбку. Ее загадочная восточная внешность без всяких сомнений вызывала интерес представителей обоих полов. Украшенные одеяния, похожие на идеально раскрашенное сложенное оригами, казалось, скрывали под собой еще более сильную женственность. Приглядевшись, я заметила, что узоры на ее кимоно, похоже, были сделаны вручную, что лишь усилило странные завистливо-тревожные чувства в моей груди. Мой учитель сказал, что Япония – очень странная страна, где строят дома из дерева и бумаги и где, возможно, есть таинства похлеще магических. Ниндзя, например.

-  Простите, но я трус. Мне не по себе рядом с красивыми женщинами.

-      И Вы говорите это, когда рядом стоит Ваша прелестная спутница, - произнесла она, посмотрев на меня.

Я невольно сжалась, пряча лицо глубже в тень капюшона. Конечно, меня не пугали красивые женщины. Мне было не по себе со всеми, кого я не знала.

-     Только не говори, что ты носишь капюшон даже в помещении, чтобы спрятать свое красивое личико.

-  Именно. Я не хочу его видеть.

Хисири неловко рассмеялась, словно ответ учителя застал ее врасплох.

-   Вы очень интересный человек. Когда мы вернемся в Часовую башню, я бы хотела с Вами пообщаться.

-   Прошу простить меня, но если я начну дружить с факультетом политики, то не смогу вынести позора.

новое поколение

-  Вам не о чем беспокоиться, не так ли? Рядом с Вами свежая кровь, так что Вы,

скажем так, любимое дитя Часовой башни.

-    Часовая башня просто пытается держать меня подальше от их дел. Иначе почему они отдали мне факультет Современной магии?

Учитель прочистил горло.

Его нынешнее положение в Часовой башне во многом было результатом равноценного обмена.

Мы начали искать свое место за столом. Перед Хисири стояли фарфоровая тарелка и лакированная чаша с палочками для еды. На тарелке было что-то вроде рыбы в соусе, а в чаше – вареный белый рис. Другими словами, завтрак в японском стиле.

-     Похоже, наше место вон там, - сказал учитель, глядя на дальний конец обеденного стола.

Рядом с набором салфеток, на которых красовался герб семьи Эль-Меллой, среди серебряных столовых приборов были выставлены тосты, вареные яйца, кровяная колбаса и тушеная фасоль. Традиционный английский завтрак.

Вот он, источник запаха, что мы почуяли ранее.

На столе был огромный выбор блюд, подобранных согласно индивидуальным вкусам гостей.

Упадок общественного мнения об английской кухне начался в конце девятнадцатого века, когда средний класс начал нанимать универсальных горничных. Этих молодых девушек брали из сельской местности, не глядя на их кулинарные таланты, что вылилось в существенное падение стандартов готовки по всей стране. Однако, судя по всему, слуг семьи Эшборн это не коснулось ни в коей мере.

-  Похоже, нас досконально изучили, - проворчал учитель, пробираясь к своему месту за столом.

Разумеется, иначе они не смогли бы угодить предпочтениям своих гостей. Интересно, сколько же о нас знал Герион Эшборн? О чем он думал, посылая приглашения, давая нам эти ангельские имена?

Пока я размышляла над этим…

-  Ну надо же, разве это не прекрасно?

-   У них даже есть вегетарианский вариант! И жареный намеко тофу? Я знал, что здесь можно достать варабимоти, но чтобы удо и васаби шоты?!

Один за другим, в обеденную начали прибывать гости.

-  Эй, Хайн, выпьем!

Токито Дзиробу Сэйген вытащил бутыль своего личного сакэ. Несмотря на эксцентричную комбинацию повязки на глазу с монашескими одеяниями, уже во вторую нашу встречу это больше не казалось странным.

Кстати говоря, похоже, Хайн и Розалинда с ним подружились, раз он пришел на завтрак вместе с ними.

-  Ценю твое предложение, но пить так рано утром…

-  Мужик, ты мне нравишься. Давай, хотя бы по одной!

-  …ладно, я же обещал.

Горько улыбнувшись, Хайн взял бокал и осушил его одним залпом, отчего лицо одноглазого ямабуси просияло.

-  Ого, твоя глотка просто нечто! А теперь, твоя сестренка… никакого алкоголя, конечно. Простите, не нальете девочке чаю? – подозвал он одного из слуг.

-  …спасибо, - взяв чашку, девочка кивнула в знак благодарности. Увидев, как она поморщилась после глотка, Хайн мягко рассмеялся.

-  Наверное, ты еще немного юна для черного чая.

-  Н-нет! Я могу его пить! – возразила она, крепко сжав чашку.

-   Хорошо, хорошо, но, может, хотя бы добавишь немного молока? Леди любят пить чай с молоком.

-  …правда?

Розалинда наклонила голову вбок, из-за чего стала похожа на маленькую белую птичку. Непонятно, почему, но она повернулась к нам.

-  Лорд Эль-Меллой II, это правда?

- ?!!

Застигнутый врасплох столь внезапным вопросом, учитель поперхнулся. Едва избежав довольно глупой смерти, он откашлялся, сел ровно и только потом кивнул.

-   Это так, моя дорогая. Все, как и сказал твой брат. Чай с молоком – напиток леди и джентльменов, так что можешь добавлять столько, сколько хочешь.

-   Хорошо! Спасибо! – лучезарно улыбнувшись, она взяла свою чашку, куда уже было добавлено молоко. Теперь по ее лицу было видно, что она искренне наслаждается напитком.

Глядя на девочку, я вскользь произнесла:

-  …а Вы любите детей, правда, учитель?

-  …без комментариев, - сказал он, избегая моего взгляда.

Я заметила, как его уши чуть покраснели. Не привлекая внимания к его смущению, я посмотрела в сторону дверей.

-    О, это же сакэ! И довольно качественное! – принюхиваясь, в обеденную вошел Флю.

-  Отвали! Это мое сокровище, я вез его из самой Японии!

-  Да ладно тебе! Вот, я тебе гороскоп составлю, если поделишься!

Он снял свой пояс, и все удивленно вздохнули. На поясе покоилось около дюжины ножей. Деревянные рукояти были сильно истерты от частого использования, но клинки были отполированы до ужасающего блеска.

-   Полагаю, он специализируется на астрологии, - прошептал учитель, заметив астрологические знаки на ножах. Даже я, кому учение практически не давалось, смогла узнать двенадцать знаков зодиака.

-   В точку. Обычно, за несколько месяцев я беру кругленькую сумму, но в этот раз сделаю скидку специально для тебя. Постарайся не плакать от счастья, когда будешь благодарить!

Флю обращался с ножами, словно с картами. Он напоминал не фокусника, а скорее предсказателя, крутившего колесо фортуны.

-   А теперь, дорогой клиент, пожалуйста, назовите свое имя и дату рождения… хотя ты же маг, не скажешь, да? Что ж, тогда пусть все решат звезды и клинки!

Четыре ножа взмыли в воздух. Они странно крутанулись, словно изображая собой созвездие, и начали падать. Но ножи не успели коснуться гранитной поверхности стола, потому что на их пути возник некий предмет.

—Небольшой диск.

Тот же самый диск, атаковавший Хайна вчера, теперь оказался перед ножами Флю. Скорчив гримасу, одноглазый ямабуси нехотя протянул бутыль с сакэ.

-    Не предсказывай людям будущее, не спросив их разрешения. Если хочешь сакэ, тогда ладно, возьми немного.

-  Хехе, благодарю покорно.

Приняв бутыль с жестом благодарности, Флю отнес ее к своему месту и наполнил свой бокал. Молочно-белая жидкость явно не подходила для винного бокала, но насыщенный запах определенно будоражил воображение. Флю с довольным видом осушил бокал, удовлетворенно улыбнулся и налил себе еще, за что заслужил недовольный взгляд Сэйгена.

-  Эй! Хорош!

-  Да не скупись ты. А то облысеешь.

-  Как облысение вообще с этим связано?! Бутыль на базу!

-   …как некультурно, - высказал кто-то позади нас свое мнение по поводу этой забавной перепалки.

В отличие от чарующего голоса Хисири, в этом были сладость и красота недавно распустившихся цветов. Первым ее поприветствовал мой учитель.

-  Лувиагелита Эдельфельт.

-  Могу ли я иметь удовольствие сесть рядом?

-    …непременно, - кивнул учитель, несмотря на очевидное нежелание. Да и деваться все равно было некуда, набор салфеток с гербом Эдельфельтов стоял рядом с нашим.

За ее спиной высился мужчина со спортивных ирокезом, которых я никогда прежде не видела. Он был почти двухметрового роста, а ширина плеч составляла чуть ли не половину от этой величины. Бросавшиеся в глаза прическа и темные очки контрастировали с черным костюмом, в который он был упакован от ушей до пят. Жаль автомата в его руках не было, потому что тогда он бы выглядел так, словно выпрыгнул из какого-нибудь фильма про мафию — его окружала.

Словно заметив мой взгляд, Лувия представила его:

-    Это Клоун, мой слуга. К сожалению, остальных пришлось отослать домой, так что со мной остался только он.

-  Клоун? Не очень-то подходящее имя.

-  Не он его выбрал, - сказала Лувия, откинув рукой свои волосы.

…ну, наверное, не так-то просто завивать свои локоны таким образом самостоятельно. Хотя мне казалось, что магесса ее уровня вполне могла делать это с помощью магии.

Кивнув, учитель вновь посмотрел на дверь.

-  Похоже, Орлок к нам не присоединится.

Орлок и его юный спутник были единственными, кто не пожаловал на завтрак. Ему даже не было подготовлено место за столом. Похоже, он попросил слуг семьи Эшборн принести завтрак ему в комнату.

Конечно, мне он не очень-то нравился, но даже мой учитель облегченно вздохнул, взяв в руки свои столовые приборы.

Я взялась за свою порцию и после первого же укуса замерла. Колбаса и фасоль были приготовлены и приправлены так идеально, что я едва не застонала от чистого удовольствия. Управляющий моего общежития, Кришна, хорошо готовил, но разница между качеством ингредиентов была слишком велика. Текстура колбасы в сочетании с перечной пикантностью и смесь вкусов тушеной фасоли и поданного к ней картофеля были просто феноменальны. Покоренная хрустящим поджаренным хлебом и чуть сладким маслом, я невольно потянулась за добавкой. Вода в стакане была газированной, что лишь еще сильнее подстегивало аппетит. От такой эйфории улыбка возникла даже на лице моего учителя.

Но это не продлилось и десяти минут.

Пока мы наслаждались завтраком, Лувия вдруг произнесла:

-  Минуточку вашего внимания, пожалуйста.

Взгляды присутствовавших метнулись к ней. Даже здесь, среди выдающихся магов, ее магнетизм был очевиден.

-    Прошлой ночью Лорд Эль-Меллой II почтил меня подсказкой по поводу наших ангельских имен.

- !!!

Элегантно улыбнувшись моему испугавшемуся учителю, Лувия продолжила:

-  Он сообщил мне, что это Шемхамфораш.

Кого-то это заявление, похоже, напугало, тогда как другие лишь кивнули, словно подтвердились их подозрения.

Ее взгляд замер на моем учителе. Она словно говорила: «Теперь мы квиты». Я спросила учителя как можно тише:

-  …учитель… что это за шлемхамфора такая?

- …

На вопрос, который уже давно не давал мне покоя, ответил не мой учитель:

-   …это из каббалы. Означает что-то, вроде «имен Бога», - произнес сидевший неподалеку Флю, поглаживая свой небритый подбородок.

-  Имена Бога?

-     Если вкратце, это имена семидесяти двух ангелов, образованные путем добавления суффиксов к именам божественным. Это пришло из Ветхого Завета, Исход, где Моисей «сделал море сушею». Взяв по букве из строк 14:19 по 14:21 на изначальном иврите, они получили сокращения для имен семидесяти двух ангелов. На самом деле это всего лишь игра слов, но каббала изначально

игра слов

специализировалась на нотариконе

игра чисел

и гематрии , да и сами стихи описывают

величайшее чудо Моисея. Так что неудивительно, что их использовали именно для этого.

-  …семьдесят два ангела…

Похоже, даже это было обычным знанием для мага. Они все поняли, едва услышав слово «Шемхамфораш».

-      Имя архангела Михаила довольно распространено, оно встречается во многих традициях. Но Микаил гораздо реже. Раз эти имена здесь в одной связке, то это наверняка Шемхамфораш, других вариантов нет, - шепотом добавил учитель, чтобы лишь я его услышала.

-   Ангелы, упомянутые в завещании Эшборна, скорее всего спрятаны где-то в замке. Если наши ангельские имена из Шемхамфораш, то велика вероятность, что они являются подсказками. Ангельские имена Шемхамфораш связаны с двенадцатью знаками зодиака и семьюдесятью двумя демонами Малого ключа Соломона. Также, учитывая, что это каббала, можно предположить, что здесь присутствует какой-то шифр или загадка.

-  И ты уже успел все это сообразить? – щелкнул языком Сэйген.

Он тоже пришел к таким же умозаключениям? Но я не успела подумать об этом, потому что он продолжил:

-    Что ж, почему бы нам не поделиться друг с другом своими ангельскими именами?

В обеденной сгустилось напряжение.

Словно не обращая на это внимания, Сэйген как ни в чем не бывало поигрывал висевшей на его шее ракушкой с дружелюбной улыбкой.

-   У нас уже есть несколько подсказок, разве нет? Если поможем немного друг другу, все пройдет быстро и без проблем. Кроме того, наши ангельские имена все равно указаны на табличках рядом с комнатами, так что не вижу смысла их скрывать.

Последовавшая тишина четко указывала на присутствовавший в помещении конфликт. Разумеется, Сэйген был прав. Всем нужна была информация, а имена висели прямо рядом с нашими комнатами — из-за чего я и учитель уже успели вляпаться. Дело было не в том, что кто-то намеревался их скрыть. Суть проблемы была в другом.

Информация о Шемхамфораш увеличила шансы того, что наследие могут увести прямо у тебя из под носа. Разумеется, шансы того, что оно достанется тебе, тоже увеличатся, но если положить на чаши весов все плюсы и минусы, то в какую сторону будет перевес?

На данный момент учитель и я знали два ангельских имени. Лорд Эль-Меллой II — Михаил.

Лувиагелита Эдельфельт — Микаил. Значит, у остальных…

-  Прошу прощения, но здесь я вас покину.

-  А, Хайн!

Хайн встал и покинул помещение, Розалинда последовала за ним.

-  Ну, полагаю, он сказал за всех.

-  Думаю, я уже внесла достаточную лепту.

Флю и Лувия закончили завтракать и тоже удалились.

Прикрыв лицо ладонью и разочарованно простонав, Сэйген, в конечном итоге тоже сдался и встал из-за стола. И вот в обеденной после них осталась лишь холодная враждебность, словно мы были окружены голодными волками.

Мой учитель тяжело вздохнул:

-  Похоже, никто не хочет делить пирог поровну, как хорошие детишки.

-   Ну и ну, как жаль, - с улыбкой произнесла Хисири, единственная, кто здесь остался, помимо нас.

Может, дело было в том, что как наблюдателя ее не волновал конфликт, но ее улыбка, похоже, выражала одновременно безмятежность мудреца… и потенциальную угрозу.

3

С наступлением ночи он начал действовать.

После утренних событий ему, как и большинству остальных, принесли ужин в комнату. В то же время, он установил защитный барьер по периметру комнаты на случай появления незваных гостей. Убедившись, что барьер действует, он повернулся, чтобы уйти.

-   …Хайн? – лежавшая в кровати девочка потерла глаза и позвала его сонным голосом.

-  А, Розалинда. Прости, я тебя разбудил?

-  …ага.

Подойдя к слабо кивающей девочке, Хайн погладил ее волосы так нежно, что могло показаться, будто он ее даже не коснулся. Девочка удовлетворенно закрыла глаза, и он мягко улыбнулся. Собрав в кулак всю свою решимость, он отстранился от нее.

-  Я отлучусь ненадолго. Ничего, если ты побудешь одна?

-  Хорошо.

Вяло кивнув, она было открыла рот, но замерла в нерешительности.

-  …ммм.

Повернувшись, он посмотрел на ее, ожидая невысказанный вопрос.

-      Ты все-таки собираешься драться с остальными? Даже с Лордом Эль- Меллоем II?

Он слабо улыбнулся в ответ.

-  Он тебе понравился, да?

-  …х-хотя тебе он не ровня, - поджав губы, Розалинда отвела взгляд.

Увидев это, он невольно подумал, что она действительно была очень похожа на маленькую птичку. Ее слишком хрупкое на вид тело, которое, казалось, готово было сломаться от малейшего прикосновения, и белоснежное платье, напоминавшее крылья птенца. Она казалась такой… мимолетной.

Именно поэтому он любил свою сестру больше всего на свете.

-  Не волнуйся. Я намерен лишь затушить несколько вспыхнувших искр, а Лорд Эль-Меллой II — очень мудрый человек. Он не станет рисковать зря.

Оставаясь спокойным и мягким до самого конца, Хайн покинул комнату. В каменном коридоре царила тишина.

Повернувшись, Хайн выглянул наружу, где дул пронзительный холодный осенний ветер. Дело было не только в температуре, было в нем нечто, закрадывавшееся в самую душу. Возможно, это было присутствие магии.

-  …ах, - слабо выдохнул Хайн и начал идти.

Замок Адра был двухэтажным строением. Если посмотреть на него с высоты, его искаженная структура была очень похожа на восточную магатаму… и, в какой-то мере, на свернувшийся утробный плод. Словно защищая его, вокруг тянулись похожие на руки стены, под которыми раскинулся обширный сад.

Оказавшись в этом саду, Хайн избрал новое направление и продолжил свой

путь.

Его шаги были твердыми, уверенными, он знал, куда идет. Его вели направления, которые дало ему ангельское имя.

Если обдумать утреннее обсуждение за завтраком, то в Шемхамфораш, так

называемых именах семидесяти двух ангелов, можно увидеть отсылку к двенадцати знакам зодиака. Обычно, зодиак использует Солнце для определения направления, но если сократить возможные варианты до одного из семидесяти двух ангелов, то направление можно определить с точностью до пяти градусов.

Когда он понял все это, ему оставалось лишь идти в нужном направлении из своей комнаты.

Его ангельским именем было «Ариил». Этот ангел относился к знаку Рыб. Его существование не было ограничено каббалой, он появлялся в Мильтоновском

«Потерянном раю» и много где еще. Сравнительно говоря, его можно было назвать одним из самых известных ангелов. Его даже к ангелам порой не причисляли: в

«Буре» Шекспира он был духом стихии. Это значило, что вариантов интерпретации его имени было очень много, поэтому, если бы Лорд Эль-Меллой II не упомянул Шемхамфораш, на то, чтобы прийти к нужному выводу, потребовалось бы немало времени.

Но ведь ангельским именем для этой комнаты является «Микаил», разве нет?

Хайн подслушал разговор Лувиагелиты и Лорда Эль-Меллоя II прошлой ночью, к несчастью для них. После того, как он преобразовал полученные ангельские имена в направления, ему оставалось лишь выяснить, где сходились все линии.

В небе сияла полная луна.

Вскоре плотная куща деревьев заслонила лунный свет, и сад перетек в лес.

Хайн продолжал идти. Не обращая внимания на деревья и ветви, он продирался вперед. Особый костюм, разработанный семьей Истари, без всяких проблем выдержит столь суровое обращение.

Миновав еще несколько дюжин метров, Хайн вдруг услышал вибрирующий

шум.

- Здесь, да?

Остановившись, Хайн поднял взгляд. Перед ним высилась статуя.

Он не мог сказать наверняка, были ли они ангелами или нет. Вокруг

виднелось множество статуй, изуродованных тем или иным образом. В очертаниях он едва мог различить смутные человекоподобные формы, но это все, что позволяла разобрать степень их разрушения.

-  Хмм.

Сунув руку в карман пиджака, он достал приглашение с его ангельским именем, которое теперь тускло светилось. Сродни вчерашнему таинственному появлению имени, на бумаге начали возникать новые слова.

Ангел станет зверем. Устремив взор на запад, он поглотит Солнце.

-  …значит, еще не конец? – прошептал Хайн, увидев новое послание.

Скорее, это было только начало. Разумеется, сюда любой сможет добраться, со смешком подумал он.

Но это не обескуражило молодого человека.

(Зверь… запад… это значительно сокращает список кандидатов.)

Среди семидесяти двух ангелов, имена большей части которых были получены игрой слов, были и те, кто упоминался в конкретных легендах. Но выяснить, кто из них был как-то связан со зверьми и западом, было, без всякого сомнения, недостаточно. Он должен совместить эту информацию с другой подсказкой, которую наверняка надо искать в замке.

Хайн осторожно коснулся земли.

За садом хорошо ухаживали, поэтому он был в безукоризненном состоянии, чего не скажешь о лесе. На влажной земле среди растительности Хайн смог разглядеть легкое уплотнение.

-  …следы ног?

Убрав приглашение, он извлек из кармана новый предмет.

На его открытой ладони покоилось нечто, напоминавшее детскую игрушку. Это была небольшая собака, созданная из маленьких металлических цилиндров. Опустив руку к усеянной папоротником земле, он прошептал:

-  Преобразовать.

На мгновение могло показаться, что его пальцы засветились. В следующую секунду собака ожила.

Спрыгнув с ладони Хайна, модель начала принюхиваться, словно настоящая собака. Производство человекоподобных автоматонов являлось уже устаревшим видом магии, но, в противовес, другие методы создания автономных марионеток только начали развиваться.

В частности, эта металлическая собака была особым творением. Она являлась одним из Тайных знаков семьи Истари, которые Хайн привез с собой. Будучи продуктом алхимии Истари, эта модель могла чуять не только запахи, но и остаточные следы магии.

Спустя несколько мгновений металлическая собака взяла след и побрела вперед. Хайн не отставал.

Выйдя из леса, молодой человек вновь окунулся в лунный свет. Лучи ночного светила падали на сотни цветов, росших в саду. Просто идеальная ночь для поэтов и магов. Лишь тихий звук шагов возвещал о присутствии алхимической собаки и ее хозяина.

Сам того не заметив, он вернулся к замку. Хайн следовал за механической собакой вдоль стен, в то время как его разумом завладели другие мысли.

(…за мной следят?)

Хайн мог чувствовать какое-то присутствие. Если быть точным, то чувствовал не он, а драгоценные камни — еще один Тайный знак, который был при нем.

Фишка Истари «Живой камень» сравнивается со слабым подобием способностей Героических душ, но вообще-то является значительным талантом.

Хайн вспомнил слова Лорда Эль-Меллоя II. Разумеется, он внимательно слушал все то, что было сказано во время его недолгой стычки с Токито Дзиробу Сэйгеном.

(…они явно не сидели, сложа руки.)

Не сказать, что семья Истари хранила свой «Живой камень» в секрете, но записи о нем были крайне малочисленными и разобщенными. Знать название — это одно, но количество магов, которым была известна его суть, было почти что равно нулю. Даже если Хайну не хотелось это признавать, этот мужчина определенно располагал знаниями, достойными Лорда.

(…Героические души, да?)

Лорду Эль-Меллою II было многое известно о Хайне, но Хайн тоже кое-что узнал о нем. Примерно десять лет назад он участвовал в напряженном конфликте между магами на Дальнем Востоке. Это событие было на устах некоторых магов и по сей день.

Четвертая Война за Святой Грааль.

Как-то так назывался этот конфликт.

По всей видимости, это была битва между Героическими душами. Святой Грааль — который определенно не являлся той самой священной чашей из христианской веры — призывал Героические души, чтобы те сражались друг с другом. Последнему выжившему даровали исполнение желания.

Это был нелепый ритуал, даже несмотря на явный интерес к нему со стороны магов.

Даже Хайн не знал подробностей этой войны и ее итога.

Но Лорд Эль-Меллой II — в то время известный лишь как Вэйвер Вельвет — был единственным выжившим из магов, участвовавших со стороны Часовой башни, и нет никаких сомнений, что он прошел через самую ужасную из битв.

(Мне не стоит его недооценивать.) Таково было решение Хайна.

Хайн, даже будучи сильнее в плане магии, был уверен, что у этого человека припрятан козырь в рукаве. В данном случае, это даже может оказаться чем-то гораздо более ценным, чем сама магия.

Более того, Лорд Эль-Меллой II был не единственным его противником. И Сэйген, с которым он уже сражался, и Флю, известный как «убийца», несли в себе страшной величины угрозу. Не говоря уж о принцессе Эдельфельт и этом затворнике Цезармунде, которых тоже кроме как монстрами не назовешь.

Но даже так, Хайн должен был заполучить это наследство любой ценой. (…Розалинда.)

Когда образ его младшей сестры всплыл перед внутренним взором, он еще сильнее почувствовал бремя «того», что было запечатлено на его ноге.

Магическая метка.

Прежде всего, Хайн даже не намеревался унаследовать метку семьи Истари. Его веселый и яркий нрав никак не вязался с темной стороной магии, поэтому, забросив обучение на полпути, он покинул семью и постучал в двери Церкви. В

результате, семья Истари, лишившаяся старшего наследника, сосредоточилась на втором ребенке — и случилось несчастье.

Реакция тела Розалинды на Магическую метку была… ненормальной.

Магические метки были сродни внутренним органам. Если не учитывать крайне небольшое (и периодически убывающее) число исключений, принять метку могут лишь те, в ком течет кровь семьи, но даже так тело все равно будет ее отвергать. Поэтому метку пересаживают малыми частями через определенные промежутки времени, пока носитель не достигнет полной половой зрелости. Это, в сочетании с принятием препятствующих отторжению лекарств и услугами Настройщика, было фундаментальными принципами адаптации метки к новому телу.

Но отца Хайна, судя по всему, снедало нетерпение.

Или, может, главной причиной было то, что приспособляемость Розалинды к метке была просто феноменальной.

Собственно говоря, случай его сестры никак нельзя было назвать отторжением. Вероятно, лучше будет сказать, что она приспосабливалась слишком хорошо. Ей пересадили Магическую метку всего за год, и при этом не наблюдалось никаких признаков отторжения. Правда, однако, заключалась в том, что метка на самом деле украла внушительную часть ее жизненной силы. Узнав об этом от семьи, Хайн тут же отбросил прочь законы Церкви и вернулся, чтобы метку повторно пересадили ему, но было уже слишком поздно.

Побывав в теле Розалинды, Магическая метка полностью изменилась.

Девочка начала оправляться, но метка принялась постепенно красть жизненную силу Хайна. Видимо, в силу того, что он был более жизнеспособен, Магическая метка на его ноге глубоко въелась в его тело. Удалить ее больше не представлялось возможным. Хайн поговорил со свои старым другом-шаманом, и тот сказал, что ему, скорее всего, осталось жить несколько лет.

…смерть его, впрочем, не волновала.

На самом деле, если он умрет, они смогут извлечь Магическую метку из его тела. Сокращение отведенного ему срока было несчастьем, но для семьи магов это было более чем распространенное явление.

Однако.

Хайн не хотел, чтобы его сестра жила с виной за смерть собственного брата. Лишь это Хайн не в силах был вынести.

На его лице расцвела слабая, горькая улыбка.

Обычный Настройщик теперь не спасет его от Магической метки. Поэтому, не важно, какой ценой, Хайн должен был заполучить в свои руки наследие Гериона Эшборна — Мастера восстановления.

*

тело.

Хайн прервал свои размышления.

Пройдя треть территории замка, Хайн резко почувствовал, как напряглось его В следующее мгновение, собаку, которая шла впереди, разорвало на куски.

Разумеется, разрушить Тайный знак семьи Истари было не так-то просто, но тем не менее… Сама тьма содрогнулась, словно желая попрать свою жертву.

В тени замка, куда не проникал лунный свет, таилась еще более глубокая чернота. Хайн не мог толком различить ее очертания. Тихое и спокойное, как сама смерть, существо, которое определенно было там, не обладало четким присутствием.

Во тьме лишь парило два темно-красных глаза. Хайн услышал голос.

-  Я спрашиваю у тебя ангельское имя.

Сказать, что голос был хриплым, — значит не сказать ничего. Он скорее напоминал шум ветра. Хайн в ответ широко раскрыл глаза.

-  Так это тебе я должен сказать?

Хайн сразу же подавил свое волнение. Существо перед ним явно не намеревалось отвечать на его вопрос. Хайн осторожно все обдумал и решил озвучить то, что ему дали в самом начале.

-  Ариил.

Это было имя, написанное на приглашении. Ангельское имя Хайна. Но существо в ответ лишь повторило:

-  Я спрашиваю у тебя ангельское имя. (Значит, все-таки не то…)

Ну разумеется, иного он и не ожидал. Если бы достаточно было просто назвать ангельское имя, то во всей этой забаве не было бы смысла. Где-то должен быть ответ, удовлетворивший бы старого хозяина замка, даже если Хайн не знал его прямо сейчас. Если так, то ответ наверняка был как-то связан со списком имен, но в нем все еще было более десяти кандидатов.

Тогда почему бы не попытать счастья и не назвать одно из этих имен? Но это будет—

-  Если не можешь ответить, то будешь разорван. Тень начала подниматься.

Это было странное ощущение. Он словно наблюдал, как нечто плоское обретало третье измерение.

Сказать наверняка было сложно, но существо, по крайней мере, обрело новую форму, встав на четыре конечности. Увидев, насколько грозными были поднятые когти, Хайн понял, что произошло с его собакой. Скорее всего, даже человеческие плоть и кости они разорвут, словно бумагу.

Хайн прочел заклинание. Но…

-  Преобразовать.

…прежде чем заклинание подействовало, когти зверя впились в его тело. Так могло показаться со стороны.

На самом деле, у сотворенного Хайном заклинания не было какого-то внешнего проявления. Но когти зверя ударились о что-то твердое.

Одежда Хайна оказалась разорвана в клочья, но под ней виднелась не кожа, а странное лиловое свечение.

-      Сила магии соразмерна с тем, что происходит в теле… Это основной принцип, которому учат в семье Истари.

Голос юноши переполняла самоуверенность.

Драгоценный «Живой камень» Истари был сокрыт глубоко в теле Хайна. Вливая в свое тело магическую энергию, он мог изменять его строение одним-

единственным заклинанием. По его подсчетам, один из камней покрывал около семи процентов тела. Активировав лишь половину из них, он защитил себя лиловой броней на восемьдесят четыре процента.

По шкале Мооса эта броня была сравнима в твердости с сапфиром.

-   Ты сказал, что разорвешь меня, да? – произнес Хайн, не забывая про свою честь до самого конца.

Даже его лицо изменилось и стало того же материала, что и все остальное тело. Изначальная одежда Хайна была творением алхимии Истари. Костюм, который легко сочетался с Живым камнем, оказывал стабилизирующий эффект. Рукава пиджака превратились в латные рукавицы, а обувь — в поножи.

Теперь Хайн стал очень похож на непробиваемого рыцаря.

-  К сожалению, твои когти, похоже, не могут повредить мое тело.

Его спокойный, отчетливый голос эхом разнесся по ночному воздуху вокруг замка. Лунный свет отражался от поверхности брони, словно она была из хрусталя.

-  С другой стороны, сможешь ли ты защититься от моего копья?

Копье появилось в его руке одновременно с броней. Оно было создано из того же Живого камня. Силой алхимии оружие было усилено до предела, из-за чего наконечник стал тверже алмаза. Хайн был уверен, что верхом на скачущей галопом механической лошади семьи Истари он бы смог пронзить даже танковую броню.

Эти броня и копье были, по сути своей, судьбой Хайна.

Обликом, перед которым оказались бессильны даже убийцы Церкви.

В то же время Хайн начал воспринимать зверя перед ним все более отчетливо. Возможно, в результате воздействия какой-то магии, он по-прежнему не мог разглядеть детали, но теперь ему было ясно, что зверь чем-то напоминал волка. Или тигра из далеких земель — нет, даже больше.

(Зверь…)

Хайн вспомнил недавнее сообщение.

-  Во Франции восемнадцатого века существовала легенда о Жеводанском звере, разве нет? В качестве альтернативы, если связать с этим замком, может, это был херувим, охранявший Небесный Сад?

Согласно архивам, в первый день июня 1764 года во французской провинции Жеводан появился таинственный зверь. Истинная природа существа, убившего более сотни людей, так и осталась тайной, и в итоге эта история превратилась в

Ругару

легенду о волколаке. Херувимы же, с другой стороны, были стражами восточных

границ Рая с четырьмя лицами и четырьмя крыльями — формально, ангелами, чья внешность была наполовину гуманоидной и наполовину звериной.

Он нутром чувствовал, что здесь была какая-то связь.

- …

Хайн неторопливо поднял копье. Сместив свой вес вперед, он начал очень медленно сокращать дистанцию. Чем бы ни была эта тварь, он пронзит ее, когда окажется на расстоянии удара.

В следующий миг зверь взвыл.

Словно отреагировав на это, воздух вокруг Хайна внезапно изменился.

- ?!!

Горячо.

Хайна окружил поток воздуха горячее самого пламени. Даже его броня из Живого камня не могла справиться с таким жаром.

(Это не магия… особая способность?!)

Рука Хайна сразу же пришла в движение. Выхватив из рукава, ставшего частью брони, склянку, он открыл ее. Содержимое, смешавшись с од Хайна, моментально испарилось с совершенно антинаучным результатом.

Возникшие языки белого пламени начали закручиваться с низким звуком. Казалось, выпущенный Хайном огонь лишь усилит палящий жар, но произошло совершенно обратное. За какие-то несколько секунд пламя превратилось в ледяную колонну.

-  А ты думал, алхимия работает только с минералами? Под шлемом расцвела веселая улыбка.

-    Алхимия охватывает все, будь то жидкость, газ или даже концептуальная форма, не существующая в этом мире. Ну, как минимум, это мой конек.

Концепция элементов.

Лорд Эль-Меллой II уже говорил об этом, но Хайн обладал родством сразу с двумя элементами: Огнем и Водой – что было редкостью даже в мире магов. Могло показаться, что это противоречивое родство, но эти элементы не обязательно пребывали в конфликте друг с другом. Разумеется, обладание подобным двойным элементом было само по себе редкой способностью, но если подумать о жидкости, которая горит, понять будет не так уж сложно.

В данном случае произведенное им жидкое пламя в мгновение ока поглотило жар из воздуха.

Рука Хайна шевельнулась, и его копье сверкнуло.

Клинок устремился во тьму. Живой камень не просто создавал эластичную броню. Он также усиливал физические показатели, придавая ему сверхчеловеческие способности.

Зверь отреагировал.

Он смог отразить когтями первый удар, но следующие два попали в цель.

Однако зверь, даже не вздрогнув, отпрыгнул в сторону. (Он убегает?!)

Придав броне более подходящую для преследования форму, Хайн бросился следом.

Как и ожидалось от зверя с таким обликом, его скорость превосходила ту, что мог развить Хайн. Резко сменив направление, зверь устремился в один из коридоров замка, выходивших наружу.

Раздался пронзительный скрежет металла о камень. В ночное время помещения замка были не только не освещены, но и полностью изолированы от лунного света. В результате, тьма снаружи не шла ни в какое сравнение с тем, что царило в замке. У Хайна не оставалось иного выбора, кроме как преследовать зверя, полагаясь на ощущение его присутствия в коридорах.

- …

По непонятным причинам Хайну не удавалось перебороть тревогу, которая начала подниматься в его груди. Прежде чем даже его разум осознал это, кровь, пульсировавшая в его венах, и кожа, покрывшаяся мурашками, похоже, поняли всю серьезность ситуации.

(Не может быть…!)

Продолжая погоню, Хайн кое-что осознал.

Он думал о сообщении, которое проявилось на приглашении, прежде чем он покинул лес.

Что если он был не первым, кто его прочитал?

Что если сообщение на этом конверте на самом деле было прочитано до него? Что если тем, кому зверь задавал вопросы… был вовсе не он?

—Вскоре ответ предстал перед ним.

Лунный свет проникал внутрь через застекленную крышу.

Он стоял посреди атриума замка. Это место было прямо напротив холла, где они все впервые встретились. В этом старом замке, на роскошь и экстравагантность которого было потрачено немало денег, атриум создавал атмосферу скромной значимости. Стоявшие здесь фортепиано и арфа навевали мысль о музыке, что звучала здесь когда-то.

Присутствие зверя исчезало.

- …

Глаза Хайна остановились на центре атриума. Без всякого сомнения, он был построен только для того, чтобы вместить это.

Посреди атриума возвышалась огромная статуя ангела с мечом в одной руке и весами в другой. Этот образ, явно навеянный статуей Микаила в Мон-Сен-Мишель, был Хайну крайне знаком. На этих весах взвешивались грехи умерших, а меч

Сатаны

предназначался для защиты от змия. Несомненно, архангел Микаил был одним из

самых знаменитых ангелов — если не самым знаменитым.

- А!!

Внезапно, Хайн осознал.

Густой аромат, витавший в воздухе, не давал ему отвести взгляд.

Богохульство?   Или,    может,   раз    это    была   территория   магов,   какое-то благословение?

Словно провозглашая победу веры, ангел держал свой святой меч высоко в воздухе.

И этот меч пронзал—

*

Меня и учителя разбудили незадолго до рассвета. Даже в полусонном состоянии, он, похоже, понял, что случилось что-то серьезное. Быстро поправив свою растрепанную одежду, учитель выбежал из комнаты.

Оказавшись в атриуме, мы почувствовали странную тяжесть.

Учитель словно был не в силах сдержать свои чувства, поскольку с его губ слетело:

-  Адасино… Хисири…!

Форма замка была чем-то похожа на букву C. На одном конце был уже знакомый нам холл. На другом — этот открытый зал. Не считая картин и фресок, фортепиано, арфа, колонны и даже мебель несли в себе ангельский лейтмотив — яркое проявление эксцентричности почившего хозяина замка.

Но я в кои-то веки не обратила на это ни малейшего внимания. Потому что здесь, в центре зала, была она.

Ее кимоно с длинными рукавами было таким красивым, словно его создали именно для этого момента. Восточные одеяния, покрывавшие статую ангела, лишь сгущали присущую им атмосферу тайны. Даже кровь, капавшая с ангельского меча, не посягала на эту красоту. Можно было сказать, что даже в окружении чернеющей крови красота пронзенной женщины была единственной, что осталось неизменным.

- …!

Я невольно прикрыла рот ладонью. Потому что, помимо тошнотворно густого запаха крови, я заметила кое-что еще.

Ее голова была запрокинута; на прекрасном лице с плавными экзотическими очертаниями была запечатлена бледная маска смерти, но ее глаза… они были выколоты.

-  Это же…!

Учитель затих. Спустя несколько секунд он смог взять в себя в руки и произнес:

-  Хайн, ты не мог бы снять ее?

Взгляд Хайна скользнул по залу. Он даже не заметил, как здесь собрались все приглашенные маги.

Сэйген и Флю, Лувиагелита со Слугой и даже Орлок в сопровождении толкавшего его кресло мальчика. Как и ожидалось, никто не смог оставить без внимание такое происшествие. Поскольку они были магами, привыкшими к подобному, никто из них не лишился самообладания, несмотря на крайне напряженную атмосферу. Единственным исключением, наверное, была сильно встревоженная Розалинда, но даже она умудрялась держаться, пока рядом был брат.

-  Понял.

Не услышав возражений, Хайн подошел к статуе. Из его руки возникла металлическая нить не толще волоса, которая разрезала меч статуи и аккуратно опустила тело Хисири Хайну на руки. Не обращая внимания на кровь, заливавшую его одежду, Хайн мягко опустил ее на пол. К телу сразу же подошел мой учитель и присел рядом.

-  Прошу прощения.

Сказав это, он прикоснулся к ней. Убрав в сторону рукава кимоно, учитель, словно опытный доктор, с хладнокровной оперативностью осмотрел ее тело на наличие иных ранений.

-   Хайн сказал, что это был какой-то зверь. Ее глаза явно выдавлены чем-то, вроде большого когтя. Кроме этого, у нее отсутствует часть спины. Скорее всего, на этом месте была Магическая метка. Полагаю, маг не может умереть, если не сделать чего-то такого.

Разумеется, все Магические метки были уникальны, но было у них и кое-что общее. Несмотря на то, что метки старых семей развивались в некую форму

проклятия, они также позволяли своим владельцам жить, чтобы те вкладывали в них все, что имели. Маг, будучи далеким от человечности, не видел никакой неопределенности в своей смерти. В какой-то мере, каждый маг семьи был лишь сосудом для Магической метки.

Из рукава ее кимоно выпал окровавленный конверт, поразительно похожий на те, что были у нас. Учитель поднял его и сразу же изучил.

-  О? Похоже, у нее тоже было ангельское имя. Это… Он замер.

Хахазия.

При виде единственного слова, отпечатанного на конверте, лицо учителя помрачнело.

-  Учитель?

Прижав к подбородку запятнанный кровью палец, учитель задумался, не проронив ни слова. Наконец, он дрожащим голосом произнес:

-  …думаю, я допустил ошибку.

-  Ошибку?

Он ответил не сразу. Трясущимися руками учитель вновь осмотрел жестоко убитую Хисири. Он изучил ее волосы, покрытые засохшей кровью и еще раз присмотрелся к опустевшим глазницам.

-  …ангельские имена не были подсказками.

Все посмотрели на него. Первым заговорил прикованный к инвалидному креслу Орлок:

-  …если так, то что же они такое?

-  Это вовсе не тайна.

В основе слова «тайна» лежало греческое слово «скрыть». Утаивание, сокрытие, недоверие… Тайна несла в себе значение, именно потому что была тайной.

Сами по себе секреты являлись хлебом и солью магии. Чем меньше магов изучает конкретную сферу, тем больше в ней можно достичь. Еще до приезда в замок Адра учитель упоминал, что концепция тем стабильнее, чем больше она распространена, но здесь было с точностью до наоборот – это знал любой, кто называл себя магом.

Поэтому, получив послание от скончавшегося хозяина замка, они приняли это как должное. В своем мире они уже привыкли к подобным замашкам и сочли эту игру святым ритуалом, призванным отсеять тех, кто не достоин наследства.

Но.

Что если тут не было никакой тайны?

-   Я уже говорил, что семьдесят два ангела Шемхамфораша можно разбить на знаки зодиака. Точно так же их можно отнести к различным частям человеческого тела. Я уверен, что никому из присутствующих не нужно объяснять связь между микро- и макрокосмосом.

Остальные маги напряглись.

Они уже поняли, что хотел сказать мой учитель.

-     Имя Хахазия относится к Овну. Каждый из двенадцати знаков зодиака управляет определенной частью тела человека. Овну соответствует голова…

Тут мой учитель замер и мягко продолжил, словно не желая шокировать слабонервных:

-    …если вкратце, сузив круг до одного имени, мы получаем, что Хахазия отвечает за глаза.

Я невольно испустила громкий вздох.

Одна из фраз, прочитанных Хисири в холле, вплыла в моей голове.

Того, кто будет спрошен и не сможет дать ответ, растерзают ангелы.

Так вот что это значит?

Это была не какая-то загадка или метафора, а простое и явное сообщение тем, кто искал наследства. Если не сможешь ответить, то тебя разорвут на куски, так что готовься.

-      То есть, все эти ангельские имена — всего лишь заблаговременное уведомление о том, как мы будем убиты.

Его голос эхом разнесся по залу. Это почти что походило на заклинание. Я почувствовала, как все ангелы в этом большом помещении внезапно перестали быть праведными существами и преобразились в опытных убийц, жаждущих наших жизней.

Но учитель, сказав это, стыдливо повесил голову.

-  Учитель?

-  …это плохо, - прошептал он.

Похоже, он меня не слышал. Так сильно его поглотили собственные мысли.

-  Учитель!

Когда я позвала его во второй раз, он, наконец, повернулся ко мне.

Печаль на его лице была даже сильнее, чем когда он выяснил истинное значение ангельских имен.

-  …это очень плохо.

-  Что?

-   Этот исход. Кто бы ни стоял за всем этим, создание такой ситуации явно было одной из его целей. Среди всех присутствующих в замке Адра она была единственной, кто знал секрет Эшборна и кому он был не нужен.

Он бросил взгляд через плечо.

Тем самым он ясно дал понять, что имел в виду. Помимо Розалинды, все еще цеплявшейся за Хайна, больше никто не выразил страха. Вообще-то, атмосфера, скорее, стала какой-то… возбужденной.

Они наконец получили доказательство того, что здесь было что-то спрятано. Чтобы заполучить это, им не было нужды смотреть свысока на устранение своих соперников. А теперь, со смертью наблюдателя, не стало и причин для избегания.

-     Ха! Значит, ты хочешь сказать, что зверь, выколов ей глаза и вырвав Магическую метку, просто вежливо нанизал ее на меч, чтобы мы смогли полюбоваться? Не смеши меня!

-  То есть, я лгу, да, мистер Флюгер?

-  Нет, нет. Я верю тебе, Хайн.

-   Тогда ты смеешь думать, что по замку бродит призрак моего старого друга Гериона Эшборна?

-  Намекаешь, что это сделал кто-то из нас, старый мешок с костями? В зале поднялся шум.

Голоса магов разносились по помещению, полные тщеславия, враждебности и любопытства, и сливавшиеся в ночную бурю, предвещавшую Дикую охоту.

Да, это так.

Как и сказал учитель, это больше не была простая охота за сокровищами.

Но мое мнение несколько отличалось. Это происшествие не означало, что здесь больше не было тайны для решения. Тайна осталась в сердце этого дела, будь то загадка наследия или же убийцы. На самом деле, ее присутствие чувствовалось еще сильнее, чем прежде.

Мы допустили ошибку в определении природы загадки. Ибо она не была той, которую можно было решить.

Словно пчелы на мед, маги слетелись на эту сцену бедствия и катастрофы. Теперь, когда тайна стала главной движущей силой представления, вот-вот начнется настоящая история.

Занавес Гран-Гиньоля поднялся.

Закрыв дверь в нашу комнату, учитель практически рухнул на диван с душераздирающим вздохом. Все выглядело так, будто он тем самым пытался избавиться от мыслей, тяготивших его.

Впервые он, казалось, забыл про свою обычную сигару и просто полностью отдался дивану. Учитель лежал, словно утопая в его мягкости, и его лицо быстро превращалось в мрачную маску усталости.

Я тотчас же налила воды и поставила на столик рядом с ним. Взяв стакан, учитель начал с жадностью пить. Он едва ли заметил, как вода стекала по подбородку и падала на его рубашку и длинные волосы.

-  …у нас здесь есть алкоголь?

-  Нам оставили виски.

-  Сойдет.

Подгоняемая его приглушенным голосом, я взяла с полки бутылку скотча и налила немного в стакан. Он был довольно крепким, судя по аромату. Я была уверена, что его стоило смешивать с водой или каким другим напитком перед употреблением, но учитель быстро выхватил стакан у меня из рук, словно подумав, что его так или иначе нужно было украсть у меня. Запрокинув голову, он поднес стакан к губам.

Наблюдая за ним, я произнесла:

-  …правильно ли было покидать место убийства, не изучив его досконально?

-  В подобной ситуации нельзя сказать, когда все станет только хуже.

Утерев подбородок тыльной стороной ладони, он начал стремительно поглощать остатки виски. Я подозревала, что с такой скоростью он намеревался не наслаждаться вкусом напитка, а просто забыться. Я на секунду задумалась, стоит ли нам быть благодарными за то, что, по крайней мере, на бутылке со стаканом не было ангельских узоров. Когда он закончил пить, я вновь спросила:

-    Разве никто больше не боится, что их могут убить? То есть… даже мага с факультета политики не пощадили, верно?

-   Это и значит быть магом, - раздраженно чмокнул губами учитель. – Часовая башня едва ли не подталкивает магов сражаться друг с другом, дабы они тем самым отточили свои навыки. Иначе им никак не сунуть нос в секреты чужой магии. Есть даже те, кто сочтет ситуацию, вроде этой, наилучшим исходом. Разумеется, факультет политики больше печется о сохранности порядка в Часовой башне, чем о таинствах, но даже они не увидят в этом ничего плохого. Ха, их даже полицией нельзя назвать.

- …

-      Можно сказать, все думают именно так: «Даже если дело дойдет до смертельной схватки, выживу именно я».

В своей родной деревне я слышала, что были такие конфликты, в которых люди сражались друг с другом тысячами. Что если доверить людям их собственные изобретения, все кончится лишь адской резней и ничем более. Общество и порядок были созданы для того, чтобы это предотвратить. Похоже, факультет политики возложил на себя эту роль в мире магов.

—Но что произойдет, если порядок исчезнет?

Именно это сейчас происходило здесь, в замке Адра.

В конечном итоге, собравшиеся здесь маги сами начнут убивать друг друга. Словно мир Асур в индуизме? Или, может, это больше походило на бесконечный цикл пиршеств и сражений Вальхаллы?

- …

Стоило мне это представить, как по моей спине пробежались мурашки. Как бы я ни думала об этом, мы оказались в полностью непривычной для нас ситуации. Словно были мотыльками, оказавшимися в ловушке паука. Чем сильнее трепыхаешься, тем крепче тебя стягивает паутина. Оставалось лишь ждать, когда ядовитые зубы вопьются в наши шеи.

И поэтому я высказала то, что сразу же пришло мне на ум:

-  Может, тогда убежим отсюда?

- ……

Учитель долго молчал, крепко сжимая в ладонях стакан. Эмоциональный конфликт на его лице был даже сильнее того, что возник, когда он увидел труп Хисири.

И наконец….

-  …нет, - вяло покачал он головой.

-    Почему? Вы сами сказали, что у Вас нет ни шанса против любого из них, разве нет?

-   Все верно. Если случится что-нибудь, вроде дуэли, меня, несомненно, можно будет записать в первые жертвы. Даже выпив, мне так страшно думать об этом, что у меня наверняка подкосятся ноги, если я потеряю бдительность. Страшно настолько, что, будь у нас веревка, я бы решил повеситься, чтобы лишь избежать всего этого, - горько усмехнувшись, он похлопал себя по коленям.

Даже эта улыбка была откровенно вымученной.

-  Но даже так, я не могу уйти.

-  …Почему? – повторила я. В ответ учитель достал из кармана приглашение.

-     Похоже, Герион Эшборн потратил немало времени и сил на то, чтобы досконально нас изучить.

Сказав это, он скривил губы в очередную горькую усмешку.

Прежде я всего один раз видела это его выражение лица. Неприглядное, скверное и отчаявшееся.

При виде этого мне больше не нашлось, что сказать. Учитель прищурился, глядя на приглашение, и произнес:

-  Я должен кое-что сделать в этом замке.

Не «хочу». Должен. Ко мне, разумеется, ни то, ни другое не относилось. Я даже не понимала, чем они различаются.

Но в голосе учителя звучала такая решимость, что, наверное, даже Господь не смог бы ее поколебать. Какой жизнью он жил? Я всю свою жизнь провела в своем

старом доме — на том старом кладбище — для меня этот мир казался чем-то недосягаемым. Мы хоть и были так близко друг к другу, но я совсем его не понимала.

И все же, с горизонта, который я даже не знала, как начать понимать, до меня донесся голос учителя:

-  Моя дорогая, прости, что втянул тебя во все это. Но я не могу убежать.

-   Хаха! – раздался смех Адда из-под моей правой руки. – Только глянь, каким отважным стал наш маленький трусишка! Да ты, несомненно, намереваешься удрать, едва запахнет жареным!

-      Твоя козырная карта в основе своей ограничена тем, что ее можно использовать только один раз. Более того, нет никаких гарантий, что нам хотя бы удастся создать необходимые для этого условия, - произнес учитель, выделяя чуть ли не каждое свое слово. Вздохи его, возможно, являлись результатом воздействия алкоголя, но глаза были до ужаса серьезными.

-    Я остаюсь не без причины. Но удержать здесь остальных не в моих силах. Если хочешь уйти сейчас, я не вправе тебя останавливать.

- …

Я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Что бы ни было необходимо для того, чтобы встретиться с ним глазами, этого во мне не существовало.

Поэтому я избежала его взгляда. И задала ему другой вопрос:

-  Я уже спрашивала, но Вам нужно это наследство, верно?

-  Да, - кивнул он.

С таким же выражением лица он забирал меня из родной деревни. С таким же выражением лица он решил взять ее, девушку с небольшой горсткой знакомых, в Лондон. По какой-то причине я вздохнула. Чувство в груди, которое я была не в силах назвать, сводило меня с ума.

-  …тогда я останусь еще ненадолго.

-  …спасибо.

Увидев, как он в признательности склонил голову, я почувствовала, как у меня онемело лицо.

Нет.

Может, дело не только в этом чувстве. Не понимая собственных эмоций, я поднесла пальцы к своим губам. Неожиданно, но, словно это было совершенно естественно, мое лицо широко улыбалось…

-  Ну надо же, - раздался низкий голос.

Напрягшись, учитель сразу же повернул голову, чтобы увидеть посетителя, и даже я невольно затаила дыхание.

-  У вас двоих очень милые отношения, не так ли? Хорошо, очень хорошо. Комнату заполнил резкий скрип колес.

Из коридора к ним вкатилось инвалидное кресло Орлока Цезармунда, толкаемое его юным помощником. Его изрезанное морщинами лицо по какой-то причине вызывало мысли о гусенице. Нечеловеческая улыбка цеплялась за его черты.

*

В этой комнате, переполненной всевозможными образами ангелов, этот старик казался еще более не к месту, чем обычно. Его высохшее тело, словно состоявшее из одних лишь костей и кожи, странным образом светилось жизнью. Казалось лишь он один выступал против окружения, созданного замком Адра. Было в его маленьком дряхлом теле нечто неразличимое, чего было достаточно, чтобы сравнивать его с самим замком. Как бы неприятно это ни было, именно это нашептывала интуиция в его присутствии.

-    …чем могу помочь, мистер Орлок? – как можно более спокойным голосом спросил учитель.

Я почувствовала, как Адд поспешно затих в своей клетке. Старик, вероятно, мог слышать его голос, но даже в этом случае у него не было никаких причин светиться.

Старик издал пустой смешок.

-    Нет, приношу свои извинения за то, что… без разрешения. Дверь была не заперта, так что это случилось само собой.

-  ...прошу, не стесняйтесь, - кивнул учитель с кислой миной.

Разумеется, это его "случилось само собой" было откровенной ложью. Секунду назад он прекрасно скрывал свое присутствие. Я с учителем и без того были немного на взводе из-за недавнего происшествия, но это насторожило нас еще больше.

Взгляд Орлока остановился на стакане, который учитель держал в руке.

-  Пьете что-то хорошее? Я тоже не откажусь.

Из подлокотника его кресло вылетело нечто слабо светящееся. Это были бабочки.

Papilio Magia.

Если мне не изменяла память, именно так называлась его магия. Резко контрастируя с его внешностью, прекрасные бабочки из света взяли бутылку из моих рук, сняли стакан с полки и налили в него скотч.

Эта лишило нас дара речи. Даже не попросив помощи у своего помощника, он все сделал с помощью магии. Он просто въехал через дверь, которая должна быть заперта, после чего бестактно продемонстрировал нам свою магию - я начала понимать, насколько неверным было мое мнение о нем.

-   Ахх... Как и ожидалось, Герион оставил нам превосходную выпивку. Видите ли, он хранил ее очень долго, но никогда не позволял своим гостям даже прикоснуться к ней.

Чмокнув губами, Орлок закрыл глаза, похоже, полностью предавшись наслаждению ароматом. Все выглядело так, будто он просто отдыхал у себя дома.

Словно не в силах больше выносить ожидание, учитель, наконец, произнес:

-  Могу я поинтересоваться, что привело Вас сюда?

-  Ах да. Недавно Вы поразили нас всех своими проницательными суждениями. Я подумал, что стоит лично Вас поблагодарить.

-    ...безусловно, в сказанном мной не было никакой ценности для кого-то, вроде Вас.

-    Сама информация — да, разумеется, - согласился с моим учителем Орлок, медленно кивнув. - Но Ваши особые качества — совсем другое дело. Конечно же, Вы и сами это должны понимать. Знаете, излишней скромностью Вы лишь наживете себе еще больше врагов.

-  ...и какими же особыми качествами я, по-вашему, обладаю?

-     А сами как думаете? - произнес старик. Его глаза, уже скрывшиеся за морщинами, сузились еще сильнее. Глядя моему учителю прямо в лицо, он мягко произнес: - Современная магия - это не более чем чушь, мусор. Ей не дано понять историю или всю сложность глубин различных направлений магии, сливающихся друг с другом. Скажем так, она просто ворует то, что приятно на вкус, и создает из этого мешанину. Вот я и подумал, что таким разумным магам, вроде нас с Вами, нет нужды утруждать себя заботой о таком мусоре.

Согласно лекциям учителя, самой недавней формой магии, обретшей известность, была магия хаоса. Эта школа зародилась в западном Йоркшире в семидесятых годах двадцатого века. Она не ограничивалась одной лишь магией; в ней присутствовали примеси философии, теоретических наук и даже научной фантастики. Ее целью было дать магу возможность выйти "за пределы", дабы осуществить самые различные паранормальные феномены.

Другими словами, хаос.

И   этот    бессистемный    метод    был,    согласно    моему    учителю,    самым

«современным» из всех магий. Разумеется, применять такую магию будет, без всякого сомнения, невероятно сложно, да и в уроках учителя были лишь обрывки, поверхностная информация, но, похоже, этот старик и сам прекрасно это понимал.

-      Конечно же, по моему мнению, лучше не обращать на такие мелочи внимания, - продолжил он.

-  Обучение важно само по себе.

Из глотки старика вылетел странный звук.

-   С пониманием приходит лишь еще большее презрение. Но это привело меня к осознанию того, что подобные вещи могут зародить в голове нестандартные точки зрения, вроде Ваших.

-    Я польщен Вашим суждением обо мне, - осторожно произнес учитель и склонил голову. - Но Вы ведь посетили нас не для того, чтобы просто поговорить об этом?

-  Естественно.

Старик в кресле повел плечами. В комнате, преисполненной напряжения, лишь мальчик, толкавший инвалидное кресло, оставался совершенно невозмутимым.

-   Я хотел кое в чем убедиться, - сказал старик, подавшись вперед. - Причина Вашего пребывания здесь заключается в том, что Магическая метка семьи Эль- Меллой повреждена, верно?

Эти слова были подобны удару молнии.

Учитель застыл, словно сам Бог отвесил ему подзатыльник.

-   Ну что Вы, это даже дедукцией нельзя назвать. Если Вы в курсе, что Эшборн был известен как Мастер восстановления, это первое, что приходит на ум. Более того, если учесть событие десятилетней давности, все становится совсем уж очевидно.

-  ...Вы и об этом знаете?

-     Четвертая Война за Святой Грааль города Фуюки, - беспечно произнес старик. - Десять лет назад Ваш учитель — Кайнет Эль-Меллой Арчибальд — вступил в битву между Героическими душами на Дальнем Востоке и погиб. Это вряд ли бы произошло, будь его Магическая метка в порядке. Скажу иначе: даже если вам удалось вернуть его тело, Магическая метка, естественно, была сильно повреждена.

- ...

Лицо учителя было каменным, как у зомби. Не в силах произнести ни слова, лишь таким образом он мог выдержать взгляд старика.

-        Из любопытства поинтересуюсь, сколько вы смогли восстановить? Половину? Треть? Нет, если в деле были замешаны Героические души, вам, вероятно, не удалось заполучить и одной десятой, верно? Ах да, Вы же вступили в эту войну как противник Кайнета, не так ли? Он уже был там, но Вы решили перестраховаться на случай его поражения. Или, может, его убила именно Ваша Героическая душа?

Голос Орлока вернул его в прошлое на десять лет назад. Мой учитель вновь остро ощутил грех, от которого он не мог убежать.

(Учитель... убил своего учителя?)

Я тоже была поражена столь неожиданными открытиями. Разумеется, как мы уже говорили ранее, "убей или будешь убит" - вполне распространенная практика среди магов. Однако, факт того, что мой учитель испытал нечто подобное лично, молотом обрушился на мою голову.

После долгого молчания учитель забрал бутылку у Орлока, наполнил свой стакан и осушил его одним глотком.

-  ...к чему все это?

Старик рассмеялся, после чего глухим голосом признался:

-  Моя Магическая метка в таком же состоянии.

- ———!

-     В чем дело? Вам незачем изображать удивление. Все именно так, как и сказала девчонка Эдельфельт. Магическая метка семьи Цезармунд достигла своего предела. Она обветшала так же, как и я.

Это была всего лишь судьба.

Если Магическая метка подобна органу, естественно, она не вечна. Разумеется, в зависимости от природы самой метки, она могла существовать веками или даже, в некоторых случаях, тысячелетиями, чего не скажешь о живых существах. Слишком старая метка, в конечном итоге, начнет увядать. Услышав это, учитель помрачнел.

-  ...и чего Вы надеетесь добиться, поведав мне об этом?

Даже я, сторонний наблюдатель, не могла сказать, почему он решил раскрыть нам свою слабость. В отношении чистого магического навыка среди всех собравшихся в замке Адра этот старик был самым устрашающим. Он поделился таким секретом с второсортным магом, которым являлся мой учитель — что же скрывалось за этим?

Но, прежде чем ответить на вопрос, старик хлопнул в ладони.

-  Что скажете, если я предложу Вам союз? – произнес он.

-  Союз?

-    Именно, - кивнул старик, собранный, как и всегда. – Даже я не знаю, на сколько человек может быть разделено наследие Эшборна, или сколько времени потребуется на то, чтобы его использовать. Но, если учесть, что оно не предназначено для одноразового использования одним человеком, возможность сотрудничества имеется.

-     …в таком случае, не лучше ли Вам будет заключить союз с кем-нибудь другим? – как и ожидалось, голос учителя выдавал его настороженность. Теперь, когда игра набрала обороты, мой учитель был самой незначительной фигурой на шахматной доске. Он мог лишь всеми силами оставаться в живых. – Но Вы обратились ко мне. Не потому ли, что меня будет проще убить, если наследие окажется неделимым или для его использования потребуется много лет?

Орлок спокойно улыбнулся в ответ. Казалось, от одной лишь этой улыбки, количество морщин на его лице удвоилось. Залегшие между ними тени создавали впечатление, будто старик превратился в какого-то монстра.

-   О, как страшно, - чудно ответил он, подняв руки. – Ну, если выяснится, что наследие Эшборна сможет использовать лишь один, тогда ничего нельзя будет поделать. Естественно, в подобном случае я намерен забрать его себе. Ни к чему это скрывать. Но если проблема будет заключаться лишь во времени… если для его использования не нужно будет ждать несколько десятилетий, тогда Вы, конечно же, будете вольны использовать его первым.

-  Я смогу… использовать его первым? – плечи моего учителя напряглись, когда он услышал столь неожиданное предложение.

-      Безусловно. Магическая метка моей семьи спокойно продержится еще несколько десятков лет, да я сам твердо намерен прожить, как минимум, столько же.

Старик рассмеялся. Но этот смех смешивался со словами, которые были сама серьезность. Он сам сказал, что его Магическая метка истлевала, но затем в открытую заявил, что с ней не будет никаких проблем в ближайшие месяцы или даже годы. В глубине души мне пришлось признать, что Орлок был не только далек от человеческих существ, но и от всего живого в целом.

—Совсем как все то, что оставила позади в родной деревне.

-  Могу я сначала кое-что спросить? – произнес мой учитель.

-  О, надеюсь, я смогу дать ответ.

-  Где Вы были, когда Хайн осматривал замок?

-   А! – морщинки, столпившиеся на его лице, собрались в кучу, а глаза широко раскрылись. – Так вот что Вас интересует. Алиби, или как оно там называется! Вы спрашиваете про мое алиби!

Орлок ударил по подлокотникам кресла, не из злобы, а, похоже, от чрезмерной радости. Засмеявшись, он раскрыл рот, и сразу стало видно, что в нем осталось лишь несколько почерневших зубов. Вокруг его радостного лица порхали светящиеся бабочки.

-    Даже если я скажу, что это даст? Вы же видели моих бабочек. Все, кто находится сейчас в этом замке, являются магами. Какой смысл в этом «алиби»?

-  Стоит учесть, что это мастерская Эшборна, - равнодушно произнес учитель.

Мастерской назывался «иной мир», созданный магом с целью оттачивания своих навыков. Каким бы сильным маг ни был, в пределах чужой мастерской его возможности будут сильно ограничено. Предположительно.

Учитель продолжил:

-     Здесь не получится использовать подобного рода удаленную магию без внушительной подготовки. По крайней мере, так просто создать существо, способное сражаться с Хайном Итари, не выйдет.

-       …вот как. Интересная теория, - старик кивнул, словно и вправду заинтересованный мнением моего учителя, и погладил подлокотники кресла. – Но маг не должен так думать. Подобный образ мышления здесь, в месте, где полно магии, утянет Вас вниз в мгновение ока. Это нельзя будет назвать хорошим опытом.

- …

Учитель не стал спорить. Скорее он, похоже, ожидал таких слов и заранее был к ним готов. Может, по этой причине старик больше ничего и не сказал по этому поводу. Вместо этого:

-    В то время я был с астрологом Флю. Мы играли в шахматы. К тому же незадолго до этого один из слуг семьи Эшборн принес мне выпивку и немного копченого лосося. Пожалуйста, можете спросить у них, не стесняйтесь.

Мальчик, стоявший за его спиной, молча кивнул.

-  Благодарю, - произнес учитель, склонив голову.

…более того, поведаю Вам еще кое-что, юный Лорд.

-  Еще?

-  Да. Произошедшее — результат проклятия Гериона Эшборна.

Я отчетливо услышала, как кто-то сглотнул, и на секунду задумалась, кто же это был: учитель или я сама?

-  Проклятия?

Разумеется, в мире магов проклятия существовали на самом деле. Их точная природа варьировалась, в зависимости от региона или семейства, но, в основном, они все приносили беды и несчастье. Однако нас с учителям взволновало то, что проклятия, которые усиливались после смерти заклинателя, были далеко не редкостью. Более того, если проклятие напитал своей жизнью такой известный маг, как Герион Эшборн, я даже не могла представить себе, к каким ужасным последствиям оно могло привести.

Например, полное уничтожение всех магов, собравшихся здесь—

-  И почему Вы думаете, что это проклятие?

Орлок вновь рассмеялся. Я сразу же подумала о черепе, который подпрыгивал, клацая сломанными зубами.

-  Видите ли, у Гериона был сын.

-  Сын? В Часовой башне никогда не было никого подобного…

-    Это так. Прежде чем он успел покинуть эту глушь, смертельная болезнь оборвала его жизнь.

Учитель нахмурился.

-    Разумеется, как маг, но он искренне любил сына. Даже я мог это видеть. Может проблему усугубляло то, что его жена скончалась вскоре после родов, и ему было еще больнее от того, что их обоих забрала одна и та же болезнь. Это было похоже на карму — ну, благодаря современной науке, мы теперь можем назвать это

«генетикой». Как бы то ни было, даже тайные лекарства, полученные от друида, не помогли им. Я могу лишь представить, каково ему было, наблюдать за тем, как сын угасает с каждым днем, как и его жена до этого.

(…)

В общем и целом, маги любят своих детей. Дело не только в том, что стремления семейства передаются из поколения в поколение, но и в Магической метке, которую, за редкими исключениями, могут унаследовать лишь кровные родственники. Но, судя по словам Орлока, похоже, что старый хозяин замка был привязан к сыну гораздо сильнее.

Это стало очевидно, когда старик произнес:

-  Когда его сын умер, он сошел с ума.

-  Сошел с ума?

-  Именно.

Старик в инвалидном кресле кивнул. Его взгляд устремился куда-то вдаль. Возможно, он вспоминал былое — очень давние времена, когда даже он, может быть, верил в ценность горячего, любящего сердца и доверия к другим.

-  Вы спросили, почему я считаю это проклятием.

Морщинистое лицо старика исказилось. Его морщины породили бесчисленное количество эмоций. Как все возможные цвета дают черный, если смешать их воедино, так и все эти эмоции преобразились в мрачность.

-   Потому я понимаю это лучше, чем кто бы то ни было, - сказал он. – Много лет назад, в этом замке Адра, Герион проводил кое-какие исследования.

2

Тем временем.

Она вновь попыталась взглянуть на произошедшее с другой стороны.

Сидя в антикварном кресле-качалке, она уже довольно давно возилась с картой и маленькими инструментами, разложенными перед ней на столе.

Из всех гостевых комнат замка, одна лишь эта была... обновлена.

Едва услышав, что ей здесь не нравится, ее слуга быстро все понял и кардинально изменил комнату в течение нескольких часов. Ну, большая часть материалов, естественно, была доставлена грузовым вертолетом и самолетом семьи Эдельфельт, так что физический труд, в основном, ограничился минимальной перестановкой мебели. Однако из-за этого сама Лувия, к несчастью, была еще на ногах, когда получила известие от Лорда Эль-Меллоя II, и оказалась втянута в этот инцидент.

-  ...пока что, по крайней мере.

Едва она произнесла это, рядом с ней раздался голос.

-  Миледи.

-  В чем дело, Клоун?

-  Ваш чай готов. Прошу, расслабьтесь немного.

Как бы странно это ни выглядело, здоровяк-дворецкий в солнцезащитных очках, на голове которого красовался могавк, с поклоном подал ей чашку чая.

Приятный пар, исходивший от чая, указывал на то, что он был идеальной температуры - как Лувия и любила. Она поднесла чашку к губам, и выражение ее лица, наконец, несколько смягчилось. Освежающий аромат апельсинового чая с примесью зеленого, что говорило о его происхождении из Нувара-Элии, был идеальным средством для успокоения ее усталого разума. Его насыщенный вкус прекрасно подходил к ее настроению.

Она наслаждалась чаем вот уже несколько минут, когда...

-   Вам нравится? - тихо спросил ее слуга. Он осторожно подобрал интонацию, дабы не ухудшить ее настроение еще сильнее. Он был так хорошо обучен, что Лувия хоть и находила это удовлетворительным, но чувствовала некую меланхолию по этому поводу.

Лувия опустила чашку.

-  Хмм. Полагаю, он вполне хорош, - произнесла она и прищурилась.

Причина, по которой Лувиагелита Эдельфельт прибыла в этот замок, была, можно сказать, деловой. Орлок Цезармунд уже говорил это ранее, но болтливые семьи любили называть их "самыми элегантными гиенами в мире". Разумеется, защита секретов семьи была обычной проблемой, но они были также довольно искусны в управлении этими секретами и их плодотворном применении.

Подобный инцидент был для нее не более чем частью ежедневной жизни. По крайней мере, так оно должно было быть.

-  ...Думаю, мне остается лишь просто попробовать. Ее взгляд вновь обратился к карте на столе.

Это была старая карта, которую она раздобыла перед приездом сюда. Разумеется, сам замок Адра на ней не присутствовал; вместо него было указано какое-то несуществующее здание, дабы отвадить ненужное внимание. На карте также лежало несколько драгоценных камней.

Рубин. Сапфир. Изумруд.

Бриллиант.

Один лишь вид каждого из них пробуждал в ней радость. Естественно, все они были идеального размера и яркости, но их обработка и огранка были поистине безупречными. Будучи неким образом связанными с Лувией, они испускали таинственное напряжение.

Магия драгоценных камней.

Это была специальность семьи Эдельфельт. Ответвление магии, использовавшее природные свойства подобных камней, что делало их идеальными сосудами для хранения магической энергии. Поочередно посмотрев на каждый из камней, Лувия сосредоточилась и закрыла глаза.

Образом Лувии было сердце.

Ее собственное сердце, само по себе драгоценный камень, треснуло и разлетелось на осколки. Едва этот иллюзорный звук достиг кончиков пальцев, ее тело стало шестерней в механизме, который произведет таинство. Ее нервы, число которых достигало сотни, преобразовались в Магические цепи и подключились к

ритуалу,   который   она    проводила.   В    то   же   самое   время,    сознание   Лувии расширилось до более эфирного тела.

Когда это чувство охватило ее, Лувия произнесла:

Пробудись

-       Call .

Драгоценные камни, форму которых никак нельзя было назвать сферической, слегка задрожали, словно их коснулся порыв ветра, и начали кататься по столу, что, казалось, было невозможно физически.

Она использовала драгоценные камни для поиска.

Техника лозоискательства, которую использовали для поиска подземных источников воды и рудных жил, была широко известна даже среди обычной публики. Образ лозоходца, бредущего с двумя сломанными палочками в руках, можно было встретить во множестве книг и телевизионных программ. Теперь же Лувия использовала эту традиционную технику, добавляя собственные планы.

-  Имя тебе Марс, благословенный Богом войны. Подув на рубин, она пробудила его.

Соотношения небесных тел и драгоценных камней, в зависимости от школы, широко разнились. Например, рубины часто ассоциировали с Солнцем или Венерой.

(Но в каббале... Марс.)

Поскольку им выдали имена из Шемхамфораш, основой для магии замка Адра, вероятнее всего, была каббала. Идеально подстроиться под этот стиль, может, и невозможно, но если она будет следовать этой логике, тогда ее магия должна стать более эффективной.

(Цвет - красный, номер - пять, металл - железо, ангел-хранитель - Камаил.) Лувия аккуратно произнесла сефиру, с которой были связаны рубины.

Произнеся последнее слово, она скрипнула зубами. Даже здесь были ангелы.

Разумеется, поскольку в основе каббалы лежала Библия, было ожидаемо, что ангелы будут появляться достаточно часто, но ей все равно было сложно сдерживать свое раздражение по этому поводу. Вложив все это раздражение в сосредоточение на своей магии, она посмотрела на сапфир.

-    Имя тебе Юпитер, благословенный Отцом, - продолжила она, после чего таким же образом пробудила изумруд и бриллиант.

Когда она закончила, движение камней стало более энергичным. Словно каждый из них обрел свое чувство гравитации, камни начали двигаться по кругу, отражая, казалось, перемещение настоящих небесных тел. Поскольку все они изначально являлись частью Земли, из которой были извлечены, с точки зрения мага, это, возможно, было вполне естественно.

Камни продолжали кататься по карте кругами со строением в центре.

Лувия внимательно следила за передвижением камней. Будучи той, кто, в буквальном смысле, породил перед собой целый микрокосмос, она не отводила взгляд ни на секунду.

Однако, словно их накрыла невидимая рука, камни внезапно остановились.

-  ...что-то мешает, как и ожидалось, - прошептала она.

Посмотрев на узор, которым замерли на карте драгоценным камни, Клоун сдержанно произнес:

-  Остаточные эффекты барьера Эшборна?

-     Даже если дело больше не в этом, замок был мастерской мага, так что подобное вполне ожидаемо. Но, помимо этого, меня беспокоит кое-что еще, - прошептала Лувия, глядя на края карты.

-  Что же, осмелюсь спросить?

-   Разумеется, причина, по которой кто-то решил выйти из тени и заявить нам о том, как мы все будем убиты.

-   ...Хахазия, я не ошибся? - пробормотал Клоун ангельское имя расставшейся с жизнью Адасино Хисири.

-     Учитывая, что мне достался Микаил, полагаю, целью будет моя правая берцовая кость.

Даже Лувия была достаточно начитанной, чтобы знать о связи между семьюдесятью двумя ангелами и частями человеческого тела. То, что она даже не подумала связать ангельское имя Хисири и увечья ее тела, пока тот человек не указал на это, было правдой, но от этого ею лишь еще больше завладевало раздражение. Как и в случае с Шемхамфораш, то, как этот Лорд проявлял излишне сильный интерес к чужой магии, беспокоило ее, словно заноза в мягком месте.

(...почему его так сильно заботят другие?)

Разумеется, в использовании техник других магов для развития своих собственных не было ничего странного. Эдельфельты сами обрели известность, завладевая искусствами и Тайными знаками других семей.

Но зачем проявлять интерес к чужой магии, если не ради оттачивания собственного ремесла? Тайные искусства, наследия - в конце концов, все это существовало лишь для собственного развития. Они верили в то, что их магия связывала их с Истоком, и это позволяло им и дальше обманывать себя.

Методы и цели уже были определены с самого начала, так что не важно, где, как и при каких обстоятельствах они родились — да, даже грязные заклинатели видели в чужих техниках лишь средство совершенствования собственного мастерства.

Этот же человек на своем пути, казалось, где-то сделал разворот. Подобный образ мышления не был свойственен ни магу, ни даже заклинателю. Даже факультет политики, использовавший магию для поддержания порядка в пределах Часовой башни, был другим. Именно это и побудило в ней чувство тревоги и раздражительности, что скреблись в ее груди.

-  Может, это результат какой-то магии?

Услышав голос своего дворецкого, Лувия смогла успокоиться.

-  Миледи?

-    Прости, я отвлеклась, вновь вспоминая тот труп, - прочистив горло, она продолжила: - Я думала о такой вероятности. Не считая простой некромантии, если учесть все семьи, которым выгодно забрать часть тела, связанную с конкретным знаком зодиака, получится большой список. Более десяти, по крайней мере… Меня другое беспокоит — зачем нужно было делать все так нагло?

В глазах Лувии появился суровый холод, из-за чего она стала похожа на ученого, внимательно следившего за экспериментом.

-     По крайней мере, я надеялась узнать хоть что-то ценное у слуг семьи Эшборн.

Разумеется, они опросили слуг. Но, как и ожидалось, никто ничего не знал. Возможность общего сговора ради убедительной лжи, конечно, была, но факт заключался в том, что это было очень распространенное явление, когда слуги семьи магов даже не подозревали о существовании магии. Даже если все это был некий тайный замысел почившего Гериона Эшборна, гораздо привычнее было думать, что слуг просто пребывали в неведении.

-  Я хотя бы с алиби разобралась.

Она расспросила не только слуг семьи Эшборн, но и каждого из присутствующих в замке магов о том, чем они занимались в то время, когда, предположительно, произошел инцидент. Спрашивать Орлока напрямую было перебором, но, помимо него, ответы она получила следующие:

-      «Ну, полагаю, как первый свидетель, я ничем не могу доказать свою непричастность, да?»

-    «Я ждала брата в нашей комнате. Мой брат не настолько жесток, чтобы изувечить кого-то так сильно, не говоря уж о том, чтобы так надругаться над телом после!»

-  «Что касается меня, то я спал, впрочем, как и Грей.»

-   «Хм? В тот час я играл с Орлоком в шахматы. Игрок он посредственный, но его стратегия довольно-таки раздражает своим упорством.»

-   «Я пил в своей комнате. Если не веришь, спроси слуг, которые принесли мне выпивку!»

Фактически, все выглядело примерно так:

Хайн:

Розалинда:

Эль-Меллой и Грей: △

Флю:

Орлок и его помощник:

Сэйген:

Причина, по которой Эль-Меллой и Грей получили «треугольник», заключалась в том, что у них не было гарантов, кроме них самих.

Разумеется, они все были магами, поэтому ни одно алиби не могло исключить их из списка подозреваемых. Хоть это и было правдой, что в пределах замка Эшборна их использование магии было крайне ограничено, этого, очевидно, оказалось недостаточно, чтобы сохранить Хисири жизнь.

-   …но нанизать ее тело на меч статуи, должно быть, было не так-то просто, - добавила она к своим размышлениям.

Широко известный телекинез, с помощью которого это можно было провернуть, разумеется, существовал, но столь простая магия, как поднятие и перемещение физических объектов, была, на самом деле, неожиданно трудной. Магия с самого начала избирала окольные пути, дабы обмануть мир и заставить его произвести желаемый результат, поэтому нечто столь прямолинейное было гораздо быстрее сделать своими руками.

Но даже так, если кто-то и использовал магию, чтобы совершить недавнее убийство, то самым правдоподобным вариантом, несомненно, являлся фамильяр. Вероятно, с такой же силой, как у зверя, которого видел Хайн.

(Ангелы и звери…)

Более того, опять этот повторяющийся лейтмотив.

Самые известные херувимы, охранявшие небеса, имели те же корни, что и существа, вроде сфинксов или крылатого льва Анзуда из шумеро-аккадской мифологии. Семейств подобных крылатых зверей существовало очень много, например, символом Святого Марка, покровителя Венеции, также был крылатый лев.

Поэтому она решила попридержать ход своих мыслей и вернуться к более важным вопросам.

-  Итак, зачем кому-то убивать мага с факультета политики?

-    Может убийца тоже ищет наследие Эшборна. Или же тем самым он хотел лишить нас зацепки.

-    Судя по тому, что у нее тоже было ангельское имя, это разумная мысль. Вероятность того, что она, как наблюдатель, обладала подсказкой, ведущей к наследию, очень велика. Но это по-прежнему не объясняет, зачем ее убийство нужно было превращать в спектакль.

Лувия коснулась пальцем рубина, лежавшего перед ней на столе. С нежностью во взгляде, словно он был ее возлюбленным спутником, она внимательно и глубокомысленно наблюдала за мерцанием алого камня. Подумав какое-то время, она произнесла:

-  Может… это было послание кому-то?

-  Послание?

-  Да…

Кивнув, она облекла свою мысль в слова:

-   Возможно, в этом скрыто некое послание, предназначенное для кого-то из собравшихся в замке. Мол, «С этого момента я начну убивать вас всех подобным образом»… и теперь убийца, может быть, ждет ответа того, кому это послание предназначалось.

-   …вот как, - несколько раз кивнул ее слуга, словно действительно восхищаясь проницательностью своей госпожи, после чего сменил тему:

-  Вы заинтересовались тем молодым Лордом?

- !!!

Услышав столь неожиданный вопрос, Лувия сразу же замялась. Однако, быстро взяв себя в руки, словно ничего не произошло, она ответила своим вопросом:

-  И с чего ты так решил?

-     …миледи, вы так рьяно ухаживаете за своими плюшевыми животными, только когда у вас что-то или кто-то на уме, - сказал он, бросив взгляд поверх своих темных очков в сторону кровати Лувии.

Рядом с подушкой сидела ее плюшевая игрушка, антропоморфный щенок, мех которого был расчесан до состояния совершенства.

-   …он просто запачкался немного, вот и все, - тихо произнесла она. – Впрочем, я совру, если скажу, что совсем не заинтересовалась.

Лувия сурово нахмурила бровь. Разумеется, то, что он стал Лордом в таком возрасте – мягко говоря, случай исключительный. И хотя в Часовой башне то и дело можно было наткнуться на поразительные исключения из правил, он был самым молодым Лордом за всю ее историю, без всякого сомнения.

Нет.

Дело было не только в возрасте. История его семьи была такого уровня, что, кем бы он ни был, приглашение в ряды Лордов было подозрительным. Клоун уже собрал для нее всю возможную информацию о гостях замка. Его семья начала заниматься магией всего лишь два столетия назад. Факт того, что маги, потратившие бесчисленное множество поколений на изучение собственных таинств, приняли в свои ряды какого-то третьесортного мага, многое говорил о его покровителе.

Райнес Эль-Меллой Арчизорт.

Можно было просто сказать, что унаследование стало результатом смерти предыдущего Лорда Эль-Меллоя, но, в зависимости от точки зрения, титул Лорда вполне мог оказаться в их руках, благодаря ее собственному дьявольскому коварству.

(…хотя я понятия не имею, действительно ли она плохой человек.)

Пока что она не спешила в своих суждениях о Лорде Эль-Меллое II. У нее, может, и было мнение о нем, как о человеке, но это не должно повлиять на мнение профессиональное. Кое в чем, однако, она была убеждена.

Они явно не сочетались друг с другом.

Он был неким образом искажен в своей сущности.

Подумав об этом, она внезапно подняла голову. В дверь кто-то постучал.

Клоуну было достаточно одного лишь движения ее глаз, чтобы принять меры. Заняв позицию рядом с дверью, где его нельзя было увидеть из коридора, он постучал в ответ. Дверь отворилась, и на пороге показался беспечный силуэт.

-     Ого! – раздался возглас. Естественно, гостя уже поджидал слуга Лувии, замерев в боевой стойке и вскинув кулаки.

-    Эй, эй, пожалуйста! Мне не нужен столь грубый прием! – примирительно подняв руки, мужчина нервно сглотнул. Своей стойкой слуга показывал, что готов убить без малейших колебаний. Почти что двухметровый рост уже был внушительным зрелищем, но боевая стойка придавала ему совсем уж свирепый вид. Был он магом или нет – оставалось загадкой, но факт того, что гордая семья Эдельфельт сочла его одного достаточным для эскорта, говорил о том, что он был кем угодно, но только не обычным телохранителем.

-  Астролог Флю, - произнесла Лувия имя посетителя.

В сравнении с взглядом, которым она наблюдала за своей магией, теперь в ее глазах читались ликование и противоречивший ему холод.

-   Раз вошел в чужую комнату с таким беспечным видом, значит, был готов к такому приему, разве нет? Я не стану особо возражать, если Клоун хорошенько тебя отделает. Кроме того, я сейчас в достаточно скверном расположении духа. Может, оно изменится в лучшую сторону, если я сомкну свою ладонь на твоем пульсирующем сердце.

-      Хаха, что и следовало ожидать от принцессы Эдельфельт! – радостно рассмеялся астролог, потирая свое небритое лицо.

*

Бросив взгляд на столешницу, где лежала карта Лувии, Флю восхищенно присвистнул.

-     Вижу, ты тоже маялась гаданием. Хотя… я нисколько не умаляю твои способности, но все же сомневаюсь, что все прошло хорошо.

-  …хм, может быть.

-  Прошу, не нужно блефовать, - рассмеялся астролог, глядя на Лувию, прикрыв один глаз. – Вид у меня, может, и неказистый, но я и вправду астролог. Конечно, магия драгоценных камней семьи Эдельфельт вне моей компетенции, но астрологический ритуал я узнаю с первого взгляда. О, и не стоит стыдиться неудачи, ведь это же чужая мастерская. Земля и даже сам воздух против нас. Полагаю, ясно без дураков, что Герион Эшборн не стал бы организовывать свою игру таким образом, чтобы все можно было вмиг решить простым предсказанием. Впрочем, полагаю, мы все еще не уверены в том, что виновником того убийства был сам Герион.

Слушая его длинную речь, могло показаться, что он паясничал. Слуга Лувии по-прежнему был настороже. Если Флю допустит малейшую ошибку, кулаки Клоуна пойдут в ход. И даже если он умудрится от них увернуться, его ждало нечто более страшное — магия Лувии. Но, даже зная это, Флю оставался беззаботным.

Лувия протянула руку и прикоснулась к камням, лежавшим на столе. Что касалось магии драгоценных камней, сами камни были источником всей их магии. Поэтому в случае с Лувией столь простое движение было сравнимо с поигрыванием револьвером перед заложником. А если учесть ее способности наследницы семьи Эдельфельт, то не револьвером, а, скорее, пулеметом Гатлинга или гранатометом.

С переполняемым элегантностью напряжением Лувия прошептала:

-  Хочешь сказать, в этом ты лучше меня?

-  …Я же астролог. Работа у меня такая.

Флю похлопал грязной ладонью по пояснице, где под складками его одеяний бродяги скрывался ремень с ножами. Всего их было двенадцать, каждый олицетворял конкретный знак зодиака. Это были те самые ножи, которыми он орудовал вчера за завтраком. Если магия Лувии манипулировала энергией, заключенной в драгоценных камня, то его инструментами были именно эти ножи.

-  Полагаю, мне стоит перейти прямо к сути. Это наследие или как его там меня не особо интересует. Если конечно, оно не принесет мне кучу денег.

Слова Флю ярко характеризовали типичного грязного заклинателя. В его глазах магия была всего лишь средством для обогащения.

Но этот его образ мышления все равно был менее отталкивающим, чем у того Лорда.

Флю она, по крайней мере, могла понять.

-   Ты же, напротив, готова ради этого наследия пойти на любые финансовые затраты, я прав? – продолжил Флю с подозрительной улыбкой на губах.

-  Пытаешься попросить нанять тебя?

-  Какая наблюдательность, - со смешком произнес Флю, хлопнув себя по груди.

По странной причине этот его жест не казался грубым. Может, причиной тому просто была его непреодолимая дружелюбность. Это было, скорее, не достоинство личности, а его натура.

-   Первым, кого я встретил, был Лорд Эль-Меллой II, но он ведь гол, как сокол, верно? – сказал он, приподняв бровь и жестом показывая, насколько скудным было содержимое его кошелька.

Но в этом момент атмосфера в комнате кардинально изменилась.

Потянувшись к столу, Лувия взяла рубин. Одного лишь это было достаточно, чтобы усилить напряжение в комнате, но Флю мог сказать, что сокрытый в ней двигатель внутреннего сгорания взревел, оживая. Почувствовав, как все волосы на его теле встали дыбом, он вновь поднял руки.

-  Эй, эй, принцесса!

-  Если уж мне и нанимать тебя, то стоит хотя бы испытать твои навыки, не так ли? Поэтому, для начала, переживи хотя бы это. Клоун, в сторону.

Пуля, которую Лувия послала тогда в Лорда Эль-Меллоя II, была лишь угрозой, сгустком ее накопившегося раздражения. Сейчас же Лувиагелита Эдельфельт скопила в кончике своего пальца достаточно энергии, чтобы уничтожить фантазменного зверя невысокого ранга.

Лежавшие на столе камни с мягким звуком сами собой поднялись в воздух. В ответ на ее магическую энергию они начали излучать ослепительное сияние и закручиваться в вихрь света.

-  Узри, Калейдоскоп Эдельфельт.

Это было имя заклинания? Магическая энергия сияла, переливаясь бессчетным количеством цветов, словно калейдоскоп. Это было тайное искусство, гордость семьи Эдельфельт.

Пробудись

-       Call .

При звуках ее голоса вихрь магической энергии и парившие по комнате драгоценные камни собрались вокруг кончика пальца Лувии.

-  Н-н-ничего себе-е-е-е!

Флю в мгновение ока выхватил нож и бросил его перед собой. Нож завис в воздухе, как и тогда, во время завтрака. Однако в этот раз Флю начертил магический круг прямо в воздухе. Едва Клоун отпрыгнул в сторону, чтобы избежать готовящейся атаки, Флю изо всех сил закричал:

-  Веди меня!!

Мир утонул во всепоглощающем свете.

Взрыв, устроенный Лувией и ее драгоценными камнями, воистину был калейдоскопом. Громоподобный рев налетел на Флю, словно прекрасный ангел смерти. Когда облако дыма, наконец, рассеялось, стало отчетливо видно, что взрыв разворотил стену и пол. Лувия посмотрела на дело рук своих с неприкрытым удовлетворением.

-  Отлично сработано.

Астролог сидел в углу зоны взрыва, сжавшись, словно черепаха в панцире.

Закашлявшись, он гневно повысил голос:

-  Какого черта?! Ты всерьез пыталась убить меня?!

-    Ну надо же. Астролог, который не может предсказать даже собственную смерть, для меня бесполезен. Ну разумеется, я пыталась убить тебя, - убойной силы в словах Лувии было не меньше, чем в ее заклинании.

Лувия заметила, что он избежал атаки создав кратковременное пространство, в котором понятия причины и следствия перестали действовать. Если вкратце, то это было то же самое, что и привычные представления гадалок, указывавших на

«направления удачи». Магия, активно использующая зоны удачи и невезения, вроде фэн-шуй и возникшего из него искусства оммедо, была не такой уж редкостью. В отличие от человека, достаточно сильного, чтобы совладать с ее недавней атакой.

-   Проклятье, ты мне всю одежку прожгла! Еще и один из моих катализаторов уничтожила! Надеюсь, ты готова за все это заплатить!

Возможно, причиной тому было то, что он оказался на грани смерти, но слова Флю стали заметно беспечнее, чем прежде, что резко контрастировало со совершенным спокойствием Лувии.

-   Я дам тебе чек, впишешь любую сумму, какую захочешь. Ах да, точно. Ты же не только астролог, но и убийца, верно?

-  Я наемник.

-  В общем и целом, разницы никакой, разве нет?

-   Скажи это настоящему наемнику, и целой не уйдешь. Кстати об убийстве, не ты ли, часом, порешила девчонку с факультета политики? – агрессивно произнес Флю, стряхивая пыль с плеч в несколько жесткой манере.

-  О? А что, если это все-таки была я?

-   Да плевать мне. Если ты маг, оказавшийся в подобной ситуации, не жалуйся, если тебя пустят в расход. Особенно, если ты прибыл сюда, чтобы попытаться сохранить порядок.

-  Естественно. Это и значит быть магом, - с легкой улыбкой произнесла Лувия. В ее голосе был лишь намек на самоунижение. Даже узрев столь ужасную сцену, они остались тверды волей. Образ жизни строился на бесчисленных поколениях; словно змей, пожирающий собственный хвост, их гордость и ценности медленно уничтожали сами себя. Каким бы абсурдным ей это ни казалось, этот образ жизни стал почти что священным — убежать от этого, от сути, что делала

мага магом, было невозможно.

О свет прекрасный, оставь нас в покое. Ибо желаем мы лишь жестокой тьмы.

Пусть застой и мир воцарятся истиной в ночи.

-   Ну, если хочешь, чтобы я провернул нечто подобное, тогда ладно. Обычно я прошу надбавку за столь нестандартную услугу, но ты же Эдельфельт, так что сомневаюсь, что это тебя обеспокоит. Скажу лишь, что даже не думай просить меня разобраться с Цезармундом. Я не намерен с ним связываться, сколько денег ни предлагай.

-   Это приемлемо. Я все равно даже не думала просить тебя об этом. Ты ему не ровня, – Лувия едва заметно кивнула. Своим поведением она явно давала понять, что о себе у нее, конечно же, мнение иное. – Если я и намерена о чем-то просить тебя, то это будет устранение того, кто совершенно никчемен…

Она вдруг замолчала. Ее улыбка плавно изменилась. С невероятной мягкостью, словно желая казаться жестокой, Лувиагелита Эдельфельт прошептала:

-  Ты покончишь с Лордом Эль-Меллоем II по моей просьбе?

3

—На утро третьего дня.

Мой учитель шагал по коридорам глядя сквозь окна замка на Солнце с таким видом, словно оно было его злейшим врагом. Я шла рядом, украдкой бросая взгляды на тех, кто составлял нам компанию. Ими, конечно же, были Орлок и его помощник.

-    О? Хочешь вновь изучить место убийства? - произнес Орлок, сообразив, в каком направлении двигался мой учитель.

Центральный атриум со статуей ангела, где была убита Адасино Хисири.

Приблизившись к двери, мы увидели на ней табличку. Тогда это ускользнуло от нашего внимания, но, похоже, даже у этого помещения было имя.

-  ...мммм... Хамаэль?

-    Камаил. Не ангел Шемхамфораш, но все же довольно значимый в сфирот каббалы. Таким же образом он связан со Скорпионом и Марсом, порой его даже называют "Ангелом-хранителем вторников", - сказал учитель, вновь без всяких колебаний блеснув своими знаниями. Не уверена, может, по причине того, что это было всего лишь обычное знание для всех магов, но я находила несколько раздражающим то, как он всякий раз обыденно озвучивал такую информацию.

-  Он возглавляет ангелов разрушения и, как часто говорят, во многом похож на демона, - произнес Орлок, словно пытаясь развить мысль, когда учитель замолк.

Кстати, я ни разу не слышала, чтобы его помощник говорил. Есть вероятность, что он, на самом деле, гомункул.

-     -Здесь сильное эхо от шагов, не находите? - заметил Орлок, когда стук каблуков моего учителя разнесся по атриуму. Учитель медленно опустился на колено, и Орлок задал очередной вопрос:

-  Не лучше ли было все тут изучить сразу же после обнаружения тела?

-   Тогда нельзя было сказать, когда ситуация перерастет в очередное убийство. На самом деле, в тот момент я больше всего опасался именно Вас.

-  Ну надо же, - Орлок сухо рассмеялся, когда услышал ответ моего учителя.

Кому-нибудь постороннему они могли показаться стариком и внуком, которые прекрасно ладят друг с другом. Но, на самом деле, не будет ничего странного, если между ними в определенный момент вспыхнет битва не на жизнь, а на смерть - хотя нет, учитывая разницу в способностях, это будет всего лишь убийство слабого. Именно таким было их сотрудничество.

Слуги семьи Эшборн уже убрали тело, но в атриуме еще осталось несколько пятен крови. Учитель начал систематически изучать их одно за другим. Он то и дело доставал из кармана пузырек с какой-то жидкостью. Одна капля - и цвет пятна крови разительно изменялся. Глядя на эту процедуру, Орлок потирал подбородок, словно поглощенный процессом.

-    Вот как. Это больше похоже на средневековую алхимию, нежели на науку. Или, может, правильнее назвать это колдовством?

-    Проанализировав концентрацию магической энергии, оставшейся в пятнах крови, мы сможем определить, время смерти мисс Адасино. Что же это еще, если не магия, верно?

-  Конечно, конечно. В конце концов, наука и магия спят в одной постели. Хотя данная метафора, наверное, слишком уж современная, чтобы быть точной. Знаешь, если твои методы слишком прямолинейны, ты отдаляешься от таинства, - небрежно произнес Орлок, судя по всему, наслаждаясь беседой.

-   Ну, я многое перепробовал. Просто так уж вышло, что этот метод дается мне лучше всего, - вежливо ответил учитель, не отрываясь от своего исследования.

Капая жидкостью на пятно крови, он внимательно следил за тем, как меняется ее цвет, после чего переходил к следующему. Не забывая тщательно все записывать в свой блокнот, он порой извлекал пузырек с другой жидкостью, капля которой отправлялась следом за первой. Если честно, в любой другой ситуации этот незамысловатый процесс показался бы откровенно скучным. И тем не менее Орлок наблюдал за всем этим с безраздельным вниманием. Выражением лица он походил на ребенка, впервые в жизни увидевшего насекомое.

-  Мне досталось ангельское имя "Нанаил", - внезапно произнес он.

-  Главный в знаке Овна, олицетворяет падение гордости.

-    Да. Если твои предположения верны, меня убьют, вырвав язык. Хехе, это даже славно, в своем роде.

- ...

Не сказав ни слова, учитель капнул жидкостью на очередное пятно крови.

За окнами Солнце продолжало уверенно подниматься в небеса, и я начала думать о сегодняшнем завтраке. Ранее до меня доносились приятные запахи, значит, его уже приготовили в столовой, как и вчера. Как будто Адасино Хисири и не убивали вовсе.

Или, может, подобный инцидент был всего лишь обыденным происшествием в жизни мага.

-   ...нет, слишком уж это странно, - внезапно нарушил молчание мой учитель и потер пальцами подбородок.

-  Что именно?

-  ...где ее очки? Что с ними случилось?

Услышав этот несколько странный вопрос, Орлок и я нахмурились.

- ...?

-  Очков ведь на ней не было, когда ее нашли, верно?

-    Ну, естественно. Не очень-то удобно выдавливать человеку глаза, когда на нем очки.

Слова Орлока были очевидными. Поэтому-то никто тогда и не уделил этому внимания. Всеобщие взгляды были прикованы не к ее очкам или другим вещам, а к тому, что произошло с ее глазами.

-  ...точно. Но, основываясь на этом, время ее смерти...

Прежде чем учитель успел закончить, Орлок посмотрел в сторону двери и произнес:

-  О, значит, вы теперь тоже работаете вместе?

В дверном проеме, который они миновали не так давно, виднелись две фигуры. В отличие от Орлока и учителя, эти двое явно не сочетались друг с другом. Девушка, красота которой затмила бы всех остальных на любом балу, и астролог, грязный, словно только что пересек пустыню.

Лувия и Флю.

Позади них высился слуга Лувии. Несмотря на почти что двухметровый рост, он, что странно, великолепно вписывался в обстановку. Наверное, это умение было частью его профессии.

-   Ах да, уж простите за это, - сказал Флю, потирая свою щеку. В отличие от слов, в его улыбке не было даже намека на застенчивость или робость. Он изобразил большим и указательным пальцами жест, словно показывая толщину пачки банкнот. - Меня, скажем так... "профинансировали". Похоже, что теперь я играю в этой команде.

-  Это в твоем духе, - без всякого интереса произнес учитель, по-прежнему стоя на коленях. К двум склянкам присоединилась лупа, через которую он продолжал наблюдать за изменяющимся цветом пятен крови.

-       Если это возможно, попрошу меня не беспокоить. Я занят важным исследованием.

-  И что ты надеешься узнать из этого? (...что?)

Я нахмурилась. В голосе Лувии присутствовала плохо скрываемая резкость, словно она была чем-то разозлена. Либо они просто были слишком разные, либо их отношения испортились после того, как мы случайно ввалились к ней в комнату, но очевидное опасное напряжение присутствовало между ними с самого начала. Однако в этот раз все, казалось, было гораздо хуже.

-  Многое.

-   Многое? Что ты надеешься узнать, если даже не знаешь способностей своих подозреваемых? - вновь задала свой вопрос девушка. Тем самым она явно давала понять, что не примет ничем не подкрепленные домыслы.

-   Ну, да, в этом нет никакого смысла. По крайней мере, когда дело доходит до "howdunnit".

-  "Howdunnit"?

-   Прошу прощения, это жаргон детективных романов. По сути, "How done it" или "Как преступник совершил злодеяние?". Аналогично с "whodunnit" - "Кто преступник?". Никогда нельзя сказать, на какие сверхъестественные вещи способны маги, поэтому без знания пределов это бессмысленные вопросы. Когда дело касается тайны Гериона или даже этого инцидента, подобное прямолинейное дедуктивное мышление не стоит и выеденного яйца.

Я, в какой-то степени, поняла, что хотел сказать мой учитель. Даже в моей родной деревне детективных романов было в избытке. Их герои, знаменитые детективы, проявляли свои невероятные интеллектуальные способности, сосредотачиваясь на этих двух вопросах, но когда частью сложного уравнения становились маги, от подобного мышления было мало пользы. Зная, что некоторые маги способны проходить сквозь стены или летать, начинаешь понимать, что способов совершить преступление попросту не счесть.

-    Но "whydunnit" — зачем было совершено преступление — вот это можно выяснить, - медленно добавил учитель. Элементальное родство индивида, вне зависимости от происхождения, отразит его натуру. С магией точно так же. Маги еще до своего рождения становятся частью истории магии. Не важно, примут ли они эту судьбу или же пойдут против нее, это, без сомнения, оставит клеймо на самой их сути. В этом отношении, маг никого не способен обмануть.

Говоря мягким тоном, он не отрывал взгляд от пола. Порой счищая пыль маленькой кисточкой, порой изучая пол через лупу, он продолжал бороться с уликами. Видимо, учитель так старался, что у него на лбу начали скапливаться бусинки пота, который он время от времени вытирал тыльной стороной ладони.

-   Поэтому я верю, что если не смогу найти разгадку этой тайны, то хотя бы подберусь к ней вплотную.

-  Каким же образом? - продолжила свой напор Лувия.

Дело было не в том, что она не понимала разъяснения моего учителя. Лувия, скорее, пыталась выдавить из него доказательства. Поддавшись на провокацию, учитель, наконец, поднял взгляд.

-  Взять, например, магию драгоценных камней семьи Эдельфельт... Выражения лица Лувии заметно исказилось.

-      Связь между магией и драгоценными камнями можно проследить до Месопотамии и Древнего Египта. Поэтому, по сути, она так же стара, как и человеческая история. С самого начала драгоценные камни были символом величия и аристократии. С точки зрения же различных форм алхимии, они использовались для сохранения здоровья и молодости. На ум сразу же приходит аристотелевская "Книга о камнях", но Камень также представлен как один из основных элементов и одна из четырех природ в "Физике" Хильдегарды Бингенской.

Название книги, упомянутой учителем, было мне знакомо.

Разумеется, "Книга о камнях" Аристотеля имела огромное значение даже в историческом плане. Она не только являлась научным каталогом семидесяти двух минералов и их использования в медицине, но и, если мне не изменяет память, также говорила об источнике силы камней.

...и опять семьдесят два.

Я знала, что это значимое число в магии, но из-за его слишком уж частого появления в последнее время мне начало казаться, что оно, скорее, проклято.

-   Но, если посмотреть на Гандр, которым ты грозилась меня прикончить, твоя магия по происхождению явно ближе к северной Европе. Это означает, что она использует драгоценные камни в качестве медиума, вливая в них магическую энергию и придавая им цвет кровью владельца или иными телесными жидкостями. Лучше воспринимать это, как форму специализированной рунической магии. Тогда как состояние магии рун, в целом, можно охарактеризовать словом "упадок", семья Эдельфельт использовала драгоценные камни и открыла для себя новый путь. Вероятно, причина, по которой все арии ваших заклинаний произносятся на английском языке, кроется в этом же. Что мы узнали из этой информации? А то, что, как Эдельфельт, ты, вероятно, несказанно гордишься невероятной ценностью своих камней, чем очень отличаешься от многих других аристократов.

-    Заткнись! - крик Лувии положил конец объяснению моего учителя. - Еще слово, и от тебя даже пыли не останется!

Казалось, ее прежняя злость удвоилась — нет, тут даже сравнивать было не с чем. Все ее тело излучало невиданную доселе убийственную ярость. Даже я невольно отшатнулась, хоть и не являлась той, на кого был направлен ее гнев.

-      ...могу я попросить не угрожать моему юному другу? произнес Орлок Цезармунд с веселой улыбкой на устах.

Разумеется, Лувия никак не могла забыть о его присутствии. Не в силах пренебречь его словами, она выгнула бровь.

-  Друга?

-    Все верно. Он, на самом деле, очень интересный молодой человек. Будет довольно прискорбно, если его разнесут на куски здесь и сейчас. Тебя это не устраивает? - сухо хихикнув, спросил Орлок.

В сравнении с их первой встречей в холле замка Адра, они словно поменялись местами. Если в прошлый раз она заставила его раскрыть свой секрет, то теперь настал его черед срывать покровы.

Под напором этого пустого, бездушного смеха белокурой девице не осталось ничего иного, кроме как вернуть свои драгоценные камни обратно в карманы. Сделав это, она вновь повернулась к моему учителю.

-    Ну конечно. Похоже, ты действительно любишь магию. Тебя даже можно назвать исследователем магии, - сказала Лувия, гневно выпятив грудь. – Но если бы ты и вправду знал магию, то понял бы, что лишь разрушаешь ее.

При этих словах на лице учителя возникло ужасно сложное выражение. У него был таинственный вид, словно он ощутил ностальгическую горечь.

-  ...мой учитель однажды сказал мне то же самое.

-  Значит, у тебя был великолепный учитель.

-      Разумеется. Другого такого мага нельзя найти. Он единственный, кто достоин имени Эль-Меллой... был единственным.

Увидев, как перекосило его лицо, я невольно затаила дыхание. Кайнет Эль-Меллой Арчибальд.

Учитель моего учителя.

И, возможно... тот, кого мой учитель убил собственными руками. Но Лувия вдруг развернулась к двери, прекратив свой натиск.

-  Тогда хорошего вам дня, господа. Буду надеяться, что ты найдешь даже кусок звезды, ползая по полу, словно животное.

-   Увидимся, - Флю взмахом руки внес свою лепту в прощание и последовал за блондинкой.

Когда они удалились на достаточное расстояние для того, чтобы ничего не услышать...

-      Вы ведь намеренно ее провоцировали, не так ли? - спросил учитель, посмотрев на Орлока.

-     Ммм. Мне внезапно захотелось отомстить ей за нашу первую встречу. Благодаря тебе, я смог сполна этим насладиться. Ха, недовольная физиономия этой гиены — бесценное зрелище. Это было настолько освежающе, что я, наверное, проживу теперь на несколько лет больше, - с довольным видом произнес старик.

Может быть, он всего лишь ребячился, но один неверный шаг может привести к смерти.

-  ...учитель.

Услышав мой голос, учитель заверительно положил руку на мою голову, сокрытую капюшоном.

Он на меня даже не взглянул, но его ладонь гладила мою голову неожиданно нежно.

-  Спасибо за защиту, - сказал учитель. - Благодаря Вам, я смог кое-что узнать.

-  О? - глаза Орлока сощурились, вновь затерявшись в море морщин.

-  Могу я задать Вам вопрос, мистер Цезармунд?

1

—сам образ был «спусковым крючком». У всех магов были разные методы.

Одни представляли себе, как боёк ударяет по капсюлю патрона, другие – как что-то пронзает их сердце. Неожиданно большое количество магов полагалось на сексуальное возбуждение, к тому же многим среди них приходилось пользоваться наркотиками. Вне зависимости от метода, эти образы инициировали процесс обращения нервов в теле мага в Магические цепи.

Активируя эти цепи, маг соединялся с великой магической формулой, служившей основой, и превращал себя в «систему для реализации таинств».

Для Флю таким «спусковым крючком» была жажда.

Бескрайняя пустыня. Сухость во рту, с которой он ничего не мог поделать. Пот перестал течь уже давным-давно, и даже его глаза начали засыхать. Он готов был совершить любое злодеяние ради капли воды—

—нет, такие мысли приведут лишь к смерти от обезвоживания.

Используя обычную, чистую жажду в качестве энергии, он подстегнул свои нервы.

Внезапно, на него нахлынуло чувство, словно с сосуда сорвало печать. Он повернулся.

Агония стала экстазом. Жажда – наслаждением.

Веди меня

- Lead me!

Едва прозвучали эти слова, мир изменился вместе с ним.

Шесть ножей взмыли в воздух и погрузились в каменный пол, словно тот был сделан из масла, формируя магический круг.

Но три из них продолжали дрожать.

Им что-то сопротивлялось. Исход столкновения двух сверхъестественных феноменов целиком зависел от навыков вовлечённых индивидов. Именно поэтому Флю даже не думал отступать. Ещё раз распалив од в своём теле, он преобразовал её в магическую энергию и вновь ударил ею по ножам.

Веди меня сейчас же

- Lead me now!

Вняв крику Флю и потоку магической энергии, ножи взлетели вверх и с силой вонзились в ближайшую стену.

—Или так могло показаться. Когда инструменты Флю коснулись каменной поверхности, то, что должно было быть стеной, начало исчезать. Ножи упали на землю — и от стены не осталось ни следа.

Другими словами, она была ненастоящей.

Установленный барьер не устоял перед «путеводством» астрологии Флю.

-     Хорошо справился, - раздался за его спиной элегантный голос. Спустя секунду к разверзшейся перед ними тьме протянулась бледная рука.

Пробудись

-       Call .

В ладони Лувиагелиты Эдельфельт вспыхнуло пурпурное пламя. Могло показаться, что языки огня сожгут её белую изящную руку, но пламя без всякого вреда окрасило багрянцем кожу девушки и разогнало мрак.

Флю опустился на пол с усталым вздохом.

-     Это меня изрядно вымотало, - сказал он, вытерев пот со лба тыльной стороной ладони.

На самом деле трюк, который только что провернул Флю, потребовал предельной концентрации, что отразилось на его лице — он словно состарился лет на десять. Естественно, подобное происходило не всякий раз, когда он использовал магию. Просто этот барьер в замке Адра был очень мощным.

Покинув Лорда Эль-Меллоя II и его друзей, Лувия и Флю начали обыскивать каждый угол замка. Взвинченная Лувия не пропускала ни пылинки. Их поиски были такими дотошными, что, как казалось Флю, в сравнении с ними бледнел даже Эль-Меллой, ползавший на коленях с лупой в руке.

-  —ай…

Флю начал массировать шею в районе глотки.

Похоже, это была реакция на использование магии. Мало того, что использовать магию в пределах замка было невероятно сложно, так это ещё причиняло боль, которая исходила от самих Магических цепей. Мучительное ощущение трущихся друг о друга костей было совсем уж невыносимым от осознания того, что боль была лишь иллюзией, порождённой его цепями.

-  Магу такая боль должна быть в радость, - произнесла Лувия, словно это было нечто само собой разумеющееся, и, едва заметно кивнув, сказала, словно на что-то намекая: – Действительно, дверь откроется перед достойным. Явно задача для мага.

(Что ж, думаю, она права.)

Во всём, что касалось магии, секреты были жизненно необходимы. Недаром таинства назывались таинствами. Если их понять, они утратят свою силу. Разумеется, увидев чью-то магию лишь единожды, раскрыть её секреты не удастся. Именно поэтому Лорд Эль-Меллой II внушал страх своей проницательностью.

Ладно, если бы он просто интересовался историей или происхождением магии. Но если он также проникал в мысли и теории тех, кто владел этой магией…

Флю почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. (…Интересно, он сам это осознает?)

Но если бы ты и вправду знал магию, то понял бы, что лишь разрушаешь её.

Лорд Эль-Меллой II явно понял, что скрывалось за словами Лувии. И именно это разозлило её еще сильнее.

В сравнении с Эдельфельтами, прозванными самыми элегантными гиенами, Лорд Эль-Меллой II был ещё большим вором. Если одного лишь взгляда на

свойства магии юных магов ему было достаточно, чтобы узреть их природу, он, в определённом смысле, будто крал таинства из их будущего.

(…и этот человек – Лорд?)

Самое высокое положение в Часовой башне, занимаемое лишь двенадцатью магами.

Или, может, они были теми еретиками, которые не пожелали оставаться в рамках Ассоциации — не захотели быть «разрушителями».

Освещая путь пурпурным пламенем в ладони, Лувия осторожно спускалась по возникавшим из тьмы ступеням. Даже столь незамысловатые движения она совершала с элегантностью танца. Вскоре они остановились перед деревянной дверью, которую она открыла без всяких колебаний.

-  …Что за чёрт?

Флю поспешно зажал ладонью рот и нос. В комнате царила жуткая вонь. Если бы его попросили описать её словами, он бы сказал, что кто-то словно выпотрошил целое стадо домашнего скота, смешал все внутренности в одну кучу и оставил гнить на несколько лет. Несмотря на прижатую к лицу ладонь, вонь просочилась в его глотку и легкие, из-за чего Флю пришлось отчаянно сопротивляться рвотным позывам.

-    Похоже, мы нашли, что искали, - нахмурилась Лувия, тоже прикрыв нос ладонью.

В сравнении с остальными помещениями замка, это было очень тесным. В комнате без окон были лишь кровать, стол, серебряная пентаграмма и медный кубок. На полках лежали разные маленькие приборы, явно предназначенные для использования в магии. Помимо них, по всей комнате можно было заметить множество инструментов с лезвиями и шипами, покрытых ржавчиной и тёмными пятнами.

(…устройства для пыток?)

Флю вспомнил различные пыточные приспособления, которые видел в прошлом, вроде «железной девы» и «медного быка». Больше всего тревожило то, что все инструменты либо напоминали ангелов внешне, либо были покрыты узорами с ними. Образ обычно милого амура, запятнанный засохшей кровью, был неожиданно отталкивающим.

Похоже, что это была личная комната Эшборна.

Мебель, магические приборы, инструменты для пыток – всё погрязло в образах ангелов. Своими небольшими размерами комната создавала впечатление ловушки на дне глубокого болота.

-  Это здесь Герион Эшборн восстанавливал Магические метки?

-  Или, может, здесь он извлекал их из тел, - ответила Лувия.

Внезапно, в голове Флю вспыхнули образы инструментов для пыток, которые использовали для того, чтобы сдирать кожу с жертв во времена охот на ведьм. Даже матёрый наёмник вздрогнул при этих словах.

-  …картина?

Взгляд Флю остановился на одной из полок, где стояло нечто, явно не вписывавшееся в обстановку. Это была маленькая картина, написанная так детально, что он сначала даже спутал её с фотографией.

Однако, не обратив на Флю внимания, Лувия направилась прямо к столу. На покрытой пылью столешнице было запечатлено множество магических кругов.

-  …значит, это основополагающая формула Эшборна?

-  —подожди!

Даже если не брать в расчёт саму комнату, шанс того, что в этих магических кругах таилась опасность, был велик. Но Лувия, которую это, похоже, не волновало, провела пальцем по одному из них.

Раздался щелчок, и круг отреагировал зарядом молнии. Описав дугу, она ударила по кольцу Лувии и исчезла во вделанном в украшение драгоценном камне. Лувия как ни в чём не бывало продолжила изучение магических кругов.

Увидев слова, написанные вокруг них, она зачитала вслух:

-  Асмодей, Бельфегор, Ваал, Адрамелех, Лилит… Услышав эти зловещие имена, Флю выгнул бровь.

-  Демоны… или, скорее, падшие ангелы? Или, может, клиппот?

-    Ты быстро схватываешь, не так ли? Тёмная сторона сфирот, лежащих в основе каббалы. Я ожидала увидеть описания добродетелей и ангелов, к которым стремятся люди, чтобы попасть в Рай, а не пороков и падших ангелов, низвергнутых в Ад. Похоже, это истинная природа основы замка Адра.

Лувия ненадолго замолчала, после чего вдруг улыбнулась, словно увидела прекрасный цветок.

-  Да… теперь у нас есть вся необходимая информация. Ну что, покажем им, как ведут дела Эдеьфельты?

*

Розалинда Истари всё своё время проводила в четырёх стенах.

Следуя указаниям брата, она ела завтрак и ланч в выделенной им комнате и редко выходила за порог. Обычно, её юное сердце места бы себе не находило от столь долгого пребывания в одном помещении, но после инцидента с Адасино Хисири она была более чем довольна своим положением. Благодаря вмешательству брата, ей не пришлось лицезреть сцену преступления, но потеря прекрасной женщины, вызывавшей в ней восхищение, тяжёлым грузом опустилась на грудь Розалинды.

(Кто…?)

Вопрос «Кто мог такое сотворить?» раз за разом проносился в её голове.

Она понимала, что убийцей мог быть любой из собравшихся в замке магов. Розалинда выросла там, где магия ценилась больше человеческой жизни, и не ставила это под сомнение. Более того, она даже не могла вычеркнуть из списка

подозреваемых собственного брата. Она прекрасно понимала, что ради её защиты он станет любым чудовищем или демоном — и находила это крайне печальным.

Но даже так, она могла лишь тихо ждать в своей комнате — безмолвно сидеть, опустив взгляд и коря себя за свою беспомощность.

-  Что-то не так? Если тебе нехорошо, я могу сделать чай. Правда, у меня только зелёный… - дружелюбно произнёс её телохранитель, временно заменявший Хайна.

-  Простите… мистер Сэйген.

-   Хаха, да ничего страшного. Мне в радость проводить время со столь милой юной леди! – подмигнул ей Сэйген, слегка ударив себя в грудь.

Она бы не сказала, что подмигивания… хорошо ему давались. Неудивительно, что ему ещё пришлось ударить себя по груди. Несмотря на то, что она впервые проводила столько времени в одном помещении с представителем противоположного пола, не связанным с ней родственными узами, присутствие ямабуси по неизвестной причине не вызывало в ней напряжения.

-  Твой брат сказал тебе что-нибудь?

-  Нет. Лишь то, что с Вами я буду в безопасности.

-  …вот как.

Губы Сэйгена растянулись в несколько ироничной улыбке.

Розалинда доверяла словам брата с простодушной невинностью.

Узнав об убийстве Адасино Хисири, Хайн первым делом связался с Сэйгеном. Сам Хайн отправился проводить расследование, но пока с ней был этот чудаковатый ямабуси, мир казался Розалинде чуть более приятным.

-  Между вами что-то произошло?

-  …неа. Ничего. Совсем ничего, - отозвался Сэйген, но после небольшой паузы пожал плечами и признался: - …впрочем, думаю, это нормально, если тебя видит насквозь кто-то, вроде Хайна. Давным-давно я оставил путь мага.

-  Вы… оставили?

-  Ага, - Сэйген мягко провёл ладонью по рукаву своего причудливого одеяния.

-   Магии, как правило, обучают лишь одного ребенка в семье, верно? Так уж получилось, что мой отец был весьма успешен в искусстве любви, - произнёс ямабуси с фривольным смешком.

В современном мире такое было редкостью, но если заглянуть достаточно глубоко в прошлое, то можно было найти достаточно примеров в лице королей или других власть имущих, количество отпрысков которых измерялось сотнями.

-  И он подумал: «Почему бы не заставить их состязаться друг с другом?».

-  Состязаться? – лицо Розалинды дрогнуло.

-   Да. Разумеется, он сам был ямабуси, и поэтому мест для наших тренировок хватало. Несмотря на то, что магия в целом становится тем слабее, чем больше людей её изучает, сюгэндо – несколько иной случай. Поскольку оно наполовину является религией, количество людей, изучающих его основы, не создаёт большой разницы.

Хоть у него и было много учеников, настоящие тайные знания передавались лишь немногим из них.

Разумеется, для магов это была истинно верная процедура. Самой распространённой схемой было, когда семьи выбирали одного из своих отпрысков, а остальных даже не извещали о существовании магии. Разные регионы и стили магии породили множество отклонений от этой схемы. Похоже, что семья Сэйгена была одной из них.

-   Для начала, системы магии на Востоке отличаются от западных. Наша секта многое переняла из западных моделей, поэтому у нас даже были такие вещи, как Магические метки, передававшиеся из поколения в поколение. И угадай, кто получил метку моей семьи? Я рано выбыл из дела, поэтому мне было плевать. Я любил магию в целом, но не стремился к Истоку с выпученными глазами, словно одержимый. Впрочем, полагаю, мне таланта не хватало, а не интереса. Разумеется, это разбило сердце моему учителю — отцу — но он понимал, что ничего не может с этим поделать. Но именно на такой случай у меня и был брат.

-  У Вас был брат? – в голосе Розалинды слышался интерес, поскольку история Сэйгена начинала походить на её собственную.

-  Ага. Я бы не сказал, что он был ровней Хайну. Твоего братца не так-то просто обскакать, верно? По крайней мере, не было никаких сомнений, что он был самым умелым из всех моих братьев и сестёр. Многих из них подобное решение разочаровало, но это было всяко лучше, чем яд гу.

Яд гу.

Этот термин был связан с магией. Маг собирает множество существ, как правило, различных ядовитых змей и пауков, а порой даже гигантских многоножек и скорпионов. Всех их помещают в небольшой горшок, где они начинают убивать и пожирать друг друга. Последняя тварь, сумевшая одолеть всех остальных, после становится катализатором для магии проклятий. Эта практика была широко распространена в континентальной Азии и не ограничивалась ядовитыми тварями. Были даже случаи, когда люди проворачивали подобное с кошками, собаками и даже волками.

В данном случае Сэйген явно имел в виду смертельную битву между учениками, после которой выживший становится наследником. Для семей, в которых магии обучалось более одного ребёнка, это была относительно привычная практика. Можно было сказать, что Сэйгену и его братьям и сестрам повезло, что их отец не избрал этот метод для определения наследника.

-  Но всё закончилось ужасно, - едва слышно усмехнулся Сэйген. – Потому что отец оставил в живых остальных, таких, как я. Некоторые из моих отвергнутых братьев и сестер затаили обиду. Поодиночке они не могли сравниться с моим братом, но все вместе… глупо, не правда ли? Если они планировали объединиться, то никто из них уже не годился на роль наследника — в общем, когда ритуал пересадки Магической метки моему брату был завершён, они устроили неожиданное нападение.

Розалинда затаила дыхание.

-   Как ты понимаешь, всё закончилось трагедией. Мой брат сам по себе был упрямым, но когда вмешался учитель, нападавших перебили всех до единого.

Дураки. Выжил лишь я, потому что развлекался в тот момент в городе, ведь мне было плевать на церемонию. В результате главный храм сгорел в огне, а вместе с ним – мои брат и учитель.

- …

-   Несмотря на всё это, брату удалось выжить, благодаря Магической метке. Понимаешь? Это был огонь, созданный из сюгэндо. Мы, монахи, часто ходим по раскалённым углям, поэтому у нас природная сопротивляемость огню, но то был огонь тэнгу. Его тело обуглилось до самых костей, честно. Метка же… она поддерживала в нём жизнь. Он ещё двигался, когда я его обнаружил. Думаю, услышав всё это, ты сможешь догадаться, о чём он меня попросил.

В голосе Сэйгена чувствовалось не свойственное ему напряжение. Он словно не хотел говорить об этом, но не мог себя остановить.

-   Он попросил меня… изъять у него метку. Разумеется, мой брат фактически был уже мёртв, так что ты, вероятно, можешь представить, в каком состоянии была метка. Нас нельзя было назвать династией магов. Да, наша история насчитывала десять поколений, но мы были лишь ветвью другой большой семьи. Так почему бы не оставить всё ей и жить дальше своей жизнью? Никто об этом, видимо, даже не задумывался. Сохранить магию, сохранить таинство, сохранить метку, Исток – наша цель… кому какое дело?

Сэйген словно плевался словами.

-  Придурки они. Все до единого.

Он вновь с искаженным гримасой лицом погладил свой рукав. Однако это гримаса вскоре исчезла, растаяв в мягком вздохе.

-   Но даже так, это была просьба моего брата, и я не мог отказать, верно? Я думал, что мне сможет что-нибудь помочь.

-  Вы… хотели что-то сделать?

-  Я бы не сказал. Но иного выбора не было. Мне ничего больше не оставалось, несмотря на то, что я так сильно всё это отвергал. Я сдался, мне не хватало таланта и мужества, но после гибели брата и учителя мне был лишь один путь – продолжать то, что они начали. Смешно, да?

Гримаса вновь исказила лицо Сэйгена. Несмотря на то, что ему так и не удалось полюбить путь магии, жизнь отшельника не была для него чем-то сложным. Жизнь в дикой природе бок о бок с животными, какой бы сложной она ни была, наполняла его сердце чувством полноты, чувством обогащения. Изначально сюгэндо было практикой, рождённой от союза специфического региона и причудливой магии, поэтому последователи этого учения не были так одержимы таинствами, как маги Запада.

Ему больше по душе был глубокий лес, где пахло землёй. Или наблюдение за падающим снегом в обнимку с дикими животными.

Небо всегда было бескрайним, звёзды всегда озаряли землю своим сиянием. Даже в ту ночь, когда смертоносная болезнь лишила его глаза, при нём было лекарство, вручённое ему братом. Оно было таким горьким, что у него отнялся язык, но для Сэйгена ничего слаще не было во всём мире.

-   Мой брат по-настоящему любил магию, - спокойно сказал он, потирая свою повязку на глазу. – «Это так здорово, когда чувствуешь, как твои познания расширяются» или «мне кажется, что я могу даже схватить те облака» — он всегда говорил что-нибудь подобное. Я этого не понимал, но решил, что если возьму метку, то, возможно, однажды мои дети будут чувствовать то же самое. И я подумал, если это произойдет, тогда… может, смерть моего брата не будет напрасной.

В основе всех поступков Сэйгена лежала эта мысль.

Он знал, что не подходит, и поэтому просто ждал… желал появления настоящего наследника Магической метки.

Сэйген был как Хайн, который однажды отверг Магическую метку и в итоге невольно принял её из-за состояния Розалинды, отказавшись от всего. Но по своей сути они были полными противоположностями.

Может, именно поэтому ему удалось так сильно сблизиться с Хайном. Он заполнял брешь в своём сердце.

-  …так вот как всё было… - произнесла Розалинда, опустив взгляд.

-    Хахаха. Хайна мне провести не удалось. Он ясно дал это понять, - сказал Сэйген, почесав нос.

——Я знаю, кто ты на самом деле.

После убийства Адасино Хисири Хайн внезапно подошёл к Сэйгену и сказал ему это. Ямабуси ошалел от такого заявления, но Хайн не дал ему опомниться.

——Ты и вправду ненавидишь эту свою метку, да?

——В таком случае, мы с тобой похожи.

Эти слова глубоко врезались прямо ему в душу.

Сказанное Хайном пробудило тупую боль в сердце Сэйгена, пустом и израненном, но также излечило нечто гораздо более мучительное. Именно благодаря этому Токито Дзиробу Сэйген чувствовал, что не зря приехал в этот замок.

-  Простите, что Вам пришлось рассказать мне всё это.

-  Ничего страшного, - отозвался Сэйген, помахав рукой.

Сморщив лицо так, что Розалинда невольно сравнила его с маленьким забавным зверьком, Сэйген потер ладонь о свой наряд, прежде чем похлопать девочку по голове.

-   Не волнуйся. Что было, то прошло. Для меня это теперь всего лишь удобный

сон.

Сон.

Потому что он сам решил полагаться на других. Сэйген делал вид, что он

такой же маг, как и остальные, и это было для него верхом эгоизма.

Поэтому это было для него всего лишь «удобным сном».

-  В любом случае, нам остаётся лишь ждать возвращения Хайна, верно?

-  …ага, - ответила Розалинда и, не удержавшись, зевнула. Словно смутившись, она сразу же прикрыла рот руками.

-      …мистер Сэйген, как думаете, кто убил мисс Хисири? Неужели это действительно проклятие Эшборна?

-   Хм, хороший вопрос. Маги часто так поступают. Но если это действительно всего лишь проклятие, Хайн ведь ни за что не проиграет, верно?

-  …да. Потому что Хайн… мой…

Затихнув, Розалинда завалилась набок и заснула.

Укрыв её одеялом, Сэйген мягко погладил девочку по голове.

*

Хайн Истари вновь ступил в сады замка Адра.

Шелест листьев над головой был похож на смех ведьмы.

-    …похоже, я иду, куда надо, - пробормотал он, бредя по тропе, усеянной опавшими листьями.

Лувия объединилась с астрологом Флю и принялась за поиски подсказок в стенах замка. Хайн избрал иной подход.

Ангел становится зверем. Устремив взор на запад, он пожирает Солнце.

Прошлой ночью Хайн находился в совершенно ином месте, когда эти слова возникли на его приглашении.

Похоже, ангельское имя Адасино указывало в совершенно иную сторону. Ангельские имена Хайна, Лорда Эль-Меллоя II и Лувии относились к знакам

Водолея и Рыб. С простой астрологической точки зрения это обозначало позицию между тремястами и тремястами шестьюдесятью градусами. Словом, если разделить небо на четыре периода, они укажут на конец зимы. Зная это, Хайн смог вычислить нужную точку, проведя линии из соответствующих комнат.

Однако Хахазия Хисири и Нанаил Орлока (о последнем Хайн узнал тайком) относились к знаку Овна. А это сектор между нулем и тридцатью градусами, указывавший в совершенно другую сторону.

Исследовав это направление, Хайн вновь обнаружил постаменты. Как и ожидалось, самих статуй нигде не было видно, но на его приглашении вновь вспыхнули знакомые слова.

Ангел становится зверем. Устремив взор на запад, он пожирает Солнце.

То же самое послание.

Однако, изучив окрестности, он обнаружил следы, словно по земле что-то волокли.

Подумав немного, Хайн положил ладони на ближайший каменный монумент и навалился на него из всех сил.

После долгих усилий постамент, наконец, поддался, обнажив дыру в земле.

Повеяло сквозняком. Хайн увидел ведущую вниз лестницу, исчезавшую во мраке.

Для старых европейских замков не так уж необычно было иметь несколько секретных подземных проходов, но этот выделялся тем, что был слишком глубоким.

-  …это здесь прячется тот зверь?

Обдумав возможные варианты, Хайн приготовился. Если зверь узнает, что его убежище раскрыли, он может переместиться в другое место. Так что сейчас или никогда.

Хайн начал медленно спускаться вниз.

Звуки его шагов разносились громким эхом. (———неужели Хисири тоже нашла это место?) Это было очень даже вероятно.

Значит, она вплотную подобралась к разгадке тайны замка Адра. В результате

—  или, может, в наказание за это, её и убили.

(К тому же, может, Эшборн намеренно дал мистеру Орлоку и мисс Хисири разную информацию…?)

Если так, то в чём же смысл?

Её убили в другом месте и уже после нанизали на меч статуи? Её и вправду погубило какое-то проклятие?

Наконец, спускаясь всё ниже и ниже, Хайн ощутил чужую магическую энергию.

(Похоже, это сердце его мастерской.)

Он едва ли сомневался в том, что весь замок был одной огромной мастерской мага, но вряд ли Эшборн занимался своей загадочной магией именно там. Нет, наверное, всё происходило именно здесь, в этом тщательно укрытом месте, которое продолжало работать даже после смерти хозяина. Или, может, это было частью секрета, оставленного им в завещании.

Преобразовать

- Convert , - прошептал Хайн, и Живой камень в его теле отреагировал.

В тот же миг он оказался облачён в рыцарскую броню, а в его руке возникло копьё. Несмотря на всю её анахроничность, эта броня подходила ему куда лучше любого другого наряда. Хайн думал, что причиной тому, видимо, была зацикленность его семьи на прошлом. Маги были существами, обитающими во мраке истории.

В этом смысле Сэйген был гораздо сильнее него. Не своей магией, напротив.

Потому что магия была, по своей сути, наслаждением.

Эйфория от обладания силой, выходившей за рамки привычного мира. Пусть это погрязшая в прошлом дисциплина, отказаться от радости, превосходившей всё, что могла предложить жизнь, было невероятно сложно. Перед наслаждением, что несла магия, бледнели даже боль и страдания, которые таил в себе процесс обучения.

Сэйген, отбросивший это всё по собственному желанию, был сильным. Или, может, правильнее было бы сказать, что в нём была чистота, как правило, свойственная лишь животным. Даже Лорд Эль-Меллой II не мог побороть свою жажду знаний.

В каком-то смысле это была сила, которую Хайн никогда не мог обрести.

- …

Звуки шагов разносились эхом.

Таким громким эхом, что он даже начал сомневаться в том, что слышал именно собственные шаги. Скрещённые судьбы. Обращённые феномены. Реальность, искажённая магией.

Как маги, они были рождены из теней.

В таком случае возвращение в свою колыбель было для них неизбежно.

В конце концов, желание магов достичь Истока исходило из похожей мысли, разве нет?

- Ахх.

Наконец, он остановился.

Глаза Хайна, усиленные магической энергией, узрели ещё более глубокую тень, тьму среди тьмы.

Зверь, созданный из теней, практически невидимый во мраке прохода, не желал раскрывать свою истинную форму. Увидев старого знакомого, Хайн едва заметно улыбнулся.

- Мы снова встретились.

Встав в боевую стойку, он направил копье на противника.

Даже если он был зверем, Хайн понятия не имел, каким уровнем интеллекта тот обладал. Он вполне мог быть не умнее обычного дикого животного, но если им управляли, то нельзя было исключать вероятность, что зверя подготовили специально для того, чтобы противостоять Хайну.

Поэтому ему ни на секунду нельзя было расслабляться.

Решив не полагаться сверх меры на свою броню, он выставил вперёд копьё, дабы удержать противника на расстоянии. Если зверь окажется быстрее, чем в прошлый раз, пока в своих средствах они будут ограничиваться копьём и когтями, Хайну удастся сыграть на преимуществе своего оружия и победить. Но если у зверя припрятан другой трюк в рукаве…

…что ж, с проблемами он будет разбираться по мере их поступления.

—Тьма устремилась вперед.

Хайн сделал выпад, и раздался резкий звук.

Не было ни крови, ни даже царапины на броне Хайна. Он определённо почувствовал, как его копьё ударилось обо что-то твёрдое.

Но.

- …похоже, ты достал меня.

Хайн цокнул языком, изучая наконечник своего копья.

Его не было. Когти зверя были нацелены не на Хайна, а на его оружие. Копьё было гораздо прочнее его доспехов. Не осталось никаких сомнений — зверь стал гораздо сильнее с их последней встречи.

Тень отступила, словно смеясь над ним.

Как тебе такое? Я могу с лёгкостью разорвать твои доспехи.

- …

Не сказав ни слова, Хайн взмахнул копьём. Древко из чистого металла укоротилось, вновь сформировав на своём конце лезвие.

К чему это? Копьё, созданное твоей алхимией, уже не устояло перед моими когтями. Неужели ты думаешь, что в этот раз всё закончится как-то иначе? Похоже, зверь прямо-таки дрожал от возбуждения.

Он прыгнул.

Мчась зигзагами по узкому коридору, он походил на бильярдный шар размером с человека. Зверь прыгнул пять раз, восемь, больше двадцати. Как бы сильно Хайн ни усиливал свои глаза, человеку просто физически не по силам уследить за предметом, движущимся со скоростью свыше трёхсот километров в час.

Атаковав Хайна со стороны его слепой зоны, зверь разорвал когтями его броню, словно та была сделана из бумаги.

Однако, как ни в чем не бывало — броня внезапно вздыбилась и схватила зверя.

-  Я это предусмотрел, - мягко произнёс Хайн. Его броня отличалась не только прочностью.

В данном случае он обратил её в полную противоположность — смягчил, чтобы заманить противника. Когда когти рассекли его копьё, Хайн изменил особенности брони, преобразовав её в цепи, и затем сковал зверя.

-  А теперь давай взглянем, что же ты такое на самом деле. Медленно развернувшись, Хайн вновь поднял своё копьё. Зверь продолжал беззвучно завывать.

2

Рассвет четвёртого дня.

Наши утренние приготовления были в самом разгаре. Большую часть минувшей ночи мы разговаривали с Орлоком, поэтому учитель, как и всегда, клевал носом, пока я помогала ему одеваться. Когда мы уже собирались покинуть комнату, чтобы насладиться завтраком, дверь отворилась, и на пороге возник один из слуг семьи Эшборн.

Нам вновь принесли печальные новости.

Снова этот зал.

Солнечный свет, лившийся потоком сквозь застеклённую крышу, был похож на ангельскую лестницу. Эта ирония от нас не ускользнула.

Здесь же мы обнаружили тело Хисири, нанизанное на меч ангела. Рядом с той же статуей нашим глазам предстало чьё-то тело.

Зрелище невольно вызывало мысли о старых историях про средневековых рыцарей. У ног ангела на пьедестале, закованный в доспехи, лежал Хайн. Его руки безвольно свисали вниз, глаза были закрыты.

Даже в смерти у него было лицо рыцаря из сказки. Наверное, нам стоило быть благодарными за то, что его благородные черты не изуродовали, чего нельзя было сказать о Хисири.

Благодарными? Кому?

Цокнув языком, мой учитель после первого же взгляда на тело пробормотал себе под нос:

-   …значит, у Хайна был Ариил, - глаза его замерли на отсутствующей левой ступне Истари. Никому из присутствовавших не надо было говорить, что эта часть тела соответствовала ангельскому имени «Ариил». Да, это мой учитель первым озвучил мысль о том, что ангельские имена были своего рода предсказаниями наших смертей, но даже он, увидев подтверждение своей теории воочию, словно проглотил камень. Беспомощное, опустошающее чувство.

На груди Хайна было заметно большое пятно крови. Скорее всего, именно эта рана стала причиной смерти. Даже обрубок ноги не кровоточил так сильно, указывая на то, что ступни его лишили уже после смерти. Мои эмоции были парализованы увиденным, и поэтому мне оставалось лишь хладнокровно вносить факты в блокнот один за другим.

Но…

-    …почему?! – раздался крик, преисполненный несчастья. - Почему, почему именно он?!

Я могла лишь смотреть на заливавшуюся слезами девочку. Рядом с ней стоял Сэйген, опустив взгляд и стиснув зубы.

-  Хайн…

Оба выглядели так, словно лишились части себя.

…нет, в этом они были не одиноки. Даже учитель был мрачен как никогда. Разумеется, после трагедии с Хисири это зрелище шокировало уже не так сильно, но на его бледном лице застыло такое выражение, словно ему хотелось лишь как можно скорее встретить собственную смерть.

-   Если Адасино Хисири олицетворяла авторитарность, - раздалось за нашими спинами, - тогда Хайн, наверное… эмоции, да? Хахаха, похоже, из нашей башни Дженга убирают один кирпичик за другим.

-  —Орлок, - развернувшись, произнёс учитель.

-     Но я ведь уже согласился работать вместе с Вами, разве нет? В этом отношении Вы теперь в ещё большей безопасности, чем прежде, не так ли?

Опасная улыбка старика на мгновение явила нам затаившегося внутри него демона.

Учитель не ответил. Вместо этого, извинившись, он повернулся, прошёл к центру зала и с горечью на лице остановился перед сжавшейся Розалиндой. Прежде он встречал немало ужасных магов, но ещё ни разу я не видела на его лице такую боль. Но даже так, он непоколебимо произнёс:

-  Мисс Розалинда, могу я взглянуть на Вашего брата?

-   Вы! – всхлипывая, девочка посмотрела на него. Её вызывающий взгляд явно говорил о том, что она никого не подпустит к Хайну. – Вы! Вы! Это Вы его убили?! Или Вам просто радостно от того, что сгинул ещё один соперник?! Будете и дальше убивать людей, пока не перебьёте всех?!!

Обвинение Розалинды повисло в воздухе. Та же решимость, покаравшая учителя за то, что он осмелился подойти к ней, эхом отдавалась в её глазах и голосе. Выражение её лица чётко давало понять, что если кто-нибудь посмеет коснутся её брата даже пальцем, она оторвёт его вместе с рукой. Казалось, даже ангелы, которыми полнился замок, отступили перед её неповиновением.

-  …нет, это не… - учитель запнулся, стиснув кулаки.

Никакие их слова наверняка не достигнут Розалинды. Её истину отняли у неё. То, что связывало её мир воедино, было разорвано. Счастье, которого она заслуживала, исчезло, уступив место трагедии.

-   Похоже, его убили незадолго после полуночи, - произнёс Орлок. – Ну что, будем опять собирать алиби?

-   Нет уж, увольте, - резко ответила Лувия и развернулась, чтобы покинуть зал.

–   Я уже более-менее ухватила суть того, что скрывается за всем этим фарсом. Мне нужно подготовиться, - сделав небольшой формальный реверанс, она удалилась.

Удостоив её лишь мимолётным взглядом, учитель вновь набрался решимости и обратился к Розалинде:

-  Мисс Розалинда…

-      Никто к нему даже пальцем не притронется! – с вызовом заявила восьмилетняя девочка.

Создавалось впечатление, что даже десятитысячная армия не смогла бы совладать с чувствами, которые сейчас бушевали в её маленьком теле.

Повисла напряжённая тишина. Видя её решительное лицо, я шагнула вперед.

-   …Розалинда. Сэйген, - я замерла рядом с учителем, который, нахмурившись посмотрел на меня. – Вы позволите мне провести небольшую поминальную службу по Хайну?

-  …поминальную службу?

Глаза Розалинды дрогнули. Впервые за всё это время горевшая в них враждебность угасла. Это лишь подтвердило мою мысль о том, что броня, которой эта девочка окружила себя, была последней защитой её маленького сердца.

- …я…

Я не намеревалась это делать. У меня не было на это права.

Тогда почему же я сказала ей эти слова?

-  Я… хочу вознести за него молитву.

*

Пришло лишь трое.

Не считая меня, сюда явились лишь мой учитель, Розалинда и Сэйген.

Мы похоронили их на лесной поляне, вдали от садов замка. Слуги семьи Эшборн выкопали могилы и поместили их тела в землю с таким непроницаемым спокойствием, словно не почивших закапывали, а куски сломанной мебели.

-  Нам следовало сразу же позаботиться о теле мисс Адасино, - сказал учитель, глядя на два могильных холма.

Теперь же она была похоронена рядом с Хайном. Учитывая их совместимость, было бы неудивительно, если бы кто-нибудь из них пожаловался на то, как всё обернулось, но в данном случае у нас и вправду не было другого выбора.

Время было уже за полдень. Осеннее солнце, казалось, роняло на нас свои лучи с чувством одиночества.

Если бы не громада замка, высившаяся вдалеке, сухой запах земли и опавшие листья создали бы практически поэтическую атмосферу.

-  Грэй.

-  …хорошо, - едва заметно кивнула я, услышав голос учителя.

Сначала я взяла небольшую курильницу и, поставив её перед собой, зажгла благовония. К счастью, в замке этого добра было полно. По правде говоря, я должна была не забыть про святую воду, но, во-первых, у нас её не было, во-вторых, это не казалось подходящим для мага вне зависимости от того, был он когда-то связан с Церковью или нет.

Поэтому мы решили не утруждать себя пышными похоронами и не думать о мольбах тех, кто остался позади. Оставалось лишь вознести молитву за усопших.

Я сделала глубокий вдох.

-  Господь, в тебе ищем мы прибежища…

Слова свободно текли из моих уст. Я мимоходом подумала, что это, наверное, и называется телесной памятью. Мне никак не удавалось вспомнить правильные слова, но они сами собой начали слетать с губ, едва я открыла рот.

-  …и взываем к твоей безграничной милости. Прими в объятия свои душу раба твоего, Хайна…

Слова, которые я позабыла давным-давно, текли беспрестанным потоком.

Но мне они казались ложью. Я не была священником и не верила ни в Бога, ни в его религию. Среди нас всех лишь Хайн, наверное, был самым верующим, но даже он отвернулся от Церкви. Может быть, он был бы против такой молитвы.

Но.

Кто сказал, что молитвы за усопших возносятся ради живых?

Кто сказал, что если тебе по силам утешить того, кто убит горем, то можно на время отложить сомнения по поводу его веры?

-  …очисти от грехов, освободи от оков смерти… Внезапно, мои слова остановились.

Я напряглась и повернулась к остальным.

-  Грэй? – окликнула меня Розалинда. Но я не могла продолжать.

Что там дальше? Первая часть молитвы прошла гладко и очень естественно, но теперь она, казалось, полностью покинула моё тело. Словно всё это было лишь иллюзией с самого начала, я больше не могла вымолвить ни слова, как бы сильно ни старалась вспомнить. В детстве я слышала эту молитву много раз, но, похоже, безбожнице, вроде меня, не дано было постичь её по-настоящему.

-  Всё в порядке? – вновь обратилась ко мне Розалинда.

- …я…

Мне нужно было попросить прощения.

Я покрыла позором последние минуты её возлюбленного брата. Я знала, что этому нет прощения. Но как мне извиниться? Что я могла предложить ей, не опозорив её брата ещё сильнее?

Я почувствовала, как на моё плечо легла чья-то рука. Низкий голос, принесённый пропахшим сигарами дыханием, негромко произнёс мне на ухо:

-  …и даруй вечный покой.

Услышав следующие слова молитвы, я сглотнула и, спустя несколько мгновений, продолжила:

-  …и даруй вечный покой. Об этом просим мы тебя, Господи. Закончив молитву, я перекрестилась.

Аминь.

Да будет так.

Молитва за усопших. Даже если мы не верим в вечную жизнь после смерти, прошу, будь с нами, Господи, и с нашими тленными душами.

Никто не проронил больше ни слова, и над поляной повисло тихое спокойствие. Я закрыла крышку  курильницы и едва удержалась от того, чтобы

устало опуститься на землю. Но не успела я проделать то же самое и со своими чувствами…

-  …Спасибо, - склонила голову Розалинда. Всё было так, словно она избавилась от гнетущего её злого духа. Внешне девочка всё ещё как будто лишилась частицы себя, но эта потеря больше не сковывала её сердце. – И… прошу прощения. Я наговорила много ужасных вещей.

-  …э-м-м, это… - попыталась я что-то сказать, но поняла, что не могу подобрать подходящих слов. К счастью, Розалинда, не заметив этого, продолжила:

-  Откуда ты, будучи магом, знаешь эту молитву?

-  …вообще-то я… не совсем маг…

-    Она выросла на кладбище, - произнёс учитель, словно не в силах больше сдерживаться.

Он выглядел крайне утомлённым. Череда убийств, постоянные взгляды со стороны остальных магов... Даже обычный желудок не выдержал бы такого стресса, не говоря уж о таком болезненном, как у учителя.

-  Кладбище?

-  …всё очень сложно, - сказала я, пряча лицо в тени капюшона.

Мне ещё не удалось разобраться во всём, что касалось моего старого дома. И я не могла всё объяснить никому другому, потому что сама ещё не до конца поняла и приняла это. Впрочем, я сомневалась, что вообще когда-нибудь смогу это принять. В конце концов, идея вечной жизни после смерти была для тех, кто не мог принять свою жизнь такой, какая она есть, не так ли?

Бросив в мою сторону ещё один взгляд, учитель вновь произнёс:

-  Сэйген, ты не проводишь мисс Розалинду в её комнату?

-  Хм? А, да. Конечно.

Вняв просьбе моего учителя, Сэйген повёл Розалинду обратно в замок.

-  После такого я уверен, что он без труда найдет путь на небеса.

-  …благодарю.

Услышав мои слова благодарности, учитель едва слышно фыркнул.

-   Похоже, есть такие, кто думает, что маг не должен иметь ничего общего с молитвами. Даже это «аминь», вообще-то, напрямую связано с каббалой.

-  …правда? – я удивлённо вытаращила глаза.

-  Имя этой технике нотарикон. Изначальная фраза звучит как «Адонай Мелеф Неман» — в переводе что-то вроде «Наш Господь, праведный король». Из первых букв этих слов и получается «аминь». В наше время оно чаще всего переводится как

«да будет так».

Для мага это, может, было общеизвестным фактом, но я всё равно удивилась.

-   Хотя маленькой Розалинде это, похоже, ещё не известно. По возвращении в Лондон я добавлю эту тему к твоей домашней работе.

Тихонько хныкнув, я повесила голову в ожидании конца лекции.

Но эта наша беседа меня немного порадовала. Она напомнила мне о нашей жизни в Лондоне ещё до приезда в замок Адра.

Взгляд учителя метнулся в сторону, противоположную той, куда ушли Розалинда и Сэйген.

-  У тебя ко мне какое-то дело?

-  О, кажется, меня раскрыли! – шутливо произнёс Флю, покинув своё укрытие за замковой стеной.

Похоже, одного лишь взгляда на астролога было достаточно для того, чтобы на лице учителя отразилось раздражение.

-  Тоже пришёл помолиться?

-     Ха, едва ли. Мне просто было интересно, какую такую молитву может вознести маг. Я подошёл в тот момент, когда ты возилась с курильницей.

Решив не указывать на то, что Флю, можно сказать, был здесь все это время, учитель извлёк свой портсигар. Срезав ножом кончик новой сигары, он произнёс, словно начиная новую беседу.

-  Огонька не найдется?

-    Конечно, - Флю поднял руку, и я услышала металлический звук. Учитель нахмурился.

-  Маг, а таскаешь с собой зажигалку? Тебя, часом, на смех не поднимают?

-   А что ты хочешь от меня на похоронах? Использовать алхимию и создать огонь из собственной мочи?

-  Ха.

Губы учителя отреагировали на вульгарную шутку. Позже я узнала, что фосфор, использовавшийся в создании спичек, был открыт с помощью старого алхимического опыта, включавшего в себя выпаривание мочи. В любом случае, шутка благополучно пролетела мимо меня.

Затянувшись сигарой, учитель вновь произнёс:

-  Разве Лувиагелита Эдельфельт не попросила тебя от меня избавиться?

-    Ну да, попросила. Правда, по-своему, - Флю игриво пожал плечами, явно наслаждаясь собой.

Услышав это, я невольно затаила дыхание, но они продолжили беседу как ни в чём не бывало.

-  По-своему?

-    Ага. Наша принцесса сказала, что хочет похоронить тебя «с точки зрения репутации». Ей хочется показать всему миру, какой ты жалкий и беспомощный. Довольно прямолинейно, не так ли?

Глаза учителя широко распахнулись.

-    Что ж, очень… оригинально, - мигнув несколько раз, с тяжёлым вздохом произнёс он.

-    Покажи ей это лицо, и она будет в экстазе, готов поспорить. Думаю, её просто бесит то, как ты критикуешь и смотришь на всех с высоты своей колокольни, вот и всё.

-  Что-то я не помню, чтобы так себя вёл, - сухо ответил учитель.

-   Это не важно, потому что помнят все остальные. Хотя тебе, наверное, тоже стоит вспомнить.

На лице учителя возникло невероятно сложное выражение.

-  По ощущениям так всё наоборот.

-  Что?

-   …проехали, - покачав головой, учитель посмотрел на два земляных холма, под которыми покоились Хайн и Хисири.

– Броня Хайна была разнесена в клочья, - пробормотал он, словно только что это вспомнив. Ещё до погребения ему удалось мельком изучить тело.

Услышав эту информацию, Флю потёр ладонью небритую щеку.

-  Похоже, знаменитый Живой камень Истари оказался не таким уж крутым.

-   Я сам его увидел впервые, но он остался невероятно прочным даже после смерти Хайна. Полагаю, мало какая магия смогла бы пробить его при жизни владельца. Похоже, в формуле заклинания, создававшего броню, была нестабильность. Всё указывало на то, что какие-то… когти нашли эту уязвимую точку, пробили броню и пронзили его грудь. Было очень похоже на раны мисс Адасино. А ещё от меня не ускользнули признаки того, что его Магическая метка также была насильно извлечена.

-  Ты уверен? – Флю подался вперёд, словно сильно заинтересовавшись.

-  Опять же, как в случае с мисс Адасино, похоже, Хайна убили в другом месте и уже после принесли его тело к статуе.

-  Точно, в зале не было никаких следов борьбы.

-  В таком случае, будь то Хайн или мисс Адасино, мы всё ещё не знаем, где их убили. Значит… вероятность того, что место убийства как-то связано с секретом Эшборна, довольно-таки высока.

-    Да? – Флю как-то двусмысленно кивнул, из-за чего было сложно понять, согласился он с этим или нет. – Но тогда к чему все эти усилия? Зачем таскать тела в зал? Если ты прав, не лучше ли было бы сделать всё так, словно они «исчезли»?

-  …ну…

Прежде чем продолжить, учитель развернулся.

Рядом с двумя могильными холмами, где мы не так давно возносили молитвы, теперь удобно расположился в своём инвалидном кресле Орлок.

-  Ну-ну, а вот и старик. Пришли поиграть в телохранителя?

-  Нет, вовсе нет. Похоже, девчонка что-то замышляет. Я решил пригласить вас понаблюдать вместе со мной.

При этих словах учитель с подозрением покосился на Флю.

-  Ты заявился только для того, чтобы следить за мной?

-  Да ну? – невинно присвистнув, отозвался Флю.

Перестав обращать на него внимание, учитель быстро кивнул мне, прежде чем вновь повернуться к Орлоку.

-  Идёмте.

3

Учитель и я тотчас же поспешили в комнату Лувии. На первый взгляд всё выглядело так, словно её комната была полностью избавлена от любого упоминания об ангелах. Причём избавлена настолько тщательно, что могло показаться, будто мы покинули замок Адра.

Оказавшись на месте, я удивлённо моргнула.

-  Розалинда, Сэйген.

Потому что те, кто совсем недавно покинул нашу компанию, уже были здесь.

-    Нас позвал дворецкий, - произнесла Розалинда, бросив взгляд в сторону Лувии, которая стояла в центре комнаты.

Её завитые локоны были словно отлиты из золота. Глубина смотревших на нас, подобных драгоценным камням глаз лишь усиливала атмосферу таинственности вокруг неё. Рядом с Лувией стоял её слуга Клоун.

-  Лорд Эль-Меллой II. Так и думала, что ты объявишься рано или поздно.

-  Что именно ты планируешь предпринять?

-   Положить конец этому фарсу. Мистера Орлока я тоже позвала. Не против, если я опущу занавес и покончу со всем этим? – её улыбка была подкреплена бесподобной самоуверенностью.

Если верить учителю, Эдельфельтов прозвали «гиенами» не просто так. Они были склонны кружить вокруг конфликтов, к которым не имели никакого отношения, и, улучив момент, резким движением выхватывать часть добычи для себя.

Если вкратце, у них была природная способность вынюхивать самый лакомый кусок, но не благодаря логике, а какому-то гораздо более глубокому чутью.

-  Положить конец? Ты никак не можешь—

-  О, очень даже могу! – перебила его Лувия, явно отвергая слова моего учителя.

–  Прежде я думала просто устроиться поудобнее и наблюдать, но это привело лишь к бессмысленным смертям.

Учитель напрягся, получив этот тонко завуалированный удар. Мы оба с болью понимали, что те, кого смерти Хисири и Хайна ранили и разозлили больше всех, находились сейчас в этой комнате вместе с нами.

-    Оба они были дорогими представителями нашего мира. Да, наши пути магии, может, и разнились, но каждая капля крови мага подобна маленькому драгоценному камню. Более того, маг их уровня – сокровище, не сравнимое ни с одним земным кладом. Пусть кармой нашему миру предначертаны застой и стабильность, они были теми, кто мог заложить основу для того, чтобы преодолеть эту судьбу и вырваться за её пределы. Разве я не права?

Эти грубые слова, прозвучавшие из уст столь утончённого существа, ударили нас не хуже пощечины.

Эта девушка была, без всякого сомнения, аристократкой. Она с серьёзным видом взирала на бесчисленные комедии и трагедии, которыми полнился мир, но

ей всё было мало, и она бунтовала, словно воин, отважно размахивая флагом сопротивления.

Я слышала от учителя, что в прошлом маги были королями.

Сама земля была важна для магии, поэтому для магов, королей и прочей знати было вполне естественно за неё бороться. Теперь же, когда эти священные земли пребывали в железной хватке Ассоциации магов и других подобных ей организаций, знать среди магов стала лишь тенью былого, старыми семьями, хранящими старые традиции.

Но даже так, эта девушка в одиночку демонстрировала эти достоинства минувших дней.

Это было едва заметно, но вид Лувии пробудил в моей груди слабую боль.

Она тоже была полностью порабощена прошлым, но тогда почему ей удавалось так смело шагать вперёд?

Раздался сухой смешок. Похоже, Орлок, наконец, прибыл.

Казалось, её злоба — и ритуал, что она подготовила — была ему крайне интересна.

-   Почему бы не дать ей попробовать? Удастся ей или нет, мы в любом случае получим зацепку, не так ли?

Учитель недолго хранил молчание. Поправив пальцем сигару во рту, он поднял голову и произнёс:

-  И как ты хочешь это сделать?

-  Мы с Флю нашли скрытую комнату.

-  Скрытую комнату? – нахмурился учитель.

-   Да. Благодаря этому, нам удалось обнаружить основополагающую формулу всего замка Адра. Хотя на то, чтобы изучить её и выстроить собственный ответ, ушло немало времени.

-  «Выстроить» ответ?

Она мягко улыбнулась и раскрыла ладонь, являя нашим взорам драгоценный камень.

-  Все комнаты, все коридоры… все Магические цепи, проходящие сквозь замок, теперь заключены в этом камне. На это мне потребовалось полдня.

Глаза учителя расширились, едва он осознал, что это всё значило.

-  Подожди, ты ведь не хочешь сказать, что…

-   Вот именно, - на лице Лувии расцвела сладкая улыбка. – Я решила сделать мастерскую замка Адра своей собственной.

Одни лишь эти её слова, произнесенные вслух, лишили меня дара речи. Она была подобна паразиту.

Или, может, компьютерному вирусу, о которых я то и дело слышала после переезда в Лондон.

Даже я, почти что ничего не знавшая о магии, интуитивно чувствовала весь ужас этих слов. Мастерская была результатом десятков лет, целых поколений упорного труда. Если Магическая метка была своего рода искусственным органом, то мастерскую можно было назвать искусственным миром.

Это был метод чистой грубой силы. Пока мой учитель пытался аккуратно разобрать всё по кирпичикам и разрешить каждую загадку замка, Лувия завладела всем замком сразу всего лишь за какие-то полдня.

Всё было так похоже на Дон Кихота, ополчившегося против мельниц.

Нет, в данном случае заблуждение старого рыцаря было бы реальным. Он сражался бы с гигантом, не имея ничего, кроме меча.

-   Едва я сделаю это, разоблачить преступника, или проклятие — или что бы это ни было — будет раз плюнуть с помощью моих камней. Что может быть проще?

-   Ты должна знать, насколько высокого уровня эта мастерская. Даже если ты Эдельфельт…

-  Нет.

На краткий миг в чертах её лица промелькнул страх. Но прошло мгновение — и остался лишь горящий взор того, кто готов был просить вызов своему величайшему противнику.

-  Узрите искусство семьи Эдельфельт.

-  Лувиагелита—

Не успел он остановить её, как она подняла правую руку.

Пробудись

-       Call , - слетело с её прекрасных уст.

Сапфир, зажатый между её пальцами, словно изображавшими рыцарское приветствие, начал сиять, пробуждая остальные драгоценные камни. Было очень похоже на зажжённый фитиль бомбы, но мне почему-то вспомнился один из кабинетов редкостей Британского музея, когда пространство вокруг неё заполнило ослепительное многоцветное свечение.

Это был магический круг из драгоценных камней.

Учитель протянул руку, но её оттолкнуло со звуком, похожим на удар грома, словно активированное заклинание также служило своего рода барьером.

Удовлетворённо улыбнувшись, Лувия вновь прошептала:

Пробудись

-       Call .

Первым шагом была зона вокруг самой Лувии. Магический круг начал медленно вращаться.

Энергия, распространяясь, приняла форму спирали.

Из последующего объяснения учителя, к которому я добавила собственную интуицию, стало более-менее понятно, что Лувия словно пыталась решить головоломку. Вроде той, когда из спичек выкладывают равенство «3+4=5», которое нужно исправить, передвинув лишь одну спичку.

Она воздействовала на основополагающую формулу замка Адра с помощью своих драгоценных камней и магической энергии, дабы создать мельчайший сдвиг, который приведёт к полному изменению всей формулы.

Разумеется, обычная головоломка со спичками блекла в сравнении с размахом и сложностью этой задачи.

Масштаб её охватывал весь замок Адра, и потому магические круги должны были быть достаточно точными для того, чтобы даже муравей не смог проскользнуть незамеченным.

Как бы много камней она ни использовала для усиления, это походило на попытку сваять скульптуру с помощью струи из пожарного шланга на расстоянии в несколько дюжин футов.

Но…

Пробудись

Соединить

Зелёный-6

с  Красным-8

Пробудить Красный-10                 и

передать Синему-4

-       Call

. Connect with Green6 for

Red8 . Excitation Red10, and circulation to Blue4

Синему-6

соединиться с Синим-7 9 11

и Красным-5 6 25

соединиться с Зелёным

и         Красным-11

. Blue6 , thou connect with Blue7 , 9, 11,   and Red5, 6, 25      for Green

and

Red11 .

Таков намеченный                                      мною путь

Thou shall be fish for coming with me.

…заклинание продолжалось.

Вторым шагом была вся комната.

Закручивавшаяся спиралью магическая энергия подняла свою «голову», словно змея.

Камни, которые заранее были разложены по всему замку, начали отвечать, и заполонившая пространство магическая энергия начала кружиться, будто в танце. Вторя движениям энергии в воздухе, весь замок начал вибрировать. Дрожь всё усиливалась, превращаясь в ощутимую тряску.

Мой учитель поднял взгляд к потолку.

-  …весь замок?

-   Эй, эй, только не говори, что действительно хочешь это провернуть, - даже Флю, который, по всей видимости, ей помогал, недоверчиво присвистнул.

Даже этим людям, повидавшим бессчётное количество таинств, было сложно принять то, что сейчас разворачивалось перед их глазами. Магия Лувиагелиты Эдельфельт приближалась к тем невозможным высотам, которые можно было описать лишь словом «гениальность».

Удастся ли ей?

Орлок же, тем временем, прищурился, не проронив ни слова.

Пробудись благодать

-       Call    grace !

Третий шаг тотчас же расширился, покрыв весь замок.

Сияющие огни растянулись, соединяясь друг с другом и формируя магические круги. Каждый из этих кругов продолжил расширяться, соединяясь с другими кругами, создавая более большие и сложные формы. Она пыталась вписать новые значения в уже существующие круги, не повреждая их.

Всякий раз, когда один из них оказывался завершён, камни вокруг Лувии начинали радужно светиться. Уже более двух третей камней сменило цвет. Когда все они подвергнутся изменению, Лувия, скорее всего, обретёт полный контроль над замком.

В комнате возникли очертания огромного магического круга, которые начали приближаться к Лувии, как будто замок принимал нового хозяина. Даже я, не

являясь    магом,    буквально    кожей    чувствовала    поток    магической    энергии, заполняющей комнату.

-  Готово! – глаза Лувии победно блеснули.

Учитель, однако, тяжело вздохнул, явно не разделяя её радость.

-  Нет… реакция не должна быть такой… Замок содрогнулся от мощного толчка.

В тот же миг Лувия покачнулась и начала падать. И не только она. Флю, Клоун и даже Сэйген скрючились на полу, словно пытаясь удержать собственные тела.

-  Орлок!

Даже старый маг не стал исключением. Он удивленно хрипнул, и его, оторвав от кресла, бросило на пол.

Нет…

…я тоже не избежала этой участи.

Призрачная боль расцвела в моей правой руке, словно её объял огонь. Казалось, каждый нерв в моём теле обернулся против меня. Эти нервы, благодаря которым я жила, отсекло от моего тела, и я даже подумать не успела о сопротивлении, как в глазах начало быстро темнеть.

-  Грэй!

Даже голос учителя словно донёсся до меня откуда-то издалека.

Рядом с Лувией в воздухе возникла непроглядная тьма. Она распахнула свою пасть, словно желая поглотить лишившуюся чувств девушку.

-  Проклятье…!

Последним, что я увидела, была рука учителя, тянувшаяся к нагрудному карману его пиджака.

После этого я потеряла сознание, и меня, учителя и Лувию затянуло во тьму.

4

—Разумеется, это был замок Адра.

Передо мной был знакомый обеденный стол, за которым все приглашённые в замок маги завтракали тем первым утром. Сейчас за столом сидели несколько фигур с ножами и вилками в руках и радостно смеялись, словно были частью представления театра теней.

-    Ха. Если попытаешься соединить магические круги таким образом, они у тебя и года не продержатся. Твоя магия всё такая же неказистая, не так ли?

Тем, кто произнёс это, пожимая плечами, был Орлок Цезармунд. И он не сидел в своём инвалидном кресле. Несмотря на то, что его преклонные годы были очевидны, этот Орлок был явно моложе того, которого я знала. Не говоря уж о том, что его манера речи была гораздо более шутливая и весёлая, чем та, к которой я уже привыкла. Никто бы не поверил, что это тот же самый старик, облачённый в покров глубокого неприятия и злобы.

-  Тебе что-то не нравится?

-  Ага, твоя физиономия в том числе.

-  Заткнись, бессмертный мешок с костями.

-    —Разве можно так с мистером Орлоком, дорогой? Он же проделал такой долгий путь только для того, чтобы помочь тебе, - произнесла сидевшая вместе с ними женщина.

Она была красавицей с вьющимися волосами. Простое льняное платье идеально смотрелось на ней.

-  Вы очень добры, мисс.

-  Благодарю за Вашу помощь, мистер Орлок.

—Что-то было не так.

—Это воспоминание не принадлежало мне.

—То, что снедало меня, принадлежало кому-то другому.

-  А, наконец-то до тебя дошло, - раздался голос. От смешанного с ним белого шума было больно ушам.

-  Вот именно. Это единственный путь. Тебе было это известно с самого начала. Почему к тебе не пришло осознание?

Кто это? Кто это? Кто это?

-  Твоя Магическая метка...

Показалась чья-то рука.

И затем со щелчком, словно закончилась плёнка в бобине, воспоминание вновь оборвалось.

*

Я чувствовала, как моего лица касалось что-то тёплое.

Казалось, эта теплота была единственным, что меня оберегало. Взглянув в тусклые, усталые глаза, что смотрели на меня, я рассеянно прошептала:

-  ...учитель?

-   Наконец-то очнулась, - со вздохом произнес он, убирая руку от моего лица.

Учитель поправил мой капюшон и затем стукнул меня по лбу.

-  Ой—!

-  Следи за капюшоном. Говорил же, что не желаю видеть это лицо.

-  ...х-хорошо.

Извинившись, я натянула капюшон на голову и села.

-  Кажется, я видела... сон. О замке Адра.

-   Правда? Если его видела именно ты, то тогда я непременно послушаю твой рассказ позже. К несчастью, мы сейчас не в том положении, чтобы расслабляться, - сказал он, осматриваясь. - Похоже, мы в ловушке. Видимо, сработал какой-то защитный механизм замка.

И я, наконец, поняла, о чём он говорил.

Всё в пределах моего поля зрения было запятнано густой чернотой. Участок в несколько метров вокруг нас всё ещё представлял собой знакомый мне каменный пол, но даже он медленно исчезал в приближающейся тьме.

-    Я успел создать замкнутый барьер в последний момент, но нас всё равно затянуло в тот, который гораздо больше, - вздохнул учитель. - Это не совсем пространственное разделение, но эффект, полагаю, схожий. Пространство, в котором мы находились, слегка сместилось в сторону астрального плана. Если бы нас затянуло полностью, у нас, вероятно, возникли бы сложности с выживанием, поскольку мы обладаем физическими телами. Это всё равно что пытаться выжить в открытом океане.

-  Значит, мы...

-    Поскольку это не пространственное разделение, сместить нас на нужный план не должно составить большого труда. Надо лишь дать толчок с помощью большого количества магической энергии. Однако...

-  Вот ведь незадача, да? - раздался третий голос. Это была Лувия.

-    Разве? Будучи второсортным магом, я надеялся доверить всё магии семьи Эдельфельт.

-  Сам посмотри, - Лувия подняла правую руку.

На раскрытой ладони лежала россыпь драгоценных камней. Все их цвета помрачнели. Даже мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что в них не осталось

ни капли магической энергии. Словно в расстройстве, Лувия бросила потемневшие камни на пол.

-  Всему виной тот удар. Моя Магическая метка перестала функционировать.

-  Твоя метка? - повторил учитель, и Лувия смущённо отвела взгляд.

-   Я пыталась сопротивляться с помощью своих драгоценных камней и магии, но этой тьме даже мой Гандр нипочем. Не говоря уж о том, что в своих попытках я потеряла несколько камней, - её лицо было искажено разочарованием.

Она дрожала не из-за страха за свою жизнь. Просто её душа не могла смириться с позором от неудачи. Казалось, эта девушка была аристократкой до мозга костей.

-   ...почему ты спас меня? - пробормотала она. Её губы дрожали от унижения, которого она не могла вынести.

-  Кто знает.

-  Это моя неудача и только моя. Как сильно тебе ещё нужно меня оскорбить...

Глядя на Лувию, которую одолевал гнев, учитель вздохнул и поднял указательный палец.

И затем...

-    Я чувствую то же, что и ты, - угрюмо произнёс он. - Ты ведь недавно сокрушалась по поводу смерти Хайна Истари, не так ли? Согласен. Потеря... нет, бессмысленная трата такого таланта - это слишком. Такой ответ тебя устраивает?

-  Думаешь, это оправдание подойдёт?

-      Если говорить о чистом таланте, то я могу по пальцам одной руки пересчитать знакомых мне магов, способных тебя превзойти. Если веришь, что есть люди, без талантов которых мир никак не может обойтись, то ты наверняка входишь в их число, верно?

Лувия открыла рот, словно желая что-то сказать, но, в конце концов, просто поникла.

-  ...думаю, с этим не поспоришь.

У неё было лицо человека, который наконец-то освободился от призрачной одержимости. Достав новый драгоценный камень, она внимательно изучила его на своей ладони.

-      Оставшихся драгоценных камней мне хватит, чтобы создать простой магический круг. Так мы сможем сбежать.

-    Полагаю, это займёт время, да? В таком случае, я немного вздремну. Всё равно от меня будет мало толку.

-  …прошу прощения?

-  Доверяю всё тебе.

Сказав это, учитель сел, скрестив ноги, и закрыл глаза. Через несколько секунд его дыхание замедлилось, как во время сна.

Разумеется, медитация и управление сном были основополагающими навыками для мага, но почему он был так хорош именно в этих невероятно простых способностях? Теперь, оставшись наедине с девушкой, которая, казалось, была

готова в любой момент взорваться, мне не оставалось ничего, кроме как дрожать от страха.

*

Тем временем в комнате для гостей разворачивались другие события.

-  …леди Лувия…

Клоун, преданный слуга Лувии, лежал на ковре, крепко вцепившись в него пальцами в попытке не дать своему сознанию ускользнуть прочь.

Он также заметил, что его Магическая метка перестала функционировать. Семья Клоуна веками поддерживала Эдельфельтов и потому смогла обзавестись собственной меткой. Однако теперь, когда его метка отключилась, нервы, поддерживавшие её, тоже начали отрубаться один за другим, угрожая лишить его сознания.

Внешне это было слабо заметно, но он не мог пошевелиться. Несмотря на кризисную ситуацию, отключившиеся нервы отказывались передавать сигналы от мозга. Его идеально закалённое тело и магия были бесполезны. Его сердце содрогалось от досады, но остатки угасающего сознания продолжали бороться за то, чтобы привести тело в движение, пусть даже если получится шевельнуть хотя бы пальцем.

Во власти длительных эффектов недавней ударной волны задвигалась одна- единственная тень.

-  Что это… было…

Розалинда Истари нерешительно развернулась, окидывая взглядом комнату.

Значит, причина, по которой они не могли двигаться… (…Магические метки?)

Если тот удар был нацелен на обладателей Магических меток, тогда неудивительно, что Розалинда не попала под воздействие, ведь у неё метки не было.

Но это не значило, что она была в безопасности.

Окно комнаты для гостей разлетелось вдребезги. Из своего положения Клоун увидел, как в комнату проникла тень.

Она, казалось, была окутана какой-то магией, поскольку даже при свете дня её форма была сокрыта во тьме. С пугающей скоростью существо устремилось к ним.

-  …зверь… Эшборна…!

Парализованный Клоун больше ничего не смог из себя выдавить.

5

Кровь с отчётливым звуком капала на пол.

Надрезав палец, Лувия водила своими драгоценностями по каменному полу под её ногами.

Несмотря на то, что магический круг, который она чертила, был импровизированным, он содержал в себе значительный объём энергии. Согласно одной из лекций моего учителя, внушительная часть магии делится на три категории. Суть самых простых, одношаговых заклинаний — заклинаний простого действия — заключается в обычной передаче магической энергии по Магическим цепям и её последующем высвобождении. Далее идут заклинания в одну строку, реализующие одно таинство с помощью простой магической формулы. К последней категории относятся заклинания с ариями более чем из десяти строк, работающие

мгновенный контракт

как своего рода псевдоритуалы. Это так называемые заклинания в десять строк.

Словом, поскольку заклинания простого действия было недостаточно для того, чтобы пробить барьер, она готовила нечто большее.

- …

- …

Напряжённая атмосфера между нами была практически болезненной.

Большая часть её враждебности была направлена на моего учителя, но, поскольку я находилась прямо между ними, мне казалось, что я сама лежу на кровати с гвоздями.

Хоть меня по сути и можно было назвать профессиональной затворницей, давно оставившей все попытки понять окружающих, даже я была готова предать сей образ жизни ради того, чтобы избавить себя от пронизывающей ярости Лувии.

Рассудив, что у нас наверняка найдётся о чём поговорить, я решила испытать удачу.

-   …теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что Ваши недавние действия чем-то напоминали взлом, не так ли?

-  …взлом?

Получив свой вопрос обратно без ответа, я поспешно произнесла:

-   Ну, я лишь слышала про это в фильмах, которые смотрела после переезда в Лондон, но это… связано с компьютерами… а ещё там было название, словно из греческой мифологии.

-      …Троянский вирус, - чуть приоткрыв глаза, сказал учитель, который проснулся, чтобы протянуть мне руку помощи. – Это программа, предназначенная для проникновения в чужой компьютер и перехвата контроля над системой при необходимости.

-    А, я поняла. Его назвали в честь троянского коня, огромной деревянной фигуры, с помощью которой греки проникли во вражеский город во время Троянской войны. В его чреве прятались Одиссей, Аякс Оилинд, Менелай, Диомед

—      широко известные герои. От одной лишь мысли о том, что Троя была уничтожена изнутри таким образом, пробирает дрожь.

Похоже, Лувию больше интересовал изначальный миф. Троянская война.

Из всех греческих мифов этот был наиболее часто упоминаемым в литературе. Давным-давно священник в моей родной деревне рассказал мне историю —

что решающим фактором в войне стал именно троянский конь. Внутри огромного деревянного коня сидели матёрые воины, поэтому легко было представить себе, что произошло после того, как фигуру вкатили в город.

-   Ну, что компьютеры, что магия — если говорить о базовой концепции, то аналогия достаточно точна. Как тогда, так и сейчас, это всего лишь инструменты, которыми пользуются люди.

-  Тебе не кажется, что именно из-за таких слов тебя и не уважают как Лорда?

-  ….н-ну… - получив от Лувии словесный удар, учитель замолк.

Эта тишина продержалась неожиданно долго. Она была такой гнетущей, что создавалось впечатление, будто он внезапно чем-то подавился. Обычно я сама была довольно-таки резкой со своим учителем, но даже мне стало немного его жаль.

-    Э-э, учитель? Не думаю, что Вам стоит воспринимать это так близко к сердцу…

-  …вот как. Точно! Вот он, недостающий кусочек!

-  …чего?

Не обратив на меня внимания, учитель повернулся к Лувии.

-  Лувиагелита Эдельфельт. Магический круг еще не готов?

-    Ч-что? Полагаю, приготовления большей частью завершены, хотя на то, чтобы приспособиться, ещё не было времени, - внезапный напор учителя, по всей видимости, застал её врасплох.

-  Нам нужно убраться отсюда как можно быстрее, любыми средствами.

-    Что? О чём ты говоришь— - Лувия посмотрела на моего учителя, как на спятившего, но тот не прекратил свой беспощадный натиск.

-  Если тотчас же не свалим отсюда, то смерть ждёт не только нас, но и тех, кто остался в замке.

Едва он произнёс это, тьма исторгла из себя тревожный шум. Омерзительное давление начало сжимать наши легкие, словно сгущался сам воздух.

-  …это… - озираясь, произнесла Лувия.

Развёрнутый вокруг нас барьер начинал уступать давлению. Разумеется, он был лишь импровизацией, возведённой моим учителем, поэтому не было ничего удивительного в том, что пробить его оказалось достаточно просто.

-  Похоже, она [тьма] реагирует на наши действия, - заметил учитель. – По всей видимости, она не заинтересована в том, чтобы позволять нам творить, что вздумается. К тому же мой барьер, скорее всего, даже простой физической силе не помеха.

-   Сейчас не до шуток! – неистово закричала Лувия. Она встала и направила палец на тьму.

синий

красный

зелёный ответьте на зов вашей королевы

-  Call blue, red

, green

for your queen     —!

Одна строка.

Словно ветер яростного шторма, оставшиеся драгоценные камни Лувии высвободили стремительный поток Гандра. Радужный свет омыл всё вокруг своей ужасающей красотой, вытесняя тьму чистой силой. Когда свет на мгновение исчез во тьме, мне вспомнились первые слова Господа.

Да будет свет.

…однако тьма не отступила.

Словно с жадностью поглощая шквал магических снарядов Лувии, она начала приближаться к нам всё быстрее и быстрее.

-   Не шути со мной! – вскричала Лувия. Не останавливаясь, она подключила свою од, и поток Гандра возобновился. Разноцветное зрелище захватывало дух своей красотой, но было очевидно, что стоявшая за этим решимость давалась дорогой ценой. От такого объема высвобождаемой магической энергии нервы, должно быть, словно превратились в раскалённую добела печь. Её Магические цепи горели, моля об отдыхе. Обычно в сотворении подобной магии помогает Магическая метка, но Лувия не упомянула, вернулась её метка в рабочее состояние или нет.

-  Лувия, - произнёс учитель, глядя на её борьбу.

-  Что? Хочешь сказать мне, что лучше просто умрёшь здесь и сейчас?

Даже сейчас в её глазах не было ни следа отчаяния. Лишь пылающая, словно багряный драгоценный камень, страсть.

-  Думай о них как о глине, а не как о камнях.

-  Что?

Брови Лувии изогнулись от ярости. Промедли он с ответом хоть на секунду, она обратила бы свою атаку на него.

Но он не стал медлить.

Вместо этого учитель протянул руку и сомкнул пальцы на её запястье.

-  Что ты себе позво—

-   Я про твои драгоценные камни, - глядя на неё краем глаза, мягко произнес он. – Полагаю, ты чувствуешь пульсацию внутри этого рубина. Но это лишь половина силы, которую необходимо использовать.

-  …что?

При других обстоятельствах она бы со смехом отмахнулась от таких слов. Даже если мой учитель был Лордом, Лувия несла в себе гордость многих поколений семьи Эдельфельт. Но факт того, что она забыла про эту гордость, пусть даже на мгновение, указывал на серьёзную перемену внутри неё.

-    Мы уже говорили об этом. Истинная природа магии семьи Эдельфельт заключается не в гордости ценностью, а в её круговороте. Ветер уже дует. Вода уже течёт. Драгоценный камень символизирует твоё сердце, но он также олицетворяет

всё, что находится во внешнем мире. Даже окружающая нас тьма – всего лишь часть этого «всего». Вода течет сверху вниз, высокое напряжение преобразуется в низкое. Этот поток энергии и есть сущность твоей магии. Так же, как ты черпаешь силу из драгоценного камня с каждым ударом сердца, почувствуй силу, таящуюся в глубинах этой тьмы.

Учитель был похож на спортивного врача, дающего совет профессиональному атлету. Однако одним лишь советом он не ограничился.

Когда Лувия осознала, что он сделал, схватив её за запястье, её брови выгнулись дугой.

-  Ты подключаешься к моим Магическим цепям?!

Я вздрогнула от одних лишь этих слов. Учитель же закричал в ответ:

-  Если хочешь отторгнуть связь, то делай это сейчас!

В словах учителя чувствовалось очевидное отсутствие здравомыслия.

Потому что при подключении к чьим-то Магическим цепям принимающая сторона получает полный контроль. Даже маг средней руки может с лёгкостью управлять тем, кто к нему подключился, и даже спалить его или её цепи. Если ей вдруг захочется, Лувия может уничтожить Магические цепи учителя одной лишь мыслью. Учитывая, что Магические цепи связаны с нервами в теле, он всё равно что вложил своё бьющееся сердце прямо ей в руки.

Но она так не поступила.

По мере того, как магическая энергия вливалась в Лувию через цепи учителя, даже я могла сказать, что её внутренний образ изменился. Совершенно отличная от Лувии, которая стояла здесь мгновение назад, эта Лувия управляла потоком магии с естественной мягкостью.

Поток.

Такова была истинная сущность её магии, как сказал учитель.

-  Ты понимаешь? Твоя попытка взять замок Адра под контроль не закончилась неудачей. Наоборот, защитная система пришла в действие именно потому, что тебе удалось. Получается, что созданные тобой магические круги есть даже за пределами этой тьмы. Почувствуй ту себя, которая находится как внутри этого барьера, так и за его пределами, а также ту себя, которая является этим барьером.

Многое ли Лувия услышала из его слов? Возможно, теперь, когда их Магические цепи были связаны, в словах вовсе не было нужды.

-   Твой элемент – Земля. Исходя из классификации хильдегардовой «Физики», твоя отправная точка холодна и суха. Из неё направь поток к тёплому и сухому огню, тёплому и влажному ветру, холодной и влажной воде. Собери их вместе и возьми под контроль. Вобрав эту силу, призови ангела с точки зрения современной магии. Ангелы, которых тебе нужно собрать, уже там.

Внезапно, вращающаяся вокруг Лувии магическая энергия словно прыгнула на совершенно иной уровень.

Ведомая энергией моего учителя, новая спираль магической энергии возникла вокруг тела Лувии, и всё начало ускоряться.

Драгоценный камень в руке Лувии, став своего рода устьем их связанных Магических цепей, засиял ещё сильнее. Даже тьма вокруг нас начала мерцать, словно тоже была одним из её камней. Как молния ионизирует воздух, чтобы ударить, так и магическая энергия под контролем Лувии пыталась пронзить тьму и создать путь, прежде чем Лувия высвободит заклинание.

Но за мгновение до этого… я услышала неприятный звук капающей на пол жидкости.

Тыльная сторона ладони учителя была окрашена темным багрянцем в тон сияющему рубину.

-  Учитель—!

-  Ты—

Но учитель с каменным лицом прервал наши возгласы.

-  Не волнуйтесь. Это всего лишь нервы и кровеносные сосуды отторгаются от моих цепей при использовании непривычной для меня магии.

Несмотря на то, что незнакомая магия причиняла ему боль, учитель даже не дрогнул. По мере того, как его контроль над магической энергией Лувии становился всё точнее и точнее, он просто продолжал наблюдать за приближающейся тьмой. Мне же казалось, что его глаза походили на тлеющие угольки.

-  Огонь!

Лувия ответила на его крик заклинанием:

Пробудись

-       Call !

Едва это слово слетело с её уст, снаряд отправился в полет. Скопленная энергия со скоростью молнии устремилась вперёд, сметая тьму прочь — я как будто смотрела на то, как разбивается стакан.

Внезапно, всё вокруг залил цвет.

-  …у нас получилось? – пошатываясь, я встала на ноги.

Похоже, что мы оказались в коридоре, чуть в стороне от гостевой комнаты. Сквозь окно рядом с нами струились лучи послеполуденного солнца, пробивавшегося над пиками видневшихся вдалеке гор.

-    Видимо, атака, разрушившая барьер, немного сбила наши координаты, - произнесла Лувия, неловко поднимаясь с пола и отряхивая платье. Даже после использования магии такого калибра, она, похоже, совсем не устала. По силе Магических цепей она явно превосходила уровень даже первоклассного мага.

Мои волосы вдруг встали дыбом.

Учитель тоже встал на ноги рядом со мной, но выглядел он так, что я даже на секунду усомнилась в том, что это был именно он. Его фигура, вытирающая носовым платком кровь с руки, была лишена присущего ему спокойствия.

-  …учитель?

С самого нашего прибытия в замок Адра Лувиагелита Эдельфельт относилась к нам с некоторой долей враждебности. Но учитель так ни разу и не ответил ей тем же — нет, он прежде никогда и никому не выказывал такую степень враждебности.

-    Вы все трусы, вы в курсе? – эти слова словно просочились из глубин его желудка.

-    Такова природа одарённых, витать высоко над головами других. Я просто свободно летаю в небе, которое вообразила для себя, - слова Лувии были тяжёлыми и болезненными.

Магия была очень важна для моего учителя. Даже если это была тайна, которую он скрывал за своим обычным поведением, насколько больно ему было видеть демонстрацию уровня, которого он не сможет достичь, даже если будет стараться до скончания времен?

Лувия помолчала какое-то время, после чего произнесла:

-  Я тоже не намерена тебя прощать. Даже если рухнут небеса.

Старое и знакомое мне европейское выражение, часто использовавшееся  в

гейса

кельтской или других культурах северной Европы при произношении клятвы. Но,

слетев с уст Лувии, эти слова обрели вес поистине мифических размеров.

Негромко вздохнув, Лувия вновь посмотрела на моего учителя.

-  Кстати… могу я задать вопрос?

-  Делай, что хочешь, - безучастно ответил учитель.

-     Десять лет назад… когда твой учитель, Кайнет Эль-Меллой Арчибальд, погиб, что ты чувствовал?

Услышав этот вопрос, я почувствовала, как у меня подпрыгнуло сердце.

Она спрашивала о Четвёртой Войне за Святой Грааль, когда он убил своего учителя. О том времени даже я ничего не знала.

-  Наверное, ты мне всё равно не поверишь, - сказал он, - но не я оборвал жизнь Кайнета. Его убийцами были Героическая душа меча и её Мастер. Я даже не видел, как он умер. Но узнав об этом… что ж, думаю, что почувствовал печаль.

-  Печаль?

-  Это была бессмысленная утрата такого невероятного таланта, к тому же мне так и не довелось увидеть мир с его точки зрения… да, я чувствовал печаль. Вот и всё. Прости, что не смог найти более изящного способа объяснить это.

-  …вот как.

Озаряемая солнечными лучами, Лувия закрыла глаза. Спустя несколько секунд она вновь их открыла и величаво изрекла:

-  В таком случае, я сделаю тебя своим учителем.

-     …что? – учитель лишь моргнул, услышав столь неожиданные слова. – Подожди. Минуточку. Ты же не так давно назвала меня разрушителем магии.

-   Да. И я по-прежнему таковым тебя считаю. Однако я готова признать, что в тебе есть нечто большее, - с предельной вежливостью объяснилась Лувия. – Кроме того, ты стал слишком хорошо знаком с магией семьи Эдельфельт. Подсоединившись напрямую к моим Магическим цепям, ты всё равно что

прикоснулся к глубочайшим секретам моей семьи. Теперь ты знаешь о нас слишком много, и я не могу оставить тебя без присмотра. Разумеется, если ты станешь моим учителем, я могу просто забыть о том, что произошло. Да, главным образом потому что я начну посещать Часовую башню со следующего года.

-  ………что? – вновь ошарашенно произнёс учитель.

Ход мыслей Лувии был идеальным для мага. Настолько идеальным, что, скорее, отделял её от других. В мире магов, таящихся во тьме и ночи, такая девушка, как она, предпочитающая идти в лобовую, что понятно всем и каждому, была, скорее, бракованным изделием.

Когда я отступила в сторону, не в силах сделать ничего, кроме как в замешательстве переводить взгляд с учителя на Лувию и обратно, воздух вдруг расколол неожиданно приятный звук.

Учитель рассмеялся. Даже в такой ситуации он смеялся так, словно позабыл обо всем на свете.

-  Ты просто сама честность, не так ли? – произнёс учитель, потирая глаза.

-  Ч-что?

-   Ты во всём очень прямолинейна, - слова учителя лишили Лувию дара речи. Мне показалось, что её уши покраснели, но я не была в этом уверена. Она отвела взгляд и, наконец, спросила вновь:

-  К-как бы то ни было, каков твой ответ?

-   Я подумаю над этим. Если ты просто поступишь на факультет современной магии, то я никак не смогу тебе помешать. Впрочем, не гарантирую, что тебе это удастся.

-  О? Думаешь, есть такая вероятность? – произнесла Лувия с явным вызовом в голосе.

Однако оба они уже обратили своё внимание на другую проблему.

-  Полагаю, сначала нам надо положить конец этому делу.

-  Да. Сперва разберёмся с замком Адра. Готова, Грэй?

- …д-да! – застигнутая врасплох, я несколько раз кивнула.

1

По возвращении в гостевую комнату нас ожидало крайне ужасное зрелище.

Стены и мебель были обильно залиты кровью, а разбросанных по полу кусков плоти было так много, что ногу некуда было поставить.

Лувия на мгновение прикрыла ладонью рот, прежде чем ринуться в комнату.

-  Клоун!

-  …госпожа…

Слуге удалось встать на колени. Похоже, даже дыхание причиняло ему боль.

-    …приношу извинения… - его голос был подобен треску сгнившего, давно погибшего дерева.

Похоже, удар, отключивший Магическую метку Лувии, аналогично повлиял и на её телохранителя. Нет, если сравнивать их, то состояние девушки было гораздо менее серьёзным. Возможно, ему всё-таки удалось отчасти её защитить.

-  Что здесь произошло?

-    Тотчас же после Вашего исчезновения… появился зверь… и забрал мисс Розалинду. Сэйген отправился за ними…

-    Зверь? Значит, мне не показалось… - произнесла Лувия, бросив взгляд в другой угол комнаты.

Там хрипел Флю, сидя на полу. Видимо, ему тоже удалось пережить столкновение со зверем. Судя по разбросанным ножам, он укрылся за каким-то барьером. Он то и дело массировал голову в районе бровей, словно испытывая проблемы с фокусировкой взгляда.

-   Тот монстр точно знал, что делал… Мы опомниться не успели, как он сразу же напал на самого опасного из нас. Я его даже не разглядел…

-  Значит, это…?

Флю кивнул в ответ на недосказанный вопрос моего учителя.

-     Да. Это старик Орлок, - слова астролога относились к совершенно не поддающемуся опознанию телу.

Труп был буквально разорван на части и изуродован так сильно, что мы даже не смогли отличить части друг от друга.

Третья жертва.

Но это нельзя было назвать сценой преступления. Это больше напоминало стихийное бедствие. Даже этому старому магу не удалось избежать ярости замка Адра.

Но…

-   Орлок Цезармунд, - громко произнёс учитель, стоя посреди комнаты. Не в силах понять, чего он пытался добиться, я повернулась к нему:

-  Учитель, что Вы…?

-  Я не к трупу обращаюсь, - продолжил учитель, отметя мой вопрос в сторону, - а к Вам, Орлок Цезармунд.

В ответ на его слова с пола медленно поднялась ещё одна фигура. Это был помощник Орлока.

-  Ты ведь настоящий Цезармунд, верно?

-  Ч-что…?

Я озадаченно уставилась на юного помощника, и сконструированный мной мысленный образ старого мага развалился в мгновение ока.

Приподняв уголки губ, всё ещё запятнанных кровью его господина, мальчик, выражение лица которого никогда прежде не менялось, мило улыбнулся.

-  Несколько неточно называть меня «настоящим» Орлоком, мой юный Лорд.

Я невольно сглотнула. Его голос и тело полностью изменились, но это явно был Орлок Цезармунд, без всякого сомнения. Манера речи не просто была похожа, она была той же самой.

-    Я только перенёс свои воспоминания и личность. В том теле всё равно оставалась, пожалуй, всего лишь десятая часть меня.

Мальчик — Орлок — рассмеялся.

-  Значит, вот она какая, Papilio Magia, да?

-   А Вы проницательны… но нельзя было дать этому старому телу пожить ещё немного? – произнёс мальчик, вращая пальцем.

Papilio Magia, она же «магия бабочки», имитировала процесс превращения гусеницы в куколку, из которой после череды изменений появляется бабочка. Если была задействована именно она, тогда подобное возрождение не было таким уж неожиданным.

Но одно дело слышать об этом, и совсем другое – увидеть это собственными глазами. В данном случае изменение было столь неожиданным, что я могла лишь жалостно простонать.

-    Это тело – гомункул, созданный из моей крови и спермы. Я изначально планировал переносить свою личность понемногу вместе с Магической меткой, но, благодаря тому, что процесс этот был прерван, с десятой частью пришлось распрощаться. А тот недавний странный удар отключил добрую половину той части метки, что у меня осталась, - раздражённо произнёс мальчик, который был Орлоком.

На самом деле утрата десятой части Магической метки – дело нешуточное. Для семьи с такой историей это было всё равно что потеря десятилетий достижений — достижений, на которые его предки потратили целые жизни. Однако для Орлока, который уже был на грани угасания, ситуация, возможно, была иной. Он говорил так, словно испытал облегчение.

Учитель, тем временем, перестал кусать губу и произнёс:

-  Я хотел бы задать вопрос.

-   О? – мальчик наклонил голову вбок, но между ними внезапно вклинилась Лувия.

-  Эль-Меллой II. Для нас сейчас важнее выследить этого зверя.

-   В этом нет необходимости. Можем поспорить, если хочешь, но это создание не причинит вреда Розалинде.

Учитель неторопливо убрал чёлку с лица. В голосе его чувствовалась сильная усталость, но это, похоже, заметила только я.

Он прищурился от солнечного света, струившегося сквозь разбитое окно, и произнёс, словно выжимая эти слова из самых глубин своего сердца.

-  Давайте положим конец всему этому.

2

Солнце полностью исчезло за горизонтом, и замок Адра окутала тьма.

Замок располагался в горах и потому не очень-то подходил для традиционной битвы. Ближайшая деревня была километрах в десяти, а добраться сюда можно было лишь по звериным тропам через лес. В данной ситуации даже опытный скалолаз не смог бы забраться в замок или же покинуть его.

Ему, разумеется, было всё равно.

Карабкаясь по стене, словно паук, он занял позицию у вершины колокольни и прислушался.

Его целью был один человек.

Огонь ненависти, полыхавший в его легких, не угаснет, пока цель жива. Понимание этого было сильным, даже болезненным, но эта боль лишь укрепила его решимость. Что бы здесь ни произошло, он не мог позволить этому человеку сбежать. Дабы предотвратить это, он широко раскрыл все свои нервы и Магические цепи.

Сам замок Адра был его союзником. Вездесущие ангелы были его глазами и руками.

Эти глаза быстро обнаружили фамильяра рядом со стенами замка. Бабочка.

Несколько бабочек, эфемерно сияя, порхали по территории замка. Сады, стены и даже вход в крепость были окружены ими. Вне всякого сомнения, они пытались обезопасить путь отступления. В любом случае, похоже, прямо сейчас бабочек использовали просто для осмотра территории и наблюдения.

Эти бабочки… ошибки быть не могло.

Факт того, что старый маг был всё ещё жив, превзошел его самые смелые ожидания, но это лишь означало, что ему придётся убить его вновь. После можно продолжить ритуал.

Он напряг слух, дабы обнаружить источник этих бабочек.

Активацию магии всегда сопровождает характерный звук, его едва ли можно заглушить. Более того, используемая магическая энергия оказывает уникальное воздействие на сами звуковые волны, и он по своему опыту знал, как обратить это знание в преимущество. Если ему удастся поймать одну из бабочек, он быстро обнаружит её хозяина. Он не знал, каким образом скрывалась его цель, но ему в любом случае просто придётся вытащить её из укрытия.

Он начал идти по стене в сторону крепости замка.

Если он в чём-то и был уверен, то это была его ловкость. Для него проделывать этот путь было не сложнее, чем дышать.

У входа в крепость порхали бабочки, не подозревая о его присутствии. Не в силах сдержать своё ликование, он изогнул губы в улыбке и протянул руку, чтобы схватить одного из фамильяров.

Спустя мгновение вспыхнул свет.

Застигнутый врасплох, он вздрогнул, словно вампир, внезапно угодивший под солнечные лучи.

-  …вот он, как я и думал, - произнёс мальчик.

Он держал в руке ржавый медный фонарь, видимо, позаимствованный где-то в замке. Воздух стремительно заполнялся запахом горящего масла.

-    Разумеется. Уверен, у него в планах есть другая ценная добыча, но разве можно позволить своей цели номер один ускользнуть, не так ли?

Звук шагов.

Из-за спины мальчика шагнули вперёд несколько магов. Никто из них не попытался скрыть своё удивление.

-  Подождите, что здесь происходит?

-  Именно то, что вы видите, - мальчик поднял фонарь.

Подрагивающий свет выхватил из мрака человеческую фигуру.

Даже без повязанного на голове токина и раковины на шее его нельзя было не узнать. Мрак ночи несколько смягчил очертания лица, которому даже повязка на глазу не придавала серьёзности.

Высоко подняв ещё один старый фонарь, Лорд Эль-Меллой II заявил:

-    Убийца - ты, Токито Дзиробу Сэйген… или, лучше сказать, сын Гериона Эшборна, Гранид Эшборн?

*

Я медленно выглянула из мрака ночи.

У входа в крепость замка собрались пять магов. Мой учитель.

Лувия. Флю.

Орлок, пребывавший теперь в теле мальчика. И, наконец, Токито Дзиробу Сэйген.

Первые четверо стояли среди деревьев, сокрытые магическими кругами, как и я. Лишь Клоун находился в крепости на случай чрезвычайной ситуации.

Тем, кто разместил круги, был Флю. Астролог хоть и жаловался, что размещение нескольких копий круга в одной точке сделает их слабее, но среди нас всех он был самым умелым в обращении с магией направленного действия, так что учителю удалось его уговорить.

Глаза Флю метались взад-вперед, словно обезумевшие.

-    Эй, ты серьёзно? Я могу поверить в то, что он виновник, но ты хочешь сказать, что он ещё при этом сын Эшборна?

-   Д-да, о чём ты вообще? – отрицая сказанное учителем, театрально замахал руками Сэйген. Указав на свой токин и даже подёргав себя за щеку, он вновь произнёс: - Как ни посмотри, я не очень-то подхожу под описание, тебе не кажется?

Учитель негромко вздохнул. Поставив фонарь на землю, он прочистил горло.

-  Тогда почему бы мне не объяснить всё с самого начала?

Подул ночной ветер, принеся с собой шелест древесных крон. Он был похож на голоса фей. Или, может, в этом замке было бы уместнее сравнить это с голосами ангелов.

Куда ты идёшь              Господи

Quo vadis, Domine?

Где был он, достойный занять трон судии?

Учитель потянулся к своему пиджаку и вытащил из кармана приглашение.

-  Во-первых, для чего это приглашение?

-  Для чего? Для выбора наследника Эшборна, разве нет?

-   Скажу более прямо, - прервав Лувию, продолжил учитель. – Зачем нас всех собрали в этом замке? Для игры, которая определит достойного унаследовать секреты Эшборна? Это слишком уж не похоже на обычную природу мага. Каждый из вас должен с болью это осознавать.

Нет, это было не так.

Тем, кто с болью это осознавал, бы не кто иной, как мой учитель. Что сколько бы он, ведомый жаждой знаний, ни следовал по пути магии, он никогда не продвинется вперёд ни на шаг. На самом деле всё было наоборот — чем больше ты стремишься познать магию, тем больше понимаешь, что это тщетный путь.

«Почему, по-твоему, я смог вынести эту боль?» Я не имела ни малейшего понятия.

Или, может, он знал, как всё будет, с самого начала.

-  Тогда в чём смысл всего этого? – тяжело вздохнув, спросил Флю.

-    «Каков мотив?». По крайней мере, причина мне понятна. Нет, возможно, будет лучше сказать, что я понимал всё это время, - кивнув, произнёс учитель.

-  Передача старым магом наследия своему сыну. И ничего более. Повисло молчание.

Все присутствовавшие могли согласиться с этой реальностью. Просто для мага

это было вполне естественно. Но, в то же время, в данном случае эта логика, казалось, была просто не к месту.

-   Лорд Эль-Меллой II, ты спятил или ещё что? Прежде всего, впервые слышу, что я прихожусь Гериону Эшборну сыном, - сказал Сэйген, покрутив пальцем у виска, несмотря на то, что его уже назвали виновником.

-   Я был на похоронах сына Эшборна. Он был мёртв, вне всякого сомнения.

Или Вы хотите сказать, что тело, которое я видел, было ненастоящим?

-  Как и сказал Орлок, это несомненно было тело Гранида Эшборна.

-  «Орлок»? Постой, хочешь сказать, что этот парень – Орлок? Какого чёрта? Не обратив внимания на слова Сэйгена, учитель продолжил:

-     Сам факт смерти сына Гериона Эшборна привёл весь этот инцидент в движение.

-  О чем это Вы?

-     Мастер восстановления, способный восстанавливать даже повреждённые Магические метки, - тихо упомянул учитель прозвище Эшборна.

Мастер восстановления. Редкость даже в мире магов. Тот, кто способен вернуть Магическую метку к её изначальному состоянию. Обычному Настройщику такое никогда не будет под силу.

-   Слышали когда-нибудь рассказы о людях, которые вели себя странно после того, как им пересадили сердце или печень? Изменения в личности, например, или же новые воспоминания, доставшиеся от первоначального владельца органа.

Трансплантация. После серьёзной операции, вроде пересадки сердца, у реципиента могут внезапно измениться вкусы или личность. Или, к примеру, может неожиданно развиться талант к игре на пианино, несмотря на то, что реципиент никогда прежде даже не прикасался к этому музыкальному инструменту. Даже я читала про такие случаи в журналах, хотя мне они казались городскими легендами.

-   Подожди, с чего вдруг речь зашла о пересадке органов? Секрет Эшборна же предположительно связан с восстановлением Магических меток—

-  И что для этого необходимо? – ответил учитель Лувии вопросом на вопрос. – Что может заполнить бреши в повреждённой метке? Что больше всего подходит для замены утерянной части?

-  Если хочешь услышать от меня «другие Магические метки», то ты всё в корне не так понял. Магическая метка ведь не может быть совместима абы с кем, разве нет?

-  …Papilio Magia.

Эти слова слетели не с уст моего учителя.

…их произнесла я.

Не заметив даже, что все собравшиеся здесь маги устремили на меня свои взгляды, я начала вспоминать важные детали.

—Мастер, восстанавливающий повреждённые Магические метки.

—Магическая метка, которая сравнима с человеческим органом.

—Papilio Magia, таинство, нацеленное на создание кокона, из которого после появляется бабочка - совершенно иное существо.

Если это было правдой…

Если это было правдой, и Сэйген действительно был Гранидом Эшборном…

-      Орлок Цезармунд. Вы сказали, что проводили исследование вместе с хозяином замка, не так ли? – спросил учитель ставшего юным мага. – Полагаю, теперь мы знаем, что это было за исследование.

Орлок не смог дать незамедлительный ответ. Вместо этого раздался гневный крик Сэйгена:

-  Это нелепо!

-   Разве? Для мага не характерно говорить такое, - учитель обратил взгляд на негодующего Сэйгена, словно тот прикидывался дурачком. Затем учитель извлёк из кармана обтянутую кожей записную книжку. – Мисс Лувия нашла это в одной из

скрытых комнат Эшборна. Похоже, это список тех, кому было произведено восстановление Магической метки. Токито Дзиробу Сэйген… здесь есть и твоё имя.

-   Что—?! – гнев исчез из его голоса, уступив место удивлению. Учитель же, напротив, продолжил свою лекцию.

-  Тебе уже восстанавливали Магическую метку здесь, в этом самом замке.

Даже во мраке ночи я увидела, как побледнел Сэйген. А речь учителя всё не прекращалась, ударяя по Сэйгену, словно топор палача.

-     Это почти можно назвать воскрешением. Но пересади воспоминания и эмоции другому человеку, внешне он не изменится. Это всё равно что переместить данные на другой жесткий диск. Эта магия близка к уровню Истинной, но всё же таковой не является. Любой, кто занимается подобным, должен прекрасно это осознавать.

-   Как неловко. К несчастью, да, до Третьей магии моей семье еще далеко, - произнёс Орлок.

-   Чего уж говорить о магии, которая не может даже сравниться с Papilio Magia,

-   сказал учитель, после чего голос его явно похолодел. – Результатом стало то, что тело скончавшегося Гранида Эшборна разорвали на части, смешали с ингредиентами для восстановления Магических меток и поместили в твоё тело.

Словно троянский вирус.

-   …это ведь шутка, да? – сказал Сэйген и широко распростёр руки. – Я ведь Сэйген. Токито Дзиробу Сэйген.

-  Я уже всё объяснил. Между сказанным мной и тем, что ты в это веришь, нет никакого противоречия. Если хочешь отрицать это, найди доказательства получше. Ещё, полагаю, стоит добавить, что это сводит на нет твоё алиби на время убийства Хайна, не так ли? Если ты Гранид Эшборн, значит, слуги замка с радостью пойдут на любой сговор, дабы вычеркнуть тебя из списка подозреваемых, - с грустью произнёс учитель. – Это также объясняет, почему нас не убили всех сразу, верно? Совершив убийство, ты, вероятно, тратишь примерно сутки на то, чтобы обработать и сохранить Магическую метку жертвы. Весь этот ритуал с ангельскими именами всего лишь для отвода глаз, дабы нас не насторожил тот факт, что нас убивают одного за другим. Также для поддержания этой легенды ты оставил тела Хисири и Хайна в одном и том же месте.

-  Я не—

Сэйген, которого охватила дрожь, не успел закончить.

Никто даже не заметил присутствие зверя, пока тот не спрыгнул вниз из крепости замка. Приземлившись, он поднял в воздух клубы пыли, которые медленно поплыли в нашу сторону.

-  Учитель!

-  А…

Монстр шагнул вперёд, словно заслоняя собой Сэйгена.

Стоявший на земле фонарь осветил фигуру существа. Ростом зверь был свыше двух метров и походил на огромную помесь волка и паука. Его кожа, покрытая

грязью и кровью, напоминала броню из металла. Больше всего пугали застрявшие в ней куски человеческих останков.

-  …Я спрашиваю у тебя ангельское имя, - прорычало существо.

*

…Я спрашиваю у тебя ангельское имя.

Был ли это тот же вопрос, что услышал Хайн Истари перед своей смертью? А Адасино Хисири?

А теперь…

-  Если не сможешь ответить, то будешь разорван. Вздохнув, учитель прошептал:

-  Аладия.

Монстр внезапно напрягся. Увидев эту реакцию, учитель вздохнул ещё раз, после чего поднял с земли фонарь, открыл окошечко и запалил сигару в его огне.

-    Это была всего лишь игра, устроенная Герионом Эшборном. Кто знает, планировал ли он на самом деле отдать наследие тому, кто сможет найти ответ. Но я бы поставил деньги на то, что нет.

Затянувшись сигарой, он продолжил:

-      Замок разделения, Адра. Не сомневаюсь, Адра - это усечённое имя Адрамелеха, падшего ангела. Ещё я думал, что это может быть отсылкой к Адрастее, греческой богине, но она никак не связана с ангелами, так что я довольно быстро отмёл этот вариант.

Лувия выгнула бровь. Разумеется, она пришла к такому же заключению. Прежде чем попытаться завладеть мастерской Эшборна, она обнаружила основополагающую формулу, написанную с помощью имён различных падших ангелов. Естественно, Адрамелех был среди них.

-  Но падший ангел не годится для ответа. С нас попросили имя ангела, значит, нужно выбирать из тех, кто, скажем так, остался на небесах, - словно скучая, учитель поводил перед собой зажжённой сигарой. – Получается, что следующий шаг – использовать три буквы, приведённые в Шемхамфораш, для воссоздания изначального имени. Например, у моего Михаила это буквы MIH. У Микаила Лувии – MIK. Ах да, поскольку имена изначально были на иврите, следует учесть изменение в произношении. Нас больше интересуют звуки, чем сами буквы, поэтому CH становится K.

Учитель вывел сигарой в воздухе буквы алфавита. M.

I.

H.

И после произнёс имя полностью, Михаил. Воссоздание.

Противоположность нотарикона, техники, используемой в Шемхамфораш.

Например, воссоздание фразы «Адонай Мелеф Неман» из слова «аминь».

-    Адрамелеху подходят следующие комбинации букв: ADR, ADL или ADM. Если поиграть с порядком букв и заменить их базовыми произношениями… то получится, что соответствующий ангел из Шемхамфораш – это Аладия. Видите? Всё просто, даже ребёнок бы справился.

Учитель негромко вздохнул.

Если подумать, это и вправду был всего лишь код. Пусть эта техника была важна для магии, она всё равно была от неё бесконечно далека. Неудивительно, что учитель назвал всё это не более чем игрой Гериона Эшборна.

-    Да, кстати, насчёт сообщения, касающегося зодиака – «Ангел становится зверем. Устремив взор на запад, он пожирает Солнце». Как мило с его стороны подтвердить, что решение связать ангельские имена с зодиаком не является ошибочным. Но опять же это всего лишь уловка, призванная отвлечь внимание от сути.

-  Да… да, тут ты прав, - раздался голос за спиной зверя.

Голос, мне знакомый, но, в то же время, принадлежавший совершенно другому человеку.

Это была полная противоположность тому, что произошло с Орлоком. Голос несомненно принадлежал Токито Дзиробу Сэйгену, но манера речи совершенно изменилась.

-  Ты… - произнес учитель.

Он кивнул в ответ. Разорвав одеяния ямабуси, он открыл нашим взорам неожиданно большое и крепкое плечо, на котором слабо мерцала Магическая метка. Она имела форму двух отдельных узоров, один из которых только что закончил перенимать весь мистический смысл, заключённый во втором.

-  …Я Гранид Эшборн.

Сэйген… нет, Гранид рассмеялся. Одновременно с этим зверь взревел.

Мы вновь ощутили на себе этот вой, способный отключать Магические метки.

3

Вой зверя нахлынул на них давящей волной, сбив с ног всех магов.

Но, похоже, больше всех пострадал тот, кто вызвал эту ударную волну, то есть, сам Гранид.

-    Песнь ангела. Видимо, её прямой удар довольно эффективен даже против того, у кого нет Магической метки, - произнёс мой учитель, убирая с лица мешавшие волосы. – Хотя немного странно, что в этот раз никто не лишился сознания, ты не находишь?

Учитель ударил ладонью по высившейся рядом каменной стене, и раздался глубокий, гулкий звук, который неестественным эхом заполнил ночной воздух вокруг замка.

-    ———Почти как камертон. Или, может, будет более уместно назвать это усилителем. Где бы ты ни находился в замке, «песнь» этого монстра всё равно тебя настигнет. Вероятно, всё было спроектировано именно так с самого начала, чтобы

«песнь» была наиболее действенной. Кем бы ни был твой противник, именно так ты всегда можешь одержать победу, пока находишься в пределах этого замка. Ведь это довольно верное предположение, что любой достаточно умелый маг начнёт полагаться на свою Магическую метку.

Магия, основанная на звуке и возможная лишь в этом замке, который усиливал её и распространял, была усовершенствована ещё сильнее, благодаря секрету Эшборна.

Если подумать об этом теперь, то все намёки были налицо. Странное эхо в зале.

Звук шагов, при котором мой учитель то и дело хмурился.

Может быть, даже Хайн понял всё это, прежде чем погибнуть.

-       Благодаря    усилиям    мисс    Лувиагелиты,    мы    смогли    ограничить   эту особенность. Теперь замок больше не усиливает эту «песнь» зверя.

-     Хмф. Если честно, это меня немного взволновало, - произнёс мальчик, которым стал Орлок, поглаживая подбородок.

Ответ зверя не заставил себя ждать. Схватив Гранида своей пастью, он запрыгнул на вершину крепости.

-     Значил, решил попытаться сбежать? – сказал учитель, наблюдая за их отступлением. За его спиной раздались голоса магов:

-    Я всё истратил на первую засаду и эти магические круги. У меня больше ничего нет.

-   Я тоже не смогу помочь, пока поддерживаю заклинание, подавляющее вой монстра.

Флю и Лувия оба были не в состоянии сражаться, о чем и не преминули сообщить.

-    Точно. Прошу прошения за то, что заставил вас пойти на такие усилия. Дальше мы сами, - сказав это, учитель повернулся ко мне. – Ты сможешь?

-   Ихихихихи! Может, да, а, может, и нет! – раздалось в районе моей правой руки.

-  Тогда доверяю остальное тебе, Грэй.

-  …поняла. Я прыгнула.

Одним движением я взмыла в воздух на несколько метров и, оттолкнувшись ногами от крепостной стены, пустилась в погоню за зверем.

Вероятно, в этом моём прыжке была сила, которую не смогло бы дать даже магическое усиление, потому что я успела услышать позади себя голос Лувии:

-  Она тоже что-то вроде гомункула?

Это была вполне разумная оценка. Гомункул совершил бы подобное без всяких проблем. Согласно слухам, многие гомункулы из знаменитой семьи Айнцберн в силе могли сравниться даже с фантазменными видами.

-   Нет. Она такой же человек, как и все, - ответил учитель. Почему я могла слышать их так отчетливо, несмотря на то, что была уже так далеко?

-  Однако подобные ситуации, скажем так, её профиль.

*

Разница между небом и землёй на краткий миг утратила своё значение.

Отталкиваясь от стены замка, я и зверь сходились раз за разом в мире, повёрнутом на девяносто градусов. Мы врезались друг в друга, эхом разнося по окрестностям глухие звуки. Утратив импульс после продолжительного обмена ударами, мы снова оттолкнулись ногами от стены и взмыли к шпилю на вершине крепости.

Даже там был ангел.

Храбро вздымая меч, он был точной копией статуи, на которой мы нашли тело Хисири.

Зверь вновь взвыл.

Если магия этого замка основывалась на звуке, то было правильнее охарактеризовать его вой как волну, пропитанную магической энергией.

Звуковая волна, которую невозможно было услышать. Даже если её переполняла магическая энергия, она всё равно была совершенно непостижима для обычного человека. Изменяя магическую энергию и длину волны, её можно было превратить из орудия, отрубающего Магические метки, во взрыв тьмы, уничтожающий противника.

Если так, то…

-  …Адд!

-  Есть!

Интересно, что подумал зверь, когда мой клинок разрубил его атаку прямо в воздухе?

Адд уже начал свою трансформацию, и теперь клетка, в которой он содержался, раскрылась ещё сильнее. Излучая неясное свечение, словно блуждающий огонек, их форма кардинально изменилась.

Образ, знакомый каждому; инструмент для сбора урожая. Форма для жатвы душ.

Коса Мрачного Жнеца.

-     Ахахахахахаха! Какое великолепное чувство! Какая замечательная ночь! Словно буфет со шведским столом!

Разрезав волну магической энергии, рот, выгравированный на косе, дико рассмеялся.

Высоко в ночном небе висела почти полная луна. В её свете полумесяц клинка Адда был прекрасен, а образ того, как он рассекает волны иллюзии, огненным клеймом запечатлелся в моём сердце.

Голос, не доступный человеческому слуху. Песнь ангела.

Песнь зверя.

-  …что ты такое?

неопределённость

-      …всего лишь      Грэй

, - ответила я. – Гранид Эшборн, настоятельно

рекомендую сдаться прямо сейчас.

-  Не, ни за что.

Его предыдущий голос внезапно вернулся.

-  …Сэйген?

-   Грэй, это я. Сэйген. Токито Дзиробу Сэйген, помнишь? Это определённо я, но… моё сердце не желает останавливаться. Я просто… просто хочу убить тех, кто остался там, внизу. Я не могу избавиться от этого желания разорвать всех на части! – всё ещё будучи в хватке челюстей зверя, Сэйген обхватил руками голову.

Его лицо словно разваливалось на куски. Радость, гнев, горе, страсть, ненависть. Хоть это и были те пять страстей, которые, как говорят, завладевают человеческим сердцем, они словно смешались в одно выражение. Словом, это был хаос. Словно все возможные эмоции боролись друг с другом за право контролировать его.

(…Аа, теперь я понимаю.)

Сэйген не был одержим. Скорее, восемьдесят или девяносто процентов Сэйгена всё ещё были там.

Например, можно представить это в виде воды в пробирке. В эту пробирку, которая была «Токито Дзиробу Сэйгеном», добавили несколько капель ядовитого цвета. В то время как яд полностью изменил его, сущность, которая была

«Сэйгеном», всё ещё продолжала существовать.

Можно было назвать эти несколько капель яда как угодно: внезапным порывом или целенаправленным действием – в любом случае, порча, сотворённая давно умершим магом, по-прежнему жила и процветала.

Это пробудило во мне отвращение.

В каком-то смысле, это было по сути—

-   Прости, девчушка, - произнёс Сэйген, по лицу которого текли слезы. Они были отчетливого красного цвета. Я в первый раз видела, как кто-то проливал кровавые слезы. – Мне действительно нравился Хайн. Если бы только он не заметил. Если бы только он не нашёл этого монстра первым. Если бы он не подобрался так быстро и так близко к сердцу мастерской… проклятье! Я просто не мог закрыть глаза на столь прекрасную Магическую метку. Я так сильно её хотел. Она была мне очень нужна. Я жаждал её, и эта жажда была невыносимой. Я ничего не мог поделать, Грэй.

Нет. Он оставался Сэйгеном, но был уже кем-то другим.

Плоть и разум по-прежнему принадлежали Сэйгену, но они были полностью развращены вирусом, Гранидом Эшборном.

Тогда если он был не Гранидом Эшборном, тогда кем? Кем бы он ни был, он закричал:

-  Замок разделения, Адра! Открой врата!

Двери крепости распахнулись. Даже не видя их, я могла с уверенностью сказать, что именно появилось оттуда.

И всё моё тело охватила дрожь.

*

Двери крепости внезапно раскрылись перед магами, которые всё ещё оставались на земле. Из холла и из статуй в саду начало вытекать нечто невидимое.

Нет, будучи магами, они могли это видеть. Духи.

Но они отличались от простых душ обычных людей. Было бы лучше описать их как остаточную энергию, старые записи личностей. Например, в китайском даосизме «душа» была разделена на две части: «бесплотную душу», поддерживающую разум и сознание, и «телесную душу», поддерживающую тело и его функции. Духов, заполонивших территорию замка, можно было причислить к последним.

Эти духи практически полностью были телесными душами.

-   Аа, так вот что они подразумевали под ангелами, - пробормотал Лорд Эль- Меллой II.

С самого своего прибытия в замок Адра всех магов не покидало ощущение, что за ними следили ангелы.

Что если это была не просто игра их воображения?

Хозяин замка, будучи Мастером восстановления, несомненно приводил сюда многих магов. Скольким из них восстановили Магические метки, а скольких пустили на сырьё? Ходили истории о множестве тех, кто обращался к Эшборну за услугой, но процедура закончилась неудачей. Кроме того, потребуются ли все пять пальцев одной руки, чтобы сосчитать случаи его успеха?

В любом случае, земля, на которой стоял замок, была пропитана кровью и душами бесчисленного количества магов. Что если эти духи были просто остатками тех неудач?

Лорд Эль-Меллой II упоминал об этом перед приездом в замок Адра. Ангелы в современной магии были лишь названием для неопределённых и неясных магических энергий. Эти духи при их создании были наделены концепцией

«ангелов», используемой замком Адра, и стали топливом для возведения мастерской.

Поэтому каждый из этих духов был надгробным камнем.

Перед этим натиском мстительных духов предстал лишь шёпот, разнёсшийся по воздуху:

Танцуйте

-  Perform a dance.

Слова заклинания.

Орлок взмахнул пальцем, словно дирижируя оркестром. Целая буря иллюзорных бабочек заполонила тьму и начала завлекать в себя атакующих духов.

-   В конце концов, истинным предназначением Papilio Magia изначально было манипулирование тем, что находится между определённым и неопределённым.

-  …спасибо, - произнёс Лорд Эль-Меллой II, чуть склонив голову.

Поскольку у Флю не осталось ни катализаторов, ни энергии, а Лувия была занята поддержанием собственного заклинания, их единственным защитником был старый — ну, теперь уже юный маг.

С этим они разобрались, осталось лишь…

-  …Грэй, - прошептал Лорд Эль-Меллой II имя своей спутницы, подняв взгляд к шпилю крепости.

*

Зверь взвыл вновь.

В этот раз Адду не удалось это остановить, и я почувствовала, как Магические цепи в моём теле начало замыкать. Двигать руками и ногами было практически невозможно. Будь на мне одежда из свинца, двигаться было бы и то проще. Духи продолжали вытекать из замка, и я чувствовала, как мой разум начал давать трещины.

-  …ахахаха! – рассмеялся Сэйген. Он понял, что было не так.

-    Серьёзно, Грэй? Ты же на кладбище раньше жила, разве нет? Да как ты вообще можешь бояться призраков?

Я была не в силах даже ответить.

Мне было так страшно, что я могла слышать стук собственных зубов.

И это был результат одного лишь ощущения присутствия духов. То же самое я почувствовала, когда впервые оказалась в замке Адра. Я не могла пошевелить даже

пальцем; тело начало съёживаться от страха, а ноги – слабеть. Я вся покрылась неприятным потом, словно мои внутренности вывернуло наизнанку.

Мне было страшно. Очень, очень страшно.

Так страшно, что к горлу начала подкатывать тошнота.

-   Вот уж умора. Ты боишься призраков и не можешь вспомнить ни единого слова молитвы. Что ты за страж могил такой? Такими темпами видок у тебя будет похуже, чем у меня!

Голоса Сэйгена и Гранида начали переплетаться, издеваясь надо мной.

Я была посмешищем. Совершенно верно. Посмешищем, полным неуверенности и безнадёжно сломленным.

И вот…

Словно лавина, духи замка Адра окружили меня, давя со всех сторон.

*

Следя за ходом битвы, Лувия посмотрела на Грэй с укором во взгляде.

-  Что эта девчонка делает?!

-  Оставь её в покое.

Не отвлекаясь от поддержания заклинания, Лувия извлекла драгоценный камень, чтобы вмешаться в сражение, но Лорд Эль-Меллой II остановил её.

Он произнёс название одного кладбища.

-  И что это значит…?

Лувии было знакомо это название. Это было одно из кладбищ с древнейшими традициями, не имеющее себе равных в Британии.

-    Действительно, она профессионал, когда нужно разобраться с духовными сущностями. На самом деле, на это я и надеялся, поэтому и навестил тогда её деревню. Но в её случае есть некоторые… смягчающие обстоятельства.

-  Обстоятельства?

-    Она боится духов, - откровенно сказал он, увидев, как Лувия нахмурила брови. Настолько откровенно и прямолинейно, что поверить в это стало ещё сложнее.

-  …это вообще возможно? Она ведь родилась там, разве нет?

-    Все ли дети магов любят магию? – на этот вопрос Лувия не нашла, что ответить. – Если говорить только о способностях, то даже на том кладбище она была несравненной. Но даже если отложить в сторону её навыки, её тело слишком восприимчиво к влиянию духов. Человек не может вобрать столько от кого-то ещё, даже если это влияние живых людей.

На конце предложения его голос дрогнул.

Дрогнул от того, что он представил себе на миг, каково это. Способность видеть и понимать истинную суть любого, кого ты видишь, уже была похожа на проклятье — но более того, что если это касалось только тех, кто уже умер?

Даже магам при общении с духами усопших необходимо было проявлять небывалую осторожность. В случае телесной души, только что отделившейся от своей бесплотной копии, все её вожделения и страсти проявятся и будут отчетливо видны. Насколько юной была Грэй, когда ей впервые пришлось это увидеть?

-  Но ты же её учитель, не так ли? Разве ты не обязан защитить её?!

-  Нет, это не так, - твёрдо произнес Лорд Эль-Меллой II.

-  …на твоём месте я бы не захотел угодить в то, что произойдёт дальше.

*

Бурлящий поток духов ошеломил меня. Это было ужасно.

Мне было так страшно, что я не могла это вынести. Мне было так страшно, что я не могла даже дышать.

Мне было так страшно, что мои разум и тело начали отключаться. Мне было так страшно… так… страшно…

—Отбросив попытки проникнуть в моё тело, духи вновь приняли форму ангелов и начали тянуть меня за волосы, обнажая зубы, словно желая пожрать мою плоть.

Я закричала.

Это было страшно это было отвратительно они были развращены они томились жаждой они были голодны их было слишком много я сходила с ума больно они кричали так сильно что выворачивало желудок нас так и не похоронили нас разорвали на части нас разорвали на кусочки мы хотели быть погребёнными нас оставили гнить мы были в гневе нас нужно было уничтожить—

Я услышала загадочный звук.

Звук металла по металлу, настолько громкий, что захотелось зажать уши.

Это был звук пожираемых духов. Рот, выгравированный на косе, за один присест поглотил всех духов вокруг меня.

-   Ихихихихихи! Восхитительно! Так вкусно! Давненько я так не ел! Этот Эль-

Адда

Меллой вновь оказался прав! – донёсся откуда-то издалека голос моего партнера.

Всё, что я видела, - это необъятное море духов. А, я вспомнила.

Те, кто был мертвее мёртвого. Те, кто был живее живого.

Я видела это бесчисленное количество раз в своей родной деревне. Вещи, которые были абсурдно, нерационально ни живыми, ни мёртвыми. В моих ушах прозвучали слова, которые я слышала очень много раз.

———«Это то, что ты должна уничтожить. Это. Это. Только это.»

-  Именно.

Мои губы шевельнулись.

Моя воля, и воля, которая мне не принадлежала. Эта функция, моя истинная природа, вновь пробудилась. Даже коса, поглотившая злых духов, была лишь ступенькой на пути к этому результату.

-  ———Поэтому я не могу позволить тебе существовать!

Мои колени с глухим звуком согнулись, и пейзаж, окружавший меня, пропал. С чистой взрывной силой девушка исчезла.

Прыжок от шпиля до крыши крепости не занял и секунды. Если эта скорость не была исчезновением, то как тогда её ещё можно было назвать?

Девушка танцевала.

Танцевала и коса Мрачного Жнеца в её руке.

Её клинок с характерным звуком рассёк ангелов на куски.

Те из них, что находились прямо перед ней, разбились, словно стекло.

Девушка танцевала.

Она оказалась рядом со зверем, и её коса вгрызлась в его тело.

На скорости, с которой они двигались, разница в размерах утратила всякую значимость. Словно два метеора, раз за разом сталкиваясь друг с другом, они прочертили ленту Мёбиуса в ночном небе. При каждом их схождении замок охватывала дрожь, похожая на землетрясение. Воздух заполнили взрывы, словно они были двумя самолётами-истребителями, завязавшими воздушный бой.

*

-  …что за чертовщина там творится? – негромко простонал Флю.

Маги на земле уже забыли про духов, сочившихся из замка. Словно желая защитить своего хозяина, все они устремлялись ввысь, чтобы напасть на Грэй. Но даже так, поток духов перед ней был подобен льду перед утренним солнцем.

-  Я же сказал, разве нет? Это её профиль.

-   Это даже началом объяснения назвать нельзя! – закричала Лувия, и на лице Лорда Эль-Меллоя II возникло горькое выражение.

-  Есть и другая причина, но даже для мага она слишком неестественна, чтобы её принять, поэтому я не думаю, что ты мне поверишь.

-  И что это за причина? – шагнула к нему Лувия. Их близкое знакомство хоть и длилось всего лишь несколько дней, но он уже понял, что она не уймётся, пока не получит ответ.

И поэтому он сдался.

-  …ртур…

-  Что? – тут же отреагировала Лувия.

Она прекрасно его расслышала, но слова, что он произнёс, казалось, никак не были связаны с текущей ситуацией.

*

Мрачный Жнец против монстра.

Эта фраза прекрасно описывала то, происходило в небе над замком.

После множества столкновений девушка остановила когти зверя, удерживая его на крыше крепости.

-  Этими когтями ты убил Хайна Истари? – мягким голосом произнесла она. Зверь взвыл.

В небольшом промежутке, созданным его воем, возникли языки пламени.

Земля

-  A vi

Вода

ra

Огонь Ветер Небо Станьте целым

h um kham sv ah a!

Сюгэндо.

Магия Сэйгена.

Невозможно было сказать, которая из личностей сотворила заклинание, Сэйген или Гранид, но, по крайней мере, он всё ещё мог использовать магию, известную Сэйгену. Пока его поддерживает замок Адра, долгая битва будет ему на руку.

Поэтому

девушка прошептала

высвобождая слова, определённые заранее.

Тьма

Страсть

Жажда

Лишение

-  Gray… Rave… Crave… Deprave…

Внезапно, что-то изменилось.

Или, может, было бы лучше сказать, что-то было сметено прочь.

Как и духи ранее, вся мана вокруг была поглощена. Угодив в пространство, лишённое магической энергии, монстр Эшборна закричал.

*

-  Подожди, что ты только что сказал?

-   Она король Артур. Тот самый, который был призван в Четвёртой Войне за Святой Грааль, тот самый, который лишил жизни моего учителя — Героическая душа, убившая профессора Кайнета, - в голосе его чувствовалось напряжение и, в то же время, горечь.

-   На кладбище, где она родилась, есть могила короля Артура. Ты не знала? Хотя куда ей до Гластонбери, или даже Бретани или Корнуолла, - его губы исказила ирония, словно этого он тоже не хотел говорить.

-  Лицом она точная копия Слуги Сэйбер, которую я видел.

*

Запечатлись            во мне

-  Engrave… in me…

Прошептав это, я уронила голову на грудь. Моё сознание умирало.

На самом деле, оно исчезло уже давным-давно. Поэтому-то этот голос принадлежал не мне, а другой мне — сокрытой глубоко внутри моего сердца.

Другому монстру, созданному людьми в моей родной деревне.

могила

для

тебя

-  …a grave… for you…

О древнее таинство, утихни.

О приятная загадка, обратись в ничто.

-    Псевдоинтеллект отключён. Достигнут минимальный уровень магической энергии и скорости её сбора. Снимаю ограничитель второго уровня.

Голос Адда, звучавший невероятно механически, эхом разнёсся во тьме. Магическая печать слетела, словно распахивая дверь, и таинство в моих руках раскрылось.

Коса, поглощавшая духов и магическую энергию и наделявшая своего владельца нечеловеческой силой, не являлась истинной формой Адда. Нет, фальшивый интеллект, коим являлся Адд, служил лишь временной печатью, в первую очередь, призванную остановить деградацию таинства оружия.

Печать… для этого копья.

В некотором смысле, я была такой же. Зверь вновь взвыл.

Я уже сбилась со счёту, в который раз он уже это делал.

Но это больше не было важно. Столкнувшись со стеной концентрированной магической энергии, пропитавшей воздух вокруг меня, атака рассеялась сама собой.

Таинство будет стёрто более сильным таинством – это базовая логика. Не важно, насколько совершенной была магия, с помощью которой был сотворен монстр Эшборна, у нее не было ни шанса выстоять против этого копья.

Грэй                 Твоё оружие

-  Ты… Это оружие…

Переплетающиеся голоса Сэйгена и Гранида звучали словно откуда-то издалека.

-  Святое копьё активировано.

Коса Мрачного Жнеца была полностью приведена в действие.

Это казалось физически невозможным, но коса исказилась и изменила очертания, приняв свою истинную форму копья.

Нет, это было не совсем правильно. Изливавшаяся из него благородная, героическая магическая энергия ясно давала понять, что это было не просто копьё. Это был совершенно иной уровень. Словно башня, стоявшая на краю света; кристаллизованное таинство, доказывавшее, что бесчисленные легенды и мифы были правдой.

Это был конец истории.

Злополучное, но при этом божественное копьё, украшавшее конец легенды о короле Артуре.

Настоящее имя этого оружия мягко слетело с моих губ:

Копьё сияющее

-  Ронго———

Время пришло.

Божественное копьё исказилось и задрожало.

Не в силах сопротивляться вихрю магической энергии, замок Адра содрогнулся, словно в страхе. Хоть он и был построен только лишь для того, чтобы отвечать на звуковые волны, невероятный объём энергии насильно заставлял его реагировать. Манифестация, притягивавшая к себе всю ману из окружающего пространства, была подобна бедствию во плоти.

«Тринадцать обещаний» ещё не были полностью сняты, поэтому это была лишь маленькая часть его полной силы. Но даже эта часть уже была на уровне божественных духов, которого маги даже не могли надеяться достичь.

Этот уровень магической энергии, сконцентрированной до абсолютного предела, можно было ощущать, как невыносимый жар. Мне казалось, что я сунула руку в жерло вулкана.

Зверь Эшборна не успеет.

Он  попросту  не  мог.  Манифестация  в  моих  руках  была  Благородным

Мечу обещанной победы

Фантазмом, по силе уступавшим только самому Экскалибуру . Божественное копьё,

которым король Артур сражался против своего заклятого врага, Мордреда.

н а  к р а ю  с в е т а

-  ———миниад!!!

Кто мог увидеть этот спиралевидный свет?

Всё выглядело так, словно посреди ночи внезапно вспыхнуло солнце — словно его кусочек упал среди них, ослепительная багряная спираль. Магическая энергия и даже повисший в воздухе водяной пар вскипели и сгорели от вспышки света из Эпохи богов, устремившейся вперёд, словно тиран на своём скакуне.

Разнеся шпиль, свет пронзил куполообразную крышу замка Адра и крепостную стену и остановился лишь, когда исчез глубоко в склоне холма за пределами замка.

Сэйген и монстр Эшборна растворились в этом свете.

4

На столь неистовой кульминационной ноте битва подошла к концу.

-  Король... Артур... - пробормотала Лувия, ошеломлённая увиденным.

Лорд Эль-Меллой II же, напротив, поскрёб пальцами голову, словно всё произошедшее было для него всего лишь раздражающим зрелищем.

-     Полагаю, на самом деле она, скорее, потомок одного из его дальних родственников. По этой же причине на их кладбище есть могила короля Артура.

-   Значит, это был Благородный Фантазм Героической души...? - на этом голос Лувии затих.

Таинства, передававшиеся из поколения в поколение со времён Эпохи богов, принимали самые различные формы. Пожалуй, одна из самых известных – «

Сосуд Божий

Носитель легенды» семьи Фрага. Но даже Лувия понимала, что в эту область просто

так не сунешься.

Лорд Эль-Меллой II знал, что ему следовало бы поспешить к своей ученице, но вместо этого повернулся к руинам замка, который она только что разрушила. Взглянув на развороченную взрывом землю, он поднял бровь.

-  Что это тут у нас?

Посреди кратера, над которым всё ещё поднимался пар, сквозь обломки проглядывала небольшая дыра. Похоже, Благородный Фантазм был столь разрушительным, что вскрыл помещение, которое было спрятано под землёй.

-  Мистер Орлок.

-  А, да. Благодарю, юный Лорд.

Ведомые Лордом Эль-Меллоем II, они направились к обнаруженной тайной комнате.

-    Что это?! После всего произошедшего ты всё ещё намерен держать нас в неведении?!

-    Всё сложно, - равнодушно произнес Лорд и вытащил сигару, продолжая осторожно спускаться в кратер.

Возможно, благодаря природе Благородного Фантазма или, может, защитным свойствам самого замка, жар от недавней атаки уже большей частью рассеялся. Они смогли добраться до центра кратера, не опасаясь расплавить обувь.

Внезапно, что-то зашевелилось, закрывая собой дыру, ведущую в тайную комнату.

-  Гранид Эшборн...

-  АааааааААААААААААААА!!!

Рука его была оторвана, одежда и волосы - сожжены в пепел... неудивительно, что и его голосовые связки перестали функционировать должным образом. Но даже в сравнении с ним существо, лежавшее рядом, пребывало в более ужасном состоянии. Должно быть, зверь в последнее мгновение бросил все свои силы на то, чтобы отбросить Сэйгена с линии удара Ронгоминиада, но, сделав это, он лишился

половины своего тела. Даже если существо было соткано из магии, исход взрыва магической энергии, намного превосходившей его собственную, попросту не мог

здравого смысла

быть иным. То, что зверь ещё шевелился, уже было чудом даже в рамках   мира

магов.

То, что сделало это чудо возможным, было...

-  Мама! - вскричал Гранид.

В голове Лорда Эль-Меллоя II непрошенным эхом разнеслись недавние слова Орлока.

———«Будучи магом, он, тем не менее, очень их любил. Даже обо мне он отзывался с теплотой. Смерть его жены вскоре после рождения сына, вне всякого сомнения, была одной из причин всего этого…»

Зверь раскрыл пасть... направив её на Орлока Цезармунда. (...дерьмо!)

Лорд Эль-Меллой II инстинктивно сорвался с места.

Будучи ниже поверхности земли, они оказались вне зоны действия подавляющего заклинания Лувии. Более того, зверь в своих предсмертных муках не намерен был сдерживаться. Одним отключением Магических меток они не отделаются.

Поэтому—

Зверь взвыл.

-  Лорд?! - закричал Орлок.

Атака, предназначавшаяся магу бабочек, угодила прямо в Лорда Эль-Меллоя

II.

*

Открыв глаза, он понял, что был один.

Мир окутывал туман. Его завеса была повсюду, куда бы он ни бросил взгляд.

-    Понятно. Значит, вот что эта «песнь» делает на самом деле, - произнёс юноша, потирая плечи.

«Песнь», бьющая прямо по Магической метке. Но поскольку метки у него не было, вместо неё, судя по всему, под удар попал его разум.

Бормоча под нос, что можно было оставить боль в затекших плечах там, где ей следовало быть, то бишь в реальности, раз уж он застрял в собственном разуме, юноша вновь огляделся. В отличие от тьмы, в которой они с Лувией были заточены не так давно, это был самый обычный туман, заволакивавший собой всё.

Несомненно, этот туман был истинной формой проклятия песни.

Всё это время ты старался изо всех сил, не так ли? - эта мысль внезапно вторглась прямо в его мозг. Он не сразу понял, что смотрит на тень, скрывавшуюся в глубинах тумана.

Но ты уже должен был понять. Тебе не стать сильнее, как бы ты ни старался, - произнесла тень.

И рассмеялась.

Юноша прижал ладонь к своей груди.

Эта была самая уязвимая часть его сердца. Нечто, с чем он смирился; нечто, про что он решил забыть, никому в этом не признавшись.

В конце концов, всё, что ты можешь - это идти по пути, уже проложенному настоящими гениями. Даже если ты можешь использовать их знания для определения и оценки талантов других, сам ты никогда не будешь чего-то стоить. Ты меркнешь в сравнении со всеми, кто тебя окружает. Тебе никогда не обрести своего места в лучах славы.

Этот «голос» словно озвучивал его мысли. Проклятие.

Это было проклятие в самом что ни на есть истинном его смысле. Оно прокрадывалось в мысли человека и искажало их в самой основе. Это было самое примитивное, самое базовое из проклятий. Оно настигало не только магов, но и корпорации, обычных мужчин и женщин в их спальнях - самое мощное проклятие из всех возможных. Сколько десятков тысяч, сколько миллионов людей ощутило его горечь и покончило с жизнью? Сколько династий оно повергло на колени?

Как это проклятие вызывало загнивание Магической метки изнутри—

—так оно извлекало и его истинную суть. Наконец, он открыл рот и ответил:

-  ...не туда метишь.

?

Тень покачнулась.

Не потому что ожидала этот ответ меньше всего.

Потому что юноша изменился, стал тем, что отражало действительно истинную часть его природы.

-  Я уже получил достаточно чести.

Он услышал, как вдалеке что-то треснуло.

Где-то в этом мире он словно слышал песню, которая сдерживала его. Это было нечто, чего ему никогда не достичь, никогда не коснуться даже пальцем, но она всё равно казалась ему невероятно красивой, невероятно скоротечной.

-  Это была честь, которую я обещал вернуть однажды, - прошептал юноша. Фигура Лорда Эль-Меллоя II изменилась, приняв более молодые очертания.

Он стал тем, кем был десять лет назад, во время Четвёртой Войны за Святой Грааль. Волосы его тогда были гораздо короче, а вечно хмурое лицо - значительно живее. И в этой своей форме он ответил туману:

-      Поэтому я должен стать тем, кто достоин этой чести. Порядок был перевернут с ног на голову, но теперь я должен доказать тебе, что увиденное тобой во мне не было ошибкой.

Даже теперь он мог слышать слова того человека. Он произнёс в ответ:

-   —Ты мой король. Я буду служить тебе. Посвящу тебе всего себя. Поэтому, прошу, веди меня. Прошу, позволь увидеть твою мечту.

Какими эгоистичными, какими незрелыми были те его слова.

Был момент, когда он хотел умереть, сражаясь бок о бок с ним. Величайшим правителем из всех, когда-либо существовавших. Тем, кто при жизни завоевал половину мира; тем, кто за всю историю человечества был как никогда близок к мировому господству. Он желал умереть вместе с ним, как и все его бесчисленные подчиненные.

Услышав эти его слова, король лишь весело рассмеялся.

Вместо того, чтобы исполнить его желание, он доверил ему новую миссию.

-  ... «Живи». Это было все, что он мне приказал.

В сердце этого юноши таился золотой свет. Это была клятва, которая никогда не будет забыта; сияние, которое никогда не угаснет.

-     Досмотреть до конца, выжить и поведать его историю. Это было по- настоящему эгоистично, полностью лишено здравого смысла. Благодаря ему, я оказался так близок к смерти, и всё же он в последнюю минуту взвалил это на меня. Знаешь, через что я прошел из-за этого? Я мог жаловаться всю ночь да так и не высказать всё, что думал об этом идиоте.

Словно прощаясь с юношей по имени Вэйвер Вельвет, мужчина, вернувшийся в свою прежнюю форму, нынешний Лорд Эль-Меллой II с гордостью поднял голову.

-  Я уже знаю, что хочу и что могу.

Разумеется, он противоречил себе. Он смирился с тем, кем был на самом деле, но, когда сталкивался с настоящими гениями, его зависть разгоралась подобно неистовой огненной буре. Хайн Истари, Лувиагелита Эдельфельт... эти юные таланты так легко парили в недоступной для него вышине. Мечта оказаться рядом с ними прочно укоренилась в его душе — но это была лишь мечта.

Ну и пусть это останется просто мечтой. Таковы были его мысли. Ну и пусть это останется просто мечтой. Он не мог думать иначе.

-  Что скажешь? Разве это не приятная жизнь? У меня нет причины сидеть здесь и позволять таким, как ты, указывать мне, какой должна быть моя жизнь, - с непривычной силой отрезал он и добавил с горькой улыбкой: - ...хотя к этому выводу я шёл целых десять лет, так что не стоит мне тут бахвалиться.

Туман разбился вдребезги, словно стекло.

*

Он медленно открыл глаза.

«Песнь» закончилась. Если честно, он был бы не прочь послушать её ещё немного.

У его ног лежала кучка пепла с одной из его сигар. Запах этого пепла был якорем, связывавшим его с реальностью. Когда они с Лувией оказались заперты во тьме, именно благодаря этим сигарам он смог так быстро создать защитивший их барьер. Каждая из них на самом деле была расходным Тайным знаком, пропитанным простой магией. Даже Грэй, самая приближённая из его учеников, не знала об этом.

-    Надо же, Вы вернулись гораздо быстрее, чем я думал. Мне казалось, Вы будете заперты в темнице собственного разума до конца своих дней. Такой исход был бы мне крайне неприятен, особенного после того, как Вы заслонили меня от удара.

Юный Орлок встретил его мягкой улыбкой. Похоже, он был без сознания всего несколько секунд.

Но даже их было достаточно для того, чтобы случилось ужасное.

Токито Дзиробу Сэйген врезался в мага изо всех сил, оставшихся в его теле, сжимая в руках заточенный токко. Этот ритуальный инструмент, пришедший из Индии, использовался в буддистских церемониях, но, словно исполняя своё более древнее предназначение, он теперь был вонзён глубоко в живот Орлока.

-  Не волнуйся, парень больше никому не причинит вреда. Его взгляд сместился в сторону.

Похоже,   что   последнего   воя,   последнего   отчаянного   усилия    оказалось достаточно, чтобы избавить от страданий и монстра Эшборна.

Он    опоздал.    Лицо    Лорда    Эль-Меллоя    II,     представшего    перед    этой реальностью, исказила горечь.

-  Я только что узнал ещё один мотив.

-  О?

-  Это Вы убили Гериона Эшборна, не так ли?

-     ———Что?! - широко раскрыв глаза, громко воскликнула подоспевшая Лувия.

Мальчик же лишь издал сухой смешок. Его лицо уже начало увядать, медленно возвращаясь к внешности старого Орлока. Как только источник магической энергии, поддерживавшей его тело, иссяк, он, будучи гомункулом, начал быстро стареть.

-     Гранид Эшборн был явно одержим Вами. Даже всё это представление, обставленное в форме ритуала, словно было предназначено для того, чтобы Вас напугать. Иные причины столь сильной одержимости Вами мне не приходят в голову.

-   Месть, - ответил Орлок.   что ж, вероятно, он знал, что всё это произойдет.

В конце концов, он заранее перенёс этому ямабуси Магическую метку Гранида. Я уверен, Герион бы сделал это с любым другим магом, но парень, возможно, просто оказался здесь в нужное время, - прерывисто произнёс Орлок, зажимая рану.

Он как можно мягче опустил тело Сэйгена на землю. Лорд Эль-Меллой II помог ему и сказал:

-  Почему Вы убили Гериона?

-   История стара как мир. Почему бы Вам самим не догадаться? Вы же из тех, кто любит загадки, разве нет?

Он ответил чуть ли не мгновенно:

-  Потому что отцом Гранида на самом деле являетесь Вы?

Лувия напряглась. Посмотрев на растерянную девушку, Орлок произнёс:

-    Полагаю, от Вас ничего не скроешь, мой юный Лорд? - Орлок, который практически вновь стал прежним старцем, тяжело вздохнул и сухо рассмеялся.

В конце концов, над кем он смеялся? Над чем он смеялся?

-   Несмотря на существенную разницу в возрасте, супруга Гериона была моим старым другом. Когда я начал работать с Герионом, мы с ней встретились впервые за десятки лет... и мной завладела неподобающая моему возрасту любовь, - Орлок, напоминавший теперь лицом череп, начал ворошить своё прошлое. - Если подумать, Герион, должно быть, знал об этом. То, что его жена сокрушалась по поводу того, что не может иметь от него детей; то, что я воспользовался случаем - он всё это знал.

-  Значит, именно тогда Гранид...?

-  Это была ошибка, которая больше не повторилась, - ответил старик. - После она заболела, и мне сказали, что она скончалась вскоре после родов. Тогда я понятия не имел, чей это ребенок. Всё то время, что я работал с Эшборном, я едва мог спать, опасаясь, что Магическая метка Эшборна может не прижиться в его теле. Хе, опасения мои были не напрасны. В итоге он тоже заболел и умер.

Как Орлок и сказал ранее, даже секретные лекарства, позаимствованные у друида, не помогли.

-     Спустя какое-то время после похорон мальчика я внезапно получил от Гериона письмо. «Спасибо за всё. Я хочу кое-что тебе показать». Хахаха, думаю, не стоит говорить, что именно это было, да?

Взгляд Орлока метнулся в сторону и остановился на безжизненном теле зверя Эшборна. После того крика Гранида его настоящая личность была очевидна.

Внезапная смерть жены после родов. Человек стал зверем.

-  Он спросил меня, полный гордости: «Что скажешь?». Она не умерла, он смог победить её болезнь. Но даже если она, будучи не в силах подарить ему потомков, была для него бесполезной, он всегда мог просто превратить её в фамильяра. «Я намерен сделать из неё хранилище Магических меток. Благодаря тому, что я узнал от тебя о Papilio Magia, она теперь может вместить в себя и сохранить любую Магическую метку, которую только можно себе представить».

Лорд Эль-Меллой II молча слушал исповедь старого мага. Даже Лувия невольно притихла.

-    ...сейчас я думаю об этом, и, возможно, он был серьёзен. Возможно, он действительно любил её, любил своего сына. Возможно, её превращение в этого монстра было всего лишь его способом выразить свою любовь мага.

Маг отдаёт своей магии собственную жизнь.

Если ты сможешь сделать ещё один шаг в глубины магии, любая жертва будет оправдана. Несмотря на то, что Орлок сам зашёл в эту тьму очень далеко, в тот момент он забыл об этом и не вспомнил даже после того, как убил Гериона и покинул место преступления.

-  И затем Вы получили приглашение?

-     Правильно. Хахаха, я думал, что это за чертовщина, но никогда бы не догадался, что его мёртвый сын уже был превращён в Магическую метку и пересажен кому-то другому.

Подул ветер.

Гуляя по вскрытому проходу в тайную подземную комнату, он звучал, словно скорбный плач.

-   И как много из этого ты знал? - спросила Лувия, посмотрев на Лорда Эль- Меллоя II.

-  Лишь то, что кто-то хотел спасти Замок разделения.

-  И всё? Ты что, романтик? Или просто идиот?

Орлок вновь рассмеялся, увидев эту её небольшую вспышку гнева.

С самого начала событий в замке Адра это был самый невинный и простодушный звук, который они услышали из его уст.

Орлок сгорбился ещё сильнее и наклонился.

-  Сын мой... - сказал он, коснувшись лица Сэйгена.

И старик начал идти. Ему, волочившему ноги по земле, которую пропитывала кровь, сочившаяся из его вскрытого живота, эти несколько метров, должно быть, казались путешествием длиною в месяц. Хоть его лицо и говорило о том, насколько болезненным был этот путь, он продолжал улыбаться, словно мальчик, который, наконец, нашёл свою птицу счастья.

Он протянул руку и прикоснулся к зверю Эшборна, который уже давно испустил дух.

-  Любовь моя...

Обняв зверя, который когда-то был его возлюбленной, он произнёс:

Танцуйте

-  Perform a dance.

Мир вокруг них заполонило бесчисленное множество золотых бабочек.

Заклинание, которое вернёт ей изначальный вид. Зверь Эшборна, походивший на помесь волка и паука, принял свой первозданный облик красивой женщины. Несмотря на то, что проглоченную взрывом половину её тела вернуть было невозможно, это объятие под светом луны было поистине прекрасным.

Дыхание старого мага, наконец, остановилось.

Вскоре позади них раздались голоса:

-  ---Госпожа Лувия!

-  ---Ты чего творишь? Она твоя ученица вообще-то.

Это были Клоун и Флю, которые несли на руках бессознательную Грэй, не ведая о том, что здесь произошло.

Щурясь от лучей осеннего солнца, я впервые за долгое время посетила Часовую башню.

В отличие от настоящей башни с часами в центре Лондона, эта располагалась средь переплетений кирпичных и каменных зданий, напоминавших мне родное поселение. Городской пейзаж представлял собой странную смесь современной и средневековой архитектур; некоторые дома стояли здесь с двенадцатого века. Более сорока студенческих общежитий и порядка сотни учебных построек для различных целей — даже повседневная жизнь тех, кто здесь обитал, была связана с учебой. И в самом центре всего этого стояло первое построенное среди городских зданий учебное заведение, которое маги со всего света почтительно называли Часовой башней.

Даже в пределах города пейзаж значительно менялся в зависимости от факультета, ответственного за него. Факультет современной магии, которым заведовал мой учитель, находился в месте, которое ещё десять лет назад было всего лишь районом по соседству с Часовой башней. Однако студентов с факультета современной магии становилось всё больше, и Ассоциация магов, удовлетворила, наконец, их потребность в жилище и выкупила весь район.

Разумеется, счёт за все эти усилия был направлен самому факультету, поэтому, несмотря на то, что приобретение Ассоциацией нового района неплохо звучало на словах, на деле они получили нагромождение дешёвых построек. Что ж, по крайней мере, мне вроде как нравился этот дешёвый вид.

Как бы то ни было, войдя в главный корпус факультета современной магии…

…я сразу же спряталась.

Не прошло и десяти секунд, как по вестибюлю разнёсся звук тяжёлых шагов.

-  Грэй~~!

Показался размахивавший рукой миловидный парень с вьющимися волосами.

-  Стоп, что за? Грэй? Ты где, Грэй? Я уверен, что уловил приятный запах моей прекрасной леди!

Озираясь, парень сморщил нос, словно пёс, пытающийся взять след. Как будто этого было мало, он начал водить носом близ стен и колонн в попытке вынюхать, куда она делась.

Одноклассников этого парня, сокрушавшихся по поводу его эксцентричности вкупе с приятной наружностью, было предостаточно. По сути, благодаря внешности и родословной, он был очень даже популярен среди девушек, несмотря на странные выходки. По всей видимости, немало родителей также подталкивали своих дочерей к тому, чтобы поскорее «заявить на него права». Во всех отношениях он был головной болью для многих магов.

Из всех студентов моего учителя иметь дело с этим парнем, гордо называвшим себя «гениальным идиотом», мне было сложнее всего.

Флат Эскардос.

Спустя полгода на курсе минералогии, который читает мой учитель, дебютирует ещё один крайне напряжённый дуэт с участием самой Лувии, но в то время я даже не подозревала, что это произойдёт.

Наконец, мальчик-пёс сдался, разочарованно поник и покинул вестибюль. Не успела я вздохнуть от облегчения…

-   …могу понять, почему ты от него спряталась, - донеслось из тени колонны, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

-  …а, учитель.

-  Рад, что ты поправилась.

-    Хихихи! Никогда не думал, что дело дойдёт до «копья», но мне удалось наесться досыта, так что грех жаловаться, - прозвучал голос Адда в районе моей правой руки, после чего вновь раздался смех. Когда он затих, я продолжила:

-  …да, каким-то чудом. Мисс Райнес рассказала мне, что произошло после.

-      Благодарю тебя за усилия. К сожалению, этот метод не поможет ей восстановить Магическую метку.

Об этом я тоже слышала.

Как и предполагал Орлок, причина, по которой учитель вступил в эту игру за наследство, заключалась в плачевном состоянии Магической метки семьи Эль- Меллой. В данный момент в ней осталась лишь пятая часть от изначальной силы. И эта метка была пересажена истинному наследнику семьи Эль-Меллой, Райнес Эль- Меллой Арчизорт.

Я могла лишь догадываться о том, что за беседа тогда состоялась между Райнес и учителем.

Но результатом этой беседы стал контракт, содержавший два пункта: восстановление Магической метки Эль-Меллоев и полная выплата его долга перед семьёй. Если на секунду забыть про последнее, то выполнить первое, казалось, было невозможно с самого начала. При использовании общепринятых методов даже опытный Настройщик, потратив на это всю свою жизнь, вряд ли бы смог достичь желаемого результата.

И всё же учитель, судя по всему, не намеревался оспаривать условия этого контракта.

-    К сведению, кое-чего я всё-таки достиг за время нашего пребывания там. Однако хорошо это или плохо — это пока под вопросом, - добавил учитель, скорчив неприятную гримасу. Он явно говорил о той, что умудрилась идти с ним ноздря в ноздрю в течение всего расследования. Вероятно, он хотел по возможности впредь избегать ситуаций, в которых ему пришлось бы на неё полагаться.

-  …Вы ужасно трудный человек, не так ли?

-  Ты что-то сказала?

-  …нет.

Пытаясь придумать оправдание, я напряглась. Учитель тоже.

Но он первым взял себя в руки. Глубоко вздохнув, он повернулся и обратился к тому, кто только что появился в вестибюле.

-  Вижу, Вам удалось найти свои очки.

-  Ценю Вашу заботу. Они довольно-таки ценные.

-   В наше время подавители Мистических глаз так просто не найти, верно? – сказав это, учитель посмотрел прямо на неё.

Она была облачена в расписанное вручную кимоно, казавшееся неуместным среди холодного мрамора учебного корпуса. Волосы её были невероятно длинными, до самых лодыжек. Вкупе с одеждой и волосами, её тело создавало впечатление змеи.

Я беззвучно пробормотала её имя:

-  …Адасино Хисири…

-    Не похоже, что Лорд несказанно удивлён, не так ли? – поправив очки, Хисири сладко улыбнулась.

Учитель раздражённо ответил:

-    Факультет политики никогда не заботили таинства магии. Вас интересует лишь порядок в Часовой башне. Поэтому, в отличие от других магов, вы, в первую очередь, пытаетесь избежать смерти.

Последовал спокойный вздох.

-  Похоже, Вы уже догадались, как мне это удалось.

-   Видите ли, я обсуждал это с Орлоком. Будь то факультет политики или же сам замок Адра, Вы бы так или иначе с лёгкостью раздобыли мёртвое тело, - сказав это, он коснулся средним и указательным пальцами нижних век своих глаз, - Вам нужно было лишь найти труп с пропорциями, похожими на Ваши. Избавься от глаз

—    и лицо уже не узнать. Даже в новостях говорят, что отсутствие глаз сильно препятствует опознанию личности. Более того, шокирующие обстоятельства смерти отбили бы всё желание провести более тщательное обследование. Увидев Ваше тело в таком состоянии, никто бы даже не стал задумываться, Вы ли это на самом деле.

-   Надо же, как проницательно! – рассмеялась она с лучезарной улыбкой. – Я боялась, что одной лишь подмены тела будет мало, но, похоже, тот факт, что все собравшиеся тогда были магами, позволил мне избежать подозрений. Разумеется, благодаря лишь тому, что Вы не стали делиться своими мыслями.

Учитель помолчал какое-то время, глядя на её улыбку.

Затем медленно, словно обдумывая каждое слово, он произнёс:

-       Мистеру Сэйгену каким-то чудом удалось выжить, но он всё ещё восстанавливается после случившегося. Процесс разделения воспоминаний Токито Дзиробу Сэйгена и Гранида Эшборна весьма непрост, да и удаление Магической метки, похоже, не оказало никакого положительного эффекта. Розалинда, которую мы нашли в мастерской Эшборна, также ещё не смирилась с потерей брата. Метку Хайна удалось изъять, но это лишь вернуло Розалинду в пекло семейной борьбы за наследие Истари.

-   Какой ужас, - лицо Хисири выражало искреннюю печаль. Искреннюю, как если бы она сочувствовала персонажу книги.

Словно не в силах винить её за этот образ мышления, учитель закрыл на это глаза и сменил тему.

-  Факультет политики оказывал помощь Эшборну в его ритуале последние лет сто, не так ли?

-  О? И что же заставило Вас так думать?

-   Чья-то повреждённая магическая метка вряд ли бы кого-нибудь удивила, но после исчезновения такого количества магов, отправившихся к Эшборну за восстановлением, слухи попросту не могли не возникнуть. Особенно с учётом того, насколько редкими были предлагаемые им услуги. Дабы избавиться от этих слухов, ему потребовалась бы помощь организации, у которой есть глаза во всей Ассоциации магов. Факультета политики, например.

Я чуть не воскликнула от изумления, стоило этой мысли поселиться у меня в голове.

Внешне Хисири никак не отреагировала. Её улыбка, безмятежная и мягкая, словно полная луна, даже не дрогнула.

-   Более того, все, кто явился тогда в замок Адра в погоне за наследием, были магами, обладающими значительным влиянием в Часовой башне. Таких факультету политики было бы сложно держать в узде. Это и скрывали все его ритуалы, не так ли? Система сбора материалов для восстановления Магических меток была, в то же время, системой устранения неугодных факультету политики магов.

-  Лорд Эль-Меллой II, - прервала учителя Хисири, - у Вас есть доказательства, подкрепляющие эти обвинения?

-  Нет, ни одного.

-       Тогда благодарю Вас за увлекательный рассказ. Но без железных доказательств назвать это детективной работой довольно сложно, Вы не находите?

-  Естественно.

Учитель повернулся и посмотрел в окно.

Даже разоблачение этой тайной схемы не принесло бы никому утешения. Мага изначально не могло утешить то, что не касалось магии. Даже я чувствовала за этой его напористостью, за этим его порывом болезненную пустоту.

-      Тогда последний вопрос, - учитель поднял палец. – Это Вы создали ангельские имена, не так ли?

-  Надо же, - Хисири поднесла ладонь к губам, словно говоря, что она даже не предполагала, что кто-нибудь до этого додумается.

-     Разумеется, нотарикон и гематрия относятся к каббале, но Вы слегка перегнули палку. Это просто не вязалось с теми толиками информации о природе Гериона, которые нам мог поведать замок. Такую загадку мог породить лишь разум того, кто не особо интересуется магией.

-  …Вот как. И магов с таким мышлением не так-то много, верно? Мотив.

Учитель говорил, что кроме мотива мы ничего не смогли бы узнать. Постичь магию, что стояла за этим... магию, что могла стоять за этим, было невозможно. Но достаточно было увидеть результат, чтобы сопоставить мотив с природой мага.

-  Например, я, - произнесла Хисири, указав на себя. – Например, Вы, - указала она на учителя. – Жизнь мага – это танец с обманом и таинством. Все знают, что истока достичь невозможно, но всё равно стремятся к нему. Лишь людям, вроде нас, по силам вырваться из этого танца. Или, по крайней мере, я так думала. Неужели я ошиблась?

-  Вы не стремитесь к Истоку, потому что Вам не хватает воли. Я не стремлюсь к нему, потому что мне недостаёт таланта. Этой разницы для меня достаточно, чтобы почувствовать тошноту.

-    Даже если результат одинаков? Не думала, что Вы такой сентименталист, считающий, что самое важное – это сам путь.

Хисири протянула учителю руку.

Даже в королевском дворце среди знати, вне зависимости от повода, какой бы мужчина отверг её предложение?

-  Потанцуете со мной?

-  К сожалению, вынужден отказать. Прошу меня простить. Если кто и был способен на это, так это мой учитель.

Внезапно схватив меня за руку, он прошёл мимо Хисири, утягивая меня за собой. Споткнувшись от неожиданной силы, с которой он дёрнул меня вперед, я услышала голос Хисири:

-  Вы ведь ещё не сдались?

-  Вот именно.

Даже не повернувшись, он ответил:

-  Я намерен вновь встретиться с ним. С ним.

Из всех слов, которые я когда-либо слышала из уст учителя, эти были ему особенно дороги. Как будто любой, однажды услышавший «его» слова, смог бы жить до самой смерти с гордо поднятой головой.

-  Как только мой контракт с Райнес закончится, я вновь стану обычным магом. И когда это произойдет, я вернусь к той битве — я вернусь в бой в Пятой Войне за Святой Грааль.

Разумеется, теперь-то мы знаем.

Что эта клятва никогда не будет исполнена. Что мольбы учителя, скапливавшиеся более десяти лет, не достигнут тех далёких восточных земель или битвы, что там произойдёт. Битва, известная как Пятая Война за Святой Грааль, подойдёт к концу, а учитель даже не сможет в неё ввязаться.

Но это не было поводом для отчаяния.

-    …Учитель, - обратилась к нему я, как только мы удалились от Хисири на достаточное расстояние. Я нервничала, мне было страшно, но, изо всех сил скрывая свои чувства, я всё же смогла это сказать.

-  Да?

-   …я кое-что решила, - не поднимая головы, прошептала я руке, что тянула меня вперед.

Моя жизнь была сплошным сожалением. С тех самых пор, как я обрела самосознание… нет, с самого своего рождения я думала, что Господь допустил какую-то ошибку, создавая меня. Даже теперь это чувство ничуть не угасло, и я не питала надежд на то, что это изменится в будущем.

Но даже так—

-  …прошу, позвольте мне присоединиться к Вам в Вашей битве.

Впервые я подумала, что это было решение, о котором я никогда не буду жалеть

Говоря откровенно, у меня весьма дурная личность.

Страдания других вызывают у меня улыбку. Тем более если они честные, прямолинейные люди. Меня переполняет удовольствие, когда кому-то, кто по всем законам должен был идти по пути света, приходится сойти с него из-за какой-то бессмысленной ошибки.

Если бы это был своего рода результат моего воспитания или, может, эффект некоей детской травмы, тогда, может, меня можно было бы простить.

К сожалению, я просто такой родилась. В этом отношении вы, должно быть, подумали, что это было нечто, доставшееся мне от родителей или предков. На самом деле в моей семье не было никого, кто мог понять мои чувства. Всё равно дурная личность в большинстве случаев доставалась магу по умолчанию. Даже пресловутая фракция Эль-Меллой в Часовой башне была не более чем группой отталкивающих индивидов, которые собрались вместе под именем Арчибальд, дабы ставить палки в колёса всем, кому только можно.

Итак.

Тот день запечатлелся в моей памяти особенно глубоко.

- …да. Это было приятно. Вспомнив это, я вновь улыбнулась.

Тогда я уже следила за «ним», человеком, который пережил тот великий ритуал на Дальнем Востоке.

Никто в Часовой башне не мог даже предположить, что он, самый неопытный и недостойный участник ритуала, умудрится выжить, не получив ни царапины. И поэтому, когда он вернулся, им не оставалось ничего, кроме как принять это как данность.

Крайне неожиданная смерть Лорда — Лорда Эль-Меллоя — напротив, породила новый конфликт за его ещё не остывшее место, и на это уже никак нельзя было закрывать глаза. Все активы, таланты, земли и Тайные знаки, которые были собраны под именем Эль-Меллой и которые передавались из поколения в поколение с незапамятных времен, были разграблены, словно кусок мяса, на который налетела стая хищных птиц.

И не только противники, даже многочисленные члены семьи вышли вперёд, чтобы урвать кусок. Ветви семейного древа Арчибальдов взяли себе большую часть активов, заявив, что они изначально принадлежали им. Остальные Лорды при этом просто сидели и наслаждались зрелищем. В результате основной семье достались лишь титул Эль-Меллой и астрономических размеров долг.

И всё же, что они намеревались делать?

Посреди всего этого бардака кто-то беспечно заметил, что «ему» следует отдать брошенный на произвол судьбы класс Эль-Меллоя.

Классы в Часовой башне следовали основному принципу, что они заботили только тех, кто мог идти с ними в ногу.

В магическом мире родословная и талант решали практически всё. В том, чтобы воспринимать классы всерьёз, не было особой нужды. Преподаватели

Часовой башни большей частью использовали информацию как наживку, кормя ею учеников и тем самым заманивая к себе новых помощников для своих нужд.

Поэтому другие не видели в позабытом классе Эль-Меллоя ничего ценного.

Для «него» же, однако, это было не так.

Став преподавателем для учеников третьего курса, он быстро сделал себе имя.

Во-первых, его не определили на какой-то конкретный факультет, поэтому количество тех, кто посещал его лекции, можно было сосчитать по пальцам. Благодаря этому, однако, его уроки несли в себе практичность, что не имело себе равных во всей Часовой башне, и новые поколения учеников, которым больше некуда было идти, стекались к нему. Заслужив расположение других преподавателей, потерпевших поражение в борьбе за власть, он смог занять место на сцене и реализовать никем прежде не виденный многосторонний подход к образованию.

Если подумать об этом сейчас, то это, наверное, было совершенно не предусмотренное последствие.

Для «него», не одарённого ни внушительной родословной, ни каким-нибудь врождённым талантом, расплывчатый и грубый стиль обучения был, вероятно, слишком трудным. Каким-то образом умудрившись стать преподавателем третьего курса, изучая при этом необходимые основы, он мог лишь полагаться на других в силу своего коренного недостатка способностей.

Да, разум легко рисовал его юную фигуру, пытающуюся вынести очередной приступ боли в животе. Не сомневаюсь, именно тогда между его бровями начали формироваться эти глубокие морщины. И с каждым годом они, вероятно, будут становиться ещё глубже. Мне даже захотелось немного измерить их, чтобы сравнить спустя какое-то время.

В любом случае, под его руководством класс Эль-Меллоя продолжал существовать в течение трех лет.

Это можно было назвать своего рода чудом.

Разумеется, в сравнении с другими активами, которыми владела семья, это было немного. Однако надзор за классом был связан с надзором над землями. У него не было за спиной никакой поддержки, поэтому любой бы стал ожидать, что его сшибут с должности при первой же ошибке или признаке слабости. Подумать только, ему удалось пережить без чьей-либо помощи три долгих года — любой бы подумал, что прочих преподавателей Часовой башни ослепили феи или ещё что.

Примерно тогда.

Заинтересовавшись им из прихоти, я пригласила его к себе. Что ж. Позвольте внести небольшую правку.

Я сказала, что пригласила его, но, честно говоря, я взяла его в плен. Благодаря тому, что по счастливой случайности примерно в то же время удалось разрешить несколько небольших ссор, я обрела то немногое влияние, что осталось у фракции Эль-Меллой. Я пустила это влияние в ход, и его притащили ко мне.

И вот, глядя, как он пресмыкается предо мной, я произнесла:

- Я знаю о твоей деятельности с тех самых пор, как ты вернулся в Англию. Я следила за тобой с замиранием сердца. Можешь считать меня своей тайной поклонницей.

Когда его доставили ко мне, он, вероятно, приготовился к смерти.

С моей точки зрения он был лишь ещё одним вором, укравшим средства, которые по праву принадлежали фракции Эль-Меллой. Он оскорбил класс Эль- Меллоя — прославленное имя даже среди элиты Часовой башни — вульгарными уроками факультета современной магии — кого ни спроси, любой сказал бы, что смерть будет для него единственной подходящей компенсацией.

Но.

Но он был ошеломлён с самого начала. Узнав, кто я вообще такая, он опустил голову, принёс извинения и застыл, словно в него ударила молния. Это была настолько неожиданная реакция, что я сама лишилась дара речи.

Но затем…

-  …у меня есть ответственность перед Лордом Эль-Меллоем.

Это было грубо, но я не удержалась и громко рассмеялась, услышав его слова.

-  О? С чего бы тебе такое говорить? И какая же ответственность у тебя может быть?

Даже мне этот вопрос показался подлым. При воспоминании об этом мои губы растянулись в улыбке. Я и вправду безнадёжна, да?

Воспоминания о том, как он кусает губу, как трясутся его плечи… честно, я даже жалею, что не записала тогда весь наш разговор. Разумеется, я без особых усилий могла бы всё воспроизвести в своей голове, слегка активировав свои Магические цепи, но в этом мире есть вещи, которыми просто необходимо делиться с другими, дабы получить удовольствие.

Если подумать об этом в подобном ключе, то, полагаю, у меня всё равно нет друзей, которые насладились бы чем-то подобным вместе со мной. Как жаль.

-  Ваш старший брат — мой учитель, Кайнет Эль-Меллой Арчибальд, погиб из- за моего безрассудства.

-   Да, точно, если бы ты не сражался против него, то мой брат и его невеста прожили бы немного дольше.

Это была большая ложь.

Просто вставив своё замечание, когда это показалось уместным, я отмахнулась от его заявления.

Вот как, этот человек был для Кайнета камнем преткновения с самого начала Четвёртой Войны за Святой Грааль. Он украл драгоценную реликвию моего брата, после чего присоединился к войне и выступил против него вместе со Слугой Райдером.

(…но на этом всё.) Так я и подумала.

Читая записи, я могла сказать, что моему брату было предначертано умереть.

Конечно, он по праву был изумительным магом, но сражение не было его специальностью.

Многие же из тех, кто принимал участие в ритуале, напротив, превосходили даже уровень профессиональных убийц. Он словно пытался отвести течение реки, бросив в неё камень. Разумеется, это был достаточно большой камень, но он вообще для этого не предназначался. По крайней мере, такова была моя теория.

Если бы он осознал ситуацию, в которой оказался, и вернулся домой как можно быстрее, то прожил бы долгую и продуктивную жизнь. Но я знала своего брата и потому понимала, что этот вариант даже не рассматривался. Как только его выбрали для участия, он перестал внимать всяким предупреждениям с моей стороны. Его смерть действительно была единственным возможным исходом. Ну, для Лорда такое, может, и было редкостью, но подобного рода трагедия вполне ожидаема в жизни мага.

Однако, словно стеная, он открыл рот.

-    Я признаю свой грех. Поэтому, пожалуйста… хотя бы не отнимайте мою жизнь.

-   О? Хочешь сказать, твоя смерть не принесёт мне удовлетворения? Знаешь, Дальний Восток, где проходил ритуал, известен своими ритуальными самоубийствами. Тебе не кажется, что вот так молить о пощаде – это немного слишком?

-  Я ещё должен кое-что сделать.

Он сказал это так ясно и отчётливо, что я вновь лишилась дара речи.

Что за образование он получил, чтобы стать таким? Насколько мне было известно, он был ни на что не годным, эгоцентричным юнцом, который не смог увидеть даже собственную незрелость, пока не сбежал из Часовой башни. Теперь он казался совершенно другим человеком.

Я кашлянула, прочищая горло.

-  …что ж, раз уж мы всё равно здесь, я, пожалуй, озвучу свои условия. Я решила перейти сразу к делу.

Он сглотнул, и этот звук эхом разнёсся по комнате. Услышав это, я с весёлой улыбкой произнесла:

-  В данный момент фракция Эль-Меллой находится в весьма затруднительном финансовом положении. Когда меня избрали следующей главой фракции, этот долг перешёл семье Арчизорт. Однако разбираться с ним, а также с нарастающим интересом, для нас проблематично. Если хочешь понести ответственность за свои деяния, почему бы не начать с внесения своего вклада в погашение этого долга?

Это было невозможное требование с самого начала.

Объём активов, которых лишилась семья Эль-Меллой, был слишком большим для обычного мага. Даже если их как одну из двенадцати великих семей поддержит Часовая башня. Говоря современными словами, долг был настолько велик, что Голливуд смог бы снять на эти средства фильм.

-  …хорошо. Сделаю всё, что в моих силах. Насколько же мягкотелым был этот парень?

Прошу, умоляю, попытайтесь понять, каково это, быть на моём месте в этой ситуации.

Нет, это была не мягкотелость. Он, скорее, уже всё для себя решил. Кусая губу, словно вот-вот разрыдается, он продолжал смотреть на меня с таким невинным лицом, что мне захотелось на нём потоптаться.

Кое-как справившись с этим непреодолимым желанием, я озвучила следующее требование.

-   Магическая метка моего брата — метка семьи Эль-Меллой была извлечена Ассоциацией магов. К сожалению, им удалось восстановить лишь порядка десятой

её части. Настройщику, которого мы держим у нас на службе, потребуется, как минимум, три поколения, чтобы восстановить её полностью. Может, с этим ты тоже сможешь что-нибудь сделать?

-  …хорошо.

Внезапно, я сильно забеспокоилась, что этот парень был не в своём уме.

Возможно, целью ритуала Четвёртой Войны за Святой Грааль в действительности было наполнить головы участников червями. Неудивительно, что мой брат проиграл. Он бы никогда такого не вынес.

-   Тогда перейдём к самой важной части. Самое важное для того, что осталось от фракции Эль-Меллой – это защита титула Лорда любыми возможными средствами. Как уже было сказано, я являюсь главным кандидатом на эту должность, но я для этого слишком юна, ты не находишь? Ты не против попридержать это место для меня, пока я не стану достаточно взрослой?

-  Я… согласен… но что именно подразумевается под «попридержать»?

-    Проще говоря, кто-то другой должен занять должность Лорда, пока я не достигну подходящего возраста.

Впервые за всё это время его глаза широко распахнулись.

Может, он и смирился с первыми двумя моими требованиями, но последнее явно превзошло все его ожидания. Услышав стон, рвущийся из глубин его глотки, я вспомнила о первом своём удовольствии, которое испытала, когда попыталась оторвать лягушке лапы.

-  Подождите. То есть, Вы говорите, что—

-     Именно. Иметь дело с другими Лордами наверняка та ещё скука, но я уверена, что ты прекрасно справишься, Лорд Эль-Меллой II. Как тебе это имя? В конце концов, теперь ты мой возлюбленный старший брат.

Его ноги подкосились.

В последнюю секунду он умудрился взять себя в руки, прежде чем рухнуть на пол, но, похоже, он был на волоске от того, чтобы полностью лишиться чувств.

-    Почему бы мне не добавить четвёртое требование, пока я не забыла? Ты также будешь моим личным репетитором. Да, частные уроки от брата, не связанного со мной кровным родством, будут для всех весьма многозначительными, - со смехом добила я его.

После этого я также забрала у него кое-что, дабы пресечь с его стороны всякие попытки уклониться от исполнения моих требований, но это уже другая история.

Так началась наша любовь.

Это был чудесный, трогательный эпизод, вы не находите?

…а, кое-что я забыла упомянуть. Я Райнес Эль-Меллой Арчизорт.

Женщина, заклеймившая «его» — неоперившегося мага, Вэйвера Вельвета — Лордом Эль-Меллоем II.

1

При звуках колокольчика экипажа моя сонливость исчезла.

Потерев глаза и поблагодарив извозчика, я вместе с Триммау спустилась по ступенькам на улицу.

Несмотря на то, что конные экипажи каким-то образом ещё сохранились в моей дорогой Англии, повозки, запряжённые четвёркой лошадей, были редкими настолько, что даже члены королевской семьи, возможно, не так часто их видели. Тот факт, что фракция Трамбелио потрудилась отправить меня домой на таком средстве передвижения, отчётливо говорил, как и положено угрозе: «Понимаете, насколько теперь широка пропасть между нами, да?» Но я решила пока не думать об этом.

Вернувшись в родной город и приняв своё обычное лекарство для глаз, я энергично потянулась.

современной магии

Владения семьи Норидж - Слюр-стрит - представляли собой улицу, которая

отчётливо показывала свою переплетённую природу.

На западной стороне раскинулся пейзаж, демонстрировавший всю богатую историю города, но на восточной стороне, которая была ближе к Лондону, можно было увидеть более современные на вид здания. Вместо того, чтобы выглядеть, как местность, не обладающая ярко выраженным мотивом, улица больше походила на повязку, второпях наложенную поверх раны.

— Что ж, если говорить прямо, у них просто нет денег, — сказала я себе.

Я вспомнила, что после приобретения этого участка факультет современной магии попросту решил не утруждать себя его реставрацией. Окружение мага играло большую роль в его работе, поэтому по возможности было бы лучше вернуть всей местности более старинный вид. Но под конец у них просто не нашлось на это денег.

Вообще, на них висел долг ещё до того, как они потратились на приобретение этого участка.

Я определённо не сказала бы, что во всём мире, но, по крайней мере, в семидесяти его процентах всё определялось бюджетом. В мире магов всё было так же. Как бы это ни было печально, концепция ценности мира, измеряемой в числах и долларах, вплотную приближалась к сфере таинств, поэтому бороться с этим было бесполезно. Непрекращающийся по всему миру процесс инфляции сам по себе был иллюзией, созданной коллективным бессознательным человечества.

Фактически магия, напрямую связанная с деньгами, обладала такими же требованиями, где бы в мире она ни развивалась, но пока что хватит этих мыслей, присущих моему брату.

— Хорошо. Сначала… — пробормотала я себе под нос и начала идти.

Повернув за угол увитой плющом кирпичной стены, я продолжила подниматься по холму и миновала перекресток. Моему взору тут же предстало строение, к которому я направлялась.

Среди двенадцати факультетов Часовой башни это было самое маленькое из главных зданий, предназначенных для занятий.

Номинально    все     окрестные    сооружения    были     связаны     с     каким-то

общих основ

университетом. Первый факультет - главное здание факультета Мистиль - в

действительности сам выдавал себя за настоящий университет, но наш факультет современной магии был недостаточно велик для такого.

Стоило мне шагнуть в вестибюль, как меня поприветствовал прохладный воздух здания.

Поскольку большая часть займа, полученного от семьи Норидж, была сосредоточена здесь, это здание, пожалуй, единственное во всём факультете обладало атмосферой безмятежного спокойствия и изящества.

И через десять секунд от этого изящества не осталось ни следа.

Я увидела парня, который с криками скользил вниз по перилам винтовой лестницы. Короткие светлые волосы, голубые глаза. Он сиял от радости, но, заметив, как я ступила на эту же лестницу, резко изменился в лице.

—  А! Э-э-э, привет, Райнес!

Безуспешно пытаясь остановиться, он продолжал скользить вниз по перилам.

Несясь вниз, словно на американских горках, светловолосый юнец с болью воскликнул:

—  П-п-прости! Мне жаль!

—  Трим, — пробормотала я, и горничная цвета ртути - нет, не только цвета, она целиком и полностью была из ртути - шагнула вперёд из-за моей спины.

Её полное имя было Триммау. Бывшая Объёмная ртуть семьи Арчибальд, к которой я добавила псевдоличность и некоторые функциональные ограничения. Если вкратце, по сути, я превратила её в некое подобие автономного голема. В данный момент я использовала её в качестве телохранителя и слуги для решения повседневных задач.

Подняв руку, она с лёгкостью остановила скользившего вниз парня.

—  Вы не пострадали, господин?

—  Не, я в порядке. Спасибо.

Услышав вопрос Триммау, я едва заметно кивнула.

Столкновение парня с её рукой было слишком уж лёгким, но я заметила, что за секунду до этого он вымолвил заклинание простого действия: «Пари!»

Вероятно, это была какая-то магия, которой он изменил свою инерцию. И, похоже, она сработала вкупе с амулетом на его шее, но то, что он смог провернуть это, скользя по перилам с такой скоростью, производило впечатление. Как правило, для сотворения магии требуется предельное сосредоточение, поэтому даже большинство первоклассных магов не будут уверены в том, что смогут повторить этот трюк. Глядя этому «гениальному идиоту» в глаза, я улыбнулась.

—  У тебя, случайно, нет объяснения сему поступку?

—   Ну, раз уж у нас здесь есть такая винтовая лестница, то было бы грубо не соскользнуть по ней вниз! Она ждала меня, сверкая своими отполированными перилами, поэтому, съехав по ним, я всего лишь проявил хорошие манеры!

—    Ты уже в тридцать седьмой раз так оправдываешься, Флат, — донёсся с вершины лестницы ещё один, укоризненный голос.

Юноша поднёс лицо к перилам, по которым только что съехал Флат, и втянул носом воздух.

—  Необоснованно блестящие и скользкие, как и всегда. Я думал, что в этот раз покинул класс первым, но, видимо, не повезло.

На вид ему было лет пятнадцать, то есть примерно столько же, сколько и Флату. Его слегка вьющиеся светлые волосы походили на сахарную вату, сияя в мягких лучах полуденного солнца. Цвет его глаз был чем-то средним между зелёным и ультрамарином, а ещё в нём было некое чувство стройного, утончённого баланса, распространявшегося от кончиков пальцев к плечам. Наконец его фигура была попросту изумительной, способной посрамить даже древнегреческие скульптуры.

И этот прекрасный молодой человек с явным раздражением произнёс:

—  Чем ты так взбесил мистера Эль-Меллоя, что он задал нам в три раза больше домашней работы?

—  Почему ты так говоришь? Заваливая домашкой, он тем самым поддерживает нас, заставляет стремиться к большему! Даже ты был рад, когда он задал нам ещё один доклад, не так ли, Ле Шьен1?

—   Не называй людей собаками! Меня зовут Свен! Свен Глашайт! Сколько лет должно пройти, прежде чем это уместится в твоём черепе?! — уголки его глаз сжались, и он ткнул пальцем во Флата. С кончика пальца слетело нечто, от чего у меня по спине пробежал холод.

Гандр. Проклятие, происходившее из северной Европы. Достаточно было лишь указать пальцем, чтобы наградить цель болезнью, но в этом Гандре была скрыта звериная свирепость, очевидная жажда крови. Казалось, одной лишь этой жажды крови было достаточно для проклятия. Если сравните её с восточной методикой отравления, то окажетесь на верном пути.

Да, чтобы избежать недопонимания, скажу, что эта жажда крови была не магией...

…а всего лишь его природой.

—  Но Ле Шьен и в Африке Ле Шьен! Это то же самое, что и Профессор Харизма, или Господин В, или Большой Биг Бен ☆ Звезда Лондона, или Магический разоблачитель!

Ответ Флата нельзя было назвать даже беспечным, несмотря на то, что снаряд Свена угодил прямо в него. Незавершённое проклятие не причинило ему никакого вреда, не в силах преодолеть сопротивляемость, дарованную абсурдно мощными Магическими цепями, с которыми он родился.

—  Всё это прозвища мистера Эль-Меллоя! И ты единственный, кто называет его Большим Биг Беном ☆ Звездой Лондона»!

—   Нет, Ле Шьен, Профессор Харизма – это ты! — отбил подачу Флат, и Свен испустил тяжкий стон.

Мне самой хотелось называть его Ле Шьеном, но это может быстро надоесть, поэтому лучше будет обходиться его настоящим именем.

Внезапно у Флата перехватило дыхание.

—   Минуточку… хочешь сказать, что в том окружении, в котором ты вырос… не существовало такого понятия, как «прозвища»?!

—  Конечно же, существовало!

Гневный возглас Свена - рёв, наполненный магической энергией - обрушился на первый этаж.

За секунду до этого его крика, который был настолько мощен, что в нём чувствовалась физическая сила, я покачала головой, взяла Триммау за руку, и с моих губ негромко слетело:

—  Перенастройка.

Проще говоря, ртутное тело Триммау превратилось в туман и рассеялось по всему помещению. Тонкая серая пелена впитала крик Свена, расщепила его на молекулярном уровне и развеяла без всякого вреда.

Увидев это, Свен наконец заметил моё присутствие.

—  Ой… э-э-э… Леди Райнес…

Его прекрасные глаза расширились, и он склонил голову так сильно, что, казалось, был готов предложить мне свою жизнь в качестве извинения.

—  Прошу прощения! Я не хотел столь грубо принудить Вас к такому действию!

—    Не волнуйся, это было интересное зрелище, — озвучила я своё честное мнение.

У постороннего, увидь он подобную сцену, без всяких сомнений, сложилось бы впечатление, что магия – одно лишь веселье да игры. Когда я подумала о том, как сильно страдает мой брат, имея дело с подобным каждый день, у меня резко улучшилось настроение.

Свен и Флат.

Два самородка из класса Эль-Меллоев. Нет, даже если принять во внимание их возраст, они бы всё равно по праву считались одними из лучших во всей Часовой башне.

Именно поэтому они и оказались в классе Эль-Меллоев – правда, Флат сменил немало классов в Часовой башне, прежде чем мой брат взял его к себе.

—  Вы, часом, не знаете, где Грэй и мой брат?

—  У Вас к моей… э-э-э, у Вас к Грэй какое-то дело?

Я решила проявить снисходительность и пропустить мимо ушей его оговорку. После того, как его застукали за довольно-таки сталкерской деятельностью, ему строго запретили приближаться к одной девушке ближе, чем на несколько метров. Сложно себе представить, но его это изрядно расстроило.

Однако, на мой взгляд, в подобном извращении не было ничего плохого. Свен шумно втянул носом воздух и сказал:

—  Я чую, что они всё ещё в здании, так что, полагаю, Вы найдёте их в его личной комнате.

—  Спасибо, — поблагодарила я и ткнула Флата пальцем в лоб.

—  Райнес?

—  Можешь фамильярничать со мной, я не против, но попытайся держать себя в узде. Ты ведь старший в своём классе, не так ли?

—   Вообще-то, леди Райнес, я на месяц старше его, — сказал Свен. Увидев его недовольство, я невольно усмехнулась.

—     Что ж, тем более. Вы ровесники, так что не ссорьтесь и ведите себя соответственно.

Сказав своё слово, я поднялась по винтовой лестнице.

Студенты, изучавшие Нью Эйдж2, покидали свои классные комнаты. Остальные факультеты Часовой башни не очень-то старались привлекать новых учеников, поэтому большая их часть стекалась на факультет современной магии. Я ещё не решила, хорошо это или плохо.

Равнодушно наблюдая за ними краем глаза, я шагала по выложенному мрамором коридору.

Наконец моих ушей коснулся негромкий звук. Кто-то что-то напевал. Очень тихо и сдержанно.

Я открыла дверь одной из дальних комнат, и оттуда повеяло слабым ароматом масла.

Комната моего брата была разделена на два помещения. Рядом со входом располагалась полочка для обуви. Разумеется, ходить по зданию в обуви было вполне нормально, и вряд ли кто-то ожидал, что ты станешь здесь разуваться. Может быть, это была просто странная одержимость, но в своей личной комнате он хранил множество сменных комплектов одежды и обуви. Также у входа стоял небольшой стул, на котором сидело нечто, напоминавшее маленькую серую фею.

Девушка в сером капюшоне держала в руке кусочек ткани, которым она чистила туфли. Используя различные бутыли и банки с кремами для обуви и пятновыводителями, а также целый ассортимент тряпочек, она весело занималась тем, что полировала всю обувь, что находилась здесь. Не обращая внимания на то,

что её пальцы становились всё грязнее, она прилежно отчищала каждую туфлю вплоть до шнурков.

—  Опять полируешь обувь?

—  А, мисс Райнес! — девушка в капюшоне повернулась ко мне.

Если говорить со всей откровенностью, именно в подобных ситуациях мне нравилось дразнить людей, но по какой-то причине эта девушка не вызывала во мне такого желания. Возможно, потому что моя любимая цель находилась чуть дальше.

закуски

Обычно я бы не стала отказываться от hors d’oeuvre

полагаю, мне сполна хватило Флата и Свена.

перед основным блюдом, но,

Глядя на три аккуратно отполированные туфли, выстроенные в ряд, я вновь произнесла:

—    Тебе нравится этим заниматься, да? Никогда не думала, что полировать туфли может быть так весело. Надо будет как-нибудь к тебе присоединиться.

—  Это просто моя работа.

Сдержанная, как и всегда, девушка - Грэй - спрятала грязные тряпки и бутыли с кремом для обуви.

—  Я же не собираюсь отнимать её у тебя, — её реакция была такой прелестной, что я невольно улыбнулась.

Это тоже было для меня довольно-таки большой редкостью. Возможно, причина была в том, что она пусть и была тесно связана с магией, но магом не являлась. Когда при разговоре с кем-то можно не беспокоиться о политике и дипломатии, нужда в постоянном ношении «брони» отпадает. Впрочем, в действительности я с малых лет так привыкла к своей «броне», что перестала отличать её от своей кожи.

—   Просто тебе, похоже, было так весело, что мне захотелось тоже как-нибудь попробовать вместе с тобой.

—  Весело? — её серые глаза дрогнули, когда она услышала новое для себя слово.

Казалось, эта девушка пришла из совершенно иного, чёрно-белого мира. Её кожа, волосы, глаза и даже одежда – всё было явно поделено на оттенки чёрного и белого. Она была словно фея зимы из мира, в котором нет красок. В мире, покрытом белым снегом, она одна была мрачного, серого цвета.

—  Эта песня, которую ты напевала… она с твоей родины?

—    М-м-м… — уставившись на туфлю, над которой она трудилась, девушка задумалась, прежде чем ответить.

—  Возможно.

—  Ты не помнишь?

—  Я впервые услышала её на родине, но мне вообще мало что было известно из музыки. Возможно, эта песня оттуда, но я не могу сказать Вам, зародилась ли она именно там.

—  Понятно.

Если хорошенько подумать, то я никогда не спрашивала брата о том времени, когда он ездил за ней.

Что ж, никогда не спрашивать о чужом прошлом всё равно было негласным правилом среди магов. Сколько ни копай, ничего, кроме боли, не найдёшь.

Беседа сошла на нет, и Грэй вновь сосредоточила своё внимание на работе. Спустя какое-то время, не прекращая осторожно корпеть над туфлей, она вновь подала голос:

—  Вы помните свой дом, мисс Райнес?

—   Кто, я? — я была так увлечена наблюдением за её работой, что внезапный вопрос застал меня врасплох. — Ну, даже если не считать ситуацию с семьёй Эль- Меллой, меня вырастили в традициях семьи Арчизорт. Всё, как у любого другого мага, правда. Вообще-то я жила достаточно близко к Часовой башне, так что, полагаю, в моей истории будет больше примеров закулисных сделок, да? Последние десять лет были сродни ходьбе по натянутой верёвке, это уж точно. А в Часовой башне юные года делают из тебя подходящую пешку. Но теперь, когда я оглядываюсь назад, мне кажется, это был довольно-таки приятный опыт.

Пусть большая его часть и заключалась в расправе над людьми, когда власть фракции Эль-Меллой досталась мне.

Словно заставляя себя, Грэй произнесла:

—  Поэтому мой учитель стал Лордом Эль-Меллоем II? О?

Не ожидала, что девушка, которая провела здесь от силы месяца два, отважится на такой вопрос.

Впрочем, словно смутившись, она начала прятать лицо всё глубже и глубже в тени капюшона, медленно опуская голову.

—  Любопытно?

—  Может быть.

Грэй забеспокоилась и вновь сосредоточилась на туфле.

Теперь, когда на обувь был нанесён тонкий слой крема, пришло время щётки. Мягкий конский волос снова и снова скользил по чёрной коже, словно для завершения работы необходимо было добиться зеркального блеска. Когда Грэй на самом деле увидела отражение своего лица, она вновь произнесла:

—  Потому что не похоже, что он хочет быть Лордом. Как проницательно.

Действительно, будь он хотя бы в малейшей мере заинтересован в этой должности, я бы ни за что его не выбрала. Он поистине был магом среди магов, которого не занимало ничто, кроме магии и всего того, что лежало за её пределами. Главной целью борьбы за власть в Часовой башне было обеспечение благоприятной обстановки для проведения магических экспериментов, но мне было интересно, как много из нынешних магов ещё помнило об этом?

—    В конце концов, я навесила на него пару цепей, — сказала я и случайно позволила озорной улыбке коснуться моих губ.

Ну вот, я же решила, что не стану дразнить бедную девушку. Вот что случается, когда я теряю бдительность.

—   Вы пришли с очередным требованием к моему учителю? — спросила Грэй, прямолинейная, как и всегда.

Она всегда вела себя так, словно боялась людей и в то же время охотно тянулась к ним, и эта её личность вводила меня в лёгкую растерянность.

—  Ты и вправду хорошая ученица, да?

С негромким «Хлоп!» я опустила ладонь ей на голову. Из глубин капюшона раздалось нечто, похожее на тихий стон, но она не отстранилась. Вот так, будь хорошей девочкой и позволь погладить тебя.

—   Кстати, ты ведь и в помещении не снимаешь этот капюшон, не так ли? Тебе не жарко? Если мой брат доставляет тебе проблемы, я не прочь отчитать его ради тебя.

—  Вообще-то…

Словно обеспокоенная моим предложением, она ещё сильнее натянула свой капюшон.

—  …он сказал, что для меня нормально прятать лицо.

—  Вот как.

И вновь в её ответе прозвучала логика, которую я не совсем понимала.

Но, в отличие от моего брата, у меня не было дурной привычки слепо гнаться за всем, чего я не понимала. Если я чего-то не понимаю, то лучше оставить это в покое. Жизнь коротка, а сделать нужно очень много. И бесконечная гора несделанной домашней работы была лишь фактом жизни.

Как бы то ни было, в этот раз я решила сразу же заняться своей главной целью.

—  Мой брат у себя?

—  Да, — кивнула она, украдкой ткнув пальцем в сторону комнаты.

—  Очень хорошо. Ещё увидимся.

Подмигнув Грэй напоследок, я протянула руку и открыла витиевато украшенную дверь.

Моему взору предстала благоустроенная комната.

На первый взгляд могло показаться, что она представляла собой одну сплошную стену из книг.

Тщательно расставленные по жанру и размеру книги располагались таким образом, чтобы им не вредил солнечный свет, лившийся через ближайшее окно. Стеллаж, казалось, мог с лёгкостью вместить порядка двух тысяч книг, но, естественно, это была лишь малая часть всей коллекции.

Перьевая ручка из чистого серебра и похожий на гильотину нож для сигар придавали его столу стильный вид. От одного лишь взгляда на это у любого сложилось бы впечатление, что эта комната принадлежала действительно состоятельному человеку… вот только портативная игровая консоль последнего поколения, лежавшая на краю стола, своим присутствием в одном из учебных учреждений Часовой башни создавала неоспоримое ощущение неловкости.

—    Почему в сравнении с квартирой твоя комната в Часовой башне всегда выглядит так? Ты кошку что ли прячешь или что?

—  Разве странно держать своё рабочее место в чистоте и порядке?

Никто из нас не стал утруждать себя приветствиями. По всей видимости, мой брат был поглощён чтением книги. Сидя в старинном кресле в другом конце комнаты, он с мрачным выражением смотрел на страницы. В отличие от какого- нибудь древнего тома, который с благодарностью передали в руки профессоров Часовой башни, эта, похоже, была опубликована сравнительно недавно.

Убедившись, что Триммау закрыла за нами дверь, я посмотрела на книгу, которую он читал.

—  Новая, да?

—    В ней обсуждается одна из тем Калифорнийской конвенции, касающаяся теории о ядерной энергии и её взаимодействии с пятью элементами. Охватывает она, конечно, мало, но тираж был всего в несколько дюжин, вот я и заказал себе одну. Впрочем, полагаю, они не так давно начали продавать и цифровые копии.

Мой брат рассказал о книге так, словно это было ему в тягость. Безусловно, область современной магии была сосредоточена вокруг Калифорнии и западного побережья Соединённых Штатов. Каждый год они выпускали публикацию, в которой всё внимание уделялось теории современной магии вкупе с современной наукой. В наши дни связь современной магии с настоящей магией была крайне слаба - если вкратце, она в первую очередь вращалась вокруг оккультных и им подобных дисциплин, поэтому количество людей в Часовой башне, заинтересованных в таком чтиве, было исчезающе мало.

Длинные чёрные волосы и морщинка между бровями.

Несмотря на то, что из-за неизменно пессимистичной натуры он выглядел несколько старше своих лет, у него ещё сохранились очевидные черты, указывавшие на его молодость.

Лорд Эль-Меллой II.

От одной лишь мысли об этом имени мне хотелось смеяться. Имя, что я ему дала. Должность, что я ему навязала.

—   Итак, что на этот раз? Очередная жалоба? — прямо спросил он, не отрывая глаз от книги.

Ах да. Он не был занят настолько, что не мог оторваться от работы, просто не хотел встречаться со мной взглядом. У меня по спине пробежались мурашки от удовольствия, стоило мне подумать о том, какую же сильную неприязнь он испытывал ко мне.

—  Дело о замке Адра было достаточно хлопотным, да?

Вероятно, он нахмурился бы ещё сильнее, будь это физически возможно.

Я практически слышала, как он начал скрипеть зубами. Таким темпами ему вскоре понадобятся искусственные зубы, но это тоже будет по-своему забавно.

—  Это ещё мягко сказано.

—  Как грубо с моей стороны. И всё же ты знал, что обстоятельства не позволяли нам отступиться, — поведя плечами, я начала скользить ладонью по спинке стоявшего рядом кресла.

Разумеется, нашей главной целью было по возможности заполучить то наследие. От шанса воспользоваться им для восстановления Магической метки

семьи Эль-Меллой было сложно отказаться, но цена оказалась ожидаемо высока. И в итоге, что бы собой ни представляло это наследие, его конфисковал факультет политики.

—  Я слышала, что ты встретился там с Лувиагелитой Эдельфельт, да? И что ты намерен стать её личным репетитором, как и в случае со мной.

—  Она уже подала заявки на три предпочтительных факультета… — сказал мой брат, одной рукой держа книгу, а второй – массируя висок.

Обычно ученик Часовой башни проводит четыре года на факультете общих основ, после чего переходит на один из других факультетов. Но для особенно одарённых учеников также было вполне нормально заниматься на нескольких курсах одновременно или менять факультеты, как только это становится возможным. Более того, мой брат часто читал лекции на других факультетах в качестве приглашённого преподавателя, так что его влияние отнюдь не было ограничено классом Эль- Меллоев или факультетом современной магии.

—    Ну надо же. Что и следовало ожидать от Эдельфельтов. И что ты будешь делать?

—  Она практикует магию драгоценных камней, так что большую часть я свалю на факультет минералогии. И ещё, наверное, я напишу для неё рекомендательное письмо. А вот снизойдёт ли она до того, чтобы им воспользоваться – уже другое дело, конечно же.

—  Опять за старое, значит?

Я не знала даже, восхититься ли мне или же разочароваться.

Он постоянно помогал тем или иным образом. Это каждый раз заканчивалось для него лишь ещё большими страданиями, но в последнюю минуту он всегда заступался за кого-нибудь. Я невольно гадала, как много он понимал из того, что делал.

И в довершение…

—   Но ты ведь пришла сюда не для того, чтобы посплетничать, верно? — мой брат любезно сменил тему вместо меня. — Выкладывай быстрее. Если ты проделала такой путь ради того, чтобы застать меня здесь, то, полагаю, ничего хорошего мне это не сулит, я прав?

—  О, не волнуйся, в этот раз всё просто, — горько усмехнувшись, сказала я.

Положив локти на столешницу, я наклонилась к нему и, не обращая внимания на недоверчивое выражение его лица, озвучила свою главную просьбу:

—  Могу я одолжить Грэй на несколько дней?

Он ответил не сразу, видимо, по причине того, что мой запрос превзошел все его ожидания. Прищурившись ещё сильнее, он наконец захлопнул книгу и повернулся ко мне.

—  Почему Грэй?

—   О, теперь ты соизволил уделить мне внимание? Неужели твоя ученица так дорога тебе?

—  Райнес.

В голос моего брата закралось нечто до ужаса серьёзное. Таким уж он был человеком. Совершенно безразличным ко всему, что беспокоило лично его, но невероятно серьёзным, когда дело касалось кого-нибудь из его учеников.

—   Даже если не брать в расчёт наш с тобой договор, я не против помочь тебе, когда ты просишь об этом меня. Но на моих учеников это не распространяется. Если у тебя сложилось впечатление, что учащиеся класса Эль-Меллоев каким-то образом тебе подвластны, тогда вынужден с сожалением известить, что ты глубоко ошибаешься.

Боже мой.

Полагаю, каков ученик, таков и учитель. Или наоборот? В любом случае я перестала играть с ним и, поникнув, поведала о том, что именно подтолкнуло меня к этой просьбе.

—  По правде говоря, я получила приглашение на светскую встречу.

—  Светскую встречу?

—     Да, приглашение от фракции Трамбелио. Обычно я бы отказалась не раздумывая, но после того, как они помогли нам в переговорах с Лордом Нориджем по поводу займа, мне не удастся просто закрыть на это глаза, правильно?

—    Фракция Трамбелио? — взгляд моего брата изменился, и я практически почувствовала, как в комнате похолодало.

—  Да.

Оно вернулось. Это леденящее чувство напряжения. Не беспрецедентное легкомыслие кого-то вроде Флата, а, скорее, истинный мир магии, который я знала. Как и то, о чём меня недавно спрашивала Грэй, этот мир нельзя было понять, не пригубив мрака самого Лондона.

Это был мой дом. Место, где я выросла. Мой брат тихо произнёс:

—  Какова цель встречи?

—      Прежде чем ответить на это, могу я задать тебе вопрос как своему наставнику?

Не дождавшись его ответа, я тотчас же продолжила:

—  Ответь мне, мой учитель. Прошу, скажи, что есть красота?

Несмотря на то, что воспринять мои слова иначе как случайную смену темы разговора он не мог, его лицо тем не менее посерьёзнело. Глубоко вздохнув, он протянул руку к своему столу.

—  Если ты имеешь в виду красоту в магическом понимании, то, полагаю, самым простым примером будет золотое сечение.

Говоря это, он достал угольник с компасом и положил их на столешницу. Притянув к себе лист бумаги, он намётанными движениями нарисовал квадрат с помощью угольника, после чего положил компас поверх одной из его сторон и обвёл его, начертив окружность.

По факту навыки, необходимые для подобного рода рисования, были незаменимыми в области начертания магических кругов, поэтому сильные маги зачастую стремились овладеть умениями, которые помогли бы им стать великолепными топографами. Теория о том, что к зарождению масонства приложили руку старые маги, была не так уж далека от истины.

Мой брат удлинил стороны квадрата, используя точки, в которых фигура пересекалась с окружностью, и тем самым нарисовал прямоугольник.

—   Это – золотое сечение. Биноминальное отношение, напрямую связанное с последовательностью Фибоначчи - прямоугольник, если вкратце, у которого короткая сторона равна единице, а длинная – 1,618. Не принимая во внимание регион или эпоху, это сечение, которое люди всегда использовали для созидания красоты. Его открыл и использовал в своих творениях древнегреческий архитектор Фидий, и даже за две тысячи лет до него этим сечением пользовался египетский верховный жрец Имхотеп при возведении пирамид.

Разумеется, можно привести и другие примеры гармоничной красоты, помимо золотого сечения. Крылья стрекозы, гребешки медоносной пчелы, раковина наутилуса, простой торнадо и даже распределение звёзд Млечного пути обладают схожей спиралевидной структурой. Думаю, тут это очевидно, но стабилизировать магический круг, например, или мастерскую при помощи одних лишь чисел, не уделяя внимания этим гармоникам, невозможно. «О математика, имя тебе красота». Или что-то в этом роде, — методично объяснил мой брат.

Его тон изменился, и таившийся внутри него преподаватель вырвался наружу. Несомненно, это было его истинное призвание. Он умрёт, что ли, если проявит чуть больше благодарности ко мне, той, что дала ему шанс осуществить это призвание?

—  Ага, кажется, я припоминаю Фидия. Это ведь он ввёл в математику символ Φ, верно?

—  Как-то неправильно ты его припоминаешь. Это Φ, в конце концов, обозначает само золотое сечение. Оно также используется в функции Эйлера и уравнениях волнового движения, — последовал скучный ответ моего брата. — Он также был архитектором, руководившим постройкой Парфенона. Ещё он возвёл статую Зевса в Олимпии, одно из Семи чудес света. Поэтому-то из-за какой-то одной ошибки ты можешь стать Героической душой.

Мне пришлось приложить все свои силы, чтобы пропустить мимо ушей последние слова брата, которые он пробормотал себе под нос.

Впрочем, именно поэтому я невольно чувствовала к нему некую привязанность. После секундного молчания мой брат извлёк сигару из нагрудного кармана.

Обрезав кончик ножом, он сунул её в рот, чиркнул спичкой и закурил.

—  Но, разумеется, в отличие от всего вышеперечисленного есть вещи, которые красивы лишь с учётом времени и места. Мода, другими словами.

Сказав это, он глубоко затянулся. Возможно, он учёл мои вкусы, но запах от сигары был относительно слабым.

—  На самом деле эта «мода» применима не только к одежде или музыке, но и к большей части человеческой культуры.

—  О? А ты не переборщил с таким заявлением?

—   Это правда, — ответил он, в очередной раз пыхнув дымом. — Вещей вроде

«величайшего литературного произведения» или «величайшего открытия» пруд пруди. Эту «моду» можно счесть тем, что мы в современной магии зовём коллективным бессознательным - и, хоть понятия эти нельзя назвать во всём схожими, можно также подумать о ней как о алая-виджняне из восточного учения. Как бы то ни было, это нечто в основе своей ограниченное конкретным временным периодом. Хорошим сравнением будет верхушка айсберга, время от времени показывающаяся из океанских вод.

Мой брат закрутил пальцем дым, лениво дрейфовавший перед ним.

Этот дым был океаном, а его палец – верхушкой айсберга. В каком-то смысле, от этого мне лишь захотелось сказать, каким же ненадёжным было коллективное бессознательное человечества.

—  Если вкратце, то дело не ограничивается лишь выбором людьми того, что им нравится и не нравится. Наши вкусы определяются не какой-то чисто врождённой функцией бытия, а, скорее, формируются постепенно под влиянием нашего окружения. Если следовать этой логике, то получишь пример врождённой красоты религии.

—  Религии?

—  Да. Религия признаёт красоту идеала и придаёт этому большое значение. Вот почему даже христианство, несмотря на суровое отношение к идолопоклонничеству, по-прежнему с такой страстью относится к художественному представлению Богородицы. Красота их идеалов идёт в одном ряду с красотой их искусства - так многие религии в прошлом заманивали к себе новых последователей.

И вот так мой брат объяснил красоту религии.

Когда-то группа людей решила, что некая вещь была красивой, и таким образом религия распространилась от одного человека по всей местности, а в некоторых случаях от этой местности по всему миру.

—   Таким образом, даже религия отчасти связана с идеей временной «моды». Например, митраизм и манихеизм - обе эти религии зародились в одном географическом регионе. В то время как одна переживала стремительный рост, другая испытывала упадок, и наоборот. Всё разработано настолько тщательно, что невольно задумываешься о некой силе вроде ограниченного коллективного бессознательного, побуждающей постоянную смену.

—   Подожди. Ты хочешь сказать, что даже религия, которой следуют люди, - лишь вопрос моды?

—  Именно.

Мой брат кивнул, подтвердив тем самым теорию, за которую можно было в рекордные сроки получить несовместимый с жизнью нагоняй от Святой Церкви.

—        Короче говоря, тип религии, которую кто-нибудь может счесть привлекательной, изменяется в зависимости от моды. Крупные религии выделяются тем, что у них есть возможность по-разному привлекать последователей, и поэтому они могут просто менять методы при необходимости, дабы не отставать от времени.

В буддизме есть Махаяна и Хинаяна. В христианстве – католицизм и протестантизм. На первый взгляд может показаться, что они предлагают совершенно разные точки зрения, но это просто результат изменения религии в соответствии с веяниями моды.

—   Вот как. Это была изумительная беседа, — сказала я, прикрыв один глаз.

Наверное, дым попал.

Как одежда набирает и теряет популярность каждые десять или двадцать лет, так и привлекательность культурных учреждений вроде религии циклически испытывает рост и упадок, если взглянуть на них в контексте веков или тысячелетий.

Это напомнило мне кое-что из одной истории, передаваемой в стенах Часовой башни.

Смена парадигм.

Изменение, которое невозможно обратить вспять.

Эпоха богов канула в небытие, Эпоха фей закончилась, и наступила Эпоха человечества. И другая, новая эпоха, несомненно, уже маячила на горизонте.

—   А теперь, моя дорогая, какую именно красоту ты имела в виду? — произнёс мой брат, подняв сигару.

Его глаза замерли прямо на мне.

—  Хороший вопрос.

—  Думаю, ты подразумевала не мимолётную моду и не математическую красоту. Нет, вероятно, ты говорила о чём-то другом - о чём-то вроде… человеческого олицетворения красоты. Я прав?

Мой брат угодил в самую суть.

Наверное, я дала слишком много подсказок.

—    Неужели этот вопрос был слишком лёгким? — со смешком ответила я и показала ему язык.

В этом мире легенд о красивых женщинах было предостаточно. Клеопатра.

Ян-гуйфей.

Елена Троянская.

Даже не считая трёх красавиц истории, определение такой красоты было весьма избитым.

В зависимости от времени или эпохи всегда найдутся люди, считающие длинные шеи, пальцы или волосы красивыми. Несомненно, это была «мода», о которой только что говорил мой брат. Не только то, что становится популярным тут и там время от времени. Таким было определение «моды», данное братом.

Но… что, если было нечто, способное существовать совершенно независимо от этого?

Сможет ли Истинная магия достичь такого?

Сидя в клубах дыма, обволакивавшего его длинные чёрные волосы, мой брат тихо произнёс:

—   Понятно. Эта встреча связана с Золотой и Серебряной принцессами, не так

ли?

2

Какое-то время мой брат молчал.

Полуденный свет струился через окно, словно внося свою лепту в меланхоличную атмосферу комнаты. Лёгкая завеса дыма от его сигары была отчётливо видна в лучах солнца.

—  Вот как. Полагаю, самое время Золотой и Серебряной принцессам этой эпохи появиться, — вновь произнёс он.

Его палец ритмично стучал по листку бумаги, лежавшему на столешнице.

—   Да. Если дело в этом, то я буду весьма обескуражена присутствием одной лишь Трим в моём сопровождении. Однако я действительно не знаю, кого можно взять телохранителем на эту светскую встречу. Может, ты и великий детектив, но просить тебя отправиться со мной в качестве телохранителя будет слишком. Поэтому я и решила посмотреть, удастся ли мне одолжить силу Грэй ненадолго.

—  В таком случае просто спроси её.

Его совершенно неожиданный ответ на секунду застал меня врасплох.

—   Как я уже говорил, не думай, что, раз они мои ученики, ты можешь вертеть ими как вздумается. Вообще-то, ты и Грэй, по сути, равны, поскольку обе являетесь моими ученицами. Если хочешь попросить её о чём-то, сделай это сама. Не нужно вмешивать меня.

—  Значит… ты не против, если я спрошу её?

—  Так я и сказал.

Я молча начала обдумывать услышанное. Брат посмотрел на меня странным взглядом.

—  Я уже довольно давно думал об этом…

—  О?

Глядя на мои нахмуренные брови, он не стал ходить вокруг да около.

—  Ты ведь никогда не о чём не просила друга, да? У тебя вообще есть друзья?

Я случайно позволила короткому стону слететь с моих губ в ответ на его вопрос.

Он попал прямо в точку. Будь это официальный запрос, я бы разобралась, даже если бы от меня потребовали нечто вроде крупной суммы денег в ответ. Но, разумеется, я знала, что некоторые запросы не входили в эту категорию. И да, конечно же, у меня есть друзья, просто мне ни разу не доводилось о чём-то их просить.

—  Э-э-э…

Дверь открылась.

На пороге стояла девушка в сером капюшоне. Её и без того миниатюрная фигура, казалось, начала становиться ещё меньше.

—  Если хотите, я не против отправиться с Вами.

—  Грэй?

Мой брат изумлённо моргнул.

Грэй съёжилась ещё сильнее и опустила голову.

—  Прошу прощения, я не пыталась подслушивать или ещё что, — нерешительно произнесла она, и тут в комнате раздался ещё один голос.

—    И-хи-хи-хи-хи! Это я случайно подслушал и просто дал ей знать! Вот что значит сплетничать!

Таинственный голос звучал откуда-то со стороны правой руки Грэй.

Её плащ мягко всколыхнулся. Раздался громкий звук, словно где-то освободился крюк, и я увидела клетку, висевшую в районе её правого рукава. Внутри был загадочный куб с выгравированными на нём глазами и лицом.

—  Адд, — скрипнув зубами, произнёс мой брат.

Для галочки скажу, я уже знала про Адда. Тайные знаки со встроенной личностью не были такой уж большой редкостью, даже я обладала одним в лице Триммау. Но Адд был на совершенно ином уровне.

И ещё я знала про маленький секрет Грэй и Адда. Негромко вздохнув, мой брат сказал:

—   Грэй. Ты уверена? Разумеется, в высшем обществе подобного рода светские встречи – всего лишь красивое сборище, но в Часовой башне это не так.

—  Я понимаю, — кивнула девушка в капюшоне. — Мне кажется, я должна узнать как можно больше о Часовой башне.

—  Вот как, — каким-то образом мой брат умудрился сделать так, что выражение его лица стало ещё сложнее обычного. Услышав эти слова от самой Грэй, я задумалась над тем, что сейчас творилось в его голове.

Я встала рядом с Грэй.

—  Значит, решено. Спасибо, Грэй.

Когда я внезапно взяла её за руку, она опустила голову ещё ниже и покраснела. Спустя какое-то время она наконец прошептала слово подтверждения, прежде чем заговорить вновь.

—  Э-э, а кто такие эти Золотая и Серебряная принцессы?

—   О, не волнуйся, я всё тебе расскажу по пути туда, — ответила я, отложив объяснения на потом. В конце концов, она не сможет поджать хвост, если не будет знать подробности.

Мой брат посмотрел на меня так, словно я говорила, как мошенница, но у меня не было никаких доводов в своё оправдание. Если уж так хочется забить себе голову мыслями о том, насколько чисты твои руки, то можно сделать это после возвращения домой в целости и сохранности.

Всё ещё сжимая руку Грэй, я развернулась, чтобы напоследок сказать то, что запомнила.

—  Ах да, к тебе у меня тоже есть просьба, мой любимый брат.

—  И просьба не простая, не так ли? — сказал он, даже не пытаясь скрыть своего недовольства.

—  Ты ведь всё ещё хочешь стать представителем Ассоциации в Пятой Войне за Святой Грааль, да?

—  Да.

Я почувствовала, как Грэй тотчас же отреагировала на эти слова. Похоже, у неё были свои мысли по поводу Войны за Святой Грааль.

—     Ну, вообще-то, я слышала от семьи Трамбелио, что с представителем Ассоциации уже определились. Похоже, это одна из нынешних охотников, помещающих под Печать, настоящая профессионалка по имени Базетт Фрага МакРемитц. Учитывая реалии Войны за Святой Грааль, она действительно подходит для этой работы как никто другой. К тому же, судя по всему, есть ещё одно место, но мне оно кажется довольно-таки подозрительным. Похоже, его отвели какому-то новичку, заполнившему деньгами правильные карманы.

После нескольких секунд молчания мой брат просто отвёл прядь своих волос в сторону.

—     На войну можно попасть и не являясь официальным представителем Ассоциации. В любом случае мне сначала нужно вернуть долг перед тобой и семьёй Эль-Меллой.

Сгоревший конец его сигары горсткой пепла упал в пепельницу. Она чем-то напоминала человеческую голову.

Несомненно, под долгом он подразумевал деньги и Магическую метку. Разобраться с тем или с другим всего лишь за несколько месяцев едва ли было возможно.

—   Несмотря на то, что времени осталось так мало, ты всё равно не теряешь надежды, Это так трогательно. Впрочем, ты уже внёс свой залог, так что, полагаю, это нормально, — пожав плечами, я перешла прямо к сути вопроса. — В таком случае, мой уважаемый брат, если ты каким-то чудом всё-таки успеешь вовремя, я хочу подстраховаться.

—  Хм?

—   Прежде чем ты умрёшь, может, окажешь услугу и заделаешь мне ребёнка? В принципе, можешь сделать это и с Трим, если она тебе больше по вкусу.

Наконец-то.

Лорд Эль-Меллой II неистово поперхнулся, услышав мою просьбу.

Ах, это было так приятно. Его реакция была настолько бурной, что мне действительно стоило подождать момента, когда он будет что-нибудь есть или пить. Даже Грэй рядом со мной застыла. Полагаю, кому-нибудь может показаться, что любимец учителя должен быть в курсе подобных вещей, но лучше пока оставить этот вопрос.

—       Чего ты хочешь добиться, добавив мои Магические цепи к своей родословной? — произнёс мой брат, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Голос его сочился враждебностью.

—  О, ничего такого я не намерена делать. Как и передавать ребёнку Магическую метку. Но ты весьма популярен и влиятелен, да и то, как ты используешь свою магию, определённо достойно внимания. К лучшему оно или к худшему, но семья Эль- Меллой не так уж требовательна, вот я и решила, что с твоим ребёнком можно будет основать новую семейную ветвь. Неплохая идея, да?

—      М-моя дорогая… — наконец-то оправившись в достаточной мере, он посмотрел на меня и хрипло произнёс: — Ты ведь знаешь, что я питаю отвращение к подобному политическому образу мышления.

—  О, похоже, я задела твои чувства?

Поняв своё невыгодное положение, я развернулась. Разумеется, я всё ещё держала Грэй за руку. Потянув её за собой, я вновь ей подмигнула.

—  Что ж, тогда я забираю твою ученицу. Спасибо, что присмотришь тут за всем в моё отсутствие.

Пока за нами закрывалась дверь, я услышала, как вздохнул мой брат. И каким же тяжёлым был этот вздох.

3

Следующим утром мы сели на поезд, покидавший Лондон.

Несмотря на то, что мы договорились встретиться на платформе, я обнаружила Грэй застрявшей в замешательстве у билетной кассы. Похоже, она ещё не привыкла пользоваться поездами. Казалось, она понимала, как работали билеты, но встреча с новыми бесконтактными считывателями смарт-карт на турникетах выбила её из колеи.

Её багаж был таким же, как и всегда.

При мне тоже был лишь один чемодан. Естественно, Триммау нельзя было показываться на глаза в городе, поэтому она пребывала в транспортабельном виде. Разумеется, её ртутная форма была изменена магией, чтобы быть легче обычного.

—  Прости, что заставила поехать со мной.

—  Н-ничего страшного, — вежливо отозвалась Грэй.

Заняв купе для четырёх человек, мы сели друг напротив друга. Поскольку, кроме нас, здесь никого не было, избежать разговора будет сложно, а если мы будем сидеть вот так, то вообще невозможно.

«Думаю, неплохо будет начать с еды».

Подумав так, я достала из чемодана небольшую деревянную коробку. Я развязала красную ленточку, сняла крышку, и в купе сладко запахло шоколадом.

Внутри был аккуратно уложен целый ассортимент шоколадок в форме цветков. Помимо шоколадных, в коробке было и несколько настоящих, засахаренных цветков, отчего выглядело всё это весьма забавно.

Взяв одну из шоколадок, я сунула её в рот. Шоколад был сладким и просто таял во рту, но в нём также присутствовала лёгкая горечь. Сладость того, что было цветочными лепестками, была выложена слоями, поэтому я сама не заметила, как съела две или три. Их произвёл один из особенно привилегированных шоколатье Лондона, и несмотря на то, что я обычно ограничивалась их шоколадными напитками, подобного рода набор тоже было трудно переоценить.

—   М-м-м. В этом месяце их сделали чуть горькими. Проклятье, да они просто пытаются впихнуть в меня калории!

Разумеется, магия предлагала различные препараты для похудения, но я не намеревалась становиться подопытным кроликом в таких экспериментах.

Подумав немного, я предложила лакомство девушке, сидевшей напротив.

—  Хочешь попробовать?

—  С-спасибо, — вежливо ответила она и взяла шоколадку.

Как будто никогда прежде не видев сладости, она смотрела на шоколадку в форме цветка, покоившуюся на её ладони, словно не зная, что с ней делать. Затем она сунула её себе в рот целиком и напряглась, на несколько секунд распахнув глаза.

—  Вкусно.

—  О? Тогда, может, хочешь ещё одну?

Своей реакцией, напомнившей мне маленького зверька, она на какое-то время удовлетворила вульгарную черту моего характера, и я вновь полезла в чемодан.

—  Та-да! — в этот раз я извлекла бутылку.

—  Алкоголь?

—  Видишь ли, этот набор продаётся вместе с шампанским. Правда, в этот раз я заменила его безалкогольным вином. Хочешь немного?

В Англии, если родители дают добро, ребёнок может начать пить алкоголь в стенах дома с пяти лет. Поэтому у людей сложилось определённое мнение в отношении таких безалкогольных напитков, но они всё ещё были уместны в зависимости от времени и места.

Достав два стаканчика, я налила Грэй и себе немного вина. После чего откусила ещё шоколада.

Пока богатый аромат ещё витает во рту, нужно отхлебнуть вина. Эта сладость и освежающий вкус вина, смешавшись, порадуют комбинацией, которую можно прочувствовать до самого желудка.

—  Ну же, прошу, не стесняйся, — увидев, что Грэй потягивает одно лишь вино, я вновь протянула ей коробку, всё ещё полную более чем наполовину.

—  А, благодарю… но мне хватит.

—  О? А у тебя небольшой аппетит.

—  Учитель тоже часто говорит такое, — девушка поникла.

Словно желая доказать, что все её комплименты лакомству не были ложью, она крепко сжала стакан с радостным выражением на лице.

—  Кстати… э-э-э…

—  Хм?

Опустив взгляд, Грэй сдержанно произнесла:

—  Почему Ваши глаза сейчас другого цвета?

Как заметила Грэй, обычно цветом моих глаз был огненно-красный. Но теперь они, вероятно, были ярко-голубыми.

Мягко коснувшись пальцами своих век, я улыбнулась.

—  Это их естественный цвет. Кстати, спасибо, что напомнила.

Я достала из кармана пальто лекарство для своих глаз и приняла его. Я зажмурила глаза и подождала, пока не впитается лекарство, прежде чем вновь открыть их.

—   Причиной тому особая разновидность моих Мистических глаз. Когда мои глаза вступают в контакт с магической энергией, они становятся красными в результате побочного эффекта.

Это также был «бонус» за появление на свет в семье магов. С самого начала моя семья была лишь ветвью семейного древа Арчибальдов, поэтому подобный незавершённый результат был вполне ожидаем. Если честно, для множества людей это было помехой, но в Часовой башне, благодаря такой ситуации, можно было позволить себе определённый статус.

—    В Часовой башне, где магическая энергия практически повсюду, это не доставляет проблем, но среди широкой публики красные глаза не очень-то приемлемы. Учитывая природу магов, они слишком уж сильно выделяются.

Я негромко рассмеялась. Короче говоря, это было то же самое, что и выбирать наряд. Как, например, в случае похорон стараешься надеть на себя как можно больше чёрного. Магу необходимо быть очень чувствительным к обстоятельствам, в которых он оказался.

Вид за окном продолжал меняться.

Место городского ландшафта заняли поля и леса. Мне казалось, что мягкое покачивание вагона избавляло меня от напряжения. Поскольку по прибытии на место назначения от него уже будет не убежать, я решила, что лучше расслабиться, пока есть такая возможность.

Спустя какое-то время Грэй внезапно подняла голову.

—  Могу я спросить про цель нашей поездки?

—  Ты про Золотую и Серебряную принцесс?

—  Да, — кивнула она.

—   С чего же начать? — откинувшись на спинку сиденья, я задумалась, прежде чем ответить. — Есть одна семья, которая зависит от Лорда Вальюэлета, Лорда факультета созидания. Большинство магов с этого факультета считают себя художниками в некотором смысле. Разумеется, все направления устанешь считать, но семья Изельма поколениями преследовала цель создать «самого красивого человека».

Я съела ещё одну шоколадку. Эта была в форме лилии. Смесь сладости и горечи, мягко заполнившая мой рот, говорила о мастерстве ремесленника.

—  Самого красивого человека?

—     Почему люди признают красоту? — произнесла я, словно продолжая вчерашнюю беседу с моим братом. — Говорят, то, что признают люди, оказывает огромный эффект на магию. Когда принимается решение о создании новых Золотой и Серебряной принцесс, об этом, как правило, заявляют во всеуслышание. Правда, это будет первый раз, когда я сама их увижу.

—  Так вот кто такие эти принцессы… — Грэй несколько раз пробормотала себе под нос их имена, словно запечатлевая в своей голове, после чего спросила: — Вы думаете… что-нибудь может произойти?

—    С чего ты взяла? — отреагировала я на столь неожиданный вопрос. Грэй ответила не сразу.

—  Перед нашей поездкой в замок Адра Вы, казалось, тоже предсказали, что что- то может произойти. Вот я подумала, что Вы взяли меня с собой… потому что вновь почувствовали неладное.

—  Ого. Ну и интуиция у тебя, — сказала я и легонько хлопнула себя по лбу.

Я никогда не намеревалась недооценивать эту девушку, но сама не заметила, как она стала довольно восприимчива к образу мышления других людей. Или, возможно, было бы лучше сказать, что она начала интересоваться этим. Несомненно, её желание «узнать как можно больше о Часовой башне», к досаде моего брата, тоже брало начало оттуда.

—  Ходит слух, что в этот раз на заявление явится Гранд.

Причин скрывать это от неё у меня не было, вот я и ответила со всей честностью.

—  Гранд? Это ведь высший ранг среди магов, да?

—  Правильно, — кивнула я.

Корона

Гранд.

Цвет

Бранд.

Закон

Прайд.

Фестиваль

Фес .

Перспектива

Коуз .

Старший

Каунт.

Младший

Фрейм.

Семь рангов, принятых в Часовой башне. Гранд – наивысший, а Фрэйм – самый низкий.

—       Исходя из реалий, потолком является Бранд. Большинство Лордов останавливаются именно на нём. Мой сводный брат, Кайнет Эль-Меллой Арчибальд, тоже застрял на Бранде… впрочем, он мог бы подняться и выше, если бы не погиб так рано.

—   Предшественник… моего учителя? — дёрнулась Грэй, отреагировав на это

имя.

Похоже, у неё были свои мысли по поводу моего почившего брата. Интересно,

какие?

Возможно, она просто видела, как страдает её учитель при мысли о нём. Причиной настойчивого требования, чтобы его называли именно Эль-Меллоем

«вторым», несомненно, было чувство вины перед бывшим учителем. Правда, для меня это было лишь очередное угощение. Однако, если это беспокоило даже его любимицу, возможно, мне следует проявлять чуть больше уважения. Возможно.

Но это лишь делает угощение ещё более привлекательным, не так ли? Как бы то ни было, я продолжила объяснять.

—   Поэтому количество тех, кто действительно стал Грандом, исчезающе мало. Зашедшие настолько далеко, как правило, не склонны брататься с другими магами.

—   Ясно, — похоже, Грэй легко это восприняла. — Кстати, каково положение моего учителя, если он Фес?

—  Это тоже особый случай, — сказала я, бессознательно изогнув губы в горькой улыбке. — Обычно, это был бы просто четвёртый ранг, но здесь сыграли свою роль особые соображения. Если вкратце, то в случае моего брата этот ранг – не оценка его магических способностей, а почётный дар за специфические навыки и достижения. Это как Тиферет, сфирот из каббалы - пока он красив, всё нормально.

—  Пока он красив… всё нормально, — повторила Грэй.

Было бы нечестно сказать, что связь между этим и нашей текущей темой, коей являлись принцессы, была не более чем совпадением. Можно в целом сказать, что

стремление к красоте было естественной особенностью для магов. Так и в случае с моим братом можно сказать, что умение оценивать других было базовым навыком для магов.

—  Благодаря этому, ранг Фес несёт в себе иное значение, нежели другие.

Что касалось магических способностей, то они были весьма разношёрстными индивидами. Среди Фесов были даже те, кто по способностям превосходил самих Брандов.

Сосуд Божий

Например,    Носитель легенды,    охотница,    обладающая    Тайным    знаком,

передающимся в её семье из поколения в поколение со времён Эпохи богов.

Например,    Мастер    восстановления,    способный     с     лёгкостью    вернуть повреждённой Магической метке её первозданный вид.

Те, кто не задерживался в царстве обычных магов; те, чьи потрясающие, необычные способности вызывали восхищение.

Или…

—   Разумеется, мой брат выделяется своим умением оценивать учеников. Для преподавателя это просто фантастическая способность. Однако можно сказать, что вручение ранга Фес только лишь за это совершенно неслыханно для того, кто стал Лордом, пусть даже временно.

Если бы не это его умение оценивать, он бы быстро скатился до Коуза или Каунта. На мой взгляд, уровень его магических способностей не дотягивал даже до Коуза. Он определённо был значительно выше студентов, изучавших Нью Эйдж, которые не так давно прибыли в Часовую башню, но его индивидуальные способности не были достойны даже упоминания. Поистине, заурядный человек среди заурядных людей.

Строго говоря, ранг, присваиваемый семье, отличался от индивидуального, однако здесь разница была прискорбной. Но тут всё сложно, так что оставим пока эту тему.

—    П-прошу прощения, я… немного в замешательстве, — на лице Грэй было какое-то подозрительное выражение. Возможно, я вывалила на неё слишком много информации за раз. То, как она вращала глазами и массировала виски, говорило о том, что её вполне может в любой момент бросить в жар.

Она думала, что недостаточно умна, но дело было не в этом. Вероятно, она просто ещё не привыкла разбираться с таким количеством информации. Похоже, она была из тех, кто пытается вобрать в себя всё сразу. Правда, пичкать свою голову всем подряд накануне экзамена не то чтобы рекомендуется.

Мне даже захотелось подразнить её за это.

— Не заморачивайся особо, и всё будет хорошо, — с улыбкой сказала я

1

После трех с лишним часов поездки по линии западного побережья мы пересели на другой поезд в Оксенхолме и прибыли в Уиндермир.

Приозерная местность.

Будучи одним из самых выдающихся мест для отдыха во всей Англии, этот край представлял собой оплот природной красоты. Многие люди узнали бы его при упоминании о том, что это был дом Кролика Питера. Любимое место писательницы Беатрис Поттер, чьи сказки про кроликов, живущих на луге, окруженном горными и озерными пейзажами, по-прежнему читают по всему миру.

Покинув станцию, мы тотчас же наткнулись на однолошадную повозку. Заметив нас, человек, в ведении которого она, судя по всему, была, сразу же снял шляпу в приветствии.

-      Несказанно рад встрече. Вы, должно быть, леди Райнес Эль-Меллой Арчизорт, я прав? – спросил он. – Меня послал Байрон. Прошу, садитесь.

-  Благодарю.

Повернувшись, Грэй неуверенно посмотрела на меня. Я кивнула. Отказываться от их предложения здесь будет бессмысленно. Не теряя времени, я забралась в повозку вместе со своим чемоданом. Грэй не отставала.

Удар хлыста – и лошадь начала движение.

Даже когда мы покинули плоскую местность и выехали на крутые горные дороги, она продолжала двигаться с утонченной грацией.

Несмотря на то, что нас тянуло за собой животное, повозка практически не покачивалась. Здесь наверняка не обошлось без какой-то магии. Может быть, она была сродни той, что я использовала для уменьшения веса своего чемодана. Или, может, это было нечто, заставлявшее саму повозку слегка парить в воздухе.

Наконец,

-  …похоже, приехали, - сказала я, уткнувшись подбородком в оконную раму. На берегу озера стояли две башни.

По современным меркам их едва ли можно было назвать большими. В лучшем случае, их можно было сравнить с четырехэтажным строением. Несмотря на это, обе башни тянулись вверх с причудливым уклоном.

-  Похоже, именно эти две башни называют «башнями-близнецами». Или, если добавить фамилию семьи, ответственной за эти земли, «башнями-близнецами Изельма».

-  Башни-близнецы Изельма, - пробормотала Грэй, повторяя мои слова.

-   Восточная – Башня Солнца, а западная – Башня Луны, - произнес извозчик, как будто услышав наш разговор.

Башня Солнца. Башня Луны.

Лично у меня они вызывали мысли, скорее, о личинке муравьиного льва, поджидающей свою добычу, чем о небесных телах.

Как и положено мастерской, здешняя территория была обустроена в соответствии с предпочтениями обитавшей здесь семьи магов. Если вкратце, как и в любой настоящей крепости, ты никогда не знаешь, когда горсть песка или глоток воздуха станут твоим врагом. Перед лицом столь исключительного напряжения я обнаружила, что мои губы сами собой изогнулись в улыбке.

Повозка остановилась рядом с Башней Луны.

-     Мы на месте. Желаю приятного времяпровождения, - сказал извозчик, поклонившись. Едва мы ступили на землю, он и его транспортное средство… растворились в воздухе.

Как в сказке. На их месте остались лишь игрушечные солдатик и повозка.

-   Что и следовало ожидать от одной из главных дочерних семей факультета созидания. Их работа – поистине удивительное зрелище, - не думая, высказала я то, что было на уме.

-  Ваша похвала – честь для меня.

Мы услышали глубокий баритон.

-  Добро пожаловать, принцесса семьи Эль-Меллой.

В дверном проеме, вежливо склонившись, стоял усатый мужчина лет за сорок с каштановыми волосами и в алом костюме. Он опирался на трость.

-    Я Байрон Вальюэлета Изельма. Глубоко признателем Вам за то, что Вы присоединились к нам, проделав столь долгий путь.

-        Вы, должно быть, глава семьи Изельма. Прошу прощения, что припозднилась, – ответила я как можно более вежливо.

Будучи кандидатом на место одного из двенадцати Лордов, я, тем не менее, уступила эту должность своему брату. А если учесть также положение семьи Арчизорт, то он был, образно говоря, на четыре или даже на шесть голов выше меня.

Мягко улыбнувшись и кивнув, Лорд Байрон жестом указал на вход в башню.

-  Прошу, заходите. Банкет уже начался.

2

Зал с высоким потолком переполнял торжественный свет.

Ковер был таким пышным, что, казалось, ноги погружались в него по самую щиколотку. Вкупе с прохладным воздухом он придавал помещению приятную атмосферу. Неистово смеющиеся тени людей создавали впечатление декораций, вырванных из иллюзии. На самом деле, поскольку большая часть людей, собравшихся здесь, являлись магами, это место было не чем иным, как миром грез.

Танцуйте, грезы.

Танцуйте, если хотите поведать истории ночи.

-  Трим, даю разрешение действовать по своему усмотрению.

-  Да, госпожа, - послышался роботизированный ответ на мой быстрый шепот. Ртуть уже приняла форму горничной за моей спиной, но я решила дать ей свободу действия просто на всякий случай.

Обретя форму, она тотчас же осмотрелась и выдала с непроницаемым лицом:

-          Не   знала,    что    дерьмо    растет    до    такой    высоты.    (Отсылка    к

«Цельнометаллической оболочке» Стэнли Кубрика - прим. перев.)

Услышав, как она произнесла это, важно выпятив грудь, я невольно поддалась инстинкту и стукнула ее. Вне всякого сомнения, это Флат научил ее такому, напичкав всякими второсортными фильмами. К счастью, ее больше никто не услышал, но Флату, похоже, придется расстаться с жизнью.

Ошеломленная внезапной выходкой Трим, Грэй, тем не менее, принялась пытливо изучать окружающих. Она, конечно, тоже беспокоила меня в некоторой степени, но шансы того, что она последует примеру Трим и выкинет какую-нибудь глупость, были весьма малы, так что, по крайней мере, в отношении нее я почувствовала небольшое облегчение.

В зале звучала витиеватая музыка. Она навевала мысли о далеком, очень далеком море. Мощные звуки труб, сопровождаемые изысканной мелодией рояля и героическим звучанием контрабаса. Легкая и ненавязчивая музыка словно пыталась заставить слушателей сорваться с места и начать отплясывать чечетку.

-   Значит, Лорду Байрону нравится джаз, да? Я думала, ему больше по душе классика.

Тридцатые года прошлого века, «В настроении (In the mood)». (https://www.youtube.com/watch?v=JH4N4QkBmMo)

Это был легендарный номер из Карнеги-холл, но если бы я не ознакомилась со старыми пластинками в квартире брата, то вероятно, ничего бы об этом не знала. Вид того, как мой брат аккуратно опускает иглу на большие черные диски, пробудил во мне интерес.

Но в этот раз меня заинтересовала не музыка, а ее исполнители. (…механический оркестр, да?)

Трубы, рояль, контрабас – на всем этом играли заводные куклы высотой примерно в половину от нормального человеческого роста. Это зрелище могло внушить, что факультет созидания на деле ничем не отличался от факультета современной магии, но главным отличием было то, что, в то время как на последнем не постеснялись бы воспользоваться всякими микрочипами и

радиоволнами, эти куклы двигались с помощью каких-нибудь шелковых нитей, вымоченных в лунном свете, или костей фантазменных зверей, смешанных с шестернями. Поскольку область имитации человека пребывала в упадке, количество магов, способных создать оркестр такого размера, было, безусловно, мало.

Словно показывая, что они не просто повторяли музыкальную композицию, а на самом деле были «жизненными формами», созданными специально для того, чтобы играть музыку, заводные куклы трудились с определенной гордостью, потея от усердия.

Что неожиданно, их отношение к делу довольно сильно совпадало с нашим. Нет.

На самом деле, чем мы вообще отличались от этих кукол?

В конце концов, разве мы сами не были лишь жизненными формами, создаваемыми в течение сотен лет с одной лишь целью – творить магию? Нам нравилось думать, что мы были сверхлюдьми, существовавшими обособленно от земного царства и обретшими невероятную мудрость, но чем мы, в конце концов, отличались от актеров на сцене, следуя замыслу, исполняемому вращением шестерней внутри нас?

(…это плохо. Я так много времени провела со своим братом, что уже начинаю думать так же, как и он.)

Едва заметно покачав головой, я окинула взглядом зал. Здесь собралось много людей.

Несколько дюжин, все маги. Кто-то держал бокал с красным вином, кто-то наслаждался музыкой — и все были вовлечены в тихую, дружескую беседу.

…по крайней мере, на первый взгляд.

-  Мисс Райнес, - раздался голос, и кто-то потянул за подол моей юбки.

-  Что-то не так, Грэй?

-     Нет. Мне просто интересно, что Вы намерены делать. Среди них есть знакомые, с кем вы хотели бы поговорить?

-  Нет, - с легким смешком ответила я на ее шепот. – Сначала понаблюдаем. Не привлекая к себе внимания, я принялась медленно обходить зал.

Прислушиваясь к беседам окружающих, я начала составлять про себя схему взаимоотношений гостей в плане рангов и социального статуса.

-      Трамбелио, Трамбелио, Трамбелио, Мелуастеа, Трамбелио, Мелуастеа, Трамбелио… Ого, фракция Трамбелио решила выступить сегодня в полную силу. А вот из Бартомелоев почти никого не видно. Окружены со всех сторон, нечего сказать.

Вспомнив почему-то историю Китая, я скорбно вздохнула.

На светской встрече магов первым делом необходимо установить соотношение сторонников разных фракций. Поскольку я впервые посещала встречу на этой территории, большая часть гостей была мне незнакома, но я выросла в подобном окружении. Глядя на то, как люди держались, как стояли и ходили, я могла уверенно получить примерное представление о том, кто к какой фракции принадлежал. Кстати, моему брату это давалось из рук вон плохо. Трагедия учеников нового поколения заключалась в том, что они были совершенно несведущи в тонкостях репутации мага.

-      Хмм. В целом у нас здесь, похоже, сложилось примерно следующее соотношение: шесть Трамбелио, один Бартомелой и три Мелуастеа.

-  …это имена различных фракций?

-  Вроде того. Трамбелио представляют тех, кто хочет править демократически. Бартомелои представляют тех, кто придерживается классического аристократического строя. А Мелуастеа плевать и на тех, и на других, они просто хотят проводить свои исследования в тишине и спокойствии, - я попыталась ответить на вопрос Грэй как можно проще.

В данный момент Часовая башня была примерно поделена на три фракции. Фракция, возглавляемая Бартомелоями, куда входила семья Эль-Меллой,

которая поддерживала аристократический стиль правления.

Фракция Трамбелио, центром которой была семья Вальюэлета, жаждавшая демократической системы.

И Мелуастеа, представлявшие нейтральную фракцию.

Проще говоря, были те, кто считал, что управление Часовой башней должно осуществляться аристократами с древними и могущественными родословными, и те, кто полагал, что родословную следует перестать принимать во внимание и править должны лишь те, кто обладает выдающимися талантами.

Впрочем, поскольку дело касалось магов, выбор той или иной стороны особой роли не играл. По сути, это было решение, нужно ли еще раз просеять тех, кто добрался до верхов, или нет.

-   …кажется, я понимаю. Семья Эль-Меллой поддерживает аристократическую фракцию, верно?

-  Пока что. Но в последнее время от этого больше проблем, чем хотелось бы.

Поддержка семьи Эль-Меллой фракции аристократов зиждилась на том, что семья моего почившего брата — предыдущего Лорда Эль-Меллоя — была известной даже среди знати. Однако, к сожалению, в нынешнем состоянии семья Эль-Меллой уже не пользуется уважением и авторитетом, что были у нее прежде.

Вообще-то наплыв студентов нового поколения в класс Эль-Меллоя на практике все ближе и ближе подталкивает нас к фракции Трамбелио. Даже если не считать семью Эль-Меллой, из-за поведения моего брата, который не склонялся ни к консерваторам, ни к реформистам, семья Бартомелой, возглавлявшая аристократов, смотрела на нас с недоумением. «Вы ведь одни из нас, разве нет? Чем вы вообще думаете?» В общем, как-то так.

Разумеется, если он в результате какого-нибудь легкомысленного поступка совершит ошибку, ему конец.

Если отбросить в сторону их власть, которую дарует положение одного из двенадцати Лордов, семья Бартомелой была самой влиятельной из трех великих аристократических семей, и это не просто пустой звук. Чего уж тут таить, они могли открыто уничтожить всю семью Эль-Меллой.

-  Как бы то ни было, против Бартомелоев, которые могут натравить на нас весь факультет политики, у нас нет ни единого шанса.

-  Бартомелои владеют факультетом политики? - Грэй наклонила голову вбок, словно маленькая птичка.

-  Ну да. Тебе что-то не нравится?

-   Нет, просто… я думала, что каждый из двенадцати Лордов ответственен за один из двенадцати факультетов… и поскольку факультет политики не входит в их число…

Понятно, понятно. Значит, вот как ты это понимаешь?

Вообще-то, подобное понимание порядка вещей было вполне нормальным. Я подумала, что таким обзавелся бы каждый, оказавшись в Часовой башне, но в случае с Грэй, вероятно, дело было просто в отсутствии культурного обмена.

-  Все несколько сложнее. Факультет современной магии хоть и является одним из двенадцати основных факультетов, Лорда ему назначили относительно недавно…

-  ответила я и покосилась в сторону.

Моих ушей коснулся опасный голос.

-     О? Ты думаешь, что тому, чья родословная столь никудышна, есть что оставить в великолепной истории магии?

-    Вы вогнали магию в упадок и еще искренне думаете, что сами сможете поднять ее со дна? Когда вы очнетесь и осознаете, что эта мечта уже давно стала неосуществимой?

-  …ого, быстро же они, - пробормотала я, делая вид, что ничего не заметила.

Более хитрый и изощренный маг смог бы вести беседу подобного рода, не привлекая лишнего внимания, но от молодежи этого, к сожалению, ожидать не стоило. И то, что они оба уже были изрядно навеселе, лишь ухудшало ситуацию. Похоже, что, благодаря тому, как мы здесь собрались, среди гостей данной встречи преобладали молодые представители магического общества.

-  Думаешь, Часовая башня сможет выжить без нового поколения магов?

аристократов

-  Хахаха! Часовая башня была изначально основана ради Лордов . Ты и вправду

считаешь, что вам удастся сделать что-нибудь с теми крохами, что мы вам оставили?

Вокруг двух спорщиков начала медленно сгущаться атмосфера напряжения между всеми фракциями.

Они не были настолько глупы, чтобы деградировать до драки, подобно идиотам из класса Эль-Меллоя, но даже так атмосфера в зале быстро изменялась не в лучшую сторону.

-  Ой! Ой-ей-ей! Простите, простите!

Между двумя магами вдруг вклинился один из подвыпивших гостей.

Столь внезапное вмешательство застигло обе стороны врасплох. В то время как маги все еще были ошарашены его появлением, он широко развел руки и крутанулся на месте, выпустив при этом из руки бокал с вином, который тотчас же взмыл в воздух.

-    Э… - пробормотала Грэй, прекрасно озвучив тем самым мой внутренний монолог.

Молодой человек упал, распластавшись по полу.

Последовала долгая отрыжка, и в воздухе повис невыносимый запах перегара.

Я думала, банкет только начался. Когда он успел так напиться?

-   П-п-п-прстите! Я длжен изв… - не в силах толком выговорить ни слова, он ползал по полу, словно гусеница, прижимая ладонь ко рту и рыгая.

Толпа начала рассеиваться. Переглянувшись и протяжно вздохнув, спорщики тоже разошлись. Они словно убегали от самого отвратительного куска мусора в мире. Остался лишь упавший человек, нянчивший свой ноющий живот.

Я позволила себе негромкий вздох восхищения.

-  Э-э-э… - негромко раздалось за моей спиной.

Грэй держала бокал, который вылетел из рук молодого человека.

Она поймала его, не пролив ни капли — разумеется, я не могла этого знать, но в бокале было изрядное количество вина. Даже без вмешательства Адда рефлексы этой девушки были просто изумительными.

-    Идеально, - взяв бокал из ее руки, я протянула его молодому человеку, который уже вскочил на ноги. – Вот, держите.

-    С-спасибо, - ответил он. Лицо его было бледным, пальцы дрожали. Он крепко сжал бокал, дабы вновь не выронить его.

Поскольку зрители уже все разошлись, я наклонилась к нему и прошептала, передавая бокал:

-  Не стоит благодарности. Вы довольно эффектно положили конец перепалке. Молодой человек издал негромкий стон.

-  …неужели было так заметно, что я сделал это нарочно?

-   Вовсе нет. В конце концов, многие маги слишком горды. Столь постыдная выходка, причем намеренная, для них попросту невообразима. Вы немного переигрывали, но сцена для подобного была просто идеальной.

Я сама не заметила, как начала улыбаться.

Видимо, потому что этот молодой человек, использовавший метод, непостижимый для обычного мага, напомнил мне кое-кого.

-  Кроме того, Вы ведь на самом деле пьяны, да? Как Вам это удалость?

-   …этот препарат вводит в состояние опьянения в мгновение ока, - сказал он, достав из внутреннего кармана пиджака маленькую таблетку. – А этот – так же быстро выводит из него, - между его указательным и средним пальцами была зажата другая таблетка.

Он закинул ее в рот и отхлебнул вина из бокала. Не прошло и десяти секунд, как запах перегара, что он источал, исчез.

-   …очень даже впечатляет, - произнесла я, и парень легонько хлопнул себя по щекам.

-  Я же вроде как фармацевт, в конце концов.

факультет ботаники

-  Вот как.     Юмина    ?

-        Неа,    -    кашлянув    в    рукав,   молодой   человек   широко    улыбнулся.    -

факультет традиционных знаний

Бришисан        . Майо Бришисан Клинелл.

-  О, Бришисан?

Весьма высокопоставленная семья.

Разумеется, они не могли похвастаться таким же уровнем авторитета, как у Бартомелоев, но не отставали от них в плане истории и исследований. Они были стереотипным образцом нейтральной семьи. И в то время, как природа магии тех, кто являлся частью факультета традиционных знаний, была весьма

разносторонней, они являлись общепризнанными владельцами редчайшей литературы во всей Часовой башне.

Тот факт, что Бришисан было лишь его средним именем, говорил о том, что он не был членом самой семьи, а просто находился под их покровительством. Скорее всего, он был выходцем из какой-нибудь дочерней семьи, но то, что кто-то из них появился в башнях-близнецах, прямо указывало на то, каким вниманием пользовалось это событие.

(…или он тоже приехал посмотреть на Гранда?)

Взгляд молодого человека теперь был направлен куда-то за мою спину.

-  Этот Тайный знак… он, часом, не принадлежит Эль-Меллоям?

Когда я осознала, что он указывал на Триммау, во мне пробудилось неожиданное чувство.

-  О, Вы знаете о нем?

-   Д-да! – парень, назвавшийся Майо, энергично кивнул. – Та самая Объемная ртуть, доведенная до совершенства Лордом Эль-Меллоем! Прекрасная демонстрация управления жидкостью! Даже не думал, что увижу ее здесь! Прошу прощения, но можно потрогать?

-  …я не против, полагаю…

Майо тут же начал водить пальцем по телу горничной, вздыхая, словно ребенок, оказавшийся перед множеством обворожительных новых игрушек.

-   Поразительно… вместо того, чтобы работать с увядающей концептуальной силой создания гомункулов, вы объединили управление жидкостью с внедрением личности. И форма самая подходящая. Конечно, хранить содержимое вне контейнера немного парадоксально, но для магии это кажется вполне правильным. В ней даже установлена полнотелая система циркуляции, призванная снизить издержки на обслуживание до абсолютного минимума. Это Ваша работа?

-  …э-э-э, да. Хотя брат тоже помог парой советов.

-  Ваш брат! Значит, Вы, должно быть—!

Он не успел закончить, как раздался еще один голос:

-  Майо, - добродушно произнес кто-то, - нет ничего преступного в том, чтобы с такой страстью относиться к чужой работе, но тебе стоит быть более осторожным, когда трогаешь чужой Тайный знак. Сам будешь виноват, если от тебя останется лишь мокрое место.

Майо развернулся к обладательнице голоса.

Это была женщина в очках. Она излучала мягкую ауру и, казалось, прибыла с Дальнего Востока. Я невольно начала гадать, была ли она японкой. Несмотря на существование других организаций и видов магии с дальневосточными корнями, в Часовой башне японцев тоже хватало. Может быть, это было как-то связано с тем, что Англия являлась таким же островным государством, как и Япония.

-  Прошу прощения, Аозаки-сан.

-  Ничего страшного. Кстати, это было неплохое представление. Сказав это, она повернулась ко мне.

-  Рада знакомству. Меня зовут Аозаки Токо.

У нее были темно-рыжие волосы. Весьма редкий цвет для кого-то с Дальнего Востока, но у меня не сложилось впечатления, что они были окрашены. Они явно

отличались от моих глаз, но ее волосы, казалось, каким-то образом хорошо вписывались в ее общую натуру.

Хотя, вероятно, мне не стоит говорить это при ней. Но нет, секундочку…

Услышав ее имя, я почувствовала, как мое тело охватила дрожь.

-  …Аозаки… Токо…?!

В голос закралась позорная хрипотца.

Я уверена, что на моем лице тоже застыло выражение, от которого я бы с удовольствием избавилась.

-  Вы же Подлежащая Печати…

-   Подлежащая Печати? – Грэй в замешательстве наклонила голову вбок. Я же продолжила стоять, замерев, словно пугало.

Согласно указу самой Ассоциации, такой титул получали маги, обладавшие особыми талантами. Магией, которой нельзя было достичь путем обучения или исследования. Магией, которая была возможна лишь благодаря уникальной крови, уникальному телосложению. Это был приказ, рассылаемый Ассоциацией с целью вечного сохранения подобной магии. Поэтому назначение на Печать было величайшей честью для мага и, в то же время, смертным приговором.

В конце концов, нахождение под Печатью делало все дальнейшие изучения невозможными. Для назначенных на Печать магов, даже если отложить в сторону вопрос их жизней, требование прекратить все исследования было попросту невыполнимым. И поэтому большая часть тех, кто получал назначение на Печать, либо покидали свое место и уходили на дно, либо окапывались на собственной территории, где у них были все шансы защитить себя.

Что же касается Аозаки Токо…

-   О, не волнуйтесь, мое назначение было отменено давным-давно, - с мягкой улыбкой прошептала она.

Она сказала это, словно желала предотвратить мой потенциальный вопль, идеально предсказав время, которое потребовалось бы моему телу, чтобы поспеть за разумом. Будь она каким-нибудь ассасином, мне бы не поздоровилось.

Я сделала глубокий вдох.

На публике подобное было не очень-то приемлемо, но это помогло мне, наконец, успокоиться.

-  …Вот как. Значит, это именно Вы.

На самом деле, если назначение на Печать уже выписано, отменить его невозможно.

Однако несколько лет назад в старейшем классе Часовой башни, откуда исходили все назначения на Печать, произошло крайне необычное событие.

Обсерватория Калион, Тайный отдел правосудия. В конце прошлого века они поразили всю Часовую башню — даже реакция на смерть моего брата, Лорда Эль- Меллоя, была не такой бурной — отменив сразу несколько назначений на Печать.

И женщина, что стояла сейчас передо мной, была одной из тех, кто был в том списке.

-  Грэй. Это Гранд, о котором я тебе говорила. Внезапно, серая девушка испуганно подскочила.

Да. Эта женщина была той, кто получил назначение на Печать, тем таинственным Грандом.

Я намеревалась не спешить и, как говорится, сперва оценить обстановку, но, похоже, неожиданно наткнулась на последнего босса. Брат бы на моем месте уже швырнул геймпад в стену, крича что-нибудь, вроде «Какого хрена, что за сраная игра!»

-        Я тоже рада встрече. Мое имя Райнес Эль-Меллой Арчизорт, - поприветствовала я ее, переборов дрожь, охватившую мое тело.

Она слабо улыбнулась в ответ.

-  Наслышана о Вас. Я работала с предыдущим главой семьи Эль-Меллой.

-  Предыдущим? Кайнетом Эль-Меллоем Арчибальдом?

-  Да, - она поднесла палец к губам, показывая тем самым, что подробностей от нее ждать не стоит.

Это заставило меня задуматься над тем, сколько же лет ей было на самом деле. Выглядела она лет на двадцать пять, но, учитывая время, прошедшее с тех пор, как ей выписали назначение на Печать, это не могло быть правдой. Разумеется, попытка угадать возраст мага, исходя из одной лишь внешности, была тщетной с самого начала, а для Гранда или того, кто получил назначение на Печать, время было сущей мелочью.

Однако, когда в разговоре всплыло имя предыдущего главы семьи Эль- Меллой, я невольно испытала легкий укол сожаления.

Если бы я только могла увидеть те гримасы, которые, без всякого сомнения, возникли на его лице при встрече с ней.

-  О? – Токо обратила свой взгляд на Грэй.

- …?

-  Интересное лицо, - внимательно глядя на девушку, она потянула руку, чтобы прикоснуться к ней—

—как вдруг из глубин зала донесся громкий голос.

-  …похоже, Золотая принцесса прибыла. Токо тоже развернулась.

В центре зала располагалась винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Наверху, взирая на гостей с балкона, стояли две горничные, которые, похоже, были близнецами. Внешне они были так похожи, что могло показаться, будто они и были Золотой и Серебряной принцессами.

Приподняв края юбок и сделав реверанс, горничные развернулись и произнесли:

-  Леди Диадра.

-  Леди Эстелла.

-  Пожалуйста, входите, - закончили они в унисон.

Из теней балкона медленно показалось пурпурное платье. Время остановилось.

В мгновение ока все лишись своих пяти чувств. Нет, столь базовое понятие как

«в мгновение ока» покинуло наши разумы.

Ее глаза, смотревшие на нас сверху вниз, были подобны драгоценным камням из мифов. Ее нос был, без сомнения, работой скульптуров самих небес, поставивших на кон свои души, дабы довести его форму до совершенства. Ее губы, словно лепестки цветов, сорванных в навеки утерянном Эдемском Саду, блестели неувядающей юностью. Каждое из этих описаний казалось глупым и было не в силах передать тот ее образ, что предстал перед нами. Будучи всего лишь самой собой, она была     .

Все прочие прилагательные тут же померкли.

Любой, даже тот, кто лишь строит из себя мага, не стал бы необдуманно пользоваться подобным выражением, но при любой попытке описать ее это было бы неизбежно.

Она была 「        」.

-     Я наследница титула Золотой принцессы, мое имя Диадра Вальюэлета Изельма.

Даже услышав ее голос, магам потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

Некоторые из гостей даже не заметили, что уронили свои бокалы, расплескав содержимое и запятнав свои туфли. Кто-то забыл, как дышать, и чуть не лишился чувств, в то время как другие рухнули на колени, заливаясь слезами.

Если это была какая-то магия, воздействующая на разум, то никто не смог бы ей противостоять. В особенности если те, кто собрался здесь, маги, которые с рождения обучались защищать свой разум, пали ее жертвой. Перед одной лишь ее чистой          их величайшая умственная защита была бесполезнее бумажного листа.

Стыдно это признавать, но я не стала исключением.

Я была настолько заворожена ею, что могла бы с тем же успехом находиться без сознания.

-   Я наследница титула Серебряной принцессы, мое имя Эстелла Вальюэлета Изельма.

Если честно, я даже не заметила вторую девушку.

Ее лицо было скрыто вуалью, но даже в противном случае мы не нашли бы в себе сил заметить что-нибудь после появления первой принцессы.

Осмотревшись, можно было бы заметить, что практически никто еще не оправился от увиденного. Наверняка верующие, узрев Второе пришествие, отреагировали бы точно так же. Несколько магов надавили пальцами на свои глаза, словно желая избавиться от них и тем самым сделать так, чтобы ее лицо стало последним, что они когда-либо увидят в своей жизни. Несомненно, единственным что удерживало их от этого порыва, было желание увидеть эту  еще раз.

-     …Вот как, - произнес кто-то рядом со мной, и мне, наконец, удалось вернуться в реальность.

-  Значит, это Золотая принцесса. До меня доходили слухи, но тот факт, что они смогли осуществить подобное, говорит о том, что семья Изельма более чем заслуживает похвалы, - прошептала Токо.

Менее чем за секунду ее тон полностью изменился. Не веря своим ушам, я посмотрела на нее и заметила, что ее лицо тоже изменилось. Держа очки в руках, она смотрела себе под ноги.

-    Даже меня это немного изумило, так что прошу простить за внезапную смену.

-  Смену?

-    Всего лишь небольшую смену личности, - объяснила она после того, как вновь надела очки.

Ее аура сразу же стала прежней. Многие маги намеренно изменяли свои личности ради исследований. В конце концов, для того, чтобы достичь результатов с помощью некоторых методов, требовались определенные особенности характера. Сообразив, что это был очередной пример подобного изменения, я перестала думать об этом.

-  Прошу прощения, но я вынуждена ненадолго покинуть вас. Майо?

-  Э-э-э… хорошо.

Пока все вокруг все еще пребывали в ошарашенном состоянии, Токо и фармацевт удалились.

Стараясь не смотреть на принцессу, я принялась тормошить Грэй, чтобы вывести ее из ступора.

По залу разнеслось сухое рукоплескание.

-   …невероятно, Лорд Байрон, - произнесла хлопавшая в ладони морщинистая старая женщина, которой на вид было лет за семьдесят.

Ее волосы блестели благородным серебром и напоминали волчий мех. Облаченная в платье зеленого цвета, со статной осанкой, она отрадно аплодировала. Этот дружелюбный звук вкупе с излучаемой ею силой привел магов в чувство.

-  Лорд Вальюэлета, - раздался голос.

При звуках этого имени принцессы повернулись к своим горничным и удалились обратно в тень балкона. Поднялся хор стонов недовольных магов, словно умолявших время остановиться и предотвратить их уход. Я невольно начала гадать, сколько же из готовы были сейчас расстаться с жизнью.

Вновь заиграла музыка. «Лунная серенада».

Развернувшись на каблуках, старя женщина подошла к нам.

-      Мне показалось, что здесь только что стояла моя глупая ученица, - произнесла она с многозначительной улыбкой, игриво покатывая виски в своем бокале.

Она была еще одним оппонентом, с которым я не могла говорить, не взяв себя в руки.

-  Давно не виделись, Лорд Вальюэлета. Не думала, что встречу Вас здесь.

-  С чего вдруг? Это важный день для одной из моих дочерних семей. Как бы я ни была занята, я просто должна была явиться сюда, - сказала она с легким смешком.

От смеха ее морщины стали еще глубже, но это лишь добавило живости ее лицу. Такая энергичность для человека ее возраста была весьма редкой. Залпом осушив свой бокал с виски, она заменила его новым, который ей тут же поднес слуга-гомункул, и вновь принялась играть с напитком.

-    …Лорд Вальюэлета? Значит, Лорд факультета созидания…? – неуверенно произнесла Грэй.

Как я сейчас припомнила, это, похоже, была ее первая встреча с кем-то из Лордов, помимо моего брата.

-    Правильно. Как и мой брат, она одна из двенадцати человек в правящей верхушке Часовой башни. Лорд факультета созидания.

-    Не припомню, чтобы у Вас были другие слуги, кроме Триммау, - сказала женщина, заинтересовавшись Грэй, и протянула ей руку. – Инорай Вальюэлета Атрохолм. Рада знакомству.

Серая девушка нерешительно пожала ей руку.

-  Меня зовут Грэй. Я страж могил, - ее капюшон слегка покачнулся, когда она кивнула в приветствии.

Ее поведение едва ли соответствовало этикету, но Инорай, похоже, была не против, поэтому я добавила:

-  Она ученица моего брата.

-  О? Значит, ты, должно быть, выдающаяся девочка.

-  Э-э-э… ну… я не совсем маг… - принялась оправдываться Грэй, но я, видя, что объяснения принесут лишь неудобства, не стала вмешиваться. К счастью, Инорай этого оказалось достаточно, и она ответила лишь внушительным кивком.

-  Итак? – вновь посмотрев на меня, произнесла она с приятным смешком. – Вы решили сменить сторону?

Казалось, она сжала мое сердце в своей ладони.

Как я уже объяснила ранее, технически семья Эль-Меллой относилась к аристократической фракции. Семья Вальюэлета же была членом демократической фракции Трамбелио, поэтому даже малейший признак обдумывания ее предложения повлек бы за собой мгновенное уничтожение семьи Эль-Меллой.

-    К сожалению, вынуждена отказаться. Мелкая рыбешка, вроде нас, занята сейчас только тем, что изо всех сил старается остаться на плаву.

-   Разумеется, мы готовы предложить вам соответствующую защиту. А если вы дадите нам льготный доступ к занятиям Лорда Эль-Меллоя II, мы даже можем уступить вам пару наших классов.

Я лишилась дара речи.

Это были исключительные условия. Разумеется, во владении одним или двумя дополнительными классами не было ничего удивительного, но классы семьи Вальюэлета все находились на лучших духовных землях в Часовой башне. Она все равно что предлагала нам огромное количество престижа на блюдечке.

-  …к несчастью, мы не в том состоянии, чтобы грамотно распоряжаться землей столь высокого качества, - ответила я.

Хоть на это у меня и ушло несколько секунд.

-  Прискорбно.

-  Я благодарна за Ваше предложение. Однако вынуждена спросить: чем Вас так заинтересовал мой брат?

-  Вы задали хороший вопрос. Разумеется, он первоклассный преподаватель, но, взглянув на класс Эль-Меллоя, становится вполне ясно, что это Вы возвели его в Лорды.

-    Половина этого вроде как произошла сама собой. – с горькой улыбкой ответила я на слова Инорай.

Дать ясное объяснение ситуации было сложно. Мне было бы гораздо уютнее, недооценивай она нас, как другие из аристократической фракции.

-  Э-э-э… - вклинился в нашу беседу робкий голос.

Увидев, что Грэй хотела что-то спросить, Инорай повернулась к ней.

-  Хм? Что такое?

-  …почему семья Вальюэлета не входит в аристократическую фракцию? Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.

В каком-то смысле читать настроение у нее получалось даже хуже, чем у Триммау. Она словно погружала палец в открытую рану.

-  Г-Грэй…

-   Я слышала, что большинство магов на факультете созидания – художники. Разве искусство, как правило, не напрямую связано с аристократией?

Это был такой простой вопрос. Простой, но смертоносный, подобный копью, чей наконечник смазан ядом. Как будто кто-то тщательно выстроил башню из деревянных блоков, а она нанесла удар в слабое место, грозя разрушить всю постройку целиком.

Но Инорай лишь искренне рассмеялась.

-   А ты хороша! Прошло, наверное, несколько десятков лет с тех пор, как мне задавали подобный вопрос! – ее смех был таким энергичным, что начал привлекать к нам внимание стоявших рядом магов. Многие из них повернулись, чтобы посмотреть на нас.

Что и следовало ожидать от знаменитой Амазонки Часовой башни. Лорд Вальюэлета привлечет к себе внимание любого.

Не придавая значения тому, что все, кто стоял вокруг, смотрели теперь на нас, Инорай ответила:

-  Потому что искусство в основе своей есть нечто, призванное потрясти сердца людей определенной эпохи.

-  Людей определенной эпохи?

-  Именно. Многие говорят, что лишь истинное искусство проходит испытание временем. Но тогда искусство уже перестает быть таковым. Оно становится историей. Разумеется, история тоже имеет ценность и более чем достойна внимания, и поэтому аристократия этим весьма довольна. Но мы стремимся не к этому.

Старая женщина прищурилась.

Было очевидно, что она понимала, что упомянутые ценности были не просто чем-то зависящим от нынешней или записанной истории, но также и стремлением к далекому идеалу.

-   Сама по себе красота чудесна. Даже если она мимолетна, тот факт, что она существовала, уже придает ей ценность. Нам же стремление к чему-то за пределами этого момента попросту неинтересно. И, помимо этого, мы верим, что в наш век люди в состоянии работать и управлять вне зависимости от истории их родословных.

Как и ожидалось, ее отчетливая речь сочилась гордостью, соответствующей магу, находившемуся во главе одной из ведущих фракций Часовой башни.

-  …Я поняла… вроде как, - кивнула Грэй.

Это «вроде как» хоть и придало ее словам некую неопределенность, но выражение лица Грэй явно говорило о том, что она всерьез обдумывала слова Инорай.

-    Рада это слышать. Если ты одна из учеников Эль-Меллоя II, то можешь безропотно обращаться к нам за помощью в любое время, хорошо?

Слова Инорай были крайне жизнерадостными и добродушными, но мои глаза были гораздо более серьезными.

Я знала ее и поэтому могла сказать, что предугадать, с какого угла она может напасть, было невозможно. Я невольно чувствовала, как ко мне возвращалась былая нервозность.

(…ох…)

Оказываясь в подобных ситуациях, я едва ли могла смеяться на теми тяготами, через которые заставляла проходить своего брата.

Пока я раздумывала над тем, чтобы свернуться в клубочек и помереть, к нам подошел еще один человек.

Это был джентльмен, что встретил нас на входе. Шел он быстро, несмотря на то, что ему приходилось опираться на трость.

Байрон Вальюэлета Изельма.

-  Вот Вы где, леди Инорай.

-  А, Байрон. Спасибо, что пригласил.

Пока она вновь залпом осушала свой бокал, он наклонился к ней вплотную и прошептал:

-  Нам нужно кое-что обсудить.

-  О?

Инорай дослушала его, и выражение ее лица начало меняться.

-   Что ж, полагаю, мы с вами на время прощаемся. С нетерпением жду нашей следующей встречи, принцесса Эль-Меллой и ученица ее брата.

Старая женщина рассмеялась, показав нам полный рот белых зубов.

3

Затем последовали привычные любезности, включавшие приветствие всех важных гостей, и собрание подошло к концу.

Я думала, что они приведут Золотую и Серебряную принцесс в зал, чтобы представить их всем, но этого так и не произошло. В конце концов, окажись рядом с ними такая , собравшиеся маги не выдержали бы и бесповоротно спятили.

Многие пошли по своим делам по окончании собрания, но, поскольку мой поезд прибывал только завтра, я направилась к Башне Солнца, которою отвели гостям, в то время как члены семьи, похоже, расположились в Башне Луны.

Как и следовало ожидать от такого семейства, кровати были феноменального качества. Достаточно было просто лечь на нее, чтобы словно очутиться в пространстве без гравитации. С другой стороны, из-за этого ощущения невесомости тяжесть внутри меня стала еще ощутимей, и я невольно вздохнула.

-  …Кошмар.

Я мягко прижала пальцы к своим векам.

Мои глаза горели огнем. Благодаря своему дару, я не очень-то любила светские сборища вроде этого. Поскольку все гости-маги излучали различные волны магической энергии, мои глаза перегрелись, пытаясь подстроиться под каждую. В такие минуты мне казалось, что мне, как магу, не хватало навыка и таланта, но брат сказал, что с возрастом подобные мысли перестанут меня терзать. Лично мне в этих Мистических глазах нравилось лишь одно – искорка зависти, которую они вызывали у моего брата.

(…однако.)

Прикрыв лицо ладонью, я вновь вздохнула.

-  Не только Гранд, но еще и Лорд?

Как и ожидалось, данное мероприятие оказалось чересчур тяжелой ношей.

Страдали не только мои глаза. Казалось, мозг тоже раскалился до предела. Я думала, что в общих чертах заранее предсказала все, что может произойти на собрании, но это было слишком наивно с моей стороны. Из всех гостей мне попалась не только Лорд Вальюэлета, но и нашумевший Гранд, которым оказалась Аозаки Токо.

Мне столько всего нужно было обдумать, что я даже не знала, с чего начать.

-  …я рада, что никто не стал на нас нападать, - донеслось вдруг до меня.

Это произнесла Грэй, которая даже не притронулась к своей кровати и все еще сидела на стоявшем рядом диване.

Похоже, она была напряжена до предела слишком долго и по-прежнему не могла успокоиться, нервно ерзая на месте. Ее переплетенные пальцы двигались туда-сюда, и это напомнило мне буддистские мудры или, может, некую африканскую форму «ниточки». Если подумать, в своих лекциях брат говорил, что игры, похожие на «ниточку», использовались сказителями Маори, а инуиты относили их к проклятиям… да, тот факт, что я вообще проводила подобные параллели, служил доказательством тому, как сильно я устала.

Если вкратце, то мне не хватало контроля над собственными мыслями.

-   Там были те, кому, судя по всему, хотелось развязать конфликт, но народ большей частью явно держал свою злобу в узде из-за сегодняшнего дебюта. Нечто подобное - уже само по себе оружие.

-   Интересно, почему они пошли на создание такого прекрасного существа, - произнесла Грэй, озвучивая глубокую мысль.

Похоже, что Золотая принцесса произвела неизгладимое впечатление даже на такую простодушную особу, как она. Впрочем, я прекрасно понимала это чувство.

-    Мой брат тоже сказал нечто подобное, но это – часть магии, - закапав лекарство в глаза, ответила я.

Я почувствовала, как жар немного ослаб. Как только мои глаза успокоятся, тело тоже последует их примеру. Если оставить в стороне мою природу мага, подобный процесс и отнимаемое им время были для меня привычным делом.

-  Вы про красоту?

-  Разумеется. Как он и сказал, красота, присущая математике, необходима для создания вещей вроде Магических цепей и мастерских, но для таких семей, как Изельма и Вальюэлета, она является еще более основополагающей частью и потому высоко ценится.

Испытанное потрясение также напомнило мне о том, что я уже успела подзабыть.

-  Ты знаешь, к чему стремятся маги?

Смутившись на мгновение, Грэй ответила с гримасой напряжения на лице:

-  Э-э-э, я слышала об этом в классе. Как там ее… Спираль Истока?

-   Да. Спираль Истока, или просто Исток. Иногда ее называют 「 」, нечто, не поддающееся описанию. Это источник всего, «ноль», из которого проистекают все феномены и материя. Но теперь, пытаясь выразить это словами, я понимаю, что это плохая идея. В конце концов, даже идея «нуля» не годится для сравнения.

Играя словами, я прищурилась.

-    Как бы то ни было, цель магов – рано или поздно достичь этого места. Разумеется, есть и те, кто просто испытывает наслаждение от прикосновения к сверхъестественному или от того, что сам выходит за рамки человеческого. Мы слабы и поэтому поддаемся этой отраде. Но она не является нашей конечной целью.

Современные маги большей частью понимали, что достижение Истока попросту не представлялось для них возможным. В конце концов, несмотря на то, что сама магия пребывала в состоянии продолжающегося упадка со времен Эпохи богов, еще не было такого, чтобы кто-то попытался вернуться в те времена. Скорее всего, появление на Дальнем Востоке пятого – и последнего, как многие говорят – волшебника для всех прочих было равносильно тому, что врата к Истоку практически полностью закрыты.

Но мы все равно не сдались.

Любой, кто сдался бы в подобной ситуации, не достоин был называться магом.

-  Дабы достичь этого места, семья Вальюэлета избрала путь «красоты».

-  …путь.

-    Верно. Может быть, ты уже слышала, что признание красоты изначально было качеством человека, обеспечивающим его выживание.

Прижав палец к виску, я пыталась вспомнить содержимое лекций моего брата по данной теме. Вероятно, большинство преподавателей сами обладали таким навыком. Достаточно вспомнить лишь начало материала, чтобы последующая информация начала всплывать из памяти на поверхность сама собой.

-   Это аналогично тому, как наши чувства запаха и вкуса развились для того, чтобы обнаруживать яды, а зрение и слух – чтобы избегать физической опасности. Но даже если оставить основные пять чувств в стороне, прежде чем человечество научилось сознательно мыслить, красота уже существовала как внутренний импульс к «поиску наслаждения».

Например, наскальные рисунки в пещере Ласко, Франция.

Например, обнаженные каменные фигурки, обнаруженные при раскопках руин Виллендорфа.

Эти    творения,    известные    как    первобытное    искусство,     были    явным доказательством того, что концепция красоты была неотделима от человечества.

-   Следуя по пути красоты, маги думали так: «Обрати свой взор на красоту и тогда сам станешь красивее».

-   …сам станешь красивее? – как и ожидалось, Грэй нахмурила бровь. Судя по всему, ей было не так-то просто переварить это объяснение.

-  Хе, странная история, верно? Но даже те журналы скажут тебе, что искусство и литература – это пища для души.

-  …А, понятно. В таком случае…

-     По сути, это то же самое. Согласно моему брату, красота – это как симпатическое проклятие. Когда мы оцениваем красоту искусства, наши души очищаются – такова истинная природа чувства, которое мы выражаем словом

«красота».

Закивав головой, словно небольшой зверек, Грэй на секунду задумалась над моими словами и произнесла:

-  Тогда, если мы сможем увидеть нечто запредельно прекрасное…

-     …то нам, возможно, удастся протолкнуть наши души на более высокий уровень естества. Что скажешь? Чувствуешь, что стала лучше? Хотя, полагаю, у тебя уже и так вполне красивое личико.

-  …пожалуйста, не говорите про мое лицо.

На мгновение в ее речи возникла странная пауза. Похоже, я случайно наступила на мину.

Мне не хотелось утруждать себя и вытягивать из нее подробности, поэтому я решила пока что забыть про это.

-    …ну, если начнешь говорить о красоте в таком контексте, то в результате получишь «ее».

Я действительно была впечатлена.

Словно я услышала одну-единственную зачитанную вслух поэму из книги, и моя жизнь из-за этого кардинально изменилась. Даже самые известные произведения в исполнении самых опытных артистов едва ли были способны на такое, но если кому-то по силам произвести такой эффект по требованию – то это, несомненно, магия. В каком-то смысле можно было без преувеличения сказать, что это входило в сферу Истинной магии.

-  …Ясно, - Грэй глубоко вздохнула. – На факультете созидания все такие? Такое чувство, будто они идут по ужасно долгому пути…

-    Вальюэлета и входящие в их состав Изельма являются одними из самых выдающихся семей в Часовой башне, в конце концов. По крайней мере, достаточно выдающейся для того, чтобы входить в число трех великих благородных семей.

Бартомелой.

Трамбелио.

Вальюэлета.

Три великие благородные семьи Часовой башни.

Я немного отхожу от темы, но в Часовой Башне есть определенная разница между «крупными» и «мелкими» Лордами. «Крупные» - это двенадцать Лордов Часовой Башни, и про них, вероятно, уже не нужно пояснять. В случае же «мелких» речь идет про аристократию, большинство из которых принадлежит к трем великим семьям.

Последнее, разумеется, было совершенно неофициальным.

Так сложилось еще до того, как власть двенадцати Лордов закрепилась в правящих верхах, а отдавать дань уважения старым обычаям было для магов природным инстинктом. Поэтому борьба за власть и лежащая в ее основе враждебность, успешно поддерживавшие эту систему, дожили до нынешнего времени. Было бы действительно лучше, если бы маги просто вымерли как можно быстрее, не так ли?

Кстати, имя «Лорд Эль-Меллой» изначально тоже несло именно этот смысл, но теперь это было уже в далеком прошлом.

-  …У меня сейчас голова лопнет, - призналась Грэй, прижав пальцы к вискам.

-    О, неужели я слишком сильно тебя загрузила? – хихикнув, я погладила одеяло.

В этот момент накидка Грэй зашевелилась в районе ее правой руки.

-    Скорее, она просидела в глуши так долго, что совершенно недооценила Золотую принцессу!

Крючок, удерживавший накидку Грэй, с негромким звуком отстегнулся, и моему взору предстало некое подобие небольшой птичьей клетки. Внутри нее находился Адд, который самодовольно не преминул вставить свое мнение.

-  Страшная дамочка, да? Меня впервые чуть было не раскрыли!

Глаза и рот, выгравированные на кубе внутри клетки, двигались с невероятной живостью.

Я в очередной раз подумала, что эти движения Адда напоминали мне компьютерную графику в фильмах. Сбивающая с толку мимика была настолько детальной, словно его лицо пыталось выразить мнение, отличное от мнения самого Адда.

-  Аозаки Токо?

-  Да, она самая. Черт, она что, какой-то монстр?

-  В таком случае, это самое настоящее чудо, что тебя не обнаружили.

Наверное, дело было в том, что Адда прятали совершенно без помощи магии. Напрашивался вопрос, почему его укрывали за такой никудышной защитой, но Адд и Грэй отвечать на него не стремились.

-  …Меня она тоже заинтересовала.

-  Что?! Эта четырехглазая?!

-  Да. Почему особа, вроде нее, решила появиться здесь…

Не успела я продолжить объяснения, как внезапно ощутила за своей спиной чье-то присутствие.

-  Трим?

Я подумала, что она уже вернулась на своем место в чемодане, но Трим теперь стояла рядом со мной, сосредоточенно глядя на дверь.

-  Я засекла двух неопознанных лиц в непосредственной близости. Я и Грэй ощутили, как нас вдруг захлестнуло напряжение. Секунд через десять раздался стук в дверь.

Мимолетно пересекшись с Грэй взглядом, я сглотнула, прежде чем кивнуть.

Она тотчас же схватила клетку, стоявшую на столе, и вновь спрятала ее под накидкой. Сколько бы раз я ни видела, как она делает это, мне все равно казалось, будто клетку затягивало в альтернативное измерение, но пока что меня больше заботили незваные гости по ту сторону двери.

Когда я потянулась за остальными Тайными знаками в свой чемодан, из-за двери раздался голос:

-  Вы позволите?

-  Входите, дверь открыта, - ответила я.

Едва ли можно было надеяться на дверной замок в чужом доме, поэтому я не стала утруждать себя. Пока я находилась не на своей территории, это мало чем отличалось от плена в усеянном ловушками лабиринте.

Тонкая щель между дверью и косяком медленно расширилась, открывая взору коридор.

Там стояла одна из горничных, которые сопровождали Золотую и Серебряную принцесс.

-   Меня зовут Калина, - представилась она. Из-за фонаря в руке ее реверанс получился неформальным.

-  Какая вежливость. Райнес Эль-Меллой Арчизорт. Чем могу быть полезна?

Услышав мой искренний ответ, горничная развернулась. Похоже, за ее спиной стоял кто-то еще. Может, ее близнец?

-  Пожалуйста, входите.

В ответ на приглашение горничной в комнате возникла еще одна фигура. Я буквально не могла поверить своим глазам.

Порой осознание выходило за рамки даже законов физики. С остротой, которая могла соперничать с самой магией, я почувствовала, как нервы, подсоединенные к моим глазам, и отвечавшая за них часть мозга словно взорвались.

-  Золотая… принцесса!..

***

Честно говоря, я подумала, что сошла с ума.

Мы обе были женщинами, но ее красота выходила за рамки половой принадлежности. Я была так сильно ошеломлена, что моему разуму потребовалось

несколько секунд, чтобы просто вновь начать работать. Ее красота казалась настолько далекой от реальности, что если бы мне сказали, что место, на котором я стояла, переместилось в другой мир, то я бы, пожалуй, поверила.

-  Приятно познакомиться, - произнес голос.

Даже звук ее голоса будто сотрясал мой мозг до основания.

-  …д-да, - сумела выдавить я.

Как и ожидалось, вторая встреча уже не производила столь мощный эффект, как первая, потому что иначе я просто тотчас же лишилась бы чувств. В этот момент я узнала, что красота – это страшная сила.

-    Леди Диадра изъявила желание поговорить с Вами, - вновь произнесла горничная, назвавшаяся Калиной.

-  То есть, с нами обеими?

-  Нет. Будет ли приемлемо попросить Вашу спутницу оставить нас? – спросила она, бросая свет фонаря на Грэй, чье лицо было по-прежнему скрыто под капюшоном.

- …Э-э-э…

-    Ей можно доверять, - незамедлительно сказала я. Ведь именно для таких моментов я и взяла с собой телохранителя. Если я отошлю ее, то это явно не пойдет мне на пользу. В конце концов, у меня не было уверенности в том, что Триммау сможет единолично справиться с этой работой.

Диадра, до этого момента лишь молча наблюдавшая за нами, наконец, открыла рот:

-  …в таком случае, ты можешь идти, Калина.

-    Как пожелаете, - быстро кивнув, Калина послушно покинула комнату и удалилась. При этом ощущение ее присутствия полностью исчезло, словно это входило в ее обязанности прислуги.

В комнате остались лишь я с Грэй и Диадра.

-  Прошу прощения за столь внезапный визит.

-   …все в порядке, - умудрилась ответить я, несмотря на то, что один только звук ее голоса грозил мне головокружением.

Но теперь, оказавшись так близко к ней, я смогла кое-что обнаружить.

-  …кстати, Вы, часом, не глухи?

-     Значит, заметили, - Золотая принцесса – Диадра – со слабой улыбкой прижала ладони к ушам. – Да, потеря слуха – это наследственная проблема в нашей семье. Однако я в состоянии вести беседы, читая по губам, а научиться говорить самой с помощью магии не составило особых проблем.

-  А, понятно.

Несмотря на то, что магия все еще отставала от современной науки, кое в чем у нее было заметное преимущество. То, о чем, говорила сейчас Золотая принцесса – использование магии для обучения глухого человека правильной речи – служило ярким тому примером. Короче говоря, это было все равно, что внедрять информацию о том, как произносить каждое выражение, напрямую в мозг реципиента. Это было первоклассное и весьма непростое применение магии, но если заручиться помощью того, кто владеет телепатией, то большую часть проблем вполне можно было решить. Даже если она лишь временно была частью семьи Вальюэлета, устроить нечто подобное было бы проще простого.

Впрочем, если говорить честно, лет через десять или двадцать современная наука, скорее всего, сможет достичь подобного результата.

На мгновение я замерла, чтобы набрать воздуха в грудь. Затем, поводив головой из стороны в сторону и размяв шею, я произнесла своим обычным тоном:

-     Спасибо, что развлекли нас сегодня. Кроме того, то, что Вы решили наведаться сюда лично, настолько большая честь для меня, что я готова лишиться чувств.

И я не преувеличивала.

Диадра едва заметно улыбнулась. Ее улыбка была похожа на цветок больше, чем сами цветы.

-  Благодарю. Отец рассказывал мне про семью Эль-Меллой. По его словам, вся Часовая башня внимательно следит за Вашим братом, благодаря созданию им новой магии. Похоже, что «нью-эйджеры» видят в нем спасителя.

Разумеется, в беседе не обошлось без моего брата.

Эта тема ни в коем случае не была скучной, но я определенно уже была сыта ей по горло. Для выходца из такой прославленной семьи, как Вальюэлета, одно лишь упоминание про «нью-эйджеров» служило прямым намеком на то, что между нами не было ничего общего.

Но в этот раз все было по-другому.

-  Я хотела бы кое о чем попросить, - произнесла Диадра.

-     О? Для столь прекрасной особы я с радостью сделаю все, что в моих скромных силах.

-    Вы слишком добры, - кивнув, сказала Золотая принцесса. - …Я пришла просить убежища.

-  У… бежища? – я невольно выпучила глаза.

-  Да. Мы хотели бы найти приют во фракции Эль-Меллой. На мгновение я лишилась дара речи.

Отступничество.

В словах «просить убежища» было гораздо больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. Даже если не брать в расчет саму семью Эль-Меллой, аристократическая фракция, которую они поддерживают, обладала ресурсами и боевой мощью небольшой страны. Разумеется, это означало, что демократическая фракция, в которую входила семья Вальюэлета, располагала ничуть не меньшими средствами.

Зная все это, я могла лишь громко сглотнуть в ответ на ее слова. В то время, как Грэй, которая понятия не имела, к каким последствиям могла привести эта просьба, просто стояла и смотрела на нас с безучастным видом, что, возможно, было и к лучшему для нее.

-  …могу я сначала узнать, почему?

-   Я хочу защитить сестру – Серебряную принцессу, Эстеллу – защитить нас обеих, - отчетливо и прямо сказала Диадра.

-   Защитить? Но ведь для Лорд Байрона вы наверняка дороже всего на свете, разве нет?

Диадра ненадолго замолчала. Дело было не в том, что она упорно отказывалась отвечать. Скорее, нечто невероятно серьезное и мрачное держало рот этой прекрасной женщины на замке. На какое-то время мы с Грэй присоединились

* ней в ее молчании. Не оказывая давления, мы ждали, пока она сама не избавится от тяготившего ее груза.

Наконец, она открыла рот.

- …я немного устала, - прошептала Диадра. Коснувшись ладонью своей груди, обтянутой пурпурным платьем с красивой вышивкой, она продолжила: - Да, это он создал наши тела, но Вы наверняка можете себе представить, через какую боль он заставил нас пройти.

Когда дело касалось телесных изменений с помощью магии, все придерживались конкретных основополагающих учений. Тяжелые тренировки с малых лет, пересадка Магической метки и применение различных лекарственных средств были привычным явлением, но даже вмешательство в работу мозга и внутренних органов нельзя было назвать редкостью. Ходили даже слухи о магах, в телах которых жили десятки, а то и сотни созданных с помощью магии насекомых.

Естественно, Золотая и Серебряная принцессы, должно быть, прошли по такому же пути.

Боль наверняка была невыносимой, но ради достижения такого результата любой маг без проблем смирится с этим. Как бы ослепительно они ни выглядели, семья Изельма была последователями магии. Именно то, что они были семьей магов, являлось движущей силой, толкавшей их на такие крайности.

Однако не все стремились стать мучениками ради стремлений семьи.

-    Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Мы, конечно же, маги. Мы готовы принести наши тела в жертву. Однако методы нашего отца на данный момент утратили свою эффективность… нет, будет лучше сказать, что стадия, на которой его методы были действенными, уже прошла. Поэтому мы решили, что обязаны защитить себя.

И вновь настал наш черед терять дар речи.

То, о чем она говорила, было достаточно редким явлением. Смысл заключался в том, что по достижении определенной отметки эффективная прежде методология внезапно становится бесполезной. Ходили рассказы о семьях с многовековой историей, которые канули в небытие из-за подобных просчетов.

-    Если вкратце, то методы Лорда Байрона стали достаточно опасными для того, чтобы вы ощутили необходимость защититься от них… а он не желает к вам прислушиваться?

-      Все верно, - выразительно подтвердила Диадра мои выводы. – Если нынешняя ситуация не изменится, то одна из нас рано или поздно умрет.

От этого мне захотелось закричать.

Если бы кто-то осмелился на такое богохульство, как попытка классифицировать само искусство, то Диадра с сестрой принадлежали бы к высшей категории. Если бы так и было, то второму призеру никогда не удалось бы с ними сравняться. Это была бы не просто огромная потеря для человечества в целом. Я думаю, нашлось бы немало людей, которые предпочли бы полностью спалить Британский музей, чем потерять этих двух сестер.

Вздохнув, я произнесла:

-  В таком случае, не будет ли лучше просить помощи у Лорда Вальюэлета?

-     Леди Инорай, несомненно, добрый человек, но глава магов факультета созидания ничем не отличается от отца. Будучи главой семьи Изельма, отец не

обделен влиянием, и мне сложно поверить в то, что ей захочется пойти против него.

Она была права.

Маг оставался магом, каким бы добрым человеком он ни был. Тот, кому хватило способностей возглавить целую фракцию в Часовой башне, не смог бы поддерживать гуманный образ жизни. Другими словами, тот, кто смог занять такую лидирующую позицию, никогда не смог бы отнять результаты чужих трудов.

-      Однако Вы входите во фракцию семьи Бартомелой. Пока у Вас есть преимущество, Вам можно не бояться ни отца, ни Лорда Вальюэлета. Мы полагаем, что можем стать для Вас таким преимуществом.

В ответ на слова Диадры мне оставалось лишь кивнуть.

Такую, как она, будут безумно хотеть заполучить. Ведь Диадра с сестрой были гордостью факультета созидания.

-    Если Вы так считаете, то, наверное, понимаете, что у нас с вами будут обращаться ничуть не лучше, не так ли? Я не могу дать гарантий, что в нашей фракции вам будет проще жить.

-     …однако есть вероятность совершить… обмен, - прямо заявила Золотая принцесса.

Мы ведь все еще можем оговорить условия, не так ли?

Словно    террорист,    предлагающий   сотрудничество   и    информацию    под предлогом сделки.

-  …вот как.

На мгновение я растерялась, не зная, что сказать.

Не стоит ее недооценивать, иначе можно пожалеть об этом. Разумеется, она достаточно набралась решимости для того, чтобы просто прийти сюда и поговорить со мной. Зная, насколько вопиющими были ее слова, она также понимала, что ей пришлось бы при этом сорвать необходимый фрукт с дерева.

Глубокий вдох.

Переключив мое сознание, я обозначила свою оппонентку фигурой на доске.

Конечно же, я была еще одной фигурой. На доске, известной как Часовая башня, было бесчисленное множество пешек. В конце концов, разногласия между фракциями в Часовой башне были не более чем расстановкой фигур на этой доске. С учетом правильного времени и обстоятельств фигуры могли даже менять стороны. Возможно, дальневосточные сёги будут более подходящей метафорой, чем шахматы.

-     Но, как Вы знаете, я нахожусь лишь на задворках аристократической фракции. Даже если они выслушают мою просьбу, я не могу дать Вам никаких гарантий.

-  Это приемлемо. Если знаменитая семья Эль-Меллой примет нас, тогда никто не сможет нас игнорировать.

Вот как, значит, ты собралась сначала превозносить моего брата. Тут она меня сделала, подумала я.

Несомненно, Диадра расставила собственные фигуры, прежде чем приступать к этой игре. Прикрываясь любезностями, которые никак нельзя было назвать обыденными, она стремительно разрушала мою крепость. Разумеется, это были

основы основ, когда дело касалось переговоров, но в исполнении особы такой красоты даже основы были во много крат сильнее.

Я остро ощущала вес каждого слова.

-  Что ж, я сказала, что сделаю все, что в моих скромных силах. Беспечно брошенное обещание, вне всякого сомнения, станет роковым.

-     Однако после услышанного я пришла к выводу, что мне необходимо поговорить с Серебряной принцессой – с Эстеллой. Поддерживать порядок в мире магии – наша цель. Мы с семьей Вальюэлета, несомненно, находимся по разные стороны баррикад, поэтому нам тем более нужно действовать осторожно, чтобы не спровоцировать полномасштабную войну.

Я аккуратно отклонила просьбу Диадры. Однако, услышав мой ответ, она выложила еще один козырь, который был припрятан у нее в рукаве.

-  …может быть, щедрая компенсация заставит Вас передумать?

-   Компенсация? – повторила я, словно попугай, и Диадра кивнула, медленно вставая со своего места. Даже этого было достаточно для того, чтобы ее золотое великолепие приковало к себе взгляды всех, кто находился в комнате.

-     …завтра, рано утром, приходите в мои покои, - произнесла напоследок Диадра. – Я открою заднюю дверь. Комната охраняется Тайной печатью, так что можно не опасаться того, что нам могут помешать. Тогда же можно будет поговорить и о Серебряной принцессе.

Сказав это, Диадра покинула комнату.

Как бы постыдно это ни звучало, я чуть не протянула руку, чтобы остановить ее. Более того, благодаря тусклому освещению, расставание с ней было очень болезненным.

С отчаянной силой я подавила импульс, который пытался возобладать над моей рукой. Как только она удалилась, я позволила себе вздохнуть.

-    …Райнес, - произнесла Грэй. Оставаясь безмолвной в течение всей нашей беседы, она, наконец, подала голос. Я повернулась к ней, сидящей на своей кровати, и она спросила: - Что Вы намерены предпринять?

-  Даже не знаю, - пожав плечами, ответила я.

Если быть полностью откровенной, то сейчас мне хотелось лишь рухнуть на кровать. Обычной усталости от собрания уже было достаточно для того, чтобы вызвать этот отклик, но теперь на меня еще взвалили весьма тяжелую ношу. Если бы я попросила ее просто прикончить меня, кто бы стал меня винить?

-  …Вы думаете, она всерьез хочет стать отступницей?

-  Довольно странно, не так ли?

Как правило, это вызывало лишь смех. Однако мне показалось, что ее чувства были искренними. Если что и помогло мне выжить в этом мире, то это проницательность. Пусть и не идеальная, но моя способность улаживать дела семьи Эль-Меллой еще со времен начальной школы зиждилась на умении заглянуть в сердце человека.

Вероятно, потому что у меня была весьма дурная личность.

Поскольку я не могла особо распространяться о том, как сильно мне нравилось наблюдать за страданиями других, моя способность на психологическом уровне определять то, как и о чем думали люди, стала довольно изощренной. Умение

приходит со страстью. А поскольку многие маги были слишком прямолинейными в своих желаниях, отбоя в «живых» примерах для практики у меня не было.

-     А она была весьма дотошной в своем стремлении, ты не находишь? – фыркнув, сказала я.

Даже если бы я прямо отказала ей сейчас, в следующий раз она бы, без всякого сомнения, попыталась заручиться помощью кого-нибудь еще из фракции Бартомелой при первой же возможности. И если ее просьбу удовлетворят, то мне точно не удастся выйти сухой из воды за мой отказ.

С другой стороны, здесь мы находились в слишком невыгодном положении. Достаточно было лишь пустить слух, что Эль-Меллои обманули Золотую принцессу и подтолкнули ее к отступничеству, чтобы подвергнуть серьезной опасности всю семью.

В итоге, если я захочу отказать ей, моим единственным вариантом будет делать вид, что она никогда не стучала в мою дверь.

-  Вот ведь мигрень… Трим?

-  Да, - повернулась ко мне горничная из ртути, услышав мой голос.

-  Войди в режим ожидания. Уровень готовности – высокий.

-  Поняла.

Подчиняясь приказу, Триммау исчезла в своем чемодане. В этом режиме она практически не потребляла магическую энергию. Ее потребление энергии и так было минимальным благодаря уже имевшимся настройкам, но если я собиралась спать в обители другой семьи, то мне хотелось учесть все до мельчайших деталей. Будучи совершенно истощенной, я даже не хотела думать о том, что мне предстоит вновь вступить в переговоры с этой женщиной.

-    …подожду, по крайней мере, и посмотрю, что за компенсацию она хочет предложить.

Сказав это, я наконец-то закрыла глаза.

Словно погружаясь в болото, я чувствовала, как мое сознание утопает в мягкой кровати.

4

…В то же время.

Ветер, дувший с озера, нес за собой легкую влажность. Словно сам мрак ночи сочился влагой, лес и равнина были затянуты белой дымкой. Возможно, по причине высокой влажности и резких перепадов температуры это место стало известно густыми туманами. Поэтому историй о домах с привидениями, начиная с замка Манкастер, хватало с лихвой.

Не нужно было упоминать очевидный факт, что англичане любили своих привидений. Дома, в которых, по слухам, видели призраков, раскупались по хорошей цене, не говоря уж о всяких любительских кружках и тематических турах.

Поэтому.

Раскатистый смех, что раздался рядом с башней, вполне мог принадлежать такому призраку.

-  Да, благодарю за сегодняшний вечер, Лорд Байрон! – произнесла женщина в очках.

Аозаки Токо, обладательница волос алого цвета, предавалась миролюбивой беседе у входа в Башню Луны.

Компанию ей составлял Лорд Байрон, отец Золотой и Серебряной принцесс и глава семьи Изельма.

Разумеется, фармацевт Майо тоже стоял рядом с ними.

-  Пожалуйста, позвольте проводить Вас, Аозаки-сан.

-   Нет, спасибо, Майо. Ты ведь изрядно выпил сегодня, не так ли? – вежливо отклонив предложение Майо, Токо развернулась. В воздухе снаружи башни висел меланхоличный туман.

Как и другим гостям, Токо выделили комнату в Башне Солнца. Причина, по которой Майо оставался в Башне Луны, где расположились сами Изельма, заключалась в том, что с самого начала они наняли его в качестве личного фармацевта.

Бредя сквозь туман, она позволила себе насладиться ощущением прикосновения цветов к ее ногам.

Но вдруг ее глаза за линзами очков прищурились.

Внезапно возникшее движение земли под ногами заставило ее остановиться. Это было странное ощущение, словно компас, пытающийся определить ее местонахождение.

Тотчас же перед ней показался расплывчатый силуэт.

-    Так вот куда убежала моя глупая ученица, - скривив морщинистое лицо, произнесла появившаяся из тумана пожилая женщина.

-    …а, леди Инорай, - понизив голос, Токо слегка поклонилась, после чего указала на устройство в ушах женщины. – Музыка?

-  «Айподы» классные, не так ли? – подмигнув, ответила та, снимая наушники. Гаджет, который она достала из кармана платья, был последней моделью воспроизводящих музыку устройств. В то время как многие нынешние маги отвергали достижения современной науки вплоть до того, что у некоторых в домах

даже не было электричества, глава факультета созидания всегда следила за последними новинками науки и техники ради собственного удовольствия.

-  Что слушаете?

-   Рок, конечно же, - Инорай выводила рукой ритм песни, словно пребывая в хорошем настроении.

-   Вы совсем не изменились… - проворчала Токо, удерживая в себе улыбку. – Часом, не меня здесь поджидали?

-  Разумеется, нет. Мне просто захотелось убраться подальше от того светского сборища.

-     Значит, это было совпадение, - быстро ответила Токо на слова своей наставницы. Сколько лет прошло с их последней такой встречи?

Воцарившееся между ними молчание нарушал лишь шелест листьев.

Объятия тумана навевали воспоминания о давно минувших днях, когда она училась в Часовой башне. Мысли о том времени редко всплывали на поверхность, но все равно оставались где-то в голове, словно глубокий шрам. Тэндайский монах, с дьявольской решимостью занимавшийся своими изысканиями, и ужасно болтливый маг в красном. Их образы извивались вокруг нее, словно тени.

Их области исследований не пересекались друг с другом, но они какое-то время работали вместе, когда она изучала руническую магию.

Тогда они оба были тенями, пытавшимися возобладать над смертью.

Потратив пару секунд на то, чтобы избавиться от возникших чувств, она вновь заговорила с наставницей:

-  А Вы не сидели сложа руки. Лордом стали, я гляжу.

-   Ох, заканчивай с лестью, - ответила старая женщина, сверкнув зубами. – Я слышала, что твое назначение на Печать отозвали, но никогда бы не подумала, что увижу тебя на демонстрации Изельма, - хихикнув, сказала она. – Разве ты не планировала провести жизнь в отшельничестве?

-   Не уверена, что хочу слышать это от Вас, - произнесла Токо, закрыв один глаз. – Этим я и занималась, но мне не удалось отделить себя от этой мирской жизни.

-  На Дальнем Востоке говорят, будто талант и судьбу того, кому суждено стать мудрецом, определяет крестец, верно?

-  Да.

-    Что ж, похоже, нам обеим не хватает таланта. У меня не было желания занимать такую взыскательную и официальную должность, как Лорд. Я бы лучше стала художницей, рисовала произведения искусства, которые даже на улице нельзя было бы продавать, - Инорай изобразила движение кисти в воздухе, и на лице Токо возникло весьма красноречивое выражение.

-   Пожалуйста, избавьте меня от своих картин, - сказала она и сунула руку в карман своего пальто.

Прежде чем она успела найти то, что хотела, ей протянули дешевые на вид сигареты. На смятой пачке был изображен символ инь и ян.

-  Если хочешь курить – прошу.

-  …Не думала, что у Вас будет при себе нечто такое.

Причина, по которой Токо говорила с такой сдержанностью, заключалась в марке протянутых Инорай сигарет, которую она как раз предпочитала. Их делал в

Тайване один парень веселья ради только по одной пачке за раз, что делало их настолько редкими, что Токо почти отчаялась вновь их найти.

-   Ты оставила их после себя в лаборатории. Я наложила заклинание, чтобы защитить их от влажности, так что можешь не благодарить.

-  Вот как?

Токо потянулась за пачкой, но Инорай со смехом отдернула руку.

-  Одну мне за усилия.

-  …для Вас я, пожалуй, могу сделать исключение.

Кивнув, она забрала пачку у Инорай и вытащила из кармана пальто зажигалку.

Токо запалила сигарету, затянулась – и ее брови едва заметно дрогнули.

-  Этот аромат навевает воспоминания.

-     Позволь тогда присоединиться, - сказала Инорай, извлекая сигарету из пачки. Сунув ее в рот, она приблизилась к Токо вплотную. Поднеся конец своей сигареты к сигарете Токо, она подождала, пока та не загорится, после чего медленно отстранилась. Глубоко затянувшись, Инорай выдохнула дым.

-  Черт побери, какая гадость. Это что, пытка?

-  Кажется, я об этом упоминала.

-    Я думала, что ты просто скромничала или не хотела делиться любимыми вещами, - несмотря на жалобы, Инорай продолжала тянуть сигарету, следуя взглядом за струйкой дыма, что срывалась с ее конца.

Окружающий их пейзаж, какого не увидишь в городе, был таким темным, словно кто-то замазал его черной краской. Но двум женщинам было достаточно простого заклинания усиления, чтобы прекрасно видеть в темноте. Именно по этой причине маги испокон веков предпочитали ночь.

Какое-то время они просто наслаждались табаком. Затем старая женщина произнесла:

-  Вынуждена сказать, мне немного любопытно. Почему ты заявилась сюда?

-  О, да просто так, правда.

-  Не пытайся скрыть это, Токо.

-   Пожалуйста, хватит старых имен, - отозвалась Токо со стыдливым смешком. Любой, кому был знаком смысл этой улыбки, содрогнулся бы. Еще хуже было бы тем, кто вдобавок знал ее во времена учебы в Часовой башне.

Тем, кто знал ее «цвет».

-      Кроме того, все обставлено немного странно, не так ли? Подобные приозерные владения весьма редки в этой стране. Вы думаете о том же, о чем и я?

-  …да. Если здесь что-то пойдет не так, то весьма вероятно, что это может быть связано.

-  Связано с чем?

На этот вопрос даже не нужно было отвечать.

Все маги тратили жизнь лишь на одно. Каким бы ничтожным ни было желание, преследованию этой цели посвящали сотни, тысячи лет. В особенности после заката Эпохи богов все маги, за исключением исчезающего малого количества индивидов, бесплодно пытались этого добиться. Тем не менее, никто из них даже не думал сдаваться.

-  Звучит так, словно тебя это не устраивает, - приподняв бровь, Инорай пожала плечами.

-    Не особо. Однако… - после небольшой паузы Токо продолжила: - Такое весьма возможно, поэтому я не удивлюсь, если на Золотую принцессу нацелилось нечто нежелательное, Вы так не считаете?

-   …любишь же ты говорить о тревожных вещах, - Инорай выдохнула большое облако дыма, прежде чем затушить сигарету в переносной пепельнице, которую ей протянула Токо. – Я была уверена, что тебя приманило сюда то сокровище?

-    И что это за сокровище такое? – спросила Токо, словно это заявление разожгло в ней интерес.

-  О? Удивлена, что ты еще не знаешь. Не так давно на аукционе черного рынка всплыло нечто интересное. Ходят слухи, что это купила семья Изельма. Нечто, несущее в себе следы крови одного фантазменного вида.

-  …Вот как. Впечатляет, - кивнула Токо, слушая слова Инорай.

-      Я ожидала большего. Ты, должно быть, сильно изменилась с нашей последней встречи.

-    Вовсе нет. Я просто подумала, что мне будет лучше взять себя в руки на какое-то время. Если понадобится, я в любое время смогу просто выудить немного денег из Часовой башни от имени моей сестры. Просто в этот раз я заинтересована не так сильно.

-  Все вы, художники, такие, - фыркнула Инорай.

Лишь пожав плечами в ответ, Токо в свою очередь произнесла:

-  Похоже, что Лорд Байрон бросил Вам вызов этим собранием.

-   …тоже заметила, да? – сказала Инорай и щелкнула языком, что придало ей сходство с юной девушкой. Как бы странно это ни звучало, но то, что минувшие месяцы и годы никак не отразились на ее натуре, казалось вполне закономерным. – Ничего особенного. Вообще-то я надеялась увидеть на собрании одну крупную рыбу, но этому, похоже, не суждено сбыться.

-  И кто же это?

-    Лорд факультета современной магии, - сказав это, она помахала рукой и исчезла в ночном тумане.

-     …ладно, - произнесла Токо, обращаясь к самой себе. Сняв очки, она помассировала пальцами виски. – Что это значит? Как и ожидалось, разобраться будет непросто.

После этого она добавила напоследок:

-  Я ведь ничего не упускаю?

5

Ранним утром воздух снаружи башни был достаточно прохладным для того, чтобы вызвать дрожь.

Температура днем довольно сильно отличалась от таковой ночью благодаря тому, что рядом находилось озеро. В октябре днем воздух мог прогреваться до двадцати градусов, а ночью температура опускалась вплоть до нуля.

Солнечные лучи медленно вытесняли ночной туман, порождая в нем странные очертания и едва заметные радуги. Среди них можно было заметить отбрасываемые на туман огромные тени в форме человека - феномен Брокенского призрака, названный так в честь пика Брокен в Германии, где его наблюдали особенно часто. Из-за того, что этот феномен можно было увидеть на столь низкой высоте, это место и вправду казалось подходящей обителью для магов. Несомненно, давным- давно люди боялись приходить сюда, считая, что здесь полным-полно призраков.

За своей спиной я услышала, как у кого-то перехватило дыхание.

-  Что-то не так?

-   …нет, э-э-э… - Грэй не могла найти слов. Поправив капюшон и еще сильнее спрятав лицо в его тени, она опустила взгляд, словно в смущении.

-    Хихихи! Дело, наверное, в ее фобии! – ответил вместо Грэй голос Адда, донесшийся из-под ее правой руки.

(Ах да, точно. У нее ведь пунктик насчет призраков, не так ли?)

Прошлой ночью тумана не было, поэтому ее страхи ничто не могло подстегнуть, но видеть подобное было для нее, должно быть, немного тяжело… возможно? лучше было не показывать, как сильно я наслаждалась тревогой на ее лице. Ни к чему делать мои увлечения достоянием публики.

Путь от одной башни к другой занял около десяти минут.

Башня Луны представляла собой оплот тишины, словно вечеринки прошлой ночью и не было вовсе. Обвивавший ее колючий кустарник и трещины в стенах придавали башне вид строения, совершенного не похожего на то, которое мы посещали накануне.

Следуя указаниям, мы подошли к задней двери. Как и было сказано, она была не заперта, и нам удалось с легкостью проникнуть внутрь. Мы скользили по коридорам башни, стараясь издавать как можно меньше шума.

В помещениях башни было полно картин, от которых буквально разило факультетом созидания, что явно удовлетворяло капризам Лорда Байрона. Будь это история с привидениями, отвратительно смеющиеся картины наверняка бы наслали на меня проклятие. На самом деле, легкое жжение в моих глазах говорило о том, что они действительно были почти наверняка как-то зачарованы.

(Надо же…)

Это весьма меня тревожило. Если я не в состоянии контролировать их при таком уровне, то вместо крутого титула обладательницы Мистических глаз мне, скорее, припишут поллиноз. В Англии основной причиной этого заболевания была пыльца растений, поэтому сезонное обострение приходилось на июнь и июль. Если верить моему брату, на Дальнем Востоке с поллинозом боролись с помощью масок, и мне сразу представлялось довольно забавное зрелище.

Продолжая движение, мы поднялись по винтовой лестнице в дальней части строения.

Комната Золотой принцессы находилась на третьем этаже, усеянном дверьми.

Приблизившись к нужной, я постучала.

-  Мисс Диадра, Вы у себя? – спросила я как можно тише. Ответа не последовало.

Нет, меня с самого начала не покидало ощущение, что внутри никого не было. В отличие от двери, через которую мы вошли в башню, эта была заперта, как бы сильно я ни толкала или тянула.

Внезапно, на меня нахлынуло очень плохое предчувствие.

-  Трим, выломай дверь!

-  Да, госпожа.

Выскользнув из чемодана, ручку которого сжимала моя ладонь, лужица ртути приняла форму горничной. Спустя мгновение она превратила свою правую руку в боевой молот и она без особых проблем разнесла преграду на куски.

Стараясь не наступить на то, что осталось от двери, я поспешила внутрь.

Комната была хорошо убранной. Мебель, в том числе кровать с балдахином, была высокого качества. Эта похожая на медузу лампа – часом, не творение Эмиля Галле? Больше всего удивляло бессчетное множество зеркал в комнате. Разумеется, опочивальня женщины была немыслима без зеркала, но наличие такого их количества, возможно, было как-то связано с магией семьи Изельма.

Однако все мысли уже покинули мою голову. Поскольку я увидела багрянец.

На кровати. Багрянец на белоснежных простынях походил на розу. Что и следовало ожидать от семьи художника, одно лишь расположение красного на белом вызывало вдохновение. Даже в таком состоянии, все вокруг нее было таким...

Средь багрянца лежала Золотая принцесса.

Она была похожа на цветок. Говорят, что изначально растения обзавелись цветками для привлечения насекомых. То, как лепестки распускаются, складываются в узор – все это было с целью захватить сердца животных.

Поэтому. Поэтому. Поэтому. Поэтому.

…ах.

Поэтому как, черт побери, можно было описать то, на что она была похожа сейчас?

Я не могла найти слов. Клетки моего мозга полностью перестали функционировать. По крайней мере, нечто в глубинах моего сердца искренне хотело считать, что причиной послужило именно это, а не то, что предстало перед моими глазами. Насколько человеческое сознание было способно это воспринять, оно было слишком  .

-  Мисс… Диадра…

Даже дрогнувший голос Грэй был вне пределов моего осознания. Ее глаза были закрыты.

Ее губы были сомкнуты. Ее дыхание остановилось.

Все, что было ниже шеи, перестало быть ее частью.

Ее тело было разодрано в клочья, а оторванная голова Золотой принцессы покоилась на мягких простынях.

1

Новость о смерти Золотой принцессы разнеслась по двум башням подобно лесному пожару.

Чтобы сохранить место преступления в неприкосновенности, я осталась в комнате и послала Грэй известить остальных. Ситуация была такой, что мы и глазом моргнуть не успеем, как люди начнут собираться здесь, чтобы воочию увидеть то, что произошло.

На ее тело было невозможно смотреть.

Даже в таком состоянии оно было по-своему красиво, но все же, скорее, внушало ужас. Ее лицо сохраняло спокойствие как в жизни, так и в смерти. Если бы я не подумала отослать Грэй, чтобы та связалась с другими, то вполне могла бы простоять здесь столбом целый день, любуясь ее останками.

Как бы то ни было, не прошло и тридцати минут, как все, кто остался после светской встречи, стянулись к месту преступления.

-  …Мисс Райнес…

Первым здесь оказался Майо и с шумом втянул в себя воздух, выпучив глаза. Выражение его лица выдало то, что он не выносил подобного рода зрелища, и поначалу все выглядело так, будто он вот-вот лишится чувств. Однако, словно подумав, что сейчас не время для этого, он, похоже, сумел взять себя в руки.

Затем…

-    Что ж, дело явно приняло неприятный оборот, - произнес темнокожий мужчина, потирая голову.

-  А Вы кто будете?

Дзиг

-  Мик Градзилье. Работаю на факультет проклятий.

Дзигмари

Факультет проклятий был частью нейтральной фракции семьи Мелуастеа.

Своими коротко стриженными волосами и мускулистой фигурой он напоминал атлета.

Разумеется, даже мой брат мог одной рукой поднять в воздух кого-нибудь, вроде Флата, с помощью усиления, но эта магия, само собой, будет в разы эффективнее с хорошо натренированным телом.

-  Ха! Хахахаха! Это что вообще такое?

Третий человек, появившийся в комнате, сухо рассмеялся, прежде чем осесть на пол.

-   Невероятно… не могу поверить, что кто-то сотворил нечто столь ужасное с одеждой, которую я сшил…

Тот, кто сейчас сокрушался на полу, был обладателем вопиющей прически. Полагаю, его внушительное количество волос, заплетенное в три широкие косы, называлось дредами в стиле «блэйз». Подобный стиль когда-то пользовался популярностью среди чернокожих певиц, но его прическа была гораздо сложнее и больше походила на какое-то растение.

Судя по его словам, он больше беспокоился за одежду, чем за почившую, которая ее носила.

-  С кем имею честь?

-  Исло… Себунан. Я сшил платья для Золотой и Серебряной принцесс.

Позже я выяснила, что эти трое прибыли на место происшествия первыми, потому что были неподалеку. По всей видимости, они намеревались пригласить принцесс на завтрак, прежде чем вернуться домой, поэтому и ошивались рядом с башней.

Единственное, что их объединяло, - принадлежность к нейтральной фракции.

В отличие от аристократов или демократов, у нейтралов не было общей позиции, когда дело касалось политических диспутов Часовой башни. Вместо того, чтобы грызться за власть, они бросали все усилия на свои исследования, и таким образом к ним прибилось внушительное количество семей. Они объединились под именем наиболее могущественной семьи, Мелуастеа, но во фракции хватало и внутренних конфликтов.

Пространство наполнилось звуком соприкосновения дерева с каменным полом. И словно умер сам мир, когда в комнате раздался скорбный плач.

-  Но… как… Диадра…

-  …сестра…

Их трясущиеся голоса создавали впечатление, будто мы смотрели постановку трагедии.

В этой комнате, утопающей в крови, именно этим двум открылось самое жестокое зрелище.

-  …Лорд Байрон, Серебряная принцесса…

Как и при первой нашей встрече, лицо Серебряной принцессы скрывалось под вуалью. Тонкая ткань не могла спрятать лицо, напоминающее Золотую принцессу, но разглядеть, какие эмоции оно выражало, было невозможно.

Однако, похоже, вид отделенной от тела головы и лужи крови, медленно расползавшейся по белым простыням, полностью ее парализовал.

Если за этой вуалью действительно скрывалось нечто, сравнимое с лицом Золотой принцессы, то даже на небесах отдали бы все ради того, чтобы здесь оказаться. На самом же деле, несмотря на ситуацию, в которой мы оказались, при этой мысли в моем затылке возникло странное ощущение.

Затем…

-  Понятно. Та еще проблема, - раздался еще один голос.

В этот раз очков на ней не было. Лицо полностью изменилось. Рука удерживала алые пряди, дабы те не упали на глаза.

-  Ну надо же, - холодно произнесла она, окинув взглядом комнату, и покачала головой. – Получается теперь, что все в этой комнате – подозреваемые, не так ли?

-  Мисс Аозаки!

Не обратив внимания на упрекающий тон Майо, Токо продолжила с недрогнувшей улыбкой:

-       Я не питаю неприязни к детективным романам… хотя никогда не представляла, что окажусь подозреваемой. - Правда, я представляла себя, скорее, в роли жертвы, - сказала она, и ее плечи затряслись от негромкого смеха.

Увидев голову Золотой принцессы и потратив всего несколько секунд на то, чтобы изучить взглядом убранство комнаты, она уже смеялась, расслабляясь все сильнее с каждым мгновением. Я невольно увидела в этом более чем инкриминирующее поведение.

-  Если подумать, то это поразительно. Чем только думал убийца, осмелившись на такое в месте, полном магов? Этого достаточно, чтобы вызвать у меня смех.

-  …чего этого? – без всяких колебаний спросила Грэй.

-   Сама подумай. Я услышала подробности по пути сюда, но, прежде чем вы вломились в комнату, дверь была заперта, верно? Я провела здесь какое-то время и поэтому слышала о замках на этих дверях. Комнаты принцесс защищены Тайными печатями. Они связаны с волнами магической энергии владельца, поэтому посторонние не смогут войти внутрь. Ими также довольно часто пользуются, чтобы запечатывать хранилища в Часовой башне. Если в двух словах, то никто, кроме Золотой принцессы, не мог открыть эту дверь.

Тайная печать.

Диадра тоже о ней упоминала. Существовало несколько разновидностей Тайных печатей, но в основном они представляли собой Тайный знак, использующий в качестве ключа определенные волны магической энергии. У них были минусы, начиная с высокой цены, а также факта того, что открыть их могут только маги, и заканчивая усилиями, которые приходилось затрачивать при смене владельца печати. Тем не менее, эти минусы на несколько ступеней повышали безопасность, из-за чего Тайные печати использовали в самых разных случаях.

И одна из этих печатей располагалась на двери Золотой принцессы.

Несмотря на то, что принцесса была мертва, печать осталась нетронутой. То есть…

-  …это была «запертая комната». («Убийство в запертой комнате» - один из классических сюжетных шаблонов в детективной прозе, подразумевающий совершение преступления в месте, куда никто не мог попасть извне и откуда никто не мог выйти, - прим. перев.)

На секунду воцарилось молчание.

Потому что все уже пришли к такому же выводу. Это была нереальная ситуация даже для мира магов – как она и сказала, нам оставалось лишь гадать, что за смысл скрывался за этим положением дел.

-   Когда дело касается магов вроде нас, убить кого-то в запертой комнате, не входя в нее лично, не так уж сложно. Ваша Объемная ртуть, например, с легкостью бы справилась с такой задачей, верно? – осторожно произнесла Токо, переведя взгляд на стоявшую рядом со мной серебряную горничную. – Подозревай того, кто первым обнаружил тело – это общепринятое правило, но… вы также были последними, кто ее видел, не так ли?

У меня вдруг екнуло сердце. Я была несказанно рада своей способности не выставлять чувства напоказ. Подавляя звук бешеного сердцебиения в груди, я ответила идеально ровным и естественным голосом:

-  Разве?

-  Лорд Байрон?

Джентльмен кивнул в ответ на слова Токо. Напрягшись, он повесил трость на запястье и щелкнул пальцами. В комнату вошли еще двое – горничные Золотой и Серебряной принцесс.

-  Калина, верно? – обратилась Токо к горничной, которая была личной слугой Золотой принцессы, и задала ей вопрос: - О чем Диадра разговаривала с принцессой Эль-Меллой прошлой ночью?

-  Я н-не присутствовала в ходе их беседы, поэтому… - Калина опустила голову и замолкла.

Но Токо это не остановило. Не стесненная очками, ее холодная и упрямая личность начала вовсю давить на молодую горничную.

-  Да, тебя там не было, я знаю. Но у тебя наверняка есть предположения, о чем они говорили?

Калина продолжала хранить молчание, уставившись в пол.

-  Калина.

В этот раз к горничной обратился Лорд Байрон. Словно не в силах противиться приказу хозяина, Калина, наконец, ответила:

-  Леди Диадра… просила убежища у семьи Эль-Меллой.

Признание горничной вызвало изумленный вздох у всех присутствующих, кроме самой Калины и Токо.

(Проклятье!..)

Я закусила губу от расстройства.

Нас загнали в ловушку. Выкрутиться, сказав, что мы не намеревались давать убежище, так просто не получится. Более того, поскольку мы здесь были единственными представителями фракции Бартомелой, на поддержку рассчитывать не стоило.

-  Калина… почему?..

-  Реджина…

Вторая горничная обратилась к своей сестре по имени. Калина и Реджина, значит?

Так или иначе, ее слова означали для нас смертный приговор.

-   …на это… я не могу закрыть глаза, - драматично произнес Лорд Байрон и обратил свое внимание на меня.

Разумеется, я была не настолько наглой, чтобы взять и сказать, что впервые об этом слышу. То, что меня загнали настолько глубоко в угол, по крайней мере, означало, что у меня было хорошее понимание всего того, что произошло с момента обнаружения смерти принцессы.

-  Я требую объяснений, принцесса Эль-Меллой.

-    Да… Леди Диадра действительно обратилась ко мне с такой просьбой, - ответила я после секундного промедления.

Храня молчание, я лишь подтвержу все, что они сказали. Чтобы дать какое- нибудь опровержение, мне придется придумать его на ходу.

-  Однако даю вам слово, что я ее даже пальцем не коснулась. В конце концов, какой смысл убивать того, кто пришел просить убежища?

-  Стычка после неудавшихся переговоров… по мне, так это вполне возможно, - произнес темнокожий мужчина по имени Мик, который до сего момента лишь молча слушал.

Я даже зубами скрипнуть не успела в ответ на его непрошенное мнение, как взгляды всех магов в комнате замерли на моих ладонях и ногах. Одно опрометчивое движение, и я погибну в мгновение ока, а те немногие активы, что остались у семьи Эль-Меллой, растащат в рекордные сроки.

Враги со всех сторон.

В конце концов, это ведь я явилась на светскую встречу.

-    …Райнес, - прошептала Грэй. Она уже приготовилась к сражению, заведя правую руку под свой плащ.

-  …нет, Грэй, - сказала я ей.

-  Но…

-   Да, если ты применишь это, то нам, может быть, удастся выбраться отсюда. Но это нанесет непоправимый урон семье Эль-Меллой. Эта проблема гораздо серьезнее, чем угроза моей жизни, - объяснила я, не в силах скрыть горечь в своем голосе.

Такие уж у меня были ценности. Как же это прискорбно.

Брат на моем месте не стал бы колебаться и сбежал. «Жизнь важнее политики или семьи», - несомненно, сказал бы он. «Вот поэтому ты и второсортный», - несомненно, ответила бы я.

Но я – не мой брат.

И сейчас я немного об этом жалела.

Лорд Байрон сделал один шаг в залитую кровью комнату и вновь заговорил:

-  В любом случае, видимо, потребуется более тщательное расследование.

-  Похоже на то, - кивнула я и, оставаясь как можно более спокойной, подняла ладони вверх. – До тех пор я буду полагаться на Ваше гостеприимство. И особенно надеюсь, что нам удастся получить на завтрак хорошего чаю с булочками. На иное мой желудок попросту не согласится. Мы ведь не хотим подвергать риску наше сотрудничество, верно?

-  Сотрудничество? Что Вы пытаетесь сказать, Райнес Эль-Меллой Арчизорт?

-       Разве это не очевидно? – с деланным удивлением ответила я на произнесенное Байроном мое полное имя. – Я намерена выкурить преступника, совершившего это злодеяние. Клянусь честью семьи Эль-Меллой.

2

Присутствовавшие в комнате отреагировали на мои слова по-разному.

Трое магов из фракции Мелуастеа моргали с глупым видом, а близняшки- горничные хранили молчание, словно им не разрешали говорить.

Серебряная принцесса… что ж, сказать было сложно, поскольку ее лицо по- прежнему скрывала вуаль. И наконец…

-  Хахахаха!

…Аозаки Токо разразилась смехом.

-   Очень хорошо. Вот вам и принцесса Эль-Меллой. Честно говоря, я боялась, что это собрание будет скукой смертной, но теперь все стало гораздо интереснее, не так ли? Что думаете, Лорд Байрон? Мне кажется, в ее словах, по крайней мере, есть доля правды.

-    …С этим я соглашусь, - медленно произнес Байрон. Несмотря на то, что прямо перед ним лежало мертвое тело его дочери, джентльменская выправка главы семьи Изельма осталась непоколебимой. В каком-то смысле, если взглянуть на это глазами мага, можно было сказать, что его поведением как отца можно было гордиться.

-  Но я не могу позволить вам свободно разгуливать по округе. В конце концов, вы все еще под подозрением.

-  Тогда как насчет меня? – сказала Токо, коснувшись ладонью груди. – Может, я за ними присмотрю?

-     К сожалению, мисс Аозаки, так не пойдет. Разве Вы забыли, что тоже являетесь подозреваемой?

-  …Вот как. Что ж, это проблема, - пожав плечами, красноволосая женщина тут же с легкостью потеряла к делу всякий интерес.

Наверное, для нее это была всего лишь пустяковая мысль, внезапно пришедшая в голову По крайней мере, похоже, она не намеревалась использовать свой титул Гранда, чтобы всех запугать и пойти напролом.

-  Тогда, может, я? Звук шагов.

Разумеется. Оставался еще один человек, который все еще не явил себя. Женщина, у которой была непререкаемая власть над всеми и вся на этой жуткой сцене.

-    Простите за опоздание. Я уловила суть происходящего, но, раз уж на то пошло, я ведь могу понаблюдать, верно?

-  …Лорд Вальюэлета…

Инорай Вальюэлета Атрохолм.

Один из углов треугольника трех великих семей. Пожилая женщина, стоявшая на самом верху фракции Вальюэлета.

Разумеется, найти в этой ситуации более надежного человека, чем она, вряд ли удастся. Даже если Часовая башня впоследствии начнет официальное расследование, практически никто не будет ставить под сомнения ее свидетельства.

-   Возражений нет, леди и джентльмены? – спокойно произнесла она, окинув взглядом всех собравшихся.

Серебряную принцессу и ее горничную, Реджину. Отца, Лорда Байрона. Трех магов фракции Мелуастеа, оказавшихся здесь по воле случая. Аозаки Токо, Гранда. И, разумеется, нас с Грэй.

Даже Золотую принцессу, от которой не осталось ничего, кроме головы. Удовлетворенно кивнув, старая женщина хлопнула в ладони.

-  Хорошо, все свободны. Теперь черед за детективом.

*

В комнате остались лишь Инорай и я.

Как и ожидалось, маги не осмелились перечить словам Лорда Вальюэлета и быстро покинули место преступления.

Возможно, от нервов я была частично парализована и не заметила этого раньше, но запаха крови было достаточно, чтобы вызвать у меня тошноту.

колдовства

Благодаря урокам черной магии, я привыкла к подобным вещам, но усомнилась бы

в том, что кто-то смог бы привыкнуть к запаху человеческого тела, выпотрошенного полностью.

Я еще даже ничего не коснулась, а запах ржавого железа уже наполнил мой рот и проник прямо в желудок.

-  Итак, с чего начнем?

-   …с самой комнаты и тела, если возможно, - ответила я и прижала ладонь к груди, чтобы сдержать тошноту.

-   Ясно. Что ж, не стесняйтесь, - сказала она, указав движением головы на тело.

Несмотря на то, что она не стала возражать, было все равно немного неприятно.

Нет, разумеется, я была благодарна ей за сотрудничество. Однако мы были слишком разными. В моем стиле было отвечать неопределенностью на честность и честностью на неопределенность, но ей, похоже, не составило бы труда прочесть меня, как открытую книгу. Не говоря уж о разнице в возрасте. Создавалось впечатление, что мы попросту были несовместимы друг с другом с самого начала.

Вообще-то, если бы мы были с ней одного возраста, то с весьма большой вероятностью смогли бы подружиться.

Как бы то ни было, я начала сосредоточенно исследовать комнату.

По размерам она не уступала небольшому кафе. Основными предметами мебели здесь были большая кровать с балдахином и стол с лампой, похожей на медузу. Множество импрессионистских картин. На весьма скромной на вид книжной полке стояло несколько простых гримуаров. Несмотря на то, что все предметы былы достаточно роскошными для того, чтобы соответствовать имени самой Золотой принцессы, само по себе убранство вполне можно было назвать аскетичным.

Одно окно, одна дверь. Стоило заметить, что потолок был застеклен, но нормальный человек вряд ли бы смог проникнуть в комнату через него. Если уж включать это в список, то тогда заодно стоило бы подумать о магии, позволяющей проходить сквозь стены.

-  …убийца знатно постарался, не так ли? – пробормотала я себе под нос, глядя на полностью растерзанный труп.

Тело и конечности были изрублены на куски, причем таким образом, что невозможно было смотреть. Следов борьбы не было – судя по характеру разрезов, ее убили еще до того, как она успела хоть как-то среагировать. Маг, искушенный в некромантии, смог бы определить причину смерти, несмотря даже на столь плачевное состояние тела, но к этой области магии я не имела никакого отношения.

…причина, по которой я привыкла к мертвым телам, заключалась в совершенно другом.

-  Трим, ты не могла бы собрать останки?

-  Поняла, - повинуясь моим словам, Триммау быстро начала действовать. Глядя на это, Инорай слегка прищурилась.

-   Вот оно что… пока тело пребывает в таком состоянии, мы не можем даже сказать, каким было орудие убийства.

Прежде всего, факт того, что, возможно, убийство было совершено с помощью магии, означал, что причиной смерти могло быть практически все что угодно. Как и предположила Токо, даже Триммау была в состоянии сымитировать почти любое физическое оружие. Как не было смысла в понятии «запертой комнаты», так не было его и в самой концепции «орудия убийства».

-   …если нам удастся выяснить причины возникновения «запертой комнаты», то это может привести нас к чему-нибудь.

-      Ясно, - кивнула Инорай. – Другими словами, Вы предполагаете, что возникновение «закрытой комнаты» могло произойти по случайности.

-   Именно. В детективных романах главная причина, по которой преступник создает «запертую комнату», заключается в желании избавиться от свидетельств его или ее вмешательства. Логично предположить, что если совершить убийство не мог ни один человек, то и преступника вычислить не получится – это основная догадка. Однако она не выдерживает критики, когда все подозреваемые – маги.

Действительно, маги могли создать сколько угодно «запертых комнат». Даже если ограничиться проклятиями дальнего действия, вариантов все равно было достаточно много. Например, взять под контроль воду в плазме крови и вызвать паралич или перегрузить жертву энергией элемента огня и спровоцировать тем самым сердечный приступ было несложно. Разумеется, в данной ситуации жертва тоже была искушена в магии, поэтому подобные базовые проклятия исключались, но тогда теряла всякий смысл «невозможность», которую подразумевала «запертая комната».

Поэтому моим предположением было то, что «закрытая комната» возникла непредумышленно.

Убийца не намеревался делать эту комнату «закрытой», она стала таковой по воле случая.

Если развить эту мысль, то исследование самой комнаты, вероятно, может дать какую-нибудь подсказку…

-  …ничего, да?

Но мне совсем ничего не шло в голову.

Мне не очень-то удавалось подобного рода мышление. Я, скорее, была из тех, кто начинает читать детективы с конца, узнает судьбы персонажей и начинает наблюдать за тем, как они пытаются вычислить преступника.

Однако кое-что привлекло мое внимание. Подозрительное отсутствие вещи, без которой невозможно было представить себе комнату любой женщины.

-  …почему здесь нет ни одного зеркала?

-  Может, она не хотела видеть собственное лицо? – произнесла Инорай в ответ на мое бормотание.

-     Но разве настолько красивые люди не наоборот обычно погрязают в нарциссизме?

Честно говоря, это не подлежало никакой критике. Искусство, которое развилось до такого уровня, не могло просто так надоесть. Если собрать вместе людей, которые были бы рады просто смотреть на эту красоту до самой смерти, то получилась бы поистине длинная очередь. Некоторые из них назвали бы даже эту очередь лестницей в небо.

Вот только слова «процессия в ад», может, были бы более уместными.

-   Ха-ха-ха. Я понимаю логику, но, полагаю, все это лишь гордость, присущая юности. В мои годы любование собой в зеркале уже не вызывает интереса. Возникает лишь мысль, что, наверное, стоило отнестись более серьезно к идее пластической хирургии в молодые годы.

-      …Лорд Вальюэлета, - рефлекторно произнесла я, за что и получила довольную улыбку от старой женщины.

-    Да шучу я, конечно же. На самом деле, представьте себе, даже теперь я любуюсь своим отражением в зеркале, как минимум, по тридцать минут в день. Простите, простите, у меня просто возникло непреодолимое желание подразнить Вас немного.

Внезапно оказавшись по другую сторону столь привычных мне «обменов любезностями», я почувствовала себя совершенно выбитой из колеи.

На самом деле это было даже немного волнующе, но я решила пока затолкать это чувство как можно дальше вглубь своего сознания, дабы это не привело к чему- нибудь неуместному.

-  Кстати, Вы не против, если я задам еще один вопрос?

-  Всенепременно. В конце концов, я не из тех, кто может отказать самой Лорду Вальюэлета.

-  Рада это слышать, - одобрительно произнесла она. На ее морщинистом лице возникла улыбка. Она говорила так, словно это была обычная беседа, несмотря на неоспоримую суть ее вопроса. – Вы и вправду так заинтересованы в возрождении семьи Эль-Меллой?

-  Сама я не так уж сильно преданна семье Эль-Меллой, нет. Просто так уж все сложилось, - ответила я. – Фракция Эль-Меллой с самого начала была на дне. К тому времени, когда я встала во главе, высокопоставленные семьи либо отделились, либо дистанцировались от нас. После этого из всех молодых магов, связанных кровным родством и еще не получивших метку, у меня обнаружилась особенно высокая совместимость с Исходной меткой… что-то вроде этого. Впрочем, разделение метки было весьма распространенной практикой во фракции Эль- Меллой, так что наличия высокой сопротивляемости следовало ожидать.

Разделение метки – практика изъятия небольшой части Магической метки у мага из основной семьи и ее пересадки кому-то другому.

Изначально первое поколение Магической метки появлялось путем внедрения так называемого «ядра» - частицы какого-нибудь исчезнувшего фантазменного вида или Тайного знака – в тело мага. Разумеется, вживление совершенно постороннего объекта вызывало гораздо более сильное отторжение, чем при получении метки от родителя. В течение нескольких поколений мук и страданий, которые вызывало отторжение, ядро медленно насыщалось магией носителя, что в конечном итоге приводило к завершению Магической метки.

Однако магов, которые использовали этот метод для создания Магических меток, в нынешнее время практически невозможно было найти.

Немногие за пределами уже укоренившихся магических семей решались на подобное, а те, ко решался, как правило, получали осколок метки от гораздо более старой семьи. Разумеется, в силу того, что пересадка осуществлялась от совершенно постороннего мага, предполагаемая функция Магической метки – являть собой кристаллизацию таинства – практически полностью терялась. Но несмотря на это, данный метод давал результаты на много поколений быстрее, чем начало с нуля, да и управлять развитием метки, полученной таким образом, было гораздо проще.

Этот метод наносил урон родительской метке, но при помощи Настройщика ее, как правило, удавалось восстановить за срок от нескольких месяцев до года. Взамен семья могла ожидать от получателей осколка невероятную преданность. В результате этого многие кланы, вовлеченные во фракционные распри, стали пользоваться этим методом для создания «дочерних» семей, а метки, которые подвергались этому процессу, стали называться «Исходными».

(…хотя, видимо, в случае смерти главы изначальной семьи вся эта преданность и яйца выеденного не стоит.)

Часто упоминалось, что смерть предыдущего Лорда Эль-Меллоя в Четвертой Войне за Святой Грааль стала результатом безрассудства, свойственного молодости, но он и вправду отправился туда, считая войну какой-то игрой. Или, возможно, он просто пытался показать кому-то свой талант.

-   Понятно. Но если Вы не так уж сильно привязаны к семье Эль-Меллой, то разве нынешняя ситуация не должна приносить Вам удовлетворение? Вы и Ваш брат сделали более чем достаточно. На продаже семьи можно неплохо нажиться, Вам так не кажется? А уж покупатель наверняка найдется.

-  …ох.

Разумеется, я соврала бы, если бы сказала, что подобная идея не приходила мне в голову.

Сказать по правде, борьба фракций в Часовой башне была той еще кучей дерьма. Не считая Мелуастеа, которые уделяли все свое внимание исследованиям, аристократы и демократы периодически точили ножи друг на друга, от чего мне хотелось накричать на них, как на малых детей, которые все никак не повзрослеют. Если они говорят, что стоят выше мирских вещей, то почему тогда продолжают грызть друг другу глотки за политическую власть?

Однако.

-   Прямо передо мной есть враг. Я знаю, как с ним бороться. Так что не вижу причин этого не делать, - ответила я.

Что ж, простите. К сожалению, я была ничем не лучше них. У моего брата, может, нашла бы более веская причина, но не у меня.

-   Вот как. Значит, Вы – упорный боец, - ее слова больше походили на разбор данных, чем на похвалу. Затем, словно мы с ней просто сплетничали, она переключилась на другую тему: - Это правда, что Золотая принцесса искала убежище?

-  К сожалению, так оно и было, - честно ответила я.

Беспечная ложь, в то время как истина все еще была расплывчатой, лишь ухудшила бы ситуацию. Впрочем, для старой семьи Эль-Меллой это было вполне обычным явлением.

-  Хмм. И почему же?

-      По всей видимости, методы Лорда Байрона по улучшению принцесс перестали быть эффективными. Она также сказала, что их поиски убежища были обусловлены обязанностью защитить себя.

Да, обязанность. Так она и сказала. Не право.

Другими словами, она уже расценивала свое тело лишь как средство достижения Спирали Истока – она полностью переняла образ мышления мага.

-   …Понятно. Звучит резонно, не так ли? – кивнув, сказала Инорай. – С моей точки зрения, Золотая принцесса явно достигла завершения. Поэтому не так уж странно то, что предыдущая методология подвела по достижении нового уровня. Вдобавок, я при всем желании не могу назвать Лорда Байрона магом широких взглядов.

Старая женщина постучала себя пальцем по виску, словно ей в голову вдруг пришла идея.

-  В таком случае есть вероятность, что Серебряная принцесса что-то знает.

-     Значит, Вы видите для себя выгоду в том, чтобы помочь мне собрать информацию?

-   К сожалению, тогда это будет конфликт интересов. В этот раз моя задача – просто приглядывать за Вами, - спокойно произнесла она, давая отказ.

Ее тон и поведение были довольно искренними, но способность хладнокровно вести дела даже при такой непосредственности казалась вполне уместной для Лорда. Что ж, если бы не это, то она ни за что бы не встала во главе одной из крупных фракций. Полная противоположность самой маленькой и слабой фракции Эль-Меллой.

-  …когда это все началось? – внезапно прошептала Грэй за моей спиной.

-  Когда началось что?

-   …а, ну, просто… я про Золотую принцессу. Разумеется, она наверняка была хорошенькой с самого детства, но разве можно так сильно изменить внешность одним лишь воспитанием?

Что-то в ее словах заставило меня замереть. Я не смогла понять, что именно, поэтому сменила тему.

-  Грэй.

-  Да?

-  Когда вы были в замке Адра, мой брат говорил что-нибудь о своем поведении во время расследования? «Для магов достойное расследование не имеет смысла», например, и все такое прочее.

-  А… да, - кивнула девушка в сером капюшоне и сбивчиво начала вспоминать: - Э-э-э… что-то, вроде… что спрашивать «whodunnit» или «howdunnit» бессмысленно, когда в деле замешаны маги…

Разумеется, я вспомнила этот лексикон детективных романов.

«Whodunnit» - кто совершил преступление.

«Howdunnit» - как было совершено преступление.

Безусловно, когда дело касалось магов, эти два понятия были слишком шаткими, чтобы на них полагаться. Ведь не только нельзя было с уверенностью сказать, какой именно магией воспользовались для совершения преступления, но еще и приходилось учитывать практически все, начиная от волшебных колец и заканчивая прохождением сквозь стены и проклятиями. Количество вероятностей было почти бесконечным.

-  Но… «whydunnit» было исключением… Кажется.

-  …а-а, в этом есть смысл.

Даже если маги и были некими сверхсуществами, способными изменить законы физики, обмануть саму мысль они не могли.

В каком-то смысле можно было сказать, что они были созданиями, существовавшими ради этой цели. Теми, кто посвятил все свои усилия тому, чтобы добраться до недостижимого 「 」, только и всего. Концепциями, отдавшими само своё естество.

…Впрочем, как об этом ни говори, я тоже была одной из них.

-  Госпожа, - раздался лишенный эмоций голос Трим. – Я закончила укладывать останки.

Теперь на простынях расположилось то, что когда-то было Золотой принцессой. Словно злодеяние было вдохновлено головоломкой-мозаикой, тело выглядело так, будто его разрезали приблизительно на двадцать кусков с помощью электропилы. Зрелище было настолько красивым, что могло заставить забыть, что она была мертва, и в то же время вызывало целый новый вид тошноты.

-  Все части… собраны…

В зависимости от ситуации собирание кусков тела воедино было полезно в некоторых школах магии.

В некромантии, например, как я уже упоминала ранее. На Западе большое влияние имела астрология, поэтому расположение частей тела согласно двенадцати созвездиям и наделение каждой смыслом позволяло использовать их в качестве катализаторов для различных типов магии.

Даже в деле замка Адра имели место быть двенадцать созвездий и семьдесят два ангельских имени, и у всех погибших магов отсутствовала определенная часть тела – правда, потом выяснилось, что все это было ширмой, за которой скрывалась кража Магических меток.

-   Похоже, что у нее не было Магической метки с самого начала. Принцессы представляют собой, скорее, результат семейной магии, поэтому Магическая метка, вероятно, находится у Лорда Байрона как у того, кто эту магию использует.

-  …Понятно.

В таком случае, приверженность семейной магии означала полное посвящение самих себя отцу, не так ли?

Сопротивляясь мучительным чувствам тошноты от запаха крови и дурмана, вызванного ее красотой, я потратила какое-то время на изучение частей тела. Самым опасным было то, что во всем этом чувствовалась артистическая натура, словно рука дьявола, тянувшаяся к моей душе. Можно было сказать, что причиной тому была моя принадлежность к магам, но мне казалось, что почти богохульную притягательность этого зрелища никак нельзя было спутать с творением Господа.

Внезапно я ощутила слабую боль в глазах.

Ее источником была кромка сломанной двери.

Ухватив пальцами один из деревянных обломков, я приподняла его, и с него на каменный пол что-то упало.

(…песок? Нет… это пепел?)

Боль в глазах указывала на то, что в этом веществе присутствовала магическая энергия. Учитывая, что мы находились в жилище мага, это было не так уж странно.

-  …мисс Райнес? – окликнула меня Грэй.

-  Вы что-то обнаружили? – одновременно с ней спросила Инорай.

-    …нет, - я завернула вещество в платок и спрятала во внутреннем кармане пальто.

Прикрыв ладонью глаза, которые начали перегреваться, я едва заметно улыбнулась.

-    …как бы то ни было, мне нужно привести мысли в порядок, поэтому я возвращаюсь в свою комнату.

3

Утреннее солнце врезало неподвижную тень башни в землю. Южный осенний ветер мягко гладил траву, и та покачивалась в ответ. Если бы не обстоятельства, то между идиллическим пейзажем и созданием принцесс можно было бы вообразить связь.

Но на самом деле обстоятельства были.

Благодаря накапливающемуся изнеможению я чувствовала себя так, словно вот-вот растаю под солнцем. На самом деле всем известная слабость вампиров и других кровососущих видов к солнечному свету не была такой уж всеобъемлющей, но тем не менее на моём пути обратно к Башне Солнца дневное светило получило от меня знатную порцию злобы.

Чтобы избавиться хотя бы от небольшой части своего истощения, я вернула Триммау в её чемодан, закапала в глаза лекарство и бесцеремонно плюхнулась в изножье кровати.

Стены комнаты воспринимались теперь совсем не так, как вчера. Они стали какими-то холодными и неприветливыми.

Впрочем, это не стало для меня полной неожиданностью. выделенная нам гостевая словно прознала о случившемся и решила, что мы с ней больше не друзья. Само окружение как будто стало грозным противником, и в результате меня угнетало некое бесформенное давление. В комнате царил настоящий холод, словно она превратилась в орган какого-нибудь гиганта.

Совсем как тот феномен, когда видишь лица в разводах и пятнах на обычной стене.

Говоря научным языком, мозг человека воспринимает треугольные очертания как лица – этот так называемый феномен симулякра использовали даже в современных цифровых камерах для распознавания лиц, но магия также могла эксплуатировать эту слабость разума: с помощью минимума магической энергии получать максимальный эффект, вскрывать защищённый разум самой обычной психологией. Говорят, это была основная техника такой магии, как, например, проклятия.

В том же духе похожие техники самовнушения для превращения самого человека в «систему, создающую таинства», являлись фундаментальными для магии в целом. Поэтому функции, приводящие в действие подобные феномены, считались для мастерской мага обычным делом.

«Опять позволяю себе витать в облаках…»

Я медленно покачала головой.

Рассеянность мыслей была верным признаком усталости, которую я ощущала. У меня даже не осталось энергии на то, чтобы поддерживать сосредоточенность на текущей задаче.

—   Мисс Райнес, что будете делать теперь?..

—     Хм-м. Ну, кое-какие меры предосторожности я уже приняла. Что же касается нас… — начала я говорить, но меня прервало довольно милое урчание. Я посмотрела на Грэй, которая смущённо прижала ладонь к животу, и вспомнила, что мы ещё даже не завтракали.

—   …то для начала нужно поесть, верно?

—   Д-да... Но в сложившихся обстоятельствах принимать завтрак от Изельма было бы неразумно, разве нет?

—    Я уже попросила принести нам чай и булочки. Что ж, если ты хочешь воздержаться от их еды, тогда как насчёт этого?

Сказав это, я достала из своего чемодана несколько бутылей. Затем намазала печёночный паштет на галету, добавила немного солений и накрыла всё это ещё одной галетой. Хитрость была в том, чтобы слой паштета был чуть толще разумного. Выглядит это, может, и не очень, но если паштет качественный и свежий, то во вкусе можно не сомневаться.

Вдобавок…

—   Трим.

—   Да, госпожа.

…я попросила горничную заварить чай. Она придала одной из своих рук форму чайника и вскипятила минеральную воду, которую мы привезли с собой. Да, это было весьма удобно. К слову, имитировать тепловую энергию с помощью Магических цепей, как у меня, было не так-то просто, поэтому рука-чайник Триммау также включала в себя топливо для спиртовой горелки, чтобы нагревать воду.

После того, как Трим добавила листьев в кипящую воду, комнату быстро наполнил приятный аромат чая.

—   Мисс Райнес, у Вас всегда всё это при себе?..

—   Думаю, да, большую часть времени.

Вообще-то до того, как я вдруг встала во главе семьи Эль-Меллой, моя повседневная жизнь представляла собой постоянное бегство от смерти. Поэтому носить с собой минимальное количество запасов продовольствия стало для меня своего рода привычкой. Однако я не представляла себе, что они окажутся полезны в ситуации вроде этой.

Пока Триммау разливала чай, я разложила сэндвичи с паштетом на салфетках.

—   Ну вот. Прошу, не стесняйся.

—   Ох... Спасибо. Благослови, Господи, нас и эти дары.

Перекрестившись, Грэй быстро принялась за сэндвичи. Несмотря на то, что галеты были не такими уж большими, она ела их довольно долго, словно наслаждаясь каждым моментом вкуса. Я также начала потягивать чай, который приготовила Триммау.

Аромат чая пробился через усталость, переполнявшую мою голову. Выпив половину чашки, я добавила здоровую порцию молока и сахара. Обычно первую я выпиваю целиком, но сейчас мой мозг отчаянно нуждался в энергии.

Закрыв глаза, я принялась ждать, когда еда уляжется на дне желудка.

Когда моё сердце восстановило свой спокойный ритм, я ощутила, как мысли возвращаются в привычное русло.

—   Теперь, что касается Золотой принцессы…

Когда я сама потянулась за галетой, в комнате вдруг раздался пронзительный голос:

—     Хи-хи-хи-хи-хи! Очередное загадочное убийство, да? Да ты как будто проклята! Ну… разумеется, проклята. Ты же одна из лучших стражей могил во всей Англии, поэтому тебя неизбежно проклянут все маги вокруг тебя!

В ответ на неприятное предвестье, озвученное столь же неприятным голосом, я ощутила, как мои губы растягиваются в улыбке, и кивнула Грэй.

—   Мисс Райнес.

—   Валяй, Грэй.

После моего разрешения раздался резкий звук освобождающегося крюка и в районе правой руки Грэй показался объект, похожий на птичью клетку. Странный на вид куб, на котором отчётливо выделялись глаза и рот, быстро посмотрел сначала на Грэй, затем на меня.

—     А? Постой… Грэй, ты же не… Подожди-прошу-успокойся-прости-стой- Райнес-прости!

—   Хватит болтать…

Грэй произнесла это без всякого выражения, но за этими словами могло последовать лишь одно. Она неистово затрясла клетку, держа её в одной руке.

—   А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Комнату заполнил вопль, похожий на плач грешника из ада. По правде говоря, его мучений было мало, чтобы удовлетворить моё желание придушить злосчастный кубик, но, видимо, придётся довольствоваться этим.

Вдоволь наслушавшись, я кивнула Грэй, и та остановилась. Глаза странной кубообразной штуковины внутри клетки продолжали крутиться.

—   У-у-у-ух… ты чудовище…

Этот обиженный голос был хорошим дополнением к вкусу паштета.

И тут я   опустила   взгляд.   Изнутри   чемодана Триммау доносился стук.

Предупреждающий звук, который я приготовила заранее.

—  Спасибо, что одарил нас своим бесценным мнением. Итак, Грэй. Хотела бы я продолжить нашу беседу, но, похоже, у нас гость.

—   Хорошо…

Одно плавное движение – и клетка исчезла под плащом Грэй как раз в тот момент, когда дверь в комнату распахнулась.

—   Я зайду, вы не против?

—   Не сказать, что я в восторге от Вашей невежливости, — ответила я, слегка нахмурившись.

Коротко   стриженые   волосы,    мускулистое   тело.    Сделав    глоток   чая,    я попыталась вспомнить имя этого мужчины.

—   Мик Градзилье, если не ошибаюсь?

—    Верно! — прищурив глаз, подтвердил он свою принадлежность к трём оставшимся магам Мелуастеа.

—   И чем мы можем Вам помочь?

—   Вы сейчас не слышали странный вопль? Как будто кто-то тряс бродячую кошку, запертую в клетке.

—   Думаю, Вам показалось.

Я бросила в сторону Грэй спокойный взгляд, чтобы та не дёргалась. Можете мне не верить, но Грэй первая принимала агрессивную стойку в подобных ситуациях. Она выросла в обстановке, способной посоперничать с таковой даже в Часовой башне, и это не было преувеличением. В этом отношении у меня порой создавалось впечатление, что Грэй была моей младшей сестрой, с которой меня разлучили в детстве. Впрочем, у меня не было желания выяснять, кто из нас был старше на самом деле.

—   Правда? — сказал мужчина, протянув руку в сторону и начертив в воздухе какой-то символ. Это было подозрительно похоже на что-то, что я видела на лекции по тантрическому буддизму.

По комнате разнёсся грубый звук, и вместе с ним я ощутила, как в помещении, словно вуаль, повисла магическая энергия. Она явно была безвредной, но я не была готова позволять кому-то вот так разбрасываться передо мной магией.

—   И что именно Вы делаете?

—    Надо хотя бы барьер поставить, верно? Никогда не знаешь, кто может подслушивать.

Кивнув самому себе, он деланно поклонился.

—    Как видите, моя магия – самодельная форма тантрической йоги. У меня довольно плохая родословная, поэтому в ней много что намешано. Теперь, раз я немного раскрылся перед Вами, может, по крайней мере, тоже проявите немного доверия?

—    …Если вкратце, Вы хотите о чём-то поговорить, но не хотите, чтобы нас услышали другие?

—   Ха-ха, ну да, вроде того, — ухмыльнувшись, ответил он.

Это была улыбка, которую я научилась ненавидеть. Нечто, что я видела бесчисленное количество раз с самого детства – нечто, что не так давно преобразилось в нечто иное – улыбка, которая была только на поверхности.

Приложив палец к губам, он прошептал:

—   Вообще-то я вроде как шпион.

—   Что?..

Услышав эти слова, сказанные настолько прямо, я ощутила, как мои брови сами собой поползли вверх. Не переставая улыбаться, Мик продолжил:

—     С самого начала я прибыл на эту встречу с одной лишь целью – всё проверить по просьбе одной большой шишки.

Что ж, это было не так уж неправдоподобно.

Политическая борьба в Часовой башне была бесконечно сложной и запутанной. Существование двойных и даже тройных агентов не было чем-то, из ряда вон выходящим. Это был вполне естественный результат кропотливых усилий семей, владеющих Исходной меткой, направленных на максимальное снижение вероятности предательства их дочерних семей.

—   И какое же дело у мистера Шпиона ко мне?

—   Я хочу предложить Вам сделку. Как принцессе Эль-Меллой.

—     Мне? Именно сейчас? — ответила я, проявляя всю осторожность, на которую только была способна. В конце концов, для такой слабой фракции, какой Эль-Меллои были сейчас, беспечного заключения сделки со шпионом было бы достаточно, чтобы полностью нас потопить.

Однако дальше последовало то, чего я совсем не ожидала.

—   Вы поможете нам покончить с семьёй Изельма?

*

Его чудной голос вкупе с сообщением, в серьёзности которого не было сомнений, эхом разнёсся по комнате.

Уничтожение Изельма.

Это было самое настоящее объявление войны Вальюэлета, одной из трёх великих семей.

Вместе со смертью Золотой принцессы один этот ход, скорее всего, затянет всю Часовую башню в болото войны. И это абсурдное предложение принадлежало мужчине, который озвучил его, смеясь при этом, как идиот.

—   Мисс Райнес…

Даже в голосе Грэй, который донёсся из-за моей спины, чувствовалась лёгкая дрожь. Даже она, девушка, которую нельзя было всерьёз назвать магом, тотчас же осознала всё безумие, скрывавшееся за этими словами. Грэй сглотнула, словно только что услышала, как кто-то вскользь обронил слова проклятия, сулившего поставить весь мир на колени.

Подтянув чемодан Триммау к себе, я осторожно ответила:

—   ...Что Вы имеете в виду?

—   Ровно то, что сказал, — пожал плечами Мик.

Человек, как ни в чём не бывало назвавший себя шпионом, без всякого стеснения или сдержанности сверлил меня взглядом. На его лице, которое лучилось весельем, лишь глаза не несли в себе ни капли смеха – глаза учёного, наблюдающие за подопытной свинкой в ходе эксперимента.

Встретившись с ним взглядом, я ответила:

—   Значит, Вы признаётесь в преступлении?

—  О, нет-нет-нет, — вновь рассмеявшись, он покачал головой. — Всё это было простым совпадением. Правда, клянусь. Я не ожидал, что Золотую принцессу постигнет столь… ужасная участь.

Повесив голову, словно эти слова огорчили его, он, тем не менее, продолжил:

—      Однако это происшествие породило необходимость. Смерть Золотой принцессы теперь просто факт. И при любом последующем действии придётся его учитывать. Например. Что, если аристократическая фракция Эль-Меллой хотела увидеть Вальюэлета ослабленной?

С этими словами Мик зашёл слишком далеко.

Говорить так откровенно о чём-то, что обычно нужно было тонко ощущать без всяких слов. Он смотрел на меня сверху вниз из-за того, что я была так юна? Или же это была просто грубая сила, направленная против фракции более низкого положения? Вероятно, и то, и другое.

Где-то на окраинах моего разума всплыло несколько мыслей. Негромко вздохнув, я произнесла:

—   Что за цель Вы преследуете?

—   Цель? Я же только что сказал, разве нет?

На озадаченный взгляд Мика я ответила своим, прямым и отчётливым.

—    Предполагается, что фракция Мелуастеа нейтральна. Вам так или иначе должно быть всё равно, станет семья Вальюэлета слабее или нет. Раз так, то с моей стороны вполне нормально подумать, что Ваша цель заключается в чём-то другом.

—  Ха-ха-ха… похоже, что Вас всё-таки не проведёшь, — сказал Мик, прочистив горло.

Вообще-то не чувствовалось, что он стремился кого-либо обмануть. Он просто хотел заставить нас повторить его заключение. В конце концов, у людей была привычка необоснованно полагаться на выводы, к которым они пришли сами. Хотел он нас обмануть или нет, было ясно, что он пытался держать беседу в ровном ключе, чётко обозначив свой посыл.

Поэтому его недавнее заявление об уничтожении семьи Изельма было, скорее, призвано заставить нас думать об этом – получить нашу реакцию. Абсурдные слова о том, что он шпион, или его невероятно вальяжное поведение – всё это в таком случае имело смысл.

Удостоверившись в моих мыслях, он вновь произнёс с удовлетворённой улыбкой:

—   Вообще-то я хочу заполучить один талисман.

Талисман, амулет, фетиш. Названий существовало много, это был катализатор или объект, содержавший в себе магическую энергию. Особенно мощные объекты использовались как Тайные знаки или в качестве основы для ритуала и определяли его общую природу. Однако в силу всеобщей деградации таинств в современную эпоху, не только качество подобных талисманов, которые можно было заполучить, являлось довольно низким, но и цена тех, что сохранили в себя хотя бы какое- нибудь подобие силы, нередко была просто астрономической.

Объёмная

Тайный   знак,   служивший   основой   Триммау, Спинномозговая

ртуть

жидкость

лунного духа, был таким талисманом. Можно было даже сказать, что уровень влияния, которого могла достичь какая-либо фракция, напрямую зависел от того, сколько они могли собрать талисманов высокого качества.

—   Значит, он смешан с кровью фантазменных видов…

—  Боюсь, вынуждена Вам отказать, — отрывисто произнесла я. Мик замахал руками в преувеличенной, умоляющей манере.

—   Эй-эй-эй, может, хотя бы выслушаете меня? По крайней мере, для Вас это будет полезной информацией, верно?

—  Полагаю, я уже услышала достаточно для того, чтобы решить, что я не хочу в этом участвовать.

—     Ха-ха, как благоразумно с Вашей стороны, — ответил он и с горькой улыбкой поскрёб пальцами голову. — В таком случае… ладно. Выкручивать Вам руки я не собираюсь. Всё равно сомневаюсь, что Вы сообщите другим о моих истинных намерениях.

—   Потому что тогда я всё равно что сознаюсь в том, что мы и есть убийцы, верно?

С самого начала мне было сложно поверить в то, что меня воспримут всерьёз, если я сообщу кому-нибудь: «Он сказал нам, что он шпион». Более того, мы уже были подозреваемыми в совершении убийства. Сейчас лучшим, на что мы могли бы надеяться, была не «невиновность, пока не доказано обратное», а «взаимное гарантированное уничтожение»1.

—   Рад, что Вы меня понимаете. Что ж, ещё увидимся.

Словно говоря своим поведением «в следующий раз я получу от Вас другой ответ», Мик покинул комнату.

Когда его надменное присутствие испарилось, я рухнула на кровать.

Я прикрыла лицо обеими руками. Мои глаза горели, а веки были тяжёлыми. Если бы я только могла потонуть в этой кровати, похоронить себя тем самым заживо… ох, как бы я тогда была счастлива…

—   Мисс Райнес?..

—   Хм?

—   Эм-м… если будете так сильно давить, то останутся следы от ногтей.

— А?..

Я сама не заметила, как закрыла глаза. Я уснула от того, что просто накрыла ладонями лицо? От осознания этого меня бросило в холодный пот, но лишь на мгновение.

Судя по расположению солнца, видневшегося в окне, был ещё день. Похоже, что я отключилась часа на два. Глубоко вздохнув, я начала массировать щёки.

—   Следы, значит…

Я была ещё не настолько старой, чтобы всерьёз беспокоиться о подобном, но наступление дня, когда мне придётся начать использовать магию, чтобы избавиться от следов старения, было лишь вопросом времени. Навыки умельцев вроде Майо, с которым мы встретились ранее, всегда были высоко востребованы, пока они давали результаты, поэтому борьба со старением стала довольно значительным

Юмина

источником дохода для факультета ботаники.

Думая об этом, я кое-что осознала.

Я села на кровати и принялась бормотать себе под нос.

—   Мисс Райнес?

—  Мне кое-что пришло в голову. Если они ещё там, то, может, быть, всё не так уж плохо.

—   Там?

—   Да.

Едва заметно кивнув, я ощутила, как мои губы изгибаются в улыбке.

—   По крайней мере, нам нужно найти какую-нибудь зацепку.

4

Мы незамедлительно вернулись к Башне Луны.

Затем, не входя внутрь и стараясь не потревожить растения, внимательно изучили землю вокруг неё с целью обнаружить следы тех, кто был менее осторожен.

И наконец…

—   Бинго, — пробормотала я.

На земле достаточно отчётливо для того, чтобы заметила даже я, выделялись очевидные следы ног. В отличие от города, где натыкаешься на людей на каждом шагу, здесь оставленные в стороне от всех троп следы едва ли были случайностью. Поэтому можно было с большой вероятностью найти и проследить отпечатки ног, оставленные после того, как завершилась встреча – именно такая мысль вспыхнула в моей голове после слов Грэй.

—   Трим, можешь изучить?

—   Слушаюсь.

Триммау сразу же коснулась ладонью одного из следов. Спустя несколько секунд она утвердительно произнесла:

—    Обнаружены отпечатки ног десяти индивидов. Среди них присутствуют следы Золотой принцессы.

—   Хорошо!

Не подумав, я победно ударила кулаком воздух. Может, это и было немного постыдно с моей стороны, но я попрошу меня простить. Несмотря на безвыходное положение, в котором мы оказались, наконец-то забрезжил лучик надежды.

—   Пожалуйста, проследи их.

—    Слушаюсь, — не отрывая ладони от следа, горничная из ртути словно растаяла и стекла на землю.

Подобного рода статистический анализ и распознавание образов являлись именно теми навыками, в которых Триммау не было равных. Идти по следу было несколько старомодно с точки зрения расследования, но факт оставался фактом: эта идея пришла мне в голову только сейчас, и поэтому преступник тоже вполне мог даже не подумать об этом. Для магов, которые часто были поглощены более сверхъестественными материями, сама концепция осмотра земли, по которой они ходили, была, если говорить прямо, вне их интересов.

—   Грэй, идём со мной.

Грэй и я устремились вслед за Триммау, которая, вернувшись к своей изначальной форме Объёмной ртути, заскользила вперёд сквозь чащобу.

К сожалению, мы с Триммау ещё не достигли уровня общего восприятия. Разумеется, причиной тому было то, что нас не связывали узы фамильяра и хозяина. В конце концов, Объёмная ртуть была достаточно редким Тайным знаком даже в истории Часовой башни. Всё, что я сделала, это добавила личность и человекоподобную форму к той основе, что уже была.

Поэтому нам оставалось лишь следовать за ней. К слову, я не была готова к забегу по лесу. Кусты и ветки постоянно цеплялись за моё платье, вследствие чего

действующая независимо Триммау с лёгкостью опережала нас среди густой растительности.

Мой нос уловил запах сырой земли.

В глубинах леса, где не ступала нога человека, было множество самых разных запахов.

Удушающая зелень. Гниющие листья и ветки, опавшие на землю и смешанные с тем, что оставили после себя неизвестные животные. Испокон веков лесами, которые могли бы понравиться магу, считались те, которые были богаты духовной энергией и полнились различными ядовитыми растениями и хищными зверьми.

Можно было даже сказать, что таинства этих нетронутых лесов и медленный процесс покорения их дебрей были историей Запада с древнейших времён и вплоть до Средних веков. Неудивительно, что так много легенд о старых ведьмах зародилось именно в лесных глубинах.

Мы продолжали упорно следовать за Триммау через лес, и воздух начала постепенно наполнять белизна.

«Туман?..»

Разумеется, мы находились рядом с озером, и поэтому туман не являлся таким уж необычным явлением. Даже когда мы впервые прибыли сюда, нас встретила туманная дымка. Тот факт, что туман окутывал здешние земли большую часть года, несомненно был причиной такого огромного количества самых разных романтических легенд.

Но несмотря на это, моё сердце ускорило свой ритм.

Крайне неприятное чувство. Необоснованный страх, словно у ребёнка, опасающегося темноты переулка. Кто там сказал, что подобного рода интуиция была редкостью среди магов?

—   А?

Внезапно, я потеряла очертания Триммау из виду.

Более того, я ощутила, что поток маны между нами оборвался.

—   Барьер?..

Схожий с тем, что возвёл Мик в нашей комнате, но гораздо большего масштаба.

В попытке определить природу барьера, я начала сосредотачиваться на своих перегревающихся глазах. И пока я была занята этим, странность ситуации приобрела совершенно иную форму.

Средь громкого шелеста листьев послышался свист рассекающего воздух клинка.

—  Мисс Райнес!.. — раздался крик за моей спиной. Надо мной раздался громкий звук.

Тень над моей головой, которая была его источником, разделилась на две половины, одна из которой приобрела очертания молодой девушки в капюшоне.

—   Грэй!..

В руках девушка сжимала косу.

Кто бы мог подумать, что Адд умел принимать такую форму? По команде Грэй сквернословящий кубик мог становиться орудием для уничтожения сверхъестественного.

В таком случае, с чем же эта коса столкнулась в воздухе?

Перед Грэй в тумане покачивались зловещие очертания.

—   Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Это что вообще такое?! Какой энергичный дружок тебе попался в этот раз! С вами никогда не бывает скучно, вы в курсе?

Даже весёлый голос Адда прозвучал как-то глухо в этом тумане.

Неестественно длинные руки противника заканчивались не ладонями с пальцами, а клинками.

Ноги располагались под таким углом, что со стороны казалось, будто их сочленения были выгнуты назад, из-за чего верхняя часть тела прижималась близко к земле.

Это была,.. какая-то странная марионетка.

—   Что это?.. — широко распахнула глаза Грэй.

—   Автономная марионетка?! — не удержавшись, воскликнула я.

Разве автоматоны, способные сражаться самостоятельно, не считались уже забытым искусством? Случаи вроде Триммау, когда ядро действительно было чем- то совершенно другим – это одно, но концепция создания гомункулов пребывала в глубоком упадке. По мере того, как знания о человеческом теле становились всё глубже и распространялись среди человечества, момент, когда люди признали, что в их собственных телах больше не осталось тайн, стал переломным, и это искусство утратило все основания считаться областью магии.

Нет, даже если принять теорию моего брата о том, что человеческое тело всё ещё представляло собой чёрный ящик и таинства внутри него ещё не исчезли полностью, факт того, что современный маг в полевых условиях не мог сравниться даже с антиквариатом многовековой давности, был неоспорим.

В таком случае это…

«Антиквариат ли? Нет, для этого слишком новый на вид…»

Оценивая ситуацию, я ощутила, как скрипят мои зубы.

Вместе с Триммау я лишилась большей части своей боевой магии. Мои умения, скорее, были уместны при работе в лаборатории.

«Чёрт, вот поэтому-то я и спрашивала брата, хорошо ли сбалансированы мои занятия!»

Он упорно отказывался говорить мне, было ли моё расписание составлено с целью того, чтобы я как можно скорее унаследовала секреты семьи Эль-Меллой, или нет. Разумеется, обычно это я пользовалась его чувством неполноценности перед его предшественником, чтобы издеваться над ним, но он всё равно слишком тянул с этим!

—   Мисс Райнес, пожалуйста, отойдите!.. — сказала Грэй и прыгнула вперёд.

Несмотря на то, что размахивать такой огромной косой в стеснённых лесных условиях, должно быть, было непросто, небольшая фигура Грэй орудовала ею ловко и быстро. Словно желая придать убедительности своим же словам о том, что она тренировалась обращаться с этим оружием с малых лет, девушка двигалась вместе с косой идеально слаженно, словно часовой механизм.

Коса девушки и клинки марионетки встретились три раза.

Дуговые взмахи косы сталкивались с прямыми ударами автоматона с невероятной скоростью. В отличие от большинства магов, боевые способности Грэй

представляли собой не просто усиление тела, а его совмещение с идеально отточенной техникой, что делало её поистине ужасающим противником.

«Но…»

Умения Грэй предназначались для борьбы с духами.

Её страх перед призраками и невероятные способности зародились в те годы, что она провела на одном из самых главных кладбищ Британских островов.

Даже в Замке разделения, представ перед целой армией духов, она не отступила ни на шаг. В некотором отношении эти же навыки должны быть применимы и в бою против другого мага, но в бою против автоматона можно было лишь гадать, насколько они окажутся эффективны.

Автоматон безмолвно припал к земле.

Интересно, Грэй осознала, что с этим противником без серьёзных усилий не справиться? Если да, то вполне разумно было бы предположить, что в этот самый момент она обдумывала ещё одну трансформацию.

Конечности автоматона раскрылись, выпуская на волю ещё больше клинков. И не только конечности.

Даже искусно сделанное лицо разделилось, являя взору новые пары глаз.

— Что?!..

Образ трёхликого шестирукого человека фактически был идеей о божестве, способном видеть всё и дотянуться до чего угодно. Эту цель преследовал творец этого автоматона, воссоздать этот образ? Если да, то это был не кивок в сторону ориентализма, а, скорее, нечто гораздо более современное.

Марионетка прыгнула.

В её очертаниях больше не осталось ничего человеческого. Словно какой- нибудь паук или богомол, она устремила свои шесть клинков навстречу косе.

Три раза.

Восемь раз…

…семнадцать раз на одном дыхании.

Увеличенные поле зрения и количество рук дали автоматону заметное преимущество, и в этот раз отступать начала Грэй. Её можно было похвалить за то, что она умудрялась выдерживать натиск шести клинков с помощью одной лишь косы, но даже я могла сказать, что по скорости движений Грэй перестала поспевать за противником и ушла в глухую оборону.

Накал сражения был таким, что содрогались даже деревья, роняя на них целый дождь танцующих в воздухе листьев.

И эти листья моментально оказывались изрезаны на кусочки теми же сверкающими дугами, которые оставляли шрамы в туманной пелене.

—   Эй, Грэй?! — воскликнул Адд, когда клинок полоснул её по правой руке, пустив кровь.

Грэй отшатнулась назад, видимо, от внезапно вспыхнувшей боли, и автоматон воспользовался этим шансом, чтобы сократить дистанцию между ними. Монстр, которого можно было описать лишь двумя словами: буря клинков. Глаза на поверхности косы Грэй уставились на марионетку, но та, словно совершенно не подозревая об этом, обрушила на противника свою карусель клинков по диагональной траектории.

Однако.

За мгновение до того, как клинки настигли цель, марионетку поразила вспышка света.

Удар на секунду ошеломил марионетку, и этого времени Грэй хватило для того, чтобы отбросить противника одноручным взмахом.

—   Мисс Райнес…

—   Не хотела больше стоять в стороне, — шмыгнув носом, отозвалась я. Моя рука всё ещё была вытянута в сторону марионетки.

Несмотря на эти слова, магия, которую я использовала, была сущей ерундой, не более чем скоплением магической энергии, которого было достаточно для того, чтобы оказать физическое воздействие. Если бы на столь базовую магию решил положиться Лорд, пусть даже в обстоятельствах, аналогичных моим, позору не было бы конца. Кто-нибудь, вроде той же Лувиагелиты, вполне мог отточить этот навык до уровня широко известного проклятия, но в моём теперешнем состоянии это было за гранью возможного.

Отступив на несколько ярдов, марионетка медленно качнула головой из стороны в сторону. Как и ожидалось, она была совершенно невредима.

Пока противник продолжал наблюдать за нами, словно наслаждаясь нашим страхом, Грэй прошептала:

—   Адд...

И на нас словно опустился внезапно возникший из ниоткуда холод.

Вокруг Грэй возникло нечто вроде невидимого вихря, когда девушка и её коса начали впитывать остатки магической энергии из окружающего пространства. Против духов, не имеющих физической оболочки, этого было достаточно, чтобы нанести смертельный удар. В этом и заключалась способность стража могил. Однако в схватке с врагом вроде автоматона перед нами она всего лишь усилит собственные способности Грэй.

Но несмотря на это, она сочла это необходимым. Лицо автоматона исказила улыбка.

Три лица рассмеялись, как одно.

И затем марионетка устремилась вперёд. Лезвия вновь встретились друг с другом.

Клинки марионетки снова столкнулись с косой девушки. Используя место соприкосновения в качестве точки опоры, Грэй взмыла в воздух, изящно кувыркнувшись через марионетку. При этом её коса вновь описала серповидную дугу. На первый взгляд это был самый обычный акробатический приём, но на самом деле это был мощный ответный удар, совмещающий силу всего её тела и нисходящий импульс в одну сокрушительную атаку.

Раздался резкий металлический звук, когда клинок, который должен был принять на себя удар, переломился.

—   Хи-хи-хи-хи-хи-хи! Когда дело доходит до того, чтобы помериться силой, с нами никто не сравнится!

—   Ещё раз!..

Одновременно с криком Адда Грэй замахнулась косой для очередного удара. Однако в этот раз настал её черёд резко остановиться. Тело марионетки,

вместо того, чтобы рухнуть на землю, широко разошлось в районе рта – и из её недр вылетело оружие, похожее на копьё.

Можно досконально изучить записи обо всех исторических сражениях, но в них не нашлось бы ни одного великого героя, который смог бы совладать со столь внезапной атакой. И поэтому за тем, как плавно Грэй уклонилась от неё, явно стояло нечто большее, чем недавнее усиление. Возможно, причиной тому была природная устойчивость или, может, некая магическая поддержка, о которой я не подозревала.

Сделав сальто назад, Грэй с испуганным возгласом вновь набрала дистанцию между ними.

Однако автоматон не стал развивать атаку и не последовал за ней. Вместо этого он прыгнул одновременно с ней, но вверх, приземлившись на большую ветку. Быстрее, чем могли уследить мои глаза, марионетка исчезла в тумане, прыгая с дерева на дерево.

—   Убежала?

—      Похоже на то… — негромко ответила Грэй, возвращая Адда в его изначальную форму.

Возможно, её голос был таким робким из-за того, что она потеряла бдительность. Но если спросить меня, то я была просто впечатлена тем, что нам удалось выйти из этой схватки практически невредимыми. И что более важно, если бы я не взяла с собой Грэй, то мне пришёл бы конец во всех смыслах. Я воспользовалась возможностью и поблагодарила чрезмерно осторожную прежнюю себя.

—  Итак, где же Трим? — поинтересовалась я. Похоже, что она куда-то исчезла. Подумав секунду, я извлекла из своей сумки цепочку, на одном конце которой красовался аметист. Это был инструмент для лозоходства – поиска под землёй таких вещей, как вода или рудные жилы. Благодаря тому, что Грэй впитала из окружающего нас воздуха магическую энергию, барьер начал слабеть. Наверное, мне удастся пробиться через него с помощью инструментов, что были при мне.

Обмотав цепочку вокруг запястья, я позволила аметисту на её конце свободно повиснуть.

Adjust

—   Приготовиться.

Цепочка тотчас же начала покачиваться.

Сместив взгляд в том направлении, куда двигалась цепочка, я направила больше магической энергии в свои уже потеплевшие Мистические глаза, прежде чем с силой стегануть цепочкой воздух.

Thou betray your sign

—   А теперь яви своё присутствие!

Туман содрогнулся.

Он не рассеялся полностью, но заметно поредел, расчищая нам поле зрения достаточно далеко для того, чтобы видеть деревья впереди.

—   Идём! — воскликнула я и побежала глубже в лес.

Как и ожидалось, мы достигли нашей цели достаточно быстро.

Деревья расступились, и мы обнаружили себя на берегу природного родника.

Посреди утопающего в зелени леса это место казалось особенным. Наверное, дело было в оживлённых водах этого родника. Как в восточном, так и в западном фольклоре такие родники естественным образом совпадали с порталами, через которые духи проникали в наш мир. В особенности на западе оживлённый поток родниковых вод зачастую считался работой богов и фигурировал среди чудес множества святых.

Но.

—   Трим?..

Перед нами неподвижно стояла Триммау.

Ртутная кожа горничной, безмолвно смотревшей на землю под её ногами, блестела в лучах осеннего солнца. Она вообще что-нибудь видела? Поскольку Трим была неживым големом, всего лишь имитировавшим человеческий облик, её глаза на самом деле не выполняли функции органов зрения.

В любом случае мне нужно было восстановить поток маны между нами…

— !..

Я затаила дыхание.

—   Не может... быть... — разрезали напряжённую атмосферу рассеянные слова Грэй, словно она ещё не до конца осознала то, что увидела.

Это было невозможно. Руку Триммау покрывал густой багрянец. Но больше, чем дурманящий цвет на её коже, моё внимание приковало к себе то, что я увидела в самом роднике.

Несомненно, рана была смертельной.

—   Калина…

Или это была Реджина?

Из двух близняшек-горничных, служивших Золотой и Серебряной принцессам, одна теперь безжизненно плавала в воде прямо перед нами.

5

—   Мисс Райнес.

Триммау неуклюже повернулась ко мне.

Алая кровь, капавшая с ртутной кожи, казалась странно уместной. Несмотря на ветер и лесной воздух, её густой запах несколько отличался от того, что был в комнате Золотой принцессы ранее.

—    Ты… — простонала я, и одновременно с этим за моей спиной раздался новый голос:

—    Ни с места. Попрошу вас не двигаться. В подобного рода ситуациях мы должны сохранять место преступления в неприкосновенности, верно? Или это тот случай, когда преступник оказался пойман с поличным?

Голос принадлежал не кому иному, как той, кто вызвалась присматривать за нами. Зловеще возвышаясь среди падающих с деревьев листьев, пожилая женщина в зелёном платье пристально смотрела прямо на нас.

—   Лорд Вальюэлета… что Вы здесь делаете?

—   Могу задать тот же вопрос. Я заметила странное присутствие магической энергии.

Должно быть, это был тот барьер. Когда мы оказались в нём заперты, Инорай, наверное, заметила его снаружи. И пока мы тратили время на поединок с марионеткой и поиски Триммау, она смогла нас нагнать.

—   Полагаю, Вы захотите услышать объяснения?..

—   Разумеется. Однако…

—   Мисс… Райнес… — Триммау начала двигаться сама по себе. Несомненно, она пыталась восстановить связь с моими Магическими цепями, которые её поддерживали.

—   …Я не могу это позволить.

Сказав это, Лорд Вальюэлета потянулась к небольшой сумочке, закреплённой у её бедра. Выхватив оттуда что-то, она пробормотала короткое заклинание, прежде чем это бросить. Как только песок – а это был он - коснулся земли, обычно бесформенная Триммау оказалась полностью обездвижена.

«Рисование песком?!»

Я своими глазами увидела то, как разбросанный Лордом Вальюэлета цветной песок собрался вокруг Триммау, подобно тайной мандале, и в точности воспроизвёл её форму.

Это была Магия Лорда Вальюэлета.

Пожилая женщина бросила мимолётный взгляд на скованную Триммау, и в этот момент мы ощутили позади нас ещё чьё-то присутствие.

—   Калина… — простонала оставшаяся из близнецов горничная.

«А-а-а».

Значит, моя первая догадка оказалась правильной, и убитой действительно была Калина.

Как    и    ожидалось,    звуки    приближающихся    шагов    по    тёплой    почве принадлежали не ей одной.

—  Не желаете объясниться, принцесса Эль-Меллой? — произнёс Лорд Байрон, воткнув свою трость в землю.

Факт того, что он оказался здесь в такое время вместе с горничной, означал, что он, должно быть, тоже заметил барьер. Или же он мог прийти вместе с Лордом Вальюэлета, хотя сейчас разницы уже не было никакой.

—   Насколько я могу судить, всё предельно ясно: Ваша горничная убила её и попыталась избавиться от тела, сбросив его в родник. Всё так и есть? Вы так сильно хотели совершить ещё одно преступление?

Да ладно.

Учитывая, насколько невозможной казалась эта ситуация, я не ожидала, что правда будет настолько убедительной. Будь я сейчас по другую сторону, то тоже вряд ли бы смогла взглянуть на это как-то иначе.

—   Разумеется, мне есть что сказать самой, но если вам нужно полноценное объяснение, то придётся освободить Триммау.

—   Думаете, мы настолько глупы, что вручим убийце бомбу?

Разумеется, я вновь могла лишь признать, что это был очевидный ответ. Мы были полностью окружены.

Я не могла придумать ничего, что могло бы нас оправдать. Всё было слишком очевидно: Триммау, стоявшая у всех на виду с кровью на руках, и я, неспособная дать этому хоть какое-нибудь объяснение. Слишком очевидно. Почти.

Стоит ли мне рассказать про барьер и автоматон?

Нет, если я не подкреплю свою теорию доказательствами, меня лишь поднимут на смех. В конце концов, люди, которых мне нужно было убедить, являлись не нейтральными полицейскими или подозреваемыми, а лидерами конкурирующей фракции, которые не упустят не малейшей возможности покончить со мной.

Короче говоря, их целью были не поиски решения данного инцидента. Вместо этого, если им удастся найти врага, на которого удобно будет свалить преступление, они с превеликой радостью воспользуются этим шансом, чтобы нанести удар вражеской фракции.

Лорд Байрон приблизился ещё на два шага.

—   В чём дело, принцесса Эль-Меллой? Вы смирились со своей судьбой?

—   Полно Вам, что за шутки?..

Я попыталась ответить беспечно. К сожалению, на это, похоже, никто не купился.

С моей стороны всё ощущалось так, будто меня начали топить заживо в грязном болоте. Впрочем, какое там «начали», кого я обманываю? Я ведь уже была в гибельной трясине по самую шею, не так ли?

—   Мисс Райнес…

Поглощённая мыслями, я сделала вид, что не услышала голос Грэй.

Единственное, что мне оставалось – попытаться как можно сильнее отсрочить свою капитуляцию.

Нет, я даже не пыталась выиграть время, чтобы что-нибудь предпринять. Просто где-то в моём нутре ещё оставалась толика упрямства, которая призывала меня не сдаваться несмотря ни на что.

Но это была лишь ничтожная толика.

Словно пуговица, пришитая чуть-чуть неровно.

В конце концов, меня загнали в угол. У меня не было никаких, даже самых глупых вариантов. Казалось, что мне оставалось лишь припомнить все свои грехи, прежде чем отправиться на встречу с высшими силами, но всё же…

Но всё же…

—   Какого чёрта ты творишь, моя дорогая?

С противоположной от группы Лорда Вальюэлета стороны по земле растянулась длинная тень.

Я бездумно развернулась.

Небольшая сигара во рту. Угольно-чёрные длинные волосы и такого же непроглядного цвета пальто. Красный шарф, повязанный вокруг плеч. Морщины на лбу, придававшие ему недовольный вид. То, что на первый взгляд выглядело как властная надменность, на самом деле было – и я это знала – всего лишь маской, скрывающей его огромную нехватку уверенности в себе. И, как будто этой уверенности ему не хватало очень сильно, он невольно перегибал палку, стараясь выглядеть, как настоящий маг.

Именно поэтому для меня его фигура была такой ослепительно яркой.

—   Брат…

—   Я на секунду оставил тебя без присмотра, и посмотри, что произошло. Ты можешь хотя бы немного умерить своё безрассудство?

Даже не поинтересовавшись о том, в порядке ли я, он просто бросался своими обычными словами c недовольным выражением лица, как и всегда…

…и таким вот образом моя воля к сражению зажглась с новой силой.

—   Слушай, а ты не рановато объявился? Неужели так сильно сходил с ума от беспокойства за свою обожаемую младшую сестру?

—    У-учитель? — Грэй моргала с глупым видом, совершенно ошеломлённая внезапным появлением своего преподавателя.

Перед завтраком я сказала, что предприняла меры предосторожности.

На всякий случай, едва услышав просьбу Золотой принцессы о предоставлении убежища, я сделала телефонный звонок. В пределах любой мастерской с достаточно долгой историей все магические средства связи, естественно, не действовали. К счастью, по этой же причине риск попасться на использовании более современных решений был минимальным, и в этом отношении Изельма не разочаровали.

Впрочем, если честно, я не ожидала, что он прибудет сюда лично на следующий же день.

—    Думаешь, я взвалю решение твоих проблем на кого-то другого? Шардан присмотрит за классом в моё отсутствие.

Шардан был опытным профессором класса Эль-Меллоя. Мой брат убедил его вернуться к преподаванию, когда сам был преподавателем третьего курса. Вытащить старика с заслуженного отдыха и вернуть обратно в строй, должно быть, было непросто.

Словно игнорируя жуткую ситуацию, в которой мы оказались, он привычно нахмурился и принялся жаловаться:

—  Я смог добрался до Уиндермира по линии западного побережья. Разумеется, благодаря тому, что здесь возведён барьер, на то, чтобы спросить у местных, как проехать дальше, можно было даже не рассчитывать, поэтому остаток пути пришлось проделать пешком. Ты хоть представляешь, во что превратились мои ботинки после такой прогулки?

—   Всё равно за ними никто, кроме Грэй, не ухаживает.

—  Ты не могла бы сделать милость и хотя бы немного подумать о том, сколько неприятностей ты доставляешь другим?

Не сказать, что мне было интересно узнать, как сильно он спешил, чтобы оказаться здесь. Благодарить за то, что он ради меня испачкал свои новые ботинки, я тоже не собиралась. В воде всё ещё плавало тело горничной, а Триммау – стояла неподвижно с кровью на руках. Поэтому даже тот факт, что он ни на секунду не усомнился в нашей непричастности, меня не тронул.

И поэтому.

Не меняясь в лице – уж в чём в чём, а в этом мой брат был хорош – он повернулся к женщине, обладавшей наибольшим влиянием в данной ситуации.

—   Я обо всём позабочусь. Полагаю, возражений нет, Лорд Вальюэлета?

—    О, Вы смеете говорить это мне? — ответила Инорай, но лёгкая улыбка выдала её веселье.

—   Да. О разнице в способностях речи не идёт, но как Лорды мы с Вами на равных.

Он думал, что ему удавалось скрывать лёгкую дрожь в ногах? С чего он взял, что у него есть право так открыто выступать против самих Вальюэлета, одной из трёх великих семей даже среди Лордов Часовой Башни? Несомненно, это был глупый поступок. Разница между ними была настолько огромной, что даже у муравья в схватке со слоном, по моему мнению, было больше шансов на успех.

Но, в конце концов, именно потому, что он всегда был таким, я и наградила его именем Эль-Меллой.

—   Мне повторить? — произнёс мой брат, не отступая ни на шаг.

Щёлкнув каблуками, он помахал ладонью в перчатке перед своим лицом, словно расчищая воздух, и заявил:

—   Как Лорд Эль-Меллой II, я беру на себя расследование этого дела.

1

-  Как Лорд Эль-Меллой II, я беру на себя расследование этого дела. Эти слова были подобны объявлению войны.

Появиться из ниоткуда, прикрывать свою сестру, заявив, что всё уладишь сам – как ещё это можно было расценить?

На деле же…

-   Разумеется, я не могу на это согласиться, - отверг его просьбу Лорд Байрон. Судя по всему, его готовность отсидеться в сторонке и позволить Лорду Вальюэлета во всём разобраться, улетучилось, стоило только появиться моему брату. – Подозрения на Вашу сестру в высшей степени исключительны. Даже если Вы Лорд, это не то дело, которое мы можем так легко Вам передать.

Где-то вдалеке чирикала птица.

Здесь, глубоко в лесу, направленная на нас враждебность, которая исходила от собравшихся здесь магов, была невыносимой.

Повернувшись к главе семьи Изельма, мой брат на секунду опустил взгляд. И затем…

-    Конечно же, Вы не планировали скрывать формулу Золотой принцессы, я прав?

-  Что? О чём Вы говорите?

Увидев, как у Лорда Байрона перехватило дыхание, мой брат продолжил:

-     Башня Солнца, Башня Луны. Золотая принцесса, Серебряная принцесса. Естественно, это довольно-таки очевидно, что формулы Солнца и Луны созданы по образу золота и серебра. Более того, похоже, что в основе магии лежит алхимический лейтмотив. Использование Солнца и Луны в метафоре – весьма распространённая модель в западной алхимии.

Изначально цель алхимии заключалась в превращении «золота глупца» в

великое искусство

настоящее золото – следуя этой метафоре, это Ars Magna , предназначенное для

превращения обычного человека в существо, сравнимое с богом. Если вкратце, то Золотая и Серебряная принцессы, а также их неописуемая красота – результат этого процесса.

Плавно, словно читая по книжке, мой брат попытался разгадать тайну Золотой принцессы.

И в этот раз он, похоже, с ходу попал в цель.

Лорд Байрон, выражение лица которого помрачнело после первых же слов моего брата и становилось лишь ещё мрачнее, похоже, был тому достаточным доказательством.

-   Однако, увидев Башни Солнца и Луны воочию, я был поистине впечатлён. Создавая Золотую принцессу, вы уместили движение планеты в человеческое тело. Определённо, соотношение между микрокосмом и макрокосмом является одним из основных принципов магии, но вместо того, чтобы воплотить это в своём жилом пространстве, Вы внедрили движение планеты напрямую в человеческую жизнь.

Эта идея выдвигается довольно часто, но при этом тех, кому на самом деле удалось этого добиться, исчезающе мало.

Полагаю, ваши приёмы пищи, циклы сна и даже посещения уборных имеют строгие временные рамки. Как написал однажды один немец, «человек есть то, что он ест». То, что вы помещаете в своё тело и что определяет его структуру. Например, один император в попытке достичь бессмертия пил ртуть. На самом деле это не так уж неправильно, но при попытке усвоить ртуть телом, которое не было построено так же, как и звёзды, то она просто стала бы ядом. Изельма это понимали, и поэтому ваша еда, образ жизни, окружение - всё в вашей семье было создано с целью единения с вашими телами. Даже духовные жилы в здешней земле такие же. Как и в стилях магии, уникальных для восточных регионов вроде Тибета, поглощение магической энергии из земли, возможно, было для вас ежедневной привычкой.

Солнце и Луна есть силы небес. Еда и образ жизни – силы земли. Короче говоря, Золотую и Серебряную принцесс лучше будет описать как манифестации самой земли. Вдобавок, если ваш род продолжал придерживаться этого поведения в течение многих поколений, тогда…

-  Хватит! – прервал его внезапный крик.

Лорд Байрон смотрел на моего брата с очевидной враждебностью.

И его можно было понять. Когда прямо у тебя на глазах кто-то досконально раскладывает по полочкам твою собственную магию, ты чувствуешь, будто опустошают саму твою душу. Более того, когда это делается на глазах такого количество первоклассных магов. Пусть даже скопировать твою магию не так-то легко, шансы того, что твои тщательно скрываемые тайны кто-нибудь украдёт, довольно высоки.

Торговые секреты и патенты магов внутри каждой фракции были сродни самой жизни для тех магов, которые ими обладали.

-  Да, закончим на этом, - не моргнув глазом, кивнул мой брат.

Тяжёлое молчание было подобно скоплению тёмных туч. Лорд Байрон продолжал пристально смотреть на моего брата, словно мстительный дух, словно тот прямо на его глазах только что украл все заветные реликвии его семьи.

-  Вот как. Значит, это пресловутый Лорд Эль-Меллой, - умудрился наконец-то выдавить из себя Лорд Байрон.

-   «Второй», с Вашего позволения. Я не очень-то достоин носить изначальное

имя.

Лорд Байрон кивнул в ответ с горькой улыбкой. Увидев это, мой брат низко

поклонился.

-        Поэтому я хотел бы воспользоваться Вашей несравненной щедростью и попросить разрешение начать моё расследование.

-  Очень хорошо, - неохотно согласился Лорд Байрон.

Отказ лишь подтолкнул бы его к продолжению недавнего разъяснения. Игла, которую мой брат так мастерски вонзил в сложившуюся ситуацию, начисто лишила Лорда Байрона какого-либо выбора.

Лорд Байрон задумался на несколько секунд, втирая своей туфлей лесные сорняки в землю, и вновь заговорил:

-   Однако я, разумеется, буду вынужден ограничить Вас по времени. Мы ни за что не можем оставить сложившуюся ситуацию неразрешённой даже на несколько дней. Да, я не буду препятствовать Вашему расследованию вплоть до завтрашней ночи.

-  Я Вас понял.

-  Это действительно приемлемо, мой уважаемый брат? – попыталась я хотя бы на секунду привлечь к себе его внимание, но он лишь предупреждающе взглянул на меня и вновь повернулся к Лорду Байрону.

Посреди этой густой атмосферы леса моё обоняние тронул запах ржавого железа.

Разумеется, это была всего лишь иллюзия. Но даже зная это, при виде противостояния моего брата и Лорда Байрона я начала ощущать это ещё сильнее. Если бы эту атмосферу можно было преобразовать в магическую энергию и пустить в дело, то её несомненно хватило бы, чтобы напитать магию в любом количестве. И уж точно хватило бы, чтобы уничтожить любого из этих двух.

Кто из этих магов был сильнее в данной ситуации, было решено давным- давно. Но несмотря на это, взгляд слабого не дрогнул.

-   Тц, - тихо щёлкнул языком Лорд Байрон. Его взгляд метнулся к Триммау, которая по-прежнему стояла неподвижно на берегу родника.

-    И ещё одно. Мы не вернём Вашу Объёмную ртуть. В конце концов, есть вероятность, что она является орудием убийства.

-  Действительно. Возражений нет, - и вновь мой брат просто кивнул. Однако при этом он извлёк из кармана пальто лист бумаги и продолжил:

-  Взамен я попрошу Вас подписать официальный договор об опеке.

-      Хе-хе-хе. Когда магия – не вариант, с Вами шутки плохи, - горько усмехнувшись, произнесла Инорай.

Даже помимо свитков с гейсом есть бесчисленное множество способов заключить сделку между магами более гладко. Но, учитывая способности моего брата, попытка наложить подобного рода заклинания была бы самоубийственной. И поэтому метод, который он избрал – договор об опеке – являлся ужасно примитивным.

С выражением раздражения на лице Лорд Байрон вернул подписанную бумагу и пошёл прочь из леса. Стоявшая рядом горничная нехотя последовала за ним.

После чего…

-  Знатное было представление, Лорд Эль-Меллой II. Хорошего Вам дня.

Инорай вновь коснулась ладонью сумки на бедре, и оттуда хлынул песок, который подхватил обездвиженную Триммау.

В принципе это была такая же магия, которой являлась сама Триммау, но даже если песок был катализатором, аналогичным ртути, вероятность того, что этот Тайный знак находился на одном уровне с моим, практически равнялась нулю. Скорее, учитывая его непомерную цену и навык, необходимый для того, что так с ним управляться, это была всего лишь демонстрация её позиции главы одной из трёх великих семей.

Пока они не пропали из виду, я только и делала, что изо всех сил старалась не рухнуть на землю. У меня было такое чувство, что в противном случае я попросту не

смогла бы снова подняться на ноги. Но что более важно, я определённо не хотела показывать эту свою сторону человеку, который только что появился.

-  Надо же. Твоё появление иначе как быстрым и зрелищным не назовёшь, да? – я задержала на нём слегка неодобрительный взгляд. Честно, раздражение на то, что он только что сделал, было даже сильнее облегчения, которое я чувствовала. – Вот так вот взять и раскрыть чужую магию… Я даже не уверена, что это было осознанно.

-  Я не так уж часто делаю это случайно, - вечная морщинка между его бровями стала слегка глубже, словно он был всерьёз этим встревожен.

После его обмена любезностями с Лордом Байроном в эти слова слабо верилось. Для того, кто не терпел жестокость, он был до ужаса жесток. К слову, он эгоистично украл реликвию его предшественника для Четвёртой Войны за Святой Грааль.

-  Как я и думала. Совершенно неосознанно.

-  Этот раз не считается, - ответил он, отведя взгляд. Ого, это была совершенно новая реакция. Похоже, я ещё не везде покопалась. Человек полон сюрпризов, даже если знаешь его уже десять лет.

-   Ладно, спишу это на то, что ты слишком ревностно стремишься защитить свою младшую сестру. Да, по крайней мере, за это я тебе благодарна.

-      И почему твоя благодарность всегда звучит после таких вот слов? Неудивительно, что у тебя нет друзей.

-  Эй, мои отношения с людьми тебя не касаются, спасибо большое!

-  Пускай и не по крови, но я твой старший брат и несу за тебя какую-никакую ответственность. То, что у тебя буквально ноль друзей, действительно не идёт тебе на пользу.

-    Ты точно хочешь об этом поговорить?.. Дорогой мой брат, полагаю, этот клинок можно довольно-таки легко обратить против тебя самого.

-  Хм.

-   О, прошу прощения, я совсем забыла. У тебя ведь есть замечательный друг, да? Не думала даже, что ты доверишь кому-то самое важное, что у тебя есть.

-  Вот это сейчас совсем не к месту!

-  Учитель…

Наконец-то избавившись от недавнего подавляющего напряжения, мы плавно перешли к нашим обычным рутинным перепалкам. Однако Грэй быстро избавила нас от этого.

-  Кто-то идёт.

Мы быстро повернулись к теням среди деревьев, которые привлекли внимание Грэй.

Вместо тех, кто нагрянул сюда ранее, нашему взору предстала женщина с тёмно-алыми волосами.

-   Ну надо же. Я так спешила сюда, чтобы посмотреть, и… какой интересный гость к нам пожаловал.

Увидев её, мой брат выпучил глаза.

-   Вы… - долго и пристально вглядываясь в её черты, он пробормотал, будто запыхавшись: - …совсем не изменились.

-  Эй, и это первое, что Вы можете мне сказать? Прошу, перестаньте, пока я не захотела Вас убить, Лорд, - с явной свирепостью ответила Токо.

После этих слов женщина извлекла из кармана очки. Надев их, она мягко улыбнулась.

-   Приятно познакомиться, Лорд Эль-Меллой II. Для меня это огромная честь.

Полагаю, достаточно будет сказать, что я – Аозаки.

-  Аозаки Токо…

В разговоре между моим братом и Токо я смогла уловить скрытое послание.

Я не думала об этом раньше, но дело было в её возрасте. Я точно не помнила, но Токо повысили до Гранда, по меньшей мере, пару десятилетий назад. И несмотря на это, у неё однозначно была внешность женщины от двадцати до тридцати лет.

Пожалуйста, не поймите меня неправильно.

Она явно не пряталась за фальшивой внешностью. Конечно, в магии существовало множество способов замедлить старение. Можно было даже сказать, что вечная жизнь была движущей силой, стоящей за развитием магии в целом. Но её внешность даже близко не была на этом уровне.

Она никак, абсолютно никак не изменилась со времён своей молодости.

И не только лицо. Всё её тело казалось совершенно неизменным. Да, это было всего лишь впечатление. Но такое первое впечатление грозило породить самые разные выводы.

Разумеется, были и те, кто сделал бы из этого совершенно противоположные заключения…

-   Лорд Байрон всё мне объяснил, когда я пересеклась с ним по пути сюда, - плавно изменила тему Токо. – Значит, Вы берётесь за это расследование?

-    Да, так я и намерен поступить. Может, я и бесталанный, но постараюсь приложить все усилия.

-  Ах да. Это вызывающее поведение так похоже на Лорда Эль-Меллоя.

-  Кажется, это наша с Вами первая встреча.

-   А, я не про Вас. У меня были кое-какие дела с Вашим предшественником.

Видите ли, я сделала для него протез руки давным-давно.

Грэй изменилась в лице.

-  Это было… во время Четвёртой Войны за Святой Грааль…

-  Значит, ты уже знаешь? - на мгновение удивившись, произнесла Токо, на что Грэй сдавленно ответила:

-  Вы тоже были вовлечены в ту войну?

-     А, нет, прошу, не пойми неправильно. Я вовсе не участвовала в войне напрямую. Как он уже сказал, сегодня я впервые встретилась с нынешним Эль- Меллоем лицом к лицу. Впрочем, однажды он заплатил мне за работу.

-  Вот как.

Мой брат прочистил горло – глухой звук в пустом лесу.

-  Я слышал, что Ваше назначение на Печать приостановили.

Как и ожидалось, мой брат слышал об изменении статуса Токо. Что ж, он был частью руководства Часовой башни, и то, что он был в курсе новостей об одном из немногих нынешних Грандов, не было чем-то удивительным.

Токо же в свою очередь ответила равнодушной улыбкой.

Вы

-     На какое-то время Часовая башня и я пришли к соглашению. Интересно,

сколько лет оно продержится?

Она произнесла эти слова так, словно это её никоим образом не касалось.

В её глазах назначение на Печать, предмет страха и почитания для множества магов во всём мире, было не более чем скучной новостью. Была ли это точка зрения того, кто достиг вершины, истинного Гранда? Или же это был её уникальный взгляд на вещи?

-   Как бы то ни было, я рада, что у меня появилась возможность встретиться с Вами. У меня на Вас большие надежды, Лорд Эль-Меллой II.

Помахав рукой, Токо улыбнулась и оставила нас.

2

-  В этот раз уж точно.

Как только все прочие ушли, мой брат приступил к осмотру тела.

Удивительно, но присутствие трупа его никак не смутило. По крайней мере, в том, что касалось осмотра, он казался очень даже собранным. То, что маг никогда не чурался сражений, угрожающих его жизни, вовсе не означало, что он обязательно должен был комфортно чувствовать себя рядом с мёртвыми телами.

И поэтому, если задуматься над тем, где же он научился переступать через врождённый человеческий страх перед мертвецами… то напрашивался, разумеется, лишь один ответ. Этот мужчина и вправду не мог отпустить от себя ту Войну за Святой Грааль.

Вытащив тело из родника, он положил его на землю и начал изучать раны.

-  Причина смерти… один удар в сердце, значит? – тихо пробормотал он.

Какой бы могущественной Магической меткой ты ни обладал, если твоё сердце уничтожили, это конец. Эта горничная, может, и была в какой-то мере знакома с магией, но это ей явно мало чем помогло. Насчёт преступника же мы могли с уверенностью сказать, что он совершенно не стеснялся в своём намерении убить.

-  А это что? – он извлёк из-под её одежд какое-то украшение.

Ожерелье. Шнурок, обвязанный вокруг сломанного камня. На самом камне был вырезан узор, похожий на вихрь, указывавший на то, что он, скорее всего, имел какое-то отношение к магии.

-    Похоже на кельтский защитный амулет. К сожалению, он, судя по всему, ничем ей не помог.

С выражением боли, на секунду промелькнувшем на его лице, он закрыл умершей глаза.

-  Устроим ей похороны завтра.

И после этого мы вернулись в башню, чтобы он смог осмотреть тело Золотой принцессы.

Как мы и просили, место преступления оставили нетронутым. Впервые увидев красоту Золотой принцессы, пускай и посмертную, мой брат сглотнул. Осмотрев комнату, мы вновь вернулись на открытый воздух.

Далее он изучил поле, откуда открывался вид на обе башни. Чувствуя на своей коже тёплый ветерок, он нашёл камень подходящего размера и сел на него, словно говоря, что, мол, хватит с него ходьбы на сегодня.

Пробормотав что-то о том, что мы не могли обсуждать важные вещи в жилище другого мага, мой брат решил, что в башнях мы оставаться не могли. На территории старой семьи магов даже самый мельчайший камешек находился под пристальным присмотром и контролем, но это было всё равно гораздо лучше, чем находиться непосредственно в их мастерской.

Сидя на камне, он вскоре повесил голову и потёр ладонью лицо.

-   Я честно думал, что мне конец, - сказал он, словно выплюнув это из глубин желудка.

-  А нельзя без этой вот слабости в голосе после такого быстрого осмотра?

-  Минувшей ночью я почти не спал, знаешь ли. В поезде уснуть я не смог, а от станции Уиндермир я чуть ли не бежал галопом, чтобы добраться сюда. А теперь ещё один осмотр за другим! Прошу, может, признаешь, что я тут надрываюсь вообще-то?!

На секунду я задумалась над тем, насколько присуще было Лорду Часовой башни жаловаться, словно неоперившийся офисный планктон. Впрочем, я не уверена, что любая уважающая себя компания примет на работу того, кто говорит слова вроде «пожалуйста, признайте мои усилия».

Как если бы ему нужно было отогнать головную боль, мой брат достал из кармана сигару. Отрезав кончик ножом, он сунул её в рот, запалил и сделал глубокий вдох.

-  А теперь посмотрим, удастся ли нам разобраться в этой ситуации, - сказал он, выдохнув облако табачного дыма.

-  Ты про случившееся? Я же изложила тебе суть в своём сообщении.

-     Нет, я хочу понять то, как именно принцессам удалось стать такими красивыми.

Услышав это, я невольно нахмурилась.

-    Так, минуточку. Уважаемый брат, разве ты здесь не за тем, чтобы найти убийцу и спасти свою младшую сестру?

-  Учитель… - даже в тоне Грэй чувствовался укор.

-  Да подождите вы, это важно. Для расследования.

-  Серьёзно?..

Удивительно, но надавить на него решила именно Грэй. Несомненно, причина была в том, что этот человек имел особую склонность к тому, чтобы увлекаться необязательными деталями, когда дело касалось магов. В сравнении с его внушительной нехваткой таланта к самой магии эту его особенность действительно можно было назвать характерной для мага.

-  Ладно, пока что поверю тебе на слово, - сказала я. – И что же именно в магии принцесс тебя заинтересовало?

-   Постой, если эта тема тебе так неинтересна, то я начну волноваться. Разве желание стать красивее не является сокровенным практически для всех женщин?

-  Видимо, не для меня.

Услышав мой честный ответ, он тяжело вздохнул.

-    Ты либо обманываешь себя, либо ведёшь слишком суровую жизнь. Даже среди актрис в Голливуде есть огромное количество тех, кто хочет воспользоваться услугами пластической хирургии. Способов много, в особенности на сегодняшний день. Есть даже такие, где не нужен скальпель.

-  Правда?.. – робко произнесла Грэй.

Ну надо же. Чего я точно не ожидала, так это того, что она встрянет именно здесь. При этом сложно было не заметить нотку уныния в её голосе. Пока я мысленно делала пометку для себя раздобыть ей немного косметики по возвращении в Часовую башню, мой брат кивнул.

-    В конце концов, изначально макияж был магией, - сказал он, поглаживая себя по щекам.

-     Судя по всему, самая первая косметика существовала ещё до того, как человечество стало таким, каким мы его знаем сегодня – то есть десятки тысяч лет

назад. Боясь того, что какие-нибудь насекомые, демоны или злые духи могут проникнуть в тела людей через глаза, нос, уши или рот, они окрашивали себя в блестящие цвета. Даже сегодня можно найти культуры, в которых это сохранилось, от племён в глубинах Новой Гвинеи до дождевых лесов Амазонки. Помимо красок, отгоняющих злых духов, была также косметика, предназначенная для привлечения доброжелательных духов и богов. Нечто подобное по сей день практикуют медиумы.

Изначально косметикой отгоняли духов и насекомых, но во времена Древнего Египта всё кардинально изменилось. Знаменитый пример – принцесса Нефертити, жившая в XIV веке до нашей эры. Она размалывала лазурит в пудру и использовала как подводку для глаз. Разумеется, во множестве случаев применялись материалы, которые были довольно токсичными, но, похоже, красота, которую они несли с собой, была важнее этого. Факт, того что подобную косметику продолжали использовать во всём мире в течение долгого времени, даже когда знания о её токсичности распространялись среди людей, многое говорит о значимости, которую приписывали красоте даже тогда.

Мой брат всё говорил и говорил, и мне невольно начало казаться, что он с каждой секундой становился всё страннее. Причудливое чувство от нахождения рядом с человеком, который выглядел так, будто ему было абсолютно наплевать на внешность женщин, но при этом читал лекцию об истории косметики, было сложно стряхнуть с себя.

Видимо, он и сам это понимал, потому что прочистил горло, прежде чем продолжить.

-   Если учитывать пластические операции с использованием ножей, то самые старые техники можно проследить вплоть до древней Индии. В те времена существовала практика наказания через отрезание носа, но существовали также и техники по пересадке кожи на другие места с целью улучшить форму лица. Ещё были техники по прокалыванию и удлинению мочек ушей. Всё это описано в

«Сушрута-самхита», медицинском трактате тех лет. Впрочем, стремление к красоте, которое нам здесь явили Изельма, стоит гораздо выше примеров, которые можно найти в истории. Если верить записям, одни лишь их исследования в этом месте превосходят десять поколений работы – другими словами, отрезок времени, исчисляемый столетиями.

На этом речь моего брата ненадолго прекратилась.

Словно говоря, что продолжения в ближайшее время не планируется, он медленно перевёл свой взгляд на меня. Его намерения были столь очевидны, что я даже фыркнула.

-    Я смотрю, ты, как всегда, многословен. Но если вкратце, то ты хочешь сказать, что за плодами, которые так внезапно принесли их исследования после стольких лет, кроется какой-то подвох. Я права?

-  Именно, - кивнул он.

Мой брат медленно покрутил пальцем в воздухе. Привычка, которую он привёз с собой из класса. Удерживая сигару двумя пальцами, он продолжил:

-     В связи с этим начало возникать множество странных слухов. По всей видимости, в прошлом месяце Изельма завладели неким важным сокровищем.

-  Сокровищем?

Увидев, как я нахмурилась, он пожал плечами.

-   Видимо, приобрели на аукционе чёрного рынка, поэтому подробностей я не знаю. Это было нечто такое, на что положило глаз множество магов, однако Изельма, судя по всему, сосредоточили все свои ресурсы на его приобретении.

Услышав эти слова моего брата, Грэй спросила с любопытством в голосе:

-  Семья Изельма настолько богата?

-  Нет. По крайней мере, насколько мне известно, - ответил он.

Поэтому вряд ли кто-нибудь удивится, если выяснится, что Изельма вогнали себя в крупный долг ради этой покупки. Магия сама по себе была затратной профессией. Красивые слова вроде «равноценного обмена» были лишь показухой. На деле же для производства одного грамма золота необходимого было потратить целую кучу этого самого золота. Такова была природа магии.

В конце концов, существовали вещи, которые можно было получить лишь с помощью таких расточительных расходов.

-    Кстати говоря, мы ведь уже слышали похожую историю, не так ли? Про талисман, который ему так сильно хочется заполучить, - я решила оставить в стороне тот факт, что под «ним» в данном случае подразумевался самопровозглашённый шпион.

Мик Градзилье. Человек, который как бы невзначай попросил нашей помощи в уничтожении семьи Изельма. Просьба была такой странной, что я даже вроде как забыла про неё, но она подтверждала то, что сокровище существовало на самом деле.

-     Вот как. Значит, ты хочешь сказать, что это сокровище, должно быть, использовали для того, чтобы завершить Золотую принцессу?

-   …Ну, по крайней мере, так я поначалу подумал, - как-то сбивчиво произнёс он и поскрёб пальцами голову. – Но временные рамки не совпадают, как ни посмотри.

-  Временные рамки?

-  Да. Как я уже говорил, заклинание для принцесс вращалось вокруг Солнца и Луны. Короче говоря, каким бы сокровищем они ни завладели, им всё равно нужно было дождаться правильного времени… но Луна двигалась не так, как нужно. Конечно, будь дело только в ней, они бы могли просто подождать, пока она не окажется в нужном положении. Но, поскольку в уравнении присутствует и Солнце, всё не так-то просто.

Слушая всё это, я наконец-то кое-что поняла.

-  Вот как. Будучи моим братом, ты всё-таки не очень-то жалуешь других.

-  Что Вы имеете в виду?

Увидев, что Грэй это тоже смутило, я с горькой улыбкой продолжила:

-  То небольшое представление перед Лордом Байроном, раскрывающее магию, которая стоит за созданием принцесс, ты устроил лишь затем, чтобы определить наверняка, основано ли всё на Солнце и Луне, да?

-    А-а-а, - глаза девушки в капюшоне широко распахнулись, словно у неё в голове наконец что-то щёлкнуло.

-    Мне даже было несколько сложно поверить в то, что всё то возбуждение была лишь притворством. Ну надо же, ты неплохо так освоился в Часовой башне, да?

-   Маги, чтобы их не раскусили другие маги, зачастую намеренно дают вещам вводящие в заблуждение названия. В данном случае должно быть что-нибудь близкое по смыслу, иначе потеряется сила символизма.

-      Прошу простить меня за то, что я так сильно наслаждаюсь твоими невнятными оправданиями. Взамен я постараюсь не донимать тебя больше по этой теме.

-  Впрочем, учитывая здешний пейзаж, сомнения на самом деле были излишни.

-  Хм? В смысле?

Услышав мой вопрос, он посмотрел на меня и нахмурился, словно говоря, что такие плохо соображающие ученики, как я, его вконец доконали.

-  Вот давай без этого. Если ты что-то осознал, то уж младшей-то сестре можно сказать?

-  Хватит переключаться между ученицей и сестрой, чтобы удовлетворять свои прихоти. Как бы то ни было, взгляни на те две башни.

Послушавшись, я повернулась в сторону башен. Как и в день нашего прибытия, причудливо нависающие над землёй башни напоминали мне гнездо муравьиного льва. Отсюда было хорошо видно, как под солнечными лучами они отбрасывали длинные тени.

«Хм? Тени?»

Стоило мне обратить на это внимание, как я поняла, что именно мой брат пытался сказать.

-  А-а!

-   Мисс Райнес? – озадаченно произнесла Грэй, когда я схватилась руками за голову. Как от меня это ускользнуло? Я даже не могла злиться на брата за то, что он ткнул меня в это носом.

Вытащив сигару изо рта, он выдохнул облако дыма и произнёс:

-   Это солнечные и лунные часы. Впрочем, учитывая масштабы строений, не заметить это вполне нормально.

-  А-а… - отреагировала на его слова Грэй протяжным кивком.

Башня Солнца на самом деле была огромными солнечными часами. Её странный наклон показался мне подозрительным, но я совсем не придала этому значения.

-  А лунные часы…

-  Короче говоря, то же самое, что и солнечные. Но лунные часы работают лишь в полнолуние. Вдобавок к этому, башням не хватает наклона, но, наверное, они компенсировали это изменением изгиба рельефа, где проходит часовая стрелка. Теперь понимаешь, моя дорогая?

-   Да. Не может быть, чтобы такие масштабные постройки не были связаны с магией Изельма… и самими принцессами, - ответила я, повесив голову.

Я чувствовала себя полным ничтожеством. Тому, что от меня ускользнуло нечто настолько большое, не было никакого оправдания.

-   Значит, когда ты сказал, что формулы для Солнца и Луны не совпадали, ты говорил об этих часах.

-   Верно. Лунные часы, разумеется, будут точны лишь раз в месяц, но даже у солнечных часов есть аналогичный уровень погрешности. Земля вращается вокруг Солнца по эллиптической орбите, поэтому необходимости расчёта более точного

солнечного времени становится сложно избежать. Поэтому те, кто использует заклинания, так или иначе связанные с движениями Солнца и Луны, склонны полагаться на точное солнечное время, поскольку оно совпадает с полнолунием… но с учётом использования недавно приобретённого сокровища время попросту не сходится.

-  Время?

-       Да. В действительности, если ты используешь заклинания, которые учитывают движения Солнца и Луны, то самое лучше время для этого – солнечное затмение точно в полдень. Разумеется, это потому, что Солнце и Луна находятся в одном и том же месте. Следующим лучшим временем после этого будет полдень, когда луна полная. Это вариант, создающий прямую линию через Солнце, Землю и Луну. Технически в астрологии это дурной знак, но в других областях магии такие условия считаются благоприятными.

Взяв в руки валявшуюся рядом палочку, он начал рисовать на земле окружность и узор.

Я невольно находила забавным тот факт, что преподавательские привычки моего брата не оставили его даже в таких обстоятельствах, но когда увидела то, что он рисовал, то удивлённо моргнула.

-  Что, гороскоп?

Да, по сути это была карта небесных тел.

Даже те, кто не имел никакого отношения к магам, могли довольно часто увидеть это во всяких журналах, посвящённых гаданию. Мой брат продолжал вырисовывать карту, включая расположения планет и созвездий.

Анимусфиа

-       Верно. Совсем   не   обязательно   обучаться   на факультете небесных тел ,

поскольку это совершенно базовый уровень. Как бы то ни было, при таком варианте у тебя есть по меньшей мере одна возможность в месяц, но это время считается

«вторым лучшим» не без причины. Помимо того, что это попросту дурной знак, тебе также приходится иметь дело с интерференцией от расположения других планет. Фундаментальные моменты – когда Солнце и Луна расположены либо в одном месте, либо друг напротив друга, но соответствующие планеты также должны быть в тригоне. В данном случае, поскольку их магия связана с принцессами, Сатурн – планета, отвечающая за искусство и созидание – должна находиться в пределах ста двадцати градусов. А учитывая расположение планет в минувшем месяце, это невозможно. Ах да, мы работаем с классическими параметрами, поэтому Нептун и Плутон в расчёт не берутся.

Подписав планеты, он указал расположение Сатурна в ста двадцати градусах от линии, пролегавшей сквозь Солнце и Луну.

-    Вот как… значит, полной луны в полдень недостаточно для того, чтобы создать идеальные условия. Если подумать, то что-то такое, кажется, было на моих занятиях в Часовой башне.

-   Это жизненно-важная информация, если ты используешь магию с участием небесных тел. Впрочем, если конкретно Солнце и Луна тебе не интересны, то о дне и времени можно не беспокоиться.

Подумав немного, я снова произнесла:

-      То есть сокровище могли и не использовать при создании Золотой принцессы?

-  Весьма вероятно.

Бормоча что-то под нос, мой брат начал постукивать пальцем по виску. Он обдумывал свои личные теории чуточку женственным образом… Если в двух словах, то, будучи тем, кто привык к бедности, он никогда не хотел, чтобы какая-нибудь из его гипотез была потрачена впустую. И поэтому в своих набросках он был склонен развивать свои идеи настолько, насколько это было возможно. Он был человеком, между предпочтениями и талантами которого, к сожалению, почти не было ничего общего.

После нескольких секунд раздумий…

-  И опять же тот факт, что Аозаки Токо здесь, полностью меняет направление мыслей, которого нам нужно придерживаться.

Последовавший вслед за этим вздох был ещё мрачнее прежнего.

В некотором смысле её присутствие здесь было гораздо более важной загадкой, чем поиски преступника, совершившего эти убийства. Похоже, что, несмотря на молчание, он довольно-таки ясно воспринял мои чувства.

-  Похоже, что ты подумала об этом, моя дорогая.

-       Да, разумеется, я понимаю, - кивнула я, позволив разочарованию просочиться в мой голос.

-  Погибшая Золотая принцесса вообще была настоящей?

С тех самых пор, как Гранд по имени Аозаки Токо раскрыла своё присутствие, этот вопрос остервенело скребся где-то на задворках моего разума.

Мой брат развил мысль, заложенную в мой вопрос:

-     Более того, ты не задумывалась над тем, что одна из двух принцесс изначально могла быть марионеткой?

-  А? – невольно вырвалось у ошарашенной Грэй.

Словно весь её мир обратился в пепел, она переводила взгляд с меня на моего брата и обратно.

-  Марионетка… но Золотая принцесса, которую мы видели, была человеком…

-  Верно. Человеком и никем другим. Но, когда появляется Аозаки Токо, нужно отбросить все предубеждения, - сказав это, я подняла два пальца. – Услуги, которые она оказывает Часовой башне, весьма разнообразны, но именно две вещи принесли ей особую известность.

Да, две. Я выразилась довольно-таки пренебрежительно, когда сказала, что она была знаменита благодаря им, но в Часовой башне, где собирались элитные маги со всего мира, едва ли можно было найти исследования, которые заслуживали стороннего внимания. На базовом уровне магия представляла собой дисциплину, сосредоточенную на прошлом, однако крайне индивидуалистическая природа магов означала то, что у них было не так уж много времени думать о чьих-то ещё исследованиях, кроме своих. И поэтому, чтобы привлечь к себе внимание

окружающих, нужно было быть достаточно могущественным, чтобы полностью затмить собственные исследования этих самых окружающих.

Для магов, которые провели в Часовой башне значительное количество времени, их личные цели и принципы в общем-то и были тем, что привело их в какую-нибудь из давнишних фракций. Говоря в широком смысле, то Часовая башня представляла собой самое лучшее окружение, о котором только мог мечтать обучающийся маг, но если ты поистине стремишься к сотрудничеству в поисках самых глубинных и тёмных таинств, то присмотреться к секретам уже устоявшихся фракций – вполне неплохое начало.

Однако, если   верить   моим   источникам,   опробовав   несколько   классов

Вальюэ

факультета созидания, она в итоге так и не присоединилась ни к одной фракции.

Как бы то ни было, её работа заключалась в…

-  Первая – восстановление основополагающих рун, которые пришли в упадок, - сказала я, загнув один палец. – Сама по себе магия рун весьма популярна, и довольно много магов используют их и изучают уже довольно давно. Однако большинство рун затерялось в веках. Несмотря на это, ей удалось восстановить большую часть этих потерянных рун. Если верить слухам, помимо восстановления двадцати четырёх рун футарка, который используется как основа, она также умудрилась разобрать несколько первобытных рун, которые предположительно были утеряны ещё в Эпоху богов. Права на первые были распроданы по всей Часовой башне, а на последние – запечатаны сохранности ради на тот случай, если её назначение на Печать будет приведено в исполнение.

Часовая башня и вправду не мелочилась.

Сравнительно полезные или низкоуровневые формулы регулировались с помощью патентов, но заклинания высокого уровня – которые могли стать опорой для целой фракции – запечатывались в сокровищнице под предлогом пристального присмотра за запретными магическими изысканиями. Увидят ли когда-нибудь эти знания свет? Суждено ли им попасть в чьи-нибудь руки? Что же касалось рун, то их оригиналы предположительно хранились в Обществе Туле, но мне казалось, что они были рады прибрать их к рукам, пока магическая основа рун не исчезла окончательно. У магов поистине была изумительная склонность держаться за свои секреты.

-    Вторая – несравненные навыки создания марионеток, - загнула я второй палец.

-   А разве… - отозвалась Грэй, наклонив голову вбок, - …концепция имитации человека не?..

Разумеется, я подумала о том же, когда автоматон напал на нас.

-     Да. Обстоятельства немного не такие, как в случае с магией рун, но концепция имитации человека явно пребывает в упадке. Что означает, что ей удалось как-то оживить два вида магии, которые считались исчезнувшими.

Грэй не проронила ни слова, но я всё равно кивнула.

Именно. Это было нелепо. Возвращение двух потерянных форм магии из небытия, пускай и не в идеальном виде, больше походило на комедию. Это было сродни воскрешению из мёртвых, богохульству. Да кем она себя возомнила, пытаясь играть в Бога?

Но именно поэтому она и была Грандом.

Абсолютом Часовой башни, стоявшим даже выше Бранда, считавшегося максимально достижимым с точки зрения здравого смысла рангом.

Словно внезапно осознав что-то, Грэй подняла взгляд.

-  Значит, тот автоматон был!..

-   Творением Аозаки Токо. Естественно, любой бы об этом подумал в первую очередь… - я чувствовала, как мой голос начал понижаться.

До сих пор я не очень-то была уверена. Разумеется, среди магов никто больше не мог создать такой автоматон. Если взглянуть на Часовую башню в целом, то… таких умельцев найдётся в лучшем случае один или два.

Однако, если дело было в этом, стала бы она использовать автоматон вот так, для совершения преступления против другого мага? Это было всё равно что оставить свою визитку на месте убийства перед уходом. Она ведь не настолько глупа, да? Или, возможно, она приготовила ещё одну ловушку, чтобы ещё сильнее загнать нас в угол в том случае, если мы попытаемся разоблачить её?

С самого начала никто, похоже, и не намеревался искать настоящего преступника. Возможно, всё это устроили лишь затем, чтобы добраться до меня, члена фракции Бартомелой, но…

-    Но есть и множество других вариантов, - произнёс мой брат, который до этого молча сидел и слушал. – Например, автоматона, созданного ещё до упадка этого искусства, обновили, чтобы он выглядел как новый. По сути, это противоположность попыткам придать чему-то новому старинный вид.

-  А, понятно.

Столь отчётливый и ясный переход к новому ходу мыслей был очень даже в духе моего брата.

Подул ветер, словно насмехаясь над нами. «Только мне известна истина, скрывающаяся за этой тайной».

-  Если следовать этой логике, то мёртвое тело, значит, было творением Токо, а настоящая золотая принцесса всё ещё жива?

-  Похоже на то, не так ли?

-  Тогда каков мотив преступника?

В ответ на простой вопрос Грэй мой брат задумчиво обхватил пальцами подбородок.

-   Сначала я подумал, что всё это – лишь уловка Изельма, призванная нанести удар по нам, но цель не очень-то оправдывает средства. Если их замыслом была атака на Эль-Меллоев, то им нужно было сделать это максимально незаметно, чтобы ничто не указывало на них. Почему? Потому что они слишком увязли в игре. Даже если с нами будет покончено, Бартомелои не станут сидеть сложа руки, завидев слишком очевидную ловушку.

-  А-а... – кивнула я.

Если бы их целью было втянуть Часовую башню в полномасштабную войну, тогда всё было бы иначе, но разница в силе между фракциями Трамбелио и Бартомелой не так уж велика. Дело просто обернулось бы кровавой бойней, из которой никто бы не вышел победителем. Ну, думаю, по крайней мере, Церковь была бы этому рада.

Святая Церковь, склонявшаяся к уничтожению таинств, и Ассоциация магов, стремившаяся их сохранить, были подобны воде и маслу. С самого начала глупо было думать, что организация, существующая для поклонения Господу, и организация, желающая раскрыть природу магии, смогут как-то ужиться вместе.

Согласно моему брату, многие западные формы магии предполагали существование Господа и действовали, исходя из этого, но они рассматривали его лишь как средство для достижения цели. Для тех, кто искренне верил в Бога, это было непростительно.

Когда тема разговора исчерпала себя, между нами на какое-то время воцарилось молчание.

-  Ах да, - внезапно вспомнив кое о чём, я извлекла платок из своего кармана. Или, если говорить точнее, я извлекла то, что было в этот платок завёрнуто.

-  Дорогой мой брат, ты не взглянешь на эту пыль?

Это было то самое вещество, которое я обнаружила на месте убийства Золотой принцессы. Я знала, что в нём было некое количество магической энергии, но помимо этого не смогла узнать ничего более.

-     Хм-м… подожди минуту… - мой брат извлёк увеличительную лупу из небольшой сумки.

Алхимик. Или, скорее, следователь полиции из эпохи столетней давности. Именно такое впечатление он производил, но это почему-то было ему к лицу. Он был из тех, кто попросту не мог ужиться с магами из Часовой башни.

-  Это какой-то пепел?

-   Я тоже так подумала, но кроме этого мне ничего не известно, - пожала я плечами, но мой брат этого не заметил. Какое-то время он завороженно смотрел на пепел. Изучив его через увеличительную лупу, он убрал её и посмотрел на вещество невооружённым глазом. Затем взял щепотку и отправил в рот.

-  Эй! Ты спятил?!

Не ответив, мой брат покатал пепел во рту, прежде чем сплюнуть его на ладонь. Он вновь пристально изучил его и прошептал:

-  А-а, кажется, я знаю, что это.

-  Правда? А я уж подумала, что твоя предыдущая жизнь в шкуре собаки дала о себе знать.

-   Довольно по-восточному мыслишь, если речь о реинкарнации. Но… Перро?

Базиле? Или, возможно, Венера Милосская из Древней Греции?

Он склонил голову и принялся бормотать, словно совсем забыв о том, что я стояла рядом.

-  Эй, ты ещё с нами?

-  Пожалуйста, дай мне подумать, - с нотками, похожими на стон, произнёс он.

3

В самой верхней части Башни Луны располагалась мастерская.

Многие маги предпочитали создавать мастерские либо под землёй, либо как можно выше. Разница заключалась в том, что в первом случае они намеревались использовать силу земли, а во втором – небес. В случае с Англией ситуация была особенно уникальна, поскольку сила земли здесь традиционно была очень сильна, вплоть до того, что даже у Часовой башни было изобилие подземных мастерских, но Изельма были исключением.

Ограниченное пространство было переполнено книгами, пробирками, дистилляторами и склянками. К этому хаосу были примешаны даже исключительно

Вальюэ

красивые картины, видимо, для соответствия принципам факультета созидания. В

углу комнаты стоял холст, от которого так сильно разило скипидаром, что создавалось впечатление, будто сам владелец мастерской, Лорд Байрон, имел обыкновение браться за кисть.

Теперь же комната была заполнена резким запахом дыма. Ароматом сепиолитовой трубки.

Несмотря на то, что он уже не делал этого в присутствии других, шанс остановиться на мгновение и насладиться курением трубки был для него редким удовольствием.

Однако сегодня аромат этого особого табака не принёс ему ощущения спокойствия и уюта.

«Вы уместили движение планеты в человеческое тело». Байрон обдумывал эти слова.

Как близко он подобрался? Разумеется, формула принцесс не была в первую

очередь заключена в создании их окружения, но это был первый раз, когда кто-то докопался почти до самой сути с первого взгляда.

Конечно же, пока что его домыслы были не более чем наброском, примерным контуром. Изначальная идея, давшая начало их исследованию, уже не охранялась так уж тщательно, и даже если ему удастся слегка посягнуть на неё, он ни за что не доберётся до той области, которую они сейчас занимали.

Но.

Было в нём что-то, что пробуждало осторожность. Что-то, вызывавшее у Байрона мысль – если позволить ему делать что вздумается, то неизвестно, как далеко он проникнет. Вдобавок это услышали Лорд Вальюэлета и Гранд Аозаки Токо. Обе – гении, которые добиваются результатов. Кто знает, как много им удастся воссоздать из этих слов.

-  Проклятье.

Байрон стиснул зубы и крепко закусил мундштук трубки.

Он не мог избавиться от страха того, что кто-то вторгся на путь, по которому Изельма шли сотни лет. В плане истории даже предыдущая главная семья Эль- Меллой, Арчибальды, не могли сравниться с ними, но тем не менее Изельма попросту не могли вырваться вперёд. «Воссоздание совершенной красоты в

человеческом теле». Избрав этот путь, они начали долгое и безустанное шествие по нему.

Однако в его поколении с нынешней итерацией Золотой и Серебряной принцесс они наконец-то начали подбираться к далёкому идеалу.

«Ещё немного».

Ещё немного, и им удастся его достичь.

То, что слух об этом распространила сама Лорд Вальюэлета, можно было счесть высокой похвалой, не так ли? Не говоря уж о прибытии женщины-Гранда с Дальнего Востока. Даже Гранд не могла позволить себе игнорировать его успехи.

Именно поэтому Лорд Байрон боролся так отчаянно. Он использовал все возможные методы, он даже склонил голову перед той девчонкой, и пусть всего лишь на несколько шагов, но он продвинулся вперёд.

-  И всё же все, все они…

Когда его зубы вновь сомкнулись на мундштуке…

-  Лорд Байрон.

…он услышал своё имя.

-  А, вы пришли.

Повернувшись к входу в мастерскую, он увидел двух мужчин и горничную. Исло Себунан.

Майо Бришисан Клинелл. И Реджина.

-    Учитывая то, что Серебряная принцесса Эстелла всё ещё с нами, потеря Золотой принцессы не критична, - медленно произнёс Байрон.

Это была правда. Удар, нанесённый инцидентом, был поистине тяж1лым, но у них ещё была возможность изменить положение к лучшему. Преследуя свою цель, Изельма при создании Золотой и Серебряной принцесс также учитывали необходимость замены, резервной копии. Потеря одной из них ещё не означала, что всё было кончено.

Всё ещё держа во рту трубку, Байрон обратил своё внимание на мага со сплетёнными в косички волосами.

-  Как бы то ни было, как Ваше платье?

-  Оно… идеально… - едва слышно пробормотал Исло. Его длинные пальцы сжимали иглы и нить.

На западе было полно легенд о ведьмах или богинях, шьющих одежду. Например, сказка о красавице, обречённой ведьмой на смерть от укола пальца о веретено, или история из греческой мифологии о трёх богинях, прядущих, отмеряющих и обрезающих нити судьбы.

Платья, которые он создавал, зиждились на этой традиционной основе. Затем Байрон повернулся ко второму магу.

-  А Ваше лекарство?

-   Моё лека… ой! – словно прикусив язык, он прижал ладонь к губам, прежде чем начать заново: - Моё лекарство также совершенно. Я полностью готов помочь леди Эстелле занять место Серебряной принцессы, как до этого помог леди Диадре.

Эти двое были совершенно незаменимы, когда дело касалось принцесс.

Именно поэтому, несмотря на принадлежность разным фракциям, Байрон по- прежнему приглашал их в свою мастерскую. Они превзошли такую преграду, как

фракционная борьба в Часовой башне, и ради цели Изельма – «создания человека, обладающего абсолютной красотой» - они работали вместе с незапамятных времён.

-  Потеря Калины не станет препятствием для приготовлений, верно?

-  Думаю, да, - ответила Реждина, склонив голову. Скверная атмосфера перетекла в молчание.

-   Очень хорошо, - сказал Байрон. Удар его трости об пол эхом разнёсся по мастерской. – Я не знаю, какие именно ответы этот самозваный детектив обнаружит, но нас это не касается. Стремление к красоте – это всё, что нам осталось. В зависимости от обстоятельств, мы можем просто возложить всю ответственность на Эль-Меллоев. Они многое потеряли после смерти предыдущего главы, но я уверен, что в них ещё осталась какая-то ценность.

Для Эль-Меллоев и их класса «нью-эйджеры» были звездой надежды. Или, по крайней мере, так говорили. Их, конечно, нелегко было превратить в ликвидную валюту, но для такой старой семьи, как Эль-Меллой, права на них могли дать свои плюсы. Какими бы слабыми они ни были, технически Эль-Меллои возглавляли

Норидж

факультет современной магии. В глазах главы семьи Изельма, которая не являлась

частью «дюжины» Часовой башни, это была бесценная добыча.

Вперёд его толкали бурлящие амбиции, засевшие где-то глубоко внутри.

Даже смерть собственной дочери была недостаточной преградой, чтобы остановить его теперь. С самого начала принцессы были не магами, а материалом для экспериментов. Ему ещё нужно было заиметь сына, чтобы передать ему семейную метку, но этот вопрос решится в своё время, в этом он был уверен.

-  Лорд Байрон… - встрял Майо. – Нам действительно не нужно искать убийцу? С его точки зрения это был вполне естественный вопрос.

Даже при наличии замены, коей являлась Серебряная принцесса, даже если так они смогут воспользоваться возможностью и нанести удар по Эль-Меллоям, они не могли позволить убийце Золотой принцессы уйти безнаказанным. Пока инцидент не разрешён, нельзя было позволить себе расслабиться. Быть может, следующей жертвой станут они сами.

Маг, привыкший к сражениям, захотел бы закрыть это дело, но не из справедливости, а из чувства самосохранения. В случае же с Майо и Исло всё было не так. Может, у них в рукавах и были припрятаны какие-нибудь козыри, но они были из тех, кто вряд ли выйдет победителем из ожесточённой битвы. В этом отношении они совершенно отличались от тех магов, что собрались в Замке разделения.

-  Короче говоря, Вы не думаете, что та девчонка, Райнес – настоящий убийца?

-   Н-нет… Я в этом не уверен… - голос Майо дрогнул. Природная робость не позволила ему сказать что-то ещё.

-  Вам двоим не нужно беспокоиться по этому поводу.

-  Но…

-   Я сказал, не нужно, - тотчас же заткнул его Байрон, пресекая тем самым все попытки возразить.

-     Я понял… - низко склонив голову, Майо покинул мастерскую. Исло и Реджина последовали за ним.

Глядя им вслед, Байрон задержал взгляд на двери, которая закрылась за ними, и негромко прошептал:

-  Но, может быть, здесь разыгрывается ещё какой-то трюк…

*

Комната Аозаки Токо располагалась в Башне Луны.

В то время как комнаты остальных гостей находились в Башне Солнца, её разместили здесь, потому что она прибыла задолго до светской встречи. Время от времени её приглашали, чтобы услышать какой-нибудь равнодушный совет по магии, но на самом деле она, скорее, просто здесь гостила.

Возможно, в силу того, что она пробыла здесь так долго, комната начала отражать её вкусы. Старомодный глобус, россыпь глянцевых журналов со сплетнями, перемешанная с текстами по философии и магии, а также куча пружин и жестяных пластин, которые больше походили на мусор и, казалось, валялись повсюду.

А в данный момент на её столе стоял видавший виды кинопроектор.

-     Что и следовало ожидать от Изельма. Использовать антикварную вещь, которой на вид лет сто, несмотря на то, что можно легко достать что поновее, - восхищённо пробормотала она, внимательно изучая аппарат.

В данном случае, разумеется, он обладал магическими свойствами, но её больше интересовала история самого устройства. Самоцвет, который после долгого пребывания во владении разных людей начинал окрашиваться их мыслями, благодаря чему его легко можно было использовать в магии. Так же и инструмент вроде этого, на который были направлены чувства и эмоции множества людей, начинал развивать собственное своеобразное таинство. В то время как чаще всего такое таинство оставалось сокрытым навеки, в некоторых редких случаях оно расцветало ещё сильнее, примером чему служили цукумогами из её родной страны. (Цукумогами – яп. «дух вещи», вещь, как правило, очень старая, которая приобрела душу и индивидуальность.)

-  Интересно, что же ты показывал? Что хочешь показать в будущем? Впрочем, последнему такому на моей памяти всё ещё чего-то не хватало, поэтому я оставила его в Женской академии Рэйен, – произнесла Токо, обращаясь к проектору.

Она скользнула по устройству взглядом прищуренных глаз и пальцами, словно оценивая историю аппарата по его форме. Её рука ещё продолжала двигаться, когда…

-  Да… вот так. Выходи уже скорее, - вновь произнесла она.

В комнате помимо неё никого не было. Несмотря на то, что это большое помещение было завалено её личными вещами, вид фигуры Токо сразу бросался в глаза.

У двери возник некий силуэт.

-   Что, это ты?.. Не думала, что ты объявишься именно сейчас, - сказала Токо, снимая очки.

Для неё эти очки были своего рода переключателем, меняющим её отклик на окружающий мир.

Разумеется, если человек изменит свою точку зрения, то и его реакция также станет другой. Или, по крайней мере, так она считала. Если пытаться воспринимать мир силами только одного человека, то можно упустить множество самых разных вещей.

Если выразиться иначе, то, когда человечество, посмотрев вниз, узнало об атоме или, посмотрев вверх, открыло для себя вселенную, мир, несомненно, стал для них гораздо шире. Разумеется, вокруг того, хорошо это было или плохо, ходили споры. Идея о том, что один лишь переезд из маленькой комнаты в роскошный особняк не гарантировал человеку счастья, была универсальной.

-      Ты не убийца? Ну, это не важно. Меня не очень-то интересует это происшествие. Впрочем, большинство тех, кто здесь присутствует, со мной солидарны, не так ли?

монстрами

Ведь все они были из породы магов , разве нет?

Райнес всё предугадала.

Произошедшее окрестили убийством, но разыскать убийцу никто не стремился. Это, скорее, был непрямой способ ведения войны между противоборствующими фракциями Часовой башни. Преступник, убивший Золотую принцессу и её горничную, был не более чем одной картой в этой игре. Картой важной, да, но не более того без какого-либо неоспоримого доказательства.

Гораздо важнее было то, какие волны породит этот инцидент.

В нынешней ситуации аристократическая фракция, возглавляемая Бартомелоями, и демократическая фракция с Трамбелио во главе были не в ладах друг с другом.

Однако, если произошедшее приведёт к краху Эль-Меллоев, перевес, несомненно, станет в пользу Трамбелио. Удар этот никоим образом не будет смертельным, но его хватит, чтобы оказать значительное влияние на Часовую башню в целом. И как рябь на воде порождает очередную рябь, так и эта игра может привести к полномасштабной войне между магами, и эту вероятность никак нельзя было исключать.

От холодной войны к напряжённой битве.

Разумеется, Лорд Байрон и Лорд Вальюэлета прекрасно это понимали. Причина, по которой они позволили Лорду Эль-Меллою II вмешаться, заключалась в том, что он был гораздо более крупной добычей, чем его сестра. Какой бы знаменитостью он ни стал, когда ответственность за это дело легла на его звание Лорда, ставки взлетели до небес.

Например, была вероятность, что Эль-Меллои могут в итоге переметнуться на сторону фракции Трамбелио.

-    Да и Инорай он тоже нравится. Чёрт, маги никогда не меняются, да? – пробормотала Токо.

Если бы тот, кто знал её прошлую… например, если бы Инорай услышала это, то, наверное, она бы даже обеспокоенно нахмурилась.

монстру

Мол, «какая-то у тебя совсем уж не присущая магу точка зрения в последнее

время», или что-нибудь, вроде этого.

-    Ну и? Тебя пугает то, что он объявился? Да, маг из него так себе, но исследователь он первоклассный… и даже больше, он видит чужую магию насквозь, в этом ему равных нет.

Посетитель бросил в ответ несколько слов.

-     Тебя это действительно так беспокоит? – повернулась Токо, как будто удивившись.

Слова и условия посетителя превзошли все её ожидания.

-   А-а. Не нужно объяснять ситуацию. Этой платы будет более чем достаточно,

- кивнув, ответила Токо.

- Если условия таковы, тогда, похоже, что Лорд Эль-Меллой II – теперь мой

враг.

*

Несмотря на то, что день был в самом разгаре, в лесу царил полумрак.

Это был лес к востоку от Башни Солнца, далеко от места недавнего происшествия.

Из глубин мрака, где зелень и густые заросли боролись за место под солнцем, раздался хриплый голос:

-    Итак, что будешь делать? Ты слышала, как говорил Лорд Эль-Меллой II. Половина уже раскрыта. Такими темпами нельзя будет сказать, что произойдёт завтра.

Пожилая женщина, прислонившаяся к одному из деревьев, ответила ему игривым тоном.

Это была Лорд Вальюэлета.

-  Ну найдёт он убийцу… и что с того?

-    Никто из нас не заинтересован в поимке преступника, - донёсся ответ из другого угла полумрака. - Если говорить логически, то это не более чем одна карта в этой игре.

-    У этой карты могут быть чувства, знаешь ли, - сказала старая женщина, подавив смешок. - Значит, обратимся к нему?

-    Конечно. Мы ведь уже с ним сотрудничаем… - ответил он, потирая очень короткие, почти выбритые волосы. – Ведь он же, в конце концов, мой наниматель.

С удовлетворённой улыбкой самопровозглашённый шпион – Мик Градзилье рассмеялся.

4

Прошло несколько часов.

Солнце почти село, и Тень Башни Солнца вытянулась.

К сожалению, трудно было сказать, что мы пришли к удовлетворительному выводу. Всё, чего мы добились – это заполнили блокнот моего брата теориями и гипотезами, после чего вычеркнули их одну за другой.

-  Вряд ли Солнце в формуле является заменой Гелиосу, это ни к чему не ведёт. С другой стороны, использование Селены или Нанны вместо Луны и применение атрибутов Священного зверя слишком далеко отклоняется от стартовой точки. Башни чересчур велики, оставлять их в качестве поверхностного прикрытия попросту бессмысленно.

-  Учитель?..

-     Нет… Солнце и луна всё-таки не являются частью этого… неужели то сокровище не при чём?

Искренний монолог моего брата всё продолжался. Мысль о том, что это жалкое выражение принадлежало тому же мужчине, который так галантно пришёл мне на помощь и выступил против главы одной из трёх великих семей, была сущей мукой для воображения.

-   Эй, ты опять застрял на этом? Мы вообще уложимся в срок, установленный Лордом Байроном, если ты и дальше будешь вот так ходить кругами?

С самого начала разоблачение тайны и решение инцидента были лишь одной картой в игре. Чтобы снять с меня все подозрения и освободить захваченную Триммау, потребуется гораздо более серьёзный ход. Поэтому-то Лорд Байрон и позволил нам действовать лишь ограниченное время.

И то, что мы буксовали на месте, никак нам не помогало.

-  Да. Что ж. Возможно, будет лучше подождать.

-  Просто подождать?

-    Ну… - пробормотал он. В его голосе чувствовалась ужасающая меланхолия.

Таким он был, когда боролся с очень личной проблемой.

Однако, пока взгляд моего брата блуждал по влажной земле, его лицо слегка сморщилось.

-  О.

Внезапно я ощутила лёгкую боль в глазах. И причина тому тотчас же стала ясна.

От деревьев недалеко от нас по земле начала ползти тень. Да, уже вечерело, но она была не только неестественно длинной, но и падала в совершенно другую сторону, в отличие от той же тени Башни Солнца. Более того, несмотря на то, что тень тянулась по мягко колышущейся траве, это никак не сказывалось на её форме.

Мой брат молча вытащил сигару изо рта.

Он прошептал короткое заклинание, и пламя на её кончике стало сильнее.

Мой брат поднёс сигару к траве, воткнул её в неестественную тень…

-  Ай! Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй!

…и тень завопила.

Из тьмы выскочил светловолосый голубоглазый юноша. Отчаянно пытаясь погасить огонь на пятой точке своих штанов и не переставая вопить, он повернулся к нам.

-  А, меня раскрыли!

-  Что ты здесь делаешь, Флат?..

-  Я наконец-то до вас добрался, профессор! По-японски я бы поздоровался как

«ёрощику». То есть, «прошу любить и жаловать». Пишется иероглифами «вечер»,

«роса», «смерть» и «страдание». Японские приветствия довольно-таки глубоки, отдают буддизмом таким, Вам так не кажется? – энергично произнёс юноша с простодушной невинностью.

Скорее всего, мы только что видели магию иллюзии. Использование теней для сокрытия тела было популярной техникой в Германии. Если, конечно, мне не изменяла память. Я не знала, где он этому научился, но способность воспроизвести увиденную магию из самых разных дисциплин говорила о его значительных навыках.

И затем…

-   Флат!.. – раздался гневный голос со стороны дороги. К нам бежал ещё один юноша с приятными чертами лица, костеря на ходу Флата.

-  Сказал же тебе отправляться вперёд и сказать, что я опоздаю!

-  А, Ле Шьен!

-  Не называй меня так! Простите, что так долго, профессор!

Такой же светловолосый, такой же голубоглазый, вновь прибывший обладал более мужественными и грубыми чертами в отличие от первого юноши. Можно было сказать, что он походил на охотничьего пса. В его пронизывающих глазах проглядывала едва уловимая дикость, а приветливый поклон был сделан с профессиональным изяществом.

Свен Глашайт. Самый старший из обучающихся на факультете современной магии. Вместе с Флатом Эскардосом они были бесподобными учениками.

…но разумеется, это впечатление продержалось лишь пару секунд, и ситуация вновь покатилась под откос.

-  Грэй!

Трясущаяся Грэй подпрыгнула от неожиданности, и Свен тотчас же подскочил к ней, обнюхивая, словно пёс.

-  О Грэй, Грэй, Грэй! Такой сладкий, пепельный, четырёхугольный, этот запах словно захватывает тебя изнутри!

-  П-пожалуйста, хватит!..

Свен как будто не слышал, как Грэй противится, но другой голос отвлёк его от попыток сполна насладиться её запахом.

-  Свен.

-    Д-да!.. – услышав холодный голос моего брата, Свен внезапно стал весь внимание. – П-прошу прощения! Просто я впервые за долгое время оказался к Грэй ближе, чем на двадцать метров, и не смог совладать с собой!

-  Ну вы даёте… - испустив самый тяжёлый вздох за всё время его присутствия здесь, мой брат прикрыл лицо ладонью.

Осознав кое-что, я тоже повернулась к нему.

-     Не ты ли говорил мне, что не станешь использовать своих учеников в подобных делах?

-  Вот что случается, когда перестаёшь присматривать за ними. Я наткнулся на них, когда они убирались в своих комнатах… однако, кажется, я сказал вам сообщить о ваших результатах в сообщении… и не заявляться сюда лично, это я особенно подчеркнул. Всё верно?

-   Но, профессор! Райнес ведь в большой беде, да?! Мы не могли пропустить столь радостное событие!

Радостное событие?.. Что ж, похоже, его ждёт смерть. Ну, после того, как он нам поможет.

-  А я не мог отпустить Флата одного.

В отличие от Флата Свен ответил, как самый настоящий прилежный ученик.

Что ж, забудем про то, что произошло между ним и Грэй минуту назад. Не обращайте внимания на девушку, прячущуюся за моей спиной.

Напряжения как не бывало. Скорее, всё как раз вернулось в норму. Мы находились на территории мага, которого не могли назвать дружелюбным, были под подозрением в убийстве, потеряли Триммау и действовали в условиях ограничения по времени. Но даже несмотря на всё это, в ситуацию каким-то образом проник свежий глоток нормальности.

Скорее всего, это и была та самая «сила», над взращиванием которой в Часовой башне мой брат трудился столько лет. Не знаю, где он этого набрался, но мой брат, который во многом был настоящим магом, явно любил поступать так, как не поступил бы ни один маг. Впрочем, в ответ на это он, наверное, лишь отмахнётся, скажет что-нибудь, вроде «маг всегда дорожит своими учениками».

Когда все немного успокоились, мой брат повернулся к Свену.

-  Как прошло расследование?

-  Вот, держите, - то и дело бросая взгляд на Грэй, он вытащил из кармана кусок бумаги.

-  Вот как… - сказал мой брат, кивая в процессе чтения.

-  Что это? Ключ к изменению нашего плачевного положения?

-  Именно. Впрочем, нам ещё не хватает пары кусочков головоломки. Как бы то ни было, нам придётся сделать наш ход сейчас.

Прижав ладонь к виску, он медленно поднялся на ноги.

Полы его угольно-чёрного пальто колыхались на ветру. Красный шарф развевался за спиной.

Он уверенным шагом направился вперёд в сопровождении его учеников.

-  Ну что, начнём готовиться к предстоящей битве?

5

Изменим место действия н минуту.

Вдалеке от башен-близнецов Изельма, в государственном номере отеля близ Уиндермира.

В поражающей своим великолепием комнате шёл телефонный разговор.

Но мобильный телефон последней модели использовал не человек. Служанка, чья кожа была украшена самыми разными драгоценными камнями, держала устройство перед молодым мужчиной, его владельцем, который говорил равнодушным голосом.

-  Значит, всё идёт своим чередом, Лорд Вальюэлета?

У мужчины был тёмный, загорелый цвет кожи. Светлые волосы опускались до самой груди, а на шее висели прекрасные золотые кольца.

-  Да. Что касается инцидента, Ваше вмешательство совершенно необязательно.

Спустя секунду после этого ответа загорелый молодой мужчина подал знак девушке повесить трубку.

-  Хорошо… - он неспешно сжал ладонь в кулак.

Сам он боялся лишь одного врага – Лорда Вальюэлету. Прочая шваль его не интересовала, но игнорировать главу одной из трёх великих семей он не мог. Эта женщина была опасна как минимум своим многолетним опытом. Более того, преклонные годы также многое говорили и о силе её магии.

Однако теперь она перестала быть для него угрозой. В башнях-близнецах бояться ему уже было нечего. Ввязываться в это глупое расследование убийства тоже не было нужды. Оставалось лишь пойти напролом и взять то, что ему было нужно.

Пора собирать урожай? Если мы хотим победить, то нам, в конце концов, нужен план. Пришло время заставить Изельма пожалеть о том, что они отказались работать с нами.

Окинув взглядом окружавших его служанок, мужчина рассмеялся. В то же время одна из них прошептала ему на ухо:

-  Значит, Вы отправитесь туда лично?

-    Да. Если хочешь сделать что-то правильно, сделай это сам, верно? Я не намерен просто присоединиться к игре, как этот Лорд Эль-Меллой II.

Губы его искривились в ухмылке, и он с гордостью заявил:

-  Ведь это не в стиле Атрама Галиасты, да?

— Думаешь, люди могут расти?

Он спросил это так, будто читал молитву.

На первый взгляд могло показаться, что эта мысль была надменной – что обычному человеку никогда не стать чем-то большим, чем он есть на самом деле. В то время как большинство извлекло бы из этих слов именно такой смысл, в данном случае они были произнесены с незамутнённой искренностью, словно раскрывая сокровенное, не запятнанное ложью желание.

Учитывая место, где эти слова прозвучали, в этом мог быть смысл.

Здесь, в этой старой заброшенной церкви, под пристальным взором почерневшего от времени образа Девы Марии. На самом деле изваяние не было таким уж внушительным, чтобы называться статуей Девы Марии, но местные, по крайней мере, считали её таковой.

И вот, он спросил:

— Я учился день ото дня и стал хорош в вычислениях. Я запоминал историю. Разумеется, в этом отношении рост вполне возможен. Даже если взять моих учеников, то многие из них, услышав от меня какой-нибудь простой совет, смогли достичь значительных высот. Но… если мы говорим о самой сущности человека, то может ли это в самом деле считаться ростом?

Настоящая цель вопроса лежала в самой его сути – начале его собственной жизни.

Да. В каком-то смысле, может быть, это было невозможно. В конце концов, учитывая всех, кто меня окружал, я не могла выделить никого, кто своим примером ответил бы на этот вопрос. Среди них я была особенной с самого начала; как к особенной ко мне и относились, выделяя среди прочих. Из-за этого единственным

«человеком», с которым я могла поговорить, была личность, дарованная одному Тайному знаку.

Пребывая на этих излишне обширных церковных владениях, я только и делала, что сжималась в страхе. Чувствуя груз всеобщих ожиданий на своих плечах, я могла лишь пытаться избегать их взглядов, ничего при этом не делая.

Почему так сложилось, что этот мир такой бесцветный? Эта мысль никогда не покидала моей головы.

Нет, я понимала, что проблема заключалась не в самом мире. Из-за того, что мой взгляд был всегда затуманен, я была заточена в мире чёрного и белого.

Пепельном.

Мрачном.

Расплывчатом и неоднозначном. Сером, как и я.

Как бы далеко я ни бежала, я понимала, что это было природой моего существования. В сравнении с этим насколько искреннее были те, кто уже лежали погребённые глубоко под землёй? Избавленные от лжи, не отягощённые тщеславием и амбициями. По-настоящему свободные во всех аспектах. Сказать, что мы различались, словно небо и земля, – значит ничего не сказать.

Когда наконец появился этот человек, я уже отчаялась. Устала отчаиваться, измождённая своей постоянной дрожью от страха.

Я помню, что в тот день он курил сигару, как и всегда.

Его угольно-чёрный костюм был озарён светом, падающим сквозь витражное окно. Несмотря на то, что лицо, сокрытое в образовавшейся тени, несомненно, принадлежало взрослому, мне показалось, что где-то под этой жёсткой маской ещё можно было различить ребёнка.

—    Но… — повысила я голос, — разве Вы не самая выдающаяся личность в Часовой башне?

Учитывая, кем я тогда была, подобные слова были для меня редкостью – слова, говорившие о попытке постичь чужое положение. Но поскольку передо мной стоял именно он, то я испытывала необходимость спросить. Даже если это означало немного отклониться от того, как я привыкла относиться ко всем и вся, мне хотелось узнать его.

Он с неохотой ответил:

—   Верно… Я считаюсь таковым вот уже более девяти лет.

Его голос был полон сожаления, словно это достижение принадлежало кому- то другому.

Со звуком, похожим на скрип старых ржавых шестерней, он открыл ладони и сцепил вместе пальцы, затянутые в чёрную кожу перчаток.

—      Я научился пользоваться магией лучше, чем прежде. Освоил скучные навыки плетения интриг и ведения переговоров. Даже мои достижения в магии стали в какой-то степени значительными. Но… в чём смысл всего этого?

Время, вероятно, целиком потраченное на отчаянный, бешеный подъём. Даже я могла посочувствовать ему.

Несомненно, это можно было сравнить с каждодневным размалыванием своих плоти и костей. Я была не очень-то умна и мало знала о Часовой башне, из которой он прибыл, но могла чётко представить себе напряжённое обучение и суровую дисциплину, которые, должно быть, требовались для достижения тех высот, где он сейчас находился.

Но теперь он всё это отвергал.

—   Давным-давно я участвовал в одной битве на Дальнем Востоке…

Я была не в силах поспеть за столь внезапной сменой темы разговора, но он, не обращая на меня внимания, продолжил:

—     В той битве участвовало множество Героических душ и их Мастеров. Разумеется, Героические души были несравненно могущественными существами, но даже Мастера все, как один, являлись лучшими из лучших, профессиональными убийцами, сравниться с которыми я не в состоянии даже теперь. Если спросишь, каким образом я, будучи тогда ещё более неопытным, чем сейчас, умудрился выйти из той битвы живым, то я отвечу, что мне просто повезло. Другого ответа я найти не могу. Из-за полного отсутствия каких-либо способностей я избегал внимания всех остальных. Да, если бы там был я нынешний, то меня бы, вероятно, сразу бы заметили и убили.

Он сказал «вероятно», но в его голосе чувствовалась тяжесть сотен, тысяч тех моментов, когда он воспроизводил эту битву в своей голове как-то иначе. И в скольких из этих различных вариантов он видел свою смерть?

В прохладном воздухе церкви вновь раздался его голос:

—   В таком случае означает ли, что тот, кем я был тогда, на самом деле лучше, чем тот, кем я являюсь сейчас?

—      Как Вы и сказали, думаю, это вопрос везения… — пробормотала я, поделившись своими мыслями. Мне казалось, эти слова требовали возражения…

Но.

—    Да, именно так. Но можно ли считать, что тот, кто выжил лишь по воле удачи и совпадений, действительно вырос?

Он вновь вернулся к изначальному вопросу.

Не то, чтобы он привёл нас обратно к тому, с чего мы начали. Мы, скорее, просто не сходили с этого пути. Не то, чтобы он был особо красноречив. Просто его простая откровенность заставляла его проталкивать этот вопрос всё дальше вперёд. Просто такой уж он был человек.

Его манера была настолько серьёзной, что невольно хотелось горько усмехнуться.

Впрочем, я едва ли была уверена в том, что кто-то другой смог бы всерьёз воспринять то, что он говорил.

—     Путь, что мы избираем, когда наша жизнь оказывается на пересечении дорог, всегда определяется мельчайшими совпадениями, поворотами судьбы, которых даже не заметишь. Если дело в этом, то можно ли действительно сказать, что люди растут? Даже будучи ребёнком, любой может поддаться желанию просто тихо следовать за кем-то более великим… кем-то, кто уже таким родился, королём. Разве нет?

Он говорил так, словно уже смирился с тем, что так был устроен мир, но при этом будто карал кого-то, кто воспринял это как факт.

Кто же это мог быть?

Словно взирая в саму пучину ада, он продолжил свою гневную речь:

—    Я нисколько не вырос. С тех пор ничего не изменилось. Я ни на дюйм не приблизился к становлению тем человеком, которым я хочу быть.

Эти слова сочились кровью.

Раны на его душе совсем не затянулись, и даже теперь из них струился ярко- алый багрянец. Или, скорее, он словно сам погружал в эти раны свои ногти, намеренно не давая им закрыться. Будто пульсирующая боль в его сердце служила напоминанием о том порыве, который вывел его на этот путь.

—   Я… хочу измениться.

Ему, вероятно, было где-то около тридцати.

В таком возрасте кто-нибудь из его коллег, несомненно, посмотрел бы на его успехи с недоумением и спросил: «Зачем тебе вообще меняться?» Но это его стремление не было каким-нибудь желанием нового яркого будущего. Оно даже рядом не стояло с извечными амбициями гения, который уже достиг звёзд.

«Отвратительно…»

Именно такая мысль вспыхнула в моей голове.

Это было знакомое мне чувство. Словно скопление грязи под кожей.

«Ах…»

И тогда я поняла.

Люди из моего родного городка всегда говорили мне, что я должна меняться. Должна вскармливать редкий дар, которым я обладала. Что нежелание развиваться при наличии способности само по себе есть грех, который не так-то просто простить.

С другой стороны, если верить книгам, которые достигли даже наших сельских глубин страны, ты должен принимать себя именно таким, какой ты есть. Безответственные слова, говорящие тебе принять нелепые и жалкие части самого себя, с которыми даже мне было нелегко согласиться.

Но ничего из этого не было похоже на него.

Можно было не видеть глубокие складки между его бровями, или тонкую ниточку, в которую превратились его сжатые губы. Его слова и без этого были предельно ясными. Отказ от этого простого, лёгкого способа измениться. Отказ от этого ленивого нежелания меняться.

—   Даже так… нет, именно поэтому мне нужна твоя помощь, — произнёс он. — Это целиком и полностью мой эгоизм. Я не гарантирую, что смогу дать тебе достойное будущее или компенсацию. Я, скорее, просто подвергну тебя опасности. И я не настолько высокомерен, чтобы сказать, что смогу тебя защитить. Вероятнее всего то, что в итоге это тебе придётся рисковать всем, чтобы защитить меня, а я окажусь единственным, кто останется в живых.

Кусочек за кусочком он честно говорил мне правду. Мне казалось, что ему не нужно было озвучивать вот так все минусы, но… такой уж он был человек. Но благодаря его честности я смогла мельком увидеть другую истину.

Его слова сочились кровью. Его душа была сильно изранена. Он продолжал страдать даже теперь. Решения, что он принял в прошлом, его нынешний образ жизни, его будущие возможности – всё это было для него агонией, словно он всё ещё сжимал в руках копьё, пронзившее его сердце.

Именно поэтому, несмотря на голос логики, я вняла его словам.

—   Но даже так… я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— …

Раз так, то почему бы и нет, подумала я.

Если Вы будете переживать вместе со мной. Если Вы будете страдать вместе со мной.

Если Вы будете получать раны вместе со мной.

Если я приму предложение этого человека, то его напутствия будут лучше слов любого мудреца, подумала я.

—   Можете пообещать мне кое-что? — произнесла наконец я.

—   Пожалуйста… продолжайте и впредь ненавидеть моё лицо.

Даже теперь я отчётливо помню то его растерянное выражение лица.

Тогда я подумала, что он, должно быть, был хорошим человеком. Настолько хорошим, что всё ещё стыдился своей испуганной реакции при первом взгляде на моё лицо. Но несмотря на это, после паузы, продлившейся несколько секунд, он с силой кивнул.

—   Обещаю.

Так сказал Лорд Эль-Меллой II. Мой учитель.

1

«Изменилось ли что-нибудь с тех пор?..»

От внезапного наплыва воспоминаний я прищурилась.

Причина, по которой я это вспомнила, не была какой-то особенной. Просто увидев, как мой учитель повесил голову, озаряемый со спины лучами заходящего солнца, я подумала, что так он очень походил на того себя из прошлого.

Обрести возможность делать что-то, чего ты не умел, – далеко не единственный способ измерить свой рост. Но учитель всё равно продолжал накапливать умения и знания, словно это было всё, что он знал. Поэтому-то в его жизни и было столько страданий. Но он никогда не бежал от этой мучительной жизни и не замирал на месте, съёжившись в страхе. Даже теперь я не могла понять, откуда же он черпал силу, чтобы идти дальше.

Мы были на холме.

Он находился с противоположной стороны от того места, откуда мы до этого наблюдали за Башнями Солнца и Луны. Непреодолимого запаха густо растущей травы было достаточно для того, чтобы задохнуться. Среди травинок и грязи скрывалось множество кроличьих нор, из-за чего было не так уж сложно поверить в то, что это место зачастую становилось сценой для знаменитых сказок. Даже в моём городке можно было найти несколько книг про восхитительного Кролика Питера и его семью.

С этого ракурса кроваво-красный цвет заходящего солнца, нависшего над туманом и лугом, создавал впечатление, что мир заменила собой какая-то далёкая фантазия.

Мой учитель стоял молча и что-то писал в своём блокноте.

«Ну что, начнём готовиться к предстоящей битве?»

После столь впечатляющего заявления он просто вернулся к своим наблюдениям.

Кстати, возможно, ситуация сдвинулась с мёртвой точки благодаря куску бумаги, который ему вручил Свен, потому что учитель то и дело поднимал голову от блокнота, чтобы обсудить детали дела с Райнес.

—        Той, кто изначально обратилась к тебе с просьбой об убежище, действительно была Золотая принцесса, верно?

—   Разумеется, уважаемый брат. Её невозможно было спутать с кем-то другим.

—   А на следующее утро вы обнаружили тело в её комнате. Тайная печать была нетронута.

—   Всё верно.

Таким образом он медленно приводил разрозненные кусочки информации в порядок.

После светской встречи, устроенной Изельма, Золотая принцесса пришла к Райнес в надежде найти убежище в семье Эль-Меллой и аристократической фракции Часовой башни.

Следующим утром, отправившись на встречу с ней, мы сначала нашли тело принцессы, разорванное на куски, а затем стали главными подозреваемыми. Вскоре было обнаружено тело Калины. Триммау, которая привела нас к ней, стояла рядом с кровью на руках, что побудило Изельма взять Тайный знак в заложники.

Учитель записал всё это в свой блокнот перьевой ручкой, стилизованной под грифона. Это была реликвия, оставленная главой семьи Эль-Меллой два поколения назад. Мой брат фактически отказался от всего имущества Эль-Меллоев, но при этом взял эту ручку. Это говорило о том, что она, должно быть, представляла для него значительный интерес.

Лёгкий запах чернил, витавший в воздухе, мне тоже нравился.

Как и запах сигар, он будто везде сопровождал его, являлся признаком его присутствия рядом. По какой-то причине, чувствуя это запах, я всегда могла успокоиться. Я не знаю, почему. Возможно, мой учитель вплетал в эти запахи какую-то магию, чтобы помогать разуму расслабиться, но мне не очень-то хотелось об этом спрашивать.

Вместе с этим раздался кое-чей неугомонный голос:

—   Поэтому я и говорю, что убийца наверняка владеет бартитсу! (Смешанное боевое искусство и система самозащиты, разработанная в Англии в 1898—1902 годах.) Эту систему ничем не проймёшь! С её помощью можно выжить после падения с утёса или даже заставить человека взорваться! Стать невидимым или пройти сквозь стену уж точно было бы раз плюнуть!

—   Что это за бредовая магия, о которой ты говоришь? Это вообще магия? Или просто боевое искусство?

—   Бартитсу! Шерлок Холмс владел бартитсу, значит, профессор тоже может!

Это навык любого детектива!

—    Флат… ты говоришь, что наш профессор – всего лишь какой-то заурядный детектив?

—   Эй, в настоящем бартитсу ещё и трость используется! Наверняка эта трость

– катализатор для какой-нибудь магии! Значит, это боевое искусство наверняка разработали для магов! Оно не обрело популярность, наверное, лишь потому, что его зажала какая-то семья!

У них обоих были светлые волосы и голубые глаза, но впечатление они производили совершенно разное. Истеричные заявления первого рисовали его как молодого и наивного юношу, в то время как во втором была некая дикая красота.

Флат Эскардос и Свен Глашайт.

Даже в прославленном классе Эль-Меллоев эти двое возвышались над остальными на целую голову.

—   Ко всему прочему, Шерлок Холмс – герой! Настоящая суперзвезда Лондона!

Джек-Потрошитель тоже… но мне немного жаль его жертв.

—   Не ставь нашего профессора в одну шеренгу с серийным убийцей. Первое и самое главное – будь то Шерлок Холмс или даже Наполеон, нашего профессора нельзя сравнивать с какими-то людьми, которые лишь слегка засветились в романах и истории!

Ну, да, нельзя сказать, что Свен во всём был прав. Мой учитель действительно считался настоящим героем среди нью-эйджеров, но дело было в том, что эти двое стояли в авангарде этого движения. И в то время как большинство очень надеялось просто оставить их на своё усмотрение, страх того, что их препирательства достигнут высшей точки и приведут к разрушению всего класса, был самым большим источником тревоги в нынешнем классе Эль-Меллоев.

Кстати, я сделаю что угодно, чтобы лишний раз не приближаться к Свену.

Если он раззадоривался и становился агрессивным всякий раз, когда видел меня, то я не могла придумать никакой другой причины, помимо того, что он почему-то ненавидел меня. Я привыкла к тому, что люди меня недолюбливают, но столь яростного неприятия было достаточно для того, чтобы вызвать у меня лёгкую грусть.

Не сомневаюсь, он то и дело поглядывал на меня во время разговора с Флатом только затем, чтобы пытаться держать меня под контролем.

—   Подожди, это вовсе не так, — внезапно произнесла Райнес, сидевшая рядом. Подтянув колени к груди и положив на них голову, она словно наслаждалась собой, искоса глядя на меня. Лёгкая улыбка в уголке её губ несомненно указывала то, что сейчас она начнёт меня дразнить.

—   Ч-что Вы имеете в виду?..

—    Ну, сейчас ты наверняка думаешь что-нибудь, вроде «Свен, должно быть, ненавидит меня», не так ли?

Я резко дёрнулась от того, что меня так легко прочли, словно открытую книгу, и у меня перехватило дыхание.

—   Мисс Райнес… Читать мысли не…

Я не успела закончить, как она прижала ладонь к губам, чтобы скрыть своё хихиканье.

—   Мне это вовсе не нужно. Всё и так понятно по твоему лицу. Точнее, по тому, как двигаются твои глаза, как сложены ладони и пальцы. Ты считаешь себя необщительной особой, но на самом деле ты весьма разговорчива… по-своему. Я бы сказала, что в половину так же, как Адд.

—   Эт-это… — после столь шокирующей оценки я не нашлась, что ответить.

—     Хи-хи-хи-хи-хи! Я? Разговорчивый?! Да все знают, что я самый тихий, самый интеллигентный, самый изысканный кубик в мире!

Я изо всех сил старалась игнорировать голос, доносившийся со стороны моей правой руки.

К сожалению, Флат не стал следовать моему примеру и повернулся ко мне.

—   А, Грэй! Можно мне поговорить сегодня с Аддом? Покажи его, покажи! Дай поговорить с ним! Дай разобрать его!

—   Эй, не смей так непочтительно говорить с моей… с Грэй!

Парочка подходила к нам всё ближе, и я почувствовала, как у меня начали дрожать колени.

—   А ну-ка утихли. И, Свен, не подходи к Грэй ближе, чем на пять метров, без необходимости, — раздражённо произнёс мой учитель.

И затем…

—   Похоже, у нас гости.

Сказав это, он закрыл свою ручку.

—   Вы что-нибудь выяснили?

Я ощутила, как этот пьянящий голос затуманил мои мысли.

Сквозь сигаретный дым и цвет заката я увидела фигуру той девушки. Даже её тень, создаваемая лучами заходящего солнца, казалась чем-то совершенно иным.

Возможно, тенью самого бога смерти.

—   Серебряная принцесса, — обратился мой учитель к девушке в вуали. В шаге за её спиной замерла горничная.

—   Реджина…

Последняя из горничных-близнецов отвела взгляд, не проронив ни слова. Вместо неё заговорила её хозяйка.

—   Рада познакомиться с Вами, Лорд Эль-Меллой II. Весьма наслышана о Вас.

—    Не думаю, что обо мне ходит много хороших слухов, — горько улыбнулся мой брат, и принцесса подняла голову.

Ветер как будто полностью остановился. Все звуки затихли, и даже цветы словно были очарованы её лицом. Своей внешностью, проглядывавшей сквозь вуаль, она слегка отличалась от сестры, но при этом, конечно же, всё равно была непостижимо прекрасна.

—   Моя сестра… Вы узнали что-нибудь о смерти Калины и Золотой принцессы? Этот голос ударил моему учителю прямо в голову.

Потрясающая красота его звучания поразила меня в самое сердце.

—    Я хотел бы выразить свои глубочайшие соболезнования в связи с Вашей потерей, — ответил он с вежливым поклоном.

В его голосе чувствовалась безошибочная искренность. Может быть, потому что он знал, каково это, потерять кого-то. Что именно он потерял в той битве давным-давно? Даже если кто-нибудь сказал бы, что с тех пор он многое обрёл, хватило бы этого, чтобы заглушить боль?

—     Однако именно поэтому я считаю, что найти настоящего преступника жизненно важно.

—   Значит, Вы верите, что Ваша сестра невиновна?

—   Да, — тотчас же ответил он.

Даже я остолбенела на мгновение. Серебряная принцесса, похоже, немного смягчилась.

—   У Вас хороший брат, не так ли?..

—    Да, это уж точно, — спокойно отозвалась Райнес и кивнула, тем самым указывая на то, что для неё за этими словами скрывался гораздо более глубокий смысл.

Когда Райнес вела себя так, я иногда думала, что ей будет лучше действовать и выражаться более ясно. Может быть.

Вслед за этим Райнес вновь произнесла:

—   Могу я спросить, что случилось с Триммау?

—   Если Вы про Объёмную ртуть, то мой отец тщательно спрятал её где-то.

—   Хорошо. Позаботьтесь о ней, — глубокомысленно кивнула Райнес.

Она попросту не могла быть такой спокойной, какой себя показывала. Триммау была одним из самых важных Тайных знаков семьи Эль-Меллой, поэтому Райнес едва ли не чувствовала себя загнанной в угол.

Словно под угрозой невидимого ножа, над миром нависла странная нервозность. Если магия была порождением воли, то это само по себе могло быть другим видом магии. Древнее проклятие, известное всему человечеству, не зависящее ни от какого ритуала или магической основы. Слова и воля были незримы, и в этом и заключалось их таинство. Это и было движущей силой множества легенд среди тех, что не были связаны с магией.

Мой учитель вдруг пошевелился.

—   Кстати, полагаю, это принадлежало Вашей сестре.

Сказав это, он извлёк из кармана предмет и показал его Реджине.

Ожерелье,    инкрустированное   камнем    с    изображением   спирали.    Глаза Реджины слегка расширились, когда она увидела запятнанное кровью украшение.

—   Спасибо… Да, это мой сестры.

—   На вид кельтское.

—   Да. Когда она родилась, наша бабушка…

Словно охваченная ностальгией, горничная, похоже, потерялась в своих воспоминаниях.

Внезапно, всё мое тело охватил пронизывающий холод. Обвив себя руками, я окликнула учителя, словно в лихорадке:

—   У-учитель…

—   Хм?

—    Да, я тоже это почувствовала. Он же, с его-то притуплёнными чувствами, вероятно, лишь ощутил лёгкую тревогу.

—   Эй, следи за языком!

—   Я была бы признательна, если бы ты не обижался на очевидное. Что более важно, мисс Серебряная принцесса, это, часом, не связано с барьером Изельма?

Принципиально говоря, барьер был «чем-то, что отделяет то, что внутри, от того, что снаружи». Если целью было что-то спрятать, то использовались барьеры высочайшего уровня, которые сами по себе невозможно было обнаружить. В конце концов, каким бы могущественным ни был маг, он не смог бы развеять барьер, о существовании которого даже не догадывался. Таким образом, невозможность их обнаружения была своего рода данностью.

Однако барьеры использовались и для другой цели. Если в двух словах, то для защиты.

Барьер для защиты тех, кто находится внутри, от любого внешнего воздействия. Барьер, реагирующий на присутствие враждебного мага, был одним из таких. Самыми распространёнными являлись те, что извещали о присутствии враждебного мага, едва тот ступит на подконтрольную территорию.

Разумеется, какие-нибудь барьеры, раскрывающие мысли человека, на самом деле не существовали. Потому что в противном случае расследовать убийство, например, было бы совершенно необязательно.

Короче говоря, в данном случае магия как раз даже не пыталась скрыть себя от противника.

—   Прошу меня простить.

Кратко попрощавшись, Серебряная принцесса резко развернулась и ушла.

—   Профессор…

—   Флат?

—   Кажется, вон там, — Флат указал на подножие холма, в сторону ближайшего леса. — Похоже, что человек десять. Или двадцать… тридцать?

Способности Флата практически в любой области магии уже можно было назвать весьма выдающимися, но когда дело касалось магического обнаружения, то с ним никто не мог сравниться. И поэтому если от того, что он говорил, чаще всего отмахивались как от глупостей или бредней, то в таких случаях даже мой учитель придавал огромное значение его словам.

—     Если их там так  много… то, значит, кто-то решил напасть на Изельма?

Сейчас? — в словах Райнес отчётливо чувствовалось удивление.

Это не могло быть совпадением.

Армия магов напала именно в тот момент, когда мы занимались расследованием убийства. Если это было совпадение, то в такой вещи, как магия, не было совершенно никакой необходимости. Магия по сути своей являлась способом обмануть мир, чтобы воссоздать сверхъестественные феномены, но если подобного рода негативное чудо было возможно, тогда магия давным-давно обрела контроль над миром.

—   Разумеется, это не совпадение, — сказал учитель. — Это те люди, о которых ты собирал информацию, Свен.

—   Но, профессор, если это так, то тогда мы… Свен резко замолк.

Изельма с самого начала видела в нас врагов. Была ли это ситуация, которую мы могли использовать в свою пользу? Или нас просто сметут вместе с остальными? Как нам будет лучше поступить в этом хаосе?

Такая масштабная проблема, а мы уже были изнурены размышлениями. Внезапно, солнце померкло.

Тучи. Тёмные грозовые тучи застилали небо с востока, бросая тень на все владения Изельма. Пока мы с тревогой наблюдали за ними, тучи расползлись над нашими головами с явно неестественной скоростью.

Наших ушей достиг низкий рокот грома.

—   Учитель!..

Я инстинктивно прыгнула к учителю и крепко обхватила его.

В тот же момент мощный удар обрушился на моё тело со спины.

Это было подобно взрыву бомбы. Я могла лишь гадать, сколько магической энергии было вложено в эту атаку, если она до такой степени сотрясла землю под нашими ногами. В то время как сама молния большей частью ушла в землю, последствий удара было достаточно для того, чтобы ввергнуть всех присутствовавших в шок.

—   Грэй!..

—   Грэй?..

—    Я… в порядке... — едва заметно кивнула я в ответ на встревоженный крик Свена и тихий вопрос учителя. Даже в такой ситуации Свен придерживался указаний учителя и держался как минимум в пяти метрах от нас. За его отчаянными и беспомощными блужданиями за пределами этого радиуса было почти забавно наблюдать.

—   Эта молния была!..

—      …судя по всему, их вежливым приветствием, — тихо прошептал мой учитель. Окружённый горелым запахом, оставшимся после удара молнии, он щёлкнул языком и поднял взгляд к небу. — Магия, основанная на погоде и предназначенная для атаки на закате… я гляжу, делают всё по старинке. Целью было лишить Изельма защиты, даруемой землёй, не так ли?

Если ранить саму землю, то естественный поток магической энергии будет нарушен. Если земля находилась во владении мага, то было бы вполне естественно ожидать, что она сама была усилена защитными мерами, и поэтому со стороны нападающих было также естественно начать с того, чтобы нейтрализовать это преимущество.

Подход нападавших был бесхитростным и грубым, но при этом очень даже разумным.

Я ощутила, как магическая энергия в одной из башен Изельма без промедления пришла в движение в ответ на атаку.

Факт того, что реакция началась в Башне Луны, служил явным доказательством тому, что мастерская Изельма располагалась именно там. Магия, которая была приведена в движение, всё ещё оставалась тайной, но мысль о том, что она не станет нас трогать, была, мягко говоря, притянутой за уши.

—   Учитель…

—   Прежде всего нам нужно отступить, чтобы уцелеть самим.

«Отступить», конечно, слово красивое, но на самом деле он имел в виду, что нам нужно было спрятаться, чтобы не угодить под перекрёстный огонь. Разумеется, было очевидно, что ни с нападающими, ни с обороняющимися мой учитель не мог сравниться в магических навыках.

—   То есть «бежим со всех ног»? — усмехнувшись, отозвалась Райнес.

—    Разумеется, бежим. Я бы свалил отсюда, прикрыв голову, и никогда бы здесь больше не показывался. Если бы кое-кто не оставил им залог.

—   Никогда бы не подумала, что мой брат скажет мне столь грубые слова. Моё тело вот-вот задрожит от такого позора. Впрочем, если ты любитель такого, то я вполне могу над этим поработать.

—    Как будто кто-нибудь захотел бы видеть свою сестру такой. А теперь как можно быстрее найдём место, где можно укрыться, пока всё не утихнет, – произнёс мой учитель с очевидной горечью в голосе и развернулся, чтобы уйти.

—    Или… — он замер, беря свои предыдущие слова назад, — …возможно, для этого уже слишком поздно.

—   А?.. — поначалу я смутилась, но вскоре смысл слов учителя, горечь в голосе которого становилась всё сильнее, стал мне понятен.

—   Флат! — развернувшись, бездумно выкрикнула я его имя.

Флата, разумеется, нигде не было видно. Даже будучи оглушёнными ударом молнии, учитель, Райнес и я ни за что бы его не проморгали. Разве что он намеренно пытался ускользнуть. Ну, подобная пронырливость всегда была его коньком как мага.

—   Я иду за ним!

—   Свен, стой!

Свен не стал дожидаться, пока его кто-нибудь остановит, и тотчас же устремился вперёд, причём с такой скоростью, что я едва ли догнала бы его даже с помощью Адда. Свен никак не мог знать, куда направился Флат, но, возможно, следуя его запаху, он бежал прямиком к лесу неподалёку.

—   Поэтому-то я и сказал вам не приезжать!

Прижав ладонь к животу, учитель тяжело вздохнул, а морщины между его вечно нахмуренными бровями стали ещё глубже.

2

—   Неплохо…

Атрам с жестокой улыбкой взирал на кратер, оставленный его магией.

Близлежащее плато, на котором он стоял, располагалось в нескольких километрах от места событий, но это не мешало ему смотреть сверху вниз на территорию Изельма сквозь старинный оперный бинокль, оставленный кем-то в вестибюле отеля.

Крепко прижимая к себе скудно одетую женщину, сидевшую рядом, он мягко прошептал:

—   Что думаешь? Похоже это на сожжение замка твоей соперницы в любви?

Он хвалился своей работой, приписывая ей сходство с резнёй, учинённой древней Героической душой, известной как Медея.

Разумеется, его действия едва ли можно было сравнивать с тем, что делала

она.

Для Медеи, существовавшей ещё до современной эпохи, в те времена, когда

человечество было к магии гораздо ближе, самого обычного заклинания простого действия было достаточно, чтобы воспроизвести эффект, сравнимый с воздушной бомбардировкой. Если бы современный маг всю свою жизнь посвятил изучению таинств, совершая ритуал за ритуалом, то даже тогда вероятность того, что ему удалось бы достичь такого уровня, была бы ничтожно мала.

Но в этом отношении это и делало конкретно данное заклинание весьма впечатляющим.

Магия, использующая погодные явления, была, несомненно, крупномасштабной, но не такой уж редкой. Напротив, сложнее было бы найти хотя бы одно место, у которого не было долгой истории ритуалов по призыву дождя. Однако если взглянуть на современную магию, то успешных примеров можно было пересчитать по пальцам, в особенности учитывая, как сильно нынешнее состояние магии пришло в упадок. Да, успех Атрама был обусловлен тем, что приозёрная местность, где находилась его цель, располагала идеальными условиями для создания грозовых облаков, но результат всё равно был достоин похвалы.

Для этой цели здесь собрались все маги, связанные с его семьёй, чтобы принять участие в ритуале.

На границе между днём и ночью, когда множество разновидностей защитной магии становились слабее, он направил вперёд авангард своего наступления.

—   А теперь грабьте! Заберите всё! Да будет наш набег плодотворным! Молодой человек рассмеялся, голос его был громким и отчётливым. Именно так семья Атрама, Галиаста, обрела свою известность.

Если хочешь что-то взять – тогда возьми.

Если рука твоя сжимает клинок – тогда маши им.

Подобные слова Атраму внушали всю его юность. Чтобы определить следующего главу семьи, отец стравил его с братьями друг против друга и подверг множеству испытаний. Атрам справился с ними наиболее эффективно. И поэтому,

заслужив титул в Часовой башне, Атрам превзошёл отца, отказавшегося ступить в мир магов, и с радостью занял его место.

В магии, уже давно считавшейся устаревшей, он, напротив, видел пользу и потенциал.

Даже невыносимая физическая боль от принятия семейной Магической метки была для него чистейшим удовольствием. Потому что эта боль была символом силы, величины, которую он обрёл.

—   А теперь…

Он поднял бокал с вином.

—    …пришла пора вам пожалеть о том, что вы лишили меня моих законных трофеев.

*

Разумеется, хранитель этой земли был осведомлён о случившемся нападении. Башня Луны.

Сосуд с водой.

В центре помещения стояла старая фарфоровая чаша, которая была наполнена водой, взятой прямиком из земли. Рябь на поверхности воды отражала силу и масштаб вражеской магии.

Подобной магии существовало бесконечно много разновидностей, но такого уровня точности можно было достичь только на собственной территории. Более того, использование таких Тайных знаков было особенностью

Вальюэ

факультета созидания.

—    Объявление войны, значит? — пробормотал маг исполненным ненависти голосом.

Взирая на воду в чаше, он с силой закусил мундштук своей трубки.

Едва ощутив что-то неладное, Лорд Байрон, глава семьи Изельма, тотчас же пробудил чашу и оценил силы противника.

И поэтому он назвал это объявлением войны. Потому что иначе они могли бы спокойно и незаметно проникнуть внутрь, подобно тем, кто убил его любимую дочь и горничную. Это даже было бы более ортодоксально. Как зачастую требовали короли и аристократы, самая сильная способность мага в бою - это убийство противника без прямого физического воздействия. Если кто-то отбросил в сторону это фундаментальное правило и начал со столь грандиозного шага, значит, это было не что иное, как объявление войны.

Он всегда знал, что они рано или поздно придут за Изельма.

Он слышал о семье Галиаста и также прекрасно понимал, что заслужил их недовольство. Они были семьёй, совсем недавно покинувшей Средний Восток и только начавшей свой подъём к славе, но именно поэтому он и ожидал от них столь неистового варварства. Как и многие семьи в самой Часовой башне, если дело сулит награду, они без лишних раздумий применят силу, чтобы заполучить её.

—   Но… напасть именно в такое время…

Подумав немного над проблемой, Лорд Байрон покинул мастерскую. Прямо за дверью стояли два мага.

—   Майо, Исло.

—   Д-да!

— Да?..

В ответе фармацевта явно чувствовалась нервозность, в то время как портной лишь сдержанно кивнул.

—   Пожалуйста, побудьте с Эстеллой.

—   А сражение?..

В ответ на вопрос Исло Байрон покачал головой.

—   Это всё равно не самая ваша сильная сторона, не так ли?

Не сказав больше не слова, Байрон пошёл прочь с такой скоростью, какую только могла позволить его трость.

По пути он привлёк внимание слуги.

—   Где сейчас леди Инорай?

—    Лорд Вальюэлета в своей комнате. Она сказала, что ужин ей сегодня не требуется.

—   Понятно, — кивнул он слуге.

Эта женщина попросту не могла не заметить столь странное происшествие. Другими словами, она всё равно что объявила о своём нейтралитете. И даже если Изельма падут в результате какой-нибудь распри, глава семьи Вальюэлета вмешиваться не намеревалась.

—    Если леди Инорай не желает вмешиваться, значит, так тому и быть, — сказал Лорд Байрон.

Однако кое-что его беспокоило. Одна вероятность, словно заноза, угодившая под ноготь, рассылала волны тревоги по его душе.

Прежде всего он подумал, что смерть Золотой принцессы и её горничной - дело рук вражеской фракции.

Как и их главная семья Вальюэлета, Изельма были связаны с демократической фракцией Часовой башни. Любого рода саботаж со стороны аристократической фракции, возглавляемой Бартомелоями, или даже нейтральной фракции был бы в порядке вещей. В кипящем котле политической борьбы за власть Часовой башни человеческая жизнь ценилась даже меньше, чем мусор.

Но теперь по его голове расползалась гораздо более ужасающая вероятность.

«Сама Лорд Вальюэлета в сговоре с этой семьёй?..» Он хотел это отвергнуть.

Но в то же время его хладнокровная часть, засевшая где-то глубоко внутри, не желала отбрасывать эту вероятность.

Это едва ли можно было назвать беспрецедентным. Ради развития собственной магии главные семейства чуть ли не каждый день забирали ресурсы и людей у своих же дочерних семей. Истории о родословных, воспротивившихся столь вопиющему воровству и в итоге полностью уничтоженных, были весьма

распространены. Присоединение к одной из политических фракций Часовой башни даровало их покровительство, но и несло в себе угрозу подобного разорения.

Но опять же.

«Может быть, убийца принцессы – это…»

В голове Байрона всплыла ещё одна ужасная вероятность.

Он никак не мог её отвергнуть. Даже если между ними были хорошие отношения, их никак нельзя было назвать доверительными. В конце концов, человек, о котором он подумал, был тем, кто пожертвовал всем ради магии и избавился бы от собственных плоти и крови, если бы они стали ему помехой.

Кто мог стать таким магом?

—    А-а… — он кивнул. Голос его скрипел, словно старый механизм. — Леди Инорай будет даже рада компании выскочки. В конце концов, в этом вся демократия Часовой башни. «Если в тебе горит страсть, то тебя должны принять. Если ты маг, то ты должен принять изменения».

Идя по коридору, он с трудом сдерживал отвращение, не давая ему закрасться в его голос.

Конечно, Изельма были связаны с демократической фракцией, в которой верили, что те, у кого есть способности, должны возвыситься вне зависимости от родословной. Но нельзя было сказать, что они приняли эту философию беззаветно. Маг инстинктивно тянулся к прошлому, и это значило, что сильно развитая родословная всё равно была критически важна.

«Сама по себе красота чудесна. Даже если она мимолётна, тот факт, что она существовала, уже придаёт ей ценность. Нам же стремление к чему-то за пределами этого момента попросту неинтересно. И, помимо этого, мы верим, что в наш век люди в состоянии работать и управлять вне зависимости от истории их родословных».

Эти слова Инорай сказала на светской встрече.

И   она    была    права.    В    этих    словах    был    заключён    вечный    идеал

Вальюэ

факультета созидания. Но идеал был лишь иллюзией, до которой нельзя было

дотронуться. Тем, кто жил в реальности, нужно было не ослаблять хватки и изо всех сил держаться за него.

А что, если привнесение свежей крови было лишь способом избавления от старой?

Норидж

Как тот молодой человек – Лорд факультета современной магии - ответит на

этот вопрос?

Байрон скрипнул зубами.

Послышался раскат грома. Мимолётная белая вспышка осветила джентльмена с тростью… и на мгновение показала кое-что ещё.

—   В таком случае Байрон Вальюэлета Изельма сам во всём разберётся…

Тень, на секунду возникшая позади него, можно было описать лишь как демона, затаившегося на стене.

3

Флат Эскадрос.

Имя молодого человека, родившегося близ Средиземного моря и ставшего средоточием надежд и ожиданий самых разных людей.

Семья Эскардос обладала длинной историей, но при этом не могла похвастаться какими-нибудь в особенности великими достижениями. Многие поколения они оттачивали свою магию и накапливали Магические цепи, но им не удалось создать ничего сверх того, что можно было описать лишь как

«посредственность», - и так продолжалось до тех пор, пока не родился Флат, чей выдающийся талант можно было счесть лишь как аномалию.

Превосходное количество Магических цепей, направляемых потрясающим талантом.

Родные окрестили его вундеркиндом и быстро отправили в Часовую башню, но даже это почтенное заведение не смогло соответствовать его потенциалу. Начав свой путь на кафедре некромантии, он стал учеником Рокко Белфабана, главы отдела по призывам. Однако всего через несколько месяцев его уже перевели на другой факультет. Но ни один факультет не мог поспеть за его талантом, и поэтому он стремительно переходил с одного на другой к большому разочарованию его преподавателей. Из-за постоянных повторных подач документов он оказался на грани отчисления.

Причина была проста.

Каким бы идеальным ни был его магический талант, все прочие атрибуты жизни мага давались ему из рук вон плохо.

Ему часто говорили, что его поведение чересчур вольное.

На самом деле тем, что в действительности являлось естеством современного мага, была не сверхъестественная сила и не превосходное сознание, а упорство, выстроенное и усиленное за долгие поколения. Ревностная верность туманной идеологии в течение сотен или даже в некоторых случаях тысяч лет развивала отдельную разновидность чрезвычайной силы. Даже если наука превзойдёт магию во всех других отношениях, пока этот идеал сохраняется, сама магия будет неистребима.

Но в этом плане юноша был безнадёжен.

И, наверное, будет лучше сказать «безнадёжен из-за своего невероятного таланта», чем «безнадёжен, несмотря на свой талант». Окружавшие его не могли понять причин, но, по крайней мере, было очевидно, что молодой человек по имени Флат Эскардос не обладал этой ключевой для мага особенностью - упорством. Вечно небрежный и распущенный, он всегда совал нос в чужие дела, но при этом, словно губка, впитывал в себя всю информацию на всех занятиях, поддерживая почти идеальные оценки. В худших случаях он даже перебивал преподавателей с лучезарной улыбкой, добавляя собственные изменения и тем самым улучшая их формулы за доли секунды.

А для преподавателя нет унижения больше, чем это.

Он был для них словно безупречный алмаз, не требующий дальнейшей огранки. Его талант был настолько велик, что они просто ничего не могли ему дать, чтобы развить его навыки ещё сильнее, и поэтому окружающие награждали его безмолвным презрением. Часовая башня, существовавшая якобы именно для того, чтобы развивать таланты новых магов, не могла позволить себе лишиться такого самородка, но ни один из тех преподавателей, что пытались с ним работать, не смог долго продержаться.

Так продолжалось примерно год.

В итоге, переходя из рук в руки между различными факультетами и фракциями, словно ценное сокровище, с которым нелегко расставаться, он наконец оказался в классе Эль-Меллоев. Класс, уже вобравший в себя немало проблемных учеников Часовой башни принял его без вопросов. Способность местных преподавателей наставить его на путь истинный, что привело к легко различимому росту, привлекла всеобщее внимание. За это, конечно, одному Лорду пришлось расплачиваться поистине сокрушительными болями в желудке, но это уже совсем другая история.

Как бы то ни было, сейчас Флат шёл по следу магической энергии тех, кто напал на Изельма.

В лесу.

Почуяв их магическую энергию с холма, он устремился вниз по траве и вбежал в лес. Несмотря на плохо ухоженную тропу, он двигался с такой скоростью, что даже профессиональный марафонец вряд ли бы смог за ним угнаться. Разумеется, всё это было благодаря его магическому усилению.

Не останавливаясь, он запрокинул голову и посмотрел на тёмные облака в небе сквозь листву деревьев.

—    Ого, потрясно! У магии управления погодой сильные побочные эффекты, поэтому в Часовой башне её, по сути, и не увидишь. Хм-м… но этот маг использует её довольно неэффективно. Сколько там человек он задействовал? Тридцать один… нет, тридцать два? Седьмого и двадцатого, вероятно, лучше исключить. Я должен сказать им об этом!

И эти абсурдные слова он произнёс с искренней живостью.

Любой, кто услышал бы это, сказал бы, что Флатом движут лишь благие намерения. Но именно эти благие намерения сыграли злую шутку с многими преподавателями Часовой башни. Если бы кто-нибудь назвал это новой разновидностью проклятия, с этим человеком вряд ли бы стали спорить.

Однако укоряющий голос, ответивший ему, раздался по другой причине.

—   Флат.

—    Ого! Уже нашёл меня! — Флат развернулся, и его глаза расширились от удивления.

На ветке дерева над ним стоял юноша с кудрявыми волосами. Прислонившись к стволу, он коснулся пальцем кончика носа, с неодобрением взирая на своего одноклассника.

Свен Глашайт.

Став частью класса Эль-Меллоев примерно за месяц до Флата, он был самым старшим учеником из ныне действующих. И это с учётом того, что Лорд Эль- Меллой II, скажем так, избавлялся от своих учеников сразу же после того, как они выходили за рамки основ, выпуская их одного за другим, словно у него не было сил и желания за ними присматривать.

—      Что значит «уже»? Да я ни с чем не спутаю твой легкомысленный, фривольно жёлтый запах. А теперь пошли назад к профессору.

—     Да ладно тебе! — жалобно воскликнул Флат, словно ребёнок, которому сказали, что пора уходить из магазина игрушек.

—   Хочешь, чтобы я силком потащил тебя обратно?..

—    Эй, эй, полегче! Сам подумай, Ле Шьен! Профессор ведь сейчас в беде, верно?

—   А ты подливаешь масла в огонь!

—   Вовсе нет! — отмахнулся Флат и с улыбкой рассмеялся. — Профессора это порадует!

—   Что?.. — нахмурился Свен.

—   Изельма забрали Трим, да? Так что, если мы отделаем тех, кто на них напал, они могут из благодарности вернуть её нам! А профессор будет нам крайне признателен! Это же идеальный план, Ле Шьен, тебе так не кажется?

Вместо того, чтобы называться идеальным, этот план, скорее, заслуживал того, чтобы его сразу же отвергли. Это было равносильно тому, чтобы увидеть перед собой яму-ловушку и из вежливости бросить в неё несколько отравленных клинков, прежде чем прыгнуть самому.

Но.

—   Во-первых, хватит меня так называть, — сказал Свен.

После этого он на какое-то время замолк. От такого молчания Лорд Эль- Меллой II, будь он здесь, сразу же принялся бы массировать ладонью свой желудок. Потому что вместо покоя, который обычно воцарялся после шумихи, это больше походило на затишье перед ужасной бурей.

—       Эти люди пытались навредить моей… пытались навредить Грэй, — пробормотал он. В конце концов, почесав пальцами голову и облизнув губы, он продолжил:

—   Ладно, я в деле.

*

Несколько теней бежали сквозь густой подлесок.

Пробиваясь через поросль высотой по пояс собственными телами, они направлялись к башням-близнецам Изельма. Двигались они не сбиваясь с курса, совершенно не обращая внимания на ненадёжную почву под ногами и заросли плюща, угрожавшие стать причиной падения, из-за чего эту группу несколько веков назад назвали бы маршем демонов.

Одна из фигур подняла голову.

На открытом пространстве перед ними стоял хорошо одетый мужчина с тростью.

—   Лорд Байрон.

—    Впечатляет. Сделали своими союзниками сами элементы. Эта местность особенно чувствительна к изменению погоды, но я никогда прежде не сталкивался с кем-то, способным на столь выдающееся зрелище.

Джентльмен сразу же оценил уровень агрессоров.

Насколько трудна была такая магия для современных магов? Или, возможно, вне зависимости от сложности насколько она была возможна? В битве магов самым важным навыком являлась способность увидеть природу предпочитаемых формул противника. Верность основам, следование непоколебимой истории – Лорд Байрон шёл по испытанному и истинному пути.

—    Если Вы всё это поняли, почему бы тогда просто не отдать то, что нам нужно? — игриво произнёс один из агрессоров, словно их цель была отчётливо ясна с самого начала.

Но.

Джентльмен ответил с бесстрашной улыбкой:

—       Если вы думаете, что Изельма беззащитны, то, боюсь, вы сильно ошибаетесь.

Байрон ударил тростью по земле, и вокруг него возникло скопление сфер. Прогалина быстро заполнилась облаком пузырей, отражавших пёстрый свет заходящего солнца, проглядывавшего через листву. Зрелище было захватывающее.

Их истинная природа, разумеется, едва ли была безвредной. Невзирая на воздушные потоки в лесу, пузыри, наполненные магической энергией Байрона, двигались крайне неестественно, окружая магов. Образы агрессоров отражались в их вращающихся мыльных поверхностях.

Маги безмолвно наблюдали за пузырями.

Никто из агрессоров не был достаточно глуп для того, чтобы беспечно лопнуть один из них. Это был, разумеется, минимальный уровень предусмотрительности, необходимый для мага.

Но их бездействие означало, что пузыри могли беспрепятственно распространяться по прогалине, быстро окружая магов и отрезая им все пути к отступлению.

—   Как вам Радужные сферы Изельма?

Это было название заклинания, которое только что прошептал Байрон? С громким треском пузыри взорвались.

Из них не появились никакие монстры или что-нибудь подобное - по крайней мере, ничего, что можно было увидеть. Тем не менее, несколько агрессоров упали на землю, хватаясь руками за горло.

—   Байрон!

Разгневанные маги обрушили на него целый шквал зарядов молнии.

Как и ожидалось, пузыри, парившие вокруг Лорда Байрона, устремились на перехват, но они не смогли полностью его защитить. Примерно треть зарядов прорвалась сквозь пузыри и угодила в Барона, из-за чего тот упал на колени.

—   Ха! Коллекционер, укрывшийся в своей глуши, всё-таки пал!

Маги, которые до этого подверглись атаке пузырей, начали вставать на ноги и вскоре приступили к сотворению нового заклинания вместе со своими разъярёнными товарищами.

Прижимая ладонь к ожоговой ране на плече, Байрон вновь ударил тростью по земле. Количество пузырей в воздухе удвоилось, создав радужную крепость перед

Вальюэ

агрессорами. Учитывая, что он был членом факультета созидания, это означало, что

исход сражения зависел от того, удастся ли искусству Лорда Байрона в достаточной мере противостоять атакующим магам.

Но.

—   Ого, драка уже началась!

Из глубин леса эхом донёсся истеричный голос.

В ответ на это пузыри Лорда Байрона, автономно реагируя на новую угрозу, закружились за его спиной, опускаясь в подлесок в противоположной стороне от агрессоров.

Первичной функцией пузырей было уничтожение кислорода в воздухе, лишая тем самым противника возможности дышать. Поэтому то, что кто-то оказался совершенно невосприимчив к такой атаке, стало для Лорда Байрона полной неожиданностью.

—   Что?!

—   Один из псов Изельма?!

Маги напряглись при виде возникшего из леса юнца.

Но выражение на его лице было каким угодно, но только не враждебным.

—   Вы же Лорд Байрон, да? Из дома Изельма? — с улыбкой спросил он.

Тот факт, что Лорду Байрону каким-то образом удалось скрыть своё изумление и сохранить невозмутимость, многое говорил о его характере.

—   А Вы кем будете?..

—      Флат Эскардос из класса Эль-Меллоев! К Вашим услугам! — быстро отсалютовав, светловолосый юноша повернулся к агрессорам.

Сложив руки на груди и триумфально ухмыльнувшись, он воскликнул, обращаясь к кому-то наверху:

—   А теперь ату их, Ле Шьен!

—   Сказал же, не называй меня так!

С гневным криком Свен спрыгнул с дерева. Пробормотав что-то про то, что его присутствие выдали, он легонько потёр свой нос.

—     От вас всех пахнет острым металлом, вы в курсе? Вы смердите лишь уродливой, отвратительной жаждой крови!

До этого момента агрессоры смотрели на двух парней свысока.

Можно было не говорить, что любой, кто вклинился в эту ситуацию, стал бы считаться опасным. Также ещё более важным для мага было не списывать со счетов противника, исходя из его внешности. Именно поэтому они, не переставая смеяться, не стали медлить и начали готовить свою магию.

Но не успели они закончить, как… Свен завыл.

Ударной волны от этого рёва было достаточно для того, чтобы смести магию агрессоров.

Во многих азиатских странах ходит поверье, что лай или вой собаки способен изгонять зло. И как будто голос юноши обладал похожими свойствами, магическая энергия, которая должна была течь по их Магическим цепям, полностью исчезла.

—   Не может быть, ты!..

—   Класс Эль-Меллоев, Свен Глашайт, — назвал он своё имя выпучившим глаза магам, и его вой принял другую форму.

Бледная смерть

—   Pallida Mors.

Это было заклинание юноши?

С мягким гулом волосы Свена начали меняться. Они стали извиваться, словно превращаясь в какое-то другое существо. Под изумлённым взором окружающих волосы начали расти, покрывая его спину, а зубы Свена превратились в бритвенно- острые клыки. Его красота осталась прежней, но природа изменилась.

Он прыгнул.

Однако маги, несмотря на удивление, отреагировали должным образом.

Они одновременно высвободили свою магию, которую до этого удерживали. Их молнии были лишь заклинаниями простого действия, но, благодаря усиливающим эффектам магии управления погодой, они могли без проблем разорвать неудачливого противника на куски.

Однако вместо этого вытянутая вперёд рука одного из магов исчезла.

Так же, как его зубы превратились в клыки, ногти Свена стали невероятно острыми когтями. Лишившийся руки маг, возможно, даже не понял, что произошло, и без чувств рухнул на землю из-за внезапной крупной потери крови.

Не останавливаясь, Свен прыгнул в кроны деревьев. Прыгая от ствола к стволу, с ветки на ветку, он словно парил над лесом, как будто сама гравитация не была для него помехой.

Один из магов умудрился взять себя в руки, чтобы попытаться ответить на атаку, но когда он увидел, во что превратился Свен, то изумлённо вздохнул, выпучив глаза.

Тело Свена преобразилось.

Мускулы его тела вздулись, а волосяной покров приобрёл прочность металла, из-за чего его легко можно было спутать с оборотнем, представителем легендарного фантазменного вида. Нет, само его естество не изменилось. Приглядевшись, можно было заметить, что его одежда и обувь не были

уничтожены превращением. Странная магическая энергия, окутывавшая тело юноши, попросту пыталась придать ему облик оборотня.

Но, возможно, определение «фантазменный волк» было бы более уместно, чем

«оборотень».

Звериная магия.

Во многих странах магия преследовала цель воспроизвести черты и способности животных в человеке.

И не только магия. Многие китайские боевые искусства, например, синъицюань и стиль белого журавля, за основу своих движений брали повадки животных. Также на западе лейтмотив лебедей и львов часто появлялся в танцах и искусстве. С незапамятных времён, когда люди отделились от царства животных, они почитали его как источник таинства.

Такова была природа магии Свена Глашайта.

Как словом «берсерк» изначально называли воина, носившего медвежьи шкуры, так и его искусство высвобождало огромную звериную мощь из его глубин. Насыщая тело таинством зверей, он обретал невероятные скорость и силу, которые во много раз превосходили простую магию усиления.

Даже если противником был маг, за скоростью Свена невозможно было уследить.

Он скосил ещё одного мага, словно тот был обычной соломинкой.

То, что они находились в лесной чаще, несомненно, также придавало Свену преимущество перед магами. Деревья преграждали лучи закатного солнца, и поэтому, даже улучшив своё зрение с помощью усиления, они не могли уследить за его перемещениями. Но за каждые доли секунды, когда неистовые когти Свена касались их тел, они расплачивались своей плотью.

—   Раз так, тогда!..

Оставшиеся маги изменили стратегию.

Сломав своё плотное построение, они рассыпались по прогалине и высвободили очередное заклинание. Если сравниться с ним на ближней дистанции им было не по силам, тогда они разделаются с ним на расстоянии. Способность быстро менять стиль боя говорила о том, что все они являлись искушёнными в боях магами.

Однако ни с чем подобным они никогда прежде не сталкивались.

—    Вот так, да, а теперь круговое движение, ага! — произнёс Флат, описывая рукой круг.

Сторонний наблюдатель, хорошо разбирающийся в спорте, мог бы заметить, что своей стойкой, предшествовавшей размахиванию руками, Флат копировал других магов. В психологическом плане это подражание позе и манерам другого человека несло в себе успокаивающий эффект. Однако в данном случае его движения несли в себе совершенно иную цель.

Игра в мяч

—   Начать вмешательство.

Вектор магической энергии изменился.

Слетев с ладоней магов, молнии тотчас же развернулись, полностью поменяв направление. Воздух заполонили вопли магов, угодивших под собственные молнии. Использовать куклу, похожую на цель, чтобы наложить проклятие, - своими движениями Флат воссоздал эффект, похожий на этот широко известный вид симпатической магии.

Это проклятие время от времени можно было увидеть в различных школах юго-восточной азиатской магии.

Вот только… в Часовой башне, где в основе всех учений лежала европейская магия, такому никогда не учили.

Однако то же касалось и Флата.

Его магический стиль также был уникален.

Благодаря своему невероятно редкому элементальному родству с Пустотой, или Эфиром, все его заклинания находились на грани того, чтобы называться еретическими. В рамках изучения современной магии идею выделения сильных сторон различных стилей и их последующее объединение в одно искусство называли магией хаоса, но после того, как Лорд Эль-Меллой II оценил её как нечто

«больше похожее на "странную магию”», Флат сам начал распространять это название, гордясь тем, что учитель окрестил его магию лично.

Обычно, такая формула ни за что бы не сработала.

Магия хаоса сама по себя была хрупкой и нестабильной с самого начала. Несмотря на то, что идея объединения сильных сторон различных стилей магии звучала как нечто невообразимо мощное и всемогущее, адепт магии хаоса мог брать лишь разновидности магии, с которыми он был знаком лично. В реальности же правильное совмещение этих сильных сторон в рабочие заклинания было сложной задачей. Но всё же подход Флата, который можно было описать как «я просто сделал вот так, и всё получилось», определённо делал из него инакомыслящего.

Но что самое главное, его способность вмешиваться в чужую магию была необоснованно мощной.

—   Класс… Эль-Меллоев?.. — со стоном произнёс один из агрессоров.

Два самородка класса Эль-Меллоев. Другими словами, номинальные лидеры новой восходящей силы в Часовой башне. Они оба обладали длинными и легендарными родословными и поэтому не могли называться «нью-эйджерами», однако именно поэтому они могли демонстрировать свои истинные способности без ограничений.

Союз мощи старой магии и гибкости новых учений.

Возможно, сами того не понимая, они действовали с идеальной слаженностью.

—    Ладно, Ле Шьен, пора набрать темп! Покажем им, что значит быть асами класса Эль-Меллоев!

—   Хватит пытаться мне приказывать!

Несмотря на свои с трудом произнесённые слова, Свен послушно обрушился на агрессоров, когда вмешательство Флата свело на нет их магию. Слаженно взаимодействовать со столь разными школами магии было невероятно сложно, и любой, у кого был такой навык, владел им в лучшем случае посредственно.

Вдобавок они оба обладали исключительно сильными эго. Тем не менее, Флат и Свен показывали командную работу, присущую близнецам, которые тренировались вместе с самого рождения.

Внезапно, они остановились, как по команде.

И не только они, даже маги-агрессоры замерли, отвернувшись от учеников класса Эль-Меллоев. Ужас, читавшийся на их лицах, полностью отличался от того страха, что завладел ими ранее.

—      Могу я поинтересоваться, что именно здесь происходит? — произнёс сильно загорелый молодой человек.

С этими словами губы Атрама Галиасты искривились в зловещей улыбке.

4

Учитель и я прижались к стволу дерева вместе с Райнес, чтобы не попасть под дождь.

Дабы поддерживать контроль над мощнейшими духовными жилами, принадлежавшие магам земли зачастую находились вдали от городов. Поэтому пышущие растительностью области, подобно этой, были весьма распространены. Несмотря на очевидно большой возраст деревьев, все они носили кроны из молодых, ярко-зелёных листьев, словно сама духовная жила даровала им своё благословение.

Как долго они взирали на этот пейзаж?

Раскаты грома говорили о том, что буйство стихии вряд ли закончится в ближайшее время.

Густые грозовые облака целиком покрывали территорию Изельма, будто пытаясь прогнать заходящее солнце. Это напомнило мне миф об Орионе, который после смерти от укуса скорпиона стал созвездием, вечно бегущим от своего убийцы.

—   Ничего, что мы вот так отпустили Свена и Флата?.. — спросила я учителя, наблюдавшего за ливнем.

—   Да… Они в любом случае попытались бы влезть в сражение. Даже если их противники - маги внушительных способностей, эти двое не дадут себя одолеть. Эти дети невероятно одарённые, оттого и проблемные, — нехотя произнёс он, пыхнув сигарой, словно одолеваемый плохим настроением.

Слова о том, что их способностей было достаточно для того, чтобы считать их проблемными детьми, скорее всего, были с его стороны искренним признанием. В сравнении с другими факультетами класс Эль-Меллоев уже представлял собой сборище отщепенцев и диссидентов, но эти двое выделялись даже среди них. Разумеется, выделялись своими магическими способностями, но самой отличительной их особенностью был весь их образ бытия. Вкладывая невероятные усилия в изучение магии, они при этом обладали природой, которая каким-то образом отличалась от таковой у других магов Часовой башни.

Наверное, можно было сказать, что они были похожи на моего учителя, одновременно маги до мозга костей и максимально на них не похожие.

—   Ну, за исключением того факта, что у них необычный противник.

—    Необычный?.. — от слов учителя у меня по спине пробежали мурашки. Реакция, может, и была в какой-то мере жалкой, но её было очень сложно подавить.

—    Атрам Галиаста. Человек, о котором Свен собирал информацию для меня. Ну, если случится худшее, то он не тот противник, от которого те двое не смогли бы сбежать…

—   Галиаста…

Довольно редкая по звучанию фамилия.

Разумеется, что касается Часовой башни, то я не смогла бы отличить одну фамилию от другой, но, даже несмотря на это, для меня она звучала очень по- чужеземному. Сухой звук. Воздух, горячий настолько, что обжигает кожу. Мечи с

толстыми изогнутыми клинками. Примерно такие ассоциации возникли у меня в голове.

Словно подтверждая мои мысли, учитель продолжил:

—     Это старая династия со Среднего Востока, которая лишь недавно стала частью Часовой башни. Их магия связана с проклятиями, так что противники они весьма непростые. Так или иначе, с помощью магии они принудили близлежащие организации к сотрудничеству, обеспечив себя тем самым правами на бурение нефтяных скважин. Во всём, что касается влияния в мирских делах, они впереди всех даже среди членов Часовой башни… и на аукционе по одному талисману они боролись до конца с семьёй Изельма.

—    О? Это тот самый талисман, который, как ты сказал, недавно приобрели Изельма, верно?

Когда Райнес перебила учителя, я вспомнила одного человека.

«Вообще-то я хочу заполучить один талисман». Мик Градзилье.

Человек, который как ни в чём не бывало заявил нам, что он шпион.

К слову о нём, я не видела его с самого утра. Интересно, что он собирался делать теперь, когда Изельма подверглись нападению. Если его признание о том, что он шпион, было на самом деле правдивым, тогда, может, он и Галиаста…

Я нервно сглотнула.

—   Значит, это Галиаста стоял за убийством принцессы? — произнесла Райнес.

—   Кто знает, — расплывчато ответил учитель.

Коснувшись пальцем губ, он сощурил глаза и начал раскладывать информацию по полочкам.

—   Есть вероятность, что это была месть за то, что Изельма умыкнули талисман из-под их носа, но… если дело было в этом, тогда почему они вместо этого не прибегли к похищению? К тому же в случае с местью в этой атаке нет совершенно никакой необходимости…

—     Что, если, например, они послали кого-то найти талисман втайне, но принцесса узнала об этом, и её пришлось убить, чтобы всё скрыть?

Учитель покачал головой в ответ на предположение Райнес.

—    И после её убийства они вежливо перенесли её в спальню? Конечно, они могли бы с помощью магии очистить место преступления от крови, но как они тогда обошли Тайную печать?

—   Хм. Ну… хм, — Райнес поскребла пальцем воздух и затихла.

К сожалению, принимать участие в подобного рода обсуждениях было выше моих сил. Я не могла постичь мысли и чувства даже этих двоих, не говоря уж о ком- то, кого я встречала лишь пару раз. Я была попросту не в состоянии предоставить что-нибудь, хотя бы примерно похожее на дельную гипотезу.

В результате я просто сидела и наблюдала за их разговором, сцепив пальцы

рук.

—    Хи-хи-хи-хи! В чём дело? Почему бы не попробовать поделиться своими мыслями? Если вы тут загадку разгадываете, то вполне можно озвучить пару глупых теорий. Чёрт, да хоть десять, почему бы и нет? Ты же вроде как Ватсон, так что кому будет не наплевать, если ты окажешься не права?

Со стороны моей правой руки донёсся смех Адда.

—   Я… не такая умная, так что…

—    Да ты просто всегда отказываешься думать, разве нет? «Я не могу, я не могу!» Ведь повторять это гораздо легче, чем на самом деле пошевелить извилинами, верно?

Мне нечего было ответить на резкие слова Адда.

Я, скорее, была с ним согласна. Честно говоря, от размышлений всегда было больше мороки, чем пользы. Если бы я могла закрыть глаза и зажать ладонями уши, жить стало бы очень легко. У меня не было смелости даже для того, чтобы убить себя. Мысль о том, что если я умру, то стану одной из… них, ужасала меня. Если бы я просто лежала себе тихо в земле, то это было бы нормально, но блуждать по земле, не имея возможности упокоиться…

Безнадёжно трусливая, безнадёжно ленивая. Да, такой я и была.

Даже если мне скажут, что мне стоит попробовать измениться, я буду не в силах даже сделать первый шаг. С тех самых пор, как я покинула родную обитель, я ни капли не изменилась.

Почему?

Это было болезненно.

Меня мутило, я чувствовала, что вот-вот упаду.

Случившееся здесь давило на сердце. Что-то в этой ситуации не давало мне покоя, и ощущалось это совершенно иначе, чем в Замке разделения, но я опять оказалась единственной, кто не был способен увидеть что-нибудь дальше своего носа.

—   …следуя этой теории, как ты объяснишь смерть горничной?

—   Ох. Но если мы предположим, что преступник не один…

Пока я предавалась мыслям, разговор между Райнес и учителем успел уйти далеко вперёд. Я же чувствовала боль в груди.

Возможно, потому что это было что-то очень мне знакомое.

Что-то настолько важное, что я не могла с этим расстаться, и при этом столь очевидное, что я не могла заставить себя сосредоточиться на этом.

Создавалось ощущение, что вместе с непрекращающимся дождём с небес падали невидимые иглы. Если они вопьются в плоть, будет больно, несомненно, но страшно было даже думать о том, что их нельзя было увидеть, сколько ни вглядывайся. Ты не можешь сказать наверняка, есть они или нет, пока не увидишь кровь на своей коже.

Ты даже не узнаешь, что это вообще иглы, пока не упадёшь замертво на землю, унизанный ими.

И если кто-нибудь взглянет на твой труп, когда дождь закончится, то, несомненно, будет недоумевать, почему ты просто не убежал.

—   Хм. Но тогда по твоей логике создание Золотой принцессы…

—   Нет. Красота Золотой принцессы, несомненно, была создана искусственным путём, но это не имеет значения. Концепция искусственного заключается в том, что оно возвращается к природе. Неважно, отполирован камень бегущей водой или же руками человека, он всё равно остаётся камнем. Если вкратце…

«А, понятно».

Слова, которыми обменивались Райнес и учитель, внезапно просочились в моё сознание.

Золотая принцесса и Серебряная принцесса.

На самом деле я была такой же, как и они. Лекция учителя о косметической магии и её истории поразила меня подобно тем самым иглам.

Я мягко коснулась своего капюшона.

Это были мои невидимые иглы. Лёд, сковавший моё сердце и не желавший таять вне зависимости от того, сколько времени прошло.

Если говорить о стеклянных иглах, то это очевидно не могло ссылаться на что- либо ещё. Тот факт, что я не осознала это раньше, лишний раз показывал, какой же глупой я была. Как бы далеко я ни бежала, собственная глупость всё равно пронзала моё сердце. Била в него. Пускала мне кровь.

«Лучше бы я умерла…»

Я бы предпочла, чтобы эта воображаемая кровь наполнила мою глотку и просто утопила меня.

Пускай на моей шее останутся следы от ногтей, пускай моё лицо побагровеет. Мне было всё равно, как жалко я буду выглядеть, когда рухну на землю. Мне казалось, что для меня это будет самый подходящий способ умереть. Я хотела избежать позора, которым для меня было превращение в призрака, но если этого можно было избежать, тогда…

—   Грэй.

Я внезапно осознала, что кто-то назвал моё имя.

—   Учитель?..

—   В чём дело? Ты побледнела.

Учитель смотрел на меня сверху вниз, привычно нахмурив бровь. Может, он и воспринял выражение моего лица неправильно, решив, что мне нехорошо, но факт того, что он по одному лишь моему лицу понял, что что-то не так, указывал на то, как много времени мы провели вместе.

—   Вообще-то я…

Я замолкла на несколько секунд в нерешительности.

Мной начала завладевать растерянность, но я довольно отчётливо помнила свои недавние мысли.

В таком случае я могла описать свои чувства более быстрым и понятным способом, чем прибегать к словам. Я немного сдвинула край капюшона назад.

Когда учитель увидел это, его глаза расширились.

—   Грэй! Кажется, я сказал тебе не…

—   Нет.

Он тут же начал ругать меня, как я и просила его когда-то, но мне удалось его остановить.

Несмотря на то, что я сдвинула капюшон лишь чуть-чуть, несмотря на то, что пальцы, сделавшие это, будто горели огнём, я наконец-то смогла заставить свои губы двигаться.

—   Моё лицо… Думаю, здесь похожий случай… может быть…

—   Здесь? Но…

Учитель внезапно замолк, быстро бросив взгляд в сторону.

Вероятно, тем самым он пытался сказать мне, что с нами была Райнес. То, о чём я хотела поговорить, не следовало рассказывать всем подряд. Видимо, догадавшись об этом, Райнес слегка наклонила голову вбок и произнесла:

—   Хм. Если проблема во мне, то я могу подождать в сторо…

—   Нет, всё нормально… Думаю, Вы тоже должны об этом знать. Я на секунду перевела взгляд на учителя.

У него на лице читались смешанные чувства, но он, похоже, не собирался возражать.

Я     мягко     прикоснулась     ладонью     к     своей     теперь     открытой    взору присутствующих щеке.

—   Это… не моё родное лицо.

—   Что?! — черты Райнес тотчас же исказились в изумлении. Кстати говоря, Райнес уже не раз указывала на мой капюшон.

«Знаешь, ты будешь гораздо милее, если снимешь этот капюшон». Она, конечно, лишь дразнила меня, но её слова засели в моей голове.

Если она заинтересовалась мной, то я могла лишь сказать, что мне жаль.

Очень жаль, но я не из тех, кто оправдывает ожидания других. В конце концов, я попросту не могла.

—   Вы ведь уже знаете про Адда, верно?..

—    Эй, ты чего?! Не доставай меня так внезапно! Мне нужно время, чтобы подготовиться!

Я освободила крючок, и из-под плаща показалась клетка. Едва появившись перед нами, Адд бешено задвигал своими глазами и ртом. Если подумать, то в моём родном городке мне помогали расслабиться лишь люди в телевизоре и этот кубик.

—   В нём сокрыт Благородный Фантазм.

Ронгоминиад

Я решила не называть его настоящее имя, «Копьё, что сияет на краю света».

Сокровище, которым когда-то владел легендарный король Артур. Для Часовой башни оно имело особое значение. Именно поэтому учитель строго наказал мне никогда не упоминать про него вслух за исключением тех случаев, когда мне приходится его использовать.

Даже сдерживаясь, Райнес внимательно меня слушала. Она не задавала сложных вопросов о том, какова была его истинная природа. Короче говоря, она вела себя, как настоящий маг. Райнес привыкла задавать вопросы, ограниченные конкретными темами, определённой областью. За это я была особенно благодарна.

Кивнув, я продолжила:

—   Моя семья… её целью было создать того, кто смог бы владеть содержимым этого куба.

В этом отношении мы были похожи.

Рождённые не просто с целью, а для одной-единственной задачи. Всё уже было решено за нас. Как принцессы появились на свет с целью создания идеальной красоты, так и я родилась, чтобы исполнить чужую роль.

А ещё мы с ними оказались наиболее успешными, чем все остальные.

—      Чтобы имитировать того, кто изначально владел этим Благородным Фантазмом, было создано так много… так много людей…

Совсем как семья магов, стремившаяся создать абсолютную красоту.

Моя семья верила, что если им удастся создать кого-то похожего на изначального владельца не только лицом, но и всем остальным – от телесных пропорций до мышечной структуры, внутренних органов и кровеносных сосудов – если им удастся тщательно воссоздать это, то они получат того, кто сможет использовать этот Благородный Фантазм. Разумеется, можно было даже не говорить, что создание точной копии не представлялось возможным в силу множества элементов таинства, которым обладал тот герой старины, но которое было утеряно за многие столетия. Однако если им удастся воссоздать того героя хотя бы физически, то и его божественное сияние не заставит себя ждать. По крайней мере, мои предки верили в это.

Сотни, если не тысячи лет нескончаемых неудач… Я даже представить себе не могла то безумие, которое их охватило. Что главы всех этих поколений видели впереди, обречённые судьбой на это упорное послушание, которое не терпело даже малейших колебаний?

—   Поначалу, десять лет назад, всё шло очень даже хорошо. Десять лет назад.

Не знаю, почему.

По крайней мере, когда я родилась, я была такой же неудачей, как и все прочие. У меня была чрезмерная чувствительность к призракам – нечто, что в моей семье считали благословением – но даже с этим у меня не было причин сомневаться, что я была собой. Ничто не указывало на обратное.

Но десять лет назад.

Взглянув на себя в зеркало, тогда ещё совсем юная я увидела, как её лицо кардинальным образом изменилось.

Да, некоторые едва уловимые черты и особенности моего родного лица остались не тронутыми, но я всё равно с ужасом наблюдала как моё отражение в зеркале постепенно менялось, становясь абсолютно чужим. Я даже могла слышать звуки того, как перестраивается моё тело. Испытывая муки, которые совершенно

отличалась от привычной мне боли, я отчётливо слышала, как скрипят и трещат мои кости и мускулы, принимая новые формы.

Утопая в этой невыносимой агонии, я, вцепившись в подушку, пролежала в постели всю ночь, которая, казалось, длилась целую вечность.

Увидев, что моё лицо изменилось и приобрело гораздо более благородные черты, родственники чуть не задушили меня в объятиях, открыто рыдая от радости. Я не знала даже, как на всё это стоило реагировать.

—   Тогда же я обрела способность разговаривать с Аддом… По-видимому, дело было в точности.

Как только я стала достаточно похожа на изначального владельца Благородного Фантазма, фальшивая личность, дремавшая в Тайном знаке, пробудилась. Как бы то ни было, вскоре он стал одним из немногих, с кем я разговаривала.

—   Вот как… — едва заметно кивнула Райнес.

Учитель всё это уже знал. Это было своего рода введение. Нечто, о чём мы говорили в первый день нашего знакомства в моём старом доме. Когда я озвучила свою просьбу.

«Пожалуйста… продолжайте и впредь ненавидеть моё лицо».

Сейчас мне кажется, что просить его об этом было очень жестоко с моей стороны.

Мне оно не нравится, так что пусть оно не нравится и Вам. Что может быть эгоистичней? Я просто была так рада, что, в отличие от моей семьи, у кого-то вид моего лица вызвал лишь страх, но даже это не было оправданием.

Однако сейчас думать следовало не об этом.

Подавив на время свою суицидальную ненависть к себе, я перешла к сути:

—   В её комнате ведь не было ни одного зеркала, не так ли?..

Говоря это, я почувствовала, как у меня начали полыхать щёки.

Возможно, я была совершенно не права. Это даже дедукцией нельзя было назвать, просто высказывание идеи, пришедшей мне в голову. В конце концов, ну не было там зеркал, и что с того? Даже я не верила в то, что это поможет нам распутать дело.

Но ни Райнес, ни учитель не засмеялись надо мной.

Поэтому, вновь спрятав лицо в тени капюшона, я отчаянно попыталась объяснить:

—   Мне… было страшно… — несмотря на то, что мой голос дрожал, я не могла остановить поток слов, срывающийся с моих губ. В этот раз пальцы руки, вернувшие капюшон на место, были холодными, как лёд. — Это лицо в зеркале… смотреть, как моё лицо меняется прямо на глазах… было так страшно…

Почему?

Я просто взяла и честно во всём призналась этим людям. Так просто рассказала им то, чем никогда бы не поделилась ни с кем в своём родном городке.

Ощущение было такое, будто я только что исторгла из себя зазубренный камень, но в сравнении со страхом, который я испытала тогда, это чувство едва ли стоило внимания.

—   Не то, чтобы я… ненавидела это лицо, — продолжила я.

Разумеется, в нём остались следы моих родных черт. Я изначально обладала этой природой, и мои предки всё равно старались воспроизвести её во мне. Честно говоря, прожив с этим лицом десять лет, я не могла сказать наверняка, где исчезали мои прежние черты, а где начинались уже новые.

Возможно, если бы ничего не произошло, я бы всё равно обрела такое лицо.

Или, может быть, по мере взросления моё лицо стало бы совершенно другим.

—    Но смотреть в зеркало… даже теперь сама мысль об этом меня пугает… словно мною завладел призрак героя, который умер много веков назад…

—   Я понимаю. Этого достаточно, — произнёс учитель, и я почувствовала, как его пальцы коснулись моей щеки.

Я осознала, что из моих глаз текли слёзы. С обеспокоенным видом учитель стёр их с моего лица своим платком.

После этого он, будто скучая, вновь взялся за сигару.

—   Изменилось… Да, зрелище, несомненно, ужасающее.

Сквозь пелену, застлавшую мои глаза, и дым, поднимающийся от сигары, я не могла разглядеть его лицо.

Капли дождя падали на землю. Райнес хранила молчание.

Удивительно, но даже Адду нечего было сказать. Несмотря на то, что я раскрыла секрет, о котором знали лишь люди из моего городка и учитель, он не стал надо мной издеваться. Он пытался быть милым со мной? Как бы жалко это ни звучало, он был одним из моих немногих друзей.

Внезапно раздался странный звук.

Всё ещё сжимая сигару, учитель широко распахнул глаза и ударил рукой по коре дерева, к которому он прислонился.

—   Стоп, неужели…

—   В чём дело, дорогой мой брат? — увидев, как учитель выпучил глаза, Райнес в замешательстве склонила голову вбок.

—   Серьёзно?.. Всё действительно так просто? — взяв сигару в рот, он принялся что-то бормотать себе под нос.

Похоже, что он даже не услышал голос своей сестры. Словно поменявшись со мной местами, он полностью погрузился в свои мысли.

—   Если дело в этом, тогда расчёты совпадают. Как бы то ни было, это планета, так что сто двадцать градусов – это всё, что им было нужно. Но что касается… нет, на эту проблему уже есть ответ. Они дополняют друг друга в красоте, поэтому уже достигли бы максимального эффекта… Проблема не в сравнении с Перро или Базиле… Нет, здесь всё гораздо более поверхностно…

Он продолжал бормотать, словно внезапно впав в бредовое состояние.

Его лоб вновь покрылся глубокими морщинами от размышлений. Я не могла сказать, что это его выражение лица мне не нравилось. Да, мне, в отличие от той же Райнес, было не по душе смотреть, как другие страдают или становятся жертвой неудач, но я со временем даже полюбила это выражение лица, появлявшееся так внезапно.

Что за зрелище сейчас разворачивалось в его голове? Мне даже хотелось увидеть это самой.

Хотелось разделить это с ним.

Меня даже с натяжкой нельзя было назвать умной, но если бы я могла хотя бы мельком взглянуть на мир в его голове… у меня было чувство, что одно лишь это могло меня спасти. Может, это и не избавило бы меня от сомнений и не исправило бы мои недостатки, но я бы всё равно восхищалась этим, словно человек, смотрящий на небо, полное звёзд.

Может быть, точно так же, как он с восхищением смотрел на какого-нибудь гения.

—       Всё было наоборот!.. — наконец произнёс учитель. — Солнце не олицетворяло что-то другое. Оно означало именно Солнце. Если использовать в качестве символа само Солнце, тогда всё становится гораздо проще. Нет, подождите… Если это правда, тогда…

Учитель вновь стиснул зубы и со стоном скрипнул ими.

Вновь раздался голос, но отличный от того, что слетал с губ моего учителя, поглощённого мыслями.

—    Брат мой уважаемый, если ты хочешь просто прыгать с места в карьер и сразу же разбрасываться умозаключениями – пожалуйста, но ты не мог бы уделить немного больше времени нам? Что ты там говорил про Солнце? — сказала наконец Райнес, не в силах больше выносить его бормотание. Резкость тона выдавала её недовольство.

Но учитель, прижав ладонь к лицу, лишь смотрел в небо.

—   Тогда это делает возможной наихудшую из вероятностей, не так ли? Почему я не осознал этого раньше? Чем я занимался всё это время?! Если бы я промедлил ещё немного, кто знает, что бы тогда произошло?!

Мне казалось, что я почти могла слышать, как скрипели его зубы. Учитель наконец повернулся, но не к Райнес, а ко мне.

—   Грэй.

—   Д-да?

Внезапно услышав своё имя, я напряжённо кивнула. Словно от страха того, что он мог прочесть мои мысли, моё сердце бешено заколотилось. Вероятно, благодаря капюшону он не заметил, как я покраснела.

Но, не обратив на всё это внимания, он просто продолжил:

—   У меня есть к тебе одна просьба.

5

Вернёмся немного назад во времени.

Незадолго до того, как Флат добрался до Лорда Байрона, одна магесса, пребывавшая в Башне Луны, кивнула головой.

—   Вот как. Значит, таков твой ход, — негромко пробормотала Аозаки Токо. Над чашкой с чаем, стоявшей на столе перед ней, поднимался лёгкий пар.

Семья Изельма выделила это место специально для неё, чтобы она могла проводить здесь свои исследования. Сквозь квадратные окна в её комнате она могла видеть тёмные тучи, пытающиеся заполонить вечернее небо. Не то, чтобы она не знала о том, насколько нестабильной бывает погода в приозёрной местности, но даже так изменение было слишком уж радикальным для того, чтобы можно было назвать это природным явлением.

Несмотря на то, что она смотрела на происходящее снаружи, в глазах её отражался вовсе не вид из окна.

Слуга магов. В зависимости от школы магии они могли называться фамильярами, агатионами или, как на Дальнем Востоке, сикигами.

Токо, разумеется, использовала марионетку. Заинтересовавшись слухами об одном маге, который с помощью стальных нитей создавал фамильяров в Четвёртой Войне за Святой Грааль, она сама сделала марионетку из пружин, шестерней и струн.

Впрочем, если взглянуть на неё теперь, она не была похожа на то, что было создано из столь надуманной прихоти. Для Токо создавать марионетку, служившую лишь одной конкретной цели и не обладавшую никакими другими особенностями, было, попросту говоря, скучно.

Облицованные латунью крылья, глаза-рубины – эта марионетка парила над другой башней, близнецом той, где сейчас находилась Токо.

—   Ну, это та ещё морока, но услуга есть услуга. Негромко вздохнув, Токо встала.

Её взгляд тут же устремился вниз и замер на объекте, что ждал своего часа.

Это было нечто простецкое и чрезмерно большое, привезённая ею странная сумка, которая лежала в углу комнаты.

1

Майо и Исло укрылись в Башне Луны.

Следуя приказу Лорда Байрона, они отступили в свою совмещённую мастерскую, чтобы избежать сражения. В отличие от основной мастерской, обустроенной на вершине башни, эта, временная, находилась под землёй. Помимо того, что подобное размещение намекало на очевидные попытки избежать смешивания магической энергии и маны между двумя группами, оно также служило довольно точной метафорой их совместимости.

Разумеется, как и в Часовой башне, расположение под землёй давало преимущество, когда дело касалось магической энергии, но, учитывая, что магия Изельма полагалась на движения небесных тел, здесь явно были и другие, более внушительные плюсы.

Они сидели на значительном расстоянии друг от друга.

Мастерская и её каменные стены содержали в себе не только стандартные и вполне ожидаемые вещи – дистилляторы, например, и философские камни - но и фармацевтические принадлежности вроде ступок и пестиков, а также ремесленные приспособления – веретёна и ткацкий станок.

Разумеется, всё это предназначалось для Майо и Исло. Их можно было назвать образцовыми представителями магов, которых призывали оказать помощь в создании Золотой и Серебряной принцесс.

Совершенной красоты, открывшейся прошлой ночью, от которой теперь остались лишь фрагменты.

— Что нам… делать?.. — чуть ли не бессознательно произнёс Исло. Его сложно заплетённые волосы начали покачиваться.

Он никогда не видел ничего интересного ни в людях, ни в обществе. На самом деле даже к магии, обретение которой стоило ему невероятных страданий, он не испытывал каких-то сильных чувств.

Ему хотелось лишь создать что-нибудь прекрасное. Несомненно, в этом своём стремлении он был в семье не один, поскольку она многими поколениями помогала Изельма в их ремесле. Но Исло считал, что единственными, кто был достоин носить его платья, были две принцессы.

Нет, даже он чувствовал, что его попытки извлечь их красоту своими творениями послужили значительным подспорьем в оттачивании его навыков. Он не только становился лучше в дизайне одежды, но и совершенствовал свои навыки мага, создавая одеяния, которые сами по себе являлись своего рода Тайными знаками.

Тайными знаками, принадлежавшими Золотой и Серебряной принцессам.

Они не были тем, что, как правило, считалось Тайными знаками: простым объектом, предназначенным для расходования магической энергии в процессе воплощения сверхъестественного феномена. Нет, они были лишь инструментами, призванными извлечь ещё больше красоты из принцесс, сущность которых Райнес, как ни странно, смогла заметить.

«Обрати свой взор на красоту и тогда сам станешь красивее».

Как семья Изельма многими поколениями улучшала Золотую и Серебряную принцесс в магическом и физическом плане, так и семья Себунан совершенствовала своё ремесло. Исло Себунан был человеком, который стоял в конце всего этого, результатом усилий его семьи.

В сравнении с ним…

—   Я… я…

…фармацевтом Майо двигало несколько иное вдохновение.

Он пощипывал пальцами область своего лица в районе рта. Само же лицо было совершенно нездорового, бледного оттенка. Пытаясь побороть своё непрекращающееся заикание, он смог выдавить из себя слова, описывавшие его внутренние чувства:

—   Я… Диа… то есть Золотая принцесса… Исло прищурился.

Скрыв уныние в собственном взгляде, он хрипло произнёс:

—   Ты и Диадра… много играли вместе, не так ли? Лицо Майо тотчас же помрачнело.

Это была правда. С тех времён, когда они были лишь юными кандидатками на становление Золотой и Серебряной принцессами, он был их другом детства. Маги из разных семей довольно редко проводили так много времени вместе в юные годы, но в данном случае это было практической необходимостью, призванной постичь природу их тел как можно раньше. В конце концов, доктору нужно знать гораздо больше о теле пациента, чем самому пациенту. Представители семьи Майо – Клинеллы – много поколений служили фармацевтами для семьи Изельма, и за всё это время большое количество контакта между их семьями стало критическим.

С точки зрения Майо, его навыки предназначались лишь для поддержки девочек ещё до их рождения.

—   П-почему ты это с-сказал? С чего в-вдруг?

—   Калина и её сестра… тоже часто были рядом, да?

—   Они всегда знали, в-во что можно п-поиграть… — тихо ответил Майо.

Горничные-близняшки были кельтского происхождения и знали много уникальных игр. Не только Диадра и Эстелла, но и даже Майо зачастую принимал в них участие.

—   Д-Диадра очень любила «к-классики». У неё получалось г-гораздо лучше, ч- чем у меня.

—   Ах… — вздохнул Исло, не вставая с места. — Мне… они тоже нравились…

—   Что?

Майо повернулся к нему, удивлённый столь внезапным признанием.

—   Ты в-ведь почти никогда н-не участвовал, разве н-нет?

—   Если не считать Эстеллу и Реджину… всякий раз, когда я пытался поиграть с Диадрой… ты ужасно злился, не так ли?

Майо сглотнул, не зная, что сказать.

Бессмысленно было пытаться обмануть старого друга. Как бы сильно они ни были магами, их симпатии и предубеждения ничем не отличались от таковых у обычных людей, особенно в столь юном возрасте. Его маленькие чувства, его небольшая ревность, он помнил их все. И вместе с ними он вырос, просто добавив природу мага к тому, что уже было в его душе.

—   Я…

Он больше не мог сказать что-то ещё. Ему казалось, что обуревавшие его чувства вот-вот выплеснутся из него сами по себе, но он не мог облечь их в слова. Как, впрочем, и всегда.

—   Я… н-не испытываю к тебе… н-неприязни…

—   А-а… — Исло кивнул. Лицо его тоже было болезненно бледным.

Словно давая словам время улечься в их головах, он помолчал немного, прежде чем заговорить вновь:

—   Майо… думаешь, это те, кто напал на нас… убили принцессу?

—   Я не знаю.

Майо слабо покачал головой. Честно говоря, он вообще ни о чём не хотел думать. Ему хотелось лишь свернуться в клубок на полу и уснуть. Закрыть глаза на весь мир… насколько радостнее бы он стал тогда? Говорят, что среди магов есть те, кто может использовать самовнушение для проведения «Полевой зачистки», умственного разложения и очистки для полного избавления от стресса, но Майо хотел гораздо более совершенной формы саморазрушения. Полностью разложить душу вплоть до того, что каждый минутный кусочек станет бессмысленным, и затем никогда больше не собирать воедино. Нет, с самого начала было бы гораздо лучше, если бы он вообще не родился. Тогда ему не пришлось бы испытать потерю той, с кем он был так близок.

Сколько времени уже прошло? Дверь отворилась.

Майо и Исло затаили дыхание.

Несмотря на то, что на пороге появилась та, кого они оба очень хорошо знали, она каким-то образом казалась ещё прекраснее, чем прежде. Живое воплощение небесных кущ сопровождала горничная.

—   Эс-Эстелла, Реджина… — произнёс Майо их имена.

Майо с малых лет был близким другом Серебряной принцессы, однако теперь её лицо как будто принадлежало кому-то чужому.

Нет… даже это лицо было результатом их работы. Как и в случае с почившей Золотой принцессой, они приложили все усилия, чтобы сотворить величайшую красоту и в ней.

—   Значит, вы были здесь? Я рада.

Даже её голос звучал во много раз прекраснее любого музыкального инструмента.

Если бы она вернула себе хотя бы крохи того, какой она была в детстве… можно ли это было бы счесть жестоким? Чтобы создать эту идеальную, изолированную красоту, она была лишена всего ненужного. Теперь имя

«Серебряная принцесса» казалось гораздо более уместным, чем «Эстелла Вальюэлета Изельма». Как это было и с Золотой принцессой.

—   Тебе… что-то нужно, Эстелла?

Однако Майо упорно продолжал называть её так.

—      Принцесса… — начала говорить её горничная, но принцесса жестом остановила её. Затем она открыла рот и заговорила сама:

—   Могу я попросить вас о помощи?

Майо и Исло молча переглянулись. Однако, прежде чем они успели ответить, она продолжила:

—   Я полагаю, что мою сестру убила Лорд Вальюэлета.

Из глотки Майо вырвался звук, будто он поперхнулся. Исло же не проронил ни слова.

В итоге фармацевт подал голос первым:

—   П-Почему?

—       Изельма - дочерняя семья Вальюэлета. Если мы добьёмся слишком большого успеха, это явно не будет выгодно основной семье.

Если подчинённые становятся слишком успешными, то их начальник оказывается под угрозой. Это была истина, которую во всём мире принимали как данность. Если бы просьбу Золотой принцессы о предоставлении убежища удовлетворили, то Лорд Байрон, разумеется, лишился бы репутации, но управление дочерними семьями неизбежно ложилось на плечи Лорда Вальюэлета.

Именно поэтому она и предполагала, что настоящим преступником была старая женщина.

Это была рациональная гипотеза. Учитывая техники, которыми владела Вальюэлета, порезать Золотую принцессу на куски в собственной комнате было бы для неё легче лёгкого, а если Калина что-то заподозрила, то было бы вполне резонно с её стороны избавиться от свидетельницы и повесить убийство на тот автономный Тайный знак.

И поэтому…

Майо молча сидел какое-то время, напрягшись всем телом, после чего поднял голову.

Собрав в кулак то, что можно было назвать его решимостью, он спросил:

—   К-каков план?

2

Солнце наконец проиграло битву против надвигающихся грозовых облаков.

В лесу, где и в лучшие-то времена было довольно темно, мощный ливень падал во тьму, непроницаемую для всего, кроме усиленных глаз мага.

И в этой тьме стоял смуглокожий молодой человек, окидывая взглядом поле

боя.

Не обращая внимания на дождь, он раздражённо вздохнул.

—   Вы уже должны были достичь башен-близнецов Изельма, но… похоже, что

возникли непредвиденные обстоятельства.

—   Примите наши извинения…

Агрессоры в капюшонах склонили колени перед появившимся мужчиной. Сам он, не удостоив их даже взглядом, начал медленно идти вперёд.

—       Атрам Галиаста, — сказал он и меланхолично нахмурился, словно представляться для него было позорно. Несомненно, он намеревался огласить своё имя непосредственно перед башнями. — Так меня зовут. Я смотрю, Вы обзавелись весьма интересными детишками, Лорд Байрон. Впрочем, должен признать, им явно не хватает характера.

—    Это ученики… одного из моих гостей, — произнёс Байрон, качая головой, будто ещё не до конца принял тот факт, что к нему подоспело подкрепление.

—      Серьёзно? Я Вам завидую. Вы настолько популярны, что даже люди, которых Вы знать не знаете, пришли Вам на помощь. Как и ожидалось, ветераны Европы находятся на совершенно ином уровне. Там, откуда я родом, даже споры между членами семьи зачастую заканчивались кровопролитием, знаете ли.

Атрам вздохнул и деланно поморщился, словно у него разболелась голова, после чего продолжил:

—   Итак, что скажете? Мои друзья наверняка Вас уже спрашивали, но, может, Вы всё-таки отдадите нам тот талисман?

—   Вы уже знаете, что я на это отвечу…

Как и ожидалось, Лорд Байрон ни за что бы не подчинился. В конце концов, если бы он хотел сдаться, то не стал бы перехватывать агрессоров в лесу. Он бы просто спокойно ждал в своей башне и отдал талисман по их прибытии.

Напряжение между ними нарастало. И молодой человек первым превратил это напряжение в нечто совершенно другое.

Сделав шаг вперёд по сырой земле, он широко распростёр руки.

—    Значит, война, — произнёс он, словно актёр на сцене. — Война, война, война… ах, какое варварское слово. То, что семья Изельма решила остановиться на этом выборе, несомненно, весьма и весьма прискорбно.

Атрам покачал головой, будто обуреваемый сожалением.

Но несмотря на это, он даже не попытался скрыть грубую улыбку, перекосившую его лицо. Улыбку, говорившую о том, что, несмотря на его слова, это варварство было одним из самых величайших наслаждений в его жизни.

Практически любой маг был готов рискнуть своей жизнью в подобной битве. Поле боя было не самым хорошим средством для применения какой-то конкретной магии, оттачивания инстинктов и пробуждения воли к сражению, но ситуация, вынуждающая человека выжимать максимум из его сил и жизни, была благодатной почвой для развития магии.

Но даже так количество магов, которые действительно любили сражаться, было неожиданно небольшим. В лучшем случае это было просто средство для достижения цели. Разумеется, рисковать раскрытием существования таинств или повреждением Магической метки, выкованной предками, в подобных авантюрных гамбитах, как правило, не нужно было.

Однако Атрам Галиаста не относился ни к тем, ни к другим.

Прекрасный в своей простоте процесс – победа сама по себе была тем, к чему он стремился.

—    Но если такова Ваша воля, то с этим ничего не поделаешь. Невзирая на отсутствие опыта, я, Атрам Галиаста, приложу все усилия в качестве Вашего противника.

—   Подождите, — вдруг раздался голос. Взгляд Атрама метнулся туда, где стоял Свен.

—   Лорд Байрон, у меня есть просьба.

—   Просьба?

—     Если мы избавимся от этих агрессоров, я бы хотел, чтобы Вы вернули нашему профессору… леди Райнес Объёмную ртуть.

—   Вот как… — Лорд Байрон затих, не в силах дать ответ сразу. Атрам тотчас же воспользовался этим и произнёс:

—       Не влезай, пожалуйста. В лучшем случае ты просто тратишь наше драгоценное время. Твои жалкие проблемы мне не интересны.

Сунув руку во внутренний карман своего костюма, он извлёк небольшой чашеобразный предмет.

—   Первобытные батареи… Вам знаком этот термин?

Самые древние батареи в мире были обнаружены на окраинах Среднего Востока.

Вместо того, чтобы использовать их для хранения электроэнергии, считалось, что их разработали в попытке создать инструменты, применяемые в процессе золочения. Но метод их создания среди магов остался неизменным и передавался из поколения в поколение с целью, совершенно отличной от той, что преследовало научное сообщество.

И когда одна из таких семей магов полностью выродилась, Галиаста пустили в ход своё невероятное богатство и заполучили секрет батарей.

Будучи уже вовлечёнными в магию минерального и компенсационного типов, эти батареи идеально им подходили. В конце концов, они могли сплести электричество, которое хранили эти приспособления, с собственной магической энергией.

Таким образом они обрели контроль над силой, которая считалась божественной практически во всех древних землях. И с помощью этой силы они добились невероятного процветания. Разумеется, заклинания, управляющие погодой, не заставили себя долго ждать.

Выплеснись

—   Неистовствуй.

С этим словом электричество приняло форму огромной руки.

Скорость, с которой она атаковала, была молниеносной. В мгновение ока прорвавшись сквозь сопротивление воздуха, словно его и не существовало вовсе, она обрушилась на юношу.

В ответ фантазменный волк взревел.

Обе эти техники переполняла магическая энергия. Молния и свет – да, среда была разной, но движущая сила обоих таинств оставалась неизменной. Короче говоря, более великое таинство, несомненно, сокрушит другое.

Молния и вой столкнулись, рассыпав невидимые искры, распылившие капли дождя вокруг них, сплелись в мешанину магической энергии и быстро рассеялись.

Судя по всему, столкновение закончилось ничьей.

В плане мощи молния Атрама явно была сильнее, но, как только дождь и ветер свели на нет поднявшееся облако пыли, все увидели, что фантазменный волк Свен всё ещё стоял на ногах с вызывающим видом.

—    Весьма впечатляет, — пробился между клыков его голос. — Если брать магию в целом, то это была всего лишь второсортная показуха. Но в настоящем бою это, несомненно, высокий уровень мастерства.

—    Второсортная показуха, значит? Сильные слова, особенно из уст ребёнка вроде тебя, — ответил Атрам с жестокой ухмылкой.

Не дрогнув перед жаждой крови, которой сочился голос Атрама, фантазменный волк продолжил:

—    Ты ведь и сам это понимаешь, не так ли? Мой профессор раскусил бы эту технику в мгновение ока. Да, твоя магия безупречна, в этом сомнений нет. Как инструмент для нанесения вреда людям, для использования в бою, она более чем идеальна. Но магия предназначена не для этого, — Свен фыркнул. — Ты не маг, а, скорее, самый обычный заклинатель.

Насколько сильно эти слова попали в цель? Глаза Атрама расширились, в них закипела ярость. Он пропустил через Магические цепи энергию, объём которой во много раз превышал предыдущий, и активировал свою метку, вливая эту энергию в батарею. Заклинание, купленное семьёй Галиаста, преобразовало её в молнию с предельной эффективностью.

Это было похоже на дракона.

Любой, кто увидел бы происходящее, наверняка с лёгкостью представил бы себе челюсти этого ужасного существа, разверзающиеся перед ним.

Пресекая все попытки сбежать, дракон из молний устремился вперёд, чтобы проглотить Свена… который исчез за мгновение до столкновения.

С непостижимой для человеческого глаза скоростью Свен отпрыгнул в сторону.

Собравшиеся маги вскрикнули от изумления, когда Свен, снося на своём пути ветки и стволы деревьев, обрушился на них, словно метеор, направив свои когти прямо в голову Атрама.

*

Тем временем, недалеко от противоположной части леса.

Ветер и дождь порождали на травяной поверхности волны, очень похожие на океанские, которые, казалось, вот-вот проглотят прорезавшую траву узкую тропу. Из-за этого тропа, по которой ступали лишь маги, то исчезала из виду, то снова появлялась, будто под воздействием самой магии.

Однако теперь на этом эфемерном пути высилась большая фигура. Лошадь, запряжённая в повозку.

Перед открытой дверью экипажа стоял крупный мужчина, раболепно держа раскрытый зонт над головой старой женщины.

Однако, прежде чем она успела сесть в повозку, в воздухе звоном колокольчика раздался потрясающе красивый голос:

—   Стойте!

Его красоты было достаточно для того, чтобы лишить само слово «красота» всякого смысла. Несмотря на то, что зрелище травы, трепещущей под натиском бушующего урагана, едва ли можно было назвать примечательным, одно лишь присутствие этой женщины превращало его в произведение искусства, которое навсегда запечатлеется в памяти всех, кто его увидит. Ничего прекраснее в их жизни уже никогда не будет. Хорошо это или плохо – уже другой вопрос.

Услышав голос, старая женщина повернулась. Лорд Вальюэлета.

Полное имя – Инорай Вальюэлета Атрохолм.

—    О, да ведь это же Серебряная принцесса, — произнесла она с широкой улыбкой на лице.

По тропе к ним приближалась принцесса, следом за которой шла её горничная Реджина.

—   Чем могу помочь? Может, я просто ослышалась в силу своего возраста, но, похоже, ты довольно странно ко мне обратилась.

—   Я сказала «стойте», — повторила принцесса. Инорай присвистнула.

—       Приказываешь мне? Знаешь, мне даже нравится, когда собеседник отбрасывает всю эту напускную вежливость, но такой грубости даже я прежде себе не позволяла.

—    Это Вы убили Золотую принцессу, не так ли? — без всякого промедления принцесса перешла сразу к сути дела.

Никаких ухищрений, никакого эвфемизма. Просто вопрос, настолько прямой, насколько это было возможно. Реджина напряжённо смотрела на принцессу, словно для неё это был единственный способ поддержать свою хозяйку.

—      О? — глаза Инорай расширились. — Значит, вот, что ты думаешь. Интересно. Разумеется, я тоже одна из подозреваемых. Ах, наверное, с моей стороны было весьма подозрительно остаться при осмотре тела, да? Я сделала это по доброте душевной, но, если взглянуть со стороны, то могло показаться, будто я пытаюсь избавиться от улик, верно?

—   Вы тоже были замешаны с самого начала, да, Мик?

—   Вовсе нет, — ответил он и поскрёб пальцами голову.

Человек, заявивший Райнес, что он шпион – Мик Градзилье – уверенно стоял рядом с Инорай, словно её личный слуга. Он был магом, связанным с

Дзигмариэ

факультетом проклятий.

—    Конечно, я немного использовал свои внешние связи, но точно не делал ничего такого, чтобы меня можно было назвать сообщником.

—   Какая наглость. Полагаю, под «внешними связями» подразумеваются маги, которых Вы позвали, чтобы напасть на нас?

—      Это не совсем так, — вставила своё слово Инорай, чьи губы слегка изогнулись в улыбке.

Выглядела эта улыбка точно так же, как и всегда, но это лишь добавляло глубины невыразимой тьме, что за ней скрывалась.

—   Галиаста смогли осторожно выяснить, что я присутствую здесь, и связались с нами. Они попросили, чтобы «Лорд Вальюэлета не вмешивалась». Я согласилась на это, но сама точно ни о чём их не просила. Мик же лишь действовал в качестве посредника, не более.

—   Хотите сказать, что явились на светскую встречу, даже не зная, что Галиаста планируют напасть на нас?

—    Эй, какой бы коварной ты меня ни считала, я не могу стоять за каждым преступлением. Оставь это всяким конспирологам. Впрочем, думаю, существование магического общества само по себе тема для конспирологии. Как грубо с моей стороны, — Инорай тихо рассмеялась.

Зонт не мог полностью защитить её, и поэтому шаль Инорай колыхалась под натиском дождя и ветра.

—    Ладно, давай предположим, что я и есть убийца. Что ты с этим будешь делать? Обратишься в Часовую башню с требованием судить меня? Не уверена, что ты можешь ожидать честного суда. Система правосудия в принципе работает из рук вон плохо во всём мире, так что думать, что она поможет чего-то добиться в мире магов, в лучшем случае, наивно. А если Лорд Эль-Меллой II не врал, то она ещё до

Вальюэ

своей смерти планировала податься в отступники. Как глава факультета созидания,

я имею полное право наказать её за это. Как бы ты ни старалась, в лучшем случае ты

добьёшься лишь небольшого изменения в балансе сил во внутренней борьбе Часовой башни.

—   В таком случае убейте меня прямо сейчас, — чуть ли не шёпотом ответила принцесса.

Услышав это, Мик выпучил глаза, в то время как Реджина просто молча стояла рядом с хозяйкой.

Помассировав пальцами висок пару секунд, Инорай вновь заговорила:

—   Вот как… Значит, вот она, твоя козырная карта?

—   Да. Если за убийствами стоите Вы, то и от меня избавиться Вам не составит труда. Но если Вы сделаете это, об этом узнают все. Тем, кто позвал сюда Галиаста, тем, кто отнял жизни обеих принцесс Изельма, была не кто иная, как сама Лорд Вальюэлета. Вашей репутации придёт конец.

Сказав это, она повернулась в сторону близлежащего холма. Благодаря усиленным чувствам магов, они с лёгкостью различили стоявшие там две фигуры.

—   Уверена, Вы всё поняли. За нами сейчас наблюдают Майо и Исло. Да, они сильно связаны с семьёй Изельма, но при этом оба являются частью нейтральной фракции Мелуастеа. Даже Вы не сможете заткнуть им рот.

Вальюэлета были связаны с демократической фракцией.

Короче говоря, это были те, кто верили, что даже «нью-эйджеров» нужно допустить к власти. Эта фракция стремилась реорганизовать Часовую башню. Какое бы высокое положение ни занимал маг, отгородиться от этой фракционной борьбы было далеко не так просто. Разумеется, для кого-то из трёх великих аристократических семей Часовой башни подобное было возможно, но это повлекло бы за собой определённые риски.

—    Значит, ты ставишь на кон собственную жизнь. Как же тяжело с тобой в последнее время, да, принцесса? При других обстоятельствах мне бы такое поведение даже понравилось, — раздражённо произнесла Инорай, прикрыв один глаз.

—   Если Вы не хотите всего этого, тогда почему не отзовёте агрессоров?

—    Эй, ты вообще слышала, что я сказала? Я связана с этими ребятами лишь тем, что они попросили меня не вмешиваться. То, что я Лорд или член одной из трёх великих аристократических семей, мало что значит здесь в лесу, знаешь ли.

Её голос нельзя было в полной мере назвать ни холодным, ни безразличным.

Просто так уж всё сложилось. Вот что она будто бы хотела сказать этими словами.

Как и в случае с её склонностью наслаждаться плодами современной науки, эта женщина была реалистом.

Плечи принцессы начали дрожать.

Даже если таким образом выражался её гнев, это всё равно было прекрасно. Если она была конечным результатом усилий Изельма по созданию совершенной красоты, то, разумеется, это будет отражаться даже в её чувствах и характере.

—   Тогда… я… — начала она, словно пытаясь укрепить свою решимость.

—   П… подождите! — раздался крик.

Со стороны, противоположной той, откуда пришла Серебряная принцесса, появился мужчина в чёрном костюме, задыхаясь от бега.

—   П-прошу вас, подождите!

—   Ты в порядке? Может, присядешь, брат? — послышался едкий голос. За его спиной, со спокойным видом поправляя свой берет, показалась Райнес Эль-Меллой Арчизорт.

—   Лорд Эль-Меллой II… — прошептала Реджина.

Там, под проливным дождём, тяжела дыша и упёршись руками в колени, стоял не кто иной, как молодой Лорд.

3

Давайте взглянем на ситуацию с точки зрения мага и попробуем обсудить её здраво.

Не считая некоторых случаев, когда мы говорим про усиление тела мага, то, как правило, имеем в виду увеличение силы мускулов и подвижности. Но это не обязательно включает в себя повышенную выносливость. Поскольку физическое напряжение во время использования магии истощает как физическую энергию, так и умственную, это, скорее всего, будет иметь отрицательный эффект.

Разумеется, всё это зависит от навыков и талантов мага. Известно довольно много примеров тех, кто достаточно талантлив в усилении и способен использовать его практически без вреда для выносливости.

Короче говоря, факт того, что он запыхался, говорил о нём как о Лорде далеко не с лучшей стороны.

—    Я… успел! — пытаясь отдышаться, Лорд Эль-Меллой II поднял взгляд на женщин, стоявших перед ним. Повернувшись к одной из них, он продолжил: — Вы хотели сбежать, не так ли, Лорд Вальюэлета?

—   Эй, проявите уважение, — огрызнулась старая женщина, блеснув в улыбке хорошо ухоженными зубами. — Изельма, может, и дочерняя семья Вальюэлета, но это не значит, что они находятся под нашей безусловной защитой. Если Галиаста заявились сюда с такой эффектной демонстрацией силы, значит, что-то здесь нечисто. Разумнее будет во всём разобраться уже после того, как всё утихнет.

—   Верно. Я так и думал, что Вы это скажете, — смиренно кивнув, ответил Лорд Эль-Меллой II. Затем он обратил своё внимание на принцессу. — А Серебряная принцесса, значит, явилась сюда, чтобы попытаться Вас остановить. Потому что если Лорд Вальюэлета уйдёт со сцены, то Галиаста уже ничто не воспрепятствует.

Видя, что принцесса продолжала хранить молчание, он продолжил:

—   И Вы обвинили в убийствах Лорда Вальюэлета, не так ли?

—   Значит, Вы всё слышали?..

—    Нет, к сожалению, все мои силы ушли только на то, чтобы поспеть сюда вовремя.

Использовать усиление восприятия, чтобы отыскать в урагане повозку и затем броситься к ней со всех ног, он вполне мог, но одно лишь это уже было на пределе его возможностей. Таланты всё равно не позволяли ему усилить слух, чтобы подслушать их разговор, но его сбивчивое дыхание служило достаточным доказательством тому, что он потратил все свои силы, только чтобы добраться сюда.

—   Я просто понял истинную природу этого дела, вот и всё.

Да, осознание того, что происходило, пришло к нему лишь несколькими секундами ранее. Мысль, что преступницей была Серебряная принцесса… или, скорее, то, что для принцессы было бы очень удобно обвинить в убийствах Лорда Вальюэлета. Этот случай не заключался в поисках виновника некого преступления. Это, скорее, был просто один из ликов межфракционной войны Часовой башни.

—   И я, кажется, говорил, что беру на себя расследование этого дела.

—   Эй, — подал голос Мик. Смуглокожий мужчина выглядел так, словно и не подозревал, что мокнет под дождём. — Вы всё ещё всерьёз планируете строить из себя детектива? Даже если Вы всё поняли, теперь это уже неважно.

Всё ещё держа зонт над Инорай, он поскрёб пальцами свой подбородок. Но…

—    Если он бросил все силы на то, чтобы поспешить сюда и сказать нам об этом, значит, это всё-таки важно. Не так ли, Лорд? — произнесла Инорай.

—       Да. Я солидарен с Серебряной принцессой. Для меня тоже будет проблематично, если Вы сбежите.

—     Можете говорить это сколько душе угодно, но я уже сказала, что мне незачем здесь оставаться, — фыркнув, ответила Инорай. Принцесса злобно глянула на неё из-под своей вуали.

Эль-Меллой II сильно нахмурился и наконец заговорил вновь:

—   В таком случае заключим сделку.

—   Сделку?

—    По крайней мере, в интересах как Лорда Вальюэлета, так и Серебряной принцессы будет остановить агрессоров, не так ли?

—   Легко сказать. Если они добровольно рискуют жизнями, напав на Изельма, значит, они настроены решительно. С тем, что мы сейчас имеем, нет никаких гарантий, что нам удастся их остановить. Сомневаюсь даже, что мы сможем заставить их остановиться, чтобы просто поговорить.

То, что сказала Инорай, было более чем очевидно.

Здесь, в этом лесу, Атрам уже объявил войну. И покончить с этим полномасштабным конфликтом было гораздо сложнее, чем привести его в движение. Даже если вовлечённые участники были магами, подобная попытка пойти против человеческой психологии зачастую была проигрышной битвой.

—   У меня есть идея.

В ответ на неозвученный вопрос Лорд Эль-Меллой II предложил свой план.

Не только старая женщина, но и принцесса, Мик и даже горничная Реджина бурно отреагировали на сложность этого плана.

После долгой паузы Инорай наконец едва заметно кивнула.

—   Ясно. И кто именно это провернёт? Уж точно не Вы, да, Лорд Эль-Меллой

II?

—    В таком случае я возьму это на себя, — произнесла девушка, которая до

этого лишь наблюдала за происходящим.

Услышав эти слова, Инорай и принцесса развернулись.

Помимо молодого Лорда, там стоял ещё один человек. Настоящая наследница титула Эль-Меллой. Та, кто усадила преподавателя третьего класса в кресло Лорда, когда ей самой было лишь семь или восемь лет от роду.

—    Ради плана моего брата я займусь агрессорами. Разумеется, для этого я одолжу немного сил, — заявила Райнес Эль-Меллой Арчизорт.

В то время, как все, кроме самого Эль-Меллоя II, переглянулись между собой, раздался ещё один, совершенно другой голос:

—   Ч-что вы делаете?! — пробиваясь сквозь заикание, закричал Майо.

За его спиной стоял Исло, настороженно осматриваясь. Несмотря на то, что изначально они должны были стоять на холме и стать свидетелями, если Инорай решит убить Серебряную принцессу, они решили спуститься со своего пункта наблюдения, когда увидели, что ситуация изменилась с прибытием Эль-Меллоя II. Несмотря на то, что Майо по-прежнему держался слабо и робко, он тем не менее заслонил собой свою подругу детства, скрывая какой-то Тайный знак в глубинах пиджака.

В ответ на это…

—    Как раз вовремя, — сказал Эль-Меллой II, уголки губ которого поползли вверх. — Вы двое тоже мне пригодитесь.

—      А иначе выразиться ты не мог, дорогой мой брат? — издевательски заметила Райнес, на что её брат закашлялся, прочищая горло. — Я не буду вдаваться в детали, но у моего брата было довольно сложное прошлое. Нам нужно быть начеку и держать его в узде, иначе кто знает, куда ещё его занесёт?

—   Мне одному в слове «ещё» почувствовалась некая злоба?

—    Ну, — хихикнув, отозвалась Райнес, губы которой начали растягиваться в довольной улыбке, — я в принципе особа злобная, так что, боюсь, такое обвинение меня никак не заденет.

Поскольку Майо и Исло, чьи взгляды метались между другими присутствующими, не проронили ни слова, следующей подала голос Инорай:

—   Кстати… куда подевалась Ваша ученица?

*

Глаза Свена мало что видели, помимо извращённой улыбки Атрама. Однако нюх его никогда не подводил.

«Треугольный, броский жёлтый…»

Единожды втянув носом воздух, он моментально понял характер магии его противника.

Капли дождя испарялись в воздухе. Над головой Атрама раскинулась невидимая электрическая сеть. Ловушка, созданная им ранее, которая указывала на то, что его ярость, вызванная тем, что его назвали «заклинателем», была лишь уловкой, призванной завлечь Свена в этот капкан. От осознания этого Свен содрогнулся.

Если смотреть с точки зрения обычного мага, то в чистой силе Атрама не было ничего особенного. Возможно, это был предел самих Первобытных батарей, но любой из старой гвардии класса Эль-Меллоев смог бы отточить это заклинание сильнее. Однако, если рассматривать способности в реальном бою, которые выходили далеко за пределы сферы самой магии, Атрам был значительно сильнее.

В мгновение ока Свен вытянул заднюю лапу своей иллюзии, тем самым слегка изменив положение в воздухе, и запрыгнул на стоявшее рядом дерево.

Избежав попадания в электрическую сеть, которую Атрам возвёл для него, он привёл в движение свою магическую энергию, готовясь разорвать врага на части. Даже если противник собирался использовать тонкий слой электричества, чтобы защититься, ему нужно было лишь прорваться сквозь эту защиту. И поэтому Свен со всех сил прыгнул вниз.

Но в этот момент мощный удар, прилетевший откуда-то сбоку, отбросил его в сторону. Вырвавшись из своего иллюзорного тела, Свен лишь каким-то чудом умудрился приземлиться на ноги.

Это сделал не Атрам. Доказательством тому служила разорванная электрическая сеть, на что с изумлением отреагировал сам смуглокожий мужчина.

«Что это было?!..»

Сквозь пелену дождя и тьмы из леса показался ярко-алый цвет.

При приближении одинокой фигуры всё вокруг моментально затихло.

—   Эй, — произнесла фигура. — Вы тут с магией не переборщили?

Женщина улыбнулась, словно это было для неё несколько проблематично.

Как и её волосы, запах женщины был отчётливого, насыщенного алого цвета. Однако по какой-то причине Свен остро ощутил, что ему никогда не стоит произносить это вслух.

Он не знал этого, но сейчас она стояла перед ними, сняв свои очки. Словно глубоко заинтересованная в происходящем, она пристально посмотрела на него.

—   Н-не может быть… Он знал её имя.

Как и Атрам, судя по всему.

Оба ощутили дрожь при её появлении. Никто из них даже представить себе не мог в подобной ситуации, что она вмешается.

—    Прошу прощения, класс Эль-Меллоев, — пройдя по пропитанной влагой земле, она встала рядом с конкретным человеком.

Рядом с Атрамом.

Повернувшись к Свену, Аозаки Токо – та, кто достигла высочайшего ранга Гранда в Часовой башне, – мягко улыбнулась.

—   К сожалению, меня попросили стать вашим врагом. Нога Токо скользнула вперёд.

Первым, кто осознал, что она чертила ею, был Флат.

—   Ле Шьен!

Руки Флата пришли в движение, творя то же самое заклинание, которым он до этого вмешался в магию молний. Однако не успел Флат закончить заклинание, как его смело в сторону.

—   Ну что же ты, блондинчик. Это нормально, что ты пытаешься застать меня врасплох, но ты делаешь это слишком очевидно.

Услышав слова Токо, Флат ошарашенно поднял своё лицо из грязи.

—   П-почему?..

—   Разве я могла не заметить? Вы же уверенно сражались с людьми Галиаста, не так ли? Значит, ты нашёл способ читать поток их магической энергии. Довольно распространённый талант, но ты весьма впечатляюще им пользуешься. Ни один нормальный преподаватель в Часовой башне не стал бы учить тебя вмешиваться в чужое заклинание и изменять его эффекты. После ты создаёшь эффект бумеранга, и заставляешь противников стать жертвой их же магии.

Токо разговорилась, словно поистине восхищаясь увиденным.

Также она особенно подчеркнула слова «нормальный преподаватель».

—    Но, по крайней мере, в моём случае заклинание готово ещё до того, как магическая энергия приходит в движение.

Токо плавным движением начертила пальцем в воздухе конкретную фигуру. Магия рун.

У её ног была начерчена руна Феху. С обеих сторон от неё виднелись две руны Альгиз. Одна из них ранее смела в сторону Свена и магию Атрама, вторая – только что атаковала Флата.

Эти символы были характерной чертой магии рун. Да, для их нанесения требовалось время, но после их можно было высвобождать в виде заклинаний простого действия, всего лишь пропустив через них магическую энергию. Задержка между активацией заклинания и его завершением была исчезающе мала. Это ограничивало эффекты, которые можно было из них извлечь, но не давало Флату времени вмешаться.

Нет…

Разумеется, Флат едва ли стал свидетелем применения заклинания простого действия в первый раз. В Часовой башне их можно было увидеть повсеместно. К тому же саму магию рун Токо продала Часовой башне, из-за чего она стала достаточно распространена для того, чтобы даже Флат способен был пользоваться ею.

Проблема заключалась в красоте её плетения рун.

Для других магов это была не та очевидная красота, которая бросалась в глаза при виде Золотой и Серебряной принцесс, а, скорее, эстетическое изящество. Таким же образом программист мог восхищаться чужим кодом. То, как она была связана со своей магической основой, было попросту слишком идеальным.

Это была мечта, которую каждый, кто увлекался магией, несомненно, начинал лелеять рано или поздно.

Её чистую магическую энергию нельзя было назвать особенно ошеломляющей. К тому же она не использовала какой-нибудь ужасающий Тайный знак, как зачастую поступали члены Часовой башни высоких рангов. Но в потоке её магической энергии присутствовала некая идеальная красота, словно она текла через ленту Мебиуса. Для Флата, который был гораздо чувствительнее к чужой магической энергии, чем среднестатистический маг, её эстетическая красота была ещё более поразительной.

Такова была способность той, кто подняла целую сферу магии – и, возможно, не одну – с колен.

И всего лишь увидев это, Флат моментально принял решение.

—   Нам с ней не справиться. Ле Шьен, валим отсюда!

—   Что?.. Ты шу…

Свен повернулся к нему, и его глаза расширились.

—   Ле Шьен, валим отсюда!

—   Ле Шьен, валим отсюда! Кричал это вовсе не Флат.

Да, фигуры выглядели в точности, как он, но при этом стояли совершенно неподвижно с застывшими лицами – словно куклы из чёрной бумаги.

—    Ле Шьен, валим отсюда! Ле Шьен, валим отсюда! Ле Шьен, валим отсюда! Ле Шьен, валим отсюда! Ле Шьен, валим отсюда! Ле Шьен, валим отсюда! Ле Шьен, валим отсюда! Ле Шьен, валим отсюда! Ле Шьен, валим отсюда!

Они повторяли одну и ту же фразу, словно сломанная музыкальная шкатулка. Пожав плечами, Токо произнесла:

—       Значит, настоящий уже сбежал? Шустрый он, ничего не скажешь, разделился одним касанием. Хм-м… Похоже он запечатлел в тенях собственный образ и использовал их, чтобы создать свои копии. Интересно, в какой школе магии он этому научился? Может, в немецкой?

Переводя взгляд с одной теневой марионетки на другую, она вскоре нахмурилась.

—     Нет, подождите-ка. Это же не работает ни с одной из существующих магических основ, не так ли? Он использует само заклинание в качестве импровизированной основы. Это всё равно что изобретать новый вычислительный процессор для каждого заклинания, которое он хочет сотворить. Значит, он из тех идиотов, которые творят безумные вещи только потому, что не знают, что такое в принципе невозможно. Впрочем, мне ли это говорить…

Токо раздражённо вздохнула.

Магия представляла собой практику пропускания магической энергии через основу с целью создания иллюзии сверхъестественного феномена.

Но, по крайней мере, в теории не существовало такого правила, которое не позволяло бы создавать основу на лету. Однако в данном случае импровизированная основа могла похвастаться огромным набором параметров. От классических переменных вроде духовной энергии в земле и движений небесных тел до таких вещей, как дуновение ветра, пригоршня песка и мысли о присутствующих – всё это необходимо было учитывать, вносить в вычисления для подготовки каждого заклинания.

Из-за того, что оно полагалось на такое огромное количество параметров, заклинание, которое в момент своего сотворения функционировало идеально, на следующий день – или даже через несколько секунд - могло полностью перестать работать. Основам, существующим вне веры или коллективного бессознательного, приходилось мириться с такой нестабильностью.

—   Если отбросить необходимость этого в сторону, то, что он способен творить такие заклинания в столь юном возрасте, – уровень Бранда, не иначе. Интересные детишки у этого Эль-Меллоя.

Едва заметно улыбнувшись, Токо начертила пальцем в воздухе ещё одну фигуру. Несмотря на то, что она была похожа на букву «S» латинского алфавита, её истинной природой был смысл руны, лежавшей в её основе, Совило. От воздействия силы этой руны, означающей «Солнце», тени магии Флата стремительно развеялись, словно иней под натиском утренних солнечных лучей.

Даже при начертании одной и той же руны различия в способе её изображения и в окружении могут существенно изменить её эффект и силу.

Сама Токо однажды использовала эту же самую руну в некоем парке, лишив одно место атрибута ночи. В сравнении с тем, что она сделала тогда, её нынешняя магия казалась безнадёжно неряшливой. Магия сама по себе была твёрдостью воли. Превращение себя в шестерню этой машины было предварительным условием для её использования. Как бы сильно она ни отточила своё искусство за годы, проведённые в Часовой башне, все её старые друзья, несомненно, разочарованно вздохнули бы, увидев это, будь они живы.

Но даже так сейчас этого было достаточно.

Сдерживая различные эмоции, рвавшиеся наружу, Токо повернулась к оставшемуся юноше.

—   Ну а ты что будешь делать?

—   Разве не очевидно?..

Сказав это, Свен шагнул вперёд.

Задние лапы его полуматериальной звериной формы с силой впились в сырую землю. Клыки были обнажены, словно жаждая впиться в глотку противника.

—   Игнорируешь предупреждение своего друга?

—   Если другой вариант - сбежать, потому что он так сказал, то я лучше умру,

—      произнёс Свен. Клыки его всё ещё были обнажены. По всей видимости, состояние его фантазменного тела никак не влияло на его способность вести разговор.

—     Ну… думаю, такие идиоты тоже бывают, — едва заметно улыбнувшись, пожала плечами Токо. Затем она повернулась к мужчине, стоявшему рядом с ней. — Вперёд, не стесняйся.

—   А можно?.. — нахмурившись, нерешительно спросил её Атрам.

—   В этот раз у меня нет причины называть тебя своим врагом.

Не успев даже вздохнуть после её ответа, Атрам стремительно развернулся, широко раскрыв глаза.

Одна теневая марионетка, несмотря на то, что они все должны быть уничтожены – видимо, эту держали в запасе – вдруг подала голос из нового места неподалёку:

—   Эм-м, мисс Токо, верно? Если Вам нужны деньги, то почему бы не выбить всё дерьмо из этого загорелого парня, сделать из него марионетку и с её помощью захватить его дом? Решение более эффективное, как по мне, и все будут довольны!

Атрам скрипнул зубами в гневе, когда Токо бросила на него взгляд, будто всерьёз обдумывая это предложение. В конечном итоге, однако, она покачала головой.

—      К сожалению, в этом нет никакой эстетики. Сомневаюсь, что смогу заставить себя сделать марионетку для такой скучной цели.

Глубоко вздохнув, чтобы стереть напряжение с лица, Атрам разъярённо начал пинать своих подчинённых, всё ещё лежавших на земле. Ударив по ним разрядом электричества, достаточно сильным для того, чтобы привести их в чувство, он повернулся к своей изначальной добыче.

—   Итак, Лорд Байрон. Продолжим наши переговоры?

—      Переговоры касательно чего, позвольте поинтересоваться? — спросил джентльмен, настороженно притянув трость поближе к себе.

Больше, чем внезапное появление Атрама и Флата, его беспокоила Аозаки Токо, та, с чьей силой он был знаком гораздо больше. Даже если учитывать только те способности, что она проявила здесь, он ни за что не мог позволить себе действовать беспечно.

Широко улыбнувшись, Атрам лениво шагнул вперёд, как вдруг…

—   Ни шагу дальше.

…его остановил голос.

—   Кто сказал, что я дам тебе пройти?

Свен, в глазах которого полыхал боевой дух, выглядел ещё более угрожающе, чем прежде. Воздух в лесу задрожал от магической энергии, питающей фантазменный облик юноши и очищенной его мощными Магическими цепями.

—    Какой у Вас надёжный рыцарь, — пробормотала Токо. — Только вот ему, наверное, лучше ещё раз подумать о том, кого именно он защищает.

—   В любом случае мне сперва придётся разобраться с этим, — сказал Свен под гнетом пугающей истины, которую ему уже раскрыл его нос.

Вокруг него в радиусе примерно десяти метров на земле были начерчены бесчисленные руны. Абсурдно было думать, что Токо начертила их все самолично, поскольку она прибыла сюда совсем недавно. Там, где, судя по всему, была исходная точка, находились руны Наутиз, Йера и Уруз.

«Не может быть!..»

Последовательность этих рун, скорее всего, означала «создание». Значит, умение Аозаки Токо пользоваться рунами было настолько велико, что она могла использовать магию рун, чтобы чертить сами руны.

Чувствуя, как волосы на его загривке встали дыбом, Свен отпрыгнул назад. Благодаря звериной магии, у него было более чем достаточно времени, чтобы обогнать даже активацию заклинания простого действия.

—   Гха!

Что-то схватило его.

Один из магов, лежавших на земле, вцепился в его ногу. На его теле была начерчена руна.

«Манназ!»

Название руны было единственным, что он о ней знал. Но эта руна, значение которой было «человек», практически наверняка использовалась для того, чтобы управлять…

—    Прости. Я не люблю разбрасываться хорошими инструментами, — голос Токо, казалось, донёсся откуда-то издалека. Несмотря на проливной дождь, она в какой-то момент запалила сигарету, которую теперь держала во рту. — Ох, на вкус та ещё дрянь, как я и думала.

Не успела она даже договорить, как бесчисленные руны, окружавшие Свена, взорвались, напрочь сметя как фантазменного волка, так и сознание юноши.

*

«Блин, блин, блин, блин, блин!»

Флат отчаянно пытался сдержать собственный голос.

Мчась на полной скорости через лес, он тем не менее поддерживал заклинание на большом расстоянии. Это чем-то напоминало «Разделение мыслительного процесса», отличительную особенность магов института Атлас, однако Флат, естественно, такой способностью не обладал и достиг подобной многозадачности лишь с помощью грубого навыка. Токо сделала вывод правильно, и это почти никак не зависело от его способностей как мага. Но подобного рода эффектные исполнения, которые не смог бы воспроизвести ни один маг его возраста или опыта, и были визитной карточкой Флата Эскардоса.

Возможно, это сейчас немного не к месту, но можно было предположить, что на развитие его талантов в таком направлении повлияли наставления Лорда Эль- Меллоя II.

Не останавливаясь, он использовал одну из своих теневых марионеток, чтобы поговорить с оставшейся далеко позади Токо.

«Эм-м, мисс Токо, верно? Если Вам нужны деньги, то почему бы не выбить всё дерьмо из этого загорелого парня, сделать из него марионетку и с её помощью захватить его дом? Решение более эффективное, как по мне, и все будут довольны!»

Через ту же марионетку ему пришёл ответ:

«К сожалению, в этом нет никакой эстетики. Сомневаюсь, что смогу заставить себя сделать марионетку для такой скучной цели».

«Разумеется», — кивнул Флат одновременно с теневой марионеткой вдалеке.

Если дело было в эстетике, то ему едва ли удастся уговорить эту женщину. Даже сам Флат был бы далеко не рад, если бы ему сказали сделать марионетку, похожую на того парня. Но в нынешней ситуации, разумеется, Флат попросту не мог остановиться на этом.

—   Что же нам делать, Ле Шьен? — помрачневшим тоном пробормотал Флат. В ответ на эту нехарактерную для него слабость вдруг раздалось:

«Ты не в том положении, чтобы беспокоиться за других, не так ли?»

— А?!

Звук, что он услышал, явно не был обычным голосом.

Да, его вполне можно было назвать голосом, однако он явно не был порождён человеческими связками.

«Ты ещё не выбрался из леса». Кошка.

Флата преследовала кошка. Но, глядя на неё, он также заметил ещё кое-что: у неё не было глаз.

Всё её тело было угольно-чёрным и казалось полностью плоским, словно существовало лишь в двух измерениях.

—   Ого! — воскликнул Флат и прибавил скорости.

Несмотря на то, что его ускорение было подкреплено как магическим усилением, так и собственной сверхъестественной способностью Флата ловко огибать различные кусты и прочую лесную поросль, двухмерная кошка без особых проблем следовала за ним, не отставая.

—      Погодь, погодь, погодь! Ладно, чёрт с тобой! — пробормотав что-то нараспев, Флат развернулся и обрушил на преследовательницу свою магию.

Мощь, угол и эффекты заклинаний были самыми разными. От пламени до бурь, от дождя до бессчётных игл – все они не были похожи друг на друга. Как и заключила Токо, возможно, даже изменение местоположения делало некоторые заклинания непригодными к использованию. И все они ударили по преследовавшей Флата кошке.

Однако, в то время как заклинания разворотили деревья и лесную почву, сама кошка осталась полностью невредимой.

Она не рассмеялась. Однако её пасть изменила форму, из-за чего животное как будто улыбнулось.

—     Не работает? Я зря надрываюсь, что ли? — чувствуя, как на лице его проступил холодный пот, Флат вложил в ноги ещё больше сил, чтобы бежать быстрее. Но, как бы он ни старался, расстояние между ними никак не увеличивалось. Напротив, оно начало сокращаться.

—   Давай же!

В заклинании, которое Флат высвободил на этот раз, взрывной силы было гораздо больше, чем во всём, что он до этого использовал. Не то, что кошку, даже самого Флата отбросило взрывной волной. Но, отлетая в сторону, его тело начало ускоряться в воздухе.

—   Ого-о-о-о!

Не сопротивляясь, Флат активировал Тайный знак, чтобы уменьшить свой вес. Прикрыв руками лишь лицо и жизненно важные места, он врезался в землю, не получив повреждений, но весь покрылся грязью и кубарем прокатился пару дюжин метров, прежде чем наконец остановиться.

Но…

—   Блин, это тоже не помогло?

Флат бросил за спину взгляд, в котором всё ещё сохранялась нотка игривости, и увидел, что ему так и не удалось оторваться от преследовавшей его кошки. Животное не ответило, казалось, безраздельно властвуя в тёмном лесу.

Однако вместо кошки ему ответил кто-то другой.

—   Ты в порядке?.. — раздался голос из-за дерева перед ним.

Когда Флат увидел девушку, шагнувшую вперёд из тени дерева, его глаза расширились.

—   Грэй?!

*

Смотреть сверху вниз на выпучившего глаза Флата было в особенности странно.

Учитель сказал, что Флат убежал в лес в этом направлении, и, следуя его указаниям, я устремилась следом. На полпути сюда я ощутила крупное движение магической энергии, поэтому зафиксировать его местоположение было несложно.

Однако одного взгляда на вечно расслабленного и беспечного Флата, который теперь был покрыт грязью, измотан и явно спасался бегством что было сил, хватило, чтобы внутри меня щёлкнул переключатель.

Я посмотрела на тень, которая преследовала его.

—   Кошка?..

Нет, это явно было что-то другое, не столь обыденное.

Оно лишь имело «очертания» кошки. Даже таинству для воплощения необходима была какая-нибудь фигура, образ, по крайней мере, приблизительно соответствующий чему-то реальному. Если я правильно помнила лекции, даже порождение магии, имея совершенно аномальную форму, могло создать «помехи», с которыми пришлось бы считаться.

—       Хи-хи-хи-хи! Это ещё что такое? Это и вправду нечто, созданное современной магией?

Словно не в силах сдержаться, Адд рассмеялся. Хорошо, потому что такой Адд мне и был нужен.

—   Адд!

Освободив крючок, я повела правым плечом, и из-под моего плаща показалась клетка с уже частично преобразившимся Аддом.

Излучающий призрачное сияние блуждающий огонёк в клетке тотчас же принял новую форму.

Форму, знакомую каждому и привычную для любого фермера. Но в данном случае она предназначалась для пожинания душ.

Коса Мрачного жнеца.

—   А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Оттолкнувшись от земли, я прыгнула. Проявляя усиление, добиться которого обычному магу было не по силам, я взмыла вверх, разбросав повсюду комья грязи,

навстречу плотно сплетённым ветвям деревьев и взмахнула косой, клинку которой не было никакого дела до столь стеснённого пространства.

Лезвие явно настигло свою цель. Но.

Коса, которая могла рассечь даже мёртвых духов, прошла сквозь тонкое, как бумага, тело кошки, оставив на нём лишь лёгкую рябь. Существо задрожало, словно сбрасывая с себя капли дождя, и ринулось вперёд, чтобы нанести ответный удар когтями.

Уклоняясь, я кувыркнулась назад, но когти всё равно срезали несколько прядей моих волос. Это служило достаточным доказательством тому, что скорость кошки была равна моей или, возможно, даже выше.

«Быстрее даже, чем я?..»

Этот факт обрушился на меня подобно молоту.

Всего лишь какой-то половиной дня ранее я скрестила клинки с тем автоматоном. Унижение от той битвы вновь неприятным чувством возникло в моей груди. Я знала, что это было глупо, но то, что меня превзошли в состязании клинков, порождало во мне странное горящее чувство.

—   Адд.

—     Хи-хи-хи! Распалилась, да? Это на тебя не похоже! — множество глаз, украшавших косу, посмотрели на меня.

—   Мне учитель сказал…

—   Как трогательно!

Пронзительный смех Адда эхом разнёсся по лесу, в то время как я начала собирать магическую энергию из окружающего пространства. В этой форме количество накопленной энергии было ограничено, но это была территория мага. Особенно с учётом действия эффектов магии управления погодой Галиаста, энергии вокруг было полно.

Собранная магическая энергия текла сквозь мои Магические цепи в нервы и мускулы. Существовала опасность того, что все кровеносные сосуды в моём теле могут лопнуть, если я перестараюсь с этим, но как человек, который ездил на велосипеде с самого детства, я действовала без колебаний. Короче говоря, я уже привыкла становиться шестернёй в механизме этого таинства. Магом я, может, и не была, но, несомненно, обитала в том же мире.

Моим образом, «спусковым крючком» была искра.

Собравшись воедино, искры стали призрачным пламенем, завихряющимся и ревущим в моей груди. По всему миру ходили легенды о мёртвых духах, принимающих форму пламени. Учитель однажды поделился теорией, почему именно эта форма была так распространена.

«Может, потому что они сжигают себя, тебе так не кажется?»

«Если ты существуешь, сжигая собственное духовное тело, то неизбежно сгоришь целиком, не так ли?»

Вздохнув, я успокоилась.

Превратив себя в систему ради таинства, я повернулась к кошке.

Я знала, насколько остры были её когти. Вероятно, они могли разрезать не только железные трубы, но и стальные плиты, словно бумагу. Эти когти, невероятно тонкие, словно двухмерные, скорее всего, могли с лёгкостью пробить любой трёхмерный объект.

Если лежащее в её основе таинство было слабее таинства Адда, то эта коса должна рассечь её надвое.

На этот раз моё тело само пришло в движение.

Невзирая на когти кошки, коса начала вертикальное вращение в пространстве между деревьями.

Семь раз её клинок встретился с телом кошки.

Никакого урона. Никакой реакции. Кошка осталась невредима, потому что коса прошла сквозь её тело, словно разрезав воду.

Но если она хотела повторить танец, то я готова была сделать это ещё дюжину раз. Если и этого будет мало, то сотню. Подобное состязание для меня ничего не значило. Если она хотела вымотать меня физически и морально, то уже проиграла эту битву. Честно говоря, подобного рода изнеможение было для меня даже приятным.

Но…

—   Грэй, вон там! — внезапно раздался голос. Адд всё понял раньше меня.

—   Грэй!..

Одних лишь этих слов было достаточно, чтобы я прыгнула ещё раз. Направление и дистанцию определял Адд, который полностью синхронизировался с моим телом. Я с плеском приземлилась, и моя коса вновь устремилась к ночному небу.

На этот раз я почувствовала удар.

Невидимый моему взору – вероятно, сокрытый с помощью какой-то магии, сделавшей его невидимым и незаметным, – он наконец явил себя и упал на землю.

Это был фамильяр в форме птицы. Его тело и крылья были сделаны из латуни, а вместо глаз сверкали рубины. Внутри тела крутилось некое подобие бобины с киноплёнкой, пропуская мягкий свет через глаза из драгоценных камней.

Когда свет исчез, я знала, что двухмерная кошка тоже растворилась в воздухе.

—   Это была лишь проекция, — пробормотал Флат. Неудивительно, что её нельзя было разрезать.

Даже если у тебя есть коса, способная рассекать духов, она ни за что не может поразить тень, проецируемую на воздух. Точнее, сколько её не рассекай, пока проектор функционирует, она будет возрождаться раз за разом.

Это был Тайный знак, далёкий от современной эпохи. Вещь, несомненно, уместная в руках Гранда.

На этом силы покинули мои конечности. Я чувствовала, как каждый мой нерв работал на пределе. Сухожилия в руках и ногах кричали под напором струившейся через них магической энергии.

—   Но, Грэй… почему…

—    Учитель сказал… найти вас… — ответила я. — А если вдруг та магесса- Гранд…

—   Хм-м… Содержимое этого кубика доставит проблем, да?

Услышав самый настоящий голос, я подпрыгнула. Нравилось мне это или нет, но я узнала его обладательницу.

Я напряжённо развернулась и увидела то, что я ожидала увидеть, – эти алые волосы. Вымокшие под дождём, но всё равно прекрасные.

От неё доносился лёгкий запах табака. Возможно, из-за дождя мы заметили его только сейчас. Женщина почесала голову, словно испытывая чувство разочарования. Её ледяной взгляд замер на мне.

—   Гранд…

А, теперь я поняла…

Вот почему учитель выглядел так, словно его раздирали противоречивые эмоции, когда давал мне те указания. Его беспокоила вовсе не группа, которую привёл с собой Галиаста. Он даже на мгновение не задумался о том, смогут ли Флат и Свен одолеть магов такого уровня.

Но осознав то, что он мог упустить из общей картины, учитель начал беспокоиться.

Если в двух словах – что эта магесса, Аозаки Токо, может решить вмешаться в ситуацию.

—    Почему?.. — спросила я её, нервно удерживая мою косу между нами. — Почему Вы на стороне Галиасты?

—   Что, думаешь, я так тебе всё и выложу на блюдечке? Ты здесь, потому что тот Лорд послал тебя, верно? Я думала, что хотя бы это он тебе объяснил.

Представ перед её бесстрашием, я вспомнила одну историю, которую рассказал мне учитель. В Часовой башне тем, кто обладает особыми способностями, даруют «цвет», почётный титул. Тех, кто носит три первичных цвета, считают величайшими в их поколении. Поэтому абсолютно всем было ясно, что Аозаки Токо получит чистый Синий цвет.

Но этого не случилось.

Вместо первичного Синего цвета ей даровали один из производных Красного.

«Потому что она… не сильнейшая?..»

По какой-то причине я чувствовала, что это было не так.

Я не знала ни одного мага, который мог бы с ней сравниться. Возможно, всё было потому, что она избегала фракционной борьбы в Часовой башне, но, похоже, дело было и не в этом. Может быть, потому что сама её душа, как и волосы, горела ярко-алым? Цветом, красота которого проистекала из того факта, что он никогда не сможет достичь чистоты.

Я слабо сглотнула и, глядя на ту, что стояла передо мной, вновь произнесла:

—   Учитель… он сказал мне, что Вы можете встать на нашем пути. Эта фраза несла в себе тонкий нюанс.

Не союзники Галиасты, а именно она.

—     А, вот оно что, — кивнула Токо. В её голосе не было даже намёка на хитрость. — Ну, мне заплатили. Поручили стать конкретно вашим врагом.

Запечатлев этот ответ в груди, я продолжила:

—   А… Свен?..

—   Хм? А, ты про волчонка? — Токо затихла на мгновение, словно вспоминая.

—   Ну, он пробудил во мне приятные воспоминания, так что я оставила его там. Не могу сказать, что глава семьи Галиаста будет с ним так же добр, но тут уж не мне решать.

Я закусила губу.

Я не чувствовала духа товарищества. Даже будучи частью класса Эль-Меллоев, я всё равно не была магом. Более того, даже не учитывая ту кошку, эта женщина была ужасающим противником. Один лишь её вид заставлял мои пальцы дрожать, а сердце – исступлённо биться. Но несмотря на это, я не чувствовала желания отступить. Потому что всякий раз, когда я оказываюсь в подобной ситуации, перед моим внутренним взором всплывает лицо юноши, который никогда ни от чего не бежал.

Я крепко обхватила пальцами древко косы.

—   А, весьма интересная штука, — сказала Токо, указав на косу. — Я впервые её вижу, но она обладает более чем тысячелетней историей, не так ли? Готова поспорить, что оно даже не предназначено для человеческих рук. Любой современный маг с таким точно не совладает.

Таинство склоняется перед более великим таинством.

Разумеется, бывают ситуации, когда всё могут изменить совместимость и исполнение, но это было основополагающее правило. И во многих случаях сила таинства была связана с его возрастом. Пусть и смутно, но Токо ощутила Благородный Фантазм в ядре этой косы.

—   В таком случае… может, Вы отступите? — со всей серьёзностью спросила я.

—    Прости, но работа есть работа. Обстоятельства не позволяют мне просто отойти в сторону.

С беспечным видом Токо вывела пальцем очертания руны.

Руны. Я не могла читать их. А это было наказание за мою лень, когда дело касалось изучения магии.

Но даже так от одного её вида меня накрыло волной страха.

На то, чтобы взмахнуть косой, требовался лишь один вдох. Но поток магической энергии Токо был ещё быстрее.

Физическое движение не могло сравниться с ошеломляющей скоростью заклинания простого действия.

«Тогда!..»

Я прыгнула.

Из руны вырвались ледяные шипы, которые попытались сковать меня, но я не обратила на них внимания. Похоже, что она намеревалась сдержать меня, но заклинание не могло сравниться с таинством внутри меня и Адда. Я всего лишь высвободила магическую энергию, и та испарила лёд подобно солнечному свету.

—   Впечатляет, как и ожидалось. Похоже, что руны современного футарка мало что могут тебе сделать. Если это состязание силы, то и я пущу в ход лучшее, что у меня есть. Если нет возможности измерить совместимость вовлечённых таинств, то слабое таинство всегда уступит более сильному. Таким трюком я тоже пользовалась.

В голосе Токо чувствовалось настороженность, но она продолжила чертить руны.

Вспышка пламени. Невидимый удар.

Коса разрубила феномен и питающую его магическую энергию на куски, но Токо это никак не встревожило. Напротив, на её мокром от дождя лице возникла лёгкая улыбка, словно она была лишь учёной, наблюдавшей за ходом своего эксперимента.

—   Итак… какую причудливую магию ты продемонстрируешь мне на этот раз, юный гений? — продолжая смотреть на меня, она пришла в движение.

Не глядя, она исполнила безупречный высокий удар ногой, отбрасывая Флата, который пытался подкрасться к ней со спины. Покатившись назад, он врезался в дерево. С его волос во все стороны полетели капли воды, когда его голова ударилась о ствол.

Бросив взгляд через плечо на явно выбывшего из игры юношу, Токо вздохнула.

—   Этот пинок должен был лишь возвестить начало битвы магий… а ты просто взял и вырубился? Разве это бой?

Честно говоря, я была с ней согласна.

Даже я достаточно хорошо усвоила этот урок в Часовой башне.

Усиление не только влияло на грубую мышечную силу, но и повышало реакцию и чувство равновесия. Однако оно никак не улучшало опыт или рассудительность. Как бы сильно ни были повышены физические показатели Флата, он остался всё таким же неопытным в ближнем бою. Свои низкие оценки и неудачи на уроках по самозащите, за которые даже учитель выговаривал ему, он лишь пытался компенсировать грубой силой.

В любом случае, благодаря его выходке, ситуация стала ещё более незавидной.

«Такими темпами даже выиграть время…»

Затяжная битва поставит нас в невыгодное положение. У такой, как она, могло быть сколько угодно козырей в рукаве, но у меня в запасе осталась лишь пара секретов. Более того, ситуация была не из тех, когда я могла использовать эти секреты в полной мере. Таким образом, мне оставалось лишь пользоваться преимуществом в физических способностях, которое у меня должно было быть.

—   Тц!

Движением ног я раскрутила себя.

Не сводя глаз с Токо, я использовала силу вращения, чтобы нанести диагональный удар сверху вниз. Адд уже впитал из атмосферы всю магическую энергию, которая была ему нужна. Сражаясь с кошкой, я была на много уровней

ниже – теперь же количество магической энергии в моём теле достигло критической отметки.

Несмотря на то, что у меня и в мыслях не было проявлять милосердие, коса вдруг остановилась в дюйме от Токо.

Это была не руна. Я ожидала, что в такой ситуации она применит какую- нибудь руну, чтобы защититься. Но это странное воздействие…

—    Похоже, что собравшиеся здесь маги – и ты в том числе – кое-чего не поняли, — прошептала Токо. На фоне звуков дождя её голос, казалось, змеёй скользил по земле. — Если хочешь стать сильнейшим магом, не нужно пачкать руки самому. А, может быть, Лорд Эль-Меллой II всё-таки это понимает. Вероятно, именно поэтому он и выжил в предыдущей войне.

Несмотря на то, что мы, по сути, находились рядом друг с другом, её голос будто доносился откуда-то издалека.

В какой-то момент в правой руке Токо оказалась сумка, чересчур большая даже для путешествий. Она открылась, являя взору ничего, кроме непроглядной черноты. Даже моё усиленное восприятие не могло пробиться сквозь эту тьму. Казалось, сам чёрный свет обрёл физическую форму внутри этой сумки.

Во тьме что-то сияло.

—   Нужно лишь призвать сильнейшего. Или сотворить его. Внутри сумки горели две точки.

Глаза.

Я застыла.

Я наконец поняла, почему моя коса остановилась. Токо ничего не сделала. Просто я испугалась. Я поняла, что где-то глубоко внутри сумки затаился монстр. Именно. Форма этой сумки ничего тебе не напоминает?

Слишком большая, чтобы действительно называться сумкой, она представляла собой куб.

Как и Адд… это был «ящик», внутри которого скрывалось какое-то загадочное существо, не так ли?

—   Аозаки Токо… Вы…

Мой голос не мог покинуть глотку.

То, что вырвалось из сумки… пожалуй, это можно было назвать щупальцем. Мягкое настолько, что даже Адд не смог бы его с лёгкостью разрубить, оно крепко обвилось вокруг клинка косы, его древка и даже моих рук.

И наконец из моей глотки вырвался вопль чистого, физического ужаса.

*

Внезапно из-за деревьев вылетело тело.

Проскользивший по сырой от дождя земле грязный костюм в британском стиле принадлежал Лорду Байрону.

—   Приветик, мисс Аозаки, — произнёс бросивший Байрона молодой человек, потрепав пятернёй свои волосы.

—   Полагаю, ты закончил, Атрам?

—    Ну, думаю, можно сказать, что мы определились с победителем, — Атрам слегка похлопал ладонями, словно стряхивая с них пыль, и посмотрел на Лорда Байрона. Каким бы искушённым магом тот ни был, он попросту не обладал достаточными боевыми навыками, чтобы соперничать с кем-то вроде Атрама.

Для смуглокожего молодого человека, имевшего за плечами немалый опыт в ожесточённых схватках, замшелые маги, которые с утра до ночи были поглощены своей грызнёй за власть, не представляли никакой опасности.

За спиной Атрама появился один из подручных семьи Галиаста.

Свен был побеждён и схвачен врагом. Подчинённый Атрама тащил его, держа за шею, словно тяжёлый мешок. Каким бы худым этот маг ни казался, если он был способен усиливать себя, то волочить за собой вот так чьё-то тело было простой задачей. По крайней мере, во всём, что касалось обращения с магической энергией, навыки этих подчинённых можно было признать компетентными.

—   Как Вы теперь себя чувствуете, Лорд Байрон? На это ушло какое-то время, но, может быть, вы всё-таки решили передумать.

—      Передумать касательно чего?.. — Байрон поднял взгляд на молодого человека, зажимая ладонью рану.

—     Хмф. Такой же упрямец, как и прочие сановники Часовой башни. Чёрт побери. У вас у всех мозги заплесневели, что ли?

В любом случае он понимал, что Атрам способен был спокойно замучить его до смерти, чтобы узнать то, что ему было нужно. И этот допрос мог начаться в любой момент, когда Атраму этого захочется.

Словно вид поверженного гордого британского джентльмена наскучил ему, Атрам вновь обратился к Токо:

—    Ну да ладно. Что более важно, так это Вы, мисс Аозаки. Что и следовало ожидать от Гранда, в Вас не нашлось ни капли жалости даже для такой красавицы. Вы её окончательно покалечили?

—    Эй, следи за языком. Я ни за что не опущусь до того, что навредит моей репутации. Я же не зверь, чтобы сотворить такое со столь милой девочкой. Я лишь захватила её чувство сверхъестественного, — ответила Токо с явным недовольством на лице.

Стоя прямо перед ней, всё ещё крепко сжимая свою косу, я не могла пошевелить ни мускулом.

В действительности сумка, которую Токо принесла с собой, была плотно закрыта. Она даже не открывала эту сумку, просто позволила мне мельком взглянуть на то, что было внутри.

—    Эта девушка невероятно чувствительна к сверхъестественному. Настолько, что, вероятно, является каким-нибудь духовным медиумом. К сожалению, превосходство в данной области также является её смертельной уязвимостью. Это начинает выглядеть как обычное явление среди учеников его класса.

—   С.. ве… н… Флат… — вырвались из моей глотки два имени. Моё тело не могло пошевелиться.

Я не просто дрожала от страха, а была парализована от самых глубин своего разума. Зная, что любое беспечное движение может привести к высвобождению содержимого сумки, зная, что если я полностью почувствую это, то это подведёт черту моему саморазрушению, инстинкты полностью заморозили моё тело.

Я была бессильна.

В конце концов, я оказалась совершенно бесполезной.

«Это ты должна уничтожать».

«Это ты должна гордиться больше всех».

«В конце концов, ты оказалась ближе всех прочих к герою».

Где-то на задворках моего разума эхом разнеслись голоса.

Голоса с моей родины. Хорошие люди. Люди, радующиеся моему изменению.

Мои родители и родственники, которым была оказана честь.

«А-а-а-а…» Точно.

Я не могу просто так сдаться.

Ведь я была сотворена ради этого копья. Взяв его в руки, я просто должна была полностью высвободить свою силу. С самого начала мне не нужно было думать. С самого начала мне не нужно было убегать. Мне просто нужно было принять истину такой, какой она была.

Мне просто нужно было измениться.

Стать не собой, а тем героем из далёкого прошлого.

Тьма

Страсть

Жажда

Лишение

—   Gray… Rave… Crave… Deprave…

Мои губы начали шевелиться, распевая арию.

Не только Токо, которая стояла рядом, но и Атрам с Лордом Байроном тотчас же посмотрели на меня.

—     Вот оно что, — едва заметно кивнула Токо. — Значит, вот каков твой секрет?

Запечатлись            во мне

—   Engrave… in me…

Слова слетали с губ, но моя голова всё ещё безвольно висела. Сознание уже полностью угасло. Его стёрли давным-давно. Так что это был вовсе не мой голос. Он принадлежал кому-то другому – другой мне, что таилась глубоко внутри меня.

Монстр, сотворённый на моей родине. Что-то задрожало.

—   Хм. Плохо дело. Он начинает проявлять интерес, — на лице Токо возникла горькая улыбка.

Словно опровергая факт того, что её содержимое находилось под контролем хозяйки, сумка в руках Токо начала трястись.

С громким визгом она раскрылась сама собой – в этот раз по-настоящему.

—   Мисс Аозаки…

Может, в ответ на слабую дрожь в голосе Атрама, может, по какой-то другой, известной лишь ей причине, Токо мягко пробормотала:

—   Похоже, что со всей этой местностью можно распрощаться. Почему? Из-за содержимого сумки?

Или…

могила

для

тебя

—   A grave… for you…

Магическая энергия закружилась.

Согласно контракту, заключённому между Аддом и моим телом, процесс был запущен. Началось воссоздание окружения. Перерождение плоти и костей с помощью магической энергии. Имитация фактора фантазменного вида, который, как утверждалось, был в роду героя.

Глаза Токо метнулись в сторону.

—   Эй, не лезь.

—   Думаете, мы можем просто закрыть на это глаза?! — в руке Атрама возник небольшой сосуд. Магическая энергия смешалась с электричеством, и с его пальцев слетела молния, порождённая этим союзом…

Но моё тело и копьё, что оно держало, уже начали реагировать на эту агрессию. Магическая энергия запульсировала, отдаваясь гулким эхом.

Мои губы зашевелились.

А затем раздался мой голос, словно выговаривавший слова ужасного проклятия:

—   Святое копьё, яви себя… И в тот же миг…

Узрите человека

—   Ecce Homo, — произнёс другой голос.

Как и ожидалось, я замерла, не в силах пошевелиться. И не только я. Всё вокруг застыло.

Всё и вся, что меня окружало, узрело её.

4

Ритуал проводился тремя людьми.

И главной в этом триединстве была девушка с Мистическими глазами.

—   Райнес, сосредоточь свои Мистические глаза. Услышав голос учителя, она высвободила заклинание.

Причина, по которой её глаза перегревались так быстро, заключалась в незрелости её мозга и Магических цепей. Короче говоря, в своём развитии они не поспевали за Мистическими глазами, из-за чего те слишком остро реагировали на их использование.

Сейчас же, однако, это было на руку.

В силу этой слишком острой реакции точность девушки в магии значительно повысилась.

С каждым касанием Исло платье перестраивалось.

С каждым словом Майо концентрация различных веществ в крови и присутствие нейротрансмиттеров изменялись, возвращая их к жизни.

И когда всё это достигло идеальной гармонии, девушка активировала ритуал, громко произнеся слова.

5

Узрите человека

—   Ecce Homo.

Время остановилось.

Место потеряло всякий смысл.

Казалось, что строгая определённость пространства и времени обратилась в ничто.

Не только собравшиеся маги, но и животные с насекомыми… нет, даже земля и дождь ощутили воздействие этого присутствия. Если эволюция означала оптимальную адаптацию к окружению, то это были конечные форма и размеры, угрожавшие привести к концу самого мира.

Это была <<<<<<<. Слово даже не шло на ум.

Приходилось признать, что во всех несовершенных языках, доступных человеку, не было слова, которое могло бы описать то, что они увидели. Говорят,

Хозяин Вавилона

был однажды Подлежащий Печати маг, использовавший Единый язык , слова

которого не допускали ошибок и которому обязано было подчиняться всё в этом мире, живое и неживое. Её <<<<<<< была такой же, чистотой, достигшей глубин самого Истока.

Золотая Принцесса, которая должна была быть мертва, теперь стояла посреди этого леса.

6

Это была не просто потеря слов.

Магам, которые мгновениями ранее доводили себя до предела, вовлечённые в состязание душ, затмевавшее любой другой конфликт, оставалось лишь просто стоять столбом.

И не только.

—   Адд… он… — произнесла я, глядя на свои руки.

Несмотря на то, что коса была готова вот-вот явить свою истинную форму копья, она вновь приобрела очертания небольшого кубика в клетке.

—       Мне тоже досталось, да? — сказала Токо, прикрыв один глаз и разочарованно качая головой. Сумка в её руке снова была плотно закрыта.

—   Что… это было…

Исчезла не только молния, которую Атрам пытался высвободить, но и грозовые облака, затянувшие ночное небо. Магию управления погодой, результат усилий дюжин магов, буквально сдуло, словно она была не более чем тонким листком бумаги.

Всё вернулось к своему началу.

Когда   появилась   эта   абсолютная   <<<<<<<,    вся    неестественная   и несовершенная магия обратилась в ничто.

Это деяние могло сравниться с раздвижением морских вод одним пророком, пытавшимся вывести тысячи людей из Египта.

В то же время это было повторением того же явления, которое произошло днём ранее.

Через несколько секунд чудо подошло к концу.

Перед ними стояла не убитая Золотая принцесса, а Серебряная принцесса.

—   Вот как… Проекция, значит? — пробормотала Токо.

Для достижения величайших проявлений магии применялось преобразование магической энергии в идеальный образ, используемый в качестве замены материалов, которые невозможно было заполучить, – простая магия, сохранявшаяся в лучшем случае несколько минут. На более высоких уровнях потребление ею магической энергии становилось невообразимо большим, из-за чего немногие маги могли это провернуть.

Но только что…

Мой учитель, возникший рядом с нами, едва заметно кивнул и произнёс:

—   В точку. На холст, которым стала Серебряная принцесса, был спроецирован образ Золотой принцессы… моей ученицей Райнес.

—    Хмф. Заклинание разработал ты, а подготовили его два мага Мелуастеа. Кажется, мне тут особо нечем гордиться, — скривила губы Райнес, прижимавшая ладонь к глазам.

За их спинами стояли Майо и Исло. У обоих был измождённый вид, что, впрочем, соответствовало тому, что они только что воплотили Великую магию.

При обычных обстоятельствах идея воссоздания конечного результата магии Изельма – самой Золотой принцессы – обычной проекцией была бы абсурдной. Однако, когда в уравнение добавилась её сестра-двойник, рождённая той же магией, это деяние пусть и с натяжкой, но стало возможным. Разумеется, без точного направления, достигнутого Мистическими глазами Райнес, и помощи Майо и Исло в воссоздании внутренней и внешней форм Золотой принцессы это всё равно было бы за гранью их возможностей.

Скрипнув зубами, Атрам с вызовом произнёс:

—    И что? Думаете, что если застали нас врасплох на секунду, то этого будет достаточно, чтобы нас остановить?

—   Ох, хорош блефовать, — с горькой улыбкой отмахнулась от Атрама Токо. — Магия зиждется на вере в то, что в этот мир можно вписать какое-либо изменение, и на концентрации, достаточной для того, чтобы это изменение воплотить. Это лицо возникает в моём разуме, даже когда я закрываю глаза. Сомневаюсь, что смогу использовать что-нибудь выше магии уровня Коуза в ближайшие два или три часа.

Токо прямо объяснила ситуацию, в которой она оказалась. Несмотря на то, что один лишь звук этих слов вполне мог стоить жизни, эта женщина просто произнесла их, словно какую-то ерунду, без всякого намёка на браваду.

Что же до меня… моё тело всё ещё казалось невыносимо тяжёлым.

—   Учитель…

Я начала заваливаться вперёд, но вдруг почувствовала, как кто-то подхватил меня. Запах табачного дыма и касание его кожаного пальто отозвались во мне невероятным облегчением.

—   Прости. Я попросил тебя лишь выиграть для нас немного времени, но даже это было чересчур, да? Правда, мне очень жаль, — раздались рядом со мной нескончаемые извинения моего учителя. — Я подготовился. Пришло время наградить тебя за твои усилия.

Придерживая меня одной рукой, он обратил взгляд на ту женщину.

—    Мисс Аозаки, — произнёс он. — Похоже, что Вы утратили всё желание продолжать это, но что Вы будете делать теперь?

—   Полагаю, это значит, что я открыта для переговоров, — прямо сказала она, призывая тем самым моего учителя продолжить.

—   Как бы то ни было, теперь, увидев это, Вы всё поняли, верно? На мгновение Токо замолкла, после чего произнесла:

—   Не сказать, что я не думала об этом, но это правда, не так ли? Ваше недавнее представление также послужило мне ответом.

—   Полагаю, всё так и есть, — кивнул учитель.

Я ничего не понимала. Учитель спросил её, поняла ли она, она ответила, что да, она поняла, но я попросту не поспевала за тем, о чём они говорили. Они изъяснялись на знакомом мне языке, но будто общались шифром, который понимали только они.

Однако я осознала, что они достигли некого согласия.

—    И… это лишь моя догадка, но я подозреваю, что наградой, которую Вам предложили за это, был…

—     Верно. Я поняла, что Вы хотите сказать, так что не надо всё портить. Впрочем, теперь мне кажется, что меня провели. Ну, не сказать, что мне лгали, так что я, должно быть, просто делаю поспешные выводы, — ответила Токо, пожав плечами и качая головой.

По какой-то причине её слова казались странно энергичными. Словно её полностью застал врасплох сюжетный поворот в фильме, который она смотрела, выражение её лица сияло от восхищения.

Взгляд учителя вновь сместился в сторону.

—   Атрам Галиаста, я полагаю?

—   Что Вам нужно, Лорд? — огрызнулся смуглокожий молодой человек, в тоне которого не было ни намёка на уважение к титулу собеседника.

Не обратив на это внимания, учитель произнёс:

—   Вы не могли бы вернуть мне моих учеников?

—   Что? Кем Вы себя возомнили? Этот парень пытался убить меня, знаете ли.

Пусть Вы и Лорд, думаете, я просто забуду про это?

Свен и Флат были без сознания и находились в руках подчинённых Атрама. Несмотря на то, что большая их часть была охвачена благоговением перед проекцией Золотой принцессы, это не означало, что мы смогли бы с лёгкостью с ними справиться.

—   Я знаю, что Вам нужно.

—   Я это особо и не скрываю. Скорее, было бы странно, если бы Вы об этом не знали, — сверкнул зубами молодой человек, очевидно блефуя.

В отличие от Токо, Атрам проявил странную эмоцию, когда увидел моего учителя. Они явно встретились впервые, но воцарившаяся между ними атмосфера почему-то казалась враждебной.

Спустя секунду учитель продолжил:

—   В прошлом месяце Вы и Изельма боролись на аукционе за реликвию одной Героической души.

После этих слов у меня перехватило дыхание.

Я вспомнила. Вскоре после того, как её пригласили явиться в башни-близнецы Изельма, Райнес сказала что-то подобное моему учителю.

«Ты ведь всё ещё хочешь стать представителем Ассоциации в Пятой Войне за Святой Грааль, да?»

«К тому же, судя по всему, есть ещё одно место... Похоже, его отвели какому-то новичку, заполнившему деньгами правильные карманы».

Что, если этим новичком был Атрам Галиаста?

В таком случае факт того, что он охотился за реликвией, был ожидаемым. Война за Святой Грааль была великим ритуалом на Дальнем Востоке, в котором маги призывали Героические души, чтобы те сражались за них. Разумеется, необходимо было заполучить реликвию, относящуюся к желаемой Героической

душе. Например, если хочешь призвать Героическую душу, владеющую одним святым мечом, то можно в качестве реликвии использовать ножны этого меча…

…по крайней мере, насколько я слышала.

—   И что? — снова огрызнулся Атрам.

В ответ на это мой учитель медленно произнёс:

—      Если мои подозрения верны, угрозами Лорду Байрону Вы ничего не добьётесь. Ведь он даже не знает, где находится эта реликвия.

—   Что?! — Атрам с ненавистью посмотрел на Лорда Байрона. Который лежал между деревьями, корчась от боли.

Лорд Байрон ничего не сказал, словно всё отрицая. Вместо него вновь заговорил мой учитель:

—   Однако я могу Вам сказать, где эта реликвия.

—    Ха-ха. Значит, взамен на жизнь Ваших учеников Вы поделитесь со мной своими дедуктивными выводами, а я буду просто уважительно слушать, раскрыв рот? Возможно, мне стоит напомнить Вам, что моей силы в бою хватит, чтобы исторгнуть жизнь из Вас вместе с Вашими учениками и даже не вспотеть. Мне не составит труда так или иначе заставить Вас сказать то, что я хочу услышать.

—   По крайней мере, это я могу Вам обещать, — кивнув, ответил мой учитель на чрезмерную враждебность Атрама. — Более того, если мои выводы верны, я могу пообещать Вам реликвию гораздо величественнее той, которую Вы стремитесь заполучить.

—   Что?.. — Атрам на мгновение остолбенел, но после рассмеялся. — О чём это Вы? Я прекрасно знаю, в какой ситуации сейчас находится семья Эль-Меллой. Вам не по силам достать реликвию сильнее этой. Если только… подождите.

Он замолк.

Слова моего учителя – и возможность, что они открывали, – наконец-то дошли до него. И не только до него. Даже я ощутила, как смысл этих слов навалился на меня невыносимой тяжестью. Их смысл был настолько полон отчаяния, что даже мысли об этом угрожали разбить мне сердце.

—   Учитель!

Но, словно не слыша меня, он посмотрел на свою сестру.

—   Ты же не будешь против, Райнес?

—   Поступай, как хочешь. По крайней мере, эта вещь находится в твоём личном владении и не является собственностью семьи Эль-Меллой, — вздохнула Райнес. Видимо, недавняя проекция отняла у неё слишком много сил, поскольку лицо её было бледным и измождённым.

Услышав это, учитель продолжил:

—   Как Лорд Эль-Меллой II, я клянусь, — сделав паузу, он заявил: — Я отдам Вам реликвию, которой владею в данный момент.

Реликвия моего учителя.

—    Не может быть… из Четвёртой Войны за Святой Грааль?.. — глаза Атрама расширились от изумления.

Учитель медленно достал свой портсигар. Он извлёк из него сигару и спичку, поднёс сигару к губам и запалил её. Завершив этот небольшой ритуал, он произнёс:

—    Проверена в бою. Эта реликвия помогла мне призвать Героическую душу, благодаря которой я и пережил ту войну. Вот что я Вам предлагаю.

Воцарилась тишина.

Казалось, это молчание, смешанное со страхом, от которого у меня пересохло в горле, могло длиться вечность. Я провела с учителем лишь несколько месяцев, но мне было известно, что Четвёртая Война за Святой Грааль и воспоминания о ней, были тем, что придало форму его личности. Помимо этого, я знала, что прямо сейчас, посреди этой битвы, он в своих воспоминаниях вновь проводил время с Героической душой, которую он тогда призвал.

По мере того, как запах табака распространялся всё дальше, на лице смуглокожего молодого человека расцвела яркая улыбка.

—    Кто бы мог подумать... что Вы зайдёте так далеко ради столь проблемных учеников, — в его бормотания закрался глубокий вздох… и нечто вроде странного проявления доброй воли. Я понятия не имела, что могло стать причиной столь положительных изменений в его отношении к моему учителю.

Словно теперь наслаждаясь собой, Атрам Галиаста провёл пальцами по своим волосам.

—    Однако я не настолько груб, чтобы растаптывать убеждения других. Если Вы желаете заплатить сверх этой цены, я не могу просто так отойти от стола переговоров. С величайшим радушием я постараюсь удовлетворить Вашу просьбу, Лорд Эль-Меллой II.

Атрам широко улыбнулся, словно только что обвёл вокруг пальца своего хорошего друга.

1

Что на самом деле есть красота?

Прежде чем мы отправились к башням-близнецам Изельма, Райнес спросила у моего учителя нечто вроде этого.

Проще говоря, если красота есть «нечто, вызывающее у людей приятное чувство», я думаю, что то, чем обладала Золотая принцесса, было чем-то иным. Оно было далеко за гранью того, что мы могли осознать; это нельзя было описать такими простыми словами, как «приятное» и «неприятное». Если сказать ещё проще, то это словно вытягивало все эмоции из сосуда, коим были «мы», таким образом, который мы не могли ни вместить в себя, ни даже постичь. Воссозданная форма Золотой принцессы была настолько трансцендентной, что даже Токо могла отреагировать на неё лишь горькой улыбкой.

Возможно, это было нечто вроде ада.

Раем это точно не было. Если священники в церквях правы, тогда рай должен быть местом, приводящим людей в восторг гораздо более мягким образом. Но это… Выходящее за грань понимания, шокирующее, импульсивное, разрушительное, даже убийственное – казалось бы, это должно быть гораздо ближе к аду. С самого начала маги были теми, кто отвернулся от Господа и обратил свои сердца к аду, но это всё ещё было далеко от попытки воссоздать этот ад на Земле. Если бы кто- нибудь испытал это по-настоящему, то его или её взгляд на мир необратимо изменился бы. Узрев при жизни концепцию, которая должна открываться взору только после смерти, любой понял бы, что большинство религий и идеологий потеряли всякий смысл.

Жизнь и поиск смерти станут по сути одним и тем же. Рай и ад были лишь целями, которые люди попросту вообразили себе и отчаянно желали увидеть в конце своего пути. Испытать по окончании жизни страдания или счастье, выходившие за рамки человеческих возможностей, – об этом мечтал каждый. Чтобы распространить эту невыразимую идею, были созданы самые разные виды религий и искусства, где рай и ад получили очень яркое изображение.

Парадокс был в том, что их изображали в мельчайших деталях тысячи, десятки тысяч рук, но при этом все всегда понимали, что эти изображения даже близко не соответствовали истине. Какими бы прекрасными или, напротив, далёкими от концепции красоты ни были картины, этот парадокс был уместен. Окно в неведомое было приоткрыто лишь чуть-чуть, и поэтому несведущему верующему оставалось лишь воображать и гадать. Рай, дарующий величайшее счастье, или ад, порождающий величайшее отчаяние, – и то, и другое изображали как душе было угодно. Свобода видеть и вольно мечтать внутри клетки, коей являлся наш собственный разум, была первым грехом человечества… и первой карой.

И всё же.

Когда всё уже закончилось, мне в голову пришёл один вопрос.

Истока

Золотая принцесса, достигшая этой Истины по ошибке и ставшая адом во

плоти…

…какие чувства это у неё вызывало?

*

—   Это была весьма впечатляющая демонстрация Истинной магии.

Когда мы вернулись в вестибюль Башни Луны, нас встретила Лорд Вальюэлета. Инорай сидела на диване с бокалом виски в руке. Не зная, чем закончились переговоры моего учителя, она просто ждала в башне, словно ей было всё равно, кто возьмёт верх.

Люстра открытого типа бросала ослепительный свет на собравшихся магов. Озаряемый этим светом, мой учитель едва заметно нахмурил бровь.

—   Как маг, я не думаю, что Вам стоит так беспечно бросаться такими словами.

—   Я серьёзно. То, что вы провернули, – несомненно, Истинная магия. Вместо того, чтобы изобрести новый метод для достижения чего-либо, вы попросту совершили невозможное, — покрутив морщинистым пальцем в воздухе, она одним глотком допила свой напиток, после чего прищурилась и перевела взгляд на смуглокожего молодого человека, сидевшего на софе позади неё. — Готова поспорить, ты тоже этого не ожидал, да, Галиаста?

—     Не стану это отрицать. В итоге я ухватился за шанс получить гораздо большую выгоду. Разумеется, меня немного застало врасплох то, что Лорд Часовой башни готов пойти на столь абсурдную авантюру, — ответил Атрам. В его голосе чувствовался сарказм.

Вообще-то я чувствовала то же самое. Никогда бы не подумала, что он поставит эту реликвию на кон. Прошло уже два часа, в течение которых я помогала Райнес и учителю с приготовлениями, а у меня всё никак не получалось успокоиться.

—    Что же до меня, узреть нечто столь прекрасное… что ж, думаю, теперь я довольна, — едва заметно улыбнулась Токо, так и не надевшая очки.

Учитель лениво скосил взгляд в сторону.

—   Не чувствуете никаких побочных эффектов от проекции?

—     Нет… строго говоря, моё тело было лишь отправной точкой, — слегка кивая, произнесла Серебряная принцесса.

Проекция представляла собой магию, создававшую временный объект с помощью эфира. Было бы точно сказать, что они словно наложили тонкий слой вуали поверх Серебряной принцессы. Несмотря на то, что схожесть между принцессами увеличивала шансы на успех, магия, судя по всему, никак не повлияла на её тело. В этом отношении она довольно хорошо подходила под научное определение катализатора.

Рядом с принцессой молча стояла Реджина. Майо и Исло с подозрением наблюдали за моим учителем.

Да, они объединились ради того, чтобы остановить нападение Галиаста, но как только эта общая цель была достигнута, их отношения, естественно, вновь стали прежними.

Теперь они вновь видели в нём лишь следователя и подозреваемого в деле об убийстве Золотой принцессы и её горничной.

—   Для начала выслушаем Ваше предложение, — сказал Лорд Байрон.

Ситуация его вовсе не радовала, но факт оставался фактом: если он откажется от переговоров, то Атрам снова станет ему врагом. Лишь по этой причине Байрон согласился, по крайней мере, выслушать моего учителя.

В вестибюле собрались все, кто был связан с инцидентом. Инорай и Мик Градзилье.

Атрам Галиаста. Серебряная принцесса. Реджина.

Майо и Исло.

Лорд Байрон.

Итого одиннадцать человек, считая меня, моего учителя и Райнес.

Примерно час назад Свен и Флат пришли в сознание и, прислушавшись к пожеланиям учителя, на время оставили нас.

Более того, по периметру вестибюля стояло на страже несколько магов из отряда, который привёл с собой Галиаста. Остальные ждали снаружи, несомненно, готовые ворваться в башню без всяких колебаний, если дела пойдут плохо.

—    Итак, Лорд Эль-Меллой II. Вы сказали, что почтите нас своими великими выводами, когда все соберутся, не так ли?

—    Я ничего не говорил про выводы. Так, просто догадки. В любом случае логики нет никакой, — как обычно, скучающим тоном произнёс мой учитель. Причём произнёс он эти слова так, словно это был какой-то пустяк.

Однако для него это должно было быть весьма важно. Как он неоднократно говорил, в любом происшествии с участием магов существовало железное правило: в «whodunnit» («Кто совершил преступление?») или «howdunnit» («Как было совершено преступление?») нет никакого смысла. Единственное, на что можно положиться – это поиск «whydunnit» («Почему было совершено преступление?»).

«Но…»

Если мы не сможем раскрыть дело в этот раз, то потери уже нельзя будет назвать «огромными» и вообще как-либо описать словами. Учителю было абсолютно всё равно, как это скажется на влиянии семьи Эль-Меллой, однако реликвия, которую он поставил на кон, - совершенно другое дело. Нет, учитывая нападение Галиаста, здесь нужно было не просто решить загадку.

С обычной для него горечью на лице мой учитель оторвал взгляд от потолка и посмотрел на хозяина башен-близнецов.

—   Во-первых, прошу удовлетворить мою предыдущую просьбу, Лорд Байрон.

—   Конечно… — нехотя кивнул тот и щёлкнул пальцами.

Повинуясь сигналу, вперёд вышли слуги с ящиком. Запечатывавший его магический круг исчез, как только его надрезали ножом в одном месте. Спустя секунду из ящика выплеснулась жидкая ртуть, которая постепенно приняла форму горничной.

—   Трим.

Я сразу же заметила, как расслабилось лицо Райнес. В конце концов, в её глазах Трим была спутницей, не покидавшей её в течение многих лет.

Например… для меня таким спутником был Адд.

—    Однако, если Вы совершите нечто неподобающее, я буду вынужден вновь конфисковать её.

—   Само собой. Можете следить за ней, я не против. К Вам ведь уже вернулась сосредоточенность? — огрызнулась Райнес, осматривая Трим с головы до ног.

—       Полагаю, с приготовлениями наконец покончено? — Атрам лениво развалился на софе, скрестив руки. Здесь, где во всех направлениях расходились сложные подводные течения, он был единственным, кто выделялся. Единственным, кто ничего не терял. Единственным, кто пришёл лишь затем, чтобы брать. Непринуждённость отчётливо проявлялась в его способности улыбаться в такой ситуации.

—   Нет, ещё пара моментов.

Сказав это, мой учитель повернулся к двери. Через несколько секунд в передней послышались громкие шаги, и дверь распахнулись.

—   Вот и мы!

—   Прошу прощения. Простите, что помешали.

—   Флат, Свен…

У меня перехватило дыхание, едва я увидела, что было на руках у юноши с вьющимися волосами.

С предельной заботой и уважением он держал завёрнутое в одеяло тело Калины.

—   Калина… — разнёсся по вестибюлю исполненный боли голос оставшейся в живых горничной.

Свен аккуратно положил тело на пол. Учитель тотчас же опустился рядом с ним на колени.

Достав лупу и фонарик, он приступил к осмотру тела. При этом он походил больше на полицейского или судмедэксперта, чем на мага. В мою голову вдруг закралась ненужная мысль: если подумать, то знаменитый детектив Шерлок Холмс тоже пользовался передовыми для его времени технологиями медицинской экспертизы в расследованиях преступлений.

Увидев столь неприглядное для мага зрелище, окружающие начали шептаться. Однако мой учитель явно не собирался переживать по поду того, какого мнения о нём были другие. Не обращая внимания на их приглушённые комментарии, он коснулся лица усопшей, настолько безмятежного, что она как будто просто спала.

Поглощённый своим делом, он, видимо, даже не заметил, как я несколько раз вытерла пот, выступивший на его лице.

Он какое-то время изучал тело, пока наконец…

—      Как я и думал, — прошептал он странным голосом. — Барабанные перепонки порваны. Повреждение, отчётливо показывающее, что она потеряла слух. Если проявить внимательность, то это можно заметить. Как она сама сказала, она жила в окружении, где эту слабость могла восполнить магия, так что проблемой это не назовёшь.

Окружающим могло показаться, что он говорил о методах преступника.

Но я кое-что вспомнила. Признание Золотой принцессы, когда она пришла в комнату Райнес. Глухой она была с рождения.

Нахмурившись, Исло спросил:

—   И что… это значит?

—   Точно, — мой учитель медленно поднялся с колен. Слегка поглаживая свой живот, он глубоко вздохнул. — Что ж, начнём с выводов.

Стоя над телом Калины, он смело и безоговорочно произнёс:

—   Это Золотая принцесса.

В вестибюле повисло молчание.

Словно попав под воздействие какой-то магии, в помещении воцарилась тишина, будто все звуки в мире внезапно перестали существовать.

2

Учитель иногда проделывал такое во время своих лекций.

Окружая себя ореолом, присущим сведущему и хорошо подготовленному человеку, он то и дело выдавал из ниоткуда какие-то безумные выводы, вызывая тем самым у своих учеников полное недоумение. Как правило, Флат реагировал на это тем, что возбуждался сверх меры, Свен изо всех сил старался сдержать его в узде, и в итоге всё оборачивалось хаосом и трагедией. Однако в этот раз всё было иначе.

Брызжа слюной, самопровозглашённый шпион Мик Градзилье возмутился первым:

—   Погодите-ка, что это значит?

—    Ровно то, что я сказал. Эта девушка – Золотая принцесса, ради которой Изельма и устроили эту светскую встречу.

Все собравшиеся в вестибюле явно хотели спросить: «Вы с ума сошли?» - однако никто не издал ни звука.

В конце концов, слова моего учителя выходили далеко за грань безумия.

Разумеется, она была горничной, которая всегда находилась рядом с Золотой принцессой. Но какой такой поток мыслей мог привести его к выводу, что она сама была Золотой принцессой?

—   Хотите сказать, что это некое подобие того трюка с проекцией, который вы провернули? — сказал Атрам за всех нас. — Но это ведь сработало только благодаря Серебряной принцессе, потому что она была очень сильно на неё похожа, разве нет?

Верно.

Использовав уникальный катализатор, коим была Серебряная принцесса, и объединив свои таланты, Райнес, Майо и Исло лишь смогли создать иллюзию на несколько секунд, но это тем не менее была Золотая принцесса. Обычную горничную, совершенно другого человека, никак нельзя было использовать, чтобы добиться такого же результата. И пускай её появление на светской встрече не продлилось долго, Золотая принцесса явно была у всех на глазах гораздо дольше, чем несколько секунд.

Мой учитель едва заметно кивнул.

—   Метод, разумеется, другой. Скорее, я не понимал этого очень долго. В конце концов, для завершения Золотой принцессы время было слишком уж неподходящим… Флат.

—   Да-да, я всё зарисовал! — Флат поднял руку и помахал листком бумаги.

Взглянув на изображение, Райнес подула на руку Триммау. Рука рассеялась под воздействием заряженного магией дыхания и превратилась в лёгкий туман, который окутал окружающее пространство. Спустя несколько секунд туман замерцал, и в воздухе повисла увеличенная копия диаграммы, изображённой на листке.

Это был гороскоп.

Карта небес, показывавшая Солнце и Луну, которые отказывались сходиться. Одна за другой появлялись орбиты планет, и основной рисунок менялся,

реагируя на них. Карта не учитывала достоверность гелиоцентрической модели и не отображала орбиты планет с предельной точностью, потому что для магии важно было не научное понимание движения планет, а данные, зафиксированные наблюдениями за этими движениями.

—     Учитывая калибр тех, кто здесь собрался, я уверен, что вам всем уже известно текущее состояние созвездий, — начал мой учитель. — Магия Изельма, возведение Башен Солнца и Луны – всё это было смоделировано с невероятной точностью по образу заклинания, выстроенного на основе Солнца и Луны. Но если для завершения Золотой принцессы был использован талисман, за который боролись Изельма и Галиаста, то это никак не вяжется со временем. Изельма заполучили талисман примерно месяц назад, однако Солнце и Луна не находились в благоприятном выравнивании несколько месяцев.

Сказав это, он указал на Солнце и Луну на парящем в воздухе изображении.

На первой диаграмме два небесных тела находились в одном и том же месте, в то время как на второй, они располагались противоположно друг другу.

—   Лучшим из возможных вариантов было бы затмение в полдень. Соединение Солнца и Луны, находящихся в одном месте. Вторым наилучшим вариантом было бы расположение Солнца и Луны в оппозиции друг к другу, в то время как Сатурн, отвечающий за искусство и созидание, находился бы по отношению к линии между ними под углом в сто двадцать градусов. Но за последний месяц ничего из этого не произошло.

—      Вы… — лицо Лорда Байрона, уже давно сдерживавшего гнев, начало приобретать болезненно мрачный вид.

Прямо сейчас объяснения моего учителя были сродни вежливому и доскональному разбору магии Изельма. Однако если бы Лорд Байрон опрометчиво начал возражать, то тем самым лишь признался бы в истинности слов моего учителя и тем самым лично поспособствовал бы в уничтожении собственной магии. Куда там Атраму с его жестокостью, одни лишь слова моего учителя были для него достаточной пыткой.

—    Но если бы место Солнца в формуле заняло что-нибудь другое, то тогда никаких проблем бы не возникло.

—   О? И что же могло занять это место? — произнёс полностью поглощённый интригой Атрам, подавшись вперёд. На что мой учитель с предельной вежливостью ответил:

—    При осуществлении магии порой возможно заменить Солнце, поставив на его место одну из других планет. Венера, наверное, наиболее распространённый выбор. В конце концов, это самая яркая звезда в небе. По этой причине Венеру боялись, на Дальнем Востоке её считали божеством несчастья. В библии её даже связывали с падшим ангелом Люцифером. «Утренняя звезда». «Вечерняя звезда». И даже само название «Венера» корнями уходит к месопотамской богине Иштар. Как

звезда, повелевающая концепций красоты, она бы в данном случае послужила идеальной заменой, не так ли?

—     Лорд Эль-Меллой II, — мягко обратилась к нему из-под своей вуали Серебряная принцесса. — Я не понимаю, какое отношение ко всему этому имеет талисман, но если это, как Вы утверждаете, Золотая принцесса, то чем тогда является труп моей сестры, который видели мы все? Полагаю, останки до сих пор находятся в её комнате.

На комнату была наложена магия, чтобы сохранить тело погибшей и само место преступления, но, по сути, Золотая принцесса так и осталась лежать там.

Ответ моего учителя был спокойным и собранным.

—   Разумеется, те останки принадлежат настоящей Золотой принцессе. Однако на светской встрече перед всеми предстала вовсе не она.

Даже я озадаченно наклонила голову вбок.

Чем больше он говорил, тем меньше я понимала. Он не раскрывал нам всей картины, лишь скармливал подсказки одну за другой. Пока что я была не в состоянии сложить их во что-нибудь вразумительное.

Но не все, разумеется, были столь же некомпетентны, как и я.

—   Вот оно что, понятно… — внимательно слушавшая его Инорай улыбнулась и поднесла к губам вновь наполненный бокал виски. Она занимала такое же положение, как и мой учитель… точнее говоря, она была настоящим Лордом в отличие от него. Её лицо прояснилось, когда она поняла, что мой учитель пытался сказать. — Это была просто наспех сделанная замена, верно? Ну, не могу сказать, что на их месте я бы поступила как-нибудь иначе.

—   Читаете мои мысли, — вежливо кивнув, ответил ей учитель. — Настоящая Золотая принцесса умерла задолго до светской встречи. Это вскрылось уже после демонстрации, когда мои ученицы случайно обнаружили её сохранённые останки.

—   Что Вы такое несёте?! — закричал Лорд Байрон, но ответ моего учителя был холоднее льда.

—     Скрывать это уже нет смысла, не так ли, Лорд Байрон? Ваши шансы сохранить это в секрете испарились, когда вмешались Галиаста. Даже без судебно- медицинского анализа любой, кто хорошо в этом разбирается, по крайней мере, скажет, что время смерти явно не совпадает.

—    Вы ни за что не сможете это доказать, — продолжил отчаянно упираться Лорд Байрон, не зная, что ещё сказать. — Поэтому я попрошу Вас воздержаться от посягательств на нашу честь своими дикими домыслами.

—   Тогда, может, спросим у свидетеля? — сказав это, учитель развернулся.

Он указал на конкретного человека. Магессу, возвышавшуюся над всеми остальными. Женщину с алыми волосами, державшую в руке сигарету.

—   Кого, меня? С чего вдруг? — словно взволнованная тем, что указали на неё, Токо сделала шаг вперёд.

Мой учитель мягко коснулся тела у его ног.

—   Я хочу попросить Вас взглянуть на неё.

—   Хм. Значит, Вы утверждаете, что это и есть Золотая принцесса, которую мы видели на светской встрече? — спросила Токо, словно желая услышать подтверждение.

—    Да, — кивнул учитель. — Золотой принцессой, которую представили на встрече, была эта девушка. Горничная Калина, которую Вы подвергли пластической хирургии. Не так ли, Аозаки Токо?

В вестибюле повисло молчание.

Возможно, все оценивали смысл этих слов.

Пластическая хирургия. Если бы мне сказали, что c целью добиться совершенной красоты Золотую и Серебряную принцесс поколениями подвергали множеству процедур, различными техниками изменяя тело и разум, то я бы поняла это без всяких проблем. Но слова «пластическая хирургия», стоило их упомянуть, оказали на всех неописуемый эффект.

—    Ну надо же, — рассмеялась Токо, явно наслаждаясь собой. — Думаете, я превратила её в Золотую принцессу с помощью пластической хирургии? Я польщена, но, к сожалению, не припомню, чтобы делала это. Да уж, память меня подводит. Может, стоит провериться, вдруг у меня болезнь Альцгеймера? — сказала она, постукивая пальцем по виску.

Мой учитель сделал шаг назад, освобождая место перед телом Калины.

—   В любом случае, взгляните, прошу Вас.

—    Ладно, как скажете, — встав перед телом на колени, Токо начала осмотр, внимательно изучая линии щёк и кожу за ушами. — Хм-м… Да, я вижу следы пусть и минимального, но всё же хирургического вмешательства. Если бы операцию проводили с помощью магии, то остались бы лишь косвенные признаки. Впрочем, это зависит от методов. В конце концов, если при этом также применялась лечебная магия, то даже в иголке с ниткой не было бы нужды. В любом случае, тогда не осталось бы следов, которые можно было бы заметить в повседневной жизни.

В отличие от моего учителя, ей не нужны были инструменты. Создавая впечатление мастера, способного различить невооружённым глазом трещину толщиной с микрон на поверхности зеркала, она продолжила скользить пальцем по различным частям тела Калины.

Спустя какое-то время Токо произнесла:

—   О, похоже, я ошиблась. Это, определённо, моя работа. Услышав это, все вновь принялись шептаться.

—      Но как я могла забыть нечто настолько важное? — спросила Токо, выражение лица которой мрачнело на глазах.

—   Вы ничего не забыли, не так ли? — заявил мой учитель. — Вы попросту не запомнили.

—   Да?.. — Токо нахмурилась. Не потому что слова моего учителя показались ей бессмыслицей. Напротив, она всё поняла.

Учитель повернулся к другому человеку.

—   Майо, — обратился он к фармацевту.

—   Д-да?

—    При первой встрече с Райнес Вы использовали какое-то лекарство, чтобы изобразить опьянение, верно?

Да, незадолго до представления принцесс…

Два мага из разных фракций Часовой башни принялись спорить, и атмосфера начала накаляться. Вусмерть пьяный Майо вклинился между ними, тем самым

«случайно» прервав спор, грозивший перерасти в потасовку. На самом деле то опьянение было результатом лекарства, которое он принял. Употребив другое, протрезвляющее средство сразу же после этого, он мгновенно пришёл в норму.

—   Д-да… — подтвердил Майо, и учитель тотчас же нанёс новый удар.

—   В таком случае Вы более чем способны создать лекарство, препятствующее сохранению памяти, не так ли?

Даже для тех, кто не являлся частью мира магии, потеря памяти в силу чрезмерного опьянения не было чем-то из ряда вон выходящим. Когда человек что- то узнаёт, его опыт сохраняется путём перемещения из кратковременной памяти – области памяти, хранящей лишь то, что произошло секундами ранее, – в память среднесрочную, удерживающую информацию, которая была получена в промежуток от полудня до месяца. Однако некоторые спирты могли препятствовать этой передаче информации, тем самым предотвращая сохранение событий в более постоянной форме. Поскольку в магии память была важна так же, как и в науке, мой учитель – преподаватель факультета современной магии – говорил об этом на своих лекциях.

Но теперь его слова подразумевали, что кто-то искусственно воссоздал этот феномен с помощью магии.

И не только. Если перемещению информации из краткосрочной памяти в среднесрочную можно было воспрепятствовать, то, скорее всего, Майо вполне мог создать лекарство, вмешивающееся в этот же процесс между среднесрочной и долгосрочной памятью. К тому же, что касается предотвращения сохранения памяти, он потенциально мог выбрать конкретные слова, которые нужно было забыть.

Токо подняла голову. На её лице читалось любопытство.

—   Хм. Хотите сказать, что я, сама того не заметив, приняла какое-то лекарство, подавляющее память?

—   Нет, не думаю, что Вы настолько беспечны. Но если бы принятие лекарства было условием предложенной Вам работы, Вас бы это не остановило, не так ли?

—     Вот как. Разумеется, в зависимости от того, насколько мне интересна предложенная работа, — подтвердила она.

В зависимости от того, насколько интересна работа.

Если эта работа привлекла интерес величайшей магессы Часовой башни, достигшей ранга Гранда, то…

Мой учитель даже не думал останавливаться.

—    Почему они попросили провести пластическую хирургию? — он поднял палец вверх. — Зачем нужно было стирать память Аозаки Токо после этого? — вслед за первым пальцем поднялся второй.

Сложив эти пальцы вместе, он прижал их к своему лбу, словно силясь понять какую-то иррациональную предпосылку.

—     Всё не так уж сложно, — продолжил учитель. — Он ни за что не мог допустить распространения вести о смерти Золотой принцессы. Уверен, он готов был предложить любую награду, чтобы вернуть её. Даже если результатом стала просто фальшивка.

Лорд Байрон, похоже, устал возражать.

Атрам, Мик и другие опытные маги были полностью поглощены речью моего учителя.

Между словами учитель извлёк свой портсигар из нагрудного кармана. Достав сигару и запалив её спичкой, он продолжил:

—    Я могу даже предположить, что за магию они использовали, чтобы этого добиться.

Сигара, которую он держал во рту, медленно горела, испуская слабый багрянистый дым. Глядя на мерцающий огонёк, он пробормотал:

—   Наверное, оно, да?

—   Ха! — внезапно Токо рассмеялась. Словно не в силах больше сдерживаться, женщина прижала ладони к животу, сгибаясь от громогласного хохота. — Ха-ха, ха- ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Пепел?! Заклинание Золушки?! Неужели всё так просто?!

—   Да, всё весьма просто, достаточно лишь увидеть. Разумеется, я ничего не поняла.

Единственное, что пришло мне в голову, это сказка о Золушке. Возможно, Перро и Базиле, о которых бормотал прежде мой учитель, были авторами этой истории. Несмотря на то, что версий сказки существовало очень много, самой знаменитой была та, которую опубликовали братья Гримм. Оригинал прослеживался до Шарля Перро и итальянца Базиле.

Нет.

«Пепел?..»

Разве я не слышала о них где-то раньше?

—   Байрон Вальюэлета Изельма, Атрам Галиаста, — мой учитель повернулся к двум мужчинам. Всё ещё не понимая, что именно вызвало у Токо смех, они посмотрели на него с озадаченным выражением на лицах. — Я уже говорил это, но позвольте повторить. Вы не против, если я ещё немного поговорю про талисман, за который вы боролись?

—   Делайте, что хотите.

—   Если без этого никак…

Сдержанный ответ Лорда Байрона резко контрастировал с нетерпением Атрама.

Получив дозволение, учитель продолжил:

—   Талисман представлял собой липовый лист.

Европейский фикус священный был известен как символ святости, связанный с Девой Марией и несколькими другими святыми. Его часто сажали рядом с церквями или зданиями суда, которые выполняли функции городского центра.

Также, благодаря медицинским свойствам этого растения, его втайне использовали маги и алхимики.

—      Однако этот был связан с конкретной Героической душой. Ведь его коснулась кровь дракона.

Внезапно все напряглись.

Каждый знал легенду, связанную с образом этого листа. Даже среди тех, кто не являлся магом, едва ли нашёлся бы человек, который не знал бы великую Героическую душу из северной Европы. С помощью легендарного меча Бальмунга он сразил злого дракона Фафнира. Этот рыцарь обладал бессмертным телом, неуязвимым для когтей, клыков и оружия.

Зигфрид.

Главная фигура «Песни о Нибелунгах», герой среди героев. Когда он купался в крови дракона, к его спине прилип липовый лист, который стал причиной появления единственной уязвимой точки на его бессмертном теле. И талисманом, о котором говорил мой учитель, был именно этот лист.

—   Подождите-ка, — вскочил на ноги Атрам.

В его голосе чувствовалась лёгкая дрожь. Похоже, что смысл слов моего учителя – каким бы он ни был – наконец-то дошёл до молодого человека.

—   Что-то не так? Про талисман всё-таки нельзя говорить?

—   Нет. Вы упомянули пепел, не так ли? Неужели Вы хотите сказать, что…

—   Всё верно. Лист, однажды вымоченный в крови дракона, никогда не увянет и не сгниёт. Однако есть маги, которые в состоянии сжечь его нетрадиционными методами и превратить в катализатор для единичного использования.

Молчание, воцарившееся после его слов, воспринималось теперь совершенно иначе.

Точно таким же молчанием обычно реагировали, например, на чьи-нибудь слова об уничтожении бесценного сокровища. Причём уничтожил не человек, кто не понимал всей ценности вещи, нет. Скорее, тот, кто обладал исключительным авторитетом в данной области, прекрасно понимая, что он делает, сжёг предмет, представлявший для мира невыразимую ценность.

С таким видом, будто он чем-то подавился, Атрам повернулся к Токо. И не только он.

Резкий звук эхом разнёсся по вестибюлю. Это Лорд Байрон, изумлённо распахнув глаза, выронил свою трость.

—   Н-невозможно… Мисс Аозаки… Вы же не могли…

Если Атрам выглядел так, будто он задыхался, то Байрон словно умолял о чём- то. Возможно, человек, который посвятил всю свою жизнь искусству, увидев, как это искусство разбили вдребезги прямо у него на глазах, попросту не мог отреагировать как-то иначе.

—   Не, я бы вполне смогла, — Токо же, напротив, была предельно сдержанна.

—    Понятно. Использовать лист, вымоченный в крови дракона, для заклинания Золушки. Совместимость же превосходная, вам так не кажется? Миф о Зигфриде рассказывает не о человеке, ставшим бессмертным, а, скорее, о том, как он

переродился в бессмертного героя. Чем не аналогия с Золушкой? Косметика и платья тоже по-своему являются магией. Пластическая хирургия – лишь ещё один шаг на этом пути. Липовый лист, связанный с перерождением человека в героя, – это талисман, который слишком уж совершенен. Тот факт, что я не помню всего этого, сводит меня с ума.

Словно сдерживая очередной приступ смеха, она прижала ладонь к рту, и её плечи затряслись.

Все собравшиеся маги – даже Райнес и Флат – изумлённо уставились на неё. Даже Флату, магу, выходившему за рамки нормального, действия Токо казались беспрецедентными. Даже я, совершенно незнакомая с путём магов, не смогла избежать изумления от этого откровения. Потому что даже я была рождена вместе с этим кубиком и прикована к прошлому с самого начала. Даже меня научили тому, что слепое повиновение прошлому есть данность.

Возможно, потому что я правильно угадала её ответ. Или, может, была какая-то другая причина.

—    П… почему… — Лорд Байрон наконец-то громко сглотнул и повернулся к Токо. — Почему?! Мисс Аозаки, Вы же потребовали это в качестве оплаты! Почему Вы использовали талисман, чтобы выполнить мою просьбу?! Это же просто чересчур!..

—    О, вот как всё было? Ну, тогда спасибо, что дали мне нечто настолько ценное, — непринуждённо пожала плечами Токо в ответ на стенания Лорда Байрона. — Я ничего этого не помню, но если догадки Лорда верны, тогда я могу понять, почему я так поступила. Я взялась за эту работу, потому что она показалась мне интересной. Но если налицо нехватка материалов и средств, то это будет видно по готовому продукту. Поэтому вполне разумно использовать полученную награду, чтобы обеспечить результат, который меня удовлетворит. Довольно логично, не так ли?

—    Что?!.. Никто не просил Вас заходить так далеко! Нам нужно было лишь как-то продержаться одну ночь!..

—    Пожалуйста, хватит. Такая уж я есть, — На лице Токо возникла улыбка.

Проявление искреннего и чистосердечного извинения.

Не считая горькой улыбки на лице Лорда Вальюэлета, все прочие – и я в том числе - просто стояли, застыв в изумлении.

С точки зрения мага то, что она говорила, явно не было чем-то неправильным.

Это желание окунуться как можно глубже в бездну магии не станет отрицать ни один маг. Но даже так мне оставалось лишь гадать, сколько из них смогли бы переварить такое варварство со стороны Токо. По крайней мере, каждый из собравшихся здесь магов смотрел на Токо так, словно она была каким-то непостижимым монстром.

Единственный маг, которым не овладело изумление, продолжил говорить.

—   Таким образом и была обнаружена подмена, о который мы говорили ранее,

—  произнёс мой учитель.

До этого он сказал, что в качестве замены Солнцу была использована Венера.

Но это не была просто какая-то игра слов. Ценой столь важного талисмана магесса уровня Гранда совершила великий ритуал, выйдя за рамки даже собственных навыков, и произвела замену.

—     Для заклинания, призванного сделать принцесс ещё более красивыми, расположение звёзд было совершенно неправильным. Но если целью заклинания было превратить другую женщину в Золотую принцессу – если вместо Солнца встанет Венера, тогда магия подействует. Солнце и Луна в оппозиции друг к другу и Сатурн, покровительствующий созиданию, в тригоне. Но если место Солнца займёт Венера, то всё меняется. Пусть она и заменяет Солнце, факт того, что Венера на самом деле является планетой, остаётся неизменным. Короче говоря, нужно, чтобы Луна, Венера и Сатурн все находились в тригоне – в ста двадцати градусах друг от друга.

Учитель подал знак, и Райнес пошевелила рукой. Изображение звёзд сменилось.

Место гороскопа заняла карта, показывающая расположение и движения различных небесных тел.

Увидев новую карту, маги, собравшиеся в вестибюле, разом вздохнули, когда до них дошёл смысл сказанного учителем.

Тригон. Луна, Венера и Сатурн, идеально выстроенные под углом в сто двадцать градусов друг от друга.

—     Этот момент наступил примерно месяц назад. И это довольно хорошо вяжется со временем проведения аукциона, где Изельма заполучили талисман, — произнёс учитель. Его голос был холоден и груб.

Но всё было по-другому, да? Именно из-за расположения звёзд Токо и попросила тот липовый лист. Карта, повисшая в воздухе между всеми нами, была единственным доказательством, которое нужно было другим магам, чтобы подкрепить слова моего учителя.

—   Подождите, то есть эта горничная на самом деле была Золотой принцессой, которую мы видели?.. — простонал Мик, глядя на тело Калины, лежащее на полу вестибюля. Затем он задал новый вопрос: — Тогда почему мы видели Калину вместе с Золотой принцессой на светской встрече? И даже когда мы обнаружили тело принцессы…

—       Во время встречи их видели только на балконе. Поставить вместо горничной гомункулу или марионетку было бы вполне достаточно. Если же в этом не была замешана магия, то кого-нибудь из прислуги того же роста и телосложения в её одежде хватило бы, чтобы создать иллюзию. Присутствие только одной горничной было бы слишком подозрительным, поэтому со стороны Лорда Байрона было вполне разумно об этом позаботиться.

Я вспомнила, как мы с Райнес впервые прибыли в башню.

Когда повозка остановилась у входа, извозчик, управлявший ею, как будто растворился в воздухе. Не знаю, был ли это гомункул или результат какой-то другой магии, но нечто подобное без особых проблем могло сойти издалека за горничную.

—   Что же касается момента, когда было обнаружено тело Золотой принцессы, то тут всё ещё проще. Заклинание эффективно, но недолговечно. Поэтому оно и называется заклинанием Золушки.

Согласно сказке, заклинание, наложенное на Золушку, испарилось ночью.

Когда часы пробили полночь, магия исчезла. Осталась лишь хрустальная туфелька. Несмотря на то, что детали разнились в зависимости от версии сказки, все они следовали этой общей теме.

—   Вне зависимости от того, какой вариант сказки вы читаете, результат всегда один и тот же. Магия, наложенная на главную героиню, исчезает сразу же после бала. Не сомневаюсь, вскоре после того, как тело настоящей принцессы было изрублено на куски, а комнату заперли Тайной печатью, заклинание Аозаки Токо тоже исчезло. Хотите ли вы верить в то, что магесса уровня Гранда своими навыками пластической хирургии способна воспроизвести волны магической энергии настоящей принцессы, или в то, что Тайная печать изначально была перенастроена на Калину, одно можно сказать наверняка: она смогла бы попасть в комнату без всяких проблем.

—   Магия… исчезает…

Я вспомнила один факт.

На светской встрече, когда нам показали Золотую принцессу, одного взгляда на неё было достаточно, чтобы от её красоты я разучилась дышать.

Однако когда она пришла в комнату Райнес, чтобы поговорить с нами… Да, она была невероятно красива, но мы спокойно могли с ней общаться. Тогда мы подумали, что просто немного привыкли к ней, поскольку уже видели её до этого. Но что, если причина тому была совершенно иная?

Что, если заклинание, превратившее Калину в Золотую принцессу, уже начало развеиваться?

Нет, дело было не только в этом.

Тогда Калина сопровождала Золотую принцессу.

Значит, это была не Калина, а её близняшка Реджина…

«Как много?..»

Как много мы упустили?

Вместо того, чтобы просто сидеть на месте и ждать прибытия учителя, мы наверняка могли что-нибудь сделать. Я увидела, как Райнес, словно думая о том же, закусила губу.

—   Могу я кое-что спросить? — подняла свой бокал с виски Инорай, стоявшая рядом с яростно трясущим головой Лордом Байроном. — Целью хирургии было воссоздание Золотой принцессы, верно? Но в результате процедуры, проведённой моей глупой ученицей, получилась фальшивая Золотая принцесса, во много раз превосходившая настоящую. Почему? Потому что моя глупая ученица настолько хороша? Или виной тому был талисман?

—    Несомненно, Токо и талисман повлияли на это, — кивнул учитель. — Но есть и другая причина. Что касается магии, красота – это не только нечто

эстетическое, и вы все это, я уверен, прекрасно знаете. «Те, кто видят красоту, сами становятся красивее». Или что-то вроде этого.

Райнес тоже рассказывала мне об этом.

Искусство есть вид симпатической магии. Очищение души и духа человека, когда он ценит что-то красивое, – вот какова истинная природа красоты. Поэтому если и существовало нечто, достойное называться абсолютом красоты, то его лицезрение могло вознести наблюдателя на более высокий уровень естества.

—      Это одна часть того, что красота значит в магии. Когда Золотую и Серебряную принцесс представили вместе, они обе стали ещё более красивыми. Это можно назвать «дополняющей красотой». Но Золотой принцессе нельзя было видеть собственное лицо. То же касается и Серебряной принцессы. Если бы их лица хотя бы даже в зеркале отразились, то уровень их красоты снизился бы.

Слова моего учителя наполняли вестибюль вместе с клубами дыма от его сигары.

—   Вот почему для такого заклинания необходим третий человек.

—   Что?!.. — простонал Лорд Байрон, отшатнувшись назад. Да, Золотая принцесса так и сказала.

«Однако методы нашего отца на данный момент утратили свою эффективность… нет, будет лучше сказать, что стадия, на которой его методы были действенными, уже прошла».

Если это была не просто беспринципность, а самая настоящая правда, тогда… в магии Изельма был роковой изъян. И если этот изъян вёл их к стагнации, то это был лишь вопрос времени, когда мой учитель обнаружил бы его.

«В конце концов, это особенность моего…»

Видеть насквозь магию других и доводить её до правильного состояния было тем самым навыком, который сделал Лорда Эль-Меллоя II не имеющим себе равных преподавателем Часовой башни.

Свен победоносно фыркнул, словно гордясь своим учителем.

—     Разумеется, даже когда было решено подвергнуть Калину пластической хирургии, Лорд Байрон не принял эту идею во внимание. Взволнованный потерей Золотой принцессы, он лишь отчаянно хотел заполнить образовавшуюся пустоту.

Выражение лица учителя оставалось недовольным, резко контрастируя с таковым у Флата. Словно необходимость говорить всё это вслух причиняла ему боль.

—   Несмотря на это, третий человек появился в уравнении, и заклинание было доведено до совершенства. Та, кто всю свою жизнь взирала на принцесс… Когда Калине была дарована та же красота, она намного превзошла их.

Троица. Трое как один.

В христианстве это ссылалось на идею о том, что Отец, Сын и Святой дух есть проявления одного Бога. И не только.

Когда соединяешь точки на поверхности, с трёх точек начинается формирование изображения.

Когда у символа есть два лица, их противоположность создаёт стабильность. Если же лиц уже три, то каждое из них влияет на другие два, и между ними начинает циркулировать некая энергия.

Пока принцессы были одни, они находились в состоянии стабильной противоположности, равные друг другу. Но когда третий человек, который наблюдал за ними со стороны, получил их красоту, им пришлось измениться.

В каком-то смысле потеря настоящей Золотой принцессы тоже могла подстегнуть этот процесс.

Заклинание, которое должно было находиться в состоянии стабильности, что- то потеряло, и из этой пустоты родилась огромная энергия. Как и в случае с идеей о потенциальной энергии, покатившись под откос, это оказало воздействие даже на магию. <<<<<<<, даже более великая, чем та, которой обладала Золотая принцесса, досталась Калине.

Нечто настолько могущественное, что даже Гранд вроде Аозаки Токо, не смог бы перед этим устоять…

—   Подождите, профессор, — поднял руку Свен. Он был полон энергии, словно вновь оказался в аудитории Часовой башни. — Если то, что Вы говорите, правда, тогда разве Серебряная принцесса не должна была вознестись в своей красоте, узрев новую Золотую принцессу?

—    Тут всё просто, — взгляд моего учителя сместился. Глядя на Серебряную принцессу, он произнёс: — Мисс Эстелла, Вы ведь слепы, не так ли?

—   Почему Вы так решили?.. — негромко отозвалась принцесса.

—        Похоже, что Золотая принцесса была глуха. В магии это весьма распространённая практика. Запечатать одно из пяти чувств, чтобы отточить магию. Магия Изельма была выстроена путём внедрения этой потери в их генетический код. Было очень важно, чтобы хирургия Токо воспроизвела этот эффект, поэтому Калина и лишилась своих барабанных перепонок. Если подумать, то отсутствие зеркал в комнате Золотой принцессы было вызвано необходимостью соответствовать Вашей комнате, верно? Ваша повседневная жизнь совпадала вплоть до процессов сна и принятия пищи, поэтому само собой разумеется, что такой влияющий на магию момент, как отсутствие зеркал, тоже нужно было учесть. И если уж комнаты должны так или иначе совпадать, то проще убрать зеркала из обеих комнат, чем вешать их.

Он извлёк сигару из рта.

Послышался скрежет зубов. Эта манера существования, магии, которая достигла своих пределов и стала попросту душной, принималась в мире магов за данность. Неважно, как трудно им было дышать, бежать всё равно было некуда, поэтому и для сожаления не было причин.

Но даже так это, должно быть, для моего учителя было невыносимо.

Несмотря на то, что он был одним из двенадцати Лордов Часовой башни, ему ещё только предстояло принять такую жизнь.

—     Разумеется, существует множество способов преодолеть эту преграду в повседневной жизни. Например, магия, имитирующая эхолокацию летучих мышей,

и так далее… но это не меняет того факта, что Вы не можете видеть. Поэтому Вы и не смогли войти в этот круговорот красоты, в котором обитала Золотая принцесса.

Дело было не только в неспособности видеть. Круговорот магии сам не мог достичь её.

—     Однако… учитывая, что за дело взялась мисс Аозаки, я не могу себе представить, что эту вероятность она просто упустила из виду.

—    Хм. Я, конечно, не помню, но, вероятно, я тоже смогла бы до всего этого дойти, — Токо едва заметно прищурилась, услышав свою фамилию. — О, и кстати, избавиться от учеников класса Эль-Меллоев меня попросила Реджина, — сказала она, указав на горничную.

В девушке больше не чувствовалось замешательства.

Возможно, у неё было время набраться решимости, пока она слушала объяснения моего учителя. Она стояла, сцепив руки на своём переднике, с непоколебимым взглядом.

—    Взамен она предложила секрет красоты Золотой принцессы. Вот, значит, как всё было, да? Понятно. Ну, думаю, ты не врала. Возможно, ты легко могла мне рассказать этот секрет. Просто не упомянула, что эту красоту я никогда не смогу забрать себе. Раз такое дело, тогда я тоже не обязана держать твою личность в секрете, верно?

Внезапно Токо кивнула.

Взгляды всех присутствовавших замерли на Реджине.

—   Значит, это ты… — первой заговорила Райнес. — Из-за тебя меня обвинили в убийстве Золотой принцессы?

3

На вопрос Райнес горничная ответила лишь молчанием.

Стоявшая рядом с ней Серебряная принцесса тоже держала рот на замке. То ли он пребывал в полнейшем шоке от происходящего, то ли всё ещё отходил от известий о том, какая судьба постигла талисман, но Лорд Байрон лишь сонно переводил взгляд с одной девушки на другую.

—     Ну? — вновь спросила Райнес. — «Калиной», которая пришла в мою комнату вместе с Золотой принцессой, должно быть, тоже была ты, да? Валяй, может отрицать это или даже признать, просто скажи что-нибудь. Или пускай твоя хозяйка скажет за тебя, я не возражаю.

Как и ожидалось, горничная не проронила ни слова. Она просто стояла с невозмутимым видом, спокойно выдерживая нападки Райнес.

Атрам с усмешкой фыркнул.

—   Полагаю, наш выдающийся Лорд Эль-Меллой II и этому нашёл объяснение?

—   Я как раз думал, сказать или нет.

—   Ну конечно. Вы же сами раздули из мухи слона, когда взялись за это дело. Работа детектива включает в себя поиски ответов даже на самые незначительные загадки и вопросы, не так ли?

Возможно, по причине того, что Атрам Галиаста всё ещё злился из-за потери талисмана, его последняя фраза получилась довольно резкой.

В ответ на это учитель нахмурился.

Словно пролитие света на это дело было наказанием для него самого, он просто протяжно затянулся своей сигарой. Выдохнув облако сильно пахнущего дыма, он медленно произнёс:

—    Смерть настоящей Золотой принцессы, скорее всего, была последствием исследований. Прогресс в магии семьи Изельма уже вгрызался в генетическую природу подопытных, и поэтому, если переборщить, какая-либо смерть более или менее неизбежна.

Как и сказала нам Золотая принцесса, магия семьи Изельма уже обернулась неудачей. Так что неудивительно, что результатом этой неудачи была смерть.

—      Однако Лорд Байрон на этом не остановился. По крайней мере, он продолжал действовать вплоть до окончания светской встречи. Несмотря на то, что изначальная Золотая принцесса умерла, он пригласил Аозаки Токо, и благодаря её усилиям Калина стала даже более успешным образцом. В результате Серебряной принцессе и её горничной Реджине, должно быть, также пришлось набраться решимости.

—   Потому что… Серебряная принцесса… в конечном итоге тоже умерла бы?..

—  дрожащим голосом произнёс Исло. Но мой учитель покачал головой.

—    Нет. Есть проблема серьёзнее. После той светской встречи многие маги, наверное, подумали: с ней они, вероятно, смогут достичь Истока. Что, если бы об этом прознала Ассоциация магов?

—   А-а… — невольно вырвалось у меня.

Потому что мы недавно слышали похожую историю.

—   Назначение на Печать, значит?.. — с горькой улыбкой прошептала Токо.

Талант, признанный в маге и ограниченный лишь одним поколением, с которым ничто не сравнится ни в прошлом, ни в будущем. Ответ на вопрос, как сохранить таких индивидов живыми навеки. Величайшая честь для мага. Значит, Лорд Байрон не должен был беспокоиться. Значит, у Эстеллы не должно было быть причин отказываться.

—   Строго говоря, Золотая и Серебряная принцессы магессами не являются, и поэтому они могут и не подойти для назначения на Печать. И даже независимо от этого исследования Изельма не ограничиваются лишь одним поколением, так что это условие тоже не соблюдается. Но если бы Часовая башня решила, что существует вероятность достижения Истока, то ни за что не закрыла бы на это глаза.

Токо кивнула.

—    Значит, Серебряная принцесса и её горничная вознамерились сбежать, но перед этим им необходимо было разобраться с телом Золотой принцессы. Я права?

Этой возможности их уже лишили. Несомненно, Изельма необходимо было это прояснить.

Прежде чем вести со светской встречи дошли бы до Часовой башни и там успели бы вынести суждение, нужно было показать, что исследованиям Изельма был нанесён огромный ущерб.

—    Скорее всего. Вероятно, Райнес ложно обвинили в убийстве по этой же причине. Если бы удалось втянуть в это кого-нибудь из другой фракции – в идеале кого-нибудь известного из аристократической фракции – тогда всё можно было бы решить в кругу семей Изельма и Вальюэлета. Райнес идеально подходила на эту роль.

—   Благодаря кое-кому моя фамилия стала весьма известной в Часовой башне, не так ли? — с сарказмом отметила Райнес, впиваясь глазами в моего учителя. Взгляд её был полон неприязни, но я чувствовала, что эта её неприязнь была совсем иного рода, чем та, что она проявляла по отношении к Атраму.

Мой учитель продолжил:

—    Короче говоря, когда Золотая принцесса просила убежища, она отчасти говорила искренне. Скорее всего, они всерьёз обдумывали это. Но недостаточно доверяли Райнес, чтобы делать на это ставку.

Естественно.

Доверять свою жизнь магу, с которым ты до этого даже не говорил ни разу, было безумием. Неудивительно, что сама Райнес преисполнилась подозрением, когда её попросили об этом. Не стоит верить в то, что маг будет действовать в соответствии со здравым смыслом, не говоря уж о нравственности и этике. Да, они, скорее всего, обдумывали этот план, но ни за что бы к нему не прибегли.

Как итог, вместо того, чтобы полностью оставить эту идею, они использовали её в качестве окольной приманки, чтобы подвести нас с Райнес к обнаружению тела Золотой принцессы.

—     В общем, когда Лорд Байрон увидел тело Золотой принцессы, он уже должен был знать, что она была настоящей. В конце концов, только он мог так разрезать её на куски. Да, думаю, не стоит объяснять, зачем нужно было разрезать тело. Для мага вполне разумно извлечь как можно больше данных для создания следующего испытуемого.

Губы Лорда Байрона были крепко сжаты.

Никто из собравшихся магов не стал его в чём-либо обвинять. В конце концов, он поступил как подобало магу – это было вполне естественно для того, кто был погружён в этот мир.

—    Поэтому Лорд Байрон, должно быть, изо всех сил искал, кого обвинить. Вариантов было бесконечное множество. Даже его предполагаемые друзья во фракции Вальюэлета могли в любой момент нанести удар в спину. В его глазах практически у каждого был достаточный мотив.

Фракционная борьба.

Маги, которые легко могут начать грызть друг другу глотки даже в пределах этих фракций.

Мир, в который Райнес и мой учитель угодили давным-давно.

—   Однако второе происшествие – другое дело. Его тон внезапно изменился.

—   Учитель?..

—   Первый инцидент был целиком и полностью фарсом. Ширмой, призванной скрыть смерть Золотой принцессы. Серебряная принцесса и горничные должны были сбежать, воспользовавшись воцарившимся хаосом. Поэтому смерть Калины была совершенно необязательной.

—   Что Вы имеете в виду?..

—      Разумеется, то, что здесь действительно произошли убийства. Первой жертвой была Золотая принцесса, случайно погибшая по вине Лорда Байрона, а второй – Калина, которая была убита…

Здесь он вдруг замолк.

В вестибюле воцарилась такая мёртвая тишина, что даже можно было отчётливо услышать, как кто-то сглотнул.

Серебряная принцесса и её горничная начали слабо дрожать.

—   …Вами, — закончил мой учитель, указав пальцем.

Там, куда был направлен его палец, стоял лишь один человек. Из нейтральной фракции.

Бришисан

Молодой, бледный мужчина с факультета фольклора.

Глаза фармацевта Майо Бришисана Клинелла широко распахнулись.

4

Майо, стоявший посреди вестибюля, ошеломлённо качал головой.

С глухим стуком он упал на спину и начал отползать от моего учителя. При этом голова его болталась из стороны в сторону.

—   Н-нет… Я… Я…

—    Возможно, мне стоит объяснить, — голос моего учителя был ужасающе холоден.

Как и прежде, я ощутила в его тоне чувство вины.

—   Флат.

—   Да! — словно ожидая именно этого момента, Флат резко поднял руку вверх, которая сжимала какую-то одежду и сумку. — Как и сказал профессор, мы нашли это рядом с тем родником!

Дорожная сумка и одежда Золотой принцессы.

Увидев это, я каким-то образом поняла, что произошло. Когда магия рассеялась, Калина отправилась к роднику, чтобы переодеться. А для того, чтобы сбежать от Лорда Байрона, она приготовила сумку и спрятала её неподалёку, чтобы отправиться в путь без лишней задержки.

—      Во множестве легенд о Зигфриде он тоже проводил время рядом с подобными родниками. Например, когда смывал с себя кровь дракона или когда отправился навстречу своей смерти. Разумеется, когда дело касается магии, это тоже имеет значение… но нет, всё не настолько сложно. До этого я был уверен где- то процентов на восемьдесят или девяносто, но только теперь окончательно уверился в том, что Вы и есть убийца.

Спрашивать «whodunnit» бессмысленно, сказал как-то мой учитель. Ещё он говорил, что даже в «howdunnit» нет никакого смысла.

Если преступником был маг, размыть эти понятия можно было самыми разными способами. Всяких трюков было не счесть. Пройди сквозь стену, чтобы создать «запертую комнату», если захочешь. Наложи одно-единственное проклятие

–  и дело сделано.

Однако «whydunnit», какими бы скудными ни были выводы, являлось исключением из этого правила.

—   Единственными, кто мог прикрыть Реджину и Золотую принцессу, были Вы и Исло, верно? — прошептал мой учитель.

Услышав эти слова, Серебряная принцесса и её горничная начали заметно содрогаться.

—    А причина, по которой это не мог быть Исло, - Триммау. Гранду Аозаки Токо или Лорду Вальюэлета удалось бы остановить Триммау. Даже Атрам Галиаста смог бы это сделать.

—   Можно было и без «смог бы», — резко отозвался Атрам.

Поскольку он ограничился лишь этими словами, это послужило достаточным доказательство тому, что он не был уверен, что смог бы остановить горничную из ртути, стоявшую прямо перед ним.

—       Однако вы двое слишком уж узконаправлены. Будучи портным и фармацевтом, вы не то, что остановить её, даже защититься едва ли смогли бы. Чтобы полностью обезвредить её, нужно досконально знать формулы и устройство Тайного знака. Да, полагаю, мой ученик Флат особенно искушён в подобных вещах, но сделать такое на самом деле довольно сложно. По крайней мере, я бы точно не смог. Вам же нужно было как-то изучить Триммау вблизи. И моя сестра, как она сама мне сказала, один раз утратила бдительность.

—      Тогда я слишком нервничала, потому что находилась на вражеской территории. Не будь таким грубым, дорогой мой брат.

Пропустив просьбу Райнес мимо ушей, мой учитель продолжил:

—     Более того, пачкать кровью руку Триммау было уже чересчур. В этом попросту не было необходимости. Райнес уже была загнана в угол, её подозревали в убийстве Золотой принцессы. Поэтому я и решил, что в инциденте с Золотой принцессой и в убийстве Калины были виновны разные люди.

—   Тогда… получается, что… — с отчётливой болью в голосе произнёс Исло и повернулся.

Глядя на своего друга детства, он видел лишь монстра, облачённого в знакомую одежду.

На этот раз фармацевт ничего не стал отрицать.

По-прежнему сидя на полу, он начал улыбаться. Его дрожь полностью прекратилась, рот растянулся в широком полумесяце улыбки. Он был совершенно спокоен.

—    Но… — наконец произнёс Майо. — Почему… почему то, что я сделал, – неправильно?

Его болезненно пустой голос эхом разнёсся по вестибюлю.

Наши уши всё расслышали правильно. В глазах Майо мы видели убеждённость, о которой не мог мечтать даже человек, получивший откровение от самого Господа. В его вопросе было искреннее недоумение.

Нет, это было неправильно.

Потому что даже мне казалось, что он был прав.

—   Я з-знал её, с самого детства. М-много лет. Знал л-лучше, чем кто-либо! Н- но та женщина была для меня чужим человеком!

Интересно, какую женщину он имел в виду? Настоящую Золотую принцессу Диадру?

Горничную Калину, которая всегда была рядом с ней? Или…

—    В-вот я и подумал, что соберу хотя бы частичку её. Прежней её, ещё до смерти…

Вероятно, это произошло до того, как Райнес обнаружила те отпечатки ног и послала Триммау по следу.

Как и мы, Майо пытался выяснить, кто убил Золотую принцессу. Или, может, он даже не задумывался о поисках убийцы. Может быть, как он и сказал, он просто

хотел собрать немного остаточной сущности её жизни. Если он мог усиливать свои чувства, тогда пойти по следу, как Триммау, для него не составило бы проблем.

А когда он наткнулся на Калину у того родника, она, скорее всего, готовилась к бегству от Лорда Байрона.

—   Когда я спросил её, то удивился. Ведь она сказала, что Золотой принцессой была она, Калина. С-сначала я не поверил ей, н-но можете себе представить, как я был рад? Потому что! Потому что! Диадра, м-может, и умерла, но Золотая принцесса всё ещё была жива! Т-та красота, пускай отчасти, н-но всё ещё была там!

—  прокричал Майо.

Пересиливая своё заикание, он излил всё, что таилось в его сердце. Будучи очарованным результатами заклинания Золушки, он был подобен миссионеру, вещавшему о величайшем Евангелие.

—   Н-но! Она сказала, что убегает! Что с-собирается сбежать от Лорда Байрона, увести Серебряную принцессу и Реджину из башен! И она п-попросила меня помочь!

Она считала Майо надёжным другом детства.

Считала, что Майо пусть и узнал правду, но всё равно помог бы им. И поэтому она всё ему рассказала.

Но они думали по-разному.

Нет, их мысли были направлены в совершенно противоположные стороны.

—   Это… это было бы непростительно, верно?! Она была мертва, и поэтому ту красоту необходимо было вернуть. Я должен был остановить её, даже если ей пришлось для этого умереть! Исследования для Серебряной принцессы должны были продолжиться! Я к тому, что м-мы же видели! Видели итог! Мы уже вкусили его, и поэтому нам нужно было продолжать двигаться вперёд! Это обязанность любого мага!

Он был прав.

В том, что он говорил, не было совершенно ничего плохого.

Перед лицом той <<<<<<< жизнь одного человека и чужая свобода не стоили даже грязи под ногами.

Чтобы воссоздать её, ты с радостью пожертвуешь дюжинами, сотнями жизней.

Вот почему я решила стать тем героем. Я приняла изменившуюся себя, потому что думала, что должна сделать людей на моей родине счастливыми. Нет, даже теперь ещё было не поздно. Адд всё ещё был со мной.

—   Э-эй! Грэй! Опомнись!

Голос, раздавшийся в районе моей правой руки, казалось, доносился откуда-то издалека.

Зачем мне нужно было колебаться? Я должна была лишь принять этот путь. Тем человеком, который должен был признаться в том, что ему не удалось поступить правильно, была я. И сейчас было самое время встать на колени и просить о прощении.

Но передо мной вдруг возникла чья-nо спина, затянутая в чёрное.

—    Ты был прав. — этим человеком оказался мой учитель. — Как маг, ты поступил совершенно правильно.

—   Лорд Эль-Меллой II… — тихо пробормотала Инорай, прижав руку к груди. Не обратив на неё внимания, учитель продолжил:

—     Для мага пожертвовать другом детства ради достижения мечты вполне естественно.

В полумраке вестибюля глаза Майо начали дрожать.

Словно у потерянного дитя, только что обретшего спасение, на его лице расцвела до жестокого невинная улыбка.

—   Т-т-тогда…

—   Но если так, то почему Вы просто не попросили её умереть? Словесный удар моего учителя был прямым, честным и резким.

Даже остальные маги уставились на него, широко раскрыв глаза и гадая, к чему он клонил.

—   Ч-что…

—     Вместо того, чтобы сразу прибегать к убийству, почему Вы просто не попросили Вашу подругу детства умереть ради Вас? «Я хочу увидеть абсолютную красоту ещё раз, поэтому, прошу, позволь мне разорвать тебя на куски!» Почему Вы не попросили? Если это была Ваша мечта, почему Вы не попросили Серебряную принцессу или Реджину сделать то же самое? Почему не заявили об этом гордо и открыто?

Слушая слова моего учителя, Майо беззвучно открывал и закрывал рот, словно пытаясь надуть пузырь.

—   Я-я-я бы никогда не…

—   «Я бы никогда не попросил нечто настолько нелепое», да? И это всё, что Вы можете? — произнёс, будто плюнул, мой учитель. Его отвращение было как никогда искренним.

Этих резких слов хватило, чтобы избавить мой разум от помутнения. По какой-то причине я ощутила запах железа.

Чёрный костюм, обтягивавший его высокую фигуру, походил на непроницаемый доспех. Подрагивающий дым, поднимавшийся от его сигары, был подобен серебряному копью. Он будто явился из далёких земель.

—     У Вас не было энтузиазма, способного растоптать множество стран без всякой на то божественной воли или нравственной причины, только для того, чтобы удовлетворить своё желание. «Я хочу увидеть самое дальнее море». Ради одного такого желания Вы не смогли бы разбазарить славу и гордость армий и махараджи, не смогли бы собрать войско, чтобы продвинуться вперёд. У Вас так мало веры в собственную цель, но Вы при этом всерьёз думаете, что сможете воплотить свою мечту в реальность?

В голосе моего учителя было нечто, говорившее, что сам бы он никогда не дрогнул.

Его голос был таким, словно он собственными глазами видел конец света.

Даже если это было нечто, что он сам никогда не видел, даже если это была лишь давнишняя тень на его сердце от лицезрения мира кого-то другого, эта затаённая мечта была тем, что никто не мог высмеять.

—   Неважно, маг ты или нет, для человека нет ничего важнее эго. Сколько бы добра ты ни совершил, сколько бы зла ни посеял, сколько бы людей ни спас и ни ранил – всё это неважно. Даже если это просто недопонимание или недоразумение, если это образ жизни, который ты избрал, выпяти грудь вперёд и гордись этим. Если ты готов сражаться ради себя, то, по крайней мере, пролей часть этой самоуверенности на окружающих. Если Вы так думаете, тогда скажите это с гордостью, прежде чем мы ввяжемся в эти глупые игры. «Я увидел, как Калина пытается сбежать, и поэтому убил её!»

Ты не сделал этого и проиграл.

Ты не смог этого сделать и теперь ползаешь по полу.

Значение его слов тронуло меня до глубины души. Я не думала, что его моральные убеждения были настолько велики. У обычного человека они были

Монстру                                                                                                                                                    монстра

обычными. Магу были присущи этика и здравый смысл мага. Но в нём уживалось и

то, и другое.

В каком-то смысле, возможно, этого стоило ожидать. Магия сама по себе была историей, идеологией. Мой учитель, разобравший до мельчайших деталей самые разные виды магии, должен был знать архитектуру идеологии лучше, чем кто-либо.

Лорд.

Один    из    двенадцати   магов,    королей   Часовой    башни,    независимо   от родословной или таланта.

В ответ на пустой взгляд Майо учитель сказал:

—   Ваши амбиции – не более чем алчность. Приговор был вынесен.

Мне почему-то показалось, что я услышала звук падающего лезвия гильотины. Теперь,                  когда    в    вестибюле    Башни    Луны    воцарилось    некое    подобие спокойствия, с таким видом, словно вкус его сигары вдруг стал кислым, учитель

сместил взгляд в сторону.

—   Почему Вы его не выдали?

Выражение лица Серебряной принцессы, как и всегда, невозможно было различить за вуалью.

Но в этот раз она наконец произнесла:

—   Вообще-то мы намеревались сбежать той же ночью. И сбежали бы, если бы Майо не убил Калину.

—   Тогда почему?

—     Вы же понимаете, не так ли? Вы же сами сказали, что поняли только причину. Реджина?

Реджина прекрасным голосом ответила:

—    Как её близнец, пускай ограниченно, но я могла чувствовать её мысли и эмоции.

Среди магов это было достаточно распространено. В конце концов, городских легенд о близнецах, обладающих телепатической связью, было пруд пруди.

—    Но мне удалось чётко воспринять её мысли, прежде чем она умерла… её желание спасти Майо.

—    Майо с юных лет не сводил глаз с моей сестры Диадры. Взгляд Калины точно так же был прикован к Майо.

Как лучше всего было назвать такие отношения?

Может, любовью? Но видел ли Майо что-нибудь дальше красоты Диадры? Ведь он так невинно радовался возвращению Золотой принцессы, когда услышал о превращении Калины.

Однако у Калины всё равно были чувства к нему? Я не могла понять.

Нет.

Неправда.

Я понимала. В конце концов, несмотря на то, что все те люди у меня на родине хотели лишь, чтобы я стала тем древним героем, я всё равно не могла заставить себя ненавидеть их. Рано или поздно я бы тоже стала радоваться, как и они, не так ли? По крайней мере, я так думала.

—   Поэтому мы и решили не выдавать Майо. Вот и всё. Как будто испытав облегчение, Токо пробормотала:

—    Получается, что если бы ты попросил её умереть, то она вполне могла бы это сделать.

5

—     К Вам у меня тоже есть вопрос, Лорд Вальюэлета, — прошептал мой учитель. — Оставим в стороне пластическую хирургию. Вы ведь должны были знать, что с семьёй Изельма что-то не так. По крайней мере, Вы знали, что Золотая принцесса, которую показали на светской встрече, была фальшивкой, разве нет?

—     Знала ли я?.. — ответила она, едва заметно пожав плечами. Осмотрев помещение и словно решив, что ей никого обмануть не удастся, она негромко вздохнула. — Ну, у меня были подозрения. Семья Изельма хорошо себя проявляла, но они не смогли бы показать такие результаты ещё несколько поколений. Затем начали расползаться слухи о том, что они срезали дистанцию и оказались сразу у финиша, вплоть до того, что даже моя глупая ученица начала совать к ним свой нос.

—     И поэтому Вы позволили Атраму Галиаста пуститься во все тяжкие в попытке положить этому конец.

—      Что-то вроде этого, — словно признавая поражение, сказала старая женщина.

С её точки зрения внезапное обращение Атрама, должно быть, было неожиданным благословением. Возможно, причиной было представление принцесс на светской встрече или, может, участие Изельма в том аукционе на чёрном рынке. Возможно, нечто, произошедшее ещё раньше. Как бы то ни было, случилось нечто, потребовавшее более глубокого изучения работы Изельма. Должно быть, Мика Градзилье она наняла по той же причине.

—    Ещё кое-что, — сказала Аозаки Токо, повернувшись к Инорай. — Я уже давно хотела спросить, но как Вы отнеслись к моему назначению на Печать?

—      Мне это показалось хорошей идеей. Ты одна из лучших возможных кандидатов на помещение под Печать в этой эпохе. Когда я спрашивала мнение других, они все тоже поддерживали эту идею. Что Аозаки Токо и её Магические цепи должны быть навеки сохранены в глубинах Тайного отдела правосудия, — без всяких колебаний ответила Инорай.

Словно говоря, мол, сама виновата, что решила спросить, не подумав. Такова была Лорд Вальюэлета.

Очень человечная и великодушная улыбка, которую она показывала на светской встрече, явно не была показной. Но в своём сердце она была идеальным магом. Если она верила, что это поспособствует развитию магии, то без всяких сомнений отдала бы одну из своих учеников под Печать. Идеальный Лорд.

Несомненно, это был идеальный образ существования для Лорда Часовой башни.

—   Так я и думала, — мягко ответила Токо.

В следующее мгновение она опустила взгляд на свою грудь.

Там пробивалось зелёное лезвие. Глядя на него, словно в замешательстве, Токо наклонила голову набок.

Из тела Токо прорастал корень какого-то растения.

—    У м-м-м-меня п-получилось! — заикаясь, воскликнул голос, донёсшийся с пола.

За последние несколько минут Майо будто внезапно постарел. Вид у него был крайне измождённый. В пальцах он сжимал бутылёк.

—    А, лекарство, значит? — пробормотала Токо, словно всё это для неё было лишь досадной мелочью.

Неужели к блокирующему память лекарству, которое Токо пришлось принять, было примешано что-то ещё? Скорее всего, какое-то растение, реагирующее на присутствие в воздухе определённого химиката внезапным и стремительным ростом.

—         Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — засмеялся фармацевт. — Ч-что есть Гранд? Бессмысленный титул! Она – единственное, что имеет значение! Результат мечты Изельма… моей мечты!  Не так ли, Лорд Байрон?!

—   М-Майо… — произнёс Лорд Байрон, который всё ещё с трудом поспевал за развитием ситуации. Отчаявшийся, убитый горем джентльмен мог лишь тупо качать головой из стороны в сторону, в то время как худощавое лицо фармацевта сотрясалось от смеха.

—    Ещё р-раз! Вам п-просто нужно создать это ещё раз! — прокричал он и повернулся к своим подругам детства. — П-прошу, ради меня! Проведите пластическую хирургию ещё один раз! На Серебряной п-принцессе, на Реджине, неважно, просто разрежьте её н-на куски!

Он будто сошёл с ума.

Токо же, напротив, оставалась до ужаса спокойной.

—   Иначе ты убьёшь меня?

—      Д-да! Этот к-корень обвился вокруг Вашего с-сердца! Вокруг Ваших внутренних органов! Если попытаетесь р-разрушить это заклинание, то оно з- заберёт с собой Ваши внутренности! Какой бы изумительной н-ни была Ваша Магическая м-метка, Вы просто умрёте…

—   Ну, это мало что значит, потому что у меня нет Магической метки… — Токо начертила какой-то символ на корне, пробивавшемся из её груди, и он тут же завял и рассыпался.

Она ничего не сделала для того, чтобы закрыть рану. Оставшись с дырой в груди размером с кулак, она лениво произнесла:

—   Вот, значит, как. Небрежно было с моей стороны позволить вот так стереть мне память, но, поскольку это позволило бы мне снова начать всё сначала, я решила, что это поможет мне ещё больше насладиться этим. Чёрт, у меня просто ужасная личность. Благодаря этому, конец получится немного разочаровывающим. Я ничего не имею против тебя, Майо, но сейчас я уже ничего не смогу сделать, чтобы это остановить, — Токо подняла взгляд к потолку. — Я перестраховывалась, делила себя. Пусть в последнее время на меня и не покушались в Часовой башне… Вот как, я не сказала, да?

Воздух заполонил странный треск.

Не такой, который посылает волны, воспринимаемые ухом.

Нечто более фундаментальное – шум, который не принадлежал этому измерению.

Резкий скребущий звук, который, казалось, ощущался самой душой.

—   Простите, но я вынуждена попросить Вас подержать это у себя, — сказала Токо, бросив моему учителю маленький бумажный коробок.

Пачку сигарет.

Выражение лица Инорай изменилось.

—   Токо, ты…

—    Ха-ха, ну разумеется, Вы уже всё поняли, — с улыбкой произнесла Токо.

Странный внеземной звук становился всё громче.

Нет, я была единственной, кто понял.

«Когда мы сражались в лесу…»

Тогда я ощутила странное присутствие в чрезмерно большой сумке, которая была у Токо.

Невероятная, внушающая отчаяние магическая энергия, которая, как мне даже показалось, стояла наравне с Ронгоминиадом.

Теперь это же самое ощущение источало само тело Токо. Это была истинная форма содержимого той сумки.

—     Давным-давно меня застали врасплох, поэтому я научилась принимать контрмеры. Теперь оно здесь, внутри… о, не беспокойтесь. Оно ограничено лишь отвечать на агрессию. Если не будете мешать, оно не причинит вред никому, кроме того, кто на меня напал. Лорд Эль-Меллой II, я загляну к Вам позже, чтобы забрать сигареты.

С очередным треском живот Токо раскрылся. Одежда, кости и плоть разошлись в стороны, словно она была не более чем статуей, – и внутри открывшейся раны своего часа ждала «дверь».

Гнетущая тьма.

Не бесконечная, но и не имеющая размеров – вечный нескончаемый ад.

Позже я узнала от учителя, что у этого монстра не было имени. Поскольку его существование было обусловлено лишь магией Токо, никому не удалось определить природу скрывавшегося за ним таинства. Вероятно, даже сама Токо не знала, чем именно была эта тварь.

Это походило на фильм ужасов. Невыразимо безмолвное.

Никому не понятное.

И более того… бессмертное.

В глубинах этой непрерывной тьмы, там, куда никогда не проникнет ни одна магия, горели два огня.

Два глаза, которые я увидела тогда в лесу!

Лорд Байрон сдавленно закричал, и тело Токо полностью разверзлось, выпуская на волю тень внутри неё.

Словно усеянное шипами растение, когтистое щупальце устремилось вперёд и схватило фармацевта, ранившего его хозяйку.

—   Майо!

На крик Реджины Майо ответил лишь глухим ворчанием. Похоже, что он уже сдался.

Меньше, чем за секунду, его затащит в «дверь», которой была Аозаки Токо, где его сожрут тысячи челюстей.

А, точно. Он никак не мог на это отреагировать.

В каком-то смысле оно находилось на том же уровне, что и Золотая принцесса. Будучи полной её противоположностью, одним лишь своим существованием этот монстр тем не менее мог полностью сокрушить душу человека. Даже если бы он был маленьким и мог за раз поглотить лишь кончик пальца, невероятный ужас всё равно возобладал бы над всеми чувствами,

Конец. Конец.

Этому инциденту, всему и вся пришёл конец.

Словно «бог из машины», оно подведёт черту всему, кусочек за кусочком.

«Это нормально?..» — спросил кто-то. Вопрос, заданный мне мною же.

Я боялась того героя прошлого, который пытался взять надо мной верх. Этот человек просто был ошеломлён той абсолютной <<<<<<<<.

Правда, мы мало чем отличались. Отличались лишь тем, что я была готова пожертвовать собой, а он – кем-то другим. Вне зависимости от того, был ли у нас потом шанс или нет.

Благодаря лишь этому маленькому различию я останусь здесь, а Майо заберёт тьма.

—   Эй, Грэй! — раздался голос в районе моей правой руки.

Прежде, когда я услышала этот голос, меня привело в чувство смелое заявление моего учителя.

Но теперь? У меня просто разыгралось воображение? Неужели это была лишь эгоистичная иллюзия, заставляющая меня поставить себя на место кого-то, чьи обстоятельства были похожи на мои?

—   Я… — вырвалось у меня.

В этот момент глаза Токо, всё ещё пребывавшей в разверзнутом состоянии, посмотрели на меня.

Мне показалось, что она улыбалась.

Словно говорила мне делать, что я хочу. Жить, как я хочу.

До сего момента она, должно быть, была самым вольным человеком из всех, что я видела. И это было её уверение.

—   А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Моё тело пришло в движение.

Одним прыжком я сократила разделявшие нас пять метров. Прежде чем кто- либо попытался остановить меня, Адд изменил форму и впитал остаточную магическую энергию из воздуха. Один мощный удар – и шипастое щупальце оказалось разрублено.

Майо уже успел потерять часть своих ног, но всё ещё был жив.

—   Майо!

Реджина и Серебряная принцесса подбежали к нему.

Несмотря на все его попытки отдать их жизни ради магии, их чувства к нему не исчезли. Несомненно, связь между ними была нерушимой. Пусть меня это почти никак не касалось, мысль о том, что где-то в этом мире ещё могли существовать такие узы, по крайней мере, была очень приятной.

—   Грэй!

—   Простите, — ещё раз рубанув существо, извинилась я.

Я чувствовала движение магической энергии. Токо – нет, зверь, который прежде был Токо, расценил нас как врагов и, похоже, начал менять подход к этому бою.

—   Он такой же, как и я. Только немного храбрее.

Если бы я окончательно сдалась, то полностью уступила бы место тому герою из прошлого.

Даже несмотря на то, что я могла использовать Адда, я бы стала кем-то более достойным.

Люди на моей родине, несомненно, обрадовались бы. В конце концов, неловкий человек, коим я была сейчас, перестал бы существовать.

Но как можно было выразить это чувство?

Несмотря на моё явно недостаточное объяснение…

—   Чёрт побери, — кивнул мой учитель. Он повернулся и посмотрел на тьму, внутри которой нельзя было разглядеть ничего, кроме бесформенной черноты. — Похоже, тут я бессилен. Но время и пространство, в пределах которых оно может действовать, должны быть ограничены. Просто идеальный расклад для фильма ужасов. Вампиров любят, потому что они неудержимы только по ночам, зомби боятся, потому что они не могут разговаривать. Удачное существо она создала, что тут сказать.

Восхищённо бормоча, он повернулся к юноше с вьющимися волосами, стоявшему рядом.

—   Свен, как думаешь, сколько ты сможешь выдать?

—   Пожалуй, процентов семьдесят.

—   Будь так добр.

—    П-подождите, профессор! — вклинился Флат, услышав быструю просьбу моего учителя. — А меня Вы попросить не собираетесь?!

—   Цыц. Всё равно ты получишь по голове и снова вырубишься, верно?

—   Ну, да, но!.. Эй, не надо недооценивать сотрясения, это большая ошибка! У меня может появиться храп или ещё что похуже! Вообще-то я слышал, что околосмертный опыт может вызвать отголоски из предыдущих жизней. Что думаете, профессор?

—   Свен, помоги Грэй отбиться от этой твари с щупальцами.

—   Да, сэр!

Полностью проигнорировав слова Флата, он отдал указания Свену и наконец повернулся к другому юноше.

—      Флат, попробуй вмешаться в действие заклинания, реализующего это пространство.

—   Как скажете, профессор!

Беззаботно кивнув в мою сторону, Флат вывел пальцами в воздухе какой-то знак, прежде чем коснуться пола.

Стоявший рядом с ним Свен окружил себя формой фантазменного волка.

—   Райнес, окажи поддержку, пожалуйста.

—    Да, да, я так и знала, что ты это скажешь, — словно довольная чем-то, Райнес опустила руку, которой прикрывала правый глаз. Вернув ту часть себя, которая превратилась в звёздную карту, горничная из ртути встала в боевую стойку.

Стоя позади нас, учитель воскликнул:

—   Лорд Вальюэлета, Мик Градзилье. Мы с этим разберёмся. Могу я попросить вас позаботиться о Лорде Байроне и Серебряной принцессе?

—   Ну, полагаю, они всё же мои союзники, — согласилась Инорай. Лорд Байрон всё ещё не мог сдвинуться с места.

Несомненно, это было потому, что он смотрел прямо в те глаза. Даже для мага, хорошо знакомого со сверхъестественным, после того, как всю его жизнь, можно сказать, разобрали на кусочки прямо у него на глазах, это было более чем достаточно, чтобы впасть в ужасное отчаяние. Он, казалось, даже не понимал, что может погибнуть в любой момент.

—   Ну, раз начальница так говорит, то ничего не поделаешь, — пожав плечами, произнёс Мик.

Как бы то ни было, цветной песок уже развеялся по воздуху, чтобы создать барьер. Это говорило о том, что они оба были более чем готовы сделать всё необходимое, едва этот монстр появился.

И наконец учитель повернулся к последнему человеку.

—   Я ожидал, что Вы к этому моменту уже сбежите.

—    Разумеется, я собирался так и сделать. Однако, раз уж мне выпал такой шанс, я решил посмотреть на Ваши способности, — ответил Атрам, который на удивление пребывал в хорошем расположении духа. Что бы ни привлекло его интерес, глаза его сияли так, словно он следил за работой хорошего друга.

—   За наблюдение придётся заплатить, знаете ли.

—   Естественно, — Атрам деланно поклонился.

По всей видимости, моему учителю этого хватило, потому что он вновь повернулся ко мне.

—   Грэй.

— Да?..

—   Молодец.

Я удивлённо подняла лицо.

—   Я сказал, что возьму ответственность за это дело. Если оставим преступника на съедение монстру, то это запятнает честь семьи Эль-Меллой. Давай покончим с этим. Своими руками.

Это никак не могло быть правдой. Он лишь пытался найти слабое оправдание моему эгоизму.

Как нелепо. Это было так мило, что у меня защемило сердце.

—   Приготовились.

Внезапно монстр, похоже, сделал свой выбор.

Из недр тёмного «ящика» разом вырвалось множество шипастых щупалец.

Но импульс, который двигал мною, к этому моменту тоже наметил свой маршрут.

—   Я пошла…

Со взрывной скоростью я прыгнула прямо навстречу щупальцам. Используя магическую энергию, которую излучало существо, я усилила себя. Затем, полагаясь на обострённые чувства и рефлексы, я проскользнула между шипами, слегка изменив форму косы, чтобы нанести мощный удар.

Сразу семь щупалец разрубило на куски.

Закружившись вновь, я ещё раз обрушила на противника свою косу.

Магическая энергия, сочившаяся из существа, была такой необъятной, что я почти не решалась впитать её. Но даже чувствуя, как мои Магические цепи и нервы начало разъедать при контакте с ней, я не стала сдерживаться. Причины для нерешительности не было. Это был отчаянный последний бой – я не могла позволить себе оставить в голове место для сожалений.

Свен тоже схватил ближайшее щупальце и с помощью силы своего призрачного тела разорвал его на части.

—    Не думайте, что сможете просто его прикончить, — раздался голос моего учителя. — Если пустите в ход слишком много магической энергии за раз, то лишь подстегнёте основное тело действовать ещё активнее. Дождитесь анализа от Флата.

Короче говоря, использовать Ронгоминиад было нельзя. Но даже если бы это было не так, я не могла высвободить это копьё на глазах Лорда, которая, по крайней мере, формально была врагом.

Словно в ответ на нашу атаку щупалец стало ещё больше.

Удастся ли нам со Свеном сдержать их? Я сглотнула, объятая внезапной нервозностью.

Моё тело вдруг окутало серебро.

—   Что?..

—     Как же мне не хотелось дебютировать в таком месте, — в её голосе слышалось вполне справедливое расстройство.

Мои руки и ноги мерцали серебром. Полностью окутав моё тело, Объёмная ртуть приняла форму прекрасных доспехов.

—      Позволь одолжить тебе моё облачение. Стань сильнее, — с улыбкой произнесла Райнес.

*

Стойко перенося боль в своих глазах, Райнес сосредоточилась на управлении Объёмной ртутью.

Чтобы совместить Тайный знак с движениями Грэй, причём таким образом, чтобы это не повлияло как на подвижность девушки, так и на саму Объёмную ртуть, требовались тщательные усилия.

В плане магической энергии Райнес с самого начала даже рядом не стояла со своим предшественником – предыдущим Лордом Эль-Меллоем, Кайнетом Эль- Меллоем Арчибальдом. Её резервов попросту не хватало для того, чтобы управлять Объёмной ртутью как вздумается.

Однако Лорд Эль-Меллой II углядел в ней другой талант. Точный контроль.

Это выражалось через её Мистические глаза, которые реагировали на чрезмерную магическую энергию.

Поэтому невероятно сложная задача по «наслоению магии поверх магии кого- то другого» была умением, которое она освоила в возрасте одиннадцати лет. Её способность наделять Триммау человеческой личностью или её проекция Золотой принцессы, которую она провернула несколько часов назад, являлись практическим применением этого умения. Когда она впервые преуспела в этом, на лице её брата возникла такая смесь радости и горя, что она отчётливо помнила это и по сей день.

«Чёрт, насколько печальным ты можешь быть?..»

Он как будто воспитывал своих учеников только для того, чтобы укрепить свою посредственность.

Наблюдать за этим человеком, который никак не мог перестать взращивать таких студентов и отгородиться от жизни, тесно связанной с магией, было одним из величайших развлечений Райнес.

Этим она хотела наслаждаться всем сердцем. Поэтому…

«Всё зависит от тебя».

Подумав так, Райнес сосредоточилась на спине Грэй.

*

Свен Глашайт продолжал сражаться, прикрывая слепую зону Грэй. По правде говоря, от этой ситуации его переполняла радость.

Возможности защищать её было достаточно для того, чтобы ему захотелось пуститься в пляс. Удовольствие приятной волной дрожи расползалось по его спине, а мозг переполняло чувство чистого восторга.

Прошло уже три месяца с тех пор, как он влюбился в неё.

Но была ли это на самом деле любовь? Этого не знал даже сам Свен.

Звериная магия была дисциплиной, широко практикуемой во всём мире, но как будто обратно пропорционально её графическому распределению число тех, кто в действительности использовал её, было на удивление небольшим. Будучи формой магии, присвоившей себе природу зверей, во множестве случаев она приводила к полной потере человечности. По этой причине семьи, которым удавалось сохранять стабильность родословной при использовании этой дисциплины, встречались редко.

Семья Глашайт была одним из этих редких исключений, но не благодаря тому, что им удалось побороть эту слабость.

В их родословной наследнику передавалась Магическая метка даже несмотря на то, что он мог впасть в безумие.

Порой Свен испытывал чувство враждебности к этому кристаллизованному таинству, этому принудительному наследованию. Будучи примером феноменального успеха в их семье, он был отослан в Часовую башню и, поскольку его семья не была связана ни с одной из фракций, оказался в классе Эль-Меллоев.

Лорд Эль-Меллой II разглядел его истинный потенциал, и с его помощью Свен смог восстановить часть утраченных приёмов из истории его семьи в звериной магии… но ему так и не удалось избавиться от этого чувства отчуждения.

Не маг, не человек и даже не зверь.

Он ощущал себя неким водостоком, желобом, которому никогда не суждено заполниться.

Пока впервые не уловил запах Грэй. Впервые это чувство было вытеснено чем- то другим.

«Возможно…»

Возможно, потому что, как и он, она не привыкла иметь дело с людьми.

Испытывающая неудобство среди живых, слишком слабая, чтобы принять смерть, и до ужаса боящаяся призраков.

Возможно, он хотел лишь быть с ней, вместе зализывать раны.

И поэтому он думал, что, может, эта эмоция вовсе не была любовью.

Предчувствие, которое он просто не мог игнорировать.

«А-а-а-а-а!..»

Принимая этот порыв, Свен взвыл. И его тело разделилось.

Шипастое чудище содрогнулось, словно сбитое с толку, отчего внезапно возникшая группа Свенов улыбнулась.

—   Вот что умеет фантазменное тело.

Если вкратце, то он разделил свою магическую энергию, чтобы создать копии

себя.

Он не использовал эту технику против Токо, потому что был уверен, что она

быстро обнаружит оригинал и нейтрализует заклинание. В случае же с этим монстром этого можно было не опасаться.

Шесть Свенов всем скопом устремились вперёд.

*

Эль-Меллой II молча наблюдал за действиями Свена и Грэй. Это было невероятное зрелище.

Несмотря на лавину шипастых щупалец, противостоявших им, они умудрялись не только отражать атаки, но ещё и теснить монстра. Благодаря их усилиям он смог обнаружить то, что искал. Да и Флат медленно, но верно продолжал успешно анализировать это пространство.

Однако одно щупальце незаметно для его учеников вырвалось вперёд и устремилось к Лорду, нацелившись прямо в его бровь.

В этот момент с потолка рухнул автоматон, похожий на паука. Он встал перед Лордом, и щупальце с лёгкостью пробило его оболочку. Но, как и ожидалось от такой машины, марионетка без особых проблем скрутила щупальце и разорвала его на части.

—   Один из автоматонов, которых моя глупая ученица дала Лорду Байрону? — пробормотала Инорай.

Это была та самая марионетка, которая напала на Грэй и Райнес в лесу.

—   Спасибо, — сказал Эль-Меллой II, повернувшись к принцессе.

Решив заступиться за Майо, она, вероятно, использовала эту марионетку, чтобы выиграть время. В конце концов, для неё не было бы странно перенять способ использовать автоматон у Лорда Байрона.

—   Я была готова умереть вместе с отцом, — пробормотала принцесса.

Реджина безмолвно обрабатывала раны Майо. Однако они, скорее всего, чувствовали то же самое. Тогда неудивительно, что они были так спокойны, несмотря на обвинения Эль-Меллоя II.

—   Но почему… почему Вы… — её прекрасный голос дрожал.

«Почему Вы решили спасти его?» — хотела спросить она.

«В конце концов, у Вас нет никаких причин помогать нам».

—   Это был не я, — ответил он. Отвернувшись от широко распахнувшей глаза Серебряной принцессы, он продолжил: — Однако моя ученица решила поставить свою жизнь на кон. Почему бы мне ей не помочь?

Сказав это, он начал поглаживать предмет, который только что нашёл.

6

Благодаря Объёмной ртути, окутавшей моё тело, скорость моих движений увеличилась почти в два раза.

Можно было сказать, что это походило на магически улучшенный экзоскелет. Я никогда не видела её лично, но, возможно, броня из «Живого камня» Хайна Истари, которого мы встретили в замке Адра, действовала по той же логике.

Я повторила свою атаку два, три раза.

Нужно было отвлечь шипованного монстра, пока Флат не вмешается в действие воплотившего его заклинания.

Свен, похоже, думал так же. Несмотря на то, что он был ранен во время битвы с Токо в лесу, он ничем это не показывал, без особых проблем разрывая одно щупальце за другим.

Взмахнув клинком, я подумала.

Я уже успела повстречать самых разных людей.

Количество индивидов, с которыми я вступила в контакт с тех самых пор, как прибыла в Лондон, уже в десятки раз превышало мой круг общения на родине.

Произошедшее здесь, а также события в замке Адра, породило в моей жизни эту рябь.

В результате этого порой я шла на компромисс, порой твёрдо стояла на своём. Теперь это стало частью меня. Прошлое, которое сложно отрицать. История, которую я могла лишь принять.

Шипастые щупальца приняли новую форму. Свернувшись в сложную форму, они чем-то начали напоминать человека.

Словно рыцарь, сжимающий шипастый клинок. Похоже, что монстр в «ящике» решил, что это самый эффективный способ сражаться с нами. Но, наверное, считать, что он мог «думать», уже было ошибкой. В конце концов, это было чуждое существо за гранью человеческого понимания, ведомое внеземными инстинктами.

Проигнорировав это изменение, я снова бросилась вперёд.

Вскричав, я обрушила клинок своей косы на существо. Однако в этот раз мне не удалось разрубить плотное скопление шипов.

Существо булькнуло и начало вращаться.

«Ч-что?!»

Среагировав практически инстинктивно, я защитилась своим оружием от диагонального взмаха.

Оно двигалось так же, как и я.

После    всего    лишь    нескольких   минут   сражения    существо    в    точности скопировало мой стиль боя.

Но, похоже, шипастый монстр не был ограничен лишь одним телом. Щупальца вновь скрутились вместе в попытке создать ещё одного фамильяра. Шипастый клинок вновь рассёк воздух, срезав несколько прядей моих волос.

Если бы не броня из Объёмной ртути, он, скорее всего, задел бы и мою сонную артерию.

—   Грэй?!.. — воскликнул за моей спиной Флат, когда я покатилась по полу. В то же время я прошептала Адду:

—   Адд, сними ограничитель первого уровня.

—     Ха-ха-ха-ха-ха! Решила остановиться на этом? Какой редкий выбор! — раздался привычный пронзительный смех Адда, когда в него вновь хлынула магическая энергия.

Адд был Тайным знаком, призванным служить печатью для Ронгоминиада.

Используя запечатанную внутри него магическую энергию, пусть и частично, коса могла воспроизводить способности этого Благородного Фантазма.

Однако её форма не была ограничена лишь косой.

На долю секунды Адд вновь принял привычный вид. Его грани завращались, как у кубика Рубика, после чего он развернулся вновь, полностью прикрыв правую часть моего тела.

Великий щит.

Мне нужно было лишь выдерживать атаки существа, отбивать этот шипастый клинок.

С каждым ударом клинка щит болезненно содрогался.

Коса была второй по атакующей силе среди всех доступных форм Тайного знака. Развёрнутый же теперь щит, напротив, не был ограничен лишь оборонительной мощью. Он таил ещё один секрет. На это требовалось какое-то время, но для того, чтобы выиграть это время, он и принял форму щита.

Как только клинок ударил в шестой раз, раздался свистящий звук, и из лицевой поверхности щита вырвались бесчисленные языки пламени.

—   Ответный удар!

Вместе с моим криком из пламени выплеснулась магическая энергия. Это не шло ни в какое сравнение с Ронгоминиадом, но тем не менее это был взрыв концентрированной магической энергии высокой плотности. Для некоторых типов существ вроде этого шипастого монстра он был поистине разрушительным.

Уничтоженная взрывом, сложная сеть шипастых щупалец развалилась, потеряв форму.

—   Анализ завершён! Я готов, профессор! — заявил Флат со смелой улыбкой.

—   Тогда валяй, — сказал учитель и развернулся. — Атрам Галиаста. Реакция, скорее всего, будет бурной, поэтому я прошу Вас организовать защиту.

—   Кто, я? Не уверен, что Вам стоит полагаться в этом на меня.

—   Я же сказал, что возьму с Вас плату за наблюдение. Вы многое увидели, так что жалобы не принимаются.

—   Ясно. Как я и думал, Вы не так уж плохи в переговорах.

Атрам дёрнул подбородком, и его подчинённые начали действовать.

Словно впечатлённая его лидерскими качествами, даже Инорай негромко воскликнула в удивлении, когда увидела их совместную магию.

Флат тем временем пропел собственную арию.

Выбор игры

—   Начать вмешательство.

Я слышала на занятиях, что в зависимости от ситуации, будь то реактивное изменение или же проактивное вмешательство в чужую магию, арии Флата различались.

—   Та-та-та, та-та-та, та-та-та-та ♪

Продолжая что-то напевать, он двигал мальцами, словно выводя мелодию на пианино.

Я ощутила, как по полу заскользила магическая энергия. Это пространство теперь находилось под полным контролем гениального мага Флата. Его сознание расширилось, и нас всех теперь словно засасывало в ладонь его руки.

Результат этого вскоре стал очевиден.

Оставшиеся щупальца замедлились и начали втягиваться обратно в «ящик». Но.

На мгновение я увидела их.

Из глубин тьмы внутри «ящика» вместо щупалец ко мне теперь приближались те два глаза.

Челюсти существа разверзлись достаточно широко, чтобы поглотить меня целиком, капая вязкой слюной.

—   Плохо дело! — воскликнул Свен, нервно сглотнув. — Мы перестарались.

Именно. Несмотря на то, что я не высвободила Благородный Фантазм, мы всё ещё были достаточно сильны, чтобы вызывать интерес у содержимого этого

«ящика».

Нашей   единственной   надеждой  дать   отпор   этому   существу   был   лишь Ронгоминиад.

Но у меня не было ни времени, ни магической энергии, чтобы высвободить

его.

Единственное, что мне оставалось…

—  Ограниченная форма первого уровня – Коса.

Щит перестроился и вновь принял форму косы. Я ринулась вперёд между

отступающими щупальцами и замахнулась из всех сил, чтобы нанести удар с самого близкого расстояния.

—   Грэй?!

Закричав, я со всей силы ударила косой. Раздался взрыв.

Невероятное количество магической энергии, защищавшей «ящик», вступив в контакт с энергией Адда, взорвалось с огромной силой.

Ударная волна была такой мощной, что даже Объёмную ртуть сорвало с моего

тела.

— Эй! Грэй! Мне, конечно, многое нипочём, но это всё равно перебор! Несмотря на укол жалости, я проигнорировала голос Адда.

Количество магической энергии превысило предел, который я могла впитать,

и мои нервы с Магическими цепями не выдержали. Мозг захлестнула боль, словно меня разрывало изнутри. Казалось, в моё тело вгрызлось множество раскалённых

докрасна шипов. Я превратилась в мешок плоти, не помнящий ничего, кроме боли, а моё сознание словно умерло сотни лет назад.

Но движение магической энергии не прекратилось.

Словно подчиняясь изначально заложенным приказам, она автоматически втянулась обратно в «ящик».

— А… а…

Обрати стоны в мощь. Обрати боль в силу.

Несмотря на то, что моё сознание должно было померкнуть, оно продолжало шептать.

Больно.

Но боль, что я испытывала до этого, была гораздо сильнее.

Я всегда отвергала мир… нет, не так. Это моё тело отвергало этот мир. Я знала это. Знала, но ничего не могла с этим поделать. Сколько ни кричи, лучше не станет. Поэтому мне оставалось лишь заглушать свой голос и сворачиваться комочком в углу комнаты, верно?

Но даже так.

Даже так. Теперь…

За мной присматривали. Меня защищали.

Даже так я чувствовала устремлённые на меня взгляды. Благодаря этому я могла сделать ещё один шаг вперёд.

— Возвра… щай… ся… на… зад!..

Но чувства нельзя было превратить в магическую энергию. Давление изнутри начало расти ещё быстрее.

К двум маленьким огням присоединилось множество других.

Из тьмы раздался оглушительный вой, полный ярости и голода. Это существо было не одно? Или же это была форма одного монстра?

Когда отчаяние уже сдавило мою грудь, готовое утопить в черноте моё сердце…

— Хватит, — раздался спокойный голос.

Я не смогла развернуться. Но усиленные чувства сказали мне, что учитель положил какой-то большой предмет на пол рядом с собой.

«Это же!..»

Сумка, в которой я впервые ощутила присутствие этого монстра.

Похоже, что мой учитель нашёл её, пока мы сражались. Вероятно, когда Токо умерла, скрывавшее сумку заклинание перестало действовать.

—    Я позволил себе быстро изучить эту сумку, — сказал он, поглаживая её поверхность. — Если вкратце, то это Тайный знак, способный поддерживать открытую связь между «там» и «здесь» лишь тогда, когда через него струится магическая энергия. Если маг не сможет больше предоставлять эту энергию, она закроется сама. Таким образом, оно идеально подходило на роль свирепствующего монстра. Это вполне в её духе.

В равной степени восхищённо и озлобленно он пожал плечами.

—     Но что произойдёт, если магическую энергию будет поставлять то, что находится внутри этого «ящика»? Это создаст эффект ленты Мёбиуса, разумеется, но каков будет результат? Появится ещё одна копия тебя? Или же парадокс разорвёт тебя на части? Интересный вопрос. Пожалуйста, позвольте выяснить.

Должно быть, использовав усиление на своей руке, он бросил сумку.

Пока сумка описывала дугу, я заметила, что к ней была прикреплена зажжённая сигара. Ощутив её слабую магическую энергию, я впервые осознала, что это был простой тип Тайного знака.

Щупальца слепо метнулись вперёд, чтобы остановить её.

Поняло ли существо слова моего учителя или же просто действовало инстинктивно, я не могла сказать.

Моя коса рассекла воздух и отрубила эти щупальца.

Пока существо шевелило своими придатками, я крикнула:

—   Адд!

—   Хи-хи-хи-хи! Настало время для этого! Обожаю! — рассмеялся Адд и начал меняться.

В этот раз таинство, сокрытое в этом Благородном Фантазме, явило другую форму – огромный молот.

Одним плавным движением я раскрутила своё тело. Словно ракетный двигатель, задняя часть молота высвободила магическую энергию, ускоряя его для удара в полную силу.

Для Героической души это было равносильно рангу D. Ограниченная форма – Таран.

—   А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Я изо всех сил ударила по сумке.

Получив ускорение от удара молотом, сумка подобно комете пронеслась сквозь щупальца, которые не смогли её даже замедлить, и устремилась во тьму

«ящика».

Возможно, в этой бездне всё-таки существовало чувство глубины. Или, может, это было просто время.

—   Ну что, — мой учитель протянул вперёд ладонь.

—   Жри себя, ёбаная безымянная тварь.

С резким, отчётливым звуком он щёлкнул пальцами. Сумка открылась.

Я не знаю, что произошло потом.

Нечто пронеслось мимо меня. Нечто неуловимое даже для моих обострённых чувств.

Это был вопль? Вместо того, чтобы извергать шипастые щупальца, как прежде, пространство, ставшее пустотой, начало поглощать всю материю.

Я чувствовала лишь это пожирающее присутствие.

Канделябр, диван, спиральная лестница – оно втягивало всё.

Всё. Бездонно. Жадно. Алчно. Надменно. Похотливо. Ярко. Жестоко.

Словно всё это был лишь сон. Словно, будучи поглощённым этой пастью адского пламени, всё будет так, будто материальный мир никогда и не существовал вовсе.

В этот момент моё сознание погасло.

У названия «Часовая башня» есть два значения.

Первое – разумеется, штаб-квартира мира магии, огромная организация.

Мистиль

Второе – учебное заведение в Лондоне, состоящее из факультета общих основ,

пяти крупных классов и где-то семидесяти малых. Это было высшее учебное заведение в мире магов.

Сторонним наблюдателям казалось, что студенты просто посещают старый университет. И конечно же с помощью мистических и психологических барьеров всё находилось под строгим надзором и было точно устроено таким образом, чтобы случайные прохожие не смогли просто так попасть внутрь.

Стоило же по-настоящему оказаться в этом заведении, как всё менялось.

Учитель говорил: «В этом заведении есть свои правила, но законы человеческого общества здесь не действуют». Поэтому, в то время как Часовая башня на первый взгляд могла показаться просто прославленным университетом, сделай шаг в сторону, и беснующиеся мифические звери и необузданная элементальная магия станут каждодневным зрелищем. Даже теперь в огромном лабиринте глубоко внизу можно было обнаружить руины самых разных таинств или останки всевозможных фантазменных видов. Если беспечно войти в этот лабиринт, не подготовившись, то даже у первоклассного мага не было никаких гарантий вернуться целым и невредимым. Поэтому, когда я впервые прибыла в Лондон, меня сразу же об этом предупредили.

В дополнение к основному заведению, коим была Часовая башня, у остальных одиннадцати факультетов были свои независимые кампусы, разбросанные по пригородам Лондона. Впрочем, это было связано с геополитическим положением Ассоциации магов.

В данный момент мой учитель находился в своём личной комнате в Часовой башне.

Норидж

В    отличие   от    кампуса факультета современной магии

-    в    сравнении   с

условиями проживания на улице, которую называли «Пятном», - эта комната была обставлена гораздо лучше и по размерам могла сравниться с номером в отеле. Официальный с виду стол и диванчик создавали впечатление хорошо сохранившейся старой мебели и могли по праву называться антиквариатом. Мягкие лучи осеннего солнца, лившиеся через нетрадиционное окно над изысканным гранитным камином, лишь усиливали этот образ.

Но в итоге для гостьи, сидевшей перед моим учителем, этого всего было недостаточно.

— Ну и что дальше?

Этот вопрос сорвался с губ, прекрасных, как лепестки цветков.

Глаза её, смотревшие прямо на моего учителя, были подобны янтарям. Локоны светлых волос были подвязаны голубыми лентами, придавая ей вид произведения искусства, сотворённого самими небесами.

В то время как её чистая красота не могла сравниться с таковой у Золотой и Серебряной принцесс, золотистая гордость, которую она излучала всем телом, более чем компенсировала это. Факт того, что эта красота зависела не от формы, а от образа жизни, ярко проявлялся этой девушкой как нечто само собой разумеющееся.

Неважно, насколько большой была Часовая башня, сыскать в ней другую такую девушку было бы очень трудно.

Лувиагелита Эдельфельт.

Будучи непосредственной участницей событий, произошедших в замке Адра, она пришла навестить моего учителя.

В конце концов, они согласились, что он будет обучать её, так что её визит был вполне естественным, учитывая, что это служило ей предлогом. Он сказал, что подумает над этим, и точно не давал никаких обещаний. По крайней мере, таков был его ответ. Но одного лишь взгляда на них мне было достаточно, чтобы понять, кто в итоге одержал верх.

—   «Ну и что дальше»? Ничего. Это был конец истории, — мой учитель сидел за своим столом с раздражённым видом, качая головой.

Дым от сигары поднимался в воздух и развеивался под потолком, словно оказавшись во власти фальшивого ветра.

В Часовой башне в зависимости от расположения вентиляция воздуха осуществлялась путём различной магии, основанной на ветре, или же более привычных потолочных вентиляторов. В личной комнате моего учителя использовался второй вариант.

—   Быть того не может. Ты же не рассказал мне самую важную часть. Да, вы с Грэй отрубились, но вам же как-то удалось вернуться домой живыми, разве нет?

—    Всю нижнюю часть тела Майо сожрали, так что он останется калекой до конца жизни. Лорд Байрон пришёл в себя, но тут же начал жаловаться и спрашивать, почему мы просто не убили его.

Может, это был очевидный итог. Всей его жизни пришёл конец.

После стремления к абсолютной красоте в течение многих поколений их цель оказалась навсегда украдена.

—     Из-за убийств и обмана на светской встрече Часовая башня полностью заморозила имущество семьи Изельма. Серебряная принцесса, Реджина и Исло находятся под следствием вместе с Лордом Байроном, но я не думаю, что мы узнаем что-нибудь ещё. Даже убийство, совершённое Майо, семья Бришисан списала на индивидуальный акт насилия, никак с ними не связанный.

Прибираясь в комнате, я наблюдала за ними краем глаза.

Учитель попытался остановить меня, поскольку я всё ещё восстанавливалась после произошедшего, но я не могла сидеть без дела. Поскольку на родине мне

часто приходилось приводить в порядок церковь, в уборке я была хороша. Если выразить это словами, то уборкой я могла заниматься бездумно. К тому же то чувство, которое возникало у меня, когда моя рука стирала последний участок пыли с подоконника или полировала пол до зеркального блеска, я находила очень приятным.

Устроившись на диване, Лувия наслаждаясь чаем, который приготовил её дворецкий с ирокезом, стоявший позади.

Похоже, она прибыла сюда для того, чтобы осмотреть Часовую башню, прежде чем официально подать заявление на обучение.

Это было совершенно неожиданно, но она, судя по всему, намеревалась поселиться в общежитии Нориджей. Впрочем, я нечаянно услышала, что Лувия собиралась занять верхний этаж общежития целиком, так что это в итоге оказалось очень даже в её духе и соответствовало экстравагантному образу жизни, который она должна вести.

Кстати говоря, Нориджи были известны в Часовой башне тем, что считались кланом «Длинноногого папочки». («Длинноногий папочка (дядюшка)» (Daddy- Long-Legs) – эпистолярный роман за авторством Джин Уэбстер. Это прозвище героиня романа, сирота Джуди в шутку дала своему неизвестному благодетелю, высокому длинноногому человеку, которого она однажды увидела мельком со спины. Также русским аналогом «Daddy-Long-Legs» можно назвать «доброго самаритянина», то есть человека, который, как правило, анонимно заботится о ком-то или предоставляет финансовую помощь, - прим. перев.) Факультет современной магии начали так называть ещё до того, как мой учитель стал его Лордом и деканом, поскольку он выдавал больше всего ученических займов и финансирования. По этой же причине имя Норидж стало ассоциироваться с приютом для учеников со всей Часовой башни.

Отставив фарфоровую чашку, она поиграла немного со своими волосами, словно раздумывая, что сказать.

—   Поскольку Эдельфельты являются частью демократической фракции, до нас доходили самые разные слухи. Крайне неприятное событие, особенно в условиях нынешней межфракционной борьбы.

—    Ещё бы, в конце концов, одна из сильнейших семей Вальюэлета внезапно просто перестала существовать, — меланхолично ответил мой учитель, продолжая что-то писать своей перьевой ручкой.

Если говорить только о результатах, то благодаря этому событию семья Эль- Меллой, будучи частью аристократической фракции, оказалась в выигрыше. Нанеся сокрушительный удар по семье Вальюэлета из демократической фракции, они вернулись в Часовую башню победителями. Аристократы Часовой башни восхваляли Эль-Меллоев, а некоторые даже оказали огромную помощь в погашении семейного долга.

Но для тех, кто находился в самом пекле этого инцидента, подобный результат был далёк от желаемого.

Да кто, чёрт побери, вообще стал бы радоваться такой развязке?

Звук ручки, скребущей по бумаге, подчёркивал воцарившееся в комнате чувство опустошённости.

—   Ещё я слышала, что тело мисс Токо оказалось марионеткой, таившей в себе какого-то монстра, — сказала Лувия, тем самым вынудив моего учителя оторваться от письма.

—     Она сказала, что в последнее время распространяла себя, верно? Даже будучи под назначением на Печать, она множество раз избегала поимки. По всей видимости, потери стали настолько велики, что им пришлось временно попридержать преследовавших её охотников.

Это очень походило на неё.

В то же время желание выудить из учителя эту информацию также очень походило на члена семьи Эдельфельт, «самых элегантных гиен в мире».

Мой учитель тяжело вздохнул.

—    Может, она всегда использует в качестве тела марионетку, управляемую удалённо?

—     Мне сложно в это поверить. Если это была лишь марионетка, тогда и блокирующее память лекарство не сработало бы на ней. К тому же она провела у Изельма целый месяц. Её бы наверняка в какой-то момент разоблачили.

—   Но как тогда?.. — случайно вырвалось у меня.

Лувия медленно повернула голову в мою сторону и после небольшой паузы открыла рот.

—     Может, это лишь сплетня, но я слышала, что она - кукловод, которая лишилась самой концепции настоящего тела.

—   Лишилась… настоящего тела?

—    Да. Если создать идеальную копию, которая в точности, до мельчайших деталей повторяет оригинал абсолютно во всём, то чёткое различие между копией и оригиналом полностью стирается.

Я ощутила, как по моей спине прошлась волна холода.

С точки зрения логики это казалось правильным. Если бы существовала марионетка, идеальная копия меня, то я, наверное, стала бы больше не нужна. Но как прийти к этому решению? Как бы сильно марионетка ни походила на тебя, ты ведь всегда будешь считать её кем-то другим, верно? Позволить марионетке присвоить твою жизнь, твои заслуги и успех… что за человек сочтёт такое приемлемым?

—   В её случае, полагаю, это не так уж невозможно, — сказал мой учитель.

—     Однако мне сложно представить себе такой образ жизни, — добавила Лувия. Она передала пустую чашку своему дворецкому, и тот заменил её блюдцем, на котором лежала булочка. Похоже, что он понимал свою госпожу без всяких слов. Если закрыть глаза на его почти двухметровый рост и броскую причёску, то любому он бы показался идеальным слугой.

—   Хотите одну, профессор? — спросила Лувия, предлагая ему другую булочку.

—   Я не в настроении для сладкого. И не называй меня так.

—      О? Как мне тебя тогда называть? «Наставник»? «Преподаватель Эль- Меллой»? Или, может, тебе больше по душе «Величайший учитель в Азии»?

—   Хорошо, пусть будет «профессор».

С выражением горечи на лице он отложил ручку.

Похоже, что он закончил то, что писал. Лувия не обратила на это внимания, но мне вдруг стало любопытно.

—   Учитель, это что, письмо?

—    Да. Младшей сестре Калины. Какой-либо точной информации я сообщить не смог, но подумал, что стоит, по крайней мере, вернуть их семейный амулет.

—   Значит, у неё была ещё одна сестра…

—   Судя по всему, сестёр было трое. Из них две работали на Изельма. Ну, я так понял.

—     Ты, как всегда, везде суёшь свой нос, желая помочь другим, — сказала Лувия, глядя на сломанный камень с изображением вихря, который она держала в руках.

—    Он, вероятно, был сломан на три части, — произнёс учитель. — В конце концов, кельтский трискель состоит из трёх спиралей. Поскольку у каждой из близнецов была одна из них, я предположил, что где-то, скорее всего, есть и третья. Вообще-то именно по этой причине я и осознал, что Золотая принцесса на светской встрече была результатом пластической хирургии.

Идея о том, что их всегда должно быть три.

Осознание того, что Золотая принцесса была подделкой, созданной с помощью пластической хирургии, было лишь одним шагом от этого.

Поскольку принцессы были близнецами – может быть, где-то была и ещё одна. Лувия слегка прикрыла глаза.

—   Близнецы… что ж, очень похоже на мой случай.

—     Я слышал, что в каждом поколении есть семьи Эдельфельт сразу два наследника, которых называют Весами, — сказал учитель, доставая канцелярские принадлежности.

Обычно, Магическую метку можно было передать лишь одному наследнику. Не то, чтобы это был единственно возможный вариант, просто разделять метку было бессмысленно. Поэтому количество наследников в типичной семье магов ограничивалось одним, и даже среди довольно могущественных семей было нормально вообще не обучать магии других детей в семье.

Но не существует правил без исключений.

Похоже, что Эдельфельты как раз были таким исключением.

Присутствие двух наследников в одной семье, что в любом другом случае вызвало бы отвращение, стало известно как «Весы».

—    Только вот я не слышал, чтобы кто-то ещё, кроме тебя, стал наследником нынешнего поколения.

—   Моя младшая сестра – весьма тихая особа и поэтому почти не покидает дом,

—  с лёгкой улыбкой сказала она.

Судя по одной лишь этой улыбке, можно было сказать, что отношения между двумя сёстрами были очень тёплыми.

Она подняла пальцы и сплела их таким образом, что указательные касались друг друга, словно целуясь. Её руки стали похожи на зеркальные отражения.

—   Магия, основанная на концепции близнецов, это как, например, единение с собственным отражением. Взамен на идеальную силу при совместной работе близнецы никогда не должны забывать, что каждый из них держит нож у глотки другого. Стоит забыть об этом, как зеркало ломается, — тихо произнесла Лувия.

Она говорила о Золотой и Серебряной принцессах? Или же о себе и своей сестре?

После недолгой паузы…

—    У меня есть ещё один вопрос, — сказала Лувия. — Кто, чёрт побери, дал Изельма такую крупную сумму денег, что им даже удалось обскакать Атрама Галиаста на том аукционе на чёрном рынке?

Точно.

Вот этого я так и не смогла сообразить.

—   Часовая башня спросила это в первую очередь на перекрёстном допросе, но похоже, что у Лорда Байрона нет никаких воспоминаний о событиях, касающихся аукциона.

—   Нет… воспоминаний?!.. — глаза Лувии широко распахнулись.

Более того, множество магов приобретали свои средства незаконными методами и скрывали настоящие размеры своего богатства самыми разными способами. Если бы и удалось определить, как он заплатил за аукцион, то даже хорошо разбирающемуся в мире бизнеса человеку всё равно было бы сложно с точностью предсказать его общее состояние.

—   У меня тоже остался один вопрос, - добавил мой учитель. — Действительно ли было совпадением то, что заклинание Золотой принцессы оказалось завершено с добавлением третьего человека?

В деле о замке Адра факультет политики оставался в тени и тянул за ниточки. Да, именно мой учитель раскрыл секрет замка и вместе с Лувией положил всему конец, но всё это идеально вязалось с планами факультета политики – с целями той женщины, Адасино Хисири. Я до сих пор помнила те горечь и обиду, что отразились на лице моего учителя, когда он обнаружил, что всё время плясал под её дудку.

Но… в этот раз?

Было ли просто совпадением то, что Лорд Байрон приобрёл услуги Гранда, чтобы возместить потерю Золотой принцессы?

И было ли совпадением то, что Калина вознеслась даже выше Золотой принцессы после процедуры?

Учитель и Лувия замолкли.

Мне показалось, что откуда-то издалека до моих ушей донёсся смех.

*

В этот момент дверь в личную комнату моего учителя резко распахнулась.

—   Профессор! Это правда, что Лувия здесь?!

Разумеется, светловолосым голубоглазым юношей, просунувшим голову в комнату, был не кто иной, как Флат.

—    Ты!.. — судя по тому, как Лувия тотчас же вскочила на ноги, это была не первая их встреча.

Когда дворецкий небрежно поймал выроненное госпожой блюдце, юноша захлопал в ладони.

—   Я услышал, что ты приедешь посмотреть на Часовую башню, так что просто должен был прийти и поздороваться! И да, ты решила присоединиться к классу Эль-Меллоев, верно? В таком случае я твой старшой, а сердечные приветствия есть основа человечества!

—   Прежде всего, я не намерена позволять тебе так непочтительно относиться ко мне!

Несмотря на едкий тон Лувии, улыбка Флата даже не дрогнула, отчего девушка покраснела.

Возможно, Флат хорошо видел насквозь своих собеседников… но для меня подобные социальные ситуации были настолько непривычны, что я не могла сказать это наверняка. А, наверное, даже Гандр, которым она только что выстрелила, был лишь звеном в цепи под названием «общение».

—       Флат! Да что с тобой не так?! Почему ты не можешь нормально поприветствовать новую ученицу в нашем классе?!

В этот раз крик принадлежал Свену.

На идеально ухоженном лице Свена не было ни следа от полученных ранений. Несмотря на то, что пострадал он примерно в той же степени, что и я, видимо, ему помогла звериная магия. После инцидента прошла неделя, а для полного восстановления ему потребовалось всего три дня.

Учитель нахмурил бровь.

—   Народ…

—    Нет, серьёзно, я просто думал о нашей новой однокла… а, Грэй! А-а-а-ах, сегодня розовый! С щепоткой этого меланхоличного, квадратно-синего запаха…

Как    только   Свен    впал    в    свой    нюхательный   экстатический   транс,    я инстинктивно спряталась за учителем.

От сильного запаха табачного дыма, поднимавшегося над его плечами, у меня на секунду закружилась голова.

—   Я же сказал держаться подальше от Грэй, не так ли?

—   Д-да, точно…

Услышав выговор от учителя, Свен опустил голову. Его вьющиеся пряди волос покачнулись, словно собачьи уши.

Пробудись

—       Call !

Игра в мяч

—   Начать вмешательство! Ха-ха, Лувия, не надо так волноваться!

Поскольку Флат вплёл арию в свою речь, конфликт между ним и Лувией продолжал накаляться.

Личная комната Лорда обладала внушительной мистической защитой, что было вполне разумно, да и Флат поднаторел в том, чтобы принимать на себя вражескую магию без всякого вреда для себя, поэтому ничего пока что не было уничтожено, но… если противником Лувии станет кто-нибудь с аналогичной натурой, то я не удивлюсь, когда весь класс, а то и пара аудиторий, перестанет существовать.

И посреди этого разгорающегося конфликта…

—   Ну надо же, как здесь шумно сегодня.

В комнату спокойно вошла Райнес с довольной улыбкой на лице.

В ответном взгляде учителя, однако, радости было гораздо меньше.

—   Раз так, буду благодарен, если ты их приструнишь.

—     Тогда все перестанут тебя уважать. Будучи твоей скромной сестрой, я, разумеется, обязана защищать твоё достоинство на рабочем месте.

—   Ты просто хочешь увидеть, как я страдаю, да?

—     Эй, так быстро раскрывать правду довольно безвкусно, не так ли? — улыбнулась Райнес, которую совершенно не смутило собственное согласие с этим обвинением.

Наблюдая краем глаза за перепалкой между Лувией и Флатом - и Свеном, который тоже как-то умудрился ввязаться в это, - Райнес пересекла комнату в сопровождении Триммау и встала рядом со своим братом.

—   Ты надеялся на решение получше, да?

—   Странно поднимать эту тему сейчас, — ответил он и отвернулся. Инцидент с башнями-близнецами.

Если отбросить в сторону очевидное преступление Майо, факт оставался фактом: Серебряная принцесса и её горничная пытались воспользоваться нами. Да, они лишь намеревались сбежать от Лорда Байрона, но для этого они попытались унизить семью Эль-Меллой и саму Райнес, и с этим сложно было поспорить.

Но более того…

Мой учитель ни за что бы не остался доволен ситуацией, в которой все проиграли.

Принятие логики мага не обязательно означает избавление от логики человека. Поскольку учитель надеялся усидеть на обоих этих стульях, страдал он в два раза больше, чем другие маги.

Вот что сказала Райнес, которая понимала это лучше, чем кто-либо. Я просто проигнорирую то, что эти слова заставили её улыбнуться.

—   Я сказал не называть меня «Ле Шьен»!

—    Раз уж ты мой старший товарищ, может, по крайней мере, начнёшь вести себя, как подобает?!

—   Ха-ха, ни за что! Ты не найдёшь старших лучше нас с Ле Шьеном! Так что, если у тебя есть вопросы по Часовой башне, можешь смело… ой, совсем забыл! Нужно рассказать Атраму, как улучшить его магию управления погодой!

Несмотря на размеры личной комнаты моего учителя, от всего этого шума она уже начала содрогаться.

Будто меланхоличная атмосфера, которую оставили последствия того инцидента, и не существовала вовсе – словно мы были посреди приятного сна.

—   Хи-хи-хи-хи! Ты что, плачешь что ли?!

—   Заткнись.

Я незаметно для всех дёрнула правой рукой и шагнула вперёд.

После того, как Райнес протяжно хмыкнула, тем самым выразив своё впечатление, учитель слегка наклонил голову вбок.

—   Грэй?

—   Как Ваша ученица, я сделаю им выговор, — сказала я и, всё ещё действуя из прихоти, встала между тремя спорщиками.

*

Осталось прояснить последнее.

На самом деле события после происшествия развивались следующим образом. Когда мы пришли в себя, Башня Луны была наполовину уничтожена.

Вместо того, чтобы выглядеть так, будто её сожрал монстр из «ящика», башня как будто просто решила сесть. В то, что мы выжили, было немного сложно поверить.

—   Лорд Вальюэлета уже забрала Лорда Байрона, принцессу и остальных.

Глядя на ночное небе сквозь рухнувшие стены башни, я не сразу поняла, что сказала Райнес.

Несомненно, она объяснила, что Лорд Вальюэлета собрала членов своей фракции, чтобы разобраться с результатами этого инцидента. Сделать как минимум это было необходимо для выживания во фракционной борьбе Часовой башни.

—     Реджина и Серебряная принцесса хотели поблагодарить тебя. Судя по всему, за спасение Майо.

—   Вот… как.

Разумеется, я ощутила радость от того, что мне удалось кого-то спасти.

Но даже так во мне всё ещё оставалось неясное чувство пустоты. Исчезновение такой <<<<<<<, результата усилий бессчётных поколений, породило в моей груди ощущение потери, сравнимое с физической болью. Да, я узрела это лишь на мгновение, но мне всё равно казалось, что у них должно было быть более светлое будущее, что они должны были достичь более блестящей славы.

—     Проклятье… Это полный провал, — раздался неподалёку голос Атрама, который скрипел зубами в явном разочаровании.

—   Я рад, что Вы живы, — спокойно обратился к нему мой учитель.

—    Разумеется, я жив! Только вот отдача от той защиты вышибла весь дух из моих элитных подчинённых.

Как бы то ни было, то, что он был совершенно невредим, многое говорило о его силе мага.

—   Ха… Так тебе и надо, — прошептала Райнес.

Она не смогла полностью скрыть улыбку, искривившую её губы, и это доказывало, что она наслаждалась этим всем сердцем. Несмотря на то, что мы оказались на пределе физических возможностей, похоже, что наше самообладание страдало сильнее, чем наши тела.

—       Что ж,   неважно.   Это   мелочное   состязание   наконец-то   закончилось.

Настоящая битва ещё впереди, — сказал Атрам, развернувшись. Одарив моего учителя тяжёлым взглядом, он продолжил:

—    Как Вы сказали, липовый лист, который я искал, перестал существовать. Поскольку Ваша догадка была верна, это моя потеря. Но я в состоянии найти другую реликвию. У меня уже есть другой план. Может, предыдущий Лорд Эль- Меллой и относился к Войне за Святой Грааль, как к какой-то игре, но я…

—   Позвольте предупредить Вас, сэр, — прервал его мой учитель. Посмотрев прямо на Атрама, он коротко произнёс:

—   Отнеситесь к Войне за Святой Грааль серьёзно.

Сколько чувств было вложено в эти слова? Атрам, который с самого начала смотрел на моего учителя свысока, на мгновение напрягся.

Словно вынуждая своё сердце снова начать биться, он глубоко вздохнул.

—    Ну и ну, судя по всему, я задел за живое. Ха-ха, похоже, что не Вашему предшественнику, а именно Вам сопутствовала удача во время той Войны за Святой Грааль, да? Отрицать не стану, Вы проявили ум и смекалку, разобравшись с тем

«ящиком», но Вам ни за что не удастся присоединиться к Пятой Войне за Святой Грааль. Ассоциация уже давным-давно определилась с участниками.

В голосе Атрама чувствовалась издёвка, которую нельзя было не заметить.

— Вы!..

—   Всё нормально, Грэй, — остановил меня учитель, когда я шагнула вперёд. — Он прав. Как представитель Ассоциации магов, я не смогу принять участие в войне.

—   Ха, похоже, что Вы хорошо осведомлены о своём положении.

—      Однако это лишь значит «как представитель Ассоциации магов». Не беспокойтесь. Вам здесь больше нечего делать. Предлагаю Вам вернуться домой и начать готовиться как можно быстрее.

—    Не хочу слышать это от Вас. Я вам всем покажу, Вам и остальным магам!

Битва ещё не началась, а её исход уже предрешён.

Атрам с преувеличенными фанфарами поправил свой костюм, прежде чем повернуться к нам спиной.

—    Ничего-ничего… — бормотал он, покидая развалины башни. — Раз уж не удалось раздобыть убийцу дракона, я просто возьму драконью владычицу. Только вот класс меня совсем не радует…

*

Сейчас этот смуглокожий маг, должно быть, готовился к своему следующему сражению.

Реджина и Серебряная принцесса, скорее всего, тоже были вовлечены в своеобразную битву.

Время идёт вперёд, а вместе с ним и наши жизни. Каким бы ни был инцидент, он никогда не заканчивался на самом деле. Явно или нет, последствия тех событий создали бесконечную цепную реакцию. Стоит бросить камень в озеро, и эта энергия будет распространяться по воде, даже когда рябь на её поверхности исчезнет.

Это было более чем очевидно.

Я не знала, как этот инцидент повлияет на множества людей, которые были в него вовлечены. Может быть, кто-нибудь вроде Лувии или моего учителя смог бы увидеть, что будет дальше, но даже им едва ли было по силам узреть всю картину целиком.

Какой же сложный гобелен создаёт время.

Завороженная этой мыслью, я закончила занятия и вернулась в личную комнату моего учителя.

По пути я внезапно вспомнила, что забыла взять свои приспособления для полировки обуви. В Часовой башне и нашем обычном месте в Пятне ещё оставалось немного, но их нужно было время от времени пополнять.

К счастью, как и в Пятне, здешняя комната была разделена на кабинет и прихожую, и поскольку для последней у меня был запасной ключ, я могла приходить и уходить в любое время.

«Я зашла слишком далеко?..»

Приструнив не так давно ту троицу, я всё ещё злилась на себя.

Может, они не так уж сильно мешали. Может, я просто заставила их ненавидеть себя без всякой на то причины.

В моей голове бушевала буря сожалений.

По крайней мере, разумом я понимала, что Флат и Свен на меня не обидятся, но это понимание ещё не достигло моего сердца.

И прежде чем ещё глубже погрузиться в мрачные мысли, мне нужно было выполнить свою задачу.

—   Эм-м…

Открыв шкафчик для обуви, я нашла то, что искала.

Крема и пятновыводителя здесь ещё было в достатке, но щётку, которую мне дал мистер Кришна из общежития, можно было только выбросить, так что мне нужно было в ближайшее время где-нибудь достать новую. А ещё мне хотелось

разжиться новой тряпкой. Несмотря на то, что качество приспособлений не так уж сильно влияло на конечный результат, когда дело касалось полировки обуви, оно как минимум влияло на моё отношение к этому.

—   Может, мне стоит найти себе подработку…

Я вспомнила, что в общежитии требовались работники.

Учитель, разумеется, давал мне достаточно денег на расходы, но мне показалось, что было бы не так уж неуместно потратить на эти новые припасы собственные заработанные деньги. Не то, чтобы я знала, насколько сильно его заботило то, чтобы я полировала его обувь.

Положив принадлежности обратно в бумажный пакет, я услышала звук, исходивший из комнаты.

«Учитель?..»

Обычно, к этому времени дня он уже возвращался в кампус факультета современной магии, но похоже, что сегодня он всё ещё был здесь.

Я приоткрыла дверь в его комнату.

В качестве оправдания я могла сказать, что вовсе не пыталась подслушивать. Не успев окликнуть его, я увидела, как он, пробормотав короткую арию,

повернул ключ в замке шкафа в дальней части комнаты. Похоже, что этот шкаф запирался как физически, так и магически.

Учитель достал из шкафа дубовый футляр, открыл его и извлёк содержимое.

С такого расстояния я не могла рассмотреть всё в деталях, но это, судя по всему, была какая-то древняя красная ткань.

«Это же?..»

Одно слово всплыло у меня в голове.

Реликвия. То, что мой учитель поставил на кон в разговоре с Атрамом.

Осторожно держа в руках этот кусок красной ткани, учитель смотрел на него с ужасно сложным выражением на лице.

Он не сжимал его. Он будто не решался делать что-либо, что оставит на ткани даже малейшую складку. Я видела лишь, как слабо дрожали его брови и губы, но для меня это был самый настоящий калейдоскоп эмоций.

Злость.

Горе.

Боль.

Счастье.

Печаль.

Привязанность.

—      Мне кажется, что ты бы просто рассмеялся и снова назвал бы меня

«пареньком», не так ли?

Как долго он стоял и смотрел на эту ткань, прежде чем эти слова сорвались с его губ?

Я инстинктивно развернулась и прижалась к стене. Прижав ладони ко рту, я отчаянно пыталась заглушить свой голос. В этот раз, прямо сейчас, я точно не

могла вмешиваться. Вот что я чувствовала. Я медленно сползла по стене и села на пол, всё ещё не отрывая ладоней от рта.

Только вот моё сердцебиение было слишком громким.

Мне казалось, что я только что увидела нечто очень важное. Словно я беспечно сунула свой нос туда, куда не следовало, и увидела чьё-то сокровище. Нет, не просто сокровище – скорее, я увидела его сердце, суть его естества.

Если это была реликвия, которой он воспользовался во время Четвёртой Войны за Святой Грааль…

Если это была причина, по которой он хотел принять участие в Пятой Войне за Святой Грааль…

Я негромко вздохнула.

«Надеюсь, они смогут встретиться вновь…» Эта мысль отозвалась во мне болью.

С тех пор, как я прибыла в Лондон, это было, наверное, первое моё настоящее

«желание».

— Это произошло в то время, когда я путешествовал по миру.

Мой учитель держал в руке серебряный бокал, пребывая этой ночью в нехарактерно хорошем расположении духа. Предположительно, напиток в бокале был марочным вином из Македонии, которое он откупоривал только по особым случаям. По крайней мере, так я слышала от одного давнего ученика.

Мы находились в квартире моего учителя.

Как обычно, комнату усеивали мусор, книги и игровые консоли. Учитель выпивал, сидя на диване, который казался небольшим островком порядка среди окружающего бардака. Он праздновал повышение одного из его учеников, Свена Глашайта, до Прайда.

Класс Эль-Меллоев даже в Часовой башне был знаменит тем, что взращивал одного блестящего ученика за другим. Однако всякий раз, когда речь заходила об этом, учитель отзывался с причудливой смесью радости, грусти, разочарования и горечи.

Словно он наблюдал за птичками, которые взмывали к высотам, которых ему никогда не суждено было достичь.

Но в этот раз горе учителя было необычайно слабым. Возможно, потому что достижение ранга Прайд было редкостью среди магов, не достигших двадцатилетнего возраста, даже в классе Эль-Меллоев. Или, может, потому что такой чести удостоился его самый «старый» ученик, которого он наставлял с самого начала.

Какой бы ни была причина, по возвращении в квартиру на Друид-стрит, он вновь взялся за бокал и выпивку.

И даже начал по собственной инициативе рассказывать историю из своего прошлого, что происходило ещё реже.

—    Видишь ли, после всего, что произошло в Японии, я не очень-то горел желанием возвращаться прямиком в Часовую башню. Используя те немногие деньги, что у меня остались, я немного поколесил по свету. Моей целью было побывать в Индии и Персии, после чего закончить на Македонии. Не считая поездки в Японию, я впервые оказался за пределами Англии. Всё, что я видел и слышал, было для меня в новинку. Впрочем… даже в Японии я был довольно-таки занят, так что можно сказать, что я также впервые путешествовал сам по себе.

Учитель продолжал говорить, в то время как на его лице начал появляться лёгкий румянец.

Наблюдая за тем, как длинные волосы то и дело закрывали его покрасневшую кожу лица, я озвучила вопрос, который внезапно возник в моей голове:

—     Эм-м… если Вы путешествовали в одиночку, то как Вы ухаживали за волосами? Расчёсывали сами каждый день?

—   Ха-ха, тогда они были гораздо короче.

Учитель едва заметно улыбнулся. Он мягко покачивал рукой, перекатывая напиток в бокале.

Даже стоя в стороне, я могла чувствовать его выдержанный аромат. Это заставило меня подумать о цвете далёкого Средиземного моря. В зависимости от времени года оно меняло свой цвет с сапфирово-синего на винно-красный.

—    Ну, что касается моего путешествия, то это было к лучшему. Ведь во всех странах, в которых я побывал, стояла невыносимая жара, — учитель кивнул и прищурился. — Впрочем, поначалу меня ужасало буквально всё. В какой-то момент мою сумку украли, и я разрыдался. Ещё мне не посчастливилось нарваться на какую-то банду, и я был вынужден использовать бесполезную при других обстоятельствах магию только для того, чтобы сбежать. В итоге я обрёл уверенность, что смогу выжить в Часовой башне, возможно, благодаря тому, что оказался тогда на грани смерти.

Каким он был в то время?

Я не могла даже представить своего учителя с короткими волосами, не говоря уж о слезах в его глазах. Но если бы мне сказали, что он всегда был таким же, как сейчас, то я подумала бы, что это не так.

Я была уверена, что мой учитель в нынешнем его виде был результатом воздействия больших тягот и противоречий. Чего-то, что нельзя было отмести в сторону, несмотря на все его достижения как Лорда. Вне зависимости от его унижения или чувства неполноценности, от того, как он завидовал врождённым талантам других, некоторые их этих других взамен предлагали ему поддержку.

Он походил на того, кто допустил ужасную ошибку в первый же ход при игре в Дженга.

Несмотря на то, что башня постоянно качалась, готовая рухнуть в любой момент, вставляя блоки в нужно время и место, он умудрялся поддерживать удивительный баланс.

—   В Греции тоже было неплохо. Там всегда стоит сухая погода. Многие части их культуры, как, например, это вино, напоминающее о море, построены вокруг стремления к чему-то. Они любили саму воду, но не просто потому, что Средиземное море находилось так близко.

От дивана лениво расползался аромат вина. Он заменил собой привычный запах табачного дыма, отчего вся эта сцена казалась совершенно необычной.

—     О чём это я? Ах да, о Греции. Тогда же я впервые понял, что значит преподавать. Во время посещения различных достопримечательностей я пошёл и представился Второму владельцу. Видимо, в тех краях довольно редко появляется кто-нибудь из Часовой башни, так что я в итоге пообучал немного пару его сыновей. Хорошего помещения у нас, правда, не было, да и приличных учебников тоже…

—   И тогда Вы решили стать преподавателем в Часовой башне?

—    Я почему-то подумал, что это будет не так уж плохо. Ожидал, правда, что стану им далеко не сразу. Но по возвращении в Часовую башню всё как-то закружилось-завертелось, и я в итоге увяз в долгах.

Он сделал ещё один затяжной глоток из бокала.

Судя по запаху, напиток, видимо, был довольно крепким, но это не помешало учителю вновь наполнить бокал, едва тот опустел.

—   А Вы не слишком налегаете?

—    Да ладно, Грэй. Я, может, и не очень дружу с выпивкой, но уж такому-то количеству меня не пронять. Та же Райнес на вечеринке выпила в десять раз больше, разве нет?

—   Думаю, мисс Райнес слишком уж устойчива к алкоголю…

В Великобритании дети могли употреблять алкоголь с пяти лет в присутствии опекуна, но Райнес всё равно в этом плане могла заткнуть за пояс даже взрослого человека. Она говорила, что устойчивость к алкоголю являлась важным фактором при нахождении в высшем обществе. Но судя по тому, как она перепивала любого в классе Эль-Меллоев, да ещё и умудрялась потом стоять над поверженным соперником и смеяться… может, она всё же немного пьянела.

Во всяком случае, пора было забрать бутылку из рук учителя.

—   Хмф…

—   Завтра Вы будете жалеть об этом, так что это последний бокал на сегодня.

—   Эх.

Насупившись, словно обиженный ребёнок, он принялся охранять бокал, который всё ещё держал в руке.

И затем внезапно произнёс:

—     По-видимому, мой предшественник тоже стал Прайдом в подростковом возрасте.

У меня перехватило дыхание.

Говоря о предшественнике, он мог иметь в виду только одного человека.

Четвёртая Война за Святой Грааль – битва между семью магами и их призванными Героическими душами за обладание исполняющим желания Святым Граалем. В этом конфликте предыдущий Лорд Эль-Меллой был противником моего учителя.

Кайнет Эль-Меллой Арчибальд.

—    Именно поэтому его считали одарённым. Тогда во фракции Эль-Меллой было много могущественных семей, помимо Арчибальдов, но как только он превзошёл всех своих соперников и получил Исходную метку, всем пришлось признать, что он был на идеальном месте для мага.

Однажды мой учитель сказал о своём предшественнике:

«Тот факт, что такой талант сгинул зазря, что для нас всё уже никогда не станет прежним… это было просто печально».

Их отношения не могли быть хорошими.

Как и в случае с многими другими превосходными магами, его нельзя было назвать дружелюбным человеком. Он бы даже не обратил внимания на такую посредственность, как мой учитель, в те времена. Никто даже не предполагал, что

этот никчёмный маг однажды возвысится и станет Лордом Эль-Меллоем II… Так мне сказала как-то Райнес с озорным смешком.

Но даже так.

Я уверена, что образ предшественника по-прежнему горел огнём перед его внутренним взором. Причём настолько ярко, что когда речь заходила об идеале для мага, то первым делом вспоминался именно предыдущий Лорд Эль-Меллой.

—   Ах… наконец-то…

Язык его начал заплетаться, и учитель, окончательно опьянев, вздохнул.

—   Наконец-то… один из моих учеников… добился этого… Его слова прервались.

Он уронил голову и уснул прямо на диване. Наверное, мне стоило похвалить его за то, что он по крайней мере успел отставить бокал, не разлив содержимое.

Какое-то время я стояла неподвижно.

Наблюдая за его спящим лицом, я коснулась пальцем его щеки.

Она была немного впалой. Наверное, из-за того, что он никогда не высыпался. Он наставлял своих учеников, оберегал свой класс, но и с собой всегда был строг. Он знал, что у него не было ни таланта, ни родословной, чтобы преуспеть, но всё равно не опускал руки.

—    Хи-хи-хи! Смотри, он совершенно беззащитен! Может, перейдёшь сразу к губам?!

Когда Адд привычно начал нести какой-то бред, я решила заткнуть его силой.

Укрыв учителя одеялом, я уселась на пол рядом. Мне нужно было вернуться в общежитие, но я решила, что сегодня был особый случай. В конце концов, если я сейчас уйду, то не смогу утром вовремя привести в порядок его волосы, и мы опоздаем.

Закутавшись в собственное одеяло, я раздражённо поморщилась от того, что оно всё ещё пахло табаком, и уставилась на учителя.

Морщины между его бровями никуда не делись, так что я не удержалась и снова коснулась пальцем его лица. Но как бы я ни старалась разгладить их, морщины были слишком глубокими и не желали исчезать.

Такими темпами он просто будет накапливать их. Не убегая от боли, не убегая от собственной неполноценности. С этой прямотой… с этим безрассудством он всё равно продолжит поднимать голову. Эти решимость и разочарование лишь будут врезать эти морщины всё глубже и глубже.

—   Даже так Вы всё равно хотите встретиться с ним?

С моих губ сорвалось то, что я никогда бы не сказала ему в лицо.

Я помнила, как учитель держал в руках реликвию после последнего инцидента. Каково это было, потратить всю свою жизнь на мысли об одном- единственном человеке?

«По крайней мере…»

Я подумала, несмотря на быстро приближающийся сон. Надеюсь, что смогу хоть как-то ему помочь.

Если бы я смогла чем-то помочь тому, кто был настолько предан своей цели, то, возможно, ощутила бы гордость за себя впервые за всю свою жизнь.

Возможно.

У меня было предчувствие.

С тех пор, как я прибыла в Лондон, прошло немногим более четырёх месяцев. Причина, по которой учитель пригласил меня сюда.

Пятая Война за Святой Грааль, для участия в которой изберут кого-то из Часовой башни.

Занимаясь всякого рода приготовлениями, он пытался воплотить это будущее в жизнь.

Тогда я отчётливо поняла – или, может, впервые осознала – что это был именно такой инцидент.

1

«Вот и зима наступила», — на мгновение подумала я, шагнув за порог общежития.

Уже близился к концу ноябрь. Может, я несколько поздно это заметила, но минувшие несколько месяцев были первыми в моей жизни, которые я провела за пределами своего родного городка. От постоянного пребывания на холоде мне казалось, что я обрела дом, что я наконец осела в этом городе из камня и кирпича.

Моё дыхание превращалось в облачко пара перед лицом.

Я слышала, что Музей естественной истории организовал какой-то ледовый каток. Это меня немного заинтриговало, но у меня, естественно, не было времени сходить туда. Надев перчатки, которые мне насильно вручил управляющий Кришна, я оставила вход в общежитие позади.

Шагнув на асфальт тротуара, я направилась к автобусной остановке. Знаменитый красный двухэтажный автобус.

Мне полюбились симпатичные новые автобусы, которые чем-то напоминали мне кенгуру-мать с детёнышем, но даже в старых моделях было некое очарование. У компании было не так уж много автобусов, чтобы поспевать за спросом на них, поэтому, в зависимости от времени суток, они зачастую были переполнены, но к этому я уже привыкла.

Правда, от нахождения в такой толпе живых людей мне всё ещё было немного не по себе.

Раньше я бы точно выбежала со всех ног из переполненного автобуса.

Когда я впервые прибыла в Лондон, огромное количество людей вокруг было для меня невыносимым. Поэтому я просыпалась очень рано, чтобы добираться туда, куда мне нужно было, в относительном спокойствии. В то время из-за этого мой распорядок дня не совпадал с таковым у учителя, вследствие чего мне приходилось полагаться на других, если нужна была помощь в чём-либо. Даже теперь при мысли об этом моё лицо заливалось румянцем.

Будь то Флат с его извечно диким поведением или Свен, чей нос срывался с цепи всякий раз, когда он видел меня, несомненно, я доставила им немало самых разных проблем. Поэтому если я и стала чуточку храбрее, то только благодаря им.

Я сошла с автобуса недалеко от кампуса и зашагала по улице. Мой нос вдруг уловил холодный запах.

Это был один из барьеров, возведённый магами и незаметный для обычных людей. Теперь я это понимала. Из лекций учителя я узнала, что барьеры были самые разные. Помимо очевидных, влияющих на зрение, существовали такие, которые могли препятствовать слуху и обонянию, а некоторые даже вызывали осязательные и вкусовые ощущения.

Также я узнала, что пробиться через барьер можно было с помощью медитации.

Фокус заключался в том, что благодаря чёткому представлению о своих местоположении и позе можно было избежать заблуждения, вызываемого составляющими барьера. Вспомнив эту лекцию, я выровняла дыхание и продолжила свой путь по улице, едва ли осознавая своё окружение.

Вскоре моё зрение прояснилось.

Из-за современных зеркальных зданий, стоявших вперемешку со старомодными, вызывающими чувство ностальгии домами городской пейзаж очень сильно напоминал сшитое из лоскутов одеяло.

До Золотой улочки в Праге было, конечно, далеко, но это была тихая улица, где чувствовалось влияние магии.

Короче говоря, это был город Норидж, факультет современной магии, главная штаб-квартира класса Эль-Меллоев – Слюр-стрит.

«Правда, называть это городом, наверное, чересчур скромно…» Я сама не заметила, как начала улыбаться.

После непрерывного четырёхдневного интенсивного курса, что я здесь прошла, это впечатление для меня стало ещё сильнее. Прямо на другом конце улицы располагалось неизменное сердце Часовой башни – первый факультет Мистиль под управлением Трамбелио, одной из трёх великих семей. Такая близость была для нас не самой удачной.

«Вы не забыли расчесать свои волосы, учитель? Или опять проспали всё утро?»

Приближаясь к своему месту назначения, я вдруг ощутила, как мою грудь сдавило тревожное чувство.

Да, он вполне мог управиться самостоятельно, просто воспринимал это как мороку. Или, скорее, из-за того, что кто-то делает это за него, он стал слишком ленивым. Может быть, как его ученице, мне стоило бы предоставить его самому себе и вести себя так, будто он в состоянии сам сделать всё, что ему нужно.

Думая так, я миновала перекрёсток, оказавшись на увитой плющом дороге, и вошла в главное здание.

Пройдя через вестибюль, который, казалось, был особенно заряжен странной энергией, я поднялась по лестнице и свернула в коридор, где сразу же встретила знакомое лицо.

—   Мисс Райнес?

—    О, да это же Грэй, — услышав мой голос, светловолосая девушка в синем берете оглянулась и остановила на мне свой пристальный взгляд. Её красные глаза блестели, словно от шутки, понятной только ей. — Да, да, ты сегодня хорошо выглядишь. В это время года ты похожа на фею из королевства зимы.

—   Эм-м…

Не зная, как ответить, я просто опустила голову.

Мне показалось, или она стала ещё счастливее, когда увидела мою растерянность?

С улыбкой понаблюдав за мной какое-то время, она повернулась к окну рядом с ней.

—   Прошу прощения, но не могла бы ты подождать немного?

Глядя в окно, она наблюдала за моим учителем, ведущим одну из своих лекций.

Мы стояли прямо рядом с классом. Несмотря на то, что это была лекция по магии, комната ничем не отличалась от таковой в любом другом университете. Я слышала, что помещения дополнительно укрепляли на случай неудачных экспериментов или перебранок между магами и что их строили поверх духовных жил, но как человек, который сам магом не являлся, я лишь замечала время от времени странную прохладу.

Похоже, что лекция как раз подходила к концу.

Начиная от тех, кто быстро собрались в шумные группы, и заканчивая теми, кто молча погрузился в обдумывание закончившегося урока, все ученики делали то, что им было угодно. Нехотя ответив на вопросы нескольких юнцов, которые, по его мнению, были слишком уж энергичными, учитель направился к выходу, где стояли мы.

—   Райнес, — произнёс он, тотчас же остановившись и нахмурив бровь.

На нём был привычный костюм с красным галстуком. Волосы были тщательно расчёсаны. Поскольку лекция только что закончилась, он ещё не успел закурить сигару. Эта его недовольная поза была тем, что я уже давно привыкла видеть.

Но.

«А?..»

Я обнаружила, что почему-то остолбенела.

Это что, тревога? Дело было не только в слабом намёке на тёмные круги под глазами. Как будто что-то было не так глубоко внутри него.

—   Рада встрече, дорогой брат.

—   Что тебе нужно на этот раз?

—   Мне что, дозволено видеть тебя только по делу? Я же, в конце концов, твоя очаровательная младшая сестра.

—   Разумеется, я не желаю видеть тебя просто так.

—     Как жестоко с твоей стороны. Я ведь могу выставить тебе счёт за все подушки, которые я промочу насквозь своими слезами, — ответила она без всякого намёка на то, что он как-то ранил её чувства.

Словно опасаясь привлекать к себе её внимание, даже другие ученики прикрыли ладонями рты, перешёптываясь друг с другом. Все они знали, что именно Райнес Эль-Меллой Арчизорт обладала настоящей властью во фракции Эль- Меллой и являлась кукловодом, дёргающим за ниточки прославленного Лорда Эль- Меллоя II. Неважно, как они приветствовали её, с ненавистным взглядом или с добротой, они понимали, что их легко могли втянуть в борьбу за власть в Часовой башне, что гарантировало бы конец их повседневной жизни. Теми, кто знали всё это, но предпочитали не обращать внимания, были Флат, Свен и некоторые другие.

Райнес понизила голос, указав подбородком на одного из учеников в классе.

—    Как бы то ни было, у меня есть вопрос… что здесь происходит, дорогой брат?

—     Хм-м? Это новый ученик, который присоединился к классу в прошлом месяце. Его зовут Каулес Форведж.

Я посмотрела туда, куда указала Райнес – на скромного паренька в очках.

В большинстве своём ученики, направленные в класс Эль-Меллоев, так или иначе были проблемными детьми, однако он не очень-то подходил под это описание.

Играя с каким-то керамическим сосудом, он, похоже, пытался что-то сделать. Несмотря на то, что он не казался особенно умелым, его усердие было очевидным. Я подумала, что кому-то такой человек мог бы показаться привлекательным.

Однако.

—      Ты меня не понял, — тотчас же ответила Райнес. Её палец немного сместился. — Почему этот новенький возится с одной из Первобытных батарей Атрама?

—   А… — невольно вырвалось у меня. Я широко распахнула глаза.

Приглядевшись, я поняла, что керамический сосуд, с которым игрался Каулес, действительно напоминал Первобытную батарею Атрама Галиаста, мага, с которым мы сражались у башен-близнецов Изельма.

—     Потому что, можешь даже не спрашивать, — ответил учитель, покачав головой. — Флат полностью проанализировал то заклинание во время недавнего инцидента. Я поспрашивал, но не нашёл свидетельств тому, что Галиаста когда- либо патентовал его, и поэтому помог разработать для него теоретическую основу. Затем мне попался ученик, который, как оказалось, обладает хорошей совместимостью, вот я и решил попытаться обучить его этому заклинанию. Видишь, ничего странного, верно?

—   Как это ничего странного?!

Даже я могла понять, чем было вызвано разочарование, скрытое за приглушённым криком Райнес.

Для мага секреты чье-то магии были подобны самой жизни. Если кто-то не запатентовал её, то причина заключалась не в том, что магия была пустяковой, а в том, что она была слишком важна, и маг не хотел рисковать, вверяя её в руки других магов. Короче говоря, в первую очередь возникала не проблема прав и патентов, а вопрос о необходимости её сокрытия.

Опять же я понимала, почему нормальные маги питали такую сильную неприязнь к моему учителю.

Разумеется, как маг, мой учитель ничем особым не выделялся.

Если бы Флат не умудрился случайно проанализировать заклинание, то учитель ни за что не смог бы воспроизвести его. Это изначально было нечто, о чём никто даже не подумал. Но, как только сошлись определённые условия, мой учитель внезапно смог добиться попросту богохульных результатов.

Воспроизведение чужой магии было, по сути своей, её уничтожением.

—    Порой ты действуешь как самый настоящий Лорд, — вздохнула Райнес, прикрыв один глаз. — Чем вообще ты так заинтересовал того нефтяного барона, что он раз в неделю да навещает тебя?

—   Я не до конца уверен в том, что им движет, но он всегда приходит, чтобы похвастаться талисманом, который он приобрёл, или Тайным знаком, который он создал. Да, он хвастается, но только тем, что не считает нужным держать в секрете.

В один из таких визитов я тоже чуть не раскрыла ему существование Адда.

Если вкратце, то этот маг со Среднего Востока в своей типично властной и бесстыдной манере сказал: «У твоего учителя есть свои вкусы, верно? Надеюсь, я смогу воспользоваться этим и подкупить его». Наверное, заинтересовавшись моим учителем, он также начал обращать внимание на те вещи, которыми обладали его друзья. Давным-давно я слышала, что простолюдинов благородные семьи даже за людей не считали. Может, здесь имело место быть нечто аналогичное.

Кашлянув, учитель прочистил горло.

—    В любом случае я тоже осторожен, так что не сказать, что меня кто-то использует за пределами нашего факультета.

—       Как будто я это допущу! — в её втором крике прозвучала нотка искренности.

То, что их положения зачастую менялись местами, делало эту сцену ещё более серьёзной.

—   Ведь даже я не знаю, когда тебе в спину решат всадить нож. Я содрогнулась.

Поскольку я лично побывала во множестве инцидентов, в ходе которых люди теряли свои жизни, представить это для меня было чересчур легко. Не подумав, я произнесла:

—   Когда этот момент настанет… я уберегу его.

—   О?

Райнес и учитель повернулись ко мне.

Когда они взглянули на меня, я поняла, что сказала, и ощутила, как мои лицо и уши залились румянцем. Тело начало дрожать вплоть до кончиков пальцев, а ощущение было такое, что сердце вот-вот выпрыгнет из глотки.

Глядя на это, Райнес просто пожала плечами.

—   Какое благородство для той, кто всего лишь ученица. Будь добра, поделись им с моим братом.

—   Спасибо, Грэй, — раздался краткий ответ.

Я не могла встретиться с ним взглядом. Единственным, о чём я могла подумать, была радость от того, что никто не засмеялся над моим чрезмерно тщеславным заявлением.

—   Ладно, вернёмся к нашему… — попыталась Райнес сменить тему, но её вдруг прервал новый голос.

—   О, кого я вижу! Да ведь это Райнес!

«Что?..»

На мгновение все мои мысли оказались заняты лишь этим вопросом.

Насколько я знала, единственным, кто позволял себе так непочтительно обращаться к Райнес, был Флат. Но этот голос явно принадлежал девушке.

Повернувшись, я увидела броскую глазную повязку в форме звезды.

На вид девушке было около шестнадцати. Волосы её были такими розовыми, что их наверняка окрасили, а одежда относилась к японской субкультуре, которая, кажется, называлась «Лолита». В своём вычурном белоснежном платье она походила скорее на какого-нибудь идола, нежели на мага.

—     А, ученица, которая у всех на слуху, тоже здесь! Это ведь наша первая встреча, да? — спросила девушка с повязкой на глазу, энергично схватив мою руку.

Столкнувшись с возникшим между нами невероятным напряжением, она просто кивала снова и снова.

—   Эм-м, а Вы?..

—     Хе-хе-хе! Наверное, отзываться так о себе слишком самонадеянно, но я всегда модная Девушка с Мистическим глазом! Одинокий цветок, расцветающий в классе Эль-Меллоев, Иветт Л. Лерман!

Она изобразила пальцами наклонный жест мира над своей повязкой.

Кишуа

—       Изначально я относилась к факультету минералогии , но мою заявку

наконец-то одобрили, и теперь я в классе Эль-Меллоев! Рада познакомиться!

—   Я… Вот как… Я… Грэй. Взаимно.

—    Ого! Это имя идеально тебе подходит! Я слышала, что у него есть личная ученица, но, блин, между нами с тобой и Райнес говоря, наш профессор собирает неплохой такой гарем, да? Такими темпами он быстро станет самым желанным парнем номер один в Часовой башне! А, если тебе интересно, сейчас он на четвёртом месте!

—   И кто же проводил этот опрос? — пробормотал учитель. Морщинки между его бровями становились глубже с каждой секундой.

- Ну нет, это наш девичий секрет! Пусть ты и мой профессор, я не могу так просто раскрыть его тебе, не так ли? Впрочем, если ты хочешь провести со мной aventure урок, может, я сделаю для тебя исключение!

—      Прости, но мне надо готовиться к другому уроку. Райнес, с тобой я поговорю позже. Грэй, за мной.

Развернувшись, учитель стремительно удалился.

Наспех попрощавшись с Райнес и Иветт, я поспешила за ним.

2

Войдя в личную комнату моего учителя, я закрыла за собой дверь и замерла от удивления.

В сравнении с его квартирой здесь царил внушающий ужас порядок. Я уже много раз бывала здесь, о чём свидетельствовали полочка с обувью и принадлежности для ухода за ней. Сами принадлежности были новыми, купленными мной на деньги, которые я заработала, прибираясь в общежитии.

Но…

Что-то явно было не так.

Исходя из того, что я запомнила во время своего последнего визита сюда несколько дней назад, несколько книг и игровых консолей лежали немного не так, а привычная пыль, казалось, была потревожена. Мой учитель имел обыкновение переворачивать квартиру вверх дном в поисках какого-нибудь документа или предмета, но здесь это происходило довольно редко.

Более того, несмотря на то, что все книги на его полке были аккуратно расставлены, создавалось такое впечатление, будто кто-то специально сделал это, чтобы скрыть факт того, что среди них что-то искали…

«Неважно».

Перестав пока думать об этом, я решила попытаться разрядить атмосферу.

—   А у неё сильный характер, да? — слегка улыбнулась я, вспоминая Иветт.

У Иветт явно была очень подавляющая личность, пусть и в ином ключе, чем у Флата. Разумеется, в классе Эль-Меллоев было более чем достаточно эксцентричных людей, но мне невольно казалось, что она вплотную приближалась к первым местам в этом списке.

Учитель лишь негромко фыркнул в ответ.

—    Не то слово. При первой нашей встрече она прямо заявила, что шпионит для Мелуастеа.

У меня перехватило дыхание.

Я слышала, что в Часовой башне существовало несколько различных фракций. Аристократическая, возглавляемая Бартомелоями, и демократическая, ведомая Трамбелио. Помимо них, была ещё нейтральная фракция. Семья Мелуастеа ведь стоят у неё во главе?

—   Э-э-э, если она шпион, значит…

—     Да. Короче говоря, она здесь для того, чтобы следить за нами. Нам в принципе особо нечего скрывать от них, но во всём этом есть свой смысл. И даже без неё Мелуастеа, похоже, пытаются наладить связи с Нориджем.

—   Вот как.

Я вспомнила, что произошло у Изельма.

Глава одной из трёх великих семей, пожилая леди Лорд Вальюэлета, весьма высоко отзывалась о моём учителе. В то же время, согласно Райнес, она, судя по

всему, пыталась найти способ переманить семью Эль-Меллой из аристократической фракции.

Если всё так и было, то со стороны Мелуастеа было вполне разумно поступить так же.

—     Не то, чтобы они намереваются сместить нас. К лучшему оно или к худшему, какими бы оппортунистами Мелуастеа ни были, на такое у них не хватит смелости. Вот почему они так нагло подослали к нам шпиона.

—    Кстати, у Изельма мы также столкнулись с магом, который назвал себя шпионом, не так ли?

—   Это весьма распространённая практика. Некоторые сразу признаются в том, что они шпионы, и просто пытаются организовать прямолинейный обмен информацией вместо того, чтобы действовать скрытно и рисковать тем, что их раскроют позже. Правда, в данном случае, наверное, больше подходит слово

«дипломат», нежели «шпион». Может быть, Иветт сама решила выдать себя, но я уверен, что даже Лорд Мелуастеа не особо расстроился бы из-за того, что его планы раскрыли. В любом случае факультетом минералогии, с которого она перевелась, всё равно раньше заправляли Эль-Меллои. Мелуастеа забрали его себе в возникшей после смерти моего предшественника суматохе. Не сомневаюсь, они ожидали, что мы тихонько сгинем, но теперь, поскольку нам удалось каким-то образом удержаться на плаву, им хочется вести себя дружелюбно, дабы избежать полномасштабной войны.

—   Вот оно что… — кивнула я, делая вид, что поняла.

Вообще-то я, наверное, не поняла даже половины. Политические игры Часовой башни были для меня чересчур сложными. Я знала, что до факультета современной магии фракция Эль-Меллой возглавляла что-то ещё, но…

…сейчас меня интересовало совсем другое.

Я как можно быстрее закончила со своими обычными обязанностями вроде приведения в порядок расписания, прежде чем наконец набраться смелости и спросить.

—   Учитель, что-то стряслось?

—   Что ты имеешь в виду? — отозвался он, просматривая какие-то документы. Вид у него был неприступный, но в этот раз я решила настоять на своём.

—   Похоже, что Вы чем-то обеспокоены, — просто озвучила я то, что думала.

Когда он ранее объяснял ситуацию с Первобытной батареей Атрама, мне показалось, что его реакция была не такой сдержанной, как обычно. Слова его прозвучали пусть и немного, но резко… и поэтому я решила, что учитель, которого я знала, никогда бы так не отреагировал.

Правда, может, я просто была слишком самонадеянной и искала проблему там, где её не было.

—   Вы почти перестали читать лекции в главном здании Часовой башни, да и здесь проводите всё меньше времени. Что-то не так?

Ответа не последовало.

Из-за того, что снаружи в это помещение не проникало практически никаких звуков, тишина была чуть ли не болезненной.

—   Это как-то связано с Пятой Войной за Святой Грааль?

—   Нет!

Я подскочила от удивления, услышав его внезапный крик. Однако не думаю, что это удивление отразилось на моём лице. Я была более чем готова сдержать свои эмоции в узде в случае какого-то простого удивления.

Какое-то время моя глотка будто горела, отчего мне было трудно говорить, но я опустила голову и сделала всё возможное, чтобы совладать с этим.

—   Простите.

В конце концов, я зашла слишком далеко.

Я знала, что мне следовало быть более осторожной, но всё равно сказала первое, что пришло на ум.

Потому что почему-то решила, что, может, смогу чем-нибудь помочь.

—   Я вернусь с заходом солнца, — развернувшись, я потянулась к двери. Но не успела я открыть её, как послышался голос учителя:

—   Пожалуйста, подожди.

—   Учитель?.. Он не ответил.

Его молчание пугало ещё сильнее, чем просьба остановиться или недавний

гнев.

Мой учитель был таким же, как и прежде. Но почему-то более мрачным.

Даже если дело было просто в многочисленных инцидентах, в которые я также

была вовлечена, создавалось впечатление, будто кто-то постепенно уничтожал привычный фасад, за которым он скрывался, причём так, как я никогда раньше не видела.

—   Прости. Я всё тебе скажу, — произнёс учитель.

Я кое-как умудрилась не поддаться внезапному порыву прикрыть руками уши. Чем бы он ни был обеспокоен, я знала, что мне это будет слишком тяжело переварить, однако, пусть даже только ради него, мне хотелось быть той, на кого он мог положиться.

Прежде чем чаши весов, на которых находились эти два желания, смогли успокоиться, он заговорил вновь:

—   Кто-то украл самое дорогое, что у меня есть. Моё сердце будто пронзил острый клинок.

Он ещё ничего даже не объяснил, но мой разум уже невольно заполнил пробелы. Я почувствовала, как та часть меня, которая хотела прикрыть уши и убежать, дьявольски улыбнулась.

—   Это…

—   Реликвия, связанная с одной Героической душой.

Мне даже не нужно было спрашивать, что он имел в виду.

Одна из тех незаменимых частей, которые делали его тем, кем он являлся. В ходе инцидента с Изельма он пошёл на авантюру и предложил её в обмен на жизни его учеников, Флата и Свена.

Я чувствовала, что мои ноги готовы были вот-вот подкоситься.

Но при мысли о боли, которую, должно быть, испытывал сейчас мой учитель, мне кое-как удалось устоять.

—   Н-но… зачем?..

Учитель повернулся к стене.

—     Изначально она хранилась в главной штаб-квартире Часовой башни в Лондоне, но после того, что произошло у Изельма в прошлом месяце, её переправили сюда. Да, Пятая Война за Святой Грааль уже не за горами, но я был более заинтересован в возможности просто понаблюдать за ней.

Убрав несколько книг с одной из полок, учитель приложил ладонь к её задней стенке и произнёс короткую арию.

Раздался щелчок.

Задняя часть полки отошла вместе с участком стены за ней, открывая взору скрытый сейф.

Пусть я и была его личной ученицей, существование этого механизма стало для меня неожиданным открытием.

—   Скрытый сейф, доставшийся вместе с этой комнатой. В конце концов, я не смог бы спать спокойно, если бы в её хранении мне пришлось полагаться только на свою магию. Как бы то ни было, он очень хорошо защищён. Даже другому Лорду пришлось бы приложить немало усилий, чтобы открыть его.

С ещё одной арией на устах он открыл сейф ключом, который достал из нагрудного кармана.

Несомненно, это был двойной замок, сочетающий в себе мирскую технологию и магию.

Внутри сейфа не было ничего, кроме конверта.

—     Но несколько дней назад реликвия исчезла. А на её месте лежал этот конверт.

Больше ничего не сказав, он протянул его мне.

Я взяла его и обнаружила, что это было какое-то приглашение.

На первый взгляд оно походило на формальное благодарственное письмо.

На тонкой кристальной бумаге красовалась багряная восковая печать, на который были изображены глаз и колесо. Увидев это, я вспомнила ангелов, про которых мне рассказывал учитель. Однако это, похоже, никак не было с ними связано. Скорее всего, это был какой-то исторический символ в магии, который просто показался мне знакомым.

Я посмотрела на учителя, спрашивая тем самым разрешения заглянуть внутрь, и тот едва заметно кивнул.

Содержимое большей частью оправдало мои ожидания.

«Вы приглашены на наш банкет, поэтому просим Вас обязательно почтить нас своим присутствием». После этих рукописных слов, выведенных плавным почерком, стояла подпись.

Представитель владельца Поезда-коллекционера Мистических глаз.

—   Это…

Впервые увидев столь зловещее название, я нервно сглотнула, в то время как мой учитель прошептал:

—      Поезд-коллекционер Мистических глаз – «Рельсовый цеппелин». Как следует из названия, это поезд, который ходит по лесам Европы и собирает Мистические глаза. Раз в год они выставляют свои коллекции на всеобщее обозрение и устраивают аукцион.

—   Аукцион?

Услышав знакомое слово, я нахмурила бровь.

—     Хотите сказать… есть такие люди, которые настолько заинтересованы в коллекционировании Мистических глаз, что готовы пойти на такое?

—       Разумеется, есть те, кто интересуется ими по чисто академическим причинам. Но «Рельсовый цеппелин» имеет особое значение.

Учитель медленно опустился в своё кресло.

Он даже не попытался скрыть невероятную усталость, которую излучало его

тело.

—  И что это за особое значение?

—  Пересадка, — сказал он и прижал ладонь к глазам.

Но мне всё равно потребовалось какое-то время, чтобы понять. Я моргнула несколько раз, и до меня наконец дошло.

—  Пересадка?! — невольно воскликнула я.

—  Да, именно так. Изначально Мистические глаза развиваются и укореняются

прямо в теле, поэтому их удаление – невероятно сложная задача. Но «Рельсовый цеппелин» - исключение. Пренебрегая всеми проблемами физического отторжения и прочего, они способны не только извлечь Мистические глаза, но и пересадить их прямиком новому носителю без риска неудачи.

Я ошеломлённо стояла, не в силах вымолвить ни слова. Насколько не от мира сего было это место?

Разумеется, у большинства магов, скорее всего, текли слюнки от идеи заполучить Мистические глаза. Я вспомнила, как же сильно завидовал мой учитель тому, что у Райнес были Мистические глаза, несмотря на то, что она не могла управлять ими в полной мере. Короче говоря, разве Мистические глаза – как и Магические цепи – не были даром, с которым нужно было родиться?

Учитель глубоко вздохнул.

Вытащив из кармана портсигар, он взял сигару и отрезал её кончик ножом со стола. Необычайно медленно он зажёг спичку, запалил сигару и поднёс её к губам.

Воздух наполнился тяжёлым плотным дымом.

—   Позволь объяснить тебе кое-что, — мягко прошептал он.

В его голос вновь чувствовалось привычное спокойствие, словно запах дыма вернул учителя в прежнее состояние.

Возможно, для него сигара была чем-то вроде маски. Окутывая себя этими запахом и дымом, он скрывал своё истинное «я».

—    Зрение – это первая магия в истории человечества. Из всех пяти чувств именно зрение предоставляет больше всего информации. Поэтому во множестве культур по всему миру начали бояться сглаза, а многие загадки реального мира объяснялись глазами.

—   Вы про природные феномены?

—   Например, Солнце и Луна, — кивнул учитель, указав пальцем на потолок. — Оба этих небесных тела часто описывают как глаза небес. Самый известный пример

–   глаз Гора из Египта, но, согласно преданию, его правым глазом было Солнце, а левым – Луна. Поскольку глаза небес видят всё, люди верили, что если ты совершил грех, то тебя ждёт наказание. Потому бог Солнца зачастую играет роль вершителя правосудия. Таким образом, несмотря на то, что Солнце считается источником множества благословений, в нём также видят причину самых разных бедствий, например, засухи. Позднее эту же идею принял догмат о Святой Троице в христианстве – глаза всемогущего Бога соединились с его провидением над всем сущим. Даже теории заговоров франкмасонов все увязли в этом представлении.

По мере того, как лекция моего учителя всё глубже заходила на территорию оккультных наук, он словно начал расслабляться. Его склонность к чтению лекций, казалось, была тем, что я испытывала на себе каждый день.

—   Среди природных феноменов также распространено такое явление, как глаз бури. Ты ведь знаешь, что облачный вихрь вокруг глаза бури называют «стенами глаза»?

—   А… да, — кивнула я.

—    Короче говоря, сама буря считается глазом. Исходя из этого, ассоциация ветра и бури с божественностью также создаёт связь с глазом. Исконные примеры тому – Балор, предводитель фоморов в кельтских мифах, и скандинавский бог Один.

Оба, разумеется, были достаточно известными для того, чтобы даже я знала их имена.

«Дурной глаз» Балор и одноглазый бог магии Один. Взгляд единственного глаза первого мог уничтожать целые армии. Второй же пожертвовал свои глазом, дабы испить из источника мудрости и обрести знание обо всём, что было, есть и будет.

—   Более того, даже у земли есть глаза, — продолжил учитель, указав пальцем на пол.

—   Земли?

—     Подумай о жерле вулкана. Это ярко-красное око, пронизывающее тьму ночи, сильно связано с образом дурного глаза. Пусть и не так часто, как это было с богами бурь, эти символы порой приписывали богиням земли. Известным примером будет горгона – Медуза из греческой мифологии.

Он выпустил облако дыма.

В комнате повисла серая пелена, напоминающая таковую от извержения вулкана. Запах серы в вулканических газах и ярко-красное свечение лавы – наверное, неудивительно, что древние люди начали бояться их и считать глазами самой земли.

Небеса, бури и земля.

Все они обладали своими магическими глазами.

Если это так, то можно было не сомневаться в том, что за нами постоянно наблюдали.

—     В некоторым смысле чёрные дыры, обнаруженные современной наукой, также можно назвать глазами, порождёнными природными феноменами. Древние

Великий Чёрный

сказители не могли об этом знать, но между ними и Махакалой, воплощением

Шивы в индуистской мифологии, есть концептуальное сходство. Возле штаб- квартиры CERN, Европейской организации по ядерным исследованиям, также стоит статуя Натараджи, ещё одного образа Шивы. Считается, что танец Натараджи отражает поведение элементарных частиц, но на это ещё можно взглянуть как на образ Шивы, показывающий движение магической энергии на микроуровне, в то время как чёрные дыры символизируют магический глаз Шивы на макроуровне.

—   Вот… как…

Несмотря на то, что я не поняла даже половины этой лекции, до меня дошла важность сказанного.

Глаз в далёком космосе.

За пределами, которых нам никогда не достичь, существовал кто-то, наблюдающий за нами. И приблизиться к этому наблюдателю, пусть даже совсем немного, стремились как магия, так и наука.

—   Выходя за рамки этого обсуждения, стоит сказать, что в Часовой башне для Мистических глаз существует своя система рангов. Есть даже маги, которые могут создавать Мистические глаза низкого качества. Разумеется, они требуют немалые деньги за свою работу, и это при том, что показатели успеха у них далеко не стопроцентные.

Откинувшись на спинку кресла, учитель продолжил:

—     Но настоящие Мистические глаза – которые развиваются естественным путём и в особенности те, чей цвет является благородным, - можно получить путём пересадки только на «Рельсовом цеппелине». Учитывая редкость таких глаз и степень успеха, даже Бартомелои с Трамбелио не решились бы им препятствовать. Да, после всего сказанного ты уже должна была понять. Пересадить кому-то мощные Мистические глаза – это всё равно что отрезать часть бури или поток магмы и запечатать внутри человека.

Пусть и несколько окольным путём, но мы всё же вернулись к теме разговора.

Но благодаря этому я наконец-то поняла, насколько ненормально было говорить о пересадке Мистических глаз. Это было не просто впечатляющее

достижение, а пробирающее до дрожи предприятие, от которого моё тело охватывал ледяной ужас.

—    По всей видимости, этот аукцион лишь один раз за всю его историю был сорван. Судя по всему, из-за переполоха, который устроила Аозаки Токо вместе со своим фамильяром. С тех пор поезд, вместо того чтобы ограничиваться только Скандинавией, периодически появляется и по всей Европе.

Внезапное упоминание этого имени застало меня врасплох.

Магесса, которую мы встретили в башнях-близнецах Изельма – и которая в какой-то степени была связана с преступником – женщина-Гранд, чьё поведение иначе как еретическим назвать было невозможно.

—   Ну, если это была она, то…

—   Верно, — озвучил учитель мои чувства с выражением горечи на лице.

—   С другой стороны это означает, что лишь Гранду удалось сорвать их планы. Интересно, скольким магам в Часовой башне довелось увидеть такое приглашение лично? И почему одно из них оказалось здесь вместо украденной реликвии?

Я услышала скрежет зубов.

Этот звук был такой зловещей силы, что я даже забеспокоилась о здоровье его зубов. А в глазах его горело неистовое пламя. Где же он скрывал такую страсть?

—   Видимо, что мне придётся принять это приглашение. Не похоже, что у меня есть другой выбор, — сказал учитель, словно укрепляя свою решимость.

—   Грэй, — отрывисто произнёс он.

Мой учитель – Лорд Эль-Меллой II – повернулся ко мне и озвучил свою просьбу:

—   Ты отправишься со мной на «Рельсовый цеппелин»?

3

—   Хм-м, ясно, — кивнула Райнес, взяв небольшую шоколадку. Её золотые волосы покачнулись в лучах мягкого света.

На следующий день после разговора с учителем мы с ней отправились в её любимый магазин сладостей.

В заведении были столики для обычных посетителей, однако личное помещение, в котором мы сейчас находились, по всей видимости, было отведено для постоянных клиентов. Когда я попросила у неё совета касательно ситуации с моим учителем, она привела меня сюда. От роскошной мебели и дорогих столовых приборов мне стало не по себе, но это, наверное, было естественно.

Я не стала говорить, что именно было украдено, и попросила её поделиться мыслями по поводу просьбы моего учителя.

Однако Райнес, избегая пока главной проблемы, потянулась вилкой к куску торта на столе.

Каждое из сладостей, что лежали перед нами, походило на драгоценный камень. Изделия подражали изысканным формам цветков и кристаллов. Блестящая клубника на слегка подрумяненном безе, мусс семи цветов. Чувствуя их сладкий аромат, я подумала, что есть такие люди, которые сочли бы это самым настоящим раем на земле.

—   Да. Всё-таки нет ничего лучше мягкого женуаза. Благодаря его мастерскому изготовлению джем из свежих персиков можно оценить по достоинству. Вкупе с ароматом чая из Нувара-Элия способность сохранять их индивидуальность попросту сводит с ума.

Райнес сделала глоток чая и на какое-то время замерла с закрытыми глазами, восторгаясь вкусовыми ощущениями. Затем она вновь открыла их и посмотрела на меня.

—   Ты ничего не будешь, Грэй?

—   А-ах да, конечно, с радостью.

Внезапно разволновавшись, я взяла сравнительно скучную на вид сладость, лежавшую рядом со мной, и положила её в рот.

Как и в случае с шоколадом, которым меня угостили до этого, вкус был изумительно хорош.

Несмотря на то, что мои нервы в подобной ситуации, как правило, не позволяли что-либо толком распробовать, мягкую и изысканную сладость кондитерского изделия было невозможно игнорировать. Ощущение того, как оно тает на моём языке, было подобно скольжению роскошного щёлка по коже, а неослабевающая сладость не перебивала его вкус.

—   Ах…

—Что-то не так?

—   Н-нет… Вкусно. Даже слишком вкусно. Внезапно моё тело задрожало.

Впервые в жизни меня охватила дрожь от одного лишь аромата. Я еле сдерживалась, чтобы не застучать ногами. Услышав, как носки моих ботинок два или три раза ударили пол, Райнес посмотрела на мой румянец с озорной улыбкой.

—   Знаешь, вот эта искренность – пожалуй, самое привлекательное, что в тебе есть. Мне даже веселее не самой есть сладости, а наблюдать за тем, как ты наслаждаешься ими. Ещё бы немного униженных слёз, и было бы просто идеально. Да ладно, пара слезинок – в порядке вещей для девушки. Так что, может, ещё что- нибудь попробуешь? — хихикнув, сказала она.

Манера её речи очень напомнила мне, как комфортно она чувствовала себя в Часовой башне. К слову, я не находила эту её особенность особенно неприятной. И это было немного странно.

Ещё одна, за ней другая, небольшой перерыв на то, чтобы попробовать булочку с джемом и глотнуть чаю. Затем я вздохнула, и Райнес вклинилась вновь:

—   Большинство магов в Часовой башне знают о «Рельсовом цеппелине» лишь понаслышке.

—   Да, — кивнула я.

Этого названия хватило, чтобы выдернуть меня из опьянения, вызванного сладостями.

—       Если вас с моим братом пригласили, позволь тебя предупредить. Существует два вида приглашений на «Рельсовый цеппелин», так что будь внимательна.

—   Два вида.

—   На «Рельсовый цеппелин» приглашают либо для того, чтобы купить, либо для того, чтобы продать.

—   А-а…

До меня наконец дошло, что аукциону требовался кто-нибудь, кому есть что продать.

—   Если говорить о пересадке Магических глаз, то это также подразумевает их удаление. Для тех, кто не в состоянии контролировать свои Мистические глаза,

«Рельсовый цеппелин» - самый настоящий избавитель. Ведь Мистические глаза – настолько сложный орган, что большинству магов попросту не хватает умений, чтобы эффективно их использовать, — сказала Райнес, коснувшись пальцами своих век.

В конце концов, у неё тоже были Мистические глаза.

—   Прошу меня простить.

Достав из сумочки лекарство, она закапала его в глаза, прежде чем прижать к ним ладони.

Возможно, по причине напряжения, возникшего на её лице, я ощутила необходимость спросить.

—   Райнес, а эти глаза когда-либо были Вам в тягость?

—     Вовсе нет. Благодаря некоторым искупительным качествам, которыми я обладаю, для меня они стали дорогим оружием. Да, эффективно использовать их непросто, но я не желаю от них избавляться. Раз уж на то пошло, мне хватает уже

того, что они вызывают зависть у моего брата, — ответила она, и её плечи содрогнулись от очередного смешка.

Моргнув пару раз, она посмотрела на меня своими глазами, которые вновь стали голубыми.

—   Итак, кто будет третьим?

—   Третьим?

—   Ну да. Приглашение на «Рельсовый цеппелин» позволяет взять с собой двух спутников. Ты, разумеется, первая. Но интересно, кого ещё мой брат думает взять?

—   Наверное, кого-нибудь из учеников класса Эль-Меллоев, да?

Стоит сказать, что Флат на время вернулся в Монако, чтобы разобраться с семейными проблемами. А Свен, которого только что повысили, будет занят всякими церемониями в Мистиль. Разумеется, в классе Эль-Меллоев хватало и других учеников, которые обожали моего учителя, но Флат со Свеном, естественно, первыми приходили на ум.

—   Хм-м. Раз уж эти двое – не вариант, то я поставила бы на сестёр Пентел или, может, на Ролана Пержински. Но мы знаем, как сильно он не любит втягивать своих учеников в личные проблемы, — озвучила Райнес несколько имён после того, как лениво закинула в рот ещё одну шоколадку.

С этими тремя я была знакома.

Они были одними из лучших учеников в классе и уже успели обрести известность в Часовой башне. Сёстры Пентел были в особенности эксцентричными близнецами. Способность их магической энергии сочетаться друг с другом выделяла их среди прочих учеников в классе. Неприятности, которые они доставили моему учителю, также производили неизгладимое впечатление.

—   Ну… это уж моему учителю решать.

—   Пожалуй. Тебя беспокоит что-то ещё?

—   Эм-м…

Несмотря на то, что мне задали вопрос, я замолкла. Однако в этот раз Райнес решила надавить.

—   То, что ты пытаешься скрыть от меня, связано с той реликвией, не так ли? Мои глаза широко распахнулись от изумления.

—   Значит, так оно и есть, да? В конце концов, приглашение лежало там, откуда реликвия была украдена, верно?

—   Но как?..

Поняв, насколько бессмысленно было пытаться утаить это от неё, я почувствовала, как мои щёки охватил жар. От этого мне захотелось вырыть яму и спрятаться в ней.

Райнес же в свою очередь была сама невозмутимость. Спокойно попивая чай, она продолжила:

—      По моему брату было видно, что что-то случилось. После семи лет совместной работы мы довольно хорошо знаем друг друга, нравится нам это или нет. Более того, произошедшее наверняка было достаточно серьёзным для того,

чтобы загнать его в угол, но при этом он всё равно не стал ставить меня в известность. Вот я и сообразила, что это связано с реликвией.

Райнес пожала плечами, словно проследить эту логическую цепочку было слишком просто, после чего добавила:

—    Что же касается твоего беспокойства, то ты, возможно, думаешь, что её украл шпион Мелуастеа, верно?

—   Мисс Райнес…

В ответ на мою реакцию она фыркнула и скрестила руки на груди.

—   Иветт, да? Я всё-таки стояла рядом, когда она назвала себя шпионом.

После этих слов я поняла, что если целью Мелуастеа была слежка за моим учителем, то это мало что значило, если об этом было известно и тайной силе, стоявшей за титулом Лорда. Я ощутила себя такой дурой от того, что пыталась это скрыть.

—    Ну, как и вся семья Лерман, она не из тех, кто использует столь обычные приёмы. Думаю, можно вычеркнуть её из списка подозреваемых.

—   Вот как…

—   Даже я видела эту реликвию лишь один раз. Помимо чисто академического интереса, для мага такой предмет не представляет особой ценности, если, конечно, он не намерен вступить в Войну за Святой Грааль. Она вряд ли сравнится с той реликвией Зигфрида, по праву считавшейся первоклассным талисманом из-за крови дракона, в которой она была вымочена.

Катализаторами для призыва Героических душ практически всегда являлись объекты, которые как-либо были связаны с ними при жизни.

И в то время как подобные артефакты порой обладали магическими свойствами, что делало их мощными талисманами, чаще всего они просто представляли собой предметы старины. Реликвия моего учителя, судя по всему, относилась к последним.

—   Более того, у Мелуастеа нет причины ссориться с моим братом. Всё-таки из трёх фракций они самые слабые. Неосторожное нарушение баланса сил поставит их в крайне невыгодное положение.

—   Ясно.

Я чувствовала себя измождённой. Жаль было потерять зацепку, но ещё мне не хотелось верить в то, что кто-то из учеников моего учителя мог предать его таким образом. Если уж выбирать, то я бы сказала, что чувствовала, скорее, облегчение.

Прищурившись, Райнес произнесла:

—   Ты и вправду не годишься для Часовой башни, да?

—   А?

—   Не обращай внимания. Просто я была бы рада, если бы ты осталась собой. В конце концов, это пошло бы на пользу моему брату и его каждодневным болям в животе. Да, удовольствие в том, чтобы бороться с ними, но и не позволять исчезнуть полностью. Будет плохо, если он решит сдаться и встать на колени. Эй, а эта новая штука очень даже хороша! Это сыр с лимоном?

В то время как сказанное Райнес было довольно-таки тревожным, вилка в её руке весело скользила над столом.

—   Эм, Вам ведь что-то нужно было от моего учителя, верно?

—    Да. Но моё дело, скорее, похоже на… Вот как. К моему брату, значит? — энергично пробормотала она и съела ещё один кусочек торта.

Работая челюстями, Райнес прикрыла один глаз, словно вместе с тортом она пережёвывала и наш недавний разговор.

—        Сначала    мне    нужно    решить    пару    задачек.    Моё    дело    связано    с Настройщиком.

—   Настройщиком?

—       Да. Одним из немногих старых друзей моего брата. Пожалуй, он единственный, кто всё ещё называет брата по имени.

—   Что?

Имя моего учителя.

Не «Лорд Эль-Меллой II», а изначальное.

Но учитель никому не позволял обращаться к себе по этому имени.

—      Разумеется, причина в том, что он попросту отказывается меняться. Пожалуй, он просто упрямится, когда ему нужно как-то изменить своё обращение к людям. В общем, когда я разговаривала с ним не так давно, он предупредил, что с моим братом что-то не так, и посоветовал быть осторожнее. Что-то там про морщины на его лбу, которые похожи на расстроенную скрипку. Видимо, когда мой брат колесил по Дальнему Востоку, это он одолжил ему денег или ещё что.

— Да?..

—    Я лишь поняла это, когда Вальюэ высунули свои головы в том последнем инциденте. Чёрт, он мог бы и сам что-нибудь сказать. Вот почему мужчины безнадёжны.

Но меня больше всего интересовало другое.

—   Интересно, что это была за Героическая душа?

—   Хм-м?

Райнес вздёрнула бровь, и я уточнила:

—    Я никогда раньше не спрашивала, но… Вы знаете, какая Героическая душа была партнёром моего учителя, когда он сражался в Четвёртой Войне за Святой Грааль?

Ответ последовал незамедлительно.

—   Искандер.

Также известный как Александр Великий.

Разумеется, я знала, кому принадлежало это имя. Что касается имён, переживших века и остававшихся известными и по сей день в современной Европе, Александр Македонский и Карл Великий были мерилом, по которому оценивались все прочие герои.

Он родился в Македонии.

Получив образование у Аристотеля, он стал царём в возрасте двадцати лет и, повинуясь предсмертной воле отца, отправился на восток в сторону Персии.

Благодаря своему невероятному обаянию и военной мощи, он разбил войско Дария III, насчитывавшее сотни тысяч солдат, и не остановился, даже когда ему предложили заключить мир.

После этого его путешествие было похоже на сон.

Александр завоевал Египет, где его провозгласили фараоном. Затем он направился дальше на восток.

Александр вновь сошёлся в бою со своим противником Дарием III и взял Вавилон, а вслед за ним Персеполь. Затем он направился дальше на восток.

Подчиняя себе солдат, царей, героев войны и даже сделав своим вассалом махараджу, он продолжал двигаться всё дальше и дальше на восток.

К чему он стремился? Что надеялся обрести?

Я ни за что бы не смогла постичь разум человека, который вплотную приблизился к осуществлению далёкой мечты о мировом господстве.

Я знала, что Война за Святой Грааль была ритуалом, в ходе которого осуществлялся призыв героев из прошлого человечества, но то, что партнёром моего учителя был именно он…

«А-а-а…»

Поэтому вино из Македонии было для моего учителя самым дорогим?

—     Серьёзно, даже у сказок есть свои пределы. Идея ритуала, в котором сражаются семь призванных Героических душ, а победители получают исполняющий желания Грааль, сама по себе бредовая, но чтобы ещё и Искандер во всём этом участвовал… — будто в изумлении произнесла Райнес.

—    Во всяком случае среди Героических душ, участвовавших в той войне, он, похоже, выделялся своей силой… Говорят, у него было два Благородных Фантазма.

Колесница богов

Первый – Гордиево колесо, боевая колесница, которая по легенде стояла в храме

города Гордион. Или, возможно, лучше будет сказать, что Фантазмом было то, как он использовал эту колесницу, сминая под её колёсами своих врагов? — сказала она, словно признавая, что Часовая башня в своём расследовании не смогла получить достоверные сведения о Героических душах, которые были вовлечены в ту войну. Несомненно, когда учитель занял место Лорда, Райнес лично выпытала у него всё, что только можно было.

—      А второй был поистине невероятным. Судя по всему, Искандер мог призывать своих подчинённых, которыми он обладал при жизни. Да, ту легендарную армию, которая чуть не завоевала весь известный мир. Проанализировав останки предыдущего Лорда Эль-Меллоя вместе с документами, предоставленными Часовой башне, мы смогли определить, что он способен был призвать десятки тысяч солдат в своём Зеркале души.

Честно говоря, моё воображение было не в силах представить всё это.

У меня был Адд – печать, содержащая Ронгоминиад, копьё, которым когда-то владел король Артур. С его силой не могло сравниться ни одно таинство магов

современной эпохи. Даже я, несмотря на свою неопытность, смогла одним его ударом уничтожить добрую половину замка Адра.

Но какая Героическая душа… какой Благородный Фантазм смог бы противостоять такой армии?

—    Но мой учитель всё равно не смог победить в Четвёртой Войне за Святой Грааль, не так ли?

—   Судя по всему, в той войне нашёлся ещё более сильный монстр. Чёрт, мир – безумное место. Я его предшественника-то едва ли могла понять, когда он пожелал принять участие. А уж намерение моего брата влезть в это ещё раз вообще сбивает меня с толку, — с горькой улыбкой произнесла Райнес, будто прочитав мои мысли.

Покончив с пирожными, Райнес допила чай и встала.

—     Пока вы будете на «Рельсовом цеппелине», я сделаю всё возможное и займусь пропавшей реликвией. И ещё, прошу, возьми вот это.

Я удивлённо моргнула.

Райнес положила на стол чёрную кредитную карту и телефон.

—   Если участие в аукционе – единственный способ вернуть реликвию, то тебе понадобится серьёзная огневая мощь, верно? Уверена, мой брат будет до последнего отказываться от помощи. Похоже, ему пришлось потрудиться, чтобы раздобыть денег без моего ведома. Правда, судя по его недавнему поведению, ему, видимо, помог этот мягкосердечный старик, Лорд Норидж.

—   Мисс Райнес!..

Мой голос вдруг подпрыгнул.

Она же просто постучала пальцем по подбородку и с озорством прошептала:

—   Хе-хе-хе. Кажется, мы нашли способ внезапно увеличить долг, который он медленно выплачивает. Пожалуйста, вручи ему это в самый последний момент. А, и телефон – это мой подарок тебе. Пользуйся сколько душе угодно. По крайней мере, ты сможешь связаться с внешним миром до и после аукциона.

Она проявляла свою надёжность или же просто действовала как хищник?

Глаза Райнес Эль-Меллой Арчизорт, которым лекарство вернуло голубой оттенок, заблестели, когда на её губах возникла широкая изящная улыбка.

1

Той ночью туман был особенно густым.

Единственным, что пыталось пробиться сквозь него, был серебристый свет почти полной луны. Столь поздней ночью вокруг никого не было, отчего в воздухе висело некое подобие ледяного спокойствия.

Прошло три дня.

Приглашение привело нас на старую железнодорожную станцию в пригороде.

Из-за множества изменений в движении поездов, ей уже давно перестали пользоваться. И несмотря на то, что станция явно была закрыта, она всё ещё

«выглядела» как станция. Даже не обратив внимания на ограждение, перекрывающее проход, учитель без всяких колебаний перешагнул через него.

Я же, однако, остановилась.

Несмотря на то, что это была всего лишь заброшенная станция, этой ночью она походила на врата в само чистилище, на пасть огромного зверя, готового сожрать любого, кто беспечно войдёт внутрь.

—   Учитель…

—   Всё нормально, — коротко сказал он.

Его слова помогли мне набраться решимости, и я тоже перепрыгнула через ограждение.

—   Эм-м-м…

Позади нас раздался голос ещё одного человека.

Во мраке ночи стоял юноша в очках, который был чем-то возбуждён.

—   Спасибо! За то, что взяли меня с собой! Каулес Форведж.

Ученик, которому мой учитель вверил Первобытную батарею Атрама. Скорее всего, ему было лет восемнадцать, но, видимо, из-за веснушек лицо его казалось странно детским.

—   Взяли с собой? Да ты сам этого потребовал, — холодно вздохнув, отозвался учитель.

В ответ на это плечи Каулеса уныло поникли.

—   Простите, что подслушал.

—   Я не злюсь на тебя. Всё-таки в этом больше виноват Флат.

Когда учитель работал с Флатом над воссозданием Первобытной батареи, тот, судя по всему, воспользовался возможностью и наложил заклинание для прослушивания. Но, поскольку он забыл от него избавиться, Каулес случайно наткнулся на это заклинание и, так уж вышло, услышал наш с учителем разговор.

Наложить заклинание, а затем забыть про него и вернуться на родину… Это действительно оправдывало его звание «гениального идиота».

—   Он умудряется доставлять проблемы, даже если его нет рядом, да? — горько нахмурившись, сказал учитель.

Этими словами он напомнил мне учителя, которого я знала. Мне показалось, что в них было немного больше горечи, чем обычно, но я решила пропустить это мимо ушей.

—      Простите, но я явно услышал что-то про «Рельсовый цеппелин», — извиняющимся тоном произнёс Каулес. Как правило, все извинения, которые я слышала, произносились с гордо выпяченной грудью без всякого намёка на раскаяние, так что в каком-то смысле это было для меня в новинку.

—   Но почему? — повинуясь внезапному порыву, спросила я. В ответ Каулес смущённо поскрёб пальцами свою щеку.

—   Я всегда думал, что ни за что не смогу стать магом.

—   Правда?

—    Моя сестра всегда была гораздо лучше меня. Ко мне же относились как к замене. Поскольку у неё были проблемы со здоровьем, я был запасным вариантом на тот самый один случай на миллион, если с ней вдруг что-нибудь случится.

В его словах звучала самоиздёвка.

Но так же сильно, как эти слова сочились горечью, в его глазах горело некое подобие гордости.

—   Но сестра не смогла продолжить родословную. Да, она явно преуспела бы, если бы отправилась в Часовую башню, но она отбросила всё это и сбежала… и в итоге Магическая метка досталась мне. Ха-ха, впрочем, какая разница, даже если бы её унаследовала моя сестра, семья Форвердж уже стремительно движется к своему упадку, — он с горькой улыбкой пожал плечами. — Так что я хочу постичь всё, что смогу, любую мелочь. У меня нет таких денег, чтобы позволить себе пересадку Мистических глаз, но если «Рельсовый цеппелин» действительно существует, то я хочу увидеть его лично.

Он сказал это без всяких колебаний.

Если что-то существует, то я хочу узнать об этом нём как можно больше.

«Неожиданно не похоже на мага…» — подумала я.

Уверена, причина, по которой мой учитель не смог ему отказать, заключалась именно в этом невероятном энтузиазме. Или, возможно, он был не в состоянии отмахнуться от засевшего в Каулесе чувства неполноценности.

Это чувство я тоже могла понять.

—   Вы закончили расшаркиваться? — раздался голос учителя.

Судя по всему, в какой-то момент он достал сигару, ожидая, когда мы закончим говорить. Он был поистине сознательным, причём таким образом, который мне было сложно понять.

—   Кстати, учитель, почему на Вас очки? — задала я очередной вопрос.

—   Это Подавители Мистических глаз. Пришлось обзавестись ими в последний момент, так что я заплатил за них больше, чем следовало бы, — с печалью сказал он и приподнял очки, чтобы взглянуть на них.

Если мне не изменяла память, такие Подавители были особыми Тайными знаками для защиты от Мистических глаз.

—   Однако я не мог отправиться на «Рельсовый цеппелин» без хотя бы такого уровня подготовки. Даже остановка сердца от одного-единственного взгляда – далеко не самое страшное, что может произойти. Если я попаду под заклинание принуждения или контракта, то даже закричать не смогу при всём желании.

Похоже, что Мистические глаза вне зависимости от используемого механизма могли игнорировать подготовку, необходимую для других заклинаний, и просто накладывать свои эффекты напрямую. Видимо, очки моего учителя были контрмерой как раз против этого.

Как бы то ни было, вид моего учителя в очках был настолько непривычным, что мне было сложно не пялиться.

Однако, невзирая на мой пристальный взгляд, он быстро вошёл внутрь станции.

Там на слабо освещённой платформе стояло порознь несколько фигур.

«Их всех тоже пригласили?..»

Почему-то внутри станции, которая должна была быть полностью заброшена, были оборудованы несколько ламп.

Под покровом густого тумана призрачные огни освещали ряд каменных арок и стоявших вокруг них людей. Из-за этого создавалось впечатление, будто мы вернулись на сотню лет назад во времени. Интересно, о чём думали тогда люди, глядя на эти огромные машины?

Когда мы оказались на платформе, одна из фигур заметила нас и сразу же направилась в нашу сторону.

—   Давно не виделись, Лорд Эль-Меллой II.

— Вы!..

Я даже не заметила, как у меня перехватило дыхание.

Ярко-нарисованные цветы, украшавшие восточное одеяние… её отличительное кимоно с длинными рукавами сложно было с чем-то спутать. Красавица в очках поприветствовала нас с яркой и нежной улыбкой.

—     Я знал, что наши пути рано или поздно пересекутся, — отозвался мой учитель. — Если Вы здесь, то это значит, что факультет политики заинтересовался аукционом «Рельсового цеппелина»?

—   Факультет политики!..

Я почувствовала, как напрягся Каулес позади нас.

Его сложно было в этом винить. Этот факультет не относился ни к одному из двенадцати исследовательских отделов Часовой башни. Первый правоприменительный отдел – факультет политики. В отличие от магов, изучавших таинства, они существовали для того, чтобы этих магов контролировать.

И она, Адасино Хисири, была одной из них.

Женщина, которую мы встретили в замке Адра, вновь предстала перед нами.

—    Нет, сегодня я здесь исключительно из личных соображений, — покачав головой, сказала она.

Ей нельзя было доверять. В каком-то смысле можно было сказать, что за предыдущим инцидентом стояла именно она, затмевая собой даже преступника. И даже если это было не так, цели, что преследовал факультет политики, и принципы, которыми он руководствовался, полностью отличались от таковых у прочих магов. Мне казалось, что она была из тех людей, которые готовы в любой подлить яд в твой напиток.

Однако сейчас у нас не было времени влезать во всё это.

Потому что над заброшенной платформой эхом разнёсся ещё один отчётливый голос.

—    Не только крыса с факультета политики, но ещё и Лорд. И кто бы мог подумать, что им окажется знаменитый Лорд Нориджа?

Развернувшись, я слегка опустила взгляд.

На вид её было одиннадцать, может, двенадцать лет. Нагло выпяченный вперёд подбородок, серебряные волосы, янтарные глаза – эта девушка была весьма симпатичной, несмотря на свирепый взгляд.

—   Ну и ну, — мой учитель, похоже, был удивлён. Вернув сигару в портсигар, он вежливо склонил голову. — Давно не виделись, мисс.

—    Хмф. Значит, даже трофейный муж Нориджа меня помнит? — произнесла она. Удивительно было услышать такой яд в голосе столь юной особы.

Да, она была совершенно права, но я ещё никогда прежде не видела, чтобы с моим учителем говорили со столь неприкрытой враждебностью.

—   Кто она? — прошептала я.

Словно оскорблённая этим вопросом, сереброволосая девушка коснулась ладонью своей груди.

—   Ольга-Мария. Ольга-Мария Асмилейт Анимусфиа. Эта фамилия показалась мне знакомой.

—   Анимусфиа. Она дочь Лорда факультета астрологии, — добавил учитель.

—   Дочь Лорда!..

Удержаться от крика оказалось на удивление сложно.

Сначала факультет политики, а теперь ещё и дочь другого Лорда.

Присутствия этих двоих уже было достаточно для того, чтобы ощутить себя в другом мире. Вызванное изумлением головокружение сдерживало лишь то, что Каулес воспринял всё это гораздо хуже. Какой бы славой ни пользовался

«Рельсовый цеппелин», я совсем не ожидала увидеть здесь таких гостей.

—    Я в курсе, кстати говоря. Что Вы лишь козёл отпущения, проникший во фракцию Эль-Меллой и занявший место предыдущего Лорда, Кайнета Эль-Меллоя Арчибальда.

Несмотря на её спонтанные резкие заявления, учитель отреагировал в совершенно ином тоне.

—    Вы ужасно прямолинейны, не так ли? Не то, что все прочие в Часовой башне. А ещё я удивлён. Довольно редко увидишь столь юного представителя семьи Анимусфиа, решившего снизойти до нас.

—    Это не совсем так. Как и в Вашем случае, даже если это всё лишь пустая трата времени, мы не могли отказаться от приглашения. Ну так что, Вы здесь тоже для того, чтобы разжиться Мистическими глазами?

Пронизывающий взгляд Ольги-Марии требовал ответов.

В ответ на её очевидно намеренное вмешательство Хисири была явно рада понаблюдать со стороны и не мешать.

Мой учитель, однако, был не так прямолинеен в своих ответах.

—   Кто знает…

—    Хмф. Ну да ладно, Вы бы мне всё равно не сказали. Не станете же Вы выдавать информацию прямо перед аукционом.

—   Это вовсе необязательно. Если мы преследуем разные цели, то почему бы не поделиться ими, чтобы снять напряжение? Вы ведь тоже об этом подумали?

Ответ моего учителя был тщательно выверенным.

Это казалось немного странным. Несмотря на то, что учитель не нарывался на ссоры, его ответы всегда были окрашены цветами горечи и цинизма. Однако в этот раз его слова почему-то казались мягче.

Я в замешательстве склонила голову вбок, как вдруг…

—   Мисс Ольга-Мария.

К нам подошла ещё одна высокая фигура.

Ей оказалась женщина лет двадцати пяти с собранными в пучок на затылке волосами, облачённая в пурпурное пальто. Розга-тросточка, висевшая у неё на бедре, придавала ей впечатление какого-то личного тьютора. Классические очки в роговой оправе хорошо смотрелись на ней.

«Это тоже Подавители Мистических глаз?» На первый взгляд сказать было сложно.

А ещё я наконец-то осознала, что очки Хисири тоже могли быть Подавителями. Пока я сидела с глупым видом, все маги знатно потрудились, чтобы подготовиться к этому событию. С их точки зрения, битва начиналась в тот момент, когда они видели лицо противника. Или, возможно, на этом она и заканчивалась.

Несомненно, вот почему они умудрялись выживать так долго.

—     Лорд Эль-Меллой II. И Адасино Хисири, я полагаю? Я Триша Фэллоуз, провожатая мисс Ольги-Марии. А теперь прошу Вас, мисс.

—   Что? Чего ты хочешь, Триша?

—   Прошу прощения. Позвольте нам представиться должным образом немного позже.

После этих слов они поспешно удалились.

Моё внимание привлекло какое-то приспособление, мелькнувшее под полой пальто Триши.

«Что?»

Я моргнула.

Может, я увидела его немного не под тем ракурсом, но оно походило на…

«Нечто… непристойное…»

Почувствовав, как мои щёки, скрытые под капюшоном, начали полыхать, я покачала головой из стороны в сторону.

Наверное, мне просто показалось. Да и не моё это было дело. Подавившись слюной, которую мне не удалось сглотнуть, я каким-то образом умудрилась сохранить на лице невозмутимость.

Каулес, который стоял рядом, разинул рот.

—   Вы не злитесь, профессор?

—   По поводу чего?

—    Пусть она и дочь Лорда, этим своим поведением она немного перегнула палку, Вам так не кажется?

—   А-а. Ну, если бы меня это так задевало, то я был бы зол постоянно. Нет, я считаю, что иметь дело с теми, кто в открытую проявляет свою враждебность, намного предпочтительнее. Общаться с магами, которые подходят к тебе с дружелюбной улыбкой на лице, гораздо сложнее.

—   О? Кого это Вы имеете в виду?

Не обращая внимания на улыбку Хисири, учитель продолжил:

—   Кроме того, это правда, что я, по сути, лишь украшение. Довольно скоро она или Райнес перейдут на факультет политики, и эта небольшая поправка будет полностью в руках Райнес.

—   Ясно…

От удивления мне тоже нечего было сказать.

—   Да, большинство Лордов какое-то время проводят на факультете политики. Это там они учатся управлять Часовой башней. Таким образом, я всё ещё хочу поладить с ними.

—    Разумеется, — кивнула Хисири, услышав, как мой учитель пусть и нехотя, но всё же признал её.

В каком-то смысле, наверное, можно было сказать, что они хорошо работали вместе.

—       Но, как Вы и сказали, эти затворники Анимусфиа довольно редко спускаются с небес на землю. Неужели их внимание привлекли какие-то Мистические глаза?

—     Кто знает. Они вполне могут просто сорить деньгами, пока не получат желаемое, — негромко пробормотал учитель.

Затем он окинул взглядом людей, собравшихся на платформе.

Увидеть что-либо было невозможно. Густой туман окрашивал воздух белизной, из-за чего сложно было что-то разглядеть дальше своего носа.

—   Сгущается, да? — прошептала Хисири. Лондон часто называли «городом в тумане».

Да, зимой здесь довольно часто было туманно, но такую славу он приобрёл не поэтому.

Смог. Начиная с девятнадцатого века, огромное количество ископаемого топлива, потребляемого промышленной революцией, выделяло дым и сажу, которые, смешиваясь с естественным туманом города, заволакивали столицу

Британской империи густым смогом, ограничивавшим видимость до нескольких метров.

Но то, что окружало нас сейчас, было совершенно иным.

В густой пелене, мешавшей что-либо разглядеть, не было ни следа примесей. Лишь чистый белый туман. Он казался мне чуть ли не сказочным. Я как будто могла взять его в руки и соткать из него шёлковую ткань.

И наконец мы услышали его.

Громкий звук, от которого содрогнулся повисший вокруг нас туман.

—   Свист пара?.. — пробормотала я.

Старый, вызывающий ностальгию звук, который хорошо вписывался в образ этой заброшенной станции. Звук, который проник глубоко внутрь меня, заставляя забыть всё, что я знала о современных поездах.

Пелену тумана пронзил свет.

По рельсам в поле зрения вкатились изящные колёса.

Затем мы увидели основной двигатель, пышущий дымом, а следом показалось и всё остальное. Тёмно-серый величественный корпус придавал ему вид боевого корабля, готового отправиться бороздить море тумана. Это напомнило мне легенду о «Летучем голландце», проклятом корабле, обречённом вечно блуждать по морям.

Он казался таким чуждым. Он казался таким абсурдным.

Однако именно поэтому эта заброшенная станция была для него столь подходящей сценой.

Несомненно, собравшиеся маги смотрели на него с такими же мыслями.

—   Поезд-коллекционер Мистических глаз, «Рельсовый цеппелин»!..

2

Паровая машина плавно остановилась, и богато украшенная дверь открылась.

Возможно, соответствуя эстетическим вкусам владельца, она создавала впечатление шеренги рыцарей, выстроившихся в приветствии. Учитель без промедления направился к ней. Каулес, Хисири и я последовали за ним.

Нас встретил запах свежих фруктов.

Внутри вагона прямо по центру стоял большой стол, уставленный фруктами самых разных цветов и разновидностей. За ним сидел мужчина с белой шляпой. Он взял со стола лоснящееся яблоко и откусил кусочек.

Прожевав его, он посмотрел на нас.

—   А, ещё гости прибыли!

—   Вы ведь не из обслуживающего персонала?

На властный тон моего учителя мужчина ответил протяжным кивком.

—    Разумеется, нет! Разве по мне не видно?! — плавно произнёс он, похлопав ладонью по своему стильному белому пиджаку и поднимаясь на ноги.

Глядя, как мужчина бьёт себя по груди, Каулес наклонил голову вбок.

—   Кажется, я это где-то уже видел… что-то там про зомби…

—   Да!

Услышав бормотание Каулеса, мужчина сунул руки под пиджак.

Вытащив оттуда пистолеты, он покрутил ими в воздухе. Бросив взгляд на наши ошарашенные лица, он скрестил пистолеты, подбросил их вверх и поймал за спиной. И наконец встал в позу стрелка.

—      Готовим зомби! С Жа-а-а-а-а-ан-Марио! Спинерра! Поджарим сегодня зомби до хрустящей корочки!

Эти хорошо отрепетированные фразы были приправлены знатной порцией веселья, из-за чего он походил на искушённого исполнителя.

К сожалению, ни я, ни мой учитель понятия не имели, кем он был.

—   А? Вы меня не знаете? Вы не смотрели «Готовим зомби с Жан-Марио»?

—   Простите, я не фанатка эстрадного телевидения.

В конце концов, телевизор моего учителя предназначался исключительно для видеоигр.

А тот, что стоял в моей комнате, в основном служил лишь украшением. Я включала его лишь для того, чтобы узнать про погоду, или когда Флат одалживал мне очередной странный фильм из своей коллекции.

Однако Каулес был немало возбуждён.

—     Это довольно популярное шоу малого вещательного бюро Лондона. Он всегда стреляет в зомби из своих парных пистолетов во время готовки, а спецэффекты просто отличные! Его особая техника – разрубание головы зомби надвое сковородой и последующее приготовление на ней трёхфунтового стейка! Удар Жан-Марио!

Я понятия не имела, зачем нужно было вовлекать зомби в кулинарное шоу, но мне показалось, что говорить об этом сейчас было бы невежливо. Кроме того, моя

слабость заключалась, скорее, в призраках и духах, так что зомби меня не особо волновали.

Как бы то ни было, всеми силами пытаясь переварить эту информацию, я невольно пробормотала:

—   Маг? На телевидении?..

—         Такое    вполне    возможно.    В     конце    концов,    тот    же    Архелот    с

Юмина

факультета ботаники уже довольно давно играется с телевидением, — добавил

учитель к моему беспомощному взгляду.

Мне казалось, что подобное было более уместно для факультета политики, но, полагаю, у них не было на это монополии. Во множестве разных фракций существовали те, кто желал контролировать информацию собственными руками. И несмотря на то, что другие маги считали это дело мирским и не заслуживающим внимания, в итоге сложилась ситуация, в которой маги боролись друг с другом прямо на поверхности общества.

Помимо этого, вести столь популярное шоу для мага точно было нечто из ряда вон выходящее.

—   А Вы кем будете?

Взгляд учителя сместился к другому концу стола, где молча сидел ещё один человек.

Он был стариком явно за семьдесят с необычайно тёмной кожей. Старый шрам между его бровями придавал ему вид какого-нибудь мафиози.

Оторвав пару виноградин от грозди, которую он держал в руке, старик закинул их в рот и прошептал:

—   Карабо Фрамптон. Из Святой церкви.

Все, помимо Жан-Марио, сразу же напряглись.

Как следовало из названия, Святая церковь была раскинувшейся по всему миру организацией верующих, религию которой можно было счесть универсальной основой. Во многих отношениях она выступала врагом Ассоциации магов. В то время как Ассоциация хотела владеть и управлять таинствами, Церковь стремилась уничтожить все таинства, существовавшие вне их собственного. Отсюда и конфликт.

Каулес сунул руку за пазуху своего пиджака, а Хисири с улыбкой отступила назад.

Старик слегка сжал пальцы в кулак.

Казалось, в воздухе между ними вихрилась история бесчисленных убийств, совершённых обеими организациями. Даже на лице моего учителя, который обычно избегал сражений с применением магии, читалось напряжение.

И эту нервную атмосферу тотчас же развеял очередной голос:

—   Ого! Поразительно! Даже профессор Эль-Меллой II здесь!

Словно не подозревая о воцарившемся в помещении напряжении, девушка в наряде лолиты хлопнула в ладони.

Разумеется, это была не первая наша встреча.

—   Та-да! Это я, твоя возлюбленная из класса Эль-Меллоев!

—   Иветт…

На этот раз учитель прижал ладонь к животу с выражением боли на лице, словно не в силах больше всё это вынести.

—   Тебя тоже пригласили?..

—       Верно!   Хе-хе-хе,   как   ты    знаешь,   семья   Лерман   знаменита   своими Мистическими глазами! Разумеется, мы частые гости на «Рельсовом цеппелине»!

Она встала в характерную стойку, изобразив пальцами наклонный жест мира, и даже озвучила воображаемые звуковые эффекты.

Я не знала, где именно стоило начать жаловаться, но правда заключалась в том, что напряжение, скапливавшееся в вагоне, полностью исчезло.

Карабо разжал кулак, а Каулес опустил руки. Жан-Марио, присвистнув, вернулся на своё место.

—   О! И Каулес здесь?! Почему? Теперь ты тоже один из его подхалимов?

—   Э-э-э, нет, но я попросил его взять меня с собой.

—      Ага, я поняла! Нет-нет, изменять нельзя, профессор! Стоп, а гейство считается? Прости, но я не уверена, что готова на тройничок…

—    Пиздец… — прижав ладонь к лицу, учитель выругался так, что я даже не смогла сделать вид, что не услышала это. — И вообще, когда это мы вдруг стали возлюбленными?

—   Разумеется, в этот самый момент! Говорю это от всего сердца, что бьётся в этой, по моему скромному мнению, прекрасной груди! О, ты хотел потрогать? Я не против, лоликонщик ты этакий!

—   Так, ладно, заткнись. И свали с этого поезда. По возможности через окно.

Услышав его совет, девушка гордо выпятила грудь, но учитель отвёл взгляд в сторону.

Но не для того, чтобы не смотреть на неё.

В какой-то момент в вагоне возник худой мужчина.

Облачённый в чёрную форму, которую, должно быть, носил обслуживающий персонал «Рельсового цеппелина», он посмотрел на серебряные карманные часы.

—       Да.   Сегодня   мы   отправляемся   точно   по    расписанию.   Будем   очень признательны за ваше содействие.

Увидев, что шумные маги, собравшиеся в вагоне, замолкли, он удовлетворённо кивнул.

Дверь позади нас закрылась.

Вместе с уже знакомым свистом помещение наполнил грохот паровой машины, пришедшей в движение.

Поезд   начал   медленно   набирать  скорость, унося прочь от платформы маленький мирок, в котором мы теперь обитали.

Словно покачнувшись от ускорения, член обслуживающего персонала склонил голову.

—     Меня зовут Роден. Этим вечером я буду вашим проводником. Прошу прощения за то, что прервал вашу беседу, — представился мужчина, назвавшись таким же именем, которое носил знаменитый скульптор.

Похоже, не только мы, но и даже те, кто сел на поезд с другого конца, вроде Ольги-Марии, далеко не сразу заметили его появление. Он словно возник прямо из воздуха.

Прочистив горло, он продолжил:

—   Этот локомотив будет следовать по стране туманов три ночи и четыре дня, после чего вернётся обратно в Лондон. В течение этого времени вам всем будет дозволено ознакомиться с нашей коллекцией Мистических глаз, а на третий день мы проведём аукцион. Если ваша ставка окажется выигрышной, вы сможете либо принять купленные глаза на хранение, либо незамедлительно пройти через процедуру их пересадки. Да, спешу заверить. Все пересадки будут проведены быстро, так что можете не беспокоиться. Те же, кто желает выставить Мистические глаза на продажу, пожалуйста, поговорите со мной в любое время вплоть до послезавтра. Если вам потребуется помощь, смело обращайтесь прямо ко мне.

—   Или ко мне. Меня зовут Леандра, и я буду вашим аукционистом.

Стоявшая рядом с ним женщина в меховом пальто, слегка поклонилась.

Её внешность выделялась так сильно, что я даже задумалась, почему её присутствие ускользало от меня вплоть до сего момента.

Коротко стриженные волосы, фигура, как у модели. Её глаза были плотно завязаны полоской кожи, но она вела себя так, будто всё прекрасно видела. Правда, учитывая, как хорошо Серебряная принцесса Изельма справлялась со своей слепотой, это, наверное, едва ли было чем-то особенно удивительным.

Но даже так.

Здесь, в этом движущемся поезде, я ощутила, как меня охватил ужас.

Мысль о том, чтобы вверить себя в руки человека, отказавшегося от собственного зрения, особенно в этом месте, которое носило название «Поезд- коллекционер Мистических глаз», было сложно переварить.

—    А теперь позвольте проводить вас в ваши комнаты. Прошу, следуйте за мной.

Сказав это, Роден вновь поклонился.

*

Комната, в которой мы оказались, была на удивление приятной.

Похоже, что в каждом пассажирском вагоне были обустроены лишь две или три комнаты, создавая тем самым чувство роскоши. Несмотря на то, что ширина комнат была довольно ограничена, упрощённые условия не вызывали клаустрофобии. По всей видимости, комнаты были распределены таким образом, что на каждую приходился один гость и два его возможных спутника, поскольку внутри стояли три кровати, но у меня это не вызвало особых претензий.

Убранство комнаты освещала газовая лампа.

Опустившись на чересчур роскошный диван, я прижала ладони к вискам.

—   Ты в порядке, Грэй? — сразу же произнёс Каулес.

—     А, да… Просто… мы встретили так много людей, что у меня немного кружится голова.

По правде говоря, мне больше хотелось закричать во весь голос. Магесса с факультета политики, Адасино Хисири.

Дочь Лорда, Ольга-Мария Асмилейт Анимусфиа, и её провожатая Триша Фэллоуз.

Звезда телевидения, маг и немного балагур, Жан-Марио Спинерра. Человек, работающий на Святую Церковь, Карабо Фрамптон.

Если добавить к этому ещё и проводника «Рельсового цеппелина» с аукционисткой, а также Иветт из класса Эль-Меллоев, то количество людей, с которым мог совладать мой разум, было значительно превышено. Пожалуй, если говорить о количестве, то на светской встрече у Изельма народу было гораздо больше, но из собравшихся здесь гостей слишком много было тех, кто напрямую был связан со мной и моим учителем. Несмотря на то, что я попросту была не в состоянии запомнить всё, игнорировать их я тоже не могла.

Массируя виски, я посмотрела в окно.

Пейзаж снаружи заволакивал густой туман. Изредка сквозь него пробивались огни далёкого города, после чего так же быстро исчезали. Пусть вагон и выглядел немного архаично, он почти не вибрировал и не покачивался, а звук мощной паровой машины даже успокаивал.

—       Если подумать, то появления Иветт, пожалуй, стоило ожидать, — пробормотал учитель, вешая пиджак на стену.

—     Значит, эта её повязка на глазу тоже как-то связана с Мистическими глазами?

—   Отчасти да. На самом деле под повязкой нет никакого глаза. Услышав это, я внезапно потеряла дар речи.

Поскольку я не знала, что на это ответить, мне на помощь пришёл Каулес.

—   У Иветт там драгоценный камень вместо глаза.

—   Драгоценный камень?

У меня было такое чувство, что я уже слышала что-то такое от учителя.

—     Искусственно воспроизвести можно только глаза низшего уровня, но к драгоценным камням это не относится. Семья Иветт как раз искушена в их создании. Да, ограничения всё равно имеются, но они могут даже в определённой степени производить копии Мистических глаз благородных цветов… Возможно, они часто посещают «Рельсовый цеппелин», чтобы заполучить более точные модели для работы.

—   А, ясно…

Такое объяснение я могла понять.

Для мага это выглядело более прямым подходом, чем простая пересадка.

—   Ну да, так всё и обстоит. Жертвуя собственными глазами или полагаясь на камни с мистическими свойствами, они способны преодолеть пределы, присущие

производству Мистических глаз. Разумеется, внедрение чужеродного объекта в тело человека вызывает всевозможные отторжения, поэтому, наверное, потребовалось немало поколений телесных улучшений, чтобы Иветт смогла так хорошо с этим справляться. Если говорить числами, то она является одной из тех редких людей, которые интересуются «Рельсовым цеппелином» не для того, чтобы осуществить пересадку, — добавил учитель к объяснению Каулеса.

Её заявление о том, что она «Девушка с Мистическим глазом», похоже, было вполне оправданным. Во всяком случае, всё это являлось частью мира, который мне сложно было уместить в своей голове.

Подумав немного, мой учитель пробормотал:

—   Представитель владельца так и не появился, верно? Это им было подписано приглашение.

Если подумать, то этот человек был самым вероятным подозреваемым в краже реликвии.

—   Значит, он…

—   Возможно, он намерен появиться позже. В конце концов, мы даже не знаем, почему мы вообще получили приглашение. Беспокоиться об этом сейчас бессмысленно.

Несмотря на его слова, морщины на лбу учителя были глубокими как никогда.

Скорее всего, он весь день сортировал по группам всех, с кем сталкивался, в попытке определить их возможную связь с преступником. Поскольку он не мог использовать магию высшего разряда, ему оставалось лишь нагружать свой мозг до изнеможения.

Мой учитель не был каким-то супердетективом, работающим со сверхъестественным.

На самом деле всё было с точностью до наоборот – совмещая простые мирские методы с внушительными знаниями, он использовал их в качестве основы для использования своей необычайной проницательности. Так что в деле вроде этого у его мозга не будет даже минуты на передышку.

Поэтому призыв не беспокоиться звучал почти как дурная шутка.

Я хотела что-нибудь сказать, но мне не удавалось подобрать слов, которые смогли бы его утешить.

—       Ладно, давайте отдохнём, пока есть возможность, — учитель снял Подавители Мистических глаз и, не раздеваясь, лёг на кровать.

Его дыхание на удивление быстро перешло в размеренный ритм сна, что вызвало у меня чувство облегчения. Должно быть, он очень устал. Если нет, то кража реликвии всё равно наверняка сильно на нём сказывалась.

Я же, однако, была не в состоянии заснуть так быстро и поэтому просто сидела на своей кровати.

Обычно я в таком случае доставала Адда, но сейчас у меня не было настроения слушать этот шумный кубик.

—   Ты и вправду потрясающая, Грэй, — вдруг произнёс Каулес.

—   С чего ты так решил?

—    Я испытывал сильную тревогу, готов был сбежать в любой момент. С тех пор как я приехал в Часовую башню из немецкой глуши, со мной постоянно что-то происходило, не давая продохнуть. Я даже оказался на легендарном «Рельсовом цеппелине», который прибыл в Лондон из самой Скандинавии.

Судя по всему, «Рельсовый цеппелин» ходил в основном по лесам северной Европы. Будучи родом из Германии, Каулес, вероятно, был гораздо лучше знаком с легендами об этом поезде.

Скорее всего, отчасти именно поэтому он и попросил взять его с собой, когда случайно услышал о нём.

—   Мне кажется, что ты очень спокоен. Тогда, до появления Иветт, ты, похоже, был готов сражаться.

Когда Карабо представился членом Святой Церкви, я обратила внимание, что Хисири была к этому готова, но от меня также не ускользнуло то, что Каулес также приготовился к бою. Обычных занятий магией для этого было мало. Это было нечто, требовавшее гораздо более совершенного уровня подготовленности.

В ответ на это Каулес смущённо поскрёб пальцами голову.

—    Ха-ха. Я вовсе не был спокоен. Но… как ещё это объяснить? Когда моя сестра решила отказаться от пути мага, для меня всё стало гораздо жёстче. Полагаю, я просто набрался немного опыта.

—   Это то, о чём ты говорил, прежде чем мы сели на поезд?

—    Да, — кивнул он. — Несмотря на то, что её считали самым талантливым магом в истории нашей семьи, несмотря на все возложенные на неё ожидания, она решила полностью бросить магию и даже отказаться от Магической метки. Да вся семья на уши встала после такого.

Каулес слегка прищурился, погрузившись в воспоминания.

—   Маг из меня был посредственный, но я всё равно стал наследником и даже занял место в Часовой башне, которое предназначалось для моей сестры. Естественно, тем самым я заслужил волну неприятия и неоправданного гнева… нет, пожалуй, он был вполне оправданным. Как бы то ни было, на мою жизнь даже несколько раз покушались. Они наверняка считали, что если я умру, то у моей сестры не останется другого выбора, кроме как вернуться.

За последние несколько месяцев я то и дело узнавала, какими существами были маги на самом деле. Перед лицом надежд и мечтаний множества поколений жизнь одного человека стоила даже меньше, чем грязь под ногами.

Увидев, как я напряглась, Каулес внезапно смягчился.

—   Прости. Наверное, это прозвучало немного мрачно.

—    Нет, — ответила я, энергично качая головой. — Нет, нет… Мне хорошо знакома такая ситуация.

Боль от того, что все вокруг впадают в бешенство, не считаясь с твоими мыслями и чувствами, была мне очень даже близка.

Как и  разочарование от того, что ты не в силах оправдать эти  ожидания. Насколько проще было бы просто отказаться от жалкой себя и полностью стать тем

героем старины? Неважно даже, насколько неопытной или никчёмной я себя считала, почему мне было так сложно отбросить эту себя в сторону?

Каулес в замешательстве наклонил голову вбок.

—   Ты ведь ближайшая ученица профессора, не так ли?

—   Но я не маг.

—   Вот как.

Он не стал развивать эту тему.

Беседа подошла к концу, и теперь тишину в комнате нарушал лишь стук вагонов друг о друга.

Странно, но молчание не было неловким. Слушая издаваемые вагоном звуки, я задумалась, почему именно.

«А, понятно».

Потому что Каулес во многом был похож на моего учителя. Несмотря на свою непреодолимую посредственность, несмотря на то, что его постоянно сравнивали с тем, кого считали не иначе как гением, несмотря на всю боль, что это вызывало, он не сдался. Этот образ жизни поражал меня до глубины души. Такие люди вызывали в моём сердце гораздо больший оклик, чем гении, способные сразу же взмыть в небеса.

Наверное, поэтому.

—     Не переживай. Ты станешь сильным. Сильнее даже, чем твоя сестра, я уверена.

Эти слова слетели с моих губ, словно это было что-то естественное.

—   В конце концов, тебя взял к себе мой учитель. Каулес удивлённо посмотрел на меня.

—   Что-то не так?

—     Нет… Просто ты и вправду веришь в профессора, не так ли? — с едва заметной улыбкой произнёс Каулес, и от этих слов у меня перехватила дыхание.

Я никогда прежде об этом не задумывалась.

—   Наверное…

—      Значит, — кивнул он, окидывая взглядом помещение, — «Рельсовый цеппелин» действительно существует. Интересно, что бы сделала сестра на моём месте.

Это были последние слова, которые раздались в слабо освещённой комнате.

Похоже, что он не намеревался продолжать беседу. Откинув одеяло на кровати, Каулес выключил лампу у изголовья.

—   Спокойной ночи, Грэй.

—   Спокойной ночи.

Сказав это, я тоже расправила свою кровать.

Лёгкое покачивание вагона словно что-то расшатало внутри меня. Остаточный запах от сигары учителя, похоже, также действовал на меня успокаивающе. И наконец мои мысли уплыли прочь во мрак комнаты.

К моему удивлению эту ночь я провела с комфортом.

3

Наступило утро, и сквозь окна поезда начал проникать слабый свет.

Несмотря на то, что поезд, как обычно, окутывал туман, он, похоже, был не таким плотным, чтобы препятствовать солнечным лучам. Я умыла лицо, использовав имевшуюся в комнате раковину. Затем, пока я какое-то время приводила свою одежду в порядок, до моих ушей со стороны соседней кровати донёсся шорох.

—   Учитель…

—   Ещё пять минут.

С этими словами он перевернулся на другой бок.

Как я и думала, он очень устал. Уверена, что ему также далеко не сразу удастся хорошо здесь выспаться.

Теперь же, пока он спал, я приподняла его, прислонила к Каулесу и принялась расчёсывать его волосы. Наверное, я не стала бы возражать, если бы всё было наоборот, но мысль о том, что кто-то другой будет трогать мои волосы, меня не особо радовала. Наверное, из-за того, что его волосы были такими длинными, возможность вновь поухаживать за ними приносила мне странное удовлетворение.

—   Учитель, уже почти время завтрака.

—   О… Прости, Грэй. Ты не могла бы пойти без меня?

—   Без Вас? Вы не хотите завтракать?

—    Сейчас большая часть гостей соберётся в вагоне-ресторане. В это время я хочу кое-что исследовать, но будет плохо, если никто из нас не появится.

Вот как.

Даже в полусонном состоянии его мозг трудился вовсю.

—   Хорошо. В таком случае я пойду на завтрак. Оставляю всё на тебя, Каулес.

—   Э-э-э, ладно. Понял!

Предоставив Каулесу разбираться со всем остальным, я закончила расчёсывать волосы учителя, прежде чем выдвигаться.

Покинув нашу личную комнату, я направилась в сторону локомотива.

Как и ожидалось, заблудиться здесь было невозможно, потому что двигаться можно было только вперёд или назад. Это приятно контрастировало с такими большими и сложными строениями, как замок Адра и башни-близнецы Изельма.

За окнами раскинулся пейзаж, в котором густой туман перемежался с хвойными деревьями.

«Туман и лес…» — праздно подумала я.

Как долго этот поезд уже ходит по этим местам?

Может, он колесил здесь ещё до того, как в этой стране поселились люди? Занимая себя столь нелепыми мыслями, я миновала тамбур и вошла в вагон- ресторан.

Ковёр в проходе был таким толстым и роскошным, что я, казалось, утопала в нём по самые щиколотки. Из-за этого я не могла даже чувствовать стук колёс под полом.

Наконец, в мой нос проник аромат свежих тостов, пробуждая аппетит. Словно ведомая им, я открыла дверь в салон…

—   О, ученица! Давай сюда!

…и тотчас же увидела Иветт, которая махала мне рукой и указывала на свободное место рядом с ней.

Время от времени мне невольно казалось, что она была очень похожа на Флата.

Похоже, что мой учитель собирал самых разных людей подобного рода.

—     Профессор всегда спит дольше обычного, не так ли? Спорим, когда ты разбудила его, он сказал что-нибудь вроде «ещё пять минут, пожалуйста!»

—   Ты хорошо его понимаешь, да?

—   Работа у меня такая, я же всё-таки его возлюбленная. А, или потому что я шпион. Эта причина меня тоже устраивает!

Не уверенная в том, насколько серьёзной она была, я смогла ответить лишь рассеянной улыбкой.

Как бы то ни было, в вагоне-ресторане было нечто гораздо более тревожное. Посреди салона был установлен прозрачный цилиндрический резервуар, наполненный жидкостью, в которой плавала пара глаз.

—   Это глаза благородного цвета, Мистические глаза сожжения, — объяснила аукционистка Леандра. Женщина стояла рядом с резервуаром. Её глаза всё ещё были закрыты кожаной повязкой.

—      Полагаю, вы уже знаете, но всё, что попадает в поле зрения этих Мистических глаз, подвергается эффекту спонтанного самовозгорания. Они всё ещё в хорошем состоянии, а Магические цепи внутри них также весьма высокого качества. Кажется, для того, чтобы их контролировать, есть какая-то хитрость. Подробности и расчётные цены указаны в ваших каталогах.

На столе вместе с тостами и джемом, которые приготовили нам на завтрак, также лежали несколько книг в твёрдом переплёте. Должно быть, в них содержалась ознакомительная информация о том, что будет представлено на продажу.

У меня возникло странное чувство, что это всё-таки был настоящий аукцион.

Завтракать под пристальным взором плавающих в резервуаре глаз, отделённых от тела, было немного неприятно, но у меня столь гротескное, но безобидное зрелище не вызывало особого беспокойства. Однако подобное отношение доставило проблем, когда я пошла с Райнес на просмотр фильма ужасов. Мне было неловко, потому что я не знала точно, как мне следовало реагировать.

Мысль о том, чтобы сесть рядом Иветт, отозвалась во мне лёгким беспокойством, так что я решила занять место напротив неё. Как только я расположилась за столом, ко мне сразу же подошёл член обслуживающего персонала и поставил передо мной тарелки с едой.

Его невыразительность была настолько идеальной, что я невольно подумала: может, они все были гомункулами вроде тех, что мы видели в башнях-близнецах Изельма?

Аукционистка продолжила свои объяснения в расслабленном темпе:

—       В ходе запланированного мероприятия мы представим два набора Мистических глаз сегодня и ещё два завтра. Итого на аукционе будет выставлено четыре набора. Прошу это запомнить.

—   Значит, всё как обычно? — пробормотала Иветт.

Увидев, что я не совсем поняла, она начала объяснять, поглаживая свою повязку на глазу:

—   Изначально этот аукцион был для предыдущего владельца лишь предлогом для того, чтобы выпендриться и продемонстрировать свою коллекцию. Настоящая, хе, «услада для глаз» появится завтра.

—    Они проводят аукцион только для того, чтобы… выпендриться? — эхом отозвалась я.

—     Ага. Всё это было лишь приятным времяпровождением для какого-то Мёртвого Апостола. Как там его звали, Розьен?

По моей спине прошлась дрожь. Мёртвый Апостол.

Человек, который живёт, будучи мёртвым. Мертвец, который продолжает жить.

Существо, извратившее саму природу того, что значит быть созданием из плоти и крови. Кровосос, которого обычно называют «вампиром». Таких существ именовали «Мёртвыми Апостолами». Они отличались от духов мёртвых, но, пусть и в другом ключе, они были теми, кто наплевал на концепцию смерти.

Словно не желая насмехаться над моим очевидным дискомфортом, Иветт продолжила:

—    Я начала посещать этот аукцион задолго после того, как всё оказалось в руках представителя владельца, так что всех подробностей не знаю. Лучше не совать свой нос в чью-то личную жизнь, ведь в этом состоит секрет долгосрочных отношений, верно? Особенно в мире бизнеса.

Удивительно, но это могло быть правдой.

В отличие от Часовой башни, где на людей натыкаешься довольно часто, нравится тебе это или нет, гость «Рельсового цеппелина», скорее всего, видит его лишь раз в год… нет, даже для постоянного гостя вроде Иветт это, возможно, случается лишь раз в несколько лет.

—     Ну, побывав здесь несколько раз, постепенно учишься видеть насквозь самых разных гостей. Например, он здесь, вероятно, как продавец.

Голос Иветт опустился до шёпота, и она покосилась на молчаливого старика.

—   Ты про мистера Карабо?

Пожилой человек из Святой Церкви.

Тьма, скрывавшаяся за его полуприкрытыми глазами, вызывала у меня интерес даже больше, чем множественные шрамы, которые усеивали его руки.

—      В Церкви есть те, кто использует магию, но, поскольку это всё-таки Церковь, они не очень-то любят применять что-либо, кроме Обрядов крещения. К тому же в таком возрасте у него нет ни времени, ни энергии для того, чтобы

научиться пользоваться новым набором Мистических глаз. Так что он здесь для того, чтобы избавиться от Мистических глаз, которые он не может использовать. Это гораздо более вероятно.

—   А разве возраст играет какую-то роль?

—     Ну надо же, — удивлённо отреагировала Иветт на мой вопрос. — Я слышала, что ученица профессора даже не является магом, но ты действительно ничего не знаешь о магии, да?

—   П-прости…

—    Нет-нет, я не говорю, что это плохо. Вообще-то для ближайшей ученицы это даже более уместно. Хм-м, может, мой подход в корне неправильный…

Скрестив руки на груди, Иветт кивнула сама себе. Спустя секунду она вновь заговорила:

—    Мистические глаза – это немного другое. Будучи органом, привязанным к магу, они обладают собственными независимыми Магическими цепями. Поэтому- то их и можно извлекать и пересаживать. М-м-м, если исходить из того, что у них есть свои уникальные способности, то они как Магическая метка, которую можно передать вне зависимости от родословной владельца.

Выслушав это, я поняла, почему Мистические глаза были такими ценными.

Магические цепи, насколько я помнила, присутствовали в теле мага с рождения и использовались для производства магической энергии. Их качество и количество сильно разнилось от мага к магу, а вместе с ними и результаты, которые они могли выдавать. Поэтому магические семьи шли на самые разные меры, чтобы повысить качество их родословной, в надежде на то, что у их потомков будет хотя бы на одну цепь больше.

Ради обретения даже временной или фальшивой Магической цепи большинство магов с радостью заплатили бы любую цену.

—   Значит, говоря о том, что они не могут их контролировать…

—    Верно. Поскольку у них есть свои Магические цепи, Мистические глаза способны сами по себе производить магическую энергию и накладывать заклинания. «Благородный цвет подобен движению звёзд в сравнении с обычными Магическими цепями». Это высказывание исходит из того же рассуждения. Поэтому что у мага, что у обычного человека иногда могут просто спонтанно развиться Мистические глаза, пусть это и происходит крайне редко. Однако нет никаких гарантий, что эти глаза будут сбалансированы в плане производства магической энергии или заклинаний, которые они могут накладывать. В худшем случае они будут активизироваться сами собой, черпая од из Магических цепей мага против его или её воли. В таком случае, по сути, лучше уж умереть.

Иветт пожала плечами с горечью на лице.

—    Если проблема только в нехватке магической энергии, то молодые люди более выносливы и поэтому могут отделаться лишь чувством усталости. Но с возрастом это меняется. «Рельсовый цеппелин» также предлагает взамен Мистические глаза низкого уровня, как и совершенно обычные глаза, так что в продаже есть своя ценность.

—   Тогда…

Едва заметно кивнув, Иветт покрутила указательным пальцем в воздухе.

—       Сложно сказать, к чему готовы покупатели. При сильном контроле магической энергии можно сделать с точностью до наоборот, то есть возобладать над Магическими цепями в глазах и, по сути, добавить их к собственным. Полагаю, большинство магов на этом поезде думают, что они как раз из таких. Хе, даже если это можно сделать лишь один раз, я уверена, что перспектива заполучить новые Магические цепи довольно соблазнительна.

На этот раз взгляд Иветт сместился в сторону стола в дальней части салона.

За которым сидела сереброволосая девушка не более одиннадцати лет от роду. Ольга-Мария.

Листая каталог, она разговаривала со своей провожатой, Тришей Фэллоуз. Поскольку она была дочерью Лорда, можно было с уверенностью предположить, как мне казалось, что управление Мистическими глазами дастся ей без особых проблем.

Но что насчёт женщины, сидевшей за противоположным столом, Адасино Хисири?

Или звезды телевидения Жан-Марио Спинерра, который развлекался, крутя в руке свою шляпу?

«А, так вот почему».

Я с тонущим чувством осознала, что каждый из собравшихся магов возлагал свои надежды на этот аукцион.

—   Кажется, теперь я понимаю.

—   Хорошо. Правда, это, может, даже не все гости. Всё-таки многие появляются лишь в день проведения аукциона. Но те, кто всерьёз настроены что-то купить, обычно садятся на поезд с самого начала. Помнишь, как я говорила про «усладу для глаз»? Так вот, даже их зачастую приглашает сам «Рельсовый цеппелин».

—   А? Ты про приглашение продать их глаза?

—    Как будто они будут настолько вежливы, — рассмеялась Иветт. — Маги с мощными Мистическими глазами довольно знамениты. Если они отказываются от приглашения, то их мёртвые тела нередко находят с вырванными глазами вскоре после этого. Да, это, скорее, сообщение, которое гласит: «Отдавайте свои глаза, если хотите жить». Они и вправду ведут себя так, будто все Мистические глаза в мире принадлежат только им.

На секунду я задумалась.

Владелец что, считал себя каким-то королём? Что за образ мышления мог заставить кого-то сказать «твоё тело принадлежит мне, так что давай его сюда»?

—         Разумеется, для людей, которые не могут контролировать свои Мистические глаза, «Рельсовый цеппелин» подобен спасителю. В конце концов, больше нигде во всём мире нельзя продать Мистические глаза по хорошей цене.

Иветт откусила кусочек от своего тоста, и взгляд её переместился обратно на дверь в салон вагона-ресторана.

Её лицо тотчас же оживилось.

—      Добро пожаловать, профессор! — воскликнула она, едва мой учитель шагнул через порог.

—   Иветт.

—    Столик рассчитан на четверых, так что, прошу, присаживайся! Ну же, не стесняйся! Ведь твоя миленькая ученица тоже здесь!

О.

Она пригласила меня подсесть к ней, чтобы заманить учителя, не так ли?

Несмотря на то, что он раскусил её уловку, учитель всё равно со вздохом опустился на место рядом со мной. Мне было жаль его, но сидеть здесь одной мне хотелось ещё меньше, так что нужно будет просто попросить потом у него прощения.

—   Разве семья Лерман никого не прислала, чтобы приглядывать за тобой?

—     Ха-ха-ха. Да, дома есть кое-кто на примете. Но это было бы для меня стеснительно. Шпиону нужно быть более беспечным, не так ли? — Иветт с призывом покачала руками взад-вперёд.

Учитель же в ответ лишь прижал ладонь ко лбу поверх своих очков.

—   Как всё прошло?

—    Для начала я поинтересовался у обслуживающего персонала, кто прислал мне это приглашение, — негромко произнёс он и показал мне конверт, который лежал в его сейфе. — По все видимости, оно из тех, что вручается множеству людей. Подобные приглашения время от времени рассылаются новым гостям. Поэтому даже обслуживающий персонал не в курсе, кто его прислал. Как бы то ни было, я оставил Каулеса приглядывать за нашей комнатой.

Он наградил меня взглядом, который словно говорил, что мы продолжим разговор позже.

Затем в салоне возникло движение.

—   Позвольте представить ещё один образец, — сказала аукционистка.

При этих её словах невыразительный член обслуживающего персонала внёс ещё один прозрачный резервуар.

—      Мистические глаза хищения, — назвала аукционистка название глаз, плававших в резервуаре.

В то же время в каталоге перед нами внезапно появилась ещё одна страница. Когда на ней возникли фотография глаз и их подробное описание, аукционистка продолжила:

—   Как следует из названия, эти Мистические глаза крадут жизненную силу у любого, на кого они посмотрят. Их ранг – золотой. К сожалению, в силу их возраста мы должны попросить прощения за их текущее состояние. Однако из-за их природы существует вероятность, что они могут обратить свою силу против владельца. Последних двух покупателей, которые приобрели их на предыдущих аукционах, они довели до смерти в течение трёх лет, поэтому наши люди были вынуждены извлечь их. Если вы намерены сделать свою ставку на эти глаза, пожалуйста, ознакомьтесь с границами ответственности, указанными в договоре.

В противовес чуть ли не скучающему тону аукционистки среди магов, собравшихся в вагоне-ресторане прокатилась волна тревоги.

Даже мой учитель прикрыл ладонью рот с подозрительным блеском в глазах.

—   Возможно, этого стоило ожидать от «Рельсового цеппелина».

—   Они настолько впечатляют?

—    Даже Мистические глаза сожжения, которые представили до этого, были внушительной находкой.

Не прикрытый повязкой глаз Иветт оживлённо сиял. Увидев выражение моего лица, в котором, наверное, слились воедино всевозможные оттенки замешательства, она повела пальцем в воздухе и объяснила:

—   Смотри, даже мисс Ольга-Мария побледнела, тебе так не кажется? Потому что среди благородных цветов золотой стоит на довольно высоком месте.

—   Выше, чем обычные благородные цвета?

—    Будь у тебя такой, тебя бы назначили на Печать, сделай ты хотя бы один неверный шаг, — добавил учитель.

Услышав знакомое слово, я вновь выпалила:

—   Назначили на Печать? Как мисс Токо?

—   Да. Исходя из того, какими инструментами и техниками обладает Часовая башня, нет никаких гарантий, что они ограничатся лишь извлечением Мистических глаз. Им гораздо проще просто запечатать человека целиком. Если ты обладаешь единственными в своём роде Мистическими глазами, которые невозможно воспроизвести, то они принадлежат не только тебе, но и всей Ассоциации магов. Ну, или так они считают, — объяснил учитель, закрыв один глаз. Несомненно, жёсткость в голосе была признаком его отвращения, которое он питал конкретно к этой политике.

И с ужасно серьёзным выражением лица он добавил ещё кое-что:

—     «Самоцветный» уровень Мистических глаз стоит ещё выше, но это уже территория вещей, существование которых нельзя даже подтвердить. Однако говорят, что некий Лорд, возглавляющий одну из фракций, может быть, скрывает нечто подобное. Думаю, «Рельсовый цеппелин» пытается привлечь к себе внимание.

—    Нет-нет, профессор. Даже я не ожидала, что вторыми из представленных будут Мистические глаза золотого ранга. Должно быть, на завтрашний день они приберегли нечто действительно впечатляющее. Такими темпами нам могут даже показать глаза самоцветного ранга…

На этом Иветт вдруг прервали.

—   А что насчёт радужного ранга? — раздался голос.

Ольга-Мария Асмилейт Анимусфиа поднялась со своего места. Несмотря на юный возраст, её величавую фигуру переполняли амбиции, в сравнении с которыми бледнели даже другие маги.

—   Что Вы имеете в виду?

—   Ровно то, что сказала, — огрызнулась она.

Несмотря на уверенный взгляд, который она бросила на аукционистку, её слова звучали спокойно и сдержанно.

—       Если это «Рельсовый цеппелин», то здесь наверняка должны быть Мистические глаза высочайшего, радужного ранга, верно? Например… Мистические глаза восприятия смерти, которые обнаружили на Дальнем Востоке.

То, что прокатилось среди магов на этот раз, даже волной тревоги нельзя было назвать.

Помещение огласил звук опрокинутого на пол стула, когда кто-то вскочил со своего места.

И это была магесса с факультета политики – Адасино Хисири.

«Мистические глаза восприятия смерти?»

Это название было мне незнакомо. Но я понимала, что интерес собравшихся магов был подогрет ещё до этого, при упоминании глаз радужного ранга. Высший ранг. Короче говоря, не просто благородный цвет, не просто самоцветный ранг, само существование которого было под сомнением, а нечто, что находилось даже выше.

Золотой.

Самоцветный.

И затем радужный.

Высший ранг Мистических глаз, одно упоминание которого могло вселить ужас в обычных магов.

—    К сожалению, сегодня я не могу ответить на этот вопрос, — произнесла аукционистка.

Однако она не сказала, что у них не было таких глаз. Только лишь, что сегодня они представлены не будут.

Все маги, как один, напряглись, словно на них посмотрела сама Медуза. Удивительно, но даже Адасино Хисири не стала исключением и неловко вернулась на своё место.

И в этой странной атмосфере, воцарившейся в вагоне-ресторане…

—   Вот как, понятно, — пробормотала себе под нос Иветт. В её единственном глазе было заметно необычное сияние.

—       Я впервые вижу здесь Анимусфиа. Полагаю, их интересует что-то конкретное? Дела, похоже, принимают интересный оборот.

В заключение она прошептала:

—     Но действительно ли существуют такие глаза, как Мистические глаза восприятия смерти? И даже если да, то будут ли они считаться Мистическими глазами? Не знаю, не знаю...

4

Это событие ознаменовало конец завтрака и утреннего анонса.

Собравшиеся в салоне люди разбились на свои небольшие группы и удалились, не обсуждая то, что только что произошло. Собрав в корзинку немного еды для Каулеса, мы с учителем тоже покинули вагон-ресторан.

Между ним и гостевыми комнатами находился целый вагон, отведённый под вестибюль.

Несмотря на то, что мягкий ковёр и кожаные диваны ни капли не изменились, я ощутила, как мне под кожу заползло странное чувство ужаса. Это не было результатом воздействия магической энергии или некой враждебности, но после того, как я узрела те Мистические глаза, плававшие в своих резервуарах, весь поезд стал для меня каким-то зловещим.

Даже дыхание отзывалось болью в груди. Следуя за учителем, я подняла взгляд.

—   Каулес?

Юноша стоял посреди коридора.

—   Профессор. Грэй. Какая-то ты бледная. Что-то не так?

—   А, нет, вовсе нет. Просто чувствую себя не очень. Увидев его доброе лицо, я тотчас же ощутила облегчение.

Но в то же время я подумала, что он не очень-то хорошо подходил для окружения Часовой башни. Возможно, он обладал разумом мага, но мне невольно казалось, что для него это было не самое хорошее место.

—   Тогда никаких проблем, наверное, — выражение его лица смягчилось, когда он услышал мой ответ. — Профессор. Кто-то просунул это под дверь, — сказал он, протягивая белый конверт.

—   Письмо?

—   Да. Я сразу же открыл дверь, но никого не увидел. Простите.

—    Нет, всё нормально. Кто бы его ни написал, если он вступает в контакт таким образом, то письмо, наверное, было доставлено с помощью временного фамильяра или чего-нибудь подобного. Думаю, отправителю было всё равно, поймают его «курьера» или нет.

Сказав это, учитель вскрыл конверт.

Пока он читал содержимое письма, его руки напряглись.

Письмо начиналось со слов «Для нас большая честь, что Вы приняли наше приглашение».

После такого вступления было сложно представить, что оно было написано только одним человеком.

—   Учитель.

—   Да. Вероятно, оно от вора, — кивнул он с холодным выражением на лице. Похоже, он пытался полностью заморозить бурлившие внутри него неконтролируемые эмоции.

—   Для начала давайте тщательно проанализируем его…

—   Лорд Эль-Меллой II.

Не успели мы покинуть коридор, как нас остановил отчётливый голос.

Развернувшись, мы увидели ту, кто не так давно привлекла к себе внимание всех магов.

—   Мисс Ольга-Мария.

Сереброволосая дочь Лорда Анимусфиа пристально смотрела на нас.

Почему-то она напоминала мне кошку. Она разительно отличалась от Лувиагелиты Эдельфельт, несмотря на то, что они были выходцами из одного и того же высшего общества. Если Лувия была похожа на драгоценный камень, извлечённый из земных недр и тщательно отполированный до совершенства, то эта девушка походила на абиссинскую кошку, наблюдавшую со стороны за разворачивавшейся историей аристократов.

—     Я хочу кое-что обсудить с Вами, — сказала она, даже не скрывая свою гордость.

—   К сожалению, я не уверен, что способен обсуждать вещи на Вашем уровне.

Кроме того, кажется, Вы сказали, что обмена информацией не будет, не так ли?

—    Ситуация изменилась. К тому же в данном вопросе Вы самый знающий человек в Часовой башне.

—   О?

Несмотря на то, что он опустил руки и попытался расслабить их, они вскоре вновь задрожали.

Словно произнося какое-то древнее заклинание, Ольга-Мария продолжила:

—   В конце концов, это касается Войны за Святой Грааль.

*

Адасино Хисири была магом с факультета политики.

Часовая башня состояла из двенадцати основных факультетов, но факультет политики не принадлежал ни к одному из них. Разумеется, причиной тому было то, что он не занимался академическим обучением. Это, скорее, было заведение, созданное для управления Часовой башней и её контроля в целом.

Говоря точнее, это управление можно было разделить на три направления.

Если опустить подробности, то ими являлись сохранение мира магии, контроль над магами, которые являлись его частью, и посредничество между ними и обычным человеческим обществом.

Во всяком случае, факультет политики как на словах, так и на деле был

«группой магов, существовавших для того, чтобы контролировать других магов». Многие Лорды Часовой башни свободно посылали своих детей на факультет политики для обучения, а факультет в свою очередь давал им знания о способах руководства, уместных для Часовой башни. Именно поэтому, несмотря на то, что факультет политики не был напрямую связан с двенадцатью семьями или тремя

великими семьями Часовой башни, одно лишь упоминание о нём вызывало нервную реакцию.

И теперь…

—   Мистические глаза радужного ранга… серьёзно?

Хисири хмурилась, всё ещё думая над словами дочери Лорда Анимусфиа.

Как и следовало ожидать, женщина в кимоно всё ещё не могла до конца поверить… нет, было бы лучше сказать, что она на девяносто процентов была уверена в том, что это было невозможно. Даже для неё, члена факультета политики, Мистические глаза радужного ранга были лишь слухом.

Но для неё это был лишний повод, чтобы удостовериться.

Если их существование будет доказано, то этого хватит для того, чтобы выбить из равновесия всю Часовую башню.

—   Нет, — покачала она головой.

«Настоящая проблема заключается в том, какая именно магия в них заключена, верно?»

Благородные цвета.

Если говорить в общем, то способности Мистических глаз характеризовались их длинным списком имён: обуздание, принуждение, контракт, сожжение, иллюзия, сглаз. Все эти особенности Мистических глаз так или иначе вмешивались в судьбы других.

Однако глаза золотого ранга и выше зачастую таили в себе великую магию, которая для современной эпохи давно считалась потерянной. В случае самоцветного и радужного рангов можно было предположить, что они не только обладали могущественной магией, но ещё и могли воплощать таинства, воссоздание которых в любую эпоху было совершенно невозможным.

Можно было сказать, что они были проявлением божественной власти.

«Если Мистические глаза восприятия смерти действительно существуют, то, может, это проявление власти Балора…»

Правда, сама Хисири понятия не имела, существовали ли такие глаза на самом

деле.

Однако, если в слухах, которые до неё дошли, была доля правды, то эта

догадка была вполне возможна.

Короче говоря, способность вызывать смерть одним лишь взглядом. У всех вещей были свои индивидуальные изъяны. Ничто в этом мире нельзя было назвать идеальным творением. Каждая вещь стремилась к своему разрушению в надежде, что её можно будет создать вновь уже без недостатков. Выявление этих изъянов было символом той абсурдной силы, которой обладал бог Балор из кельтских мифов.

Все собранные Исходные метки и мощные Тайные знаки, которыми владели двенадцать семей Часовой башни, не могли с этим сравниться.

—      Подумать только, Вы вновь ввязались в нечто подобное, — Хисири негромко вздохнула.

—    Вы планируете уничтожить все таинства, которые остались в этом мире, Лорд Эль-Меллой II?..

*

Закрыв дверь, учитель повёл двух своих гостей к дивану.

Разумеется, это означало, что ни Каулесу, ни мне места не осталось, поэтому мы сели на кровать, стоявшую рядом. Изначально помещение предназначалось для трёх человек, но даже несмотря на то, что наша комната занимала собой половину вагона, впятером нам стало немного тесновато.

Усадив гостей, учитель опустился в кресло и произнёс:

—   Чем Вас так интересует Война за Святой Грааль?

Несмотря на то, что он старался держаться спокойно, в его голосе чувствовалась жёсткость.

В ответ провожатая Ольги-Марии, Триша Фэллоуз, поправила свои очки.

—        Когда предыдущий Лорд Эль-Меллой стал темой для всеобщего обсуждения, семья Анимусфиа также собрала свою порцию информации.

Десять лет назад. Четвёртая Война за Святой Грааль.

Битва, в которой предыдущий Лорд Эль-Меллой, Кайнет Эль-Меллой Арчибальд, расстался с жизнью. Или, выражаясь другими словами, битва, в которой нынешний Лорд Эль-Меллой смог выжить.

Неужели семья Анимусфиа наблюдала за моим учителем с тех самых пор? Или, может, это началось ещё раньше? От другого Лорда было вполне ожидаемо следить за деятельностью мистера Кайнета, но я всё равно не смогла перебороть дрожь, которая пробежалась по моей спине.

Мне казалось, что я, пусть и немного, но коснулась истинной природы Часовой башни.

—   Хм-м. А я-то думал, что Анимусфиа не интересует ничего, кроме движения звёзд, за которыми они наблюдают со своей горы.

—     Это просто ещё одна из этих звёзд, — ответила Ольга-Мария на слова учителя.

Её пронизывающие янтарные глаза пристально смотрели на него. Однако взгляд их был скорее вызывающим, нежели оценивающим.

—     В любом случае эта новость была достаточно громкой для того, чтобы достичь даже вершины нашей горы. Что наследник фамилии Эль-Меллой планирует принять участие в битве, погубившей его предшественника. До Пятой Войны за Святой Грааль осталось лишь два месяца. Вы должны были запросить у Часовой башни право на участие, верно?

—     Похоже, что мой запрос отклонили. Несмотря на то, что в этой войне Часовой башне отвели два места, их, судя по всему, уже заняли Галиаста и Офис назначения на Печать.

Разумеется, Атрама Галиаста я знала.

А Офисом назначения на Печать, должно быть, была организация магов, ответственная за захват тех, кому это назначение вынесли. Поскольку её представителей избирали не за магические способности, а за боевые навыки и умение выслеживать магов-отступников, нечто вроде Войны за Святой Грааль, наверное, было для них идеальным местом.

—       Но Вы всё равно подали запрос. Похоже, что Вы одержимы этим подозрительным исполнителем желаний.

—   Даже не знаю.

—    Это неправильно, не так ли? Судя по всему, они нашли какой-то способ создавать фальшивые Героические души, но мы всё равно говорим о Дальнем Востоке. В таком магическом захолустье попросту не мог возникнуть столь высококлассный ритуал, — сказала Ольга-Мария, сложив одну руку и вздёрнув палец.

Затем её глаза прищурились, и она сложила вторую руку.

—   В таком случае более разумно предположить, что Вашей целью является сам ритуал. В конце концов, он каким-то образом помог третьесортному «нью-эйджеру» вроде Вас стать главой класса Эль-Меллоев. И более того, Вы умудрились занять место Лорда, в то время как фракция Эль-Меллой всё ещё пребывала в состоянии полнейшего хаоса. Вы тем самым исполняли последнюю волю предыдущего Лорда Эль-Меллоя или ещё что?

—   К сожалению, меня не было рядом с профессором Кайнетом в его последние минуты жизни. Боюсь, он до самого конца считал меня безнадёжным глупцом.

Мне оставалось лишь держать рот на замке.

Подумать только, они так пристально следили за моим учителем.

Если вспомнить слова Атрама Галиаста, то Часовая башня в своём расследовании сочла его обычным магом, не заслуживающим внимания. Это было не так уж удивительно, поскольку Райнес сказала то же самое, но, несмотря на философский взгляд на вещи, он, судя по всему вовсе не считал себя таковым.

—   В любом случае Вы вновь хотите принять участие в Войне за Святой Грааль.

Вы так отчаянно хотите отыграться за предыдущий проигрыш?

—     Если Вам хочется смотреть на это именно так, то я не против, но Вы действительно пришли сюда, чтобы поговорить только об этом?

—   Нет, я просто хочу удостовериться в том, что правильно понимаю ситуацию.

Если Вам это не нравится, можете сделать вид, что я разговариваю сама с собой.

Помахав рукой, Ольга-Мария продолжила:

—   Если мои предположения большей частью верны, то Вы сели на «Рельсовый цеппелин», чтобы обзавестись ресурсами для очередной Войны за Святой Грааль, верно? Вам не нашлось места среди представителей Часовой башни, значит, Вы просто отправитесь туда как независимый участник. Если это так, то Вы попросту не можете вломиться туда с каким-нибудь мощным Тайным знаком, как это сделал предыдущий Лорд Эль-Меллой. Честно говоря, я поражена тем, как он щеголял своим снаряжением, разбрасываясь активами семьи Эль-Меллой, словно какой-то мелочью.

Огромное количество драгоценных камней, соответствующее члену Кишуа, слишком много злых духов даже для члена Юлифис и даже три Тайных очага, созданных специально для Лордов. И он лишился всего этого, когда кто-то просто уничтожил здание. Я даже содрогнулась, когда услышала об этом. Да, тогда фракция Эль-Меллой была сильна, но, похоже, они уже были на пути к своему краху.

Я могла лишь наблюдать за ними с глупым видом.

Её осторожный подход почему-то казался мне знакомым.

«Потому что Райнес такая же».

Или, возможно, это было то, как Райнес привыкла жить в Часовой башне.

Я познакомилась с ней уже после того, как у неё с моим учителем возникли долгие отношения… или, может, лучше было сказать, после того, как она навязала себя ему.

«Поэтому Райнес не хочет его отпускать?»

Карта и телефон, которые я втайне получила от Райнес, всё ещё были при мне. Несмотря на то, что связь пропала с тех самых пор, как мы сели на поезд, если всё пойдёт по плану, то она должна будет появиться, когда аукцион начнётся на самом деле.

Я испытала слабое чувство облегчения.

Потому что если она пока не собиралась его отпускать, то это означало, что всё по-прежнему было в порядке.

Мне казалось, что если бы это было не так, то мой учитель в конечном итоге попросту исчез бы где-нибудь.

—    Похоже, Вы очень много знаете. Никогда бы не подумал, что Анимусфиа настолько заинтересованы во внешнем мире.

—   Смотреть за пределы планеты и взирать на её поверхность – и то и другое подчиняется одному основному принципу. Но если мои предположения верны, то я не отрицаю возможности нашего с Вами сотрудничества.

—   Сотрудничества. Звучит, по крайней мере, неплохо.

—    Правда? В конце концов, Анисмусфиа, как и Эль-Меллои, входят в состав аристократической фракции.

—   Аристократической… — губы учителя слегка скривились.

Уверена, он, должно быть, питал свои чувства к этой фракционной борьбе в Часовой башне. Для начала, даже если сама семья Эль-Меллой относилась к аристократам, происхождение моего учителя и его методы соответствовали, скорее, принципам демократической фракции. Наверное, поэтому Вальюэлета и считали, что его можно было перетянуть на их сторону.

Ольга-Мария вновь одарила моего учителя пристальным взглядом.

—   По крайней мере, если Вы здесь лишь для того, чтобы разжиться оружием, Вас, вероятно, не так уж сильно интересуют радужные глаза, не так ли? Если это так, то наши цели не конфликтуют друг с другом.

—     Почему Вы так решили? Речь идёт о легендарных Мистических глазах. Такими, вероятно, не обладают даже другие Лорды Часовой башни. Даже если нам

не известны их свойства, любому будет интересно заполучить их, Вам так не кажется?

—   Пусть мы и не знаем, на что они способны, цена на радужные глаза такая же легендарная, как и они сами. Вряд ли семья Эль-Меллой в её нынешнем состоянии может состязаться с нами на таком финансовом уровне.

—   Как грубо, — мой учитель с горькой улыбкой пожал плечами.

Но в его поведении не чувствовалось недовольства. Казалось, он и вправду предпочитал такое общение с людьми. По крайней мере, не беспокоиться о всяких скрытых смыслах за каждым словом было гораздо проще.

—   Короче говоря, Вы действительно полагаете, что здесь будут представлены радужные глаза. У Вас есть какая-то информация, которая привела к этому заключению? Вряд ли утечка пришла от самого «Рельсового цеппелина».

Ольга-Мария на какое-то время замолкла.

Обменявшись взглядом со своей провожатой, она вновь заговорила:

—   Ладно, Триша. Будет проще, если мы расскажем об этом.

—   Поняла, — кивнув в ответ на слова госпожи, Триша Фэллоуз подняла руку.

—  Правда в том, что я видела их лично.

Она сняла очки, обнажив тем самым свои прекрасные глаза.

Нет, возможно, наше внимание привлёк просто оживлённый блеск в их глубинах. Глядя на это причудливое сияние, я невольно почувствовала, что уже где- то видела нечто подобное не так давно… но стоило мне подумать об этом, как она начала крайне медленно говорить.

—   А, идеально. Мистер Эль-Меллой II, Вы не могли бы поднять правую руку?

—   Вот так?

Учитель без колебаний поднял правую руку, не вставая с места.

—   Да, ещё восемь секунд, пожалуйста. Семь, шесть, пять, четыре…

—   Ох!

Каулес, сидевший рядом со мной, вдруг упал.

Словно поражённый увиденным, он соскользнул с кровати и рухнул на пол. Взмахнув рукой, он ударил по пустому чайнику, стоявшему рядом с его подушкой, отчего тот взмыл в воздух. Чайник описал идеальную дугу, словно будучи частью какого-то хореографического эксперимента, и приземлился прямо на поднятую руку моего учителя.

Учитель какое-то время молча смотрел на чайник и наконец произнёс:

—   Вот как, Мистические глаза.

—   В широком смысле да. Мои глаза могут предсказывать будущее.

—   Будущее?

Я была поражена услышанным.

—     Именно так, — прошептал мне учитель. — Глаза предвидения. Как и сказала Триша, в широком смысле их можно счесть Мистическими глазами.

Мистические глаза.

В узком смысле они выпускают заклинание наружу, как в случае с глазами сожжения или очарования. Мистические глаза восприимчивого типа вроде глаз

предвидения или непредусмотрительности не всегда попадали под это определение… Он продолжал объяснять, но большую часть я пропустила мимо ушей.

Единственное, о чём я могла думать, чувствуя себя так, словно у меня в глотке застрял камень, - это то, что был кто-то ещё.

Кто-то, кто мог видеть то, что должно было оставаться незримым.

В каком-то смысле человек, чьи чувства были связаны с другим миром.

Нечто совершенно отличное от способностей, которые уже давно покупает и продаёт «Рельсовый цеппелин».

—       Где-то три месяца назад я увидела, как на этом аукционе будут представлены Мистические глаза радужного ранга.

—   Вы увидели, — пробормотал учитель.

—     Достижение результата ещё до появления причины. Что ж, это очень похоже на предвидение. Но пророческое предвидение довольно нестабильно. Большей частью оно просто говорит нам, что такое возможно, и ничего более.

—   Поэтому я и попыталась за завтраком удостовериться в том, что они будут представлены, — сказала Ольга-Мария, надменно выпятив грудь. — При этом аукционистка не стала отвергать столь абсурдное заявление. Вероятно, все сейчас думают об этом.

На этот раз замолк учитель.

Если вспомнить то, как она спросила у нас, желаем ли мы заполучить какие-то конкретные Мистические глаза, прежде чем мы сели на поезд, этот прямолинейный метод допроса, похоже, был её привычкой. Пусть он и казался мне неосторожным, в таком месте, как погрязшая в интригах Часовая башня, такой подход мог быть неожиданно эффективным. По крайней мере, с его помощью можно было легко отделить своих друзей от врагов.

—    Вот как. И поэтому Вы пришли сюда, чтобы снова поговорить. Если Вы уверены, что наши цели не противоречат друг другу, для нас обоих это будет словно гора с плеч… Итак, какого рода сотрудничество Вы имеете в виду?

—     Если радужные глаза действительно выставят на аукционе, а какой-то идиот решит сделать на них ставку, я хочу, чтобы Вы сделали то же самое.

—   О? Разве Вы не были так уверены в том, что у нас нет таких денег?

—   Да, но вряд ли найдётся много идиотов, готовых состязаться на аукционе с двумя семьями Лордов, не так ли? Если Вы выйдете из игры сразу же вслед за остальными, то ущерб будет минимальным.

Другими словами, её не заботили его деньги, только авторитет.

Я могла понять такой ход мыслей. Несмотря на то, что в случае моего учителя это было не так очевидно, титул Лорда в Часовой башне был не просто эффектной короной. Обратить на себя гнев не просто одной, а сразу двух таких семей – этого даже дурак постарался бы избежать.

—   Если такое возможно, я бы хотела попросить Вас также агрессивно ставить на другие Мистические глаза, чтобы истощить ресурсы конкурентов, но это, наверное, слишком смелая просьба с моей стороны. С точки зрения Эль-Меллоев

это хороший способ сделать нас вашими должниками, не потратив даже пенни, Вам так не кажется?

Несмотря на то, что её слова казались в высшей степени надменными, мой учитель ответил без всякого намёка на эмоции:

—   Ничего не могу обещать, но, по крайней мере, я понимаю Вашу просьбу. Никаких обещаний.

Но Анимусфиа, похоже, и этого было достаточно.

Ольга-Мария кивнула и встала с дивана, чтобы удалиться, но её вдруг остановили.

—   В чём дело, Триша?

—   Я хочу кое-что обсудить с мистером Эль-Меллоем II. Вы не против?

—   Хмф. Ладно. Буду ждать в нашей комнате.

Подождав, пока дверь не закрылась полностью, Триша повернулась к моему учителю.

—   Я бы хотела кое-что прояснить, если такое возможно.

—   Что именно?

—     Моя госпожа полагает, что Вы намереваетесь принять участие в Пятой Войне за Святой Грааль только для того, чтобы восстановить свою честь, но я думаю, что это не совсем так.

—    О? И почему Вы так считаете? — спросил учитель. Триша едва заметно улыбнулась и прошептала:

—    Довольно часто личность того, кто выживает в битве не на жизнь, а на смерть, кардинально меняется. Но даже для этого нужен шанс. Если его не предоставил вам предыдущий Лорд Эль-Меллой, значит, это сделал кто-то другой. Я просмотрела результаты наблюдения за войной… и я знаю про Героическую душу, с которой Вы сражались бок о бок в Четвёртой Войне за Святой Грааль десять лет назад.

Пальцы учителя дёрнулись, словно от удивления.

Каулес и я затаили дыхание. Потому что Триша идеально описала настоящую причину, по которой мы прибыли на «Рельсовый цеппелин».

—     Да… — продолжила мягко говорить провожатая. — Героической души, оставившей свой след в истории человечества, было бы достаточно для того, чтобы спровоцировать такого рода кардинальное изменение.

Мне в спину словно воткнули кусок льда.

Она заявила, что обладает Мистическими глазами предвидения. И показала нам их силу.

Но мне казалось, что в этих глазах скрывалась ещё более внушительная сила проницательности.

—     Интересное предположение, мисс, — отозвался учитель. — Однако это всего лишь догадка.

Услышав это, Триша продолжила:

—   Если Вы вновь призовёте эту Героическую душу – этого Слугу – что если он не будет помнить о том времени, что вы провели вместе?

—   Что? — вырвался у меня глупый вопрос.

Пусть я пыталась всё это время держать язык за зубами, мне не удалось совладать с собой.

Бросив в мою сторону мимолётный взгляд, Триша произнесла:

—       Поскольку я изучаю некромантию, у меня есть кое-какие познания касательно Героических душ. Разумеется, настоящая Героическая душа, запечатлённая в Троне героев, помнит о днях, проведённых с Вами. Трон существует вне времени и пространства, поэтому количество знаний Героических душ, хранящихся в нём, должно быть, поистине огромно. Однако по этой причине, когда Слуг призывают в этот мир, эта информация не призывается вместе с ними. Знания, которыми обладают Слуги, состоят лишь из их воспоминаний при жизни и информации, которой их снабжает Мир для того, чтобы они могли действовать должным образом в современной эпохе. Всё, что помимо этого – лишь несколько небольших улучшений. Поскольку Трон героев записывает всё вне зависимости от времени, если их не лишить этих знаний, то могут возникнуть самые разные парадоксы.

Затем она с акульей улыбкой сказала, что всё это лишь теория.

—   Теория?..

Я внезапно почувствовала слабость в ногах.

Это было как пытаться построить что-то, чтобы затем узнать, что ты был неправ с самого первого шага. Мне казалось, что ковёр вот-вот разверзнется, и я упаду прямиком в ад. Если бы я не держала сейчас свои чувства в узде, то наверняка рухнула бы на пол.

—   Да. Всего лишь теория. Но что, если из этого правила есть исключения? — продолжила Триша. — Например, воспоминания из сингулярности, полностью отрезанной от всех временных линий, или из Зеркал души, изолированных от остального мира. Если такие условия нельзя соблюсти… разве Ваша мечта не считается несбыточной?

Мой учитель ничего не сказал.

Он лишь прищурился, словно ему в лицо дул мощный ветер.

—   Или, возможно, Вы намерены полностью изменить формулу призыва? Если да, то Вам потребуется создать совершенно новый Святой Грааль, на котором будет основываться весь процесс. Несомненно, это начинание, достойное титула Лорда. Нет, было бы проще просто выкрасть Грааль Фуюки. Разве это не похоже на то, что сделал бы маг?

—   Меня удивляет, что Анимусфиа это вообще интересует. Голос учителя был тихим.

От этого слушать его было ещё больнее.

Я хотела, чтобы он удивился. Хотела, чтобы это ранило его. Хотела, чтобы он взвыл, закричал, что совершить такое попросту невозможно. Но мой учитель лишь спокойно сидел в кресле, словно уже давно знал всё, что сказала Триша, нравилось ему это или нет.

—     Позвольте мне задать ещё один вопрос. Слова «радужные Мистические глаза» могут включать в себя любое количество возможностей. Какие именно радужные Мистические глаза Вы ищете?

Глаза Триши за её очками на мгновение сощурились. Затем она покачала головой.

—      Не думаю, что мне нужно это объяснять. Пусть это и «Рельсовый цеппелин», вряд ли они будут продавать сразу два набора Мистических глаз радужного ранга.

—   Вот как. Звучит разумно, — горько улыбнувшись, произнёс учитель.

Его губы изогнулись в привычной улыбке, словно его по-прежнему что-то тревожило. Однако она, похоже, что-то увидела в этой улыбке.

—    Мистер Эль-Меллой II, — сказала она, — Люди – это существа, которым информация жизненно необходима, но в то же время они скованы этой информацией до самой смерти. Из всех чувств зрение предоставляет наибольший объём информации. Поэтому обладание Мистическими глазами означает принятие того, что ты будешь ими скован. Если Вы намерены приобрести какие-то Мистические глаза, помимо тех, на которые нацелены мы, я прошу Вас хорошенько над этим подумать.

—   Ценю Ваше предостережение, — вежливо кивнул учитель. На этом провожатая покинула нашу комнату.

Как только дверь закрылась, я сразу же открыла рот.

—   Учитель…

Услышав мой дрожащий голос, учитель помедлил, прежде чем повернуться ко

мне.

Я изо всех сил пыталась скрыть их, но он, видимо, заметил слёзы в моих

глазах. Это были шрамы, оставленные её словами.

Глядя на это, учитель произнёс с невероятно сложным выражением на лице:

—   Райнес что-то рассказала тебе про меня и Войну за Святой Грааль?

—   Нет, — ответила я, энергично мотая головой. — Нет, нет. Но то, что…

—   Что Слуги ничего не помнят о своих предыдущих призывах? — произнёс он, словно зачитывая стихотворение. — Я ведь Лорд, ты же знаешь. Я немало времени потратил на то, чтобы изучить Войну за Святой Грааль. Всё это мне уже давным- давно известно. Тебе не стоит переживать по этому поводу.

—   Но…

Впервые я возразила более одного раза. Нет, возможно, не впервые. Но прежде я не чувствовала такое отчаяние.

Я лишь хотела сказать, по крайней мере, «Вы не можете просто смириться с этим».

—   Эх, — учитель достал сигару.

С едва заметной горькой улыбкой он взял в руки нож, отрезал кончик, зажёг спичку и запалил сигару, как делал всегда. Несмотря на то, что это был привычный ритуал, в этот раз меня это нисколько не успокоило. Даже когда комнату заполнил

характерный запах табачного дыма, мне всё равно казалось, что я вот-вот разрыдаюсь.

—   Эм, профессор…

—   Да? — повернулся он к Каулесу, который до этого хранил молчание.

—   Я мало что знаю про Войну за Святой Грааль, да и ситуация мне непонятна, так что, наверное, я буду неправ в своих словах, — начал он, — но если для Вас кто- то так важен, разве не очевидно, что Вам захотелось бы, чтобы этот кто-то Вас запомнил? По крайней мере, мне хочется думать, что так считает каждый.

Каулес угодил в самую суть.

В ответ учитель слабо улыбнулся.

—    Верно. Не то, чтобы я рад тому, что меня забыли, — дым от его сигары дрогнул, притягивая его взгляд к потолку. — Но даже так есть кое-кто, с кем я хочу встретиться, даже если он забыт. Хочу кое в чём убедиться. Подвести черту, чтобы оставить за спиной последние десять лет и двигаться дальше. Да… по крайней мере, для меня Война за Святой Грааль лишь мелочь. Поделиться этими воспоминаниями и быть связанными ими – такой конец слишком уж счастливый, чтобы быть реалистичным, и неважно, какую цену я заплатил. Я не могу пожертвовать своей жизнью ради такого конца.

Повисший в комнате дым от сигары у него во рту казался мне ничем. Мне лишь хотелось покачать головой.

Отвергнуть всё, что он сказал.

Но, увидев его беспокойную улыбку, я попросту не смогла облечь это в слова.

—   Как думаете, может, это приглашение оставила мисс Ольга-Мария? — вновь спросил Каулес.

—    Кто знает. Однако мне кажется, что это не в её стиле. Не было никакого смысла заводить весь разговор о реликвии только для того, чтобы делать вид, будто она не знала, что её украли.

Однако, когда дело касалось магов, на слишком окольный или бессмысленный метод нельзя было всерьёз полагаться. Даже если вероятность такого была мала, одно лишь это могло быть частью какой-нибудь магии.

—   Прежде всего, у нас есть это письмо, — сказал он, подняв конверт, который нашёл Каулес.

Вновь просмотрев его, он сделал вывод.

—   В нём сказано «Приходите в служебный вагон этой ночью».

—   Значит…

—     Да, - кивнул учитель. — Мы уже зашли так далеко. Так почему бы не ответить на это приглашение?

5

Однако.

До наступления темноты случилось ещё одно странное происшествие.

Мы втроём   разговаривали   и   готовились   к   предстоящему   вечеру,   когда

«Рельсовый цеппелин» внезапно остановился.

—   Поезд?..

Пока мы озадаченно озирались, из динамиков раздалось объявление:

—    Говорит Роден, ваш проводник. Поезд будет стоять здесь следующие два часа, после чего вновь отправится по пути следования. Все гости могут остаться в комнатах, либо покинуть поезд по своему желанию.

—   Похоже, это запланированная остановка, — сказал учитель. Возможно, всё это было частью расписания аукциона.

—   Может, тогда выйдем наружу?

—   А, хорошо!

—   Пожалуй, я с вами.

После этих слов учителя мы покинули комнату и сошли с поезда. Это место нельзя было назвать станцией.

Мы находились так глубоко в лесу, что присутствие здесь рельс можно было назвать странным. Лишь пространство вблизи поезда не было занято плотными рядами деревьев. Красные от ржавчины рельсы покрывала поросль, отчего казалось, что они полностью слились с окружающим лесом.

Моё лицо обдувал ветерок.

Несмотря на то, что нас окружал лес, холодный ветер всё равно достигал нас, принося с собой освежающее чувство.

—   Ах! Здорово, свежий воздух!

В лесу стоял человек, который сошёл с поезда незадолго до нас, широко разведя руки и вдыхая атмосферу дикой природы.

—   Жан-Марио, если не ошибаюсь?

—   Да. Для меня честь, что Лорд Часовой башни запомнил моё имя! Покрутив в руке свою белую шляпу, он поклонился.

Возможно, из-за того, что он привык выступать по телевидению, все его движения казались неестественно преувеличенными. Несмотря на то, что выражение на его самодовольном лице было гораздо ярче и радостнее, чем когда- либо было у моего учителя, для меня это было чем-то отличительно незнакомым.

—   Чёрт, я впервые на «Рельсовом цеппелине», но обслуживание у них просто класс, не так ли? Мне как раз наскучило любоваться одним лишь туманом за окном. Возможность сойти ненадолго с поезда очень даже неплоха. Правда, я предпочёл бы более живописное место.

Его громкий голос казался наполовину серьёзным и наполовину таким, словно он пытался на что-то намекнуть.

Мне было более чем комфортно в таких не тронутых человеком местах, но я могла понять, когда кто-то испытывал противоположные чувства.

—   Ну да ладно, сэндвичи хороши, что и следовало ожидать.

Сев на один из стульев, Жан-Марио откусил от своего фруктового сэндвича.

Несколько других магов также сошли с поезда. Поблизости были установлены столы с сэндвичами и другой лёгкой едой.

—   Похоже, лиса с факультета политики не заинтересована в этом пикнике. А дочь Анимусфиа лишь высунула голову наружу, прежде чем снова исчезнуть в поезде, — продолжал говорить Жан-Марио, словно пытаясь подогреть интерес моего учителя. Возможно, будучи искушённым телевизионным исполнителем, он умел превосходно читать атмосферу.

С поезда также сошёл ещё один человек.

Старик из Святой Церкви, Карабо Фрамптон, пил чай, выделяясь среди прочих.

Если бы не недавний инцидент, я бы подумала, что в своей манере игнорировать всех и вся и двигаться в своём темпе он был очень похож на мага.

Внезапно я повернулась.

—   Учитель?..

Учитель направился к деревьям по другую сторону столов.

Когда он раздвинул руками плотные заросли ветвей, воздух наполнил густой запах леса. На небольшом открытом месте за деревьями росли грибы, расположившись аккуратным кругом.

—   Ведьмин круг?

—    А, как и всегда! — воскликнула внезапно возникшая Иветт. Похоже, она тоже решила ненадолго покинуть поезд.

Одноклассница с розовыми волосами и повязкой на глазу привлекла внимание Каулеса.

—   Ты знаешь о них, Иветт?

—    Рельсы для этого поезда, по всей видимости, проложены поверх духовных жил. Вероятно, это как-то связано с поддержанием их запаса магической энергии. Поэтому, когда поезд останавливается, это обычно происходит рядом с подобными местами силы. Хе-хе-хе, сказочный тур, звучит довольно классно, не так ли? Может, сделаем это в наш медовый месяц, профессор?

—   А, вот как. Если проследить духовные жилы Англии, то наткнёшься на путь, связанный с феями. Думаю, это вполне естественно. Так что это скорее пополнение запасов, нежели любование достопримечательностями, — слишком уж легко высказал учитель своё мнение, полностью проигнорировав последние слова Иветт.

Затем он бросил взгляд на остановившийся поезд.

—      Полагаю, это очевидно, но этот поезд, в конце концов, подчиняется собственным правилам.

По какой-то причине слова учителя отозвались во мне тонущим чувством. Несмотря на то, что замок Адра и башни Изельма были такими же,

«Рельсовый цеппелин» создал Мёртвый Апостол, и поэтому он находился в совершенно другом классе. Но даже так у него всё равно был свой набор правил.

Может быть, у всего в этом мире имелись правила, которым необходимо было следовать.

Люди подчинялись правилам людей. Маги подчинялись правилам магов. Мёртвые подчинялись правилам мёртвых.

Я замотала головой, пытаясь избавиться от этих мыслей, как вдруг мой взгляд что-то уловил.

—   Грэй?

—       Всё нормально… Мне просто показалось, что я что-то увидела, м прищурившись, сказала я.

За деревьями.

В тумане стояла фигура женщины в белом, которую я не видела на поезде. Её окружало облако ярких цветочных лепестков, словно украшение из другого мира.

Лепестки роз.

Вокруг женщины гордо цвели дюжины ярко-красных роз. И не только вокруг неё, они также были вплетены в её волосы подобно короне, из-за чего она была похожа на воплощение самих цветов.

Женщина подняла лицо.

Её пронизывающие алые глаза встретились с моими…

«А?..»

И в следующий миг она исчезла.

—   Э-э-э, ученица?

—   Что-то не так?

Иветт и учитель, хмурясь, стояли рядом со мной.

Я    тотчас   же    растерялась,   поскольку   не   заметить   эту   женщину   было практически невозможно.

—   Что? Там только что была женщина в белом, с красными розами…

—   Наверное, это была представительница владельца «Рельсового цеппелина»,

—  вдруг раздался спасительный голос, в то время как я беспомощно указывала туда, где стояла женщина.

Это был проводник, который представился нам, когда мы оказались на поезде.

Если я правильно помнила, его звали Роден.

—                         Представительница владельца?

Внезапно напрягшись, учитель развернулся.

Точно. На приглашении, которое мы получили, стояла такая подпись. Именно представителя, или, как выяснилось, представительницу владельца, мой учитель искал с того момента, как сел на поезд.

—   Да. Поскольку владелец «Рельсового цеппелина» удалился от дел, она взяла управление им в свои руки, — спокойно объяснил проводник. — Даже мы видим её очень редко, но Ваша чувствительность, похоже, превосходит таковую у любого обычного мага.

Чувствительность. В какой-то степени я это поняла.

Например, воспринимать слабые остаточные мысли, которые пятнали глубины земли, маг не умел. По этой причине я и покинула свой дом.

—   Владелец удалился от дел? — сказал учитель, отсекая мой вопрос.

—     Изначально этот аукцион был идеей, предложенной владельцем, но в прошлом возникла некая проблема. С тех пор владелец держится в стороне от поезда, оставив вместо себя представительницу.

—   Проблема?

«Та история с Токо, про которую я слышала?»

Эта мысль промелькнула в моей голове, когда на лице учителя начало отчётливо читаться возбуждение.

Но не успела я развить её, как спокойную и мягкую атмосферу леса разорвал женский крик.

*

Учитель отреагировал мгновенно.

—   Грэй.

—     Поняла! — решительно отозвалась я и на полной скорости сорвалась с места.

Я оттолкнулась от земли и за три секунды, проведённые в прыжке, достигла двери, опрокинув по пути столы. Постаравшись замедлить себя в воздухе, я тотчас же побежала по вагону.

Мне сразу стало ясно, где находился источник крика. Мои уши с лёгкостью определили, откуда он донёсся. Но даже так, распахнув дверь, я замерла.

—   Ничего себе.

—   Эй, да ладно…

За моей спиной раздались стоны Иветт и Жан-Марио.

У других магов, которые постепенно прибывали один за другим, тоже перехватывало дыхание. Зрелище было настолько жестоким, что могло с первого взгляда шокировать даже тех, кто обладал бесчувственностью мага.

Кап, кап.

Кап, кап.

Повисшую в воздухе тишину нарушал звук капающей жидкости.

По роскошному ковру «Рельсового цеппелина» расползалось красное пятно. А в центре этого пятна находились опрокинутое кресло и человеческое тело. Триша Фэллоуз.

При виде такого количества крови сложно было представить себе, что она была ещё жива. Но более того, чего-то не хватало.

Её голова отсутствовала.

Однако нам всё равно удалось опознать её по пурпурному пальто. Пальто, которое её так шло, теперь стремительно окрашивалось красным.

—   Триша!..

Рядом с телом на коленях стояла Ольга-Мария.

Крик принадлежал ей. В конце концов, сама Триша в таком состоянии закричать никак не могла.

—   Я… покинула поезд… чтобы прояснить голову… глотнуть свежего воздуха… в лесу… — наполнил комнату её голос. — З-затем я пошла в вестибюль за чаем… а когда вернулась… Триша… Триша…

Никто не мог ответить на её бормотание.

А кровь тем временем продолжала капать из тела.

1

Мир был похож на пузыри.

Люди, предметы – ничто не менялось. Пузыри скапливались, тем самым каким-то образом обретая очертания. Так его глаза видели мир. Он взрывался, когда эти пузыри исчезали, и зарождался, когда они лопались, но в целом мир оставался неизменным.

В каком-то смысле, возможно, это была вечность.

Если мир есть лишь скопление мимолётных пузырей, то эта цепь быстротечности похожа на бесконечность. Как её ни разделяй, какой бы тонкой она

Планковское время

не становилась, она никогда не исчезала. Мгновение было целой жизнью, а равное

количество вселенных появлялось и исчезало.

Поэтому.

Он не знал, когда это началось.

Но с тех пор его окружали только пузыри. Их можно было лопнуть одним лишь касанием. Можно было разделить, проведя между ними границу. Слова

«большое» и «маленькое» были неуместны. Ещё неуместнее были слова «живое» и

«неживое». В этих глазах они не имели никакого значения.

Он узнал о Мистических глаз гораздо позже. Да.

Они находились на вершине того, что можно было счесть Мистическими глазами.

Короче говоря, Мистические глаза радужного ранга…

*

Лицо Ольги-Марии утратило всякий цвет.

Дрожащими пальцами она вцепилась в пальто трупа. Не обращая внимания на пятнавшую её руки кровь, она затрясла безголовое тело.

—   Триша?..

Девушка встряхнула тело ещё раз.

—  Триша? Триша? Это шутка, да? Почему?.. На последнем слове её голос заглох.

И раздалось сдавленное рыдание. Словно неисправные лёгкие изо всех сил старались работать на минимально допустимом уровне.

—    Какая же ты самоуверенная. Каждый раз, когда мне не удаётся решить проблему, ты всегда с радостью меня воодушевляешь. Так что почему, почему ты спишь в таком месте?! Давай, покричи на кого-нибудь, как ты всегда делаешь!

—   Мисс Ольга-Мария… — не подумав, начала говорить я.

Но когда она повернулась ко мне, на её лице читалась сильная ненависть.

—   Это вы сделали, да?! — закричала она.

Поражённые столь внезапным обвинением, мы не могли связать даже двух слов, чтобы ответить.

—   Что с вами не так?! Верните Тришу!

Её горькие крики эхом разносились по вагону.

Пусть она и являлась дочерью Лорда, ей было всего лишь одиннадцать лет от роду. Сложно было представить, чтобы кто-либо смог сохранять спокойствие при виде такого. Особенно, если убитым был тот, кто наставлял тебя с малых лет.

Но.

Её следующие слова взорвали скопившееся в комнате напряжение.

—    В-Вы! Из Церкви! Это Ваших рук дело?! — закричала она, посмотрев на сохранявшего молчание старика – Карабо Фрамптона.

Несколько из присутствовавших тоже повернулись к нему.

—   Простите, но нет, — медленно покачал он головой, после чего спросил: — Вы позволите мне произвести вскрытие?

—   Вскрытие?

—    Да. Не сказать, что я в этом хорош, но эти руки привыкли к смерти. Возможно, я смогу что-нибудь выяснить. Это приемлемо, мистер проводник? — обратился он к проводнику, который прибыл на место происшествия вскоре после нас.

Даже при виде такого зрелища выражение лица худощавого проводника осталось неизменным. Это означало, что подобные происшествия не были редкостью на «Рельсовом цеппелине»? То есть убивать соперников ещё до начала аукциона было здесь настолько нормально?

Взглянув на серебряные часы, которые он достал из нагрудного кармана, проводник едва заметно кивнул.

—    Я не возражаю. Но в комнате нужно будет прибраться. Учитывая наше запланированное время отправления, я прошу вас закончить в течение часа.

Он сказал это так, словно это было очевидно. С серьёзностью, которая не оставляла места для сомнений в его способностях первоклассного сотрудника, он произнёс эти слова таким тоном, будто кто-то случайно уронил на пол еду.

Наверное, поэтому ответ девушки отозвался во мне облегчением.

—   Что с вами не так?!

Ольга-Мария вытянула руку, и с неё слетело что-то невидимое.

Магическая пуля. Сгусток чистой магической энергии – даже я, будучи новичком, могла сказать, что он был гораздо более высокой плотности, чем тот, которым стреляла Райнес. Даже несмотря на его простоту, я невольно чувствовала, что его сила соответствовала будущему Лорду.

Клинок, возникший в руке Карабо, в мгновение ока отразил снаряд.

Рукоять была слишком короткой для того, чтобы это можно было назвать мечом. Позже учитель сказал мне, что это было оружие, которое обычно упоминалось как «Чёрный ключ», инструмент, ставший популярным среди некоторого количества экзекуторов Святой Церкви.

«Но…»

Я даже не заметила, как он достал это оружие. Мне казалось, что он при желании смог бы пронзить кому-нибудь сердце прямо во время дружеской беседы. Его собеседник погиб бы, даже не успев понять, почему у него вдруг заболела грудь.

— В-Вы!..

—   Прошу прощения.

Рука старика скользнула в сторону.

Лёгкий удар по голове рукоятью Чёрного ключа – и Ольга-Мария, лишившись чувств, повалилась на пол. Старик подхватил её и аккуратно уложил на диван за пределами расползавшегося кровавого пятна.

—   Вы не моги бы присмотреть за ней? Полагаю, если она, очнувшись, вновь обнаружит себя в этой комнате, это вызовет у неё огромный шок. Я бы хотел, чтобы её по возможности перенесли в вестибюль, — сказал он, посмотрев в нашу сторону.

—   А, да! Я об этом позабочусь!

Пока я стояла столбом, не в силах пошевелиться от изумления, Каулес вызвался добровольцем. Даже в такой ситуации он оставался неожиданно спокойным. Неужели то время, когда его сестра отказалась от магии, было для него таким тяжёлым? Он сказал, что его пытались убить его же родственники. Этот опыт, должно быть, хорошо закалил его разум.

Когда Каулес вынес бессознательную девушку из комнаты, Карабо начал осматривать тело. Вскоре в помещение вошёл ещё один человек.

—   Опять? — прямо с порога сказала она. — Вы как будто притягиваете к себе подобные ссоры между магами, Вам так не кажется?

—  Кто бы говорил, — сказал мой учитель, поворачиваясь к ней. Похоже, он сразу определил, что это была Адасино Хисири.

—    Я не стала покидать вагон, поскольку была не в настроении. Но теперь, похоже, у меня нет алиби, да?

—   Для магов алиби ничего не значит. Вам это должно быть известно лучше

всех.

—  Что ж, тогда никаких проблем, — с вымученным смешком произнесла она. Хисири тоже не проявила дискомфорта при виде трупа. Может быть, здесь

только я вела себя странно. Будь то моя родина или замок Адра с башнями Изельма, я повидала немало странных происшествий. Возможно, это я, парализованная страхом, была странной.

Как бы то ни было, сейчас мне не хотелось об этом думать.

Я повесила голову, пытаясь отвлечь себя от крутящего чувства тошноты в желудке, в то время как беседа продолжалась.

—   Смерть, похоже, наступила от десяти до двадцати минут назад. Полагаю, причиной можно счесть отделение головы. Следов борьбы нет, так что она, должно быть, умерла мгновенно, — объяснил Карабо.

Во внешнем мире начали бы с фотографий места преступления, но, похоже, в этом не было необходимости. В конце концов, подробные записи можно было сделать напрямую с помощью Магических цепей, а улики, на которые опиралась

современная наука, маг с лёгкостью мог подделать, так что особо полагаться на подобные методы не стоило.

—  Но зачем преступнику забирать голову? Он намеревается использовать её в качестве какого-нибудь катализатора?

—   Похоже, что у неё были Мистические глаза предвидения.

—  Вот как? — морщины на лице старика стали глубже. Ещё раз взглянув на тело, учитель продолжил:

—  Может быть, преступник забрал голову целиком, чтобы извлечь глаза. Я ощутила, как по моему телу пробежала дрожь.

Ужасающие слова учителя поразили меня. Это было слишком в духе мага.

Слишком уместно для «Рельсового цеппелина».

Whydunnit.

—   Отделить голову целиком только для того, чтобы забрать глаза, — сказал Карабо, поглаживая подбородок. — Такое вообще возможно? Извлечь глаза из головы после её отсечения от тела?

—        Возможно, нам следует спросить это у сотрудников «Рельсового цеппелина», — произнёс учитель и повернулся к другому члену обслуживающего персонала позади него – к Леандре, аукционистке с повязкой на глазах.

Поприветствовав всех небольшим кивком, она подтвердила слова учителя.

—    Если прибегнуть к таким же техникам, которые используем мы, и если голова в хорошем состоянии, то извлечь Мистические глаза не составит труда, — холодным тоном объяснила она. — И позвольте прояснить. Пересадка Мистических глаз возможна даже за пределами «Рельсового цеппелина». Правда, шанс на успешную операцию будет гораздо меньше.

Были ли последние её слова просто гордостью семьи, специализирующейся на Мистических глазах?

В ответ на её утверждение учитель заявил:

—    В таком случае я бы хотел продолжить вскрытие. И кое-что обсудить с Вами, мистер Карабо.

*

Остальные маги не стали особо возмущаться и ушли.

В их глазах это было не более чем убийство обычной слуги.

Возможно, им также казалось, что устранение одного из потенциальных соперников на аукционе было им на руку. Меня же не покидало странное ощущение, совершенно отличное от того, что я чувствовала во время предыдущих инцидентов. Смешиваясь с запахом крови, пропитавшим комнату, моя тревога продолжала расти.

Я с силой прижала ладонь к груди.

—    Для начала могу я кое-что спросить? — произнёс учитель, обращаясь к старику.

Опустившись на колени, он с помощью своей привычной лупы изучал различные участки места происшествия. Капая веществами на пятна крови, наблюдая за реакцией и делая пометки в блокноте, он больше походил на детектива из прошлого века, чем на мага. Этот его вид почему-то помог мне немного успокоиться.

—   Что именно? — отозвался Карабо, сидевший на стуле напротив него.

—   Вы не питаете ненависти к магам?

Святая Церковь и Ассоциация магов пребывали в постоянном конфликте. И это было не по причине какой-то борьбы за власть или исторических разногласий, а из-за фундаментального идеологического различия. Непреодолимого барьера между теми, кто пытался скрыть и защитить таинства, и теми, кто отвергал и уничтожал все таинства, не связанные с ними.

Старик щёлкнул языком.

—     Честно говоря, я бы с превеликой радостью вознёс молитву за ваше спасение и отправил вас всех прямиком в чистилище.

Возможно, упоминание чистилища являлось единственным из сказанного, что было в духе священника.

Потому что это было место, где души тех, кто не смог попасть в рай, проходили очищение. Несмотря на страдания, которыми полнилось чистилище, оно не было похоже на ад, куда отправлялись настоящие грешники.

—     Но сейчас другой случай. Эти Чёрные ключи не предназначены для убийства детей, скорбящих по своим мёртвым спутникам.

Пусть и мельком, но я ощутила глубокую убеждённость в его словах. Обдумав их, учитель медленно произнёс:

—    Карабо Фрамптон. Вы обладаете Мистическими глазами восприимчивого типа?

Старик на какое-то время замолк.

Затем он поднял взгляд. Его голос был подобен скрежету ржавого металла.

—   К чему этот вопрос?

—  Если учесть Ваш возраст, то Вы, скорее всего, прибыли сюда, чтобы продать Мистические глаза, а не купить их. Кроме того, Святая Церковь, как правило, не заинтересована в магии, помимо Обрядов крещения. Вот я подумал, что, может, Вы вызвались провести вскрытие, потому что у Вас есть Мистические глаза, которые смогут как-то нам помочь.

Да, Иветт сказала нечто подобное. Учитель подключился к нашему разговору уже после её объяснений, но, похоже, пришёл к такому же выводу.

После очередной паузы старик с тяжестью в голосе прошептал:

—   Похоже, я не могу это скрыть, Лорд.

Проведя пальцем по шраму, на его брови, он продолжил:

—   У меня Мистические глаза восприятия прошлого.

—   Восприятия прошлого?

Противоположность предвидению.

Интересно, подразумевала ли Ольга-Мария именно их, когда говорила про Мистические глаза радужного ранга?

—    Да. Но они не настолько впечатляющие. Возможно, им можно было бы присвоить благородный цвет, как у вас, магов, принято, но они явно не дотягивают до золотого ранга. Так… эта девушка расчёсывала Ваши волосы этим утром, не так ли?

—   А, да…

—   Похоже, для тебя это привычное занятие. Лорд попросил тебя не трогать его ещё пять минут, но ты просто подпёрла его Каулесом и продолжила своё дело. Хм, похоже, вы что-то расследовали, но это не связано с данным происшествием.

На мгновение у меня перехватило дыхание.

Несомненно, он говорил про наше расследование кражи реликвии.

Несмотря на то, что я уже большей частью забыла мой разговор с учителем, тот факт, что старик увидел всё это, подтверждал подлинность его Мистических глаз.

—    Вот примерно такое я и могу видеть. К сожалению, я не способен по собственному желанию взглянуть на конкретное место или время, так что они не такие уж полезные.

—   То есть глаза Вам по большей части не подчиняются, я прав?

—    Я могу в определённой степени управлять их активацией. К тому же их тянет к тем моментам времени, когда имело место быть плотное скопление магии или таинств, так что им находится применение. Но в моём возрасте они, похоже, срабатывают гораздо чаще, чем обычно. Я сказал аукционистке, что намерен продать их. Полагаю, завтра вы увидите их в каталоге.

Короче говоря, Иветт была права. Чего и следовало ожидать от постоянной гостьи «Рельсового цеппелина».

Руки учителя замерли, словно он что-то обдумывал.

—   Значит, Вы видели преступника? — наконец продолжил он.

—   Нет, — признался старик.

—   Вы не можете?

—   Возможно, у преступника есть какая-то защита от ясновидения. Я вижу всё вплоть до того момента, как она садится в это кресло. Но моменты до и после того, как она лишилась головы, очень расплывчаты.

После очередной паузы учитель вновь произнёс:

—   В таком случае преступник мог быть защищён и от Триши Фэллоуз.

—   Что? — старик широко распахнул глаза.

—   Если бы она это предвидела, то приняла бы какие-нибудь меры, — мягко разнёсся по запятнанной кровью комнате голос моего учителя. — По крайней мере, она сказала бы что-нибудь своей госпоже, Ольге-Марие. Словом, преступник и её смерть были защищены от предвидения и восприятия прошлого. Их нельзя было увидеть из прошлого или будущего.

Карабо погрузился в молчание.

—   Убийца словно невидим для времени, — прошептал учитель, изрекая свой вывод.

Прозвучало довольно поэтично, но это, похоже, вписывалось в ситуацию. Смерть Триши, невидимая из прошлого и будущего, существовала лишь в момент её происшествия.

—  Разумеется, Вы никак не можете подтвердить, что я говорю правду. Вся моя болтовня про Мистические глаза восприятия прошлого могла быть чистой воды выдумкой. Даже про то, чем вы занимались утром, я мог услышать от другого гостя.

—  Да, — кивнул учитель. — Но человеку вроде Вас, который пытается кого-то защитить… я хочу доверять.

Старик на мгновение лишился дара речи. Затем он медленно покачал головой.

—   Не ожидал услышать такое от Лорда Часовой башни.

—   Опыта у меня не так уж много, но я верю в свою способность оценивать людей. Более того, Мистические глаза не есть результат какого-нибудь заклинания, это природа самого тела. Они – самая древняя магия, известная человечеству. Мистические глаза не проистекают ни из ритуала, ни из исследований, но тем не менее всё равно продолжают воздействовать на разум. Если так, то это также должно отражаться на образе жизни их владельца.

—   Вы уже встречали кого-нибудь с Мистическими глазами?

—   Я говорил с Тришей, когда она была ещё жива. Она сказала, что обладать Мистическими глазами – значит принять то, что они тебя сковывают.

На секунду он перевёл взгляд на обезглавленное тело.

—     Но это не всё. Как Лорд, разумеется, я встречал множество магов с Мистическими глазами… они всегда воспринимают это очень серьёзно.

На последних словах он горько улыбнулся.

После этого я впервые увидела улыбку на губах старика, который до этого был сама серьёзность.

—     Мои Мистические глаза восприятия прошлого – вещь гораздо более жестокая, — сказал он. — Например, их использование подобно извлечению мозга и бросанию его в чан с каким-нибудь чёрно-белым фильмом. Даже без глазных яблок они всегда агрессивно вбирают в себя всю информацию, которую только могут. Да, наверное, как-то так. Это похоже на перенос персонажей фильма. Словно одновременно существуют две версии меня – одна получает всю информацию с той точки зрения, а другая смотрит на фильм со стороны. Возможно, всё это звучит, как бессмыслица, но именно так я это воспринимаю.

Людей очаровывает всё, что они видят. Всё-таки мозг так устроен, что он не в состоянии сосредоточиться на двух вещах сразу. Даже существуя одновременно в прошлом и настоящем, я могу лишь видеть что-то одно за раз. Говоря другими словами, глядя на прошлое, не можешь жить в настоящем. С того момента, как я узнал о наличии у меня этих глаз, мне это ни разу не удалось.

Эти слова сильно поразили меня.

Триша сказала нечто подобное. Что они видят другой мир, отличный от того, что доступно взору обычных людей. Интересно, может, обладателям Мистических глаз восприимчивого типа была уготована такая судьба?

Как, например, десять лет назад меня обрекли на жизнь в теле, которое мне не принадлежало.

Карабо повернулся ко входу в комнату.

Спустя секунду дверь открылась, и на пороге появился Каулес.

—   Профессор, Ольга-Мария очнулась.

—    Я сделал всё, что смог. Пожалуйста, передайте девочке Анимусфиа мои наилучшие пожелания.

Сказав это, Карабо покинул место происшествия.

2

В вестибюле царило безмолвное спокойствие.

Он, казалось, ни капли не изменился с тех самых пор, как мы были в нём в последний раз, за исключением фруктов, которые поменяли на свежие. По всей видимости, сотрудники, обслуживавшие вестибюль, находились здесь постоянно, поскольку даже сейчас они были рядом с Ольгой-Марией, подавая ей чай. Войдя в помещение, мой учитель кивнул им, и они удалились.

Мы остались наедине с Ольгой-Марией.

Несмотря на то, что Каулесу, видимо, было в особенности неловко ухаживать за ней, Ольга-Мария заговорила первой.

—   Всё нормально, — фыркнув, сказала девушка. Сидя на диване, она подняла руки, словно потягиваясь. — Хмф. Всё-таки мы на «Рельсовом цеппелине». Я ожидала, что может произойти нечто подобное.

Всё это явно было напускное. Это можно было легко понять по слабой дрожи в её коленях и покрасневшим глазам. Даже дочь Лорда Часовой башни никак не могла привыкнуть к внезапному одиночеству.

«Как и Райнес…»

Интересно, происходило ли в жизни Райнес нечто подобное? Судя по всему, прежде чем ей удалось закрепить свой контроль над фракцией Эль-Меллой, ей приходилось носить с собой запас продовольствия, постоянно опасаясь отравления. Однако Ольге-Марие такое, похоже, никак бы не помогло.

Учитель продолжил говорить своим обычным сдержанным тоном:

—    Пусть так, но если Вы надеетесь вернуться с этого аукциона, заполучив желаемое, то Вам следует ещё немного отдохнуть. Я попросил обслуживающий персонал, и они, по всей видимости, подготовили для Вас другую комнату.

—  Мне это не нужно. Они ведь всё уберут, верно? Она неуклонно покачала головой.

Неужели она собиралась спать сегодня в комнате, где убили её провожатую?

Ей вообще удастся уснуть?

—    К тому же это ведь всё просто хитрость, чтобы заслужить расположение Анимусфиа, не так ли? Что ж, тоже будучи аристократом, не могу сказать, что мне это неприятно, — быстро сказала она, впиваясь взглядом в моего учителя.

Тот, однако, просто покачал головой.

—   Нет, у меня даже в мыслях такого не было. Называйте это прихотью, если хотите. Кроме того, я не могу себе представить, чтобы Часовая башня всерьёз восприняла какое-либо происшествие на «Рельсовом цеппелине».

—   Вы точно Лорд?

Её вопрос был резким и полным гнева.

—  Вы должны быть более чем рады воспользоваться ситуацией. Как бы сильно Анимусфиа ни укрывались на своей горе, держась подальше от политики, Лорд остаётся Лордом. Будучи последними среди двенадцати семей, разве вы не должны

цепляться за любую возможность, чтобы заслужить хотя бы толику благосклонности?

—    Ценю Ваш совет, — вежливо поклонившись, ответил он. В его ответе не было даже намёка на сарказм. Словно всерьёз приняв во внимание её слова, учитель медленно продолжил: — Но это, скорее, мой личный принцип.

—   Принцип?

—    Когда я был молод и неопытен, кое-кто сказал мне, что сама по себе неопытность есть признак способности править. Что я всё ещё могу бороться, поскольку всегда стремлюсь к тому, что находится за пределами моей досягаемости. Эта вера в то, что «за горизонтом ждёт слава», была фундаментальной частью его жизни, поэтому он всегда говорил подобные глупости.

Взяв яблоко со стола, он поднял его вверх.

Почему-то это яблоко показалось мне земным шаром. Не зная, что Земля на самом деле круглая, короли древности всегда стремились к тому, что находилось вдалеке. Не осознавая, что они попросту ходят кругами, они поистине верили, что ценность жизни человека заключалась в том, насколько далеко он мог зайти.

Я невольно подумала об олимпийских прыжках в длину.

Бежать как можно быстрее, вкладывая все свои силы, чтобы в последние секунды взмыть высоко в небо. А в месте приземления будет ждать та самая ценность жизни.

—   Однажды, нравится мне это или нет, я найду свой путь. Так он сказал мне. Поэтому обязательно наступит момент, когда мне придётся за него бороться. Так что отбрасывать в сторону жизнь человека, который ещё не обрёл свой путь… для меня это непростительно. Эта вера важна для меня гораздо больше, чем силовые игры в Часовой башне.

—   Признак способности править? — эхом повторила Ольга-Мария, не сводя с него глаз. — Вам сказали нечто такое во время Войны за Святой Грааль? Это был Слуга, которого Вы призвали?

—   Да.

—    Как глупо, — резко ответила она. — Слуга – это не более чем копия Героической души. Тень, исчезающая в мгновение ока. Да, Вы можете поспорить что они были важными фигурами, запечатлевшими свои имена в истории, но маг, на которого они могут так легко повлиять, всё воспринимает превратно.

—     Что?!.. — невольно попыталась возразить я. Эти воспоминания моего учителя я не могла позволить опорочить. Никто не имел права называть их глупостью.

Но.

—    Возможно, — с улыбкой произнёс учитель, положив яблоко обратно на стол. Он словно говорил, что самое важное находилось в его сердце, и это уже было хорошо. — Я скажу обслуживающему персоналу, что Вы намерены сменить комнату. К счастью, комната рядом с нашей, судя по всему, свободна. Если Вам что-нибудь будет нужно, можете смело обращаться к нам. Каулес.

—   А, да! Э-э-э… что?

Каулес слегка подпрыгнул от неожиданности, когда к нему обратились.

—  Ты не мог бы составить ей компанию, пока она не захочет вернуться в свою комнату?

—   Конечно. Я бы ни за что не оставил её одну в подобной ситуации.

Каулес согласно кивнул, а Ольга-Мария обнажила зубы, словно возмущаясь. Но, видимо, осознав, что её возражения останутся без внимания, она отвела взгляд и расстроенно прикусила зубами ноготь на пальце.

Учитель развернулся и пошёл прочь. Я последовала за ним обратно в пассажирский вагон.

—   Вот ведь чудак, — услышала я за спиной её голос.

В нём чувствовался гнев и в то же время намёк на грусть.

—   Вот ведь чудак…

*

После происшествия в поезде воцарилась странная тишина.

Большинство гостей заперлись в своих комнатах, сосредоточившись на самозащите. Будучи магами с присущими им образами действия и мышления они, как правило, были более искушены в защите, чем в нападении. Поэтому, пока существует некоторая вероятность того, что убийства могут продолжиться, они лучше отступят в свои комнаты и укрепят свои позиции там.

Поэтому не сказать, что все прятались по комнатам, руководствуясь страхом.

Одним из исключений был Жан-Марио Спинерра, приводивший себя в порядок перед зеркалом. Стряхивал пыль со шляпы, поправлял галстук, разглаживал складки на костюме – всё это он делал, пребывая в хорошем расположении духа и что-то напевая себе под нос.

Причина такого внимания к внешнему виду вскоре стала ясна. Дверь в его комнату медленно открылась.

—   Добрый день.

—   А, хорошо! Я уже начал бояться, что Вы не придёте!

—    Жан-Марио Спинерра, — назвала его имя Адасино Хисири, — Ранее Вы сказали, что у Вас есть зацепка относительно произошедшего, верно?

—   А, да, да! — хлопнул он в ладони. — Но к чему такая спешка? Не желаете бокал вина? Как и ожидалось от «Рельсового цеппелина», они предоставляют винтаж поистине высочайшего качества. Я всегда хотел попробовать это «Марго». Встретиться в подобном месте получается далеко не каждый день, поэтому почему бы нам не насладиться немного моментом?

—   В таком случае вынуждена Вас оставить.

—   Подождите! Не спешите так! — начал утрированно возражать Жан-Марио, но улыбка Хисири даже не дрогнула. Как бы сильно телевидение ни отточило его способность брать ситуацию в свои руки, перед лицом её абсолютного отказа вести переговоры ему не оставалось ничего, кроме как капитулировать.

—  Ладно, ладно, я понял, давайте поговорим! — Жан-Марио поднял руки. Наливая себе вина и наблюдая как жидкость кружится в бокале, он прошептал:

—  Что, если я скажу вам, что уже видел прежде такой способ убийства? Хисири на мгновение прищурилась.

—   Вы не могли бы мне вкратце поведать об этом?

—     Около семи лет назад об этом много кто говорил. Серийный убийца, который не брал ничего ценного, кроме голов своих жертв.

Это во всём было похоже на преступление ради преступления. Слегка нахмурившись, Хисири задала самый очевидный вопрос:

—   Случись подобное, разве СМИ не стали бы вовсю трубить об этом?

—     Ну, этого не произошло благодаря контролю информации со стороны Часовой башни, — ответил он, пожав плечами. — Хотя, возможно, как говорят на востоке, я тут пытаюсь читать лекцию самому Будде. Разумеется, факультет политики обладает огромным влиянием на общество. Тот факт, что Часовая башня прибегла к контролю информации, намекает, что это было связано с таинствами, не так ли? Ведь таинство, в конце концов, необходимо скрыть. Это самый первый и неизменный принцип Часовой башни. Если те убийства имели отношение к таинствам, то не будет ли разумно предположить, что и увиденное нами сегодня тоже тесно связано с ними?

—   То есть Вы полагаете, что серийный убийца семилетней давности здесь, на

«Рельсовом цеппелине»? — холодно произнесла Хисири.

Нечто подобное едва ли было чем-то большим, чем городская легенда. Факт того, что этот убийца по воле случая объявился на этом поезде, очень походил на выдержку из сценария плохого фильма ужасов категории Б. Но раз уж на то пошло, разве «Рельсовый цеппелин» - и даже сами маги – не был тоже всего лишь сказкой?

—    Я решил, что именно Вы можете что-нибудь об этом знать. Факультет политики ведь также называют Отделом по контролю соблюдения первого принципа, да?

Глаза Жан-Марио проницательно заблестели. Но Хисири без промедления покачала головой.

—  К сожалению, семь лет назад меня ещё не было на факультете политики. Не знаю, за кого Вы нас принимаете, но мы не настолько небрежны, чтобы позволять посторонним копаться в документах, имеющих отношение к делу.

—   Прискорбно, — сказал Жан-Марио, подняв взгляд к потолку и отхлебнув вина из бокала. — Буду с Вами откровенен. Тем, кто сильнее всех пострадал от того порыва скрыть информацию, был диктор, которого я очень хорошо знал. Я надеялся, что вы сможете рассказать мне о том, что произошло тогда.

—   Зачем? Не думаю, что Вам просто любопытно, — перешла она сразу к сути. Возможно, это было типично для факультета политики. Будучи теми, кто держит магов в узде, ограничивая информацию, они считали всё, не имеющее отношения к делу, совершенно излишним.

—   Ха-ха, любопытства здесь, может, процентов тридцать.

Именно поэтому Жан-Марио, несмотря на легкомысленное поведение, был прямолинеен в своих словах.

—   Знаете, на телевидение на удивление весело. А ещё это хорошие деньги. За одного зомби мы получаем десять тысяч долларов. В плане магии моя семья весьма второсортна, но благодаря телевидению мы смогли заполучить множество талисманов и катализаторов, не задумываясь о цене. Я у него в неоплатном долгу.

Жан-Марио прослезился, словно видел очень приятный сон.

Он наклонил руку и пролил вино на своё запястье. Из-под рукава выползла тень и поглотила жидкость.

Пауки.

По его рукам ползало бесчисленное множество маленьких пауков.

Но Хисири это, похоже, никак не смутило. Судя по всему, подобные фамильяры её вполне устраивали. Те, кто превращали насекомых или мелких животных в фамильяров с помощью чёрной магии, встречались повсеместно. Должно быть, Жан-Марио был одним из них.

—  Но это нормально, — сказал он. Ползающие по его руке пауки не позволяли ни единой капле вина запятнать рукав его костюма.

—   Я хочу быть магом, — признался Жан-Марио. — Причина, по которой я столь многого добился на телевидение и в обществе в целом, заключается в том, что другой маг вряд ли стал бы этим заниматься. Если кто-то с таким же талантом будет делать то же самое, то он добьётся таких же результатов, верно? В этом случае лучше использовать всё, что у тебя есть, в меру твоих возможностей.

Его образ мышления был похож на таковой у «нью-эйджеров». В сравнении с магами, полагавшихся на Магические метки и Магические цепи, накопленные предками, маги средних талантов не могли надеяться на великие свершения. В таком случае, если старые семьи не собирались сворачивать со своего пути, попытки сделать что-то новое – обратиться к современной науке, например, или к средствам массовой информации – могли дать определённое преимущество.

Разумеется, уверенности в этом не было.

В конце концов, даже глава семьи Архелот, один из двенадцати Лордов, был знаменит среди тех, кто следил за современными трендами. И, как уже обсуждалось ранее, факультет политики обладал достаточным влиянием на королевскую власть и правительственные органы, чтобы воздействовать на СМИ.

После этого вступления Жан-Марио вновь поиграл вином в бокале, прежде чем допить его.

—   Наладить связь с факультетом политики в преддверии дебюта золотых или даже самоцветных Мистических глаз. Идеальный план, Вы не находите?

—   Да, неплохой, — наконец тихо ответила Хисири.

И затем, словно мошенник, готовящийся обдурить наивную жертву, Жан- Марио широко улыбнулся.

—   Что скажете? Поработаем вместе на этом аукционе?

3

Можно было увидеть, что небо над туманным лесом было глубокого красного цвета.

Цвета сумерек. Мелькавший между ветвями деревьев и пробивавшийся сквозь туман свет заставлял вспомнить кровь такого же цвета, которую я видела несколько часов назад. Я прижала ладони к груди, и биение моего сердца помогло мне отчасти вернуться в реальность.

Каулес всё ещё был с Ольгой-Марией.

Мы же с учителем пришли на заднюю площадку последнего вагона поезда.

—   Это здесь нам назначили встречу? — спросила я, осматриваясь.

За локомотивом «Рельсового цеппелина» следовали ещё два вагона, затем – вагон-ресторан и вестибюль. Далее находились пять пассажирских вагонов, а завершали поезд ещё два грузовых.

Мы решили пройтись и по ним.

Сами по себе грузовые вагоны большей частью пустовали: внутри находились лишь несколько деревянных ящиков и мешков. В сравнении с другими вагонами, они были на удивление простецкими, но это, видимо, было по причине того, что гости в принципе не должны были в них входить. Или, может, владельцу

«Рельсового цеппелина» просто захотелось добавить секцию, которая выглядела более третьесортной.

В письме говорилось именно об этом месте.

Мы с учителем стояли на площадке, обдуваемые холодным ветром, и наблюдали за рельсами, исчезающими вдалеке. В этот момент у меня не создавалось впечатления, что на встречу с нами кто-либо придёт. Однако, не переставая следить за окружением, я тихо произнесла:

—   С Ольгой-Марией всё будет в порядке?

—  В Часовой башне убийство – вещь обыденная. Особенно для тех, кто связан с Лордами. Но даже так я сомневаюсь, что она ожидала такой исход, — с горечью в голосе ответил он. — Даже если мы дадим ей необходимое время, сумеет ли она справиться с пережитым или нет, зависит только от неё.

Большинство магов, услышав подобные речи, подумали бы, что мой учитель чересчур мягок.

Как и сказала Ольга-Мария, это была прекрасная возможность сделать Анимусфиа своими должниками. Риск не был особенно большим, но цену, которую заплатили бы за это чувство безопасности, нельзя было недооценивать. Учитель, должно быть, понимал это, поэтому причина, по которой он не воспользовался моментом… Да, он сказал, что дело было в принципах, но мне казалось, что за этим таилось нечто большее.

Учитель был тем, кто хорошо понимал этику и нравы как магов, так и обычных людей.

Придерживаясь этих этических стандартов и идеалов, он всегда находил преступника и распутывал дело.

Но у учителя, разумеется, были собственные правила, которым он следовал. Whydunnit. Почему преступление было совершено. Вероятно, основа его личности сформировалась во время Четвёртой Войны за Святой Грааль.

Но.

Мне казалось, что в этом было нечто большее.

Казалось, что правила, которыми он руководствовался, его мотив, его whydunnit, обладали глубиной, которую мне ещё только предстояло понять. Правда, начни я объяснять это вслух, то ничего, кроме смутных обобщённых описаний, у меня бы не вышло.

—   Думаю, нам отсюда не сбежать, — внезапно пробормотал учитель.

—   Отсюда?

—   Я про это место, — сказал он, указав на окутанный туманом лес вокруг нас.

—    Всё так же, как и во время нашей остановки. В этом тумане будто находится совершенно иной мир. Как проникнуть внутрь, так и покинуть его было бы довольно сложно. Даже магу придётся изрядно постараться, чтобы сесть на этот поезд, не говоря уж о том, чтобы сойти с него, помимо тех случаев, когда приглашённым гостям позволяют это сделать.

—   То есть мы не сможем сбежать, даже если спрыгнем или улетим?

—   Я бы не сказал, что это невозможно. Но улететь одному уже само по себе сложно.

Услышав это, я слегка нахмурилась.

Пусть магом я не была, но лекции в Часовой башне всё же посещала. В памяти всплыл отрывок одной из таких лекций.

—  Но ведь парить в воздухе довольно просто, разве нет? По крайней мере, я на занятиях по общим основам так слышала.

—   Хм-м. Это была лекция профессора Крэйга, да? Должно быть, он кое-что опустил, посчитав это очевидным и не требующим повторения. Да, само по себе заклинание довольно простое. Однако оно предполагает постоянный поток магической энергии.

—   Магической энергии?

—      Если хочешь подвесить в воздухе, например, небольшой камень, то заклинание сработает нормально. Но по мере увеличения размера и массы объекта экспоненциально возрастает и требование к объёму магической энергии. Поднять в воздух человеческое тело будет гораздо сложнее. Разумеется, есть исключения, но в целом в магии это довольно большая редкость.

—  Исключения? Учитель кивнул.

—       Разумеется, ты слышала про ведьм, летающих на мётлах, да? Это происходит от старой формы магической основы, разновидность чёрной магии. Если нанести на человека ведьмовскую мазь, то можно сделать так, что его ноги никогда не коснутся земли.

Основа обычно запечатлевается в самой земле верой и логикой людей.

На этой территории конкретные виды магии становятся гораздо сильнее или, возможно, слабее. Я вспомнила это из лекций.

—   Эм-м, то есть женщина-маг смогла бы летать?

—   В каком-то смысле. Но даже в такой ситуации поддерживать ясность ума само по себе непросто. В конце концов, ведьмовская мазь похожа на наркотик. Насчёт обычных обстоятельств не уверен, но продолжительный полёт в таком замкнутом мире сродни самоубийству.

—   Понятно. Вот почему здесь такое невозможно…

Чтобы сбежать из этого тумана, скорее всего, придётся преодолеть значительное расстояние.

Я начинала понимать, что хотел сказать учитель. И, кажется, я слышала что-то такое на лекциях в Часовой башне. Даже если магия всемогуща, люди, использующие её, всё ещё скованны ограничениями.

—       Существуют   Тайные   знаки,   позволяющие   летать   крайне   небольшое количество времени. Также есть низкоуровневые духи, которых можно призвать и парить с их помощью. Но в итоге полёт на большие расстояния в современную эпоху, по сути, невозможен. Если всё же попытаться, то для поддержания полёта потребуется уровень магической энергии, равный таковому у мага уровня Бранда, а также все резервы родной территории. И даже если попытаться следовать вдоль духовной жилы, они устроены таким образом, что пользоваться ими людям не так- то просто. Черпать из них столько магической энергии на лету попросту неразумно. После он пробормотал, что, наверное, поэтому вещи вроде «перемещения Токо» считаются жульничеством. Отсутствие последующих объяснений, видимо, подразумевало, что это не нужно было обсуждать. Учитывая то, на сколько всего была способна магия, от чрезмерного потока информации у меня бы только

закружилась голова.

Улыбнувшись в ответ на эту учтивую сдержанность учителя, я посмотрела на небо.

—   Похоже, тучи сгущаются.

Разглядеть что-либо сквозь туман было сложно, но над нами собирались тёмные облака.

Небо, которое до этого было ярко-красным, окрашивалось чёрным цветом. Это изменение не помогло забыть про кровь. Да, будучи в теле человека, кровь имела яркий цвет, но стоило ей пролиться, и кислород в воздухе быстро начинал превращать её в тёмную жидкость. Напоминая собой быстро тающие фрагменты оставшейся жизни, красное небо постепенно становилось чёрным.

«Не может быть», — хотелось сказать мне.

Вскользь наблюдая за пейзажем, я вдруг увидела свет.

—   Что?..

—   Грэй?

—   Учитель, что-то приближается!..

Скорее всего, не будь мы на площадке самого последнего вагона поезда, мы бы это не заметили.

Оно всё ещё было далеко. Оттуда где мы стояли, разглядеть было сложно. Пока я выискивала глазами более выгодную позицию, воздух заполнил ревущий звук.

—   Молния?!

Молния естественного происхождения никак не могла появиться так внезапно.

Мне вспомнилась магия управления погодой Атрама Галиаста, свидетелем которой я стала у башен Изельма. Но даже для неё потребовалась долгая подготовка с участием дюжин человек, и они смогли добиться лишь чуть более благоприятных условий для бури. Каким бы искушённым ни был маг, создать молнии в таком, как сказал учитель, изолированном мире было бы невозможно.

—   Там!

Подпрыгнув и ухватившись за лестницу, я забралась на крышу вагона.

Учитель последовал за мной. Несомненно, его способность удерживать равновесие на качающемся вагоне была результатом какой-нибудь усиливающей магии, которую он применил на свои ноги.

Снова ударила молния.

Ударила так близко, что ослепила нас. Она полностью меня оглушила.

Прикрывая собой учителя, я инстинктивно зажала уши.

Учитель прежде сказал.

Даже магу полёт дался бы с трудом. И после его объяснений я с этим согласилась.

Но тогда откуда здесь взялся этот человек?

После небольшой паузы фигура подняла голову.

—  А, вы всё-таки пришли, — донёсся до меня величественный голос, когда ко мне вернулся слух.

Это была красивая девушка.

На вид ей было около двадцати лет.

Ещё она была довольно высокой. Из-за непоколебимой осанки, которую она сохраняла без труда, будучи на крыше движущегося поезда, девушка казалась ещё больше. Её чёрные волосы мягкими волнами колыхались на ветру, а глаза были разного цвета. На её тонкой фигуре красовалась незамысловатая на вид броня из кожи и металла, а на бедре висел простой и лёгкий в использовании короткий меч.

—   Мне стоит презирать вас за то, что вы пришли сюда, зная, что это может оказаться ловушкой? Или же похвалить за мужество явиться даже со столь малыми силами? Что мне сделать, как считаете? — произнесла она, глядя на нас.

В её тоне не чувствовалось враждебности, но от взгляда странных глаз, словно пронизывающего меня насквозь, я застыла на месте.

Кроме того, она казалась неуместной в этой эпохе даже больше, чем все маги, которых я встречала.

«Словно…»

Словно она сошла со страниц какой-нибудь сказки.

—   Хм? В чём дело? Вы должны меня понимать. Я что, использовала какую-то архаичную фразу?

Я помотала головой, избавляясь от ненужных мыслей.

Сейчас мне вообще не нужно было об этом думать. Мне был необходим прямой и незамутнённый взгляд на проблему.

—   Это ты украла у моего учителя?

Я ничего не сказала про реликвию. Если кража была её рук делом, то она поймёт. А если нет, то ей не нужно было об этом знать. Может, она поняла мой ход мыслей, может, нет, но на её лице возникла широкая улыбка.

—      Ха-ха-ха, да, всё верно. Я последовательница этого вора, — весело рассмеялась она.

Смех красивой женщины зачастую сравнивали с цветами или драгоценными камнями. Некоторые предпочитали сравнение с произведением искусства или фруктом.

Но в её случае я видела лишь железо. Железо, проржавевшее от крови. Женщина, окутанная запахом железа, была редкостью. Будь его источником меч, доспехи или же щит, этот был запах того, кто боролся за превосходство на поле битвы.

—   Тогда верни украденное!..

Я шагнула вперёд, и моё правое плечо напряглось. Я была готова в любой момент обнажить своё оружие.

—   Грэй.

Но не успела я сделать это, как меня остановил голос учителя.

Как правило, учитель изучал нашего противника, стараясь определить его или её сильные и слабые стороны. Как бы сильно я ни впадала в неистовство, он всегда останавливал меня при необходимости и вынуждал отступить.

Но в этот раз что-то было не так.

Голос его был немного выше, чем обычно, а дыхание стало прерывистым.

В тот момент, когда он увидел эту девушку. На секунду я подумала, что он знал её, но его следующие слова это опровергли.

—  Кто ты? — спросил он. Девушка в доспехах вздохнула.

—   Какое неприятное лицо.

Она подняла палец. Её дублёные кожаные рукавицы, казалось, были созданы таким образом, чтобы не препятствовать движениям пальцев, позволяя ей поднимать их один за другим.

—            Потрёпанный, привередливый, мрачный, упрямый, с трудом просыпающийся, читающий только заплесневелые старые книги. Гордый, невзирая на жалкую природу. И несмотря на то, что у тебя лицо человека, страдающего от своих обстоятельств, ты сам являешься их причиной. Как тебе такое? Это правда или нет?

Я потеряла дар речи. Она словно перечисляла каждую незначительную деталь его жизни.

Несмотря на свою правоту во всём, она щёлкнула языком, словно её это беспокоило больше всего.

—  Мне оно не нравится. Совсем не нравится. Мало мне было лица Эвмена, так теперь ещё и в этой эпохе придётся его лицезреть?

—   Эвмена? — повторил учитель.

Нет, в данный момент точнее было бы сказать, что он напрягся.

—   Говорят, он служил тебе какое-то время, так что мне было интересно, что ты за маг такой. Но это? Нет, сравнение с Эвменом не делает тебе чести. Нисколько. Разумеется, я не рассчитывала увидеть кого-нибудь вроде жреца Аммона или Аристотеля, но такими темпами будет лучше просто вычерпнуть ту толику мозгов, что у тебя есть, и скормить их волкам.

Мой учитель застыл от изумления.

Судя по его лицу, он сейчас жалел, что молния ударила не в него. Он будто осознал какую-то истину, которая в мгновение ока лишила его всей радости.

Я сглотнула.

— Ты!..

—  Наконец-то заметил? Ты, конечно, лишился привилегии Мастера видеть их способности, но неужели твоя интуиция настолько притупилась? Я позвала тебя сюда лишь из прихоти. Но, пожалуй, это того не стоило. Чёрт, что за пустая трата времени. Я не думала, что ты так сильно меня разочаруешь, — продолжила она ругать его.

Но прежде чем я успела озвучить свой гнев, вызванный её словами, она начала действовать.

—   Поэтому… умри.

С этими словами девушка оттолкнулась ногами от крыши вагона.

Один шаг – и она оказалась рядом с учителем, стоявшим за моей спиной. Я была поражена – её физические способности превосходили даже мои после впитывания магической энергии из воздуха. В мгновение ока сократив дистанцию, она обнажила меч.

—   Учитель!

Развернувшись, я тоже шагнула к нему и выбросила вперёд свою правую руку.

—   Хи-хи-хи-хи-хи! Ничего себе развитие событий, да?!

Крючок на моём правом плече освободился за доли секунды, и Адд явил себя. Его очертания, похожие на кубик Рубика, стремительно увеличились в размерах и приняли форму косы в моих руках.

Воздух заполнил жёсткий звук. Коса перехватила её меч.

—       О?    Впечатляет,   —    с    очередной   улыбкой   произнесла    девушка.   — Заблокировала мой удар, да? Похоже, ты будешь получше персидских солдат.

—   Кто ты такая?!..

Раздался скрежет, когда её клинок надавил на мою косу.

Её меч был острым, но, похоже, не обладал какими-то особыми свойствами, характерными для Благородного Фантазма или концептуального оружия. Но когда она взмахнула им, я поняла, что это был не обычный клинок.

—     Запомни. Боевых навыков мало для того, чтобы стать солдатом. Такое становление есть вопрос тела, ума и духа.

Я забыла, что мы находились на крыше движущегося поезда.

Эта девушка выглядела настолько неуместной, настолько оторванной от настоящего, что я невольно представила себя на каком-то древнем поле боя. Поезд- коллекционер Мистических глаз, битком набитый магами, уже был чем-то необычайно чуждым, но всё это даже рядом не стояло с тем невероятным чувством сверхъестественного, которое внушала эта девушка.

«Что это?!..»

В моей голове вовсю гремели тревожные сигналы.

Не прикасайся. Не приближайся. Не связывайся. Даже обычное проявление интереса будет стоит тебе жизни. Мне довелось сражаться с магессой ранга Гранд, Аозаки Токо, но даже тогда эти предупреждения несли в себе лишь мягкую настойчивость. Теперь же это были громкие вопли, умоляющие меня бежать прочь.

Однако об отступлении не могло быть и речи. Меч девушки вновь опустился на мою косу.

«Какая… сила!..»

Её скорость и точность ужасали. Более того, тяжесть её последующих ударов была попросту неестественной. Коса неистово содрогалась, и я чувствовала это всеми костями своего тела. Каждый удар её меча был пропитан явным намерением убить.

Солдат, сказала она.

Вопрос не только навыков, но и тела, разума и духа. Значит, она…

—   Слуга! — услышала я ответ за своей спиной.

Этот крик был исполнен боли, словно он выдавил его из себя вместе со своими внутренностями.

—   Грэй! Эта девушка – Призрак прошлого! Манифестация Героической души из истории человечества!

—   Ха-ха, поздновато для этого, ты не находишь?

Рассмеявшись, девушка нанесла горизонтальный удар.

В этот раз, вобрав в себя как можно больше магической энергии из окружающего пространства, я прыгнула, оттолкнувшись от крыши. Улучив момент, когда вагон вновь покачнётся, я ускользнула от её слегка замедлившегося меча, отскочив назад.

Приземлившись, я пошатнулась.

Её клинок всё равно достал меня, полоснув по ногам.

—      Ого. Интересный трюк. Ты только что впитала немного магической энергии, не так ли?

Посмотрев на свой клинок, женщина в доспехах удивлённо пожала плечами.

—     Идеальная техника против меня в моём нынешнем состоянии. Плохо, однако, что область слишком мала. Даже будь ты кошкой, тебе не поймать мышь, которая в сто раз больше тебя. Полагаю, эта техника может и призрака уничтожить на месте.

Стоило ей упомянуть призраков, по моей спине пробежала дрожь.

Но впервые в жизни, человек, стоявший прямо передо мной, пугал меня даже больше, чем они. Скрипя зубами и пытаясь не обращать внимания на выступивший холодный пот, я вновь вложила все силы в свои ноги. Потому что иначе я бы наверняка упала. Слегка сбавив сосредоточенность, я ощутила, будто мои внутренности переворачиваются с ног на голову.

Этим мечом она без проблем сможет разрубить меня на две ровные половинки.

—  Ах, учитель, похоже, безнадёжен, но ученица не так уж плоха. Похоже, ты из тех, кто остаётся на кухне, даже будучи не в силах терпеть жар от печи, но признаю, держишься ты довольно хорошо. При других обстоятельствах я бы лично с удовольствием потренировала тебя, но, видимо, не судьба.

Губы девушки изогнулись.

—  В качестве награды я покажу тебе кое-что интересное. Она даже не пошевелилась.

Только посмотрела на меня.

Гетерохромия. Её правый глаз был тёмным, словно ночь, а левый – голубым, как небо в ясный день. Стоило мне заметить это, как я почувствовала, что мой разум затягивает в этот сияющий голубой свет.

Никаких ненужных движений. Мгновенное действие.

Моё тело неуклюже повернулось. Мне оставалось лишь ошеломлённо смотреть, как мои руки поднимают косу и наставляют её на учителя.

—   Мистические… глаза?!..

—  Полагаю, вы назвали бы это благородным цветом принуждения. Достойный конец для сражения на этой сцене, ты не находишь?

Её мерцающий голубой глаз, казалось, смеялся.

—  Мой бог ценит безумие. Комедиями и трагедиями, вызванными дурманом и опьянением, надо наслаждаться. Я подумала, что наблюдать за тем, как учитель и ученик убивают друг друга, будет забавно, но… похоже, у одного из вас есть при себе весьма раздражающий предмет. Судя по всему, маги этой эпохи хорошо подготовлены.

—   Ты…

Прижав свои очки к лицу, учитель покачнулся.

Похоже, что Тайный знак, которым он обзавёлся для поездки на «Рельсовом цеппелине», смог уберечь его от «принуждения» этой девушки.

Однако это был не повод для облегчения. Моё тело всё ещё было полностью подвластно ей. Мои неловкие движения постепенно становились более плавными, а расстояние между мной и учителем сокращалось.

—   Эй, эй, эй, эй, Грэй! Серьёзно?! Что ты творишь?!

Коса опустилась сверху вниз на крышу вагона. Ночной воздух окрасился красным.

Прорезав лишь кожу на плече моего учителя, коса описала дугу и устремилась к глотке девушки.

—     Должна сказать, это весьма разносторонняя коса, — произнесла она, разгадав мои намерения и перехватив удар мечом.

Коса насильно прогнала магическую энергию через мои Магические цепи, вымывая из тела эффект Мистических глаз. Но это всё равно был отчаянный шаг. Ещё пара мгновений – и я снесла бы учителю голову с плеч.

—     Видимо, ничего не поделаешь. Я надеялась, что вы сами между собой разберётесь, но, похоже, придётся мне самой.

Сделав широкий шаг назад, девушка негромко вздохнула.

Затем она подняла меч к тёмным облакам. Могло показаться, что она вела себя надменно и считала, что сможет разрубить своим оружием само небо, но хлынувшую в клинок необычную магическую энергию невозможно было игнорировать.

Я прыгнула вперёд.

—   Не позволю!..

—     Поздно, — сказала она и опустила свой меч, наполненный огромным объёмом магической энергии.

Из воздуха перед ней что-то возникло.

Она словно рассекла само пространство. Однако это, скорее, было воплощение духовной сущности или какой-нибудь похожий феномен. Как бы то ни было, появление объекта привело воздух в движение и породило мощную ударную волну, отбросившую меня назад.

Мою кожу покрыла жгучая боль.

Я ощутила такое впервые. Тело начало отторгать огромное количество магической энергии, которое я впитала.

—   Хи-хи-хи-хи! Нет, нет, нет, нет, нет! Нельзя, Грэй! Что угодно, но только не это! Даже нам не справиться с таким противником! — закричал Адд.

Вновь ударила молния.

Одна за другой, они начали обрушиваться с тёмных небес и впиваться в крышу вагона вокруг девушки, словно даруя ей своё благословение.

Окутанный молниями объект был двулошадной колесницей. Она была не оружием современной эпохи, а символом древности, средством передвижения, запряжённым лошадьми или похожими животными и сминающим под своими колёсами всех и вся на поле боя.

—   Что?! — услышала я ошеломлённый голос.

Разумеется, этого следовало ожидать. Существа, запряжённые в колесницу, представляли собой ящеров и целиком состояли из костей. Несмотря на то, что эти создания были лишь скелетами, они обладали мощными на вид крыльями. Небольшие драконы? Из-за отсутствия передних конечностей они походили на давно вымерших виверн, представителей фантазменного вида.

Чем дольше мой учитель смотрел на эту колесницу, которую тянули за собой костяные драконы, тем сильнее искажалось его лицо.

—   Но… это…

—  Учитель? Однако я поняла.

Это был Благородный Фантазм. Такой же, как и святое копьё, сокрытое внутри Адда. Оружие, выходившее за рамки человеческого разума. Но благодаря его ужасающей природе, я могла предсказать, какого типа был этот Благородный Фантазм.

Прежде чем мы отправились на «Рельсовый цеппелин», Райнес сказала мне.

«Говорят, у него было два Благородных Фантазма».

Колесница богов

«Первый – Гордиево колесо, боевая колесница, которая по легенде стояла в

храме города Гордион».

—   Имя мне Гефестион! — взревела девушка. — Ближайший друг Искандера, величайшего завоевателя в истории!

Запрыгнув на колесницу, Гефестион взяла в руки поводья, и Благородный Фантазм взмыл в воздух.

Словно персонаж, явившийся сюда прямиком из мифов, она развернула колесницу и направила её на нас. Каждый шаг запряжённых в неё драконов- скелетов сопровождался грохотом молний, удары которых были ничуть не слабее предыдущих. Если бы одна из них поразила человека, то он, без тени сомнений, умер бы мгновенно.

—   Учитель!

Я схватилась за него и прыгнула.

Когда мы рухнули на крышу вагона, я ощутила, как по моей спине прошёлся всплеск энергии. Буря подмяла под собой этот мир. Промчавшись мимо нас, это воплощение разрушения пропахало собой лес, разбрасывая в разные стороны деревья, словно они были не более чем карандашами.

«Она не останавливается!..»

Её невозможно было остановить.

А если и был способ, то только один.

Пока колесница описывала широкую дугу, я, не вставая с колен, медленно подняла Адда. Множество глаз, усеивавших косу, раскрылись. Магической энергии в атмосфере было достаточно. Полный вперёд. Настало время активировать её истинную функцию.

Тьма

Нестабильность

Желание

Падение

—   Gray…     Rave    … Crave… Deprave…

—      Грэй, нет! — закричал учитель. — Если используешь его в таком нестабильном месте, мы тоже не выживем! А она ещё даже не высвободила настоящее имя!

— Но!..

Колесница постепенно набирала скорость, двигаясь прямо на нас. Я больше не могла… нет, такими темпами я всё равно не успела бы.

Учитель медленно поднялся на ноги. Он достал нож, которым обычно резал сигары. Я не могла себе представить, что он надеялся сражаться с Героической душой этой безделушкой, но всё равно напряглась, наблюдая за ним.

—   Ха-ха-ха, неужели самоубийство?!

—   Не может быть…

Его худощавая фигура потонула в буре, окружавшей колесницу. Яркости молний было достаточно, чтобы изгнать саму ночь. И поверх ревущего грома раздался не менее громкий боевой клич:

—  А-а-а-а-а-ла-ла-ла-ла-ла! Судьба была решена.

Молнии, окружавшие колесницу, было не остановить. От него, растоптанного костяными драконами и разорванного колесницей, не осталось бы ни клочка. В своей силе она была уже не просто противопехотным оружием, а самым настоящим Благородным Фантазмом типа «анти-армия». Даже полностью снаряжённое современное войско уничтожило бы одним ударом.

Оглушающий рёв. Слова «разрушение», казалось, было недостаточно, чтобы описать это божье неистовство.

И в следующий миг эта атака смела нас прочь.

Моё поле зрения сузилось, сосредоточившись на одной точке, а всё прочее будто замедлилось.

Дверь грузового вагона распахнулась. Я наконец-то осознала, что нас отбросило к краю крыши.

—   Профессор! Грэй!

—   Каулес!..

В дверях стоял тянувший к нам руку Каулес.

Падая, я отчаянно ухватились за неё. Когда его усиленная магией рука подхватила мой вес, я рванулась к учителю и спустя мгновение, крутанувшись в воздухе, запрыгнула в грузовой вагон.

Мой взгляд тотчас же метнулся к окну, за которым я увидела, как женщина и её колесница улетают вдаль.

—   Она нас… не преследует?..

—   Если бы она атаковала нас здесь, то тем самым объявила бы войну самому

«Рельсовому цеппелину»… Не знаю, почему, но… думаю, что её Мастер, по крайней мере, не заинтересован в этом… Наверное, поэтому они и выбрали для встречи такое место, — слабо пробормотал учитель, прислонившись к стене и съехав по ней на пол.

Затем он поднял голову и едва заметно улыбнулся.

—   Вовремя, Каулес.

—    Я беспокоился. Почувствовав нечто, похожее на магическую молнию, я пошёл проверить и увидел, что вы сошлись в бою с какой-то чудовищной колесницей.

—   А-а.

В этот момент я внезапно осознала.

Благодаря своим исследованиям Первобытных батарей, Каулес, должно быть, стал чувствителен к потокам электричества. Правда, я уверена, что даже учитель никогда бы не предположил, что такое случится.

—     Спасибо, ты действительно нас спас, — прерывисто вздохнув, сказал учитель.

У его ног лежал покрытый трещинами небольшой керамический сосуд. Вагон покачнулся, и он, покатившись по полу, развалился на куски, когда трещин стало ещё больше.

—   Интересно… если бы не прямой удар, Первородная батарея уцелела бы? — он вновь глубоко вздохнул.

Каулес вдруг удивлённо моргнул.

—   Вы обрезали волосы?

Похоже, что одна из прядей его волос отсутствовала.

Я наконец поняла, что нож он тогда достал не для сражения с противником, а для того, чтобы срезать свои волосы.

—    Это козырная карта, которой, как правило, пользуются маги-женщины. Если наполнить волосы магической энергией, то они становятся хорошим катализатором. В конце концов, это тело даёт мне не так уж много преимуществ. Обвешивать себя Тайными знаками бессмысленно, но я решил, что парочка секретных орудий будет кстати.

Минутку.

Поэтому он отрастил такие длинные волосы?

Усилив магию первобытной батареи, он перенаправил молнии. Но неважно, насколько ему удалось в этом преуспеть, потому что разница между ним и той колесницей была слишком огромной. Нас смело прочь одним лишь только ветром ещё до того, как она ударила по нам.

То, что мы пережили это, было самым настоящим чудом. Если бы те костяные драконы задели нас, то мы оба погибли бы.

—   Похоже, с нами обошлись по-хорошему. Если бы она действительно хотела убить нас, то такая мелочь ничего бы не изменила. Но как ей удалось её призвать?.. Почему… у короля есть друг… которого я никогда не видел?..

—   Профессор?..

Каулес попытался помочь учителю встать на ноги и ахнул.

Задняя часть его пальто была сильно обожжена. Наверное, это произошло, когда нас отбросило в сторону. Должно быть, учитель, как и я, усилил своё тело магией, но между нашими способностями была непреодолимая пропасть. А если он использовал свою магию, чтобы перенаправить молнии, то его руки и Магические цепи были попросту не до конца готовы.

—  Пожалуйста, не говорите ничего… обслуживающему персоналу… Со слабым стоном он начал шататься.

—   Учитель!

—   Профессор!

Но он не услышал наших криков.

Его покачивающееся тело рухнуло лицом вперёд.

1

Мы поспешили в нашу комнату, к счастью, никого не встретив по пути.

Из-за недавнего убийства другие маги, должно быть заперлись в своих комнатах. Когда же мы открыли дверь в нашу, нас встретила сереброволосая девушка.

—  Ч-что с тобой не так?! Сказал, что не можешь оставить меня одну, и сразу же ушёл! — пожаловалась Ольга-Мария с заплаканными глазами, но сразу напряглась, увидев нашего учителя, которого мы несли на руках. — Ч-что?! Что происходит?!

—   Прошу прощения. Пожалуйста, уйдите с дороги!

Мы как можно быстрее добрались до кровати и уложили на неё учителя.

Когда мы сняли с него пальто и рубашку, воздух заполнил запах горелой плоти. С помощью ножа нам удалось отделить те места, где одежда сплавилась с кожей. При обычных обстоятельствах мы бы обратились к обслуживающему персоналу за медицинской помощью, но, поскольку учитель попросил не ставить их в известность, у нас были связаны руки.

—   Каулес…

—  Знаю. Правда, в исцеляющей магии я довольно плох. Я тотчас вверила учителя в руки Каулеса.

Тот незамедлительно перевернул его на бок, чтобы спина не касалась постельного белья. Юноша положил ладонь на керамический сосуд, стоявший у кровати, и через его тело начал проходить слабый электрический ток.

—   Это…

—  Ещё одно применение Первобытных батарей. Мы только начали изучать его в классе, но всё же… — сказал Каулес, закусив губу. — С помощью электричества мы стимулируем природную способность профессора к восстановлению и как можно сильнее восполним его од. Только вот я не знаю, насколько это поможет. Будь у него мощная Магическая метка, всё было бы совершенно иначе.

Сильные метки будут принудительно поддерживать жизнь в теле носителя, какие бы серьёзные ранения он ни получил. К сожалению, мой учитель такой, очевидно, не обладал.

Его дыхание было прерывистым и едва уловимым.

Одно лишь это давало нам понять, насколько мощной была атака, которую он принял на себя. Будучи совершенно беспомощной, я чувствовала себя так, будто моё сердце что-то сдавливало.

—   Это сделал убийца? — спросила Ольга-Мария.

—   Я не знаю.

—   То есть «не знаю»?

—     Да, на нас напали. Но это, похоже, было связано с нашими личными обстоятельствами. Мы не знаем наверняка, имеют ли отношение те, кто нас атаковал, к убийству Триши.

Услышав мой прямолинейный ответ, Ольга-Мария слегка нахмурилась.

Каулес продолжал в одиночку вкладывать все свои силы в исцеление. Из-за спорадических вспышек электричества в тёмной комнате создавалось впечатление, будто жизнь понемногу покидала тело учителя.

Я рухнула на колени рядом с ним.

Моё сердцебиение было таким громким, что остальные, казалось, тоже могли его слышать. Холодный пот не желал останавливаться.

Словно получив удар прямо в сердце, я не могла сдержать слёзы. Я не помнила даже, когда они начали течь.

—   Он так важен для тебя? Я думала, что ты даже не маг, — вновь заговорила Ольга-Мария.

О последнем ей, возможно, сказал Каулес.

—  Я его ученица, — ответила я, не поднимая головы. — Пускай я и не маг, но я его ученица.

—   Хмф.

Сложно было сказать, приняла она этот ответ или нет, но Ольга-Мария отошла в сторону.

Покопавшись в своей сумке, которая лежала на полу, она что-то извлекла.

—   Тогда почему бы не попробовать вот это?

В руке она держала небольшой красивый флакон. Но в элегантной форме, казалось, не было необходимости, потому что в содержании чувствовалась древняя магическая сила.

—   Что это?..

—   Друидское лекарство. Его вручили Трише на всякий случай, но мне оно не поможет, — неторопливо произнесла Ольга-Мария. — В конце концов, голову с его помощью она не отрастит. Оно, похоже, способно исцелить практически что угодно, так что почему бы не попробовать?

Услышав это, Каулес стремительно развернулся.

—     Друидское лекарство?! То есть идеальная панацея, о которой говорил Плиний Старший?!

—   Вы понимаете, что это значит, да?! Анимусфиа полностью выплатили свой долг перед Эль-Меллоями. Если он выкарабкается, обязательно сообщите ему об этом.

Насильно вручив нам флакон, она отстранилась. Затем, зевнув…

—   Спокойной ночи.

…она махнула рукой и легла на одну из кроватей.

Она ничем не показала, что уснула на самом деле, но мы были слишком поглощены созерцанием флакона, чтобы это заметить. Я неуверенно вылила лекарство на ладонь и нанесла его на спину учителя. Затем разорвала лежавшую

рядом простыню на лоскуты, прокипятила их, чтобы обеззаразить, и перевязала рану.

Я не знала, насколько это поможет.

Но    подождав    немного,   мы    заметили,    что    его    дыхание   стало    более размеренным.

—   Каулес…

—  Я не знаю. Но, похоже, теперь моя магия работает гораздо лучше. Его лицо постепенно бледнело.

Столь продолжительное сосредоточение на магии сказывалось не только на его разуме, но и на физической силе. Я не знала, каково это было, но это будет дорого ему стоить.

«Прошу тебя, Боже…»

Когда я начала молиться?

Выражение скорби, возникшее на лице учителя, когда он услышал имя

«Гефестион» из уст той Героической души, не шло у меня из головы. Что он тогда почувствовал, когда его безжалостно атаковал дорогой друг того, с кем он так сильно хотел встретиться?

И поэтому…

«Прошу, убереги моего учителя… от столь печальной смерти…»

…я молилась всем сердцем.

2

В комнату через окно проникали лучи солнца.

Пронизывая туман, яркий и освежающий утренний свет наконец-то заставил меня заметить покрывало, накинутое на мои плечи.

—   Учитель!..

—   Он всё ещё спит, — со слабой улыбкой сказал Каулес.

Он сонно потирал пальцами глаза, видимо, проснувшись раньше меня.

—     Но, похоже, сложная часть уже позади. Как и ожидалось, друидское лекарство – штука мощная. Пока что с лечением мы закончили. Тем не менее, его состояние по-прежнему серьёзное, так что лучше его пока не будить.

—  С-спасибо!.. — инстинктивно склонила я голову. Измученное лицо Каулеса казалось мне ангельским. Вскоре после этого…

—     Доброе утро, — поприветствовала нас Ольга-Мария, сев в кровати и потягиваясь.

Она бросила мимолётный взгляд в сторону учителя, пробормотала «похоже, он всё-таки не умер», наспех привела свои волосы в порядок и повернулась к Каулесу.

—      Я подумала, что случай безнадёжный и давать вам лекарство было бессмысленно, однако ты, похоже, очень даже хорош. Исцеляющая магия твой конёк или что?

—  Вовсе нет. На самом деле профессор научил меня этой электрической магии всего пару недель назад.

—   Что?! Пару недель назад?! — вырвалось у неё. — Ты что, какой-то гений, прикидывающийся идиотом?

—     Ну, честно говоря, даже магия, которую я изучал годами, плохо мне давалась. Прежде я обучался духовным эвокациям, но так и не смог с ними совладать.

—   Пф-ф. До меня доходили слухи о классе Эль-Меллоев, но…

Ольга-Мария прищурилась, и у неё на лице возникло сложное выражение. Затем она со вздохом нехотя повернулась к нам.

—   Не расскажете мне, что случилось?

—   Ну…

Увидев мою неуверенность, Каулес произнёс:

—   Почему бы и нет, Грэй?

—   Думаешь?..

—      Она уже стала частью происходящего… и к тому же она из семьи Анимусфиа. Значит, у неё есть информация о Войне за Святой Грааль, верно? — серьёзно посмотрев на меня, сказал он. — Учитывая текущее положение дел на

«Рельсовом цеппелине», нам и вправду стоит работать вместе. Я уверен, что профессор скажет то же самое, как только проснётся.

Прежде мне казалось, что ему не место в Часовой башне, но, возможно, я ошибалась. Напротив, его способность полностью менять личность под давлением ситуации была идеальной для мага. Может, его сестра, вместо которой он стал наследником семьи, и была гораздо более талантливой, но вряд ли она превосходила его в этом.

—   Да, к тому же вы должны мне за лекарство.

—     Разве Вы не сказали, что выплатили тем самым долг? — сдержанно возразила я, и у Ольги-Марии перехватило дыхание.

Но я уже приняла решение и рассказала ей обо всём, умолчав разве что о существовании реликвии моего учителя.

—    Слуга? — воскликнула она. — Серьёзно? Призвать Героическую душу с сохранением личности, которая была у неё при жизни, невозможно за пределами Войны за Святой Грааль города Фуюки. Она никак не могла объявиться в Англии. Даже если бы и существовало какое-нибудь заклинание, то без Великого Грааля оно бы попросту не сработало.

Одолжить силу Героической души или Божественного духа – по крайней мере, частично – было вполне допустимо. На лекциях я слышала, что факультет духовных эвокаций обучал подобной магии.

Но ритуал призыва Героической души целиком, как правило, не представлялся возможным.

—   Так, забудем пока про заклинание… можно ли вообще осуществить призыв за пределами Фуюки? Если да, то для этого нужны полномочия на уровне трёх великих семей, не меньше, — пробормотала себе под нос Ольга-Мария, закрыв один глаз.

Мой учитель тоже так делал время от времени. Может быть, привычка говорить с собой вслух во время размышлений была распространённой среди магов. Наверное, потому что первый принцип Часовой башни заключался в сокрытии таинств? В детективных романах под этим предлогом зачастую скрывалось нежелание делиться с другими своими теориями, не отрываясь при этом от их разработки, но мне казалось, что в данном случае было немного иначе.

—   Ты точно уверена, что видела Слугу?

—    Ну, Благородный Фантазм был очень даже настоящим. Учитель, похоже, признал в нём Фантазм Искандера… В любом случае, это явно выходило за рамки человеческих возможностей.

Именно. Маг ни за что не смог бы воспроизвести Благородный Фантазм.

В прошлом месяцев учитель продемонстрировал нам магию проекции, но она смогла повторить лишь внешний вид, да и то на очень непродолжительное время. Чего уж тут говорить о полном воспроизведении Благородного Фантазма… По крайней мере, исходя из лекций в Часовой башне, это было нечто совершенно за гранью реального.

Ольга-Мария какое-то время пристально смотрела на нас, после чего заявила:

—   В таком случае нельзя с уверенностью сказать, что это никак со мной не связано.

—   Что Вы имеете в виду?

—     Если есть Слуга, значит, где-то есть и Мастер. Поскольку «Рельсовый цеппелин» движется в замкнутом пространстве, Слуге, должно быть, пришлось прибегнуть к Благородному Фантазму, чтобы нас отследить. Это значит, что Мастер с высокой долей вероятности тоже находится в поезде.

Услышав это, я сглотнула. Разумеется, учитывая, что мы преследовали вора, укравшего реликвию, такая возможность была очень даже очевидной.

—   Чёрт, дела приняли довольно неприятный оборот… Что за Слугу вы видели?

—   Нам назвали имя «Гефестион».

—   Гефестион? Хм-м, подчинённый Искандера?

—   Вы знаете это имя?

—      Ещё бы не знала. Гефестион – самый известный из последователей Искандера, — фыркнув, ответила она. — Он был близким другом Александра и одним из его полководцев. Они вместе обучались в Миезе у Аристотеля, вместе посещали могилы Ахилла и Патрокла и в итоге вместе взяли в жёны дочерей Дария III.

—  Они взяли в жёны его дочерей? — невольно повторила я, уловив в её словах нечто странное.

—   Именно. Это неоспоримый факт.

—   Но, э-э-э… Гефестион, с которым мы столкнулись, был женщиной…

—    Женщиной? Ну, что такого в том, что женщина вела за собой армию? Искандеру, наверное, было проще скрывать от других полководцев её пол. Да, может быть, как-то так всё и было. Мне сложно представить, что она достигла таких высот только благодаря дружбе с ним, но, наверное, сведения о её свершениях попросту не сохранились до наших дней, — объяснила она, махая рукой.

Разумеется, мне в общих чертах было известно об Искандере, но информация о его подчинённых или истории из их жизни выходили за рамки моих познаний. Ольга-Мария хоть и являлась магом, но в свои одиннадцать лет знала больше меня, и это было немного обидно.

В то же время факт того, что он пустил её в ряды армии, лгал о её половой принадлежности и каким-то образом провернул всё это, не вызывая подозрений, заставил меня задуматься над тем, каким именно человеком был этот Искандер.

—  Как бы то ни было, если вы действительно столкнулись с Гефестион, то она, разумеется, способна использовать те же Благородные Фантазмы, что и Искандер.

—   Правда?..

—   В конце концов, «он – тоже Александр», — сказала она. — Это ещё одна известная история. Однажды во время встречи с Гефестионом и Искандером мать Дария III не знала, который из них был царём. Поэтому она по ошибке пала ниц перед Гефестионом. В те времена за такое оскорбление сурово наказывали, но Искандер просто рассмеялся и успокоил женщину, сказав: «Не волнуйся, мать, он – тоже Александр». Если Гефестион действительно был женщиной, то в такую ошибку верится с трудом. Наверное, всё было не так просто, как может показаться. Однако эта история вполне могла послужить основой для Благородного Фантазма –

например, позволить Гефестиону пользоваться теми же Фантазмами, что и Искандер – так что думать, что такое возможно, не так уж странно.

У меня не было слов.

Благородный Фантазм был «силой», служившей символом Героической души. Не просто каким-нибудь оружием или инструментом, а самой настоящей легендой, сделавшей героя тем, кем он являлся, и воплощённой в виде концепции. В каком-то смысле они были запечатлены даже глубже, чем настоящее имя Героической души. Если кто-то мог использовать Благородный Фантазм другой Героической души без всяких ограничений, то разве это не значило, что они были поистине одним и тем же человеком?

При мысли о том, что такому существу мой учитель «совсем не понравился», у меня защемило в груди.

Что учитель почувствовал, когда услышал эти слова?

—   Позволь кое-что спросить, — сказала Ольга-Мария. — Кто-то украл у вас реликвию Искандера, да?

Я вновь невольно напряглась.

Словно увидев это в выражении моего лица, Ольга-Мария со вздохом скрестила руки на груди.

—     Разумеется, я бы рано или поздно поняла это, — скучающим тоном произнесла она. — В Четвёртой Войне за Святой Грааль он призвал Искандера, верно? Не знаю, что за реликвией он воспользовался, но любой предмет, имеющий сильную связь с Искандером, практически наверняка так же сильно связан и с Гефестионом. Так что более разумно предположить, что кто-то призвал Гефестиона с помощью той же самой реликвии, чем списать это на случайность.

Эта девушка воспользовалась нашей небрежностью и своим предположением угодила прямо в цель.

Возможно, это было вполне естественно для члена семьи Лорда. Теперь я немного лучше понимала, как Райнес стала такой. Дело было не в том, что она родилась с этим талантом. Нет, просто этот талант был отточен и доведён до совершенства её окружением.

—  Если вкратце, то человек, укравший реликвию, призвал Гефестиона… И этот Мастер находится сейчас на «Рельсовом цеппелине»?

—    Вероятность велика. Правда, я не знаю, почему этот человек не призвал самого Искандера, и что вообще привело его или её на «Рельсовый цеппелин».

Сказав это, она пробормотала:

—   Но, похоже, с Гефестионом всё как-то наоборот получается.

—   Наоборот?

—   Я ведь уже говорила, что мы изучали Войну за Святой Грааль, не так ли? Обычно, чтобы скрыть свои слабые стороны, Слуги изо всех сил стараются держать настоящие имена в тайне. Поэтому они именуют себя названием класса, в котором были призваны. Например, Сэйбер или Лансер.

Погружаясь в мысли, она приложила палец к подбородку.

—    Однако в этот раз нам известно имя Слуги, но не класс. Тем не менее, исходя из того, что она использует Фантазмы Искандера, и её способностей в целом, думаю, можно смело поставить на класс Райдер.

—   Считаете, у них даже классы одинаковые?

—  Понятия не имею, — покачала она головой. — В конце концов, я не могу до конца верить всему, что вы мне поведали. Но если предположить, что сказанное вами – правда, то только это и странно. Остаётся лишь один вопрос.

Покачиваясь вместе с вагоном, она подняла палец.

—   Является ли Мастер Гефестиона виновником недавнего убийства или нет?

—  сразу же сообразил Каулес.

—   Ого, я удивлена, что ты понял, к чему я веду.

—        Нам попросту не хватает информации, чтобы сказать наверняка. Единственная зацепка – это то, что убийца забрал её голову, — сказал Каулес, и они оба замолчали.

Похоже, что больше никаких выводов мы сделать не могли. Несмотря на то, что я просто плыла по течению разговора, мою голову переполняла новая информация, и мне отчаянно хотелось избавиться от как можно большего её количества.

Украденная реликвия Искандера. Слуга Гефестион.

Убийство на «Рельсовом цеппелине». Пропавшая голова жертвы.

Радужные Мистические глаза.

Я чувствовала, что мне стоило узнать больше об Искандере и не испытывать сожалений по поводу того, что я делаю это за спиной учителя. Сейчас эта информация не казалась мне важной, но она могла помочь нам определиться с дальнейшими действиями.

Оглянувшись, я посмотрела на учителя, который лежал на боку.

Интересно, что бы он подумал? Какая связь была между той Слугой и убийством? Как бы он проанализировал всё это, как бы разложил на составляющие?

«Например…»

Я обратилась к своей памяти.

«Зрение – это первая магия в истории человечества».

«Из    всех    пяти    чувств    именно    зрение    предоставляет    больше    всего информации».

Я обсуждала это с учителем, прежде чем мы прибыли сюда. Какое место в истории магии занимали Мистические глаза?

Я была уверена, что при обычных обстоятельствах учитель начал бы поиски решения именно с этого. Разумеется, я не была достаточно умной, чтобы разобраться во всём самостоятельно, но мне казалось, что с помощью Каулеса и Ольги-Марии я смогла бы, по крайней мере, найти начало пути.

Вокруг да около. Вокруг да около.

Я погрузилась в воспоминания, заставляя свою голову работать. Прежде чем я заметила, что Каулес и Ольга-Мария возобновили беседу, в моей голове всплыла одна сцена.

И затем с моих губ сам собой слетел вопрос:

—   Интересно… что такое «пророческое предвидение»?

—   Ты это о чём?

—   Эм-м… просто мисс Триша сказала, что её предвидение было пророческим,

—  ответила я на вопрос Каулеса, перебрав это воспоминание.

«Убийца словно невидим для времени».

Эти слова сказал Карабо мой учитель, когда они осматривали тело Триши.

Они выступили из омута памяти подобно шипу.

После моего расплывчатого объяснения Каулес на какое-то время закрыл глаза.

—       Хм-м. Поскольку предвидение и восприятие прошлого ограничены функциями человеческого тела они бывают пророческими и определяющими, — сказал он, подняв два пальца. — Пророческое предвидение работает именно так, как звучит. Скажем, мы видим мяч на холме и можем предсказать, что он скатится вниз. Оно является расширением этого базового принципа. Этот феномен возможен, когда человек обладает внушительной способностью к запоминанию и расчётам. Но поскольку этот процесс сильно ограничивается личностью человека, он большей частью срабатывает совершенно неосознанно.

—   Эм-м… то есть это что-то вроде обычного воображения?

—    Логика та же. Но в данном случае объём запоминаемой информации и количество вычислений настолько велики, что обычный человек не в состоянии с ними совладать. Принципиально наши тела оптимизированы процессом эволюции. Даже если маги являются людьми со стремлением к прошлому, формат их тел такой же, как и у любого обычного человека. Поэтому, несмотря на то, что логика та же самая, необходимые объём памяти и вычислительная способность создают процесс, выходящий за рамки человеческих возможностей.

Например, я довольно неплохо знаком с «впечатлением», которое производит это место. Я знаю имена трёх людей и их лица. Знаю, что мы в поезде, в одной из роскошных личных комнат. Я могу воспринимать более общие вещи, например, расположение кроватей и столов или периодическое покачивание вагона. Но когда дело доходит до пророческого предсказания, запоминаются даже мельчайшие детали, начиная от цвета освещения, характерных интонаций в голосах и мимолётных движений глаз и заканчивая постепенными изменениями в запахе тела или оттенком тумана снаружи, после чего на основе этих знаний об окружении и людях производятся вычисления, создавая образ мира… и даже несмотря на то, что это неосознанный процесс, такое количество информации может спалить человеку мозги.

—   Память и вычисления…

Я обдумала всё, что сказал Каулес.

Несмотря на то, что для человека вроде меня информации было чересчур много, у меня всё равно возникло нехорошее чувство. Подумав ещё немного, я поняла, что меня тревожило.

—   Но ведь… это работа мозга, а не глаз…

—   Это разнится от случая к случаю, но с точки зрения магии у глаз есть свои Магические цепи. Они способны самостоятельно вмещать подобного рода информацию и производить вычисления.

Стоило ему упомянуть это, как я вспомнила, что Магические цепи можно было использовать как компьютер для записи и хранения информации. Возможно, Мистические глаза с пророческим предвидением работали по тому же принципу.

—  В свою очередь определяющее предвидение гораздо страннее. Оно обладает такими же требованиями к памяти и вычислительной способности, но в то время как пророческое предвидение является пассивным, защитным процессом, определяющее предвидение более… напористо. Можно даже сказать, агрессивно.

—   Напористо?

—  Да. То есть оно подстраивает будущее под себя. По сути… Подумав немного, Каулес осмотрелся.

Достав из стола блокнот, он нарисовал на бумаге фигуру.

—   Что это?

—     Диаграмма времени. Если сказать, что будущее состоит из огромного количества вероятностей, понять будет проще, да?

Пока Каулес рисовал, я едва заметно кивнула.

Короче говоря, это были выборы. Бесчисленное количество решений вроде того, какой рукой мы взяли стоявшую перед нами чашку, образовывало то, что люди концептуально называли будущим. Таким же образом будущее представляли собой множество линий, исходивших из точки «настоящего» на диаграмме Каулеса.

- Я уже говорил, что пророческое предвидение использует как можно больше данных из прошлого и настоящего, чтобы предсказать возможное будущее. В сравнении с ним определяющее предвидение стремится, как следует из названия, определить, какое из этих возможных вариантов будущего произойдёт, или даже решает, какое именно из них воплотится в реальность. Чтобы сделать это, обладатель такого предвидения пытается ограничить выборы других.

Ты сам решаешь, какой именно рукой возьмёшь чашку.

И тем самым ограничиваешь отклик и действия мира вокруг тебя. Значит, смысл этого предвидения заключался в контроле собственного поведения для определения того, какое будущее произойдёт – короче говоря, в расчётах того, как этого будущего достичь. Из объяснений Каулеса следовало, что определяющее предвидение полностью отличалось от пророческого. Да, и то, и другое называлось предвидением, но они разнились так же, как огонь и вода.

—   Эта разница в логике означает, что определяющее предвидение во много раз точнее пророческого. Судя по всему, можно видеть будущее лишь того места, где находишься в текущий момент, однако стоит его определить, и оно уже

непременно произойдёт. В этом отношении такую способность предсказывать будущее можно назвать абсолютной.

Предрешение будущего.

Я отчётливо ощутила ужас, который внушали эти слова.

Если бы человек владел такими глазами, какой бы была его жизнь? День за днём слепо действовать по уже известному сценарию. Словно раб будущего, которое он уже видел, полностью лишённый свободы воли.

Что определяло это будущее? Глаза или их обладатель? Поглощённая этими мыслями, я снова кивнула.

—   Кажется, я поняла. А восприятие прошлого, получается, такое же?

—  Да, — ответил он. — Правда, разница между пророческим и определяющим, по сути, не имеет значения. Большинство людей, которые их используют, похоже, тоже не делают различий между ними.

—   Вот как.

—  Сейчас я это тоже нарисую… Смотри, в отличие от бесконечно ветвящегося будущего, прошлое похоже на гору песка.

Под множеством линий, изображавших будущее, Каулес нарисовал гору из точек, похожих на песчинки.

Издалека это походило на воронку. Бесчисленные варианты будущего тянулись к настоящему, где избирался только один путь. Затем он сжимался в песчинку и падал на гору прошлого.

Значит, таким и было время?

—   Песчинки будущего одна за другой проходят через настоящее, прежде чем стать частью горы прошлого. Таким же образом работает энтропия в трёхмерном пространстве. Думаю, с помощью этой диаграммы понять идею будущего, следующего собственному вектору, должно быть довольно просто.

Поток времени. Энтропия.

Почти как в песочных часах, мгновение за мгновением будущее становилось настоящим, а настоящее становилось прошлым. Неудержимое и неоспоримое направление, избранное самой вселенной.

—      Неважно, воспринимаешь ли ты прошлое на основании результатов, присутствующих в настоящем, или же высчитываешь его, исходя из собственной текущей перспективы, процесс более-менее одинаковый. Я бы сказал, что второй вариант сужает диапазон и поэтому более точный.

Способность определяющего предвидения предопределять будущее внушало ужас, но эквивалентное ему восприятие прошлого даже близко не было таким угрожающим, потому что прошлое уже произошло.

Сказав всё это, Каулес добавил, словно извиняясь:

—     Обе эти разновидности не позволяют на самом деле видеть прошлое, поэтому согласно современной магии и квантовой теории прошлое само по себе также не является чем-то определённым. Некоторые говорят, мол, то, что мы считаем прошлым, есть не более чем воспоминания и записи. Прости, на этом мои познания заканчиваются…

—   Н-не извиняйся, этого достаточно.

На секунду мне показалось, что я выслушала очередную лекцию моего учителя.

Я бросила взгляд туда, где он лежал. Даже если его не станет, плоды его трудов не исчезнут. От этой мысли мне стало немного лучше.

Увидев, что наш разговор наконец-то закончился, всеми забытая и скучающая Ольга-Мария фыркнула.

—   И к чему всё это?

—     Просто учитель сказал, что убийца был невидим для предвидения и восприятия прошлого… невидим для самого времени.

Я вспомнила, что Ольга-Мария в тот момент была без сознания.

—    Невидим для времени… — пробормотала она, поднимая голову. — Здесь есть кто-нибудь, кто разбирается в этом немного лучше?

—   Эм-м-м, если это касается Мистических глаз, то, наверное, Иветт сможет нам помочь… — предложил Каулес.

После этих слов по «Рельсовому цеппелину» эхом разнеслось объявление. Объявление, которое вонзилось в мой мозг подобно куку льда.

3

—   Роден, сэр, — произнесла аукционистка.

Вагон переполнял вибрирующий шум. Из-за многочисленных манометров и клапанов, тормозных и водяных рычагов доносился глухой звук железа и горящего угля.

Это было единственное место, куда гостям не разрешено было входить – пункт управления «Рельсовым цеппелином».

На самом деле большая часть поезда работала на магической энергии, однако эти визуальные признаки старомодного паровоза виднелись по всему составу. Предыдущему владельцу сильно полюбилась эта эстетика.

Или, возможно, потому что он был Мёртвым Апостолом.

Несмотря на то, что эти существа в своих способностях и магии давным-давно превзошли людей, Мёртвый Апостол, которого аукционистка знала, по-прежнему тяготел к пережиткам человечества.

—       Всё готово, Леандра? — спросил проводник, не отворачиваясь от манометров, за которыми он следил.

Пандемониума

—     Да. Содержимое хранилища Мистических глаз подтверждено. Мы сможем

продолжить без промедлений.

—   Замечательно. Что будет гвоздём программы в этот раз?

—   Я не знаю, — ответила она.

—   Как всегда, это известно лишь представительнице владельца.

При предыдущем владельце члены обслуживающего персонала тоже ничего не знали об «усладе для глаз», которая будет присутствовать на аукционе.

Исключением были случаи, когда обладатель таких глаз отказывался появиться или, получив приглашение, не желал садиться на поезд. Только в подобных ситуациях представительница владельца раскрывала персоналу их личность. В этот раз им ничего не сообщили, значит, обладатель уже находился на

«Рельсовом цеппелине». Или, возможно, сядет на него сегодня.

Да, обычай был странный, но Роден и Леандра уже к нему привыкли.

Их единственной заботой было проведение аукциона Мистических глаз без проволочек. Они гордились тем, что приводили эту систему в движение, и даже не думали в ней сомневаться.

Память о владельце по-прежнему оставалась в их сердцах. И будет там оставаться подобно неувядающей розе до тех пор, пока они все не умрут, пока последняя шестерня «Рельсового цеппелина» не рассыплется в пыль.

Такова была личность, которую они продолжали поддерживать.

—   Что скажете об убийстве? — вновь сказала аукционистка.

—      Это несчастное событие для гостей, но его едва ли можно назвать необычным.

—   Пожалуй. Такое происходит как минимум раз в пять лет, — признала она.

Тактика устранения нежелательных конкурентов была весьма распространена среди участников аукциона, которые не были уверены в своей финансовой мощи. Если произошедшее было как раз таким устранением, но оно, по крайней мере, не являлось чем-то исключительным. Что же касалось способа убийства – отделения головы от тела – то для «Рельсового цеппелина» в этом тоже не было ничего особенно удивительного.

—   По всей видимости, жертва обладала Мистическими глазами предвидения.

Если бы кто-нибудь попросил их пересадить, как бы Вы поступили?

—    Разумеется, мы бы проявили всю необходимую заботу, как и в случае с любым другим нашим гостем.

—   Как и всегда, значит.

—   Как и всегда, — кивнул Роден.

Жизнь и смерть он воспринимал одинаково. Предыдущий владелец основал всё это ради собственного удовольствия. Поскольку он не сказал им прекратить аукцион, в них не было места для нравов человеческого общества.

Аукционистка кивнула, словно не услышала ничего сверх того, что она ожидала, и сменила тему.

—   Кстати, прошлой ночью ситуация, похоже, довольно накалилась.

—   Из-за того незваного гостя?

Само собой разумеется, проводник сразу же понял, что молния, которую они видели минувшей ночью, не была природным феноменом. Внутри замкнутого пространства «Рельсового цеппелина» - или, скорее, по причине того, что они в нём находились – такие случайные происшествия должны были предотвращаться.

—    Однако, кто бы это ни был, по отношению к нам он, судя по всему, не враждебен. Я не намерен вмешиваться в личные дела наших гостей, пока они не препятствуют работе поезда. Конечно же, это изменится, если мы получим инструкции от представительницы.

—   Разумеется, — согласилась с Роденом аукционистка.

Как он уже говорил Грэй, они практически не видели свою нынешнюю начальницу. Однако даже их редкие встречи походили, скорее, на наблюдение за миражом, повисшим над морским горизонтом. Они и так всё время управлялись с

«Рельсовым цеппелином» сами по себе, но от этого их чувство одиночества становилось ещё более болезненным.

Какое-то время тишину в пункте управления нарушал лишь звук пара. Наконец аукционистка снова произнесла:

—   Что-то не так, сэр?

—   На путях аномалия, — безразличным тоном произнёс проводник.

Но Леандра уже очень давно работала с Роденом и поэтому хорошо его знала. На его худощавом лице читалась тревога, которую она не могла себе представить даже в самых плохих ситуациях.

—    В это сложно поверить, но кто-то изменил пути. Похоже, мы пройдём вплотную к Дитя Айннаш.

Пристально глядя на манометры, проводник взял в руку микрофон.

*

Решив избегать вагон-ресторан, Адасино Хисири попросила принести ей еду в комнату.

Она убедилась в том, что сегодняшняя демонстрация Мистических глаз произойдёт после того, как в поезд сядут новые гости. После недавнего убийства не нужно было проводить время с другими без необходимости.

Поглощая минимальное для поддержания сил количество закусок, она сказала:

—   Предыдущий владелец был просто ужасен.

Поскольку аукцион прежде всего предназначался лишь для демонстрации коллекции Мистических глаз, заперев магов замкнутом пространстве, они зашли слишком далеко. Помимо того, чтобы попросту не садиться на поезд до дня, предшествующего аукциону, убийство противников, чью ставку не удастся перебить, было ожидаемо для магов.

Короче говоря, в дополнение к демонстрации коллекции аукцион, похоже, устраивался также для того, чтобы насладиться смертельным конфликтом между магами, принимающими в нём участие. Хисири отчётливо ощущала, как идеалы собравшихся магов смешивались друг с другом в этом горниле жадности.

—   Может быть, в этом отношении убийство слуги Анимусфиа вполне разумно?

Да они находились в замкнутом пространстве, и установить виновника, как только это пространство откроется, будет сложно, но убийство кровного родственника Лорда – и не просто родственника, а самого наследника – было бы слишком рискованным шагом. Достаточно убить слугу, чтобы запугать одиннадцатилетнюю девчонку. Убийца, наверное, подумал так же.

Whydunnit.

Хисири с самого начала не была заинтересована в поисках виновника, так что в дальнейших размышлениях не было необходимости. Она просто рефлекторно пыталась разобраться в ситуации, как уже привыкла делать в повседневной жизни. Это было немногим более инстинктивного расчёта ответа при виде простой формулы сложения. Так уж работали члены факультета политики.

Хисири провела пальцем по своей шее.

Полное отделение головы. Будущее, которое Триша не смогла увидеть даже с помощью предвидения. Хисири не знала, каким типом обладала жертва, но прогностическое предвидение не смогло бы увидеть внезапное происшествие. Однако…

Какое-то время Хисири не сводила глаз с потолка.

—   Дорогие гости, прошу вас выслушать объявление, - раздалось из динамиков.

*

—   Специальный выпуск! Готовим зомби на поезде! С Жан-Марио! Спинерра!

Поджарим сегодня зомби до хрустящей корочки!

Его голос эхом разносился по вагону-ресторану.

Жан-Марио танцевал в своём стильном белом костюме, а его такая же белая шляпа развевалась в воздухе. Как и во время своего телевизионного шоу, он спроецировал дробовик, образ которого никак не мог скрываться в головах зрителей, и начал палить из него во все стороны.

—    В этот раз никакой готовки, мы будем только есть! Это так расслабляет! Начнём с этого феноменального на вид карпаччо! М-м-м, эти анчоусы в бальзамическом уксусе просто нечто! Ого, а это, похоже, весьма годное розовое вино! Надо бы хорошенько жахнуть! Ну же, народ, я не слышу ваших криков!

Он плавно повернулся и взял немного карпаччо из говядины, дрожа от аромата.

Несмотря на то, что приготовление представляло собой довольно простой процесс, сами ингредиенты были высочайшего качества. Само розовое вино обладало свежестью и мягкостью, которые пробуждали ощущения сродни вознесению на небо.

—  Эй, второй режиссёр! Подай-ка ещё зомби, не томи! Одна звезда – и я ударю его по голове! Три звезды – и я вынесу ему сердце из дробовика! А если будет невкусно, то я швырну его в шеф-повара и прикончу обоих!

—  Хорошо, мистер Жан-Марио! Один на подходе! Откуда-то сбоку внезапно появился зомби-марионетка.

Плавными движениями он одной рукой нанёс удар прямо по голове марионетки, а на палец второй поймал свою шляпу.

—    Раздавить мозги, отсечь голову и в качестве бонуса зажарить сердце! На этом спецвыпуск «Готовим зомби на поезде» подошёл к концу!

Станцевав на стуле, он завершил шоу.

В вагоне-ресторане раздались аплодисменты его публики.

—   Ого, какая честь увидеть «Готовим зомби» вживую!

—    Ха-ха, я как-нибудь пришлю тебе приглашение к нам на запись, так что милости просим! Я буду ждать тебя, моя одноглазая зомбопомощница с розовыми волосами!

Подмигнув будто на камеру – не хватало только характерного звукового эффекта – Жан-Марио не преминул похвалить девушку с повязкой на глазу, сидевшую напротив.

Иветт Л. Лерман.

—   Ну а я буду ждать чека с кругленькой суммой после записи!

—    Для этого придётся использовать этот твой Мистический глаз на наших идиотах продюсерах!

Девушка хихикнула.

Сидя за столом, она начала нагружать приготовленные на завтрак блюда себе на тарелку и сменила тему:

—  Вы ищете какие-то конкретные Мистические глаза, Жан-Марио? Те, что мы видели вчера, весьма впечатляли.

Именно.

В конце концов, близилось время аукциона. Убийство какой-то слуги едва ли станет причиной его отложить. Поскольку сегодня ожидалось прибытие новых гостей, она хотела понять намерения серьёзных участников, которые сели на поезд в первый же день.

—   Что будет, если я скажу? Разве мы не противники на этом аукционе? Не думаю, что у нас получится разделить выигрыш.

—    Нет-нет, мне совсем не интересна пересадка Мистических глаз. В конце концов, у меня уже есть нечто подобное. Та-да! Искусственный Мистический глаз семьи Лерман!

Из-под повязки, которую она приподняла, показался сверкающий драгоценный камень.

Не глаз самоцветного ранга, а самый настоящий самоцвет. Производство Мистических глаз высоких рангов из драгоценных камней было тайным искусством семьи Лерман.

—   Хм-м.

—      Мистические глаза интересны мне лишь как предмет исследований.

«Рельсовый цеппелин» предлагает также послеоперационный уход, так что когда Вы купите желаемые глаза и сделаете пересадку, то можете просто навестить нас, чтобы мы их изучили. Даже если Вы решите немного подождать, нам этого будет более чем достаточно. Думаю, мы очень даже можем работать вместе.

Эта беседа отличалась от его разговора с Хисири.

Скорее всего, она действовала по указке факультета политики, а с таким магом особо не поторгуешься.

—   Да девчонка Анимусфиа технически всё ещё обладает властью Лорда. Она вполне может попытаться прибрать всё себе…

—   Ха-ха, это точно!

От семьи Эль-Меллой особой борьбы можно было не ожидать, но Анимусфиа и факультет политики владели достаточными средствами, чтобы скупить на этом аукционе всё. В таком случае им придётся действовать осторожно и совместно, чтобы заполучить любые могущественные глаза, которые они искали. Именно такой была тактика Иветт, которую интересовал лишь предмет для изучения, а не какие-то конкретные Мистические глаза.

—   Неплохая идея, — сказал Жан-Марио, почесав подбородок.

—     Ну а что насчёт тебя, старик? — помахала она пожилому мужчине, сидевшему в стороне от них. — Как я поняла, ты здесь для продажи? Надеешься, что кто-нибудь станет твоим покупателем?

—   Не особо. Деньги меня не так уж сильно интересуют, — ответил Карабо, скупо покачав головой.

В этот момент…

—   Хм?

—   Что?

…из динамиков раздалось объявление.

4

—   Дорогие гости, прошу вас выслушать данное объявление, — прогремел в воздухе сдержанный голос Родена. — «Рельсовый цеппелин» отклонился от намеченного пути. По нашим текущим оценкам, примерно через тридцать минут мы войдём в пределы Дитя Айннаш.

После следующих слов смысл этого объявления стал предельно ясен.

—   Мы приносим свои искренние извинения и просим каждого гостя принять меры для обеспечения собственной безопасности до начала аукциона.

—   Чего?.. — вырвалось у меня.

Если вкратце, то «мы приближаемся к невероятно опасному месту, так что удачи вам, и кстати, возможно, даже в поезде вы не будете в безопасности».

Не только я, но и Каулес с Ольгой-Марией застыли с изумлённым выражением на лицах.

Предсказать такое развитие событий было совершенно невозможно. Как и просто подумать, что сам «Рельсовый цеппелин» пострадает от диверсии.

—   Это убийца подстроил? Или Гефестион руку приложила?

—   Понятия не имею. Насколько можно судить, здесь замешан один и тот же человек, — скрипуче произнёс Каулес. — Но… похоже, это уже не просто дело об убийстве…

Вагон с грохотом накренился в сторону.

Схватившись за изголовье кровати, Ольга-Мария изменилась в лице и указала на окно.

—   Смотрите…

Мы с Каулесом проследили за её пальцем, и у нас перехватило дыхание.

—   Снег…

За окном, смешиваясь с туманом, начал идти снег.

За какие-то мгновения лёгкий снегопад превратился в неистовую метель. Словно посеребрённое дыхание Господа, она становилась всё сильнее. Это было воздействие Дитя Айннаш, упомянутого в объявлении? Поскольку ситуация целиком перевернулась с ног на голову, тревога явно не была ложной.

В комнате раздался скрип. Скрип зубов.

—   Значит, согласно объявлению, нам нужно просто дожить до аукциона.

—   Мисс Ольга-Мария…

—  Чтобы вы знали, я вам не союзник. Анимусфиа уже выплатили свой долг, — отрезала она.

Ольга-Мария встала и направилась к выходу.

—    Я сама справлюсь. Мне и одной хорошо. Нет…  одной мне будет проще.

Триша довольно хорошо научила меня постоять за себя. Но что более важно…

Она    резко    развернулась,    взмахнув    своими    серебряными    волосами,    и посмотрела на кровать.

—   Ты действительно сможешь его уберечь?

Я не смогла ответить и лишь проводила её взглядом.

Она была права. Убийство, аукцион, даже нападение Слуги – всё это теперь казалось чем-то невероятно далёким. Если верить объявлению, то мы направлялись прямиком в ад – а мой учитель всё ещё пребывал без сознания от полученных ран.

Мне оставалось лишь стоять, застыв в шоке.

Интерлюдия

Вернёмся немного назад во времени. За день до этого.

Вторые сутки пребывания Грэй и её спутников на «Рельсовом цеппелине».

В вестибюле главного здания Нориджа на Слюр-стрит гремел яростный голос:

—    Неважно, прочь с дороги! Мне нужно поговорить с Райнес Эль-Меллой Арчизорт…

«Ого, как много крови», — нахмурившись, подумала Райнес, когда гостя снова начало рвать.

Его рвало кровью от любого, даже малейшего напряжения. Просто стоит на месте? Рвота. Идёт? Рвота. А если побежит, то тогда станет похож на окровавленного зомби. Снаружи этот человек, может, и выглядел нормально, но без гематопоэтиков он не прожил бы и дня.

Честно говоря, сейчас ей просто хотелось сделать вид, что её здесь не было, но это, похоже, не сработает.

Спустя какое-то время дверь распахнулась, и к ней ворвался молодой человек с футляром для скрипки в руке.

—  Мисс? Что здесь тво… — он не успел закончить, потому что его снова начало рвать.

—   Прежде всего, сэр, пожалуйста, приберите за собой, — холодно встретила его Райнес, приводя в порядок документы, которые она просматривала.

Примерно треть работы Лорда приходила к ней в таком виде. Когда её брат отсутствовал, это количество резко увеличивалось до ста процентов, из-за чего она, как правило, оказывалась в отчаянной ситуации. И несмотря на то, что технически у неё было время, этому человеку она не хотела уделять ни секунды.

—   Боюсь, моего брата сейчас нет. Можете оставить сообщение, я с радостью ему передам.

—  Ну уж нет! Почему мой добрый друг Вэйвер не сказал мне, что отправляется на «Рельсовый цеппелин»?!

—   Потому что, наверное, Вас это не касается.

—   Нет! Я человек, ответственный за Вашу Исходную метку, и Вы используете его тело… нет, просто потому, что я его друг, Вы обязаны сказать мне! Вот почему я сказал, что Вэйвер вёл себя странно!

Надувшись, он ударил кулаком по груди… судя по всему, слишком сильно, поскольку его тут же сложил приступ кашля.

«Значит, это ты одолжил ему денег, чтобы он смог добраться до Японии для участия в Четвёртой Войне за Святой Грааль», — подумала она, но вслух ничего не сказала. Для такого неопытного и недружелюбного человека, которым её брат был в то время, было весьма впечатляюще, как сильно это решение изменило последующую историю всей Часовой башни. От мысли о том, что история магии

полностью изменилась из-за решения купить билет до Японии, хотелось смеяться, но так было вообще со всей историей, не так ли?

Именно.

В настоящее время это человек был единственным, кто называл его Вэйвером. Только благодаря ему её брат не был полностью сломлен, когда взял под опеку класс Эль-Меллоев.

Его звали Мелвин Вайнс. Ему было около тридцати лет, то есть столько же, сколько и её брату. Из-за белых волос и ресниц он походил на альбиноса. Со своими бледно-голубыми глазами и удручающе хорошо сложенными чертами лица он бы выделялся даже среди кинозвёзд. Более того, он был выходцем из дочерней семьи одной из трёх великих аристократических семей. Если бы не его от природы слабое тело, кто знает, как высот бы добился этот настройщик, ныне обладающий рангом Фес?

Вздохнув, Райнес покачала головой.

—   К сожалению, даже я узнала о том, что он посетит «Рельсовый цеппелин», всего лишь несколько дней назад. Во всяком случае, одно приглашение на этот поезд допускает присутствие только двух спутников. По всей видимости, он взял с собой двух своих учеников, так что, как видите, я была очень занята бумажной работой.

—   В таком случае ничего не поделаешь. Я просто отправлюсь один, — сказал мужчина.

Райнес в ответ наклонила голову.

—   Вы? Один? А, Вы же…

—    Да! Из-за своего состояния я не мог присутствовать на Войне за Святой Грааль или при тех других недавних инцидентах, но в последнее время мне стало значительно лучше. Думаю, я без проблем смогу отлучиться на несколько дней!

Он улыбнулся, сверкнув своими ослепительно белыми зубами. И в то же время с гордостью показал ей конверт.

—        Разумеется, моя семья приложила все усилия, чтобы заполучить приглашение на «Рельсовый цеппелин»! Пусть и один, но я должен увидеть воочию заплаканное лицо Вэйвера!

Точно.

Этот человек, несомненно, был «другом» Вэйвера. Но это вовсе не означало, что он был его «союзником». Потому что иначе он ни за что бы не пустил её брата участвовать в таком опасном предприятии, как Война за Святой Грааль. В каком-то смысле он был более умным злодеем, чем сама Райнес, а в розыгрышах мог посрамить даже Флата.

—   Так что поспешим! Чем быстрее, тем лучше! Сигнал на старт уже прозвучал!

—  возвестил молодой человек – Мелвин – ярким голосом.

За окном, порождая мощный ветер, показался, видимо, вызванный им вертолёт.

Я знала, что всё это не было настоящим. Подобная сцена попросту не могла произойти в реальной жизни.

Я стояла на каком-то берегу. Это слово должно было пробудить во мне спокойное и нежное чувство, но вместо этого моё зрение утопало в огромном количестве брызг бушующего моря. Лавина морской воды простиралась вплоть до горизонта, отчего даже слова «огромный» было недостаточно, чтобы это описать. Гулкий звук падающей воды так сильно бил по ушам, что они, казалось, вот-вот откажут.

Не было ни облаков в небе, ни ветра над землёй. Лишь падающая вода.

Место на самой границе мира, невероятно далёкое от жизней обычных людей. Короче говоря…

— Море на краю света, — пробормотала я.

Действительно ли было просто совпадением то, что в названии того копья тоже фигурировал «край света»?

Может, это место, как и копьё, тоже олицетворяло собой концепцию «дальней стороны», недоступной для людей? Как бы нелепо это ни звучало, но именно такими мыслями была занята моя голова. Стремиться к нему именно потому, что оно недостижимо… «Слава, что лежит за горизонтом…» Это место, казалось, было сформировано остатками эпохи, которая придерживалась данных слов.

Отголоски мечты.

Место, которого нужно достичь.

— Нет, — отринул эту мысль голос. Он был настолько холоден, что у меня перехватило дыхание. — Никто так и не достиг этого места.

Холод в этих словах не был просто метафорой. Стоило им прозвучать, как мир моментально лишился своих качеств.

Я наблюдала за тем, как волны побелели, а время остановилось. Падающая каскадом морская вода застыла, и волны льда начали ломаться. Застилавшие глаза брызги превратились в облако ледяной пыли, и именно в этот момент мир принял иную форму.

Повернувшись, я увидела одинокую фигуру там, где прежде был берег. Она стояла, повесив голову, поэтому я не могла разглядеть лица, но её длинные чёрные волосы, казалось, сочились ненавистью, будто желая поравняться с вздымающимися волнами.

О море, обратись льдом. О мир, замри на месте.

Повергни же всё в пучину немилости пред моей волей.

—   Мой царь, — произнесла фигура, однако услышать её было некому.

И всё же рёв эхом разнёсся по округе, как будто тот, кому предназначались эти слова, безусловно должен был быть там:

—    Почему ты стремился к этому месту? Почему не мог просто забыть? Ты должен был знать, что это была лишь мечта. Почему это место не могло остаться просто мечтой?!

Исполненные свирепости, эти обвинения несли в себе смесь любви и гнева.

При звуках этих криков даже у меня закружилась голова.

Мои ноги подкосились. Одновременно с этим в голове промелькнули новые мысли.

«Чей это был сон?»

«Кем в этом сне была я?»

Возвышавшаяся передо мной женщина вызывала у меня множество вопросов. Точно, это же…

«Гефестион?..»

Стоило моему расколотому сознанию извергнуть это имя, как мир сотряс очередной рёв:

—   Ответь мне, Искандер!

1

Мои глаза резко распахнулись.

Осматривая роскошную комнату внутри мягко покачивающегося вагона, я вскоре поняла, что вернулась в реальность.

Сознание покинуло меня где-то на несколько секунд или, может, на пару минут.

Мне казалось, что я только что видела некое подобие сна, но не могла ничего вспомнить. Чувствовала я себя просто ужасно. Дома подобное происходило довольно часто. Должно быть, на меня подействовало что-то неподалёку. Мы находились на печально известном «Рельсовом цеппелине», поэтому здесь можно было ожидать самого разного мистического присутствия.

Я натянула одеяло на нос, чтобы скрыть свои чувства, и пробормотала:

—   Становится холоднее, да?

—     Ага, и похоже, что огонь не очень-то справляется, — ответил Каулес, присматривавший за камином.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как «Рельсовый цеппелин» вошёл в снежную бурю. Метель за окном погрузила мир в монохромный цвет. Небеса были серыми, а всё остальное – белым. Неестественная ярость бури была очевидна, потому что даже поезду, движущемуся в замкнутом мире, пришлось остановиться.

Холод снаружи очень медленно начал проникать внутрь.

Неужели то объявление, призывающее гостей принять меры для обеспечения собственной безопасности, подразумевало именно это?

—   Профессор…

—   …пока что держится молодцом, но…

Проследив взгляд Каулеса, я посмотрела на кровать.

Это едва можно было заметить, но дыхание учителя стало тяжелее. Мы периодически меняли повязки и подогревали воду, прикладывали все усилия, чтобы помочь ему, но нынешняя ситуация едва ли шла на пользу его раненому телу. Просачивающийся в вагон холодный воздух был не просто результатом резкого изменения температуры. Он походил на дыхание демона, крадущее энергию людей внутри. Так мне подсказывала интуиция.

Каждая секунда отнимала толику жизни.

Жизнь моего учителя дрожала, словно пламя свечи на сквозняке.

Это было невыносимо. Мне казалось, что где-то в моей глотке застрял камень. Я не могла нормально дышать, а желудок словно сжимала потусторонняя рука. Чувство было ужасное, поэтому я бы предпочла, чтобы она просто вырвала моё сердце и покончила со всем этим.

Ольга-Мария так и не вернулась.

«Я сама справлюсь. Мне и одной хорошо. Нет… одной мне будет проще. Триша научила меня постоять за себя».

Возможно, сказав это, она и не намеревалась возвращаться.

Мы решили попытаться помочь ей, но отпустили одну, и это, несомненно, удручало. Однако Каулеса, по-видимому, не заботил её уход. Он с серьёзным видом просто продолжал уделять внимание метели за окном и спящему учителю.

«Наверное, таковы уж маги…»

В каком-то смысле его природа мага даже превосходила таковую у учителя. В отличие от Флата или Свена он не обладал гениальными магическими способностями. Наверное, именно поэтому его истинную природу мага можно было увидеть так отчётливо.

«Но что из этого правильно?»

Может быть, из-за холода мои мысли просто ходили по кругу.

Талант. Родословная. Семья. Навык. Направленность. Отношение. Магические цепи и Магические метки.

Существовало множество компонентов, определявших мага. Первоклассные маги, с которыми нам с учителем довелось пересечься, обладали всеми этими элементами. Первой в списке, разумеется, была Гранд Аозаки Токо, но Лорда Вальюэлета и владевшего магией бабочек Орлока Цезармунда тоже явно можно было отнести к первому классу. Несмотря на это, учитель определённо не отставал от них. Просто потому, что он уступал им как Лорд, даже Райнес считала его посредственным магом.

Если это было так, то какой фактор являлся самым важным для мага? Какой образ жизни был самым правильным для мага?

Увлечённая этими бесполезными размышлениями, я внезапно подняла голову. В комнате стоял ещё один человек.

—   Грэй?

Похоже, Каулес её не видел.

Но зато видела я – бледную женщину, покрытую алыми розами. Создавалось впечатление, что она не появилась из ниоткуда, а стояла здесь всё это время, просто я заметила её только сейчас.

Краем сознания я отметила, что её волосы слегка развевались на сквозняке, проникавшем в комнату сквозь щель в окне.

—   Кто?..

Проводник упоминал её.

Представительница владельца. Когда он отошёл от дел, она начала защищать

«Рельсовый цеппелин». Женщина, которую редко видел даже персонал поезда.

К тому моменту, когда я решила посмотреть на входную дверь, она уже пропала. Как и при первой нашей встрече, она исчезла так же быстро, как и появилась.

Вместо неё…

—   Прошу прощения! — постучались в дверь.

Голос, который переполняла энергия, и это невозможно было не заметить. Голос, который был совершенно не к месту в этой неестественной буре и в этом поезде – или, может, идеально уместен из-за поразительной жизнерадостности.

Только один человек мог им обладать.

Каулес кивнул и подошёл к двери вместо меня.

Когда он с нервным видом открыл её, в проёме, как я и ожидала, показались розовые волосы.

—   Хе-хе-хе! Это я, Иветт! Как вы тут, народ?

—   Прости, но мы заняты.

—   Эй, к чему такой холодный приём? И не захлопывай передо мной дверь!

Когда Каулес попытался сразу же закрыть дверь, она вовремя просунула ногу в комнату. Глядя на юношу в очках, Иветт наклонила голову вбок.

—   Хм-м-м?! Вы здесь что-то прячете?!

—   Конечно, нет…

—    Хе-хе-хе! У меня идеальный, удивительный Мистический глаз симпатии! Вам от меня ничего не утаить! — гордо рассмеявшись, Иветт приподняла свою глазную повязку.

Под ней сиял полированный драгоценный камень – изысканный зелёный малахит. В его мерцании безошибочно чувствовалась магия, из-за чего даже такая недоучка, как я, нервно сглотнула. Уверенно фыркнув, она продолжила:

—   Тот же Свен, например, даже без Мистических глаз всегда может сказать, что ты пахнешь честностью, или раздражением, или ещё как-нибудь, верно? Смесь синестезии со звериной магией по-своему раздражает, тебе так не кажется?

—  Если ты понимаешь, что у нас здесь что-то происходит, то можешь рисовать в своём воображении что угодно, но только в другом месте, — холодно ответил Каулес и попытался выбить ногу Иветт из дверного проёма, из-за чего она поспешно затараторила:

—   Погодь-погодь-погодь-погодь-погодь! Ну же, подожди секунду! Мне нужно кое о чём поговорить! Смотри, я даже его с собой привела…

—   Это так.

Я ощутила, как за дверью кивнул кто-то ещё.

Карабо Фрамптон. Старик из Святой Церкви с Мистическими глазами восприятия прошлого. Похоже, он пришёл вместе с Иветт.

—   Церковник, — Каулес вздрогнул, ожидаемо засомневавшись.

Каулес, привыкший к конфликтам между магами, похоже, более чем осознавал все трудности в отношениях с членами этой организации, которая стремилась искоренить таинства во всём мире.

—   Или ты предпочтёшь, чтобы мы кричали из прохода?!

Мне сразу же захотелось сказать, что она и так кричала, но сложно было отрицать, что дальше лучше не тянуть, иначе станет только хуже. Каулес нехотя распахнул дверь.

—   Ладно. Входите.

Словно сдавшись, он пригласил их внутрь.

Иветт триумфально провальсировала в комнату, и её глаз тотчас же широко распахнулся.

—  Профессор! Что стряслось?! — энергично размахивая руками, она бросилась к его кровати.

Учитель лежал на боку, но из-за напряжённого дыхания было очевидно, что он не просто спал. Мы время от времени вытирали его пот, но выглядел он явно плохо.

—   Скажем так, несчастный случай, — коротко объяснил Каулес.

—   Это сделал… тот же, кто убил Тришу?

—    Мы не знаем, — честно ответил он. Видимо, из-за Мистического глаза Иветт он решил, что обманывать её бесполезно. При этом, не спеша выдавать ей лишнюю информацию, например, о том, что на нас напала Слуга, он рассудил, что лучше будет говорить как можно меньше.

—   Итак, что вам нужно? — Каулес попытался перейти сразу к сути. Иветт с горькой улыбкой ткнула пальцем в пол.

—    Хм, ну, поезд стоит, верно? Такими темпами аукцион Мистических глаз будет отложен на неопределённый срок. Или, в зависимости от обстоятельств, вообще отменён в этом году. Поэтому мы собираем людей.

—  Аукцион? — теперь, когда она упомянула об этом, я вспомнила что один раз аукцион уже отменили.

По всей видимости, это было как-то связано с Аозаки Токо и её фамильяром. Возможно, тогда же изначальный владелец «Рельсового цеппелина» и исчез. Подобное произошло один раз и вполне может произойти вновь. По крайней мере, думать так было вполне нормально.

—   Для меня этот аукцион – вопрос жизни и смерти, — сухо произнёс Карабо.

—  Как я уже упоминал, мне нужно продать мои Мистические глаза. Я не могу ждать ещё один год. Разумеется, их можно удалить и без аукциона, но это слишком рискованно. Я не могу позволить себе просто сидеть и ничего не делать.

—  Разве персонал поезда не будет рад просто купить их у Вас прямо сейчас? — спросила я, на что он мягко покачал головой.

—   Они по большей части вообще не заинтересованы в Мистических глазах.

—      Что? — инстинктивно выпалила я. — Но ведь это же «Рельсовый цеппелин», Поезд-коллекционер Мистических глаз, верно? Пусть изначального владельца больше нет, они ведь будут продолжать аукцион, да? Более того, насколько мне известно, они даже насильно забирали заинтересовавшие их Мистические глаза у тех, кто не желал с ними расставаться. Как люди, готовые зайти так далеко, могут быть совершенно равнодушны к Мистическим глазам?

—     Проще говоря, их интересует лишь работа, — добавила Иветт. — Да, изначально аукцион устраивали для того, чтобы их хозяйка могла похвастаться своей коллекцией Мистических глаз. Но теперь, когда её не стало, они просто продолжают аукцион без какой-либо основной цели. Поэтому будет неудивительно, если они всё отменят из-за затруднений, верно? Скорее, будет более естественно, если они не захотят продолжать аукцион, пока условия не станут идеальными, в память о бывшей хозяйке.

Я слушала, раскрыв рот. Их цели и методы были полностью противоположны. Тот факт, что их хозяйка начала устраивать аукционы только для того, чтобы продемонстрировать свою коллекцию, уже удивлял, но мысль о том, что персонал продолжал это дело без всякого смысла, поражала ещё сильнее. Как компьютер, выполняющий программу. Как шестерни древних часов, вечно отсчитывающие время. Совершенно пустое существование, которое ошибочно можно было сравнить с жизнью мага.

Нет.

Дабы избежать недопонимания, они должны были это делать. Я лишилась дара речи не потому, что в это было слишком сложно поверить. Напротив, я слишком хорошо это понимала.

«Совсем как дома…»

Несмотря на то, что смысл затерялся в веках, они продолжали своё дело до настоящего времени. В каком-то смысле я была результатом такого поведения.

—     Мы уже поговорили с Жан-Марио, — нахмурившись, сказала Иветт и скрестила руки на груди. — Похоже, ему всё равно. Принял позицию «Если уже поздно, то незачем дёргаться».

В зависимости от ситуации на «Рельсовом цеппелине» ожидания и отношения между участниками аукциона будут со временем меняться. Я, например, была в какой-то мере замкнутой, из-за чего все эти отношения уже казались мне некой таинственной магией, но кто-то вроде Иветт, которая в открытую называет себя шпионом внутри сложной сети власти и влияния Часовой башни, должно быть, чувствовал себя здесь как дома.

—  Ладно, я понимаю. Остановка поезда стала проблемой и для нас, — чуть ли не скучающим тоном произнёс Каулес. — Но что вы планируете с этим делать?

Старик в одеяниях священника медленно кивнул в ответ на вопрос юноши.

—    Я немного наслышан об этом лесе… Эта тема периодически всплывает в Святой Церкви.

—   В Церкви?

—  Да. Айннаш, основное тело этого леса, по слухам, находится под контролем одного Мёртвого Апостола.

—   Апостола, — повторил Каулес.

—    Айннаш. Хищное существо, обладающее независимым мышлением. Есть мнение, что это Зеркало души, управляемое Мёртвым Апостолом высокого уровня с таким же именем. Приблизительно каждые пятьдесят лет он нападет на группы людей, используя огромные объёмы магической энергии, чтобы насытить фрукт в его центре.

Мёртвый Апостол. Название, которое не раз упоминалось на этом поезде.

Один из кровососущих видов.

Естественно, Святая Церковь знала о них. Эта организация противостояла Мёртвым Апостолам яростнее, чем Ассоциации магов. В Мёртвых Апостолах они видели противоположность самой человеческой природе.

«А…»

Я наконец-то осознала ещё кое-что.

Поскольку аукцион основал Мёртвый Апостол, намерения человека из Святой Церкви, решившего вдруг принять участие в торгах, нервировали персонал

«Рельсового цеппелина», пожалуй, даже больше, чем собравшихся здесь магов.

—   Вы сказали, что он питает фрукт магической энергией?

—    Ожидаемый вопрос для мага. Вы понимаете, что это значит? — спросил Карабо и с горькой улыбкой объяснил: — Фрукт и есть причина, по которой этот демонический лес собирает людей. Существует также ложная легенда, что любой, кто съест этот фрукт, обретёт бессмертие.

Мы с Каулесом затаили дыхание.

Нам нечего было сказать, услышав про феномен, который можно было встретить в детских сказках. Это было даже абсурднее, чем идея магии.

«Совсем как…»

Это была иллюзия вроде той Героической души, с которой мы столкнулись вчера.

В то же время, поскольку также прозвучали слова «Мёртвый Апостол», какую- никакую вероятность отрицать было сложно, несмотря на всю нелепость. Более того, если об этом говорили в Святой Церкви, то в этом наверняка была крупица правды.

Карабо продолжил:

—   Я сказал, что легенда ложная, но ещё никому не удалось съесть этот фрукт. Однако, видимо, по достижении полной зрелости фрукт начинает сочиться кровью. Пусть никто его ещё не вкусил, этого оказалось достаточно, чтобы пошли слухи о бессмертии. Некоторые капли крови становятся семенами, которые по прошествии времени эволюционируют в совершенно другую форму, отличную от родителя. В результате появляются Дети Айннаш. Похоже, это Дитя выбрало лёд и снег, — закончил он, глядя в окно.

Наконец-то картина сложилась. Короче говоря, этот ледяной лес напал на нас из-за вражды между Мёртвыми Апостолами.

—   Обычно Мёртвые Апостолы редко вторгаются во владения друг друга, но, похоже, владелец «Рельсового цеппелина» отсутствует уже довольно давно. И не похоже, что этим Дитя Айннаш кто-то управляет. Нет ничего странного в том, что они в конечном итоге сцепились друг с другом.

—   Ясно…

Если дело было в этом, значит, та бледная женщина, представительница владельца, появилась для того, чтобы мы могли услышать эту информацию?

«Интересно…»

Мои мысли начали заплывать на территорию диких заблуждений, поэтому я решила пока перестать думать.

Предыдущие происшествия научили меня тому, что когда я начинаю зацикливаться, то ситуация становится только хуже. Вместо того, чтобы теряться в лабиринте собственных мыслей, я гораздо лучше справлялась с задачами, которые были мне по силу, по одной за раз.

После продолжительного молчания Каулес произнёс:

—   Так как же вы планируете выбраться из этого леса?

—    Проводник сказал, что мы сразу же продолжим движение, если найдём духовную жилу.

Во время последней остановки поезда мне сказали, что «Рельсовый цеппелин» двигался вдоль духовных жил. Похоже, это правило действовало и сейчас.

Из кулака Карабо вдруг возник чёрный клинок.

Этим же Чёрным ключом он вырубил Ольгу-Марию, когда она впала в истерику из-за смерти Триши.

—    Поезд не может следовать жилам из-за магического вмешательства леса. Поэтому если мы отправимся вперёд пешком, найдём основную жилу и расставим метки, чтобы провести поезд, то выбраться из леса будет не так уж сложно.

Звучало вполне логично.

Но это означало, что нам придётся идти через бурю в этот лес. Если Карабо был прав, то вся здешняя земля была разумным существом, демоническим лесом, пожирающим людей.

—  Итак? Вы нам поможете? — спросила Иветт, сияя глазом. Я не смогла сразу же ответить.

Моё тело содрогалось до основания. Образы тела Триши продолжали мелькать где-то на задворках разума. Голова, полностью отделённая от тела. Поистине безжалостная смерть.

Эти двое всё ещё были подозреваемыми.

Несмотря на это, поможем ли мы им исследовать этот ледяной лес? Ситуация давно потеряла хоть какое-то подобие здравомыслия. Речь была не о том, чтобы принять на себя определённый риск, это было чистой воды самоубийство. Если бы учитель сейчас был в сознании, он бы точно сказал оставаться здесь, в безопасности.

Но…

—   Ладно, — кивнула я.

—   Грэй?

—  Если мы ничего не сделаем с этим холодом, наш учитель не выживет, — не поворачиваясь, ответила я Каулесу. Честно говоря, я понятия не имела, какое у меня было выражение лица. Наверняка я знала лишь то, что у меня стучали зубы.

Глубокий вздох. Неужели он так сильно удивился? В глазах Каулеса, который, в отличие от меня, был настоящим учеником моего учителя, согласие сотрудничать с ними было невероятно глупым. Возможно, для мага было лучше оставаться настолько бессердечным, насколько это было возможно.

Но вместо этого Каулес равнодушно произнёс:

—  Хорошо. В таком случае я сосредоточусь на лечении Профессора. Дайте мне пять минут, я посмотрю, что тут может быть полезного.

Открыв   свою    сумку,   он    начал   извлекать   всевозможные   талисманы   и катализаторы.

Мне оставалось лишь моргать, глядя на него с глупым видом.

—   Каулес?

—   Не знаю, к чему это выражение, но щедрость по отношению к союзникам – также признак мага. По крайней мере, до последней минуты.

Каулес неловко рассмеялся, и я заметила лёгкую дрожь в его руке.

До меня наконец дошло, что я не одна здесь боролась со страхом. Расслабив своё напряжённое тело, я сделала глубокий вдох.

—   Хи-хи-хи! Похоже, ты всё-таки нашла то, что тебе по силам, да?!

Адд произнёс это довольно тихо, чтобы больше никто не услышал, но я всё равно надавила на своё правое плечо, чтобы его заткнуть. Меня немного радовало то, что за мной будет присматривать друг, но он слишком раздражал, когда начинал говорить.

—   Кстати, — внезапно произнёс Каулес, — когда мы обнаружили тело слуги Анимусфиа… тело Триши, тебе кто-нибудь показался слишком взволнованным?

—   Хм? Ну, полагаю, меня там не было, — ответила Иветт, наклонив голову вбок. Вкупе с её внешностью могло показаться, что она нас дразнит, но пока что нам оставалось лишь довериться ей. Учитель лежал без сознания, поэтому других вариантов у нас всё равно не было.

—   Идём. К Дитя Айннаш.

2

В итоге наша первая вылазка в лес не продлилась и пяти минут.

Не успев даже поставить первую метку, в чаще возле поезда мы нашли человека.

Наше внимание привлекла фигура среди густых папоротниковых зарослей, присыпанная снегом. После осторожного прикосновения Карабо снежный слой соскользнул, и мы увидели скрывавшегося под ним человека.

—   Это ещё кто? — спокойным баритоном произнёс Карабо.

Я не знала этого человека. Волосы и брови были такими белыми, что сливались со снегом. Из-за высокого роста и худых конечностей создавалось впечатление, что его возраст приближался к тридцати годам. А лицо было такое, что, наверное, девять из десяти прохожих обязательно обернутся, чтобы посмотреть.

Но мы не сводили с него глаз по другой причине.

Его тонкие пальцы сжимали футляр для скрипки… и смятый конверт.

—   Это приглашение? Значит, он из гостей «Рельсового цеппелина»?

—   Эм-м-м… — Иветт нахмурилась и покосилась на меня, как вдруг…

—   Буэ-э-э!

Покрытого снегом молодого человека вырвало кровью.

Чистый белый снег внезапно окрасился красным, и количество этого цвета стремительно увеличивалось. Я рефлекторно воскликнула, увидев яркий багрянец, расползавшийся прямо у меня на глазах. С тех пор, как я встретила учителя, мне довелось повидать самые разные происшествия, но такую кровавую рвоту я лицезрела впервые.

—   О-он что, умирает?

—  Нет, всё в порядке. Я привык. У меня есть лекарство, не волнуйтесь. Бледный молодой человек поднял лицо, на котором сияла улыбка.

—   А? Что?!

—    Ха-ха, прошу прощения. Когда я заметил, что стало как-то холодать, то внезапно понял, что не могу пошевелиться. Вы же гости «Рельсового цеппелина»? Можете оказать мне услугу и отнести меня в поезд?

Несмотря на то, что молодой человек явно находился на пороге смерти, говорил он невероятно будничным тоном.

Мы будто общались с трупом. Несмотря на ужасно бледное лицо и пурпурные губы, на лице лежавшего в снегу молодого человека застыло такое выражение, будто он отдыхал на курорте. От такой неожиданности Иветт и Карабо замерли на месте.

Словно в бреду, красивый молодой человек продолжил мечтательно бормотать:

—  Да, да. Это было опасно, я чуть не замёрз насмерть. Нужно рассказать маме, и найти женщин, чтобы согреться. Да, испаночку было бы неплохо. Впрочем, русской девочке в такое время тоже сложно было бы отказать. Только вот если я

хочу согреться, то, может, лучше всего подойдёт знойная латиночка? Все женщины ангелы, но каждая приносит счастье по-своему, не так ли?

Мы с Иветт мгновенно обменялись мнениями:

—   О, да он просто подонок.

—   Да, просто подонок.

Пока я раздумывала над тем, чтобы просто оставить этого парня валяться в снегу, его ярко-голубые глаза посмотрели на меня.

—  Хм-м-м. Скажи, а ты не та самая ученица, которую Вэйвер всегда таскает за собой?

Мои плечи вздрогнули.

—   Вы меня знаете?

—   Ха-ха, разумеется. Ведь я друг Вэйвера!

—   Вэйвера?

А это не настоящее имя моего учителя? Личность, которой он обладал, пока Райнес не заклеймила его титулом Лорда Эль-Меллоя II.

—   Эм-м, кто Вы?

—   Ах да, точно. Меня зовут Мелбуэ-э-э-э-э!

Из его рта вновь изверглось большое количество крови.

*

В конечном итоге мы отнесли его в вагон-вестибюль.

Когда молодому человеку вложили в руки чашку с горячим кофе, к нему наконец-то вернулось некое подобие человеческого сознания.

—     Ха-ха, блин, спасибо. До поезда дотащила, да ещё и кофе сварила… премного благодарен.

—  Раз Вы знакомы с учителем, я не могла бросить Вас на произвол судьбы. Словно не услышав меня, он просто продолжал пить свой кофе.

Глядя на него, будто на третьесортного шарлатана, Иветт наконец произнесла:

—   Ты Мелвин Вайнс?

—   А, ты про меня знаешь! — он с ослепительной улыбкой щёлкнул пальцами.

Затем он прижал палец к щеке и прикрыл один глаз. Почему-то это ужасно раздражало.

Иветт продолжила допрос, даже не пытаясь скрыть подозрение в своём голосе:

—   По слухам, ты Настройщик, который никогда не покидает свою мастерскую.

Не далековато-ли тебя занесло?

—    Ха-ха, ну, в последнее время я довольно хорошо себя чувствую. А тут я узнал, что Вэйвера пригласили на «Рельсовый цеппелин», вот и захотел посмотреть лично. Кстати, я и Райнес хотел взять с собой, но она назвала меня идиотом за попытку заставить её покинуть пост в отсутствие брата. Короче, я пытался добраться до места встречи, где должен был остановиться «Рельсовый цеппелин», как вдруг прямо из-под земли возник лес.

Кое-что я не смогла пропустить мимо ушей.

—   Вы хотели взять с собой Райнес? Нет, стоп, лес появился из-под земли?

—   Ага! Пустошь внезапно превратилась в лес, как в какой-нибудь видеоигре.

Вообще-то знатное было зрелище.

Осторожно подняв палец, молодой человек – Мелвин – продолжил:

—  Из леса выросли похожие на щупальца ветви и схватили мой вертолёт. Они разорвали лопасти и корпус, словно бумагу, и я уже приготовился умереть. Но мне удалось выпрыгнуть перед самым падением и убежать. Правда, потом я потерял сознание, но, к счастью, меня нашли вы.

Он радостно рассмеялся, кутаясь в покрывало, а я ощутила, как у меня сжалось горло. Получается, этот странный лес мог даже сбить вертолёт.

Магам летать было невероятно трудно, поэтому нагнать этот поезд в принципе никто не мог… по крайней мере, так сказал учитель. Но он, наверное, даже представить себе не мог, что маг пустится в погоню за поездом на вертолёте, который потом опустит с небес на землю живой лес.

По спине пробежала дрожь, словно мне за шиворот сунули сосульку.

Несмотря на то, что я уже слышала рассказы Карабо, встреча с тем, кто испытал способности этого леса на своей шкуре, породила во мне совершенно новый вид страха.

Отвернувшись от беззаботно смеющегося молодого человека, я прошептала Иветт:

—   Кто он такой?

—  Его род связан с тремя великими аристократическими семьями, но телом он слаб и поэтому стал Настройщиком ранга Фес. Я слышала, что он давний друг Профессора, но… — ответила явно раздражённая Иветт.

И это сказала девушка, которая с радостью заявила, что шпионит для Мелуастеа. Значит, этого человека нельзя было недооценивать.

«Настройщик…»

Тот, кто настраивает Магические метки, если я правильно помнила. Пусть они и не были способны на великолепные реставрации вроде тех, что, как нам сказали, делали в Замке разделения, им, судя по всему, было по силам вмешиваться в естественный процесс пересадки Магической метки с целью снизить побочные эффекты для наследника. Я, конечно, мало что знала про магию, но в какой-то степени понимала, что это была довольно редкая специализация в Часовой башне.

—   Он сертифицирован как лучший Настройщик во всей Великобритании. В традиционных методах восстановления Магических меток с ним мало кто сможет потягаться.

—    К сожалению, «мало кто», а не «вообще никто», — вставил Мелвин, с горькой улыбкой почесав щеку.

Затем, с беспокойством оглядев роскошный вагон, он наклонил голову вбок.

—   Так где же Вэйвер?

—   Я отведу Вас к нему.

Поднявшись, я проводила его до нашей комнаты.

Каулес явно удивился тому, что мы вернулись гораздо раньше ожидаемого, но после того, как я вкратце обрисовала ситуацию, он кивнул и указал на учителя, всё ещё лежавшего на боку.

—   Вот дурак, — спокойно произнёс Мелвин, осматривая спящего учителя, на лбу которого блестели капли пота. — Совсем не изменился. Есть ведь куча более простых способов прожить свою жизнь.

Почему?

Этот парень был очень подозрительным, но его слова пронзили меня до глубины души. Наверное, потому что я была с ним полностью согласна. У меня даже возникло ощущение, что этот молодой Настройщик чувствовал то же, что и я.

Может, это было слишком наивно с моей стороны, но мне хотелось так думать. За моей спиной кто-то кашлянул.

—    Вы позволите? — услышала я голос Карабо. — Похоже, что молодому человеку ничто не грозит, так что я предлагаю вернуться к нашей первоначальной цели. Учитывая, что он не смог далеко уйти от упавшего вертолёта, есть вероятность, что мы совсем недалеко от выхода из этого леса.

—   Точно.

Разумеется, существовала также вероятность, что он оказался слишком близко к центру леса, из-за чего его и сбили. Однако мы не могли ничего узнать наверняка, не покинув поезд.

—   Хм. Поскольку «Рельсовый цеппелин» остановился, вы пытаетесь вывести его из леса с помощью меток, — сказал Мелвин, поворачиваясь к нам. Все эмоции на его лице, как и всегда, скрывались за мягкой улыбкой. — В таком случае вы не будете против, если я к вам присоединюсь?

3

Продвигаться по ледяному лесу оказалось сложнее, чем я ожидала.

С каждым шагом ноги погружались в снег по самые щиколотки. Путь нам преграждали кусты и торчавшие под невероятными углами ветви, которые периодически возникали на белом фоне. Благодаря амулету сопротивления холоду, который мне дал Каулес, я мёрзла не так сильно, но мне всё равно казалось, что мои ноги сразу же застынут, если я остановлюсь хоть на секунду.

Иветт, Карабо и Мелвин.

Вчетвером мы двигались вглубь леса. Карабо держал в руках Чёрный ключ, определяя с его помощью направление. Несмотря на то, что подобная практика лозоискательства использовалась и по сей день для поисков воды и рудных жил, в исполнении экзекутора Святой Церкви, как я полагала, она была, скорее всего, намного эффективнее и точнее.

Снег хрустел под нашими ногами.

Казалось, что каждый шаг отнимал раз в десять больше энергии, чем обычно. Заметив, что окружение как будто стало отличаться от того, что можно было увидеть из окна поезда, я наклонила голову вбок.

—   Вокруг действительно раньше было вот так?

—   Скорее всего, ландшафтом управляют, — сказал Карабо тяжёлым голосом.

—   Как я уже говорил, изначальный Айннаш появляется раз в пятьдесят лет и всего на несколько дней в виде некого подобия Зеркала души. Дети Айннаш действуют аналогичным образом, но по принятой в данный момент теории воплощаются совершенно по-разному. Высока вероятность, что каждое Дитя существует лишь до тех пор, пока его запас магической энергии полностью не иссякнет.

—   Дети воплощаются лишь один раз…

Было в этом что-то печальное. Разве дети не должны пережить своих родителей? Однако Дети Айннаш появлялись лишь один раз, после чего исчезали навсегда.

—      По-видимому, они довольно часто воплощаются лишь на небольшой промежуток времени. Хотя это сильно зависит от конкретного Дитя.

—  Пусть так, но мы всё равно не можем сидеть и ждать, когда оно исчезнет. Карабо едва заметно кивнул в ответ на мои слова.

По крайней мере, мы все это понимали.

—  Похоже, ты очень переживаешь за Вэйвера, — сказал идущий рядом со мной Мелвин.

—   Он же мой учитель.

—   Да, но… — он горько улыбнулся, не сбавляя шаг.

Когда мы его нашли, на нём была, мягко говоря, неподходящая одежда для такого холода, но теперь Мелвин оделся соответствующе. Что неожиданно, выглядел он очень даже энергичным. Несмотря на обилие снега под ногами он практически не сбил дыхание. Учитель бы на его месте уже выдохся. Тем не менее, его уже дважды вырвало кровью.

—   Вы не похожи на моего учителя, не так ли?

—   Хм? Ах да, он не так уж хорош в Усилении, верно? Для подобных случаев нужно лишь позволить Магическим цепям возобладать над нервами. Если использовать подобную практику лишь для движения, то в ней нет ничего особенного. К сожалению, это плохо работает с другими внутренними органами, но пока сердце бьётся, то ходьба должна даваться без проблем.

Прозвучало как нечто невероятно опасное, но я списала это на обычное поведение магов.

Разминая запястья, Мелвин едва заметно нахмурился.

—   Однако местную ману сложно использовать. Лес и на воздух как-то влияет?

—  Похоже на то, если верить нашему последнему исследованию. Но тут всё не так плохо, как в случае с изначальным Айннаш. Согласно записям Церкви, мана в основном теле совершенно непригодна для использования. Сотворение любой серьёзной магии становится непростой задачей.

—   Полагаю, можно назвать этот лес «убийцей магов», верно? Даже обычное исследование с помощью Магических глаз сильно утомляет… — произнесла Иветт в ответ на слова Карабо. Прижав палец к участку кожи рядом с глазом, она встала в характерную для неё позу. Даже снег и лёд, казалось, не сломили её. Честно говоря, я завидовала такой силе. Может, для меня это было немного странно, но я просто не могла найти в себе такого качества.

Подмигнув, Мелвин поднял свой футляр для скрипки.

—   Ладно, раз такое дело, то это не проблема. Тут я, возможно, смогу помочь.

Иветт Л. Лерман, ты позволишь мне взглянуть на твою Магическую метку?

Услышав такое предложение, Иветт нахмурилась.

—   А ты потребуешь обычную для семьи Вайнс плату?

—   Ну, обстоятельства, скажем так, смягчающие, так что пока будем считать эту услугу бесплатной.

—    В таком случае будь так добр! — приподняв свои розовые хвостики так, словно это само по себе было платой, Иветт обнажила шею. Мне сложно было сказать на первый взгляд, но, похоже, именно туда была пересажена Магическая метка семьи Лерман.

Достав из футляра камертон, Мелвин на какое-то время сосредоточился.

Он слегка ударил камертоном по футляру, и по метели эхом разнёсся гулкий звук. Когда кожа на шее Иветт будто пришла в движение, Мелвин начал бормотать:

—   У каждого живого существа есть своя длина волны. Будь то муравей, птица или человек. У кровных родственников они похожи, но не полностью. Проблема в том, что Магическая метка тоже является живым существом, и её длина волны отличается от таковой у носителя.

Говоря это, он извлёк из футляра несколько флаконов с лекарствами.

—   Поэтому если их удастся сблизить друг с другом, то эффективность метки значительно возрастёт.

Быстрыми движениями он добавил содержимое флаконов в отдельный пузырёк и хорошенько перемешал.

После он ещё раз ударил камертоном по футляру и пальцем нанёс лекарство на шею Иветт, словно рисуя магический круг.

—  Активировать.

Ария была короткой.

Мне показалось, что я услышала взрыв. Вероятно, это была лишь иллюзия. Феномены таинств, которые не могли полностью достичь реальности, воспринимались лишь врождённым образом внутри человеческого сознания. Кажется, я слышала что-то такое на лекциях в Часовой башне.

Иветт потёрла шею, и её глаза чуть округлились.

—   Что это? Я внезапно почувствовала тепло во всём теле…

—    Как я уже сказал, я временно улучшил работу твоей метки. Циркуляция магической энергии увеличилась примерно на двадцать процентов, но физически это должно ощущаться очень даже хорошо, да?

—     Что и следовало ожидать от Настройщика, — Иветт пожала плечами, словно пытаясь скрыть то, насколько сильно это её впечатлило. — Хорошо. Похоже, проблем у меня возникнуть не должно. По крайней мере, пока мы не найдём духовную жилу.

—  Ха-ха, рад это слышать. Мистер Карабо не маг, так что ему я помочь не могу, но что насчёт тебя, Грэй?

—   А, я тоже не маг, так что…

—   Но твоя правая рука… ну ладно, как скажешь, — произнёс Мелвин, слегка покачав головой. — Что ж, вернёмся к старому разговору. Насчёт тебя и Вэйвера.

Столь внезапная смена темы застала меня врасплох, но Мелвина, похоже, совершенно не волновала моя неспособность поспевать за ним.

—  До меня доходили слухи, что он взял тебя в ученицы не потому, что ты маг. Но ты всё же заявилась в столь опасное место, как «Рельсовый цеппелин», и даже добровольно отправилась вглубь Дитя Айннаш. Не думаю, что это можно назвать обычными отношениями между учителем и учеником.

—      Разве в Вашем случае всё не так же? — инстинктивно ответила я собственным вопросом.

Пусть это было немного грубо с моей стороны, Мелвин, похоже, не обиделся и кивнул.

—  Разумеется, ведь я его лучший друг! Значит, не просто друг, а лучший друг?

—   Вот уже десять лет я финансирую его приключения, но мне впервые выпал шанс поучаствовать в них самому. И раз уж я зашёл так далеко… Назвался груздем – полезай в кузов, как говорится, верно?

—   Пусть так, но Вы всё равно готовы рисковать жизнью?

—   Ха-ха, ну, Магической метки у меня всё равно нет. Пока есть те, кто готов взять мою работу на себя, моя смерть вряд ли кого-то сильно расстроит. О, это не укол в сторону предыдущего Лорда Эль-Меллоя, если что, — сказал он, энергично шагая по тому, что другие сочли бы минным полем. Разумеется, причина нынешних страданий учителя и Райнес заключалась в том, что предыдущий Лорд Эль-Меллой

даже не счёл нужным подготовиться к своей вероятной смерти, но то, как Мелвин с такой беспечностью ворошил это осиное гнездо, подействовало на меня несколько освежающе.

Снежный ветер, кружившийся вокруг его пальцев, вскоре вновь сменился бушующей метелью. Из-за белых волос, обрамлявших его лицо, он походил на персонажа, которого вытащили в реальность прямиком из телевизионной рекламы. Если не считать лёгкой синевы его глаз, он, казалось, был напрочь лишён всех цветов.

Словно дух зимы.

—    Эм, Вы сказали, что дружите с учителем, но какие именно между вами отношения?

—    Хм-м. Как между кретитором и должником, я полагаю? — ответил он, наклонив голову вбок.

—   Он и Вам должен денег?

—    Вообще-то я первый, у кого он взял в долг, — гордо фыркнув, Мелвин прищурился. Словно погружаясь в приятный воспоминания, он ярким тоном продолжил:

—     Мы впервые встретились, когда я хвастался в классе. Со мной была горничная, носившая коллекцию драгоценных камней-талисманов, которые собрала для меня мама. Очевидно, расстроенный моим хвастовством, он ударил меня.

—   Вы слишком радостно рассказываете про столь ужасный случай из жизни,

—  рефлекторно сказала я.

Это было сложно передать словами, но тот факт, что он даже вполовину был не так ужасен, как, скажем, Атрам Галиаста, лишь ещё сильнее выставлял напоказ его грубость. И почему он постоянно упоминал свою мать? Сильнее всего в этой истории удивляло то, что я не могла себе представить, как учитель бьёт кого-то в гневе. Да, когда дело касалось Флата, он мог слегка применить силу, когда это было уместно для решения поставленной задачи, но ему это всегда было неприятно.

—  Ну, тогда Вэйвера могло разозлить что угодно. Он был неприступен, всегда писал всякие диссертации и, наверное, считал всех в Часовой башне идиотами. В общем, был довольно колючим парнем, — продолжил говорить Мелвин, пока мы шли вперёд. — В конце концов, после одной из лекций… хм-м, по эвокациям или превращению? Короче, он подходит ко мне и говорит: «Ты сказал, что заплатишь за интересную историю, верно? Что ж, я собираюсь перевернуть всю Часовую башню с ног на голову, так что купи мне билет на самолёт». Не знаю, действительно ли я говорил такое, но тогда это было вполне в моём духе, так что я купил ему билет.

Такую версию учителя я даже вообразить себе не могла.

Учитель, которого я не знала. Время, которое я не знала. Но это прошлое определённо имело место быть.

—   Я, конечно, ничего особого от него не ожидал. Может, он наконец решил сбежать и собирался отправиться домой? Но даже тогда я понял, что увижу что-то интересное, если приставлю свою горничную следить за ним на год, вот и решил,

что он выполнит свою часть сделки. Кто бы мог подумать. Надлом и падение того, кто старался изо всех сил – довольно восхитительное зрелище.

Мягкие слова Мелвина лились сквозь метель подобно дождю.

То, что он сейчас сказал, слишком сильно сочеталось с его бледными губами, создавая впечатление какого-то демона. Такое создание сначала преувеличенным тоном заявляет, что любит людей, после чего сразу же шепчет о собственной испорченности и предательстве. Да уж, разница между ними в лучшем случае невелика.

—    Вернувшись в Часовую башню, он вручил мне помятые чеки, тем самым вернув все деньги. Уж не знаю, заработал он их за границей или же одолжил у кого- то ещё, чтобы расплатиться со мной. Он лишь  извинился, сказал что-то вроде:

«Прости, я обещал тебе интересную историю, но у меня ничего не вышло. За что прошу прощения. Я был бессильным идиотом. Но мне нужно кое-что сделать, поэтому одолжи ещё денег, пожалуйста. Я хочу купить класс Эль-Меллоев, который наш профессор бросил на произвол судьбы». Это, разумеется, было слишком забавно.

В итоге я тоже заинтересовался, сказал, что снова одолжу ему денег, и предложил стать друзьями. Ведь лучшие друзья как никто другой вправе просить что-то друг у друга, верно? Ну а потом Райнес выкупила весь его долг и теперь полностью им владеет.

Мелвин издал странный смешок.

Мне даже не нужно было задумываться над тем, что за событие так сильно изменило моего учителя. Четвёртая Война за Святой Грааль. После неё он путешествовал по миру, обучая магии множество учеников.

Но мой интерес привлекло кое-что ещё, и поэтому я спросила:

—   Почему учитель Вас… так заинтересовал?

—   Хм-м? А, я понял. Люди на удивление способны расти, знаешь ли. Короче говоря, жизнь течёт лишь в одном направлении, поэтому если оставить всё идти своим чередом, способности и навыки продолжат развиваться. На самом деле оставаться на одном месте гораздо сложнее. В Часовой башне, например, у людей зачастую развиваются невероятные магические навыки. Однако немногие способны изменить направление своей жизни. В конце концов, это как заставить свою истину, саму основу души, переродиться в нечто новое. По крайней мере, я больше не знаю никого, кто смог принять собственную бесполезность. Тебе не кажется, что это само по себе достаточно интересно?

Его слова чем-то напомнили мне то, что сказал когда-то учитель в моём родном городе.

Могут ли люди расти? И теперь в доказательство этому Мелвин рассказал о человеке по имени Вэйвер, который полностью изменил свой образ жизни. Пусть их слова были полной противоположностью друг другу, они тем не менее почему-то ощущались болезненно похожими.

Правда, я не могла объяснить словами, почему мне так казалось.

—  Конечно, я не ожидал, что он возьмёт титул Лорда Эль-Меллоя и возглавит факультет современной магии. После отставки предыдущего главы место довольно долго пустовало, так что, наверное, они просто были в отчаянии.

—   Предыдущего главы?

—    Ага. Сам по себе он был довольно опытным человеком, но вскоре после того, как Вэйвер вернулся в Часовую башню, он исчез. Другие маги обычно смотрят свысока на факультет современной магии, поэтому, даже несмотря на то, что он был главным факультетом Часовой башни, никто из других Лордов не был заинтересован в том, чтобы его возглавить. А когда семья Эль-Меллой, опустившаяся на самое дно двенадцати великих семей, оказалась в положении, когда никто не знал, что с ней делать, выбор, казалось, был очевиден.

—   А, понятно.

Я как раз гадала, кто стоял во главе факультета современной магии вплоть до падения семьи Эль-Меллой, но если это место пустовало, то всё обретало смысл. Возможно, это было хорошо известно обитателям Часовой башни, однако я провела там всего несколько месяцев, и для меня всё было в новинку.

—   Могу я тоже задать вопрос? — произнёс Мелвин. — Кто так сильно ранил Вэйвера? Нашёлся кто-то, помимо меня, верно?

Моё сердце подпрыгнуло, едва не оказавшись в глотке.

Выражение его лица было как всегда невинным, но мне казалось, что он смотрел прямо мне в душу.

—   Ну, э-э-э…

Я открыла рот, чтобы ответить…

—  Похоже, нашли, — внезапно сказала Иветт. — Вон там. Прижав ладонь к повязке на глазу, она указала вперёд.

Не знаю, была ли эта её преувеличенная поза – один палец погружён в волосы, которые наполовину скрывали её лицо – некой необходимостью или же просто инструментом для придания привлекательности, но Карабо вонзил один из своих Чёрных ключей в землю, тем самым поставив первую метку.

Стоя посреди белого снега, он казался мне одиноким могильщиком.

—   Хорошо. Мне сказали, что нужно ещё как минимум две. Вы не могли бы провести нас к следующей точке, мисс Иветт?

—   Конечно! — беспечно кивнув, Иветт вновь устремилась вперёд.

Стоило мне начать думать, что всё может пройти гладко, как Карабо вдруг остановился.

—    Похоже, этой метки хватило, чтобы в нас распознали нарушителей, — сказал он, пристально вглядываясь вдаль. Некоторые из ветвей деревьев в густой чаще леса начали двигаться.

Не из-за тяжести снега, а сами по себе.

Словно хлысты, неестественные ветви устремились к нам. Они выглядели достаточно сильными для того, чтобы пробить человека насквозь, словно бумагу, но один взмах Чёрного ключа Карабо их отсёк.

—  Такие же сбили Ваш вертолёт? — холодно произнёс Карабо, глядя на ветви, которые извивались на земле.

Несмотря на внезапность атаки, ни в ударе Чёрным ключом, ни в его взгляде не чувствовалось даже капли волнения. Было ли это признаком какого-то конфликта, который он преодолел в своей жизни внутри Святой Церкви?

Из метели к нам потянулась ещё одна ветвь, заставив меня встать в боевую стойку.

—   Адд!

—   Хи-хи-хи! Похоже, теперь наш черёд!

Удерживавший Адда крючок высвободился, и он тотчас же скользнул в мою ладонь, приняв форму косы. Мне не очень-то хотелось показывать его другим, но в данной ситуации я не могла позволить себе так думать.

—   Ого, какая динамика!

Пролетев в волоске от лица выпучившего глаза Мелвина, коса отсекла приближавшуюся ветвь.

—      Отойдите назад, пожалуйста, — сказала я, вновь замахиваясь своим оружием.

Но в этот момент я заметила ещё одну причину для беспокойства.

«Это…»

Моё тело словно стало тяжелее.

Как и сказал Мелвин, воздух в этом ледяном лесу был неправильным. Мне не удалось впитать даже половину от обычного объёма магической энергии. Пришлось обострить чувства, чтобы это компенсировать. Отрегулировав поток магической энергии, чтобы обеспечить достаточных объём мгновенного выпуска, я урезала выносливость и физическую силу.

Сделав резкий вдох, я вновь пустила в ход косу вместе с магической энергией.

Устремившиеся ко мне ветви отсекло начисто. Поднимая косу для очередного удара, я посмотрела на дерево, которое было источником угрозы, и мой взгляд дрогнул.

Ветви, которые я отрубила, теперь шевелились у моих ног. И они снова устремились к моей глотке.

С такой скоростью, что у меня не было времени среагировать. Под таким углом, что я попросту не могла защититься. Когда я уже была уверена в том, что они пронзят моё горло, рядом промелькнула тень.

На ветви опустился Чёрный ключ Карабо.

—     Будьте осторожны, мисс. Эта сущность связана с Мёртвым Апостолом, поэтому нельзя полагать, что она подчиняется тем же правилам, что и другие формы жизни.

Глаза старика из Церкви метались из стороны в сторону. Он был готов ко всему.

Он был не единственным, чей взгляд изменился.

Иветт сняла свою повязку. Её глаза блестели. Нет, под повязкой у неё был вовсе не глаз, а рубин, излучавший яркий алый свет.

—   Та-да! Искусственный Мистический глаз Иветт – Сожжение!

С оглушительным рёвом пространство перед нами вспыхнуло огнём.

Пламя поглотило тянувшееся к нам скопление ветвей вместе с метелью. Подчиняясь взгляду Иветт, огненный вихрь испарял снег и сжигал ветви вокруг нас.

—    Вот как. Я слышал, что сделанные из драгоценных камней Мистические глаза могут воспроизводить эффекты благородных цветов.

—   Я так долго не продержусь!

—   Понял.

Словно ураганный ветер, Чёрные ключи откликнулись на крик Иветт и её пламя.

Фигура, шагнувшая вперёд, чтобы избавиться от оставшихся ветвей, походила на тёмную бурю с человеческими очертаниями. Совершенно не соответствуя внешним признакам своего пожилого возраста, Карабо двигался со свирепостью, превосходившей таковую даже у дикого зверя.

Чёрные клинки танцевали в белоснежной пыли.

Как и шрам на его лице, зрелище было впечатляющее.

«Это сила Мистических глаз… и Святой Церкви…»

В каком-то смысле я была поражена. Хайн, которого я встретила в Замке разделения, какое-то время тоже был в числе членов Церкви, но я впервые воочию лицезрела их истинную силу. В отличие от мага, доводившего до предела какое-то одно таинство, это был человек, который посвятил всего себя отрицанию этих таинств.

Но в этом всё равно присутствовала красота.

Движения Карабо были доведены до совершенства. И не только Карабо. Скорее всего, это был результат сотен его предшественников, оттачивавших искусство и навыки, которые он от них унаследовал.

—    Ладно, пора менять! — Иветт без всякого промедления сунула пальцы в глазницу.

Она снова поменяла искусственный глаз. Теперь это был иолит. На лекциях по минералогии я слышала, что этот камень усиливал духовное восприятие, а в некоторых скандинавских легендах его использовали на кораблях вместо компаса.

—   Ай-яй-яй… так, нам в ту сторону!

Не останавливаясь, священник в чёрных одеяниях повернулся, следуя указаниям Иветт.

Приготовившись занять его место против атакующих ветвей, я пристроилась рядом с бегущим Карабо.

В этот момент земля ушла у меня из-под ног.

Падение в разверзшуюся подо мной тёмную дыру казалось неизбежным, но Карабо схватил меня за руки и вытащил на устойчивую поверхность.

—   С-спасибо…

—  Эту дыру совсем недавно занесло снегом. Восприятие прошлого.

Он мог использовать свои Мистические глаза ещё и таким образом? Более того, должно быть, он усердно тренировался, чтобы использовать свою способность воспринимать и обрабатывать информацию из прошлого, при этом полностью сосредоточившись на сражении в настоящем. Пробежав несколько сотен метров, Карабо даже не замедлился. Тот факт, что он мог двигаться в таком темпе, при этом следя за всеми моими движениями и защищая от атак, говорил о долгих годах сражений в составе команды.

—   Ого, это…

Мелвин вращал глазами, доблестно стараясь не отставать.

После нескольких минут бега из глубин метели внезапно возник крутой обрыв.

—   Ох!

—   Не останавливайтесь! — крикнул старик.

По вполне очевидной причине. Ветви за нашими спинами явно не намеревались прекращать погоню. Переплетаясь друг с другом и вздымая снег, они походили на огромную змею.

—   Все вниз! — добежав до края, Карабо оттолкнулся ногами от земли. Глядя на его прыжок, Иветт несколько раз моргнула, не в силах поверить своим глазам, после чего покачала головой.

—   Блин! Вот почему церковников называют дикарями! — придерживая юбку, Иветт соскользнула вниз.

Развернувшись, я увидела еле дышавшего Мелвина. Недолго думая, я столкнула его с холма.

—   Простите, Мелвин!

—   А-а-а-а-а! Как на американских горках! Буэ-э-э-э!

Скатываясь вниз по склону, Мелвин умело извергал кровь, которой его рвало. Похоже, он действительно использовал Магические цепи вместо своих нервов.

Обычный человек никогда бы не смог провернуть такое. Впрочем, я не была уверена, что его стоило хвалить за это.

Я собрала все свои силы и тоже бросилась вниз, обратив свой взор на подножие холма.

—   Там! — указала пальцем скользившая передо мной Иветт.

—  Понял! — Карабо метнул Чёрный ключ, отмечая нужное место. Я ощутила, как по земле прокатилось некое подобие энергии.

Это была вторая метка.

—   Осталась последняя! — взгляд Карабо, продолжавшего спускаться с холма, резко обратился вниз.

Навстречу нам – с края обрыва - поднималась очередная волна смертоносных ветвей. Лес предвидел наши действия и пытался нас перехватить. Также создавалось впечатление, что после установки второй метки враждебность леса по отношению к нам удвоилась.

Ветви словно что-то защищали.

Они будто говорили: «Мы не пропустим вас дальше».

Или, может…

«Мы не отпустим “Рельсовый цеппелин”»? Такая мысль мелькнула у меня в голове.

Разрубив особенно большую ветвь, старик крикнул:

—   Мисс Грэй!

—   Хорошо!

Я без всяких слов знала, что делать.

Словно пытаясь остановить своё скольжение, я погрузила лезвие косы в склон холма, воспользовалась древком в качестве опоры и взмыла в воздух. С помощью веса косы я закружилась спиралью и запечатлела чёрный полумесяц на полотне белоснежного мира.

Разрубив все атакующие нас ветви, я схватила один из извивающихся отростков. Ветвь попыталась втянуться обратно, тем самым резко меняя направление моего движения, и я полетела к дереву, которое было источником.

Это было похоже на ледник, образовавшийся за огромное количество лет и принявший форму дерева.

Стоявшее на краю обрыва ледяное древо посылало в бой всё больше и больше ветвей.

Они расползались во все стороны, напоминая мне паутину. Более того, воздух заполнился ледяными шипами, который начали расти из ветвей. Скорее всего, если один из них пронзит меня, я полностью замёрзну.

Более того, мою атаку в полную силу уже было не остановить, и я никак не могла предотвратить своё падение с обрыва.

«Ну и плевать!»

Я исторгла страх из своего разума.

Следя лишь за своим положением в воздухе и сохраняя баланс, я обрушила косу вниз таким образом, чтобы моё тело последовало за ней. Не обращая внимания на раскалывающиеся ветви, на разбивающиеся сосульки, на боль от удара. С давних пор у меня хорошо получалось игнорировать боль, физическую или душевную.

На мгновение ветер затих.

Удар разрубил ледяное древо по диагонали. Пока я наблюдала, как оно падает, меня внезапно поразило чувство невесомости, когда скала начала проноситься мимо меня.

- Хи-хи-хи! В лепёшку не расшибись!

Пропустив слова Адда мимо ушей, я вытянула косу как можно сильнее.

Мне кое-как удалось зацепить край обрыва. Лезвие косы вгрызлось в камень, замедляя моё падение. Ещё несколько метров – и ценой неимоверных усилий я наконец остановилась на полпути вниз.

В то же время где-то вдалеке раздался крик Иветт:

—   Там!

—     Третья метка! — я услышала, как Чёрный ключ вонзился в точку, на которую указывала Иветт.

И вновь по земле прокатился поток энергии, только во много раз мощнее. Казалось, что под поверхностью ворочается огромное существо. Где-то его называют драконом, где-то – богом. Вдоль линии этого искажения располагалась так называемая духовная жила, подобная той, что якобы проходила через все аудитории в Часовой башне.

«У нас получилось?..»

По крайней мере, больше с обрыва никто не упал. Похоже, что битва наверху подошла к концу. Магические ветви, нависавшие над нами подобно грозовым облакам, исчезли без следа. Как и бесформенная враждебность леса.

Впервые посмотрев вниз, я ощутила, как мой желудок сдавил страх, и осознала, что подножие утёса всё ещё находилось в нескольких десятках метров подо мной.

—     Грэй! — донёсся до меня крик Мелвина, которого невозможно было разглядеть сквозь метель.

—   Я в порядке! Идите, я догоню!

Понимая, что подняться наверх будет сложно, я обратила свой взор вниз. Нащупав опору для рук, я вернула Адда на его место под моим правым плечом.

Естественно, у меня не было никакого опыта в скалолазании, но я могла компенсировать это Усилением тела.

«Вот бы уметь парить с помощью магии…»

Вспомнив разговор с учителем прошлой ночью о магии полёта, я начала медленный спуск к подножию утёса.

Вскоре мои усилия увенчались успехом. Когда я вновь оказалась на твёрдой земле, моё внимание сразу же привлёк один предмет.

—   Это?..

В снегу лежало нечто, похожее на серебряное семя.

Пусть теперь это была не более чем пустая высохшая оболочка, она всё ещё несла на себе запах, говоривший об огромном количестве магической энергии. Сколько же тогда содержалось в самом семени? От этой мысли меня передёрнуло.

Внезапно я вспомнила слова Карабо.

«Некоторые капли крови становятся семенами, которые по прошествии времени эволюционируют в совершенно другую форму, отличную от родителя».

«Значит, это и есть то самое семя?»

На пути «Рельсового цеппелина» произошло нечто подобное? Оно просто взяло и проросло в тот момент, когда мы проезжали мимо?

Серьёзно?

—  Похоже, ты нашла кое-что интересное, — раздался голос. От одного лишь его звука мои мысли полностью застыли.

Я почувствовала, как всё моё тело вплоть до кончиков пальцев будто онемело. Насколько в этом можно было винить холод? Словно мешая мне обмануть себя таким образом, фигура передо мной излучала до ужаса суровую ауру. Всего лишь за одну битву моя душа оказалась во власти чар.

Испытывая неловкость, я подняла глаза.

—   П-почему…

—   Я думала, что вы сюда заявитесь, но, похоже, ошибалась. Моей целью был тот хмурый тип, однако… Возможно, интуиция подвела меня. Слишком долго я отсутствовала на поле боля.

Этот голос величественным эхом разносился по неподвижному воздуху леса.

Словно её слова были единственным, чего этот лес не мог подавить.

«Ох…»

Причина, по которой ветви отступили, несомненно, заключалась в том, что они боялись её.

Даже несмотря на то, что они были порождением Мёртвого Апостола… нет, именно поэтому они не могли подобраться к этой Героической душе.

—   К сожалению, тот угрюмый парень с вами не пошёл, — скучающим тоном произнесла Гефестион, Героическая душа в алых доспехах.

4

Подойдя к краю обрыва, Мелвин крикнул:

—   Грэй!

Несмотря на то, что его глаза находились под действием Усиления, он не мог толком разглядеть то, что происходило внизу во мраке. Похоже, она с кем-то столкнулась, но странно плотная магическая энергия затуманивала его восприятие.

—   Кажется, там что-то происходит… Карабо?

Подняв взгляд, он увидел, как священник напрягся всем телом.

—  Плохо тело, — мрачно пробормотал Карабо, разворачиваясь. — «Рельсовый цеппелин» уже начал движение. В нашу сторону.

*

Я ощутила, как каждый нерв в моём теле натянулся, словно струна.

Колени затряслись, а дыхание участилось. От одного лишь присутствия рядом с этим душу сминало, будто пустую жестяную банку.

Моим противником был Призрак прошлого. Отражение Героической души, запечатлевшей своё имя в истории человечества – Слуга. Пусть магов называли сверхлюдьми, они даже рядом не стояли с таинством в её теле.

Она направилась ко мне, и я видела в ней не что иное, как ангела смерти.

—    А теперь, — отчётливо произнесла воительница, — похоже, ты ещё не утратила воли к сражению. Правда, я не особо заинтересована в том, чтобы играть с тобой.

Затаив дыхание, я вновь высвободила крючок, удерживавший Адда.

Когда он оказался в моих руках, опять приняв форму косы, я отчаянно подстегнула свой мозг. Мне казалось, что если я расслаблюсь хоть на мгновение, то потеряю сознание. Разве так не будет гораздо проще? Но у меня ещё осталось незаконченное дело. Я не могла позволить себе проиграть здесь.

—   Почему ты напала на моего учителя?

—   Потому что он меня злит, я ведь уже говорила.

—    Пусть так, но ведь должна быть и другая причина. При первой нашей встрече ты сказала, что подчиняешься тому, кто украл у него реликвию. Более того, раз ты Слуга, значит, у тебя есть Мастер.

—     То есть тебе кое-что известно о Слугах? — с едва заметной улыбкой произнесла Гефестион.

Эта улыбка словно превратила моё сердце в кусок льда. Я уже несколько раз вступала в бой с ужасающими противниками. Зверь, охотившийся за Магическими метками, и монстр, скрывавшийся в теле той магессы-Гранда. Но я впервые испытывала на себе такое давление. Она была не только Героической душой, но и существом, предназначенным исключительно для сражения, чьи навыки были отточены до совершенства специально для битвы.

—    Тогда пусть твой клинок задаёт вопросы вместо тебя. Таково моё… наше естество.

—   Я так не поступаю, — ответила я, заставив дрожащее острие косы замереть.

Мне казалось, что у меня в кишках ворочалась змея, что меня могло вырвать в любой момент.

Пока я боролась со своими коленями, не давая им подкоситься, моих ушей достиг другой звук.

Паровой двигатель. Поезд работал исключительно на магической энергии, но этот старомодный звук очень ему подходил.

«”Рельсовый цеппелин”?»

Теперь это не казалось таким странным.

Поезд остановился, потому что сбился с пути из-за воздействия Дитя Айннаш. Однако мы проложили для него маршрут, и в том, что он уже начал движение, не было ничего удивительного. Скорее всего, он пройдёт где-то совсем рядом. Но, учитывая его скорость, это всё равно произойдёт лишь через несколько минут.

Пока я думала об этом, непредвиденные события продолжали развиваться.

Под нашими ногами внезапно возникла огромная трещина в земле, лишая нас опоры.

—   Земля!..

—   Ха! От частицы монстра меньшего я и не ожидала. Утратив контроль над духовной жилой, она уже начала распадаться.

Гефестион скривила губы, будто говоря, что это всё равно ничего для неё не значило. Она владела Гордиевым колесом, так что разрушающийся лес не был для неё проблемой.

Однако я такой способностью не обладала. Короче говоря…

«Я д-должна всё решить за один удар…»

Против такой воительницы один приём всё равно дважды не сработает. То, что я могла предпринять, оставалось неизменным. Мне просто нужно было вложить все свои силы в одно мгновение.

На секунду звуки и разрушение вокруг меня словно замерли.

Время будто растянулось, заморозив всё вокруг нас. До меня доходил отдалённый звук снега, сходившего с разваливающегося утёса, но я не видела никакого движения.

«Лавина?»

Скорее всего, её вызвали изменения в ландшафте.

Я осознавала, что поле боя менялось, но это было неважно. Моё внимание было сосредоточено на себе и на воительнице, называвшей себя Гефестион.

«Ты обладаешь телом, отражающим того героя».

Эти слова мне сказали в родном городе. Но теперь я забыла даже о них.

Возможно, впервые за всё это время.

На кону стояла моя жизнь. Сейчас или никогда. Будучи прижатой к стене, как сейчас, я понимала, что прошлое и будущее были лишь украшениями для жизни.

Если эта женщина была македонским воином, то она жила точно так же, несомненно. «Слава, что лежит за горизонтом» - слова, связывавшие надежду с неведомыми землями. Логично, что они пришли из эпохи, когда жизнь постоянно менялась.

—   А, неплохо, — вновь улыбнулась она. — Я думала, что воинов в этой эпохе не осталось, но ты, похоже, хорошо скроена. Ты оказалась на границе между жизнью и смертью, и я вижу в тебе это сияние, твои попытки удержать жизнь в своей хватке.

—   Я знаю, что… страдания моего учителя гораздо важнее, — ответила я.

—   Хорошо сказано, — Гефестион издевательски рассмеялась.

Снежный покров вокруг меня будто взорвался. Он взлетел в воздух, когда я оттолкнулась ногами от земли.

Беги.

Так быстро, как это физически возможно.

Сосредоточившись до такой степени, что все цвета мира вокруг словно исчезли, я сжала каждую толику своей силы в эти несколько секунд.

Один удар решит исход этого поединка.

Если так, то удар, который я должна выбрать…

—   Адд, снимай ограничитель первого уровня!

—   Хи-хи-хи! Похоже, больше нам ничего не остаётся, хи-хи-хи!

Коса в моих руках разобралась, превратившись в некое подобие вращающегося кубика Рубика. Яростная магическая энергия внутри неё также приняла новую форму.

Таран.

Помимо Ронгоминиада, это была форма с наибольшей разрушительной силой. Когда я вооружилась тараном, из него выплеснулось магическое   пламя. Учитель говорил, выражаясь терминами для описания навыков Слуг, что он достигал уровня, аналогичного Всплеску маны ранга D. И теперь я обрушила всю

эту силу на Гефестион.

Её меч протестующе застонал, когда она заблокировала удар.

—      Это!.. — глаза Гефестион широко распахнулись. Даже она не могла полностью остановить силу тарана. Таким образом, это следовало как само собой разумеющееся. Источник, породивший этот Всплеск маны, был подобен истинному Благородному Фантазму.

Я влила в своё тело очередную порцию магической энергии.

Магические цепи будто кричали во весь голос, но я всё равно довела их до предела. Моё тело стало шестернёй в этом механизме. Таран всё ещё разделял нас, и поэтому я вложила в него ещё больше энергии. Из его задней части, словно из сопла двигателя, вырвался огонь, сила экспоненциально возросла, и я направила её на Гефестион.

Отдача отправила меня в полёт.

—   Да!

Именно на эту отдачу я и рассчитывала.

Я взбежала по стенам разрушающегося ущелья, и в поле моего зрения показался угольно-чёрный поезд.

«”Рельсовый цеппелин”!»

—   Мисс Грэй! — донёсся издалека голос. Наверное, это был Мелвин.

—   Грэй! — присоединился к нему голос ещё одного молодого человека.

Каулес Форведж. Серьёзно, он должен был присматривать за учителем, а не высматривать меня.

Каулес стоял в распахнутых дверях, протягивая руку. Вместе с поездом я заметила кое-что ещё.

Лавину, которую я слышала ранее.

Невероятных размеров лавина спускалась на поезд, словно преследуя его.

Но я не могла остановиться. Бежать больше было некуда, и поэтому мне оставалось лишь пытаться запрыгнуть на поезд, который теперь обгонял её. Судя по текущей скорости, он едва должен был успеть опередить лавину.

Вложив все свои силы в последний прыжок, я оттолкнулась от склона утёса.

«Давай же!»

Я вытянула руку.

Отчаянно тянулась как можно дальше.

Рука Каулеса становилась всё ближе. Я могла видеть Карабо и Иветт. Похоже, моим спутникам удалось благополучно вернуться на поезд. Вряд ли «Рельсовый цеппелин» стал останавливаться, чтобы их подобрать, но они все были магами или членами Церкви, так что это не стало для них серьёзным препятствием.

«Давай!..»

Мои пальцы коснулись пальцев Каулеса.

На мгновение вокруг нас поднялся ветер. С последним усилием умирающее Дитя Айннаш протянуло свои ветви ко мне, хватая и оттаскивая от поезда. Двигались они не особо быстро, но всё моё внимание было сосредоточено на том, что находилось впереди, и поэтому их касание стало смертельным.

Я взмахнула косой, но было уже поздно.

За мгновение ока «Рельсовый цеппелин» умчался вперёд, а я рухнула обратно в снег. Идеальная белизна окутала меня, возобладав над всем прочим, и у меня возникло пугающее предчувствие, что она полностью меня поглотит.

—   Грэй!.. — так далеко, что от этого становилось больно, я услышала крик Каулеса.

И затем всё погрузилось во мрак.

1

Вернёмся немного назад во времени.

Сам воздух словно двигался как-то нервно.

Потому что ледяное дыхание леса пусть и болезненно медленно, но просачивалось внутрь. Обогреватель был включён, но он, естественно, мало что мог противопоставить непреодолимому холоду леса за окном. Казалось, не только комната, но и весь «Рельсовый цеппелин» постепенно промерзали насквозь.

В этой комнате сидела девушка с серебряными волосами. Ольга-Мария Асмилейт Анимусфиа. Дочь Лорда астрологии.

Вокруг неё царил просто нечеловеческий порядок. Никто бы не сказал, что здесь произошло убийство. Кровать и ковёр, очевидно, заменили, но даже остальная мебель теперь была совершенно другая. Обезглавленное тело Триши Фэллоуз после магической обработки с целью сохранения её Магической метки перенесли в один из грузовых вагонов.

— Нет, что-то не так… что-то явно не так, — прошептала девушка. Она досконально изучила эту комнату.

Разумеется, лишь после того, как здесь прибрались. Уборка была тщательной, поэтому здесь не осталось практически ничего, что могло скрывать какую-нибудь зацепку. Методы современной науки вряд ли бы помогли обнаружить хоть что- нибудь. Но несмотря на это, юная девушка продолжала старательно изучать эту половину вагона снова и снова.

У неё не было какой-то особой причины делать это.

Лишь едва ощутимое предчувствие. Покинув Эль-Меллоя II и его учеников, она вернулась в свою комнату, поскольку больше ей было некуда податься. Едва переступив порог, она ощутила лёгкую тревогу, нависшую над комнатой, словно пуховое одеяло.

Но дальнейшее изучение помещения, которое прибрали с такой тщательностью, что не осталось даже капли крови, граничило с одержимостью. Упорством, рождённым чем-то большим, чем просто настойчивостью. Умственная усталость залегла мрачными тенями под её глазами. Любой инстинктивно начал бы сокрушаться по поводу такого осквернения столь прекрасного лица, но слегка усталое выражение придавало ей другое неописуемое очарование. Изредка неудача способствовала оттачиванию лучших качеств человека, так что сейчас, возможно, был как раз такой случай.

Можно было сказать, что это являлось её лучшим качеством как мага. Как бы сильно это ни выглядело безумием в глазах других, способность следовать собственным убеждениям в течение тысяч лет, не обращая внимания на мнение

нечеловека

масс, была правильным путём для мага .

Будучи членом семьи Лорда, она просто последовала за этим чувством тревоги…

—   А!

Внезапно, поезд содрогнулся.

Не ожидавшая этого Ольга-Мария споткнулась и поморщилась.

—   Ай… Поезд снова движется? — произнесла она, крепко прижав руки к себе.

—  Что-то случилось? Нет, что более важно…

Лицо девушки обратилось к пустоте атмосферы в комнате.

Там ничего не было. Лишь лёгкое мерцание холодного воздуха. Но когда она робко протянула руку, то ощутила странный зуд в ладони и начала прощупывать пальцами пустое пространство.

—     Заклинание? Не на полу или потолке, а наложенное по координатам относительно вагона? Но если так, то тот противный Лорд заметил бы…

Сказав это вслух, она предстала перед ещё одним фактом.

—       Оно реагирует на мою Магическую метку? — споткнувшись, она неосознанно активировала свою метку, чтобы усилить тело. Да, она несла в себе часть Магической метки семьи Анимусфиа. Скрытое заклинание явило себя, отреагировав на её активацию.

Иначе она бы, наверное, так его и не заметила.

«Наверное, это…»

Если Триша сидела на стуле, то координаты заклинания находились как раз на уровне её груди.

Коснувшись висевшего в воздухе невидимого магического круга, Ольга-Мария прищурилась.

—   Я знаю это заклинание…

Вновь и вновь она вырисовывала фигуру в воздухе. Словно её пальцы помнили больше, чем разум, она пыталась докопаться до этого воспоминания.

«Фэллоуз ведь… одна из дочерних семей Анимусфиа, да?» Дело было в Магической метке.

Сильные семьи Часовой башни делили свои метки, чтобы расширить влияние. Это можно было сделать по-разному, но семья Фэллоуз удостоилась высочайшей чести – её члену напрямую пересадили часть Исходной метки Анимусфиа.

Это служило доказательством неизменного доверия Анимусфиа к семье Фэллоуз и объясняло, почему отец Ольги-Марии поручил Трише столь важное дело. Пусть она и была её гувернанткой и личным тьютором, их отношения едва ли можно было назвать идеально гармоничными, и Триша не стеснялась использовать свой хлыст, когда Ольга-Мария не добивалась желаемого результата, но в её преданности семье Анимусфиа можно было не сомневаться.

Пальцы Ольги-Марии застыли в воздухе.

Триша обладала элементальным родством с Воображаемыми числами, это она помнила. Область Воображаемых чисел, где «ничто» существовало как конкретный объект, представляло собой некое подобие кармана, места, где предметы перестают взаимодействовать с потоком пространства и времени.

Единственным, что могло вступать в контакт с этим пространственным карманом, было изначальное заклинание. В первую очередь это означало, что лишь тот, кто обладал элементальным родством с Воображаемыми числами, мог получить к нему доступ, но в некоторых случаях существовали и другие способы. По крайней мере, так ей сказала Триша.

—     Если оно устроено таким образом, чтобы отреагировать лишь на её Магическую метку… и поскольку она происходит от метки Анимусфиа… то и на мою есть реакция?

Это было похоже на замок. Разумеется, как и любой замок, никто другой не мог его отпереть, но если «ослабить» ограничения замка, то можно было передать какой-нибудь предмет другому человеку. Возможно ли было такое, что Триша организовала это пространство Воображаемых чисел для чего-то конкретного?

Ольга-Мария вновь начала аккуратно шевелить пальцами. Проследив примерно половину круга, они замерли.

—  Дальше не идёт. Значит, мне нужен какой-то пароль. Что бы такое выбрала Триша, чтобы я могла догадаться?..

Вспомнив фразу, которую Триша чаще всего говорила ей, Ольга-Мария едва не расплакалась.

заклинание

Спустя какое-то время она наконец повторила пароль.

«Возьми себя в руки, Мария».

Вливая магическую энергию в свои скрюченные пальцы, она повернула их, словно ключ в замке. Воздух будто закрутился, и из кармана появился предмет, с глухим стуком упав на пол.

Глаза Ольги-Марии широко распахнулись.

—   Ч-что?..

Это было всё, что она могла сделать, чтобы не закричать.

Как член семьи Лорда и как та, чью гувернантку убили, она всё равно даже представить себе не могла такое.

—  Что это!.. Это… слишком! Что происходит?! Чем ты занималась, Триша?! Она начала кричать, не в силах больше сдержаться.

В этот момент её внимание привлёк звук за спиной.

Повернувшись, он увидела тёмную фигуру, скользнувшую в угол комнаты. Спустя мгновение она осознала, что это был извивающийся рой пауков. Разумеется, Ольга-Мария поняла, что это были не простые пауки, а фамильяры какого-то мага.

«За мной наблюдали?»

Стоило этой мысли шокировать её, как дверь в комнату резко распахнулась.

Она должна была быть заперта, но эти пауки, наверное, вскрыли её. Всё-таки все двери в гостевые комнаты были снабжены обычным механическим замком. Для любого более-менее умелого мага отпереть такой было плёвым делом.

—   Простите, дитя, — извинился джентльмен, шагнувший в комнату.

Жан-Марио Спинерра. Ведущий глупого телевизионного шоу, что-то там про приготовление зомби. Значит, эти пауки были его фамильярами?

—  Думаю, Вы уже догадалась, но я следил за Вами какое-то время. Чёрт, мне не удалось ничего найти, но Ваша гувернантка, похоже, оставила здесь прощальный подарок, — с удивлением произнёс мужчина в белом костюме, пожимая плечами.

А за его спиной…

—   А, хорошо.

Ольга-Мария ощутила кивок ещё одного человека. Им была та, кого она боялась с самого начала.

—    Вы нашли это для нас. Что и следовало ожидать от наследницы семьи Анимусфиа.

Магесса с факультета политики, Адасино Хисири радостно улыбнулась.

2

Очнувшись, я поняла, что лежала на каменной поверхности, неровности которой упирались в спину. Где-то поблизости капала вода. Мой разум уцепился за этот звук разбивающихся о камень капель.

«Пещера?..»

Краем глаза сквозь мутную пелену я заметила нечёткую фигуру, при виде которой все нервы в моём теле будто взбесились. Я попыталась встать, но не смогла вложить силы в свои ноги. Скорее всего, виной этому был Всплеск маны. Учитывая, как сложно было впитывать ману из атмосферы ледяного леса, я полностью израсходовала од своего тела и теперь страдала от последствий.

Но у меня всё равно нашлись силы выкрикнуть имя врага.

—   Гефестион!

Македонская воительница сидела перед небольшим костром. Словно не заметив моего оклика, она как ни в чём не бывало продолжала бросать ветки в огонь.

—   Похоже, ты очнулась, — сказала она, не отрывая глаз от костра.

Я быстро ощупала себя и поняла, что моя одежда была совершенно сухой. Наверное, с меня убрали весь снег, пока я лежала без сознания. Разумеется, можно было не гадать, кто это сделал.

—   Почему ты помогла мне?

—   Потому что ты воин, — ответила Гефестион, вглядываясь в пламя. Коротко и резко. Похожие слова я услышала от неё при первой встрече. — Умереть при таких обстоятельствах для тебя было бы неприемлемо. Воин должен погибнуть на поле боя. Я на намерена причинять тебе вред здесь, так что не переживай.

Она произнесла это как нечто очевидное. Словно ей задали простейший вопрос. В эпоху, когда секундное промедление могло привести к смерти, столь простой и прямолинейный образ мышления, возможно, ценился превыше всего. Несмотря на мою тревогу, она даже не попыталась напасть на меня.

Я медленно приняла сидячее положение. Затаив дыхание, подстегнула свой мозг. Если я потеряла сознание из-за того, что моя од истощилась, то это произошло не так уж давно. Возможно, не прошло и получаса. Я понятия не имела, как далеко уехал поезд. Его вообще возможно будет нагнать? Даже если у меня не получится, то как сообщить остальным, что со мной всё в порядке? Я никак не могла избавиться от тревоги.

Разум ходил кругами. Моя кровь была ужасно холодной, пот лил в три ручья, и я была не в силах это остановить.

«Будь здесь учитель…»

Даже если бы рядом оказался Флат или Свен, то всё было бы гораздо проще. Мне было интересно, как обстояли дела у Каулеса. Мелвин замыкал нашу группу, поэтому за него я тоже переживала. Но больше всего меня беспокоило состояние учителя.

Но как бы сильно я ни думала об этих вещах, это мне никак не помогало. Вместо того, чтобы гадать, как поступили бы другие, мне надо было понять, что могла сделать я в сложившейся ситуации. Поскольку в переделку угодила именно я, то нужно было придумать наилучший план действий именно для себя.

«Но что я могу сделать?..»

Я бросила взгляд на солдата у костра. Она просто смотрела на огонь, но её присутствие всё равно было удушающим. Интересно, все Героические души вызывали такие ощущения, или же она была особенной? В любом случае мне нужно было получить от неё лишь одно…

После долгих и тщательных раздумий я спросила, осторожно подбирая слова:

—   Как ты связана с Героической душой, которую призвал мой учитель?

Я не назвала имя Искандера. Мне было страшно произносить его вслух. Несколько секунд ответом на этот нервный вопрос было лишь эхо моего голоса. Как только оно затихло, Героическая душа наконец подала голос.

—   Из всех вопросов ты выбрала именно этот, — проворчала она. — Какова между нами была связь? Да, мне часто задают этот вопрос. Вот уж не ожидала услышать его в такой ситуации.

Гефестион с улыбкой пожала плечами. Выражение её лица почему-то казалось счастливым, когда огонь отбрасывал на него тени. Так мне показалось, но у меня было не так уж много опыта в понимании настроения людей, учитывая количество моих друзей.

Она прищурилась и медленно произнесла, словно обращаясь к самому мраку пещеры:

—   Изначально мать велела мне приглядывать за ним.

—    Мать? — внезапное появление нового персонажа застало меня врасплох. Разумеется, в разговоре про её жизнь начнут всплывать неизвестные мне люди, но я даже не думала, что это будет чья-то мать. Спросив про Искандера, человека, который ближе всех в истории человечества приблизился к завоеванию мира, я не ожидала, что история начнётся вот так.

—    Хмф. Я следовала за ним на полях сражений, отчего многие ошибочно считали нас любовниками. Это принесло мне немало проблем. Но он всё кричал о благословениях Зевса, весь оброс… в итоге от его былой привлекательности не осталось ни следа.

—   Вот как…

Я не знала, почему, но эти слова отозвались во мне странным облегчением. Чувство было такое, будто катящийся камень наконец-то остановился, заняв положенное место. Бессмысленное чувство.

—     Однако других таких царей больше не было, — с жаром произнесла Героическая душа. Слова Гефестион были резкими, словно она выхватывала их из пламени перед собой. Словно человек, о котором она говорила, стал этим пламенем.

Неугасаемое пламя в виде человека, горящее более двух тысяч лет. Воля огня.

—   Великий поход, вторжение в Египет, битва с Дарием III, война в индийских джунглях… от всего этого его сердце пускалось в пляс. Даже при переходе через Ганг его возбуждение нисколько не утихло. Даже когда его сразила болезнь, он подстёгивал нас в бесконечной погоне за тем морем на краю мира. Насколько внушительными были эти слова? Как сильно они нас ослепляли? Как сильно пытали? Даже жар солнца был ерундой в сравнении с ними. От этих слов каждая клетка в наших телах будто закипала, заставляя нас двигаться вперёд. Крича от этой боли, мы прошли тысячи миль. Мы горели так сильно, как только могли, даже когда его пламя угасло, и продолжали идти вперёд.

Даже теперь огонь в сердце Гефестион, казалось, продолжал расти. Его словно было достаточно, чтобы испепелить всё в этой маленькой пещере. Достаточно, чтобы заполнить это тесное пространство воспоминаниями о великих армиях далёкого прошлого. Её следующие слова были наполнены силой, в сравнении с которой меркло даже это пламя.

—   Я была его ближайшим другом и никому не позволю это отрицать.

Однако мне хотелось возразить. Прямо или косвенно я слышала, как учитель много раз говорил об этой Героической душе. Те мягкие, но при этом сдержанные слова, будто он обращался к кому-то вдалеке, хранились в моём сердце подобно сокровищу. Только эмоция в словах Гефестион была совершенно иной. При её первой встрече с учителем прошлой ночью я ощутила то же самое. Та же самая эмоция, что отвергла моего учителя, растоптала, не оставляя ни единого шанса на возражение. Казалось, её слова не были обращены к кому-то конкретному. Вовсе нет. Она словно говорила о некой абсолютной концепции. Как верующий о своём боге…

Это была правда? Если король возвышался символом на зависть своим подданным, то, возможно, такое поклонение было вполне нормальным. Мне казалось, что я была недалека от истины. Скажи я так, многие со мной, скорее всего, согласились бы. Но почему-то я ощущала едва ощутимые уколы тревоги. Чувство в груди, на которое я не могла не обращать внимания.

—   Но ты…

Это чувство воплотилось в вопрос. Я вспомнила сон, который видела. Это была не реальность, а ещё более явная истина, искажённый фрагмент за гранью того, что я могла вообразить самостоятельно. Фигура женщины, стоявшей на краю мира, её дрожащий голос и крик, обращённый к бесконечному морю.

«Ответь мне, Искандер!..»

—   Почему ты осуждала Искандера?

Воцарившуюся тишину, казалось, можно было ощутить физически. Пещеру накрыло сильное давление. Странное чувство, которое я не могла описать словами, вырвалось из неё и ударило меня в грудь. Сердце и лёгкие будто зажало в тиски.

—   Эм-м-м… Гефестион?..

—   Что ты видела?

Её голос напомнил мне змею. Вырвавшийся из её глотки, он был ужасно холодным. Разноцветные глаза смотрели на меня. Их сияние словно отвергало

любые мои потенциальные попытки уклониться от вопроса. Не успела я осознать, что происходило, и отвести взгляд, как она отдала мне приказ с помощью Мистических глаз:

—  Отвечай. Что ты видела? Благородный цвет принуждения.

—   В моём сне… ты… — магическая энергия в её глазах заставляла мои губы двигаться. — У далёкого моря… ты стояла одна… и спросила… «Почему ты стремился к этому месту?» «Почему не мог просто забыть?»

Слова вырывались из груди против моей воли. В отличие от нашей первой встречи на крыше вагона, у меня не было в руках Адда, чтобы с его помощью удалить её магическую энергию из моих цепей.

—   И ты закричала… «Ответь мне, Искандер»..

После этого я наконец освободилась от проклятия. Её приказ был выполнен.

—  Следовало заметить. Ты как жрица. Очень восприимчива к одержимости, — произнесла Гефестион. Её голос походил на скрежет льда по железу. Более слабому человеку расхотелось бы жить от одного лишь его звука. Настолько ядовитой была враждебность, сочившаяся из его глубин. — Но я сказала, что не причиню тебе вреда. Македонский воин никогда не отказывается от своих слов.

Гефестион медленно встала на ноги и отвернулась. Скрип её кожаных сапог по каменному полу был подобен клинку. В воздухе как будто запахло кремнем.

—   Как только сможешь двигаться – уходи. Правда, я не знаю, удастся ли тебе догнать поезд.

Сказав это, она покинула пещеру. Прошла почти минута, прежде чем давление исчезло и я смогла расслабиться. Ещё через несколько минут мне удалось унять дрожь в теле и подняться на ноги. Очень хотелось отдохнуть, но тогда про возвращение к учителю можно было бы забыть. Выбравшись из пещеры, я заметила, что ландшафт полностью изменился. Во все стороны простирался привычный густой лес, словно все эти снег и лёд были лишь обманом. В небе светило солнце, однако его лучи едва достигали лесной подстилки, а определить, в какую сторону уехал «Рельсовый цеппелин», было практически невозможно.

—  Что же мне теперь делать?.. — пробормотала я, прижав ладонь к груди. Мои пальцы коснулись чего-то внутри плаща.

*

—   Мы выбрались…

В пункте управления поездом послышался негромкий вздох проводника. Те, кто его знал, изумились бы столь бесстыдному проявлению облегчения с его стороны. Он всё своё существование посвятил тому, чтобы поезд работал как хорошо отлаженный и смазанный механизм.

—   Я опасался, что мы угодили в основное тело Айннаш, но, полагаю, это был крайне нелепый страх…

—   Это радует, — аукционистка едва заметно кивнула.

Основное тело Айннаш было существом того же уровня, что и их хозяин. Им пришлось бы рискнуть жизнью, защищая «Рельсовый цеппелин». Для тех из них, кто остался, это была единственная миссия.

Спустя какое-то время, словно дерево, отделившееся от корней, проводник встал на ноги.

—   Мы отстали от графика, но лучше подождать других наших гостей.

Их обычные клиенты уже прислали бы своих фамильяров. Даже если ставка не окажется выигрышной, информация о том, кто какие Мистические глаза заполучил, была необходима для жизни в мире магов. Но они только что вырвались из хватки Дитя Айннаш. Сложно было сказать, появится ли хотя бы половина постоянных клиентов.

Возможно, поняв, в какой ситуации они оказались, аукционистка кивнула.

—   По всей видимости, один наш гость так и не выбрался из Дитя Айннаш.

—   Если потерялся лишь один, то нам стоит быть благодарными. Тому, во что они верят, или чему-то ещё, — с достоинством произнёс проводник. Так заключил человек, ответственный за работу «Рельсового цеппелина».

3

—  Вот вам и «Рельсовый цеппелин». Нашёл жилу - и даже Дитя Айннаш уже не помеха. Как здорово! Не думал, что увижу нечто такое собственными глазами! — смотревшего в небо Мелвина Вайнса переполняли эмоции.

Они находились посреди травяного поля. Несмотря на то, что зима была в самом разгаре, их окружал зелёный покров, изрезанный местами увядшим вереском. Можно было заметить признаки человеческого вмешательства, однако развитие, возможно, всё ещё находилось на ранней стадии, поскольку вокруг не наблюдалось никаких следов людей или построек. Стоявший в задней части поезда беловолосый молодой человек дрожал, держа в руке футляр для скрипки. Покинув пределы Дитя Айннаш, поезд двигался ещё минут десять, прежде чем остановиться. По всей видимости, как и предполагал Мелвин, лес перестали считать угрозой.

В отличие от Мелвина, Каулес, сидевший рядом с ним в тормозном вагоне, с беспокойством смотрел на исчезавшие вдалеке рельсы. Осознав, что именно его тревожило, Мелвин внезапно разволновался.

—    Ой, э-э-э, разумеется, я тоже переживаю за мисс Грэй! Но она крепкий орешек, да? Я верю, что она нашла способ выжить в лавине и теперь просто старается нас догнать!

—   Можешь не оправдываться, — вздохнул Каулес. — Я знаю, что в душе ты настоящий маг.

За то недолгое время, что они провели вместе, он уже понял, как сильно Мелвину нравилось наблюдать за неудачами других. Этим он очень походил на сводную сестру Эль-Меллоя II – правда, его сестрой она стала лишь в результате фракционной войны в Часовой башне. Однако кое в чём они отличались. Например, в целях и методах. Райнес, похоже, наслаждалась страданиями людей, что являлось главной причиной её взаимодействия с ними. Мелвину же просто хотелось наблюдать за другими, и в результате этих наблюдений он полюбил трагедии.

Спустя несколько секунд Каулес покачал головой, избавляясь от этих мыслей. Алое пятно на платке в нагрудном кармане Мелвина говорило о том, что его снова рвало кровью. Вырвавшись из владений Дитя Айннаш, он на какое-то время вышел из строя, пока принимал гематопоэтики, но уже через несколько минут, похоже, пришёл в норму.

—   Выглядит так, будто рельсы всё это время были здесь, но факт того, что поезд их потерял, когда перестал чувствовать духовную жилу, говорит об обратном. Их проложили буквально только что? Или же они просто появляются с изнанки мира при приближении «Рельсового цеппелина»? Как интересно! Если я напишу об этом диссертацию, мама наверняка будет мной гордиться! — произнёс Мелвин, глядя на рельсы.

Поезд посетило несколько похожих на тени фигур, которые, судя по всему, были фамильярами, но они, вероятно, просто принадлежали другим гостям, о которых ранее упоминала Иветт. Судя по тому, что они, в отличие от Мелвина,

послали вместо себя фамильяров, их, по всей видимости, не особо интересовало посещение аукциона. Большая их часть собралась в третьем вагоне, где Каулес ещё не бывал. Похоже, там была зона ожидания для фамильяров гостей.

—  Значит, аукцион будет сегодня, — сказал Мелвин, голос которого заглушил звук парового свистка.

—   Прошу прощения за ожидание. Мы отправляемся согласно расписанию, — прозвучало из ближайшего динамика, и поезд начал выплёвывать облака чёрного дыма. Локомотив пришёл в движение, медленно, но верно набирая скорость. По правде говоря, поезд двигался скорее благодаря некой магии или таинству, нежели паровой машине.

По мере того, как поезд медленно удалялся от пейзажа, на который смотрел Каулес, лицо юноши исказила неприятная гримаса.

—   Грэй… — сокрушённо пробормотал он.

Словно сминая под своими колёсами его желания и мольбы, поезд лишь продолжал ускоряться.

Но в следующий момент…

—   Вижу её! — лицо Каулеса просветлело.

Грэй скользила по склону одного из холмов вдалеке, преследуя поезд.

*

Я поняла, что «Рельсовый цеппелин» пришёл в движение. Моё тело уже было усилено до предела, поэтому я низко припала к земле, чтобы снизить сопротивление воздуха. Поскольку я вырвалась из плена ледяного леса, усиление давалось гораздо проще, но даже так мне было сложно сказать, успею ли я вовремя.

Поэтому…

—   Адд! Сними ограничитель первого уровня!

Не переставая бежать, я высвободила силу Адда. Он принял форму большого щита. Я запрыгнула на щит, словно на сани, и из него тотчас же вырвалась струя пламени. Извинившись перед травой, которую спалил выброс магического огня, я съёжилась от внезапного ускорения.

Щит взмыл в воздух. Описав дугу, я приземлилась рядом с поездом.

—      Грэй! — крикнул Каулес и произнёс какую-то арию. За секунду до столкновения с поездом меня подхватил сильный боковой ветер. Врезавшись в вагон, я умудрилась не потерять сознание. Магия ветра Каулеса смягчила удар. Уцепившись за вагон, я слабо опустила голову.

—   С-спасибо.

—     Как же я рад… — Каулес ответил яркой улыбкой, перегнувшись через металлические перила, — …что ты успела…

—   Да, каким-то чудом.

Придав Адду привычную кубическую форму и вернув его на крючок под плащом, я осторожно забралась на заднюю площадку тормозного вагона, где меня

ждал Каулес. Затем я заметила, что там стоял кто-то ещё, совершенно ошеломлённый, но всё же слабо улыбавшийся.

—   Привет, Мелвин.

—  Ах, мисс Грэй. Рад видеть, что с тобой всё в порядке. А ещё я впечатлён тем, что тебе удалось найти поезд.

В ответ на его потрясённый взгляд я сунула руку под плащ и достала смятый клочок бумаги.

—   Это… Ваше приглашение, Мелвин. Простите, я забыла вернуть его Вам.

Приглашение излучало слабый свет, указывая на местонахождение поезда. Скорее всего, эту функцию добавили для того, чтобы тем, кто хотел сесть на поезд посреди аукциона, было проще его найти. Я взяла его, когда мы вытащили Мелвина из леса, и оно привело меня к поезду от самой пещеры.

—   Ха-ха, вот так удача! — произнёс Мелвин, почесав затылок.

—   Как там учитель?! — невольно вырвалось у меня.

—        Не волнуйся. Как только мы выехали из леса, его состояние стабилизировалось, — спокойно ответил Каулес. — Он ещё не очнулся, но это может произойти в любую минуту.

—  Вот… как… — силы внезапно покинули меня, ноги подкосились, и я рухнула на пол. Пробежав весь путь на полной скорости и поддерживая при этом усиление тела, я достигла своего предела, стоило Каулесу развеять мои тревоги. Но дело было даже не усталости. Из моего сердца как будто вытащили костяную иглу.

—   Хи-хи-хи-хи! Чего это ты разлеглась? И чем ты думала, когда превратила меня в щит и использовала подобным образом? Я не предназначен для того, чтобы…

—   Э-э-э, чей это голос?

—   Н-ничей.

Покачав головой в ответ на недоумённый взгляд Мелвина, я незаметно сунула руку под плащ. И разумеется, пропустила мимо ушей раздавшийся приглушённый крик.

Похоже, мне нужно было ещё немного времени, прежде чем подняться на ноги. Стоило мне подумать об этом, как я ощутила свободной рукой что-то тёплое.

—   С возвращением, — сказал Каулес, поднимая меня на ноги.

—   Спасибо…

—   Пойдём проведаем профессора?

—   Хорошо, — я оперлась на его плечо.

Мы медленно пробирались через грузовые вагоны, когда из темноты возникла чья-то фигура.

—   Я заметила, что кто-то запрыгнул на поезд, и решила проверить, всё ли в порядке. Рада, что пришла не зря.

Перед нами стояла женщина в ярких японских одеяниях. На фоне длинных гладких волос цвета ночи выделялись красные губы. Её походка была изящной и элегантной, но при этом совершенно бесшумной. Даже в её осанке благородства было больше, чем в любой магии или таинстве.

Адасино Хисири обворожительно улыбнулась.

—   В чём дело?

—   Я бы хотела попросить всех собраться в вагоне-вестибюле, — произнесла она таким тоном, будто приглашала нас на чай. Но ожидать от этой женщины столь безобидного приглашения было бы слишком глупо.

—   Зачем?.. Что Вы задумали?

—    Ну, по правде говоря, у нас нет другого выбора. Наш умник пока не в состоянии что-либо объяснять, так что взять на себя роль детектива, похоже, придётся мне, — мило улыбнувшись, магесса с факультета политики, Адасино Хисири заявила: — Я же не могу назвать имя преступника, пока мы все не соберёмся, верно?

4

Похоже, ждали только нас.

Иветт Л. Лерман, девушка с Мистическим глазом. Карабо Фрамптон, священник Святой Церкви.

Ольга-Мария Асмилейт Анимусфиа, наследница Лорда астрологии. Мелвин Вайнс, Настройщик.

Жан-Марио Спинерра, маг и шоумен.

Адасино Хисири, маг с факультета политики.

Проводник Роден и аукционистка Леандра, представители обслуживающего персонала «Рельсового цеппелина».

Всего девять человек, включая меня. Если убрать из списка Мелвина и добавить учителя, Каулеса и погибшую Тришу, то получилась бы та же группа гостей, которая изначально села на «Рельсовый цеппелин».

«…»

Ковёр был таким мягким, что мои ноги утопали в нём по щиколотки. Увидев стол, уставленный чаем и изысканной выпечкой, я осознала, что время едва перевалило за полдень. Мои чувства находились в полном раздрае из-за того, что я пусть и недолго, но валялась в отключке. С утра столько всего произошло, что эти полдня казались крайне насыщенными.

За одним из столов кто-то довольно хмыкнул.

—    А вот и ты, Грэй! — поприветствовала меня Иветт, махая белоснежной рукой. Её розовые хвостики покачивались из стороны в сторону так энергично, что у меня заболели глаза. — Даже не сомневалась, что ты вернёшься!

—     Правда? Вы же недавно радовались тому, что теперь сможете занять освободившееся место и стать ближе к преподавателю.

—   Нет, я такого не… говорила… Отец?!

Ошеломлённая Иветт повернулась и посмотрела на Карабо, который сидел рядом с ней. Оказывается, священнику с квадратным лицом шутки были вовсе не чужды. Я удивлённо моргнула, когда мне открылась столь неожиданная сторона этого старика, вместе с которым всего за один час мы успели вступить в бой и чуть не погибнуть.

Прочистив горло, священник рассмеялся, после чего Иветт продолжила:

—   Однако я понятия не имею, как тебе удалось пережить лавину.

—   Мне просто… повезло.

Разумеется, я не могла сказать, что меня спасла Героическая душа, с которой мы только вчера сражались не на жизнь, а на смерть. А если бы и сказала, то из-за моих скудных навыков общения на объяснения не хватило бы и целой ночи.

Священник окинул взглядом вагон и спросил:

—   А где другой ученик Эль-Меллоя?

—  Если Вы имеете в виду Каулеса, то он сказал, что мне стоит присоединиться к остальным, а сам остался с учителем.

По пути сюда я заглянула в нашу комнату. Как и сказал Каулес, учитель ещё не пришёл в себя, но выглядел гораздо лучше. Это меня успокоило. Приятно было знать, что мы не зря сражались в том ледяном лесу.

—   Благодарю за помощь с Дитя Айннаш.

—   Как я уже упоминал, мною двигали личные мотивы. Не нужно благодарить меня… Но я надеюсь, что Ваш учитель скоро поправится.

—   Спасибо.

Я развернулась. В вагоне-вестибюле присутствовал ещё один человек, с которым мне нужно было поговорить. Я сделала глубокий вдох и подошла к ней.

—   Ольга-Мария… Мисс?..

— …

Девушка с серебряными волосами даже не посмотрела на меня.

Она выглядела крайне удручённой и сидела с поникшими плечами. У её ног лежала коробка размером с походную сумку. Она вызывала у меня странный интерес, но сейчас я больше переживала за девушку.

—   Ольга-Мария.

—   Я тебя не знаю. Не разговаривай со мной.

Девушка отвернулась. Когда я замешкалась, не зная, чем было вызвано такое отношение, она внезапно спросила:

—   Твой учитель… как он?

—  Благодаря нашим усилиям его состояние стабилизировалось. Каулес сейчас присматривает за ним.

Я сказала ей примерно то же самое, что и священнику.

Интересно, это было некой уникальной особенностью учителя, что она так за него переживала, несмотря на то, что они почти не общались? Именно благодаря этому я могла прочно стоять на ногах. Мне было сложно держаться, но если это хоть как-то поможет этому ворчуну… если я и дальше смогу позволять себе столь надменные мысли, то мне удастся сдерживать себя от того, чтобы не съёживаться от страха.

—   Ясно, — пробормотала Ольга-Мария.

Наш разговор закончился, но это не вызвало у меня неприятных чувств. Я очень хотела спросить про коробку у её ног, но не успела, потому что произошло кое-что необычное. Из-за предыдущего стола раздался вопрос:

—   Итак, зачем Вы собрали нас здесь, мисс с факультета политики?

Когда Карабо попытался выудить из неё информацию, Хисири… хлопнула его по руке.

—   Вы меня не слышали? Поскольку кое-кто до сих пор наслаждается сладким сном, я возьму на себя роль детектива. Для «Рельсового цеппелина» будет лучше, если мы уладим все дела до начала аукциона.

—      Вот как… — словно внезапно проснувшись, темнокожий священник поднялся со своего места.

—   Что-то не так?

—   Я пас, — лаконично сказал Карабо.

—   И я, — Иветт тоже встала.

—   Даже Вы?

—  Разве не очевидно? Мне плевать на Ваши умозаключения, плевать на то, кто из нас убийца. Я лучше останусь в своей комнате до начала аукциона.

—  Согласен. К тому же я из Святой Церкви. Факультет политики мне не указ. Они сказали именно то, что стоило ожидать от мага и агента Святой Церкви.

Правда и человеческая жизнь почти ничего не стоили. Принцип «убей или умри» всегда оставался актуальным. Поэтому для них было естественно держаться в стороне, чтобы избежать ненужных рисков. Никто из магов не мог их упрекнуть.

Однако.

—  А я думаю, что это хорошая идея! Загадочная драма! — поднял руку Мелвин. Молодой альбинос, который пришёл в вагон-вестибюль вместе со мной, гордо стоял под пристальными взглядами магов и сотрудников «Рельсового цеппелина».

—   С нетерпением жду Ваших предположений! Играть в детектива же так здорово! Мне всегда хотелось это испытать! Не раз, не два и даже не три!

—   Мелвин Вайнс… Настройщик Трамбелио, — прошептала Ольга-Мария.

Я слышала про Трамбелио. Если мне не изменяла память, это была одна из трёх великих семей, про которые говорила Иветт. Как и Вальюэлета с Бартомелоями, семья Трамбелио считалась самой могущественной и влиятельной в Часовой башне.

—     Ох… — видимо, Иветт тоже не осталась равнодушна к мощи, которая таилась в этой фамилии.

Кажется, я поняла, почему учитель ни разу не упоминал своего «лучшего друга».

В конце концов, Мелвина тянуло ко всему интересному. Он без промедления открыл бы даже ящик Пандоры, если бы это доставило ему удовольствие. Он знал, какой эффект производило упоминание семьи Трамбелио, но всё равно вёл себя беспечно.

Проводник сделал шаг вперёд.

—  «Рельсовый цеппелин» также решил оказать содействие госпоже Адасино в этом деле. Приношу свои извинения, но я хотел бы попросить собравшихся не расходиться.

Лицо проводника было таким же невозмутимым, как и при первой нашей встрече. Создавалось впечатление, что эмоции в принципе были ему чужды. В этом даже маги не могли с ним сравниться.

Интересно, Хисири успела заложить этот фундамент, пока мы сражались в ледяном лесу?

—   Я понимаю.

— …

Словно признавая поражение, Иветт и Карабо вернулись за стол. Когда к участию факультета политики добавилось не только упоминание одной из великих семей, но и поддержка «Рельсового цеппелина», они, видимо, решили, что сопротивляться бесполезно.

Убедившись, что все заняли свои места, Хисири поклонилась, словно цветок.

—   Большое спасибо. А теперь позвольте мне попытаться пролить свет на это дело с позиции факультета политики…

—      Вперёд, детектив! — Мелвин громко захлопал в ладони, что было совершенно неуместно в данной ситуации.

Если подумать, то молодой человек действовал крайне эгоистично, поскольку он появился на поезде последним и умозаключения Хисири никак его не затрагивали.

—   Для начала я бы хотела озвучить предварительную информацию, — сказав это, женщина улыбнулась.

Белые очертания шеи Хисири покачивались в лучах света, проникавших в вагон через окно. Покачивалась и её тень. Одновременно с этим у всех присутствующих возникло неприятное ощущение. Словно эта женщина, похожая на прекрасную змею, управляла всем вокруг.

—   Только что из Часовой башни вернулся фамильяр.

—   Фамильяр? — эхом повторил Мелвин, и Хисири едва заметно кивнула.

—     Да. Факультет политики предоставил мне информацию об инциденте семилетней давности.

—   Эй! Вы же сказали, что вас не интересуют дела, которые выходят за рамки вашей ответственности! Какого чёрта?

Это был Жан-Марио Спинерра.

На возмущение энергично махавшего руками мага с телевидения Хисири ответила весьма будничным тоном:

—   Было непросто, но после нашего с Вами разговора я решила всё проверить.

—   Блин, делаете что хотите.

—    Семилетней давности? Что Вы имеете в виду? — Мелвин с интересом подался вперёд. Из всех, кто присутствовал в вагоне, похоже, лишь странного Настройщика не пугал факультет политики.

—         Да. Вы позволите объяснить? — спросила Хисири, медленно разворачиваясь.

Что-то не так, подумала я.

Но я не успела ничего сказать, потому что женщина продолжила:

—    Семь лет назад произошла череда похожих убийств. Были обнаружены несколько обезглавленных тел.

От этих слов у меня кровь застыла в жилах. Даже для магов тело без головы было ужасным зрелищем. Какое же отвращение испытывали обычные люди?

Мелвин же только хмыкнул и наклонил голову вбок.

—   Если бы что-то такое действительно произошло, я бы запомнил.

—   Факультет политики взял информацию под свой контроль, — как ни в чём не бывало призналась Хисири, подняв рукава своего элегантного облачения.

Управление информацией. Этим факультет политики занимался в первую очередь. Отдел по контролю соблюдения первого принципа выполнял главную задачу Часовой башни по сокрытию таинств.

—    Эй, это мои слова… — недовольно скривился Жан-Марио, но магесса не обратила на него внимания.

—   Однако из полученной информации я узнала кое-что ещё.

—   Вот как. Что же?

—   В дело вмешалась ещё одна организация. А именно Святая Церковь.

— !..

В вагоне на мгновение воцарилась тревога.

Разумеется, её источником был Карабо. Медленно обратив взор своих влажных, похожих на обсидианы глаз в сторону темнокожего старика, Хисири произнесла:

—   В то время действовал некий агент по имени Карабо Фрамптон. Это были Вы, верно?

—   Да.

Признание Карабо было крайне лаконичным. Его плотно сжатые губы дрожали. Даже во время борьбы с Дитя Айннаш этот старик из Святой Церкви не выглядел таким взволнованным.

—   Почему Вы раньше нам не сказали?

—  Естественно, потому что раскрытие информации о прошлых делах является нарушением конфиденциальности, — грубым голосом произнёс священник.

Но это объяснение не могло убедить собравшихся.

—   И всё? — задала очевидный вопрос Хисири.

— …

Задержав взгляд на Карабо, который больше не проронил ни слова, она заявила:

—   Перейдём к следующему этапу обсуждения.

Женщина прошла вдоль столов и остановилась. Лишь через несколько секунд я осознала, что она смотрела в сторону соседнего вагона, где произошло убийство.

—   Мистер Карабо способен воспринимать прошлое, но у него не получилось увидеть, как всё произошло. Триша могла видеть будущее, но ей не удалось защитить себя. Другими словами, момент убийства невидим как для прошлого, так и для будущего.

Хисири подняла руки, словно оперная певица.

Пальцы одной её руки начали подниматься вверх, а другой – опускаться вниз. Это олицетворяло взгляд на прошлое и на будущее? Когда они соприкоснулись, женщина продолжила:

—    В таком случае ответ очевиден. Всё довольно просто – место убийства находится не «здесь».

—   А-а-а!.. — услышав это, Иветт хлопнула в ладони. — Вот оно что. Ну да, логично.

—      Что и следовало ожидать от эксперта по Мистическим глазам. Вы схватываете на лету. Восприятие прошлого и будущего работает лишь на оси времени. Если место преступления таковым не является, то увидеть ничего не

получится несмотря на все усилия. Ясновидения это не касается, потому что оно пространством не ограничено, но у нас ведь другой случай, верно?

Я широко распахнула глаза от изумления.

Окружавшие меня маги, похоже, начали размышлять, пытаясь найти подтверждение её умозаключениям. Даже если кто-то мог видеть сквозь время в одном направлении, пространство ему было не подвластно. В таком случае они гадали, что за феномен здесь произошёл.

Лишь Мелвин кивал головой, праздно отирая подбородок.

—   Хм-м. Кто же тогда убил Тришу?

—    Да, видимо, пришло время раскрыть тайну, — взгляд Хисири медленно сместился в другую сторону. — Представить вам свидетеля? Мисс Ольга-Мария.

Плечи девушки испуганно задрожали. Наследница семьи Анимусфиа, которая за всё это время не сказала ни слова, придушила рвущийся из неё стон.

—   Коробка. Пожалуйста, поднимите её, чтобы всем было видно.

Подавленная девушка закусила дрожащую губу. Она словно стыдилась своего страха. Несколько раз глубоко вздохнув, она потянулась к коробке, которая лежала у её ног.

Сперва показались длинные светлые волосы. Коробка была не такой большой, чтобы в ней мог уместиться человек. Однако за волосами последовали лоб, брови, закрыты глаза и нос, складываясь в знакомое лицо.

Только лицо.

—  Это же… — простонала я. Хисири медленно кивнула.

—   Да. Недавно отделённая от тела голова Триши Фэллоуз.

*

Хисири с изяществом подняла голову и продемонстрировала её присутствующим. Словно искусительница Саломея с головой Иоанна Крестителя, магесса с факультета политики выглядела до ужаса притягательно.

—   Что это?.. — хрипло спросил Карабо.

—  Её голова была сокрыта магией Воображаемых чисел, — спокойно ответила Хисири. — Я полагаю, она сделала это сама.

—  Триша сама… собственную голову? Бессмыслица.

Как такое вообще могло произойти?

Мы полагали, что голову Триши украли после её смерти, однако она спрятала её сама. Если так, то кто отделил голову от тела? Нет, как Триша вообще умудрилась её скрыть? Может, это было бы возможно, если бы обезглавливание было иллюзорным, однако Хисири держала в руках самую настоящую отсечённую голову.

Я ошеломлённо застыла, не в силах переварить услышанное. Голос Хисири же продолжал медленно расползаться по вагону.

—   Скорее всего, Триша Феллоуз осознала, что вот-вот умрёт таким образом. Поэтому она заранее создала воображаемый карман, чтобы голова упала прямо в него.

Это было слишком. Заявление Хисири казалось мне самым настоящим абсурдом. Однако я не могла его опровергнуть. Невозможно было перебить её и сказать, что она спятила. В этой идее не чувствовалось ничего, кроме истины. Я невольно ощутила, как тревога мягко сжала моё сердце.

Увидев место преступления, Карабо сказал следующее:

«Я вижу всё вплоть до того момента, как она садится в это кресло. Но моменты до и после того, как она лишилась головы, очень расплывчаты».

То есть он также увидел, как она вошла в комнату.

Однако её голова словно исчезла в падении. Поэтому Карабо решил, что не смог разглядеть этот момент? Но ведь тогда он бы после этого уловил очертания убийцы, разве нет?

Жан-Марио в замешательстве повернул голову в сторону Хисири, чуть не свернув себе шею.

—   Что Вы имеете в виду? Даже если она ощутила, что вот-вот умрёт…

—   Это было предвидение, — перебила его Иветт. — Не знаю, когда именно это произошло – возможно, после того, как она села в кресло - но Триша увидела будущее, в котором её голова падает с плеч и она умирает. Поэтому она решила, что успеет сделать, по крайней мере, хоть что-то. Возможно, заклинание, создающее воображаемый карман, было однострочным или вообще простого действия.

—    Да, — кивнула Ольга-Мария, при этом её красивые серебряные волосы грустно покачнулись. — Для Триши это было равносильно простому мысленному приказу.

—   Завидую. Элементальное родство ничем не заменишь.

Иветт потянулась и надула губы. Кажется, учитель когда-то говорил нечто подобное. Элементальное родство, по сути, у каждого было своё, и даже величайшие таинства не могли его изменить. Поэтому к тем, кто обладал родством с двумя элементами, вроде предыдущего Лорда Эль-Меллоя относились с большим уважением.

—   Ах да, — вновь заговорила Хисири. — Голова Триши была ещё жива, когда Ольга-Мария нашла её. Всё-таки в пространстве Воображаемых чисел время стоит на месте. Триша не успевала написать записку и поэтому выбрала, по моему мнению, идеальное предсмертное послание. Как думаете, какое слово слетело с её губ вместе с последним вздохом?

Она задала вопрос и рассмеялась, когда никто в вагоне-вестибюле, естественно, не смог дать ответ.

—  Она прошептала «Карабо». Это был решающий удар.

Магов охватило напряжение. Враждебность монстров, которые могли убить одним словом – а в некоторых случаях даже силой мысли.

Обворожительная магесса с факультета политики манипулировала словами так, словно махала жезлом проводника.

—    Карабо Фрамптон, — вновь повторила она его имя. — Ваше восприятие прошлого… хотя нет, строго говоря, его нельзя так называть, учитывая, что это скорее определяющее видение, нежели пророческое, верно?

Карабо посмотрел ей прямо в глаза.

Пророческое и определяющее видение. Каулес уже говорил об этом. Существовали два типа восприятия прошлого и будущего, известные как пророческое и определяющее. Первое было продолжением обычного человеческого воображения, в то время как второе представляло собой странную силу, привязывающую временную ось к конкретным действиям.

—  Зачастую говорят, что к прошлому эти понятия неприменимы. В отличие от будущего, прошлое изменить нельзя, поэтому неважно, как на него смотреть. Но это лишь при обычных обстоятельствах. Да, я слышала, как кто-то говорил вчера про Мистические глаза восприятия смерти. Глаза, способные накладывать смерть на всё, что они видят.

Тема разговора внезапно сменилась.

Мистические глаза восприятия смерти. Ольга-Мария упоминала их в вагоне- ресторане. Если верить объяснению, это глаза радужного, высшего ранга.

—   Я никогда их не видела, но могу вообразить, что они собой представляют. Должно быть, это высшая форма восприятия будущего. Или, по крайней мере, некая способность видеть нити судьбы.

—      Вы хотите сказать, что эти Мистические глаза восприятия смерти позволяют воспринимать будущее в некой поистине совершенной форме? — с тяжёлым вздохом спросил Карабо.

—     Да, если верить тому, что я слышала, — кивнула Хисири. — Каждый человек однажды умрёт. Во всём есть изъяны и, как следствие, стремление избавиться от них, чтобы начать заново. Если можно увидеть этот конец и воплотить его в настоящем, то разве это не высшая форма восприятия будущего?

— …

Её слова постепенно начали обретать смысл.

Я несовершенна и поэтому хочу измениться. Хочу уничтожить это несовершенство. Если однажды мои личность и неизвестное будущее перестанут существовать, то я лучше предпочту, чтобы мне свернули шею здесь и сейчас. Об этом наверняка думает каждый. Ужасно простое и мрачное желание. Именно из-за его простоты последние слова Хисири приобретали жуткий смысл.

—     Если так, то в обратную сторону это тоже работает. Все мы когда-то родились. Поскольку человек приходит в этот мир несовершенным, то он может негодовать, называть своё появление на свет ошибкой. Что есть высшая форма восприятия прошлого, если не способность увидеть это начало и воплотить его в настоящем? Более того, если я права, то мир может даже быть похож на пузыри.

«Пузыри?»

—    А это не отсылка к пространственно-временным пузырям? — вклинился Мелвин.

—   Вы знаете о них?

—   Я знаю, что это научная концепция. Говорят, что в крайне малом масштабе предмет похож на скопление пузырей. Вряд ли он видит такую же точную с научной точки зрения картинку, но это примерно то же самое, разве нет?

—   Грубо говоря, Вы правы, — подтвердила Хисири.

Я ощутила подступающий к горлу приступ раздражения.

Мир в виде пузырей. Не знаю, почему, но эта идея вызвала у меня ужасную тревогу. Люди, животные, рыбы, деревья, цветы, земля, камни, вода, свет… Каково это, видеть всё в форме пузырей? Каково это, жить день за днём вместе с осознанием того, что всё вокруг выглядит одинаково?

Разве из-за этого не захочется выдавить себе глаза?

—  К сожалению, в отличие от Мистических глаз восприятия смерти, эти глаза вряд ли достигли конца всего сущего. Им также не по силам узреть начало. В лучшем случае, они распознают и воплощают события, которые произошли… в прошлом. Похоже, это именно такие Мистические глаза, не так ли?

Чем вежливее говорила Хисири, тем ужаснее становились её слова.

Они словно водили остриём ножа по затылку. Причём ножа, смазанного ядом. Он не оставлял порезов, но гниль от его прикосновения всё равно проникала в самое естество.

—       Восприятие будущего фиксирует то, что произойдёт, — нараспев произнесла женщина. — Поэтому восприятие прошлого, естественно, должно устанавливать то, что произошло. Если «смерть» - это конец всего сущего, то началом будет «жизнь». Эти Мистические глаза возрождают прошлые истины в настоящем.

Словно детектив из романа, Хисири аккуратно раскладывала всё по полочкам.

Разоблачала. Вскрывала самую суть.

Думаю, именно таким человеком она и была.

Эта женщина совсем не изменилась с нашей первой встречи в замке Адра. До сего момента мне казалось, что всё это было ложью, но теперь Хисири вновь производила на меня прежнее впечатление.

Факультет политики. Маги, контролировавшие других магов.

—    То есть Вы хотите сказать, что эти глаза воссоздают события, которые произошли в прошлом? — спросила Иветт.

Хисири кивнула. Она словно ждала, когда кто-нибудь это скажет.

—    Скорее всего, воспроизвести можно далеко не всё. В нашем случае с их помощью могли заранее записать и воспроизвести удар оружием в конкретный момент времени. Да… думаю, это хороший пример.

Хисири небрежно взяла со стола нож и яблоко.

—  Сначала я записываю удар. Она опустила нож сверху вниз.

—   После, наблюдая за целью, обладатель Мистических глаз может убить её в любой момент с помощью записанного удара.

Женщина поднесла нож к яблоку и сделала точно такое же движение ножом, надрезав поверхность плода.

—    Вот что я имела в виду, когда говорила о назначении этих Мистических глаз. Скажите, я права?

Она вновь посмотрела на старика.

—   Я права, Карабо Фрамптон?

—  Да… — темнокожий старик дрожал всем телом, словно у него был припадок. Между магессой и пожилым священником как будто пронеслось ужасное проклятие.

—    Полагаю, «Рельсовый цеппелин» стал для Вас идеальным инструментом.

Всё-таки он идёт по рельсам.

Хисири начала двигать указательным пальцем в воздухе, изображая движение поезда. Вторая её рука взмахнула ножом, разрезая невидимую линию.

—    Если рассечь пустоту в первом вагоне, то голова Триши через какое-то время окажется в этом месте. Просчитать несложно, учитывая, что узнать расположение мебели в комнате довольно просто. Можно даже сделать чуть более широкий взмах.

Она вновь взяла яблоко и поднесла его к тому месту, где нож рассёк воздух.

- Когда обнаружили тело Триши, поезд стоял в лесу, а Вы находились снаружи, не так ли? Полагаю, Вам было достаточно просто заглянуть в окно комнаты, чтобы воспроизвести записанное движение в настоящем. Воплощённый Вашим восприятием прошлого удар вновь рассёк воздух и отделил голову Триши от тела, после чего она упала в пространственный карман, созданный с помощью магии Воображаемых чисел.

— …

Хисири ударом ножа разрезала яблоко на две половинки.

Воцарилась тишина. Это вновь больше походило на подтверждение её слов. Если в деле замешаны маги, то совершить преступление можно самым невероятным образом. Однако даже для собравшихся в вагоне магов аргументы Хисири были слишком дикими для того, чтобы сразу их принять.

Жан-Марио почесал голову.

—  Подождите-ка. То есть серийные убийства семь лет назад тоже?.. Взгляды замерли на старике.

Череда убийств семилетней давности. Всем было очевидно, что Хисири не просто так упомянула про обезглавленные тела и про то, что Карабо тогда был агентом Церкви.

Однако женщина медленно покачала головой.

—   Я не говорю, что это Вы были убийцей семь лет назад. Также я не стану обвинять Вас в убийстве Трише. Всё-таки у нас нет прямых доказательств. Однако, учитывая все эти обстоятельства, думаю, мы вправе принять необходимые меры, — её улыбка теперь несла жуткий смысл. — Может быть, продемонстрируете нам?

Прямо сейчас, в этом вагоне. Интересно, получится ли у Вас спустя столько времени?

—   Моё восприятие прошлого…

Расстроенный Карабо хотел что-то сказать, но не успел.

—  Подождите, — раздался голос. Дверь в вагон-вестибюль открылась.

Сначала на ковёр, словно возникнув из глубин тьмы, въехали колёса. Затем показалась пара дорогих кожаных туфель. Фигура в инвалидном кресле мрачно окинула взглядом помещение. Само приспособление толкал кудрявый юноша в очках по имени Каулес Форведж. Не стоило даже говорить, кем был человек, который сидел в кресле.

—   Учитель!..

—   Вэйвер!..

Даже Мелвин, который до этого с радостью наблюдал за происходящим, вскочил на ноги.

—   Значит, Вы наконец-то проснулись, Лорд Эль-Меллой II.

Хисири прищурилась и перевела взгляд с учителя на инвалидное кресло. Он же лишь прикоснулся к своим очкам.

—   Со мной произошёл несчастный случай. Мне пока сложно передвигаться самостоятельно, поэтому я попросил своего ученика обратиться к сотрудникам

«Рельсового цеппелина» и раздобыть инвалидное кресло. Однако я совсем не ожидал увидеть здесь Мелвина.

—   Если у тебя проблемы, то лучший друг, естественно, придёт на помощь!

—     Не лезь не в своё дело. Ты вообще единственный, кто называет меня лучшим другом.

—     Друзьями становятся не в результате какого-нибудь взаимовыгодного соглашения! Это встреча умов! Непроизвольное одобрение! Может быть, нам стоит быть более открытыми и уверенными в нашей дружбе! И да, я не против обнимашек!

—  Умоляю, закрой рот. Сказал, словно плюнул.

Судя по слегка хриплому дыханию, он, скорее всего, только что пришёл в сознание. Честно говоря, даже я не надеялась на его появление. Инвалидное кресло также стало для меня полной неожиданностью.

Я инстинктивно подбежала к нему.

На мгновение инцидент и всё остальное оказались где-то очень далеко.

—   Учитель, Ваше тело…

—   Всё нормально. Ну, по крайней мере, я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы явиться сюда.

Он погладил мою голову прямо сквозь капюшон. Видеть такое проявление доброты от обычно придирчивого учителя было очень болезненно, и я ощутила себя беспомощной.

—   Каулес всё мне рассказал. Ты через многое прошла.

—   Да… — кивнула я.

Все мои усилия уходили лишь на то, чтобы сдержать слёзы. Я знала, что боль на самом деле терзала вовсе не меня, но слов, чтобы это передать, попросту не существовало в моей голове.

—    Столько всего произошло… Но я такая неуклюжая… Вы бы… справились гораздо… лучше…

Какими же бессильными могут быть слова. Нет, какая же я на самом деле неумеха.

Я знала, что учитель восстанавливался после ранения. Мне следовало подготовиться. Мысли кружились в голове, а я не могла вымолвить ни слова. Я собиралась поговорить с ним, когда он очнётся, но теперь из горла вырывались лишь всхлипывания.

—    Ха… А что насчёт Слуги? — поморщившись, шёпотом спросил учитель, чтобы его могла услышать только я.

Гримаса выдавала его боль. Причём не только физическую. Встреча с Героической душой по имени Гефестион сильно пошатнула его дух.

—   Дитя Айннаш, магия Воображаемых чисел и даже размышления по поводу восприятия прошлого. А ведь прошло всего полдня.

—  Ну надо же… Что именно Вы успели услышать? — Хисири наклонила голову вбок.

—   «Воплощённый Вашим восприятием прошлого удар вновь рассёк воздух». Этого мне достаточно, чтобы примерно понять, к какому предположению Вы пришли. Грэй, про Слугу поговорим потом.

Прошептав последние слова мне на ухо, учитель повернул кресло в сторону Хисири и поднял три пальца.

—   Мисс Адасино, у меня есть ровно три возражения.

—    Похоже, сон пошёл Вам на пользу. Пожалуйста, продемонстрируйте нам свой знаменитый ум.

—   Во-первых, мы не знаем, способны ли Мистические глаза Карабо на такое. Во-вторых, даже если способны, всё равно есть вероятность, что Тришу мог убить другой маг, — быстро произнёс учитель, пропустив слова Хисири мимо ушей. — Ну и в-третьих, я не вижу мотива.

Этим он призвал её к ответу.

—   Карабо Фрамптон убил Тришу Феллоуз. К чему рациональное объяснение? Да и рассматривать причастность кого-то другого совершенно бессмысленно, разве нет?

—  Вот как. То есть Вас больше интересует whodunnit? Хисири кивнула, и её улыбка стала ещё шире.

—  Как Вы сказали, причины никто не знает. И да, вероятно, существуют маги, способные на нечто подобное. Однако как Вы объясните предсмертное сообщение Триши? К тому же мы не следуем правилам современного общества, а я не являюсь официальным представителем исполнительной власти. In dubio pro reo, или

презумпция невиновности. Нам вовсе незачем придерживаться таких правовых принципов.

Латинская фраза, которую пробормотала Хисири, была пережитком времён Римского права? Она с готовностью сказала, что в этом не было нужды. Таким образов внутри этого поезда её слова становились единственной необходимой истиной.

Хисири хлопнула в ладони.

—  Если Вам нужно объяснение, тогда как Вам такое? С помощью своих глаз он так долго вглядывался в убийства семилетней давности, что сам стал считать себя убийцей. Когда Мистические глаза начинают выходить из-под контроля, такое вполне вероятно, разве нет?

—   Вы шутите?..

—  А какая разница, шучу я или нет? Мы же все маги, в конце концов, — пожав плечами, Хисири покачала головой.

Я тоже не могла сказать, говорила ли она всерьёз. Однако за всё время существования Часовой башни наверняка произошло немало случаев, подобных этому. Интересно, существовало ли дело, которое запечатлелось в истории Часовой башни, вроде «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда»?

—    Думаю, этого достаточно, чтобы временно ограничить свободу мистера Карабо, — Хисири вновь посмотрела на священника. — Кроме того, поскольку речь идёт о его способности, нам нужно лишь признание.

—   Я… не могу.

Голос Карабо был напряжён, словно кто-то выжимал из него весь дух.

—  То есть не можете признаться? Что ж, замечательно! — Хисири рассмеялась, производя ещё более отталкивающее впечатление. — Тогда почему бы не выставить Ваши Мистические глаза на аукцион? Сотрудники «Рельсового цеппелина» наверняка смогут объяснить, как именно они работают.

—   Да, эти глаза мимолётны, — внезапно раздался голос.

Нет, не голос. Строго говоря, это была даже не мысль. То, что резко просочилось в наши головы, больше походило на идею.

Словно из ниоткуда, возникла женщина с розами. Мне сказали, что она была заместителем владельца «Рельсового цеппелина». Я лично видела её несколько раз.

Однако в этот раз она, похоже, явила себя всем.

Собравшиеся в вагоне-вестибюле маги затаили дыхание и сосредоточили своё внимание на ней.

—   Извлечение будет осуществлено согласно назначенному времени.

—   Назначенному… времени?..

—   Сотрудники уже известили вас об этом. Мистические глаза извлекаются за полдня до аукциона.

Извлечение глаз для аукциона.

Она выбрала идеальное время, чтобы появиться… Нет, не так. Именно поэтому Хисири решила устроить представление, взяв на себя роль детектива.

«Всё… наоборот…»

Я содрогнулась, когда осознала это.

Естественно, Хисири знала, что улик было недостаточно. Если не считать предсмертного сообщения Триши и участия Карабо в инциденте семилетней давности, она никак не могла убедить собравшихся магов своей теорией о способности воплощать события из прошлого в настоящем.

Однако, как бы дико и нелепо её теория ни звучала, Хисири знала, что

«Рельсовый цеппелин» её подтвердит. Провести обычную процедуру поиска преступника с помощью свидетелей и улик было невозможно, поэтому она изменила правила игры, что мог сделать только маг и только в этом месте. Полная противоположность детективу.

Нет, она с самого начала не собиралась становиться детективом. Для неё это был не детективный роман, а политическая драма. В глазах Хисири произошедшее ничем не отличалось от борьбы за власть в Часовой башне. Это наглядно демонстрировало всем магам, как именно работал факультет политики.

Карабо отшатнулся.

—   П-подождите! Не сейчас…

Старик попытался предотвратить вторжение в своё личное пространство, но женщина всё равно приблизилась к нему вплотную. Человек, проявивший превосходные физические навыки в схватке с Дитя Айннаш, оказался совершенно беспомощен. Либо дело было в дрожи, охватившей его тело, либо в невероятно мощном таинстве женщины с розами.

Её пальцы погрузились в лицо Карабо.

Выглядело это невероятно естественно, словно она была гончаром, работавшим с глиной. Я не увидела ни капли крови, значит, эта техника была чем- то сродни ментальной хирургии. Указательный, средний и большой пальцы проникли внутрь на две фаланги, затем выскользнули наружу всего через несколько секунд. Одновременно с этим Карабо рухнул на пол, видимо, потеряв сознание.

Аукционистка протянула стеклянный сосуд. Заместитель владельца взмахнула рукой, и два глазных яблока с характерным звуком упали в раствор. Пока шла процедура, никто даже не пошевелился.

—   Извлечение Мистических глаз завершено, — сказала нам аукционистка. Её голос дрожал, словно она увидела работу Господа.

Мы тоже дрожали. Наверное, потому что нам довелось увидеть нечто слишком чуждое, далёкое от привычного мира. С точки зрения магии я понятия не имела, насколько могущественным таинством было это извлечение, но даже мне не удавалось сделать ни единого вдоха.

Мы даже не сразу заметили, что заместитель владельца вновь исчезла.

—       На нас лежит ответственность за пересадку, но извлечение может осуществлять только заместитель владельца. Поэтому она всегда спит. И сейчас, вероятно, уснёт на какое-то время.

Аукционистка погладила сосуд. Нежнее, чем ребёнка, и с такой гордостью, словно в руках у неё было произведение искусства.

—   Ах… Великолепно, — она вновь повысила голос, глядя на глаза, которые плавали в растворе.

Неподдельная эмоция. Неподдельный импульс. Этот тон словно исходил из недр разума, из глубин самой души. Иветт и Карабо сказали, что сотрудники

«Рельсового цеппелина» не страдали от одержимости Мистическими глазами, но аукционистка, по крайней мере, была исключением.

Что видели её глаза, скрывавшиеся под плотной повязкой? Наверняка что-то невероятное.

Она потёрлась лицом о сосуд, словно пытаясь вдохнуть его запах и услышать голос внутри, после чего произнесла:

—   Они соответствуют самоцветному рангу, хотя я не думаю, что Карабо знал об этом. Его глаза достойны стать главным украшением нашего аукциона. Способность воплощать давно исчезнувшие тени прошлого в виде пузырей… Может, назовём их Мистическими глазами мимолётности?

Как только аукционистка огласила их название, Адасино Хисири развернулась.

—    Что ж, похоже, мы со всем разобрались, — она посмотрела на Карабо, который всё ещё лежал на полу, и аккуратно поправила рукава своего кимоно. — Мне очень жаль, я что я отняла у вас драгоценное время. Прошу, продолжайте своё приятное путешествие на «Рельсовом цеппелине».

1

Карабо заперли в одной из комнат.

Учитывая, что факультет политики взял ситуацию в свои руки, да ещё и при поддержке «Рельсового цеппелина», сопротивляться было бесполезно. К тому же все маги Часовой башни сочли это замечательным решением маленькой проблемы.

Его глаза замотали бинтами, предоставленными сотрудниками «Рельсового цеппелина», а ноги сковали цепями, которые также усилили магией, чтобы пресечь любые попытки сбежать.

Мы с учителем стояли в этой комнате.

Нам удалось добиться разрешения поговорить с Карабо, когда он очнётся. Видимо, нам пока доверяли и не опасались, что мы его отпустим, но сказать наверняка было сложно. В данный момент снаружи комнаты стоял на страже один из сотрудников «Рельсового цеппелина».

Глядя на лишившегося Мистических глаз Карабо, который всё ещё был без сознания, учитель негромко вздохнул.

—   Почему ты ходишь за мной?

—   Потому что! Я же твой лучший друг! Если будешь и дальше говорить такое, то я залью вагон кровью и горькими слезами, но всё нормально!

Учитель решил полностью проигнорировать Мелвина, который действительно начал проливать весьма раздражающие крокодильи слёзы.

Кстати, Каулес по просьбе учителя остался с Ольгой-Марией. Он решил, что с юношей, который сопровождал её вчера после смерти Триши, девушке будет немного спокойнее.

—   Ваше тело… Вы точно хорошо себя чувствуете?

—  Если я особо не двигаюсь и просто разговариваю, то да, — учитель изогнул губы в горькой усмешке.

Цвет его лица никак нельзя было назвать нормальным. Он в принципе не мог хорошо себя чувствовать. Да, учитель успел защититься с помощью магии и не принял на себя весь удар, но его тело всё равно угодило под Благородный Фантазм той Слуги. Я до сих пор чувствовала запах палёной плоти.

Жаловаться было не в духе учителя, но он всё равно страдал от боли.

—    Пока Карабо не пришёл в себя, предлагаю разобраться в ситуации, — произнёс учитель, надевая очки.

Разобраться в ситуации. С тех пор, как мы сели на «Рельсовый цеппелин», многое произошло. Я решила расположить всё по порядку.

Кража реликвии.

Приглашение на аукцион. Смерть Триши.

Нападение Слуги.

Появление Дитя Айннаш и его уничтожение.

Едва ли не гнусная детективная драма, разыгранная магессой с факультета политики.

Каждое событие я снабдила коротким вопросом и определилась с тем, какой из них стоило задать первым.

—   Учитель, Вы действительно думаете, что Карабо убил Тришу? С помощью этих… Мистических глаз мимолётности, как сказала Хисири?

Учитель покачал головой.

—   Соглашусь лишь, пожалуй, с последним. Вероятно, это правда, поскольку представители «Рельсового цеппелина» дали этим глазам название и заявили, что преступление было возможно. Однако между словами и действительностью существует огромная пропасть. Мисс Адасино настаивала на существовании связи. Уверен, она понимает, что её спектакль был похож на проявление силы. Однако ей, скорее всего, этого более чем достаточно. Факультету политики без надобности искать настоящего преступника.

—    Им нужно лишь, чтобы в Часовой башне всё шло своим чередом, да? — вставил Мелвин, словно соглашаясь.

Полагаю, магу, который много времени провёл в Часовой башне, позиция факультета политики была знакома. Это совершенно иной вид разложения власти. Сущность, полностью посвятившая себя своей роли. Я сглотнула, осознав, что власть имущие и те, кто им подчинялся, считали друг друга всего лишь шестерёнками одного большого механизма.

—   Кстати, я впервые встретил заместителя владельца. Ты видела её раньше, Грэй?

—   Да, но лишь… мельком.

—   Если так, то дело в духовной чувствительности, — в словах учителя слегка чувствовалось нечто, похожее на зависть.

—  М-может быть. Похоже, она была будто невидима даже для других магов. Сказав это, я закусила губу.

Стоило ли задавать следующий вопрос? Он рвался из моей груди, поэтому я не удержалась.

—  Учитель, что Вы думаете насчёт Слуги? Я покосилась в сторону Мелвина.

Платок молодого человека был запятнан багрянцем, потому что его в очередной раз вырвало кровью. Честно говоря, после такой потери крови требовалось переливание, но я не знала, как именно было устроено его тело.

—    Слуги? В смысле? — ожидаемо оживился Мелвин. — Ты имеешь в виду Призрака прошлого? Копию Героической души вроде тех, что участвовали в Войне за Святой Грааль вместе с Вэйвером? Я как раз гадал, кто его ранил. Это дело рук Слуги?! Откуда в Англии Слуга? Да ещё и на «Рельсовом цеппелине»?

—   Хотел бы я знать.

Коротко ответив на шквал вопросов, учитель устало откинулся на спинку инвалидного кресла.

—   Учитель, Вы… должны отдыхать…

—  Всё нормально. Не зря же я раздобыл это кресло. Однако его дыхание было ужасно затруднено.

Несмотря на это, он вяло поднял взгляд и спросил у Мелвина:

—   На всякий случай поинтересуюсь. Это ведь не ты убил Тришу?

—   Ох, Вэйвер, ты меня обижаешь. Из года в год я постоянно слышу от тебя необоснованные обвинения в брачных мошенничествах и продаже незаконных препаратов!

—   Потому что ты прохиндей, который постоянно этим занимается. Впрочем, будь ты преступником, мы бы уже устали от твоего бахвальства. Можешь говорить открыто, Грэй. Ты сталкивалась с той Слугой, пока я был без сознания?

—   Эм… да, — кивнула я.

Доверие между ними оставалось для меня загадкой, но учитель сказал, что всё было нормально, поэтому я не стала спорить.

—   Спасаясь от Дитя Айннаш, я угодила под лавину, и Слуга спасла меня. Она сказала, что… я должна погибнуть на поле боя.

—       Да, такое мышление характерно для древнего воина, — учитель ностальгически рассмеялся, после чего пробормотал: — Жаль, что мне этих слов никогда не услышать.

Этого было достаточно, чтобы понять, что ранение даже рядом не стояло с тем изумлением, которое он испытал при встрече с той Слугой. Естественно, ведь воительница говорила с ним так, словно полностью отрицала его личность.

«Какое неприятное лицо».

«Мне было интересно, что ты за маг такой… Но, пожалуй, это того не стоило».

«Чёрт, что за пустая трата времени. Я не думала, что ты так сильно меня разочаруешь».

У меня похолодело в груди.

Я прижала руку к сердцу, которое словно превратилось в камень, и сделала вдох. Затем ещё один. Что чувствовал мой учитель? Какое горе он испытал, когда само его естество отвергла ближайшая спутница его идеала?

Но всё же…

Всё же я должна была спросить.

Отбросив сомнения, я подняла взгляд и спросила:

—   Эм-м… Та Героическая душа… Какая она?

— …

Учитель не спешил с ответом. В таких случаях я обычно хранила молчание, но сейчас решила не останавливаться.

—   Ольга-Мария сказала, что… Гефестион была близким другом Искандера…

—     Ха. Нет никаких сомнений в том, что Гефестион считалась его самым доверенным вассалом. Об этом свидетельствуют многочисленные легенды. У Искандера в подчинении было много героев и великих воинов, но Гефестион шла первой среди них.

Таким образом учитель подтвердил мои слова.

—   Поэтому-то я и растерялся.

—   А?

Увидев, как я недоумённо моргнула, он тщательно обдумал свои следующие слова.

—   Я… не видел её среди Ионийских гетайров.

—   Ионийских гетайров?..

Я впервые услышала эти слова, но догадывалась, что они означали. Учитель прищурился, словно поняв это по выражению моего лица.

—   Вот оно что. Тебе Райнес рассказала?

—   Эм… да. Это один из Благородных Фантазмов Искандера, который служил Вам во время Четвёртой Войны за Святой Грааль?

—   Это я ему служил.

Учитель почесал щеку с натянутой улыбкой.

—       Но в целом ты права. «Ионийские гетайры» - это необычайный Благородный Фантазм, который призывает могучую армию Искандера в виде Зеркала души. Я был ошеломлён, когда увидел её. Великую армию, которая прошла от Македонии до далёкой Азии. Непревзойдённые воины, махараджи, основатели династий, храбрые мужи с огнём в сердцах – все они, несомненно, были Героическими душами.

Учитель словно не с нами говорил, а зачитывал отрывок из книги. Причём ему не нужно было даже открывать эту книгу, потому что он знал её наизусть и постоянно держал как можно ближе к сердцу.

Я словно увидела это лично.

Могучая древняя армия, которая с рёвом несётся по пустоши. Всадники и копейщики, облачённые в любимые доспехи, гордо поднимают своё оружие с непреодолимым стремлением и любопытством в глазах. И возглавляет их царь, единственный и неповторимый.

Вероятно, именно из-за этого Благородного Фантазма Искандер считался особенным среди Героических душ. Даже разделённые смертью, даже по прошествии более чем двух тысячелетий, даже после того, как мир призвал их души к себе, они возвращались вновь, отвечая на зов царя, наполненный магической энергией. Это была сильная и нерушимая связь.

—    Его армия исчислялась десятками тысяч воинов. Мне даже не со всеми генералами удалось поговорить. Но среди них точно не было женщины. Как уже было сказано, Гефестион, его величайшего вассала, я в этом Зеркале души не видел.

— …

Героической души, чьё присутствие следовало бы ожидать, там не было.

Похоже, именно потому, что армия представляла собой невероятную орду Героических душ, это ещё сильнее бросалось в глаза. В этом войске, насчитывавшем десятки тысяч солдат, генералы должны были выделяться, чтобы вести за собой подчинённых. Я не могла поверить в то, что учитель не заметил великолепие столь великого человека, возвышавшегося над остальными; человека, которому с древних времён приписывали отличительные ауру и обаяние.

Если так, то кем была эта воительница?

—    Несмотря на это, сложно сказать, что эта женщина не Гефестион. Она смогла использовать Гордиеву колесницу, Фантазм Искандера. Помимо него самого, единственной Героической душой, способной на такое, был бы Гефестион. Ведь сам Аристотель описывал их дружбу как «одну душу, обитающую в двух телах». Разумеется, учитель знал об этом. Я вспомнила рассказ Ольги-Марии о том,

что Искандер просто рассмеялся, когда мать Дария III пала ниц перед Гефестионом, приняв его за царя.

Учитель откинулся на спинку кресла и прижал пальцы к виску.

—   Однако… я бы скорее поверил в то, что она Олимпиада…

—    Ах да, мать Александра… то есть Искандера, — вклинился Мелвин. — Царевна могущественного государства, вступившего в союз с Македонией.

Позже мне рассказали, что Олимпиада была не только матерью Искандера, но и довольно пугающей женщиной.

Согласно легенде, на каждом празднестве она впускала в своё тело духов и насылала на людей полчища змей.

Ещё перед свадьбой ей приснилось, что в её утробу ударила молния, и поэтому Искандера зачал сам Зевс.

Говорят, что отец Искандера Филип II пытался убить её, потому что хотел жениться на другой… или что-то в этом роде. Она предрекла героическое путешествие своего сына и отличалась крайне суровым характером.

—   Насколько я помню, жречества как такового в Македонии не существовало, поэтому Олимпиада отвечала за все важные ритуалы. Религиозность людей того времени – и сила таинств – сделала её чрезвычайно важной фигурой для Искандера и всего царства. Обычной приверженкой какой-то новой религии её точно не назовёшь.

Слушая Мелвина, я внезапно вспомнила слова самой воительницы.

—    Кажется, она упоминала, что мать Искандера велела ей приглядывать за

ним.

—   Хм-м… Я бы не назвал такие отношения слишком уж странными, — после

паузы Мелвин закрыл глаза.

Когда я закрыла рот, чтобы не мешать ему думать, Мелвин прошептал мне на

ухо:

—   Я не совсем уверен в том, что здесь творится, но… ты хочешь сказать, что

сюда нагрянул сам Гефестион?

—   По крайней мере, если верить её словам.

—   Хо-хо-хо! — в глазах молодого человека вспыхнул неприятный огонёк.

—   Тихо.

Учитель внезапно приложил указательный палец к губам, и его взгляд сместился в сторону.

Спустя несколько секунд старик, лежавший у кровати, пошевелился.

—   Карабо.

Судя по всему, священник пришёл в себя. Видимо, напуганный внезапной слепотой, он несколько раз прикоснулся к лицу, после чего потянул за цепи на его ногах.

—   Простите, но по приказу мисс Адасино Вас задержали.

—   Вот как. Этот голос… Лорд Эль-Меллой, я прав?

—   Со мной также моя ученица Грэй и мой, скажем так, друг Мелвин Вайнс, если Вам вдруг интересно. Также я Лорд Эль-Меллой второй, прошу Вас не забывать об этом.

Губы священника слегка изогнулись, когда учитель спокойно поправил его.

—  Значит, истории не врут. Я слышал, что новый Лорд нынешнего поколения просит всех называть его «вторым» из уважения к предшественнику.

—  Он был выдающимся магом, и я не один так считаю, — отмахнулся учитель, не соглашаясь со словами Карабо, но и не отвергая их.

Я совсем немного слышала об этом, но могла понять, что отношения между учителем и его предшественником были крайне сложными. Они пытались убить друг друга в прошлом во время Четвёртой Войны за Святой Грааль, но оба так и не увидели, чем всё закончилось. Я не знала, какие чувства мой учитель испытывал по отношению к предыдущему Лорду Эль-Меллою сейчас, но одно можно было сказать наверняка: он был одержим «двойкой» в своём титуле.

—   Позвольте кое-что прояснить, — невозмутимо произнёс учитель. — Отец Карабо, Вы действительно были замешаны в инциденте семилетней давности?

—    Не знаю, — ответил старик, повесив голову. Его морщинистые пальцы скрипели и дрожали, представляя собой очень жалкое зрелище. — Я правда забыл, что имел какое-то отношение к тому делу.

—   То есть Вы… не помнили?

Это было похоже на откровение. То, что сказал старик, казалось, совершенно не вписывалось в его образ. Наверное, поэтому я даже не усомнилась в его последующих словах.

—     Более того, в последнее время я всё чаще обнаруживал дыры в своём прошлом. Моя память будто изъедена червями... — сказал старик, к моему изумлению.

Учитель тоже с напряжённым лицом внимательно слушал признания священника.

—   Прошлое, каким бы ужасным оно ни было… могло просачиваться в меня. Даже когда я закрывал глаза, оно обрушивалось на мою голову, словно лавина, насмехаясь над всеми попытками этого избежать. Хуже всего было то, что мои воспоминания разрушались с не меньшей силой. Вот что со мной делали мои Мистические глаза.

Поэтому он хотел от них избавиться?

Наверняка по этой же причине старик выступил против отмены аукциона, когда мы столкнулись с ужасающим Дитя Айннаш. Он сел на этот поезд, чтобы избавить себя от страданий, сохранить то немногое, что он него осталось.

Но это также вскрывало ещё один факт.

—    Значит, Вы действительно не могли контролировать свои Мистические глаза, — озвучил правду учитель. В каком-то смысле эти слова подтверждали умозаключения Хисири.

—   Да… Похоже на то… — голова Карабо безвольно висела, словно сгнившая ветка.

Его пальцы вцепились в повязку. Крови не было. Извлечение глаз, осуществлённое заместителем владельца, по всей видимости, было безболезненным. Скорее всего, повязка была лишь мерой предосторожности, чтобы защитить глазницы от внешнего воздействия.

—  Ох… — простонал старик, словно охваченный отчаянием. — И всё же… если бы у меня остались эти глаза, я мог бы, по крайней мере, выяснить, что произошло семь лет назад…

Он сказал, что Мистические глаза, которые он так сильно ненавидел, теперь были ему нужны.

Это было так иронично, что у меня даже не нашлось слов утешения. Как обычно, я могла лишь стоять в стороне, задыхаясь от столь ужасного итога. А чувство беспомощности казалось медленной пыткой.

—  Кто-то… — начал бормотать священник. — Если кто-то купит эти глаза, мы сможем узнать об инциденте семилетней давности, верно? И не только!..

—   Возможно. Но я не в состоянии позволить себе такую покупку, — покачал головой учитель.

Действительно. Возможно, нам представится шанс поговорить с тем, кто их купит, но вероятность, того что нам пойдут навстречу, будет мизерной. Очевидно, что Хисири и факультет политики не заинтересованы в поисках иного объяснения произошедшего. Поэтому, кто бы ни приобрёл эти глаза, мы не сможем заглянуть в прошлое Карабо или узнать о событиях семилетней давности.

—   Ха-ха, может, тогда мне их купить? — раздался расслабленный голос.

—   Мелвин…

—  Нет-нет-нет, я уже места себе не нахожу от беспокойства. Все эти разговоры о Слугах и обезглавленных телах… Учитывая, что это самый дорогой лот, я не могу ничего обещать, но мне интересно вступить в борьбу и посмотреть, чем всё закончится. Всё-таки ради аукциона я и проделал весь этот путь, — с довольной улыбкой он посмотрел на моего учителя. — Естественно, будет весело. Что скажешь, Вэйвер?

—  Я не продам душу дьяволу, — резко произнёс учитель. Мелвин же просто пожал плечами и повернулся ко мне.

—   Кстати, Грэй. Боюсь, я не был знаком с жертвой. Ты можешь что-нибудь вспомнить про Тришу Фэллоуз?

—   Тришу?..

Я задумалась.

К сожалению, мы с ней почти не общались. Почти во всех случаях со мной был учитель, поэтому вряд ли что-то в ней привлекло моё внимание.

—   Ну, я кое-что увидела при нашей первой встрече…

Я смутилась, вспомнив про то, что было при ней.

—   Что именно?

—   Эм… Когда мы стояли на железнодорожной платформе, я заглянула под её одежду… и там было… э-э-э… там было… кое-что… неприличное…

—   Прошу прощения?

Слова учителя заставили меня покраснеть ещё сильнее.

Более того, он нахмурил брови и вновь спросил, совершенно не обратив внимание на моё смущение:

—   Ну-ка повтори, что ты увидела?

—   А-а-а-а! Это…

Словно не желая слышать никаких возражений, учитель подкатил своё инвалидное кресло ко мне.

—   Что. Ты. Увидела?

—   Ну…

Естественно, я не хотела повторять. Но мне попросту не хватало сил, чтобы упорно противиться ему. Сдаваясь, я уставилась себе под ноги и прошептала:

—  Как я уже с-сказала… у Триши под одеждой… был… неприличный предмет… Чувство было такое, будто на моей шее затянулась петля. Я даже ощутила, как

Адд под моим правым плечом изо всех сил сдерживал смех. Как же я его ненавижу. Господь, если ты существуешь, прошу испепели этот невыносимый Тайный знак.

Однако реакция учителя была совершенно неожиданной. Он прикрыл рукой рот и округлил глаза. Спустя какое-то время учитель прижал пальцы к вискам и прошептал, словно пророк, которого посетило откровение:

—    Не вижу в этом ничего удивительного. Даже у меня есть средства для самозащиты. Но этот предмет присутствовал на месте преступления. Даже если у него была защитная функция, он оказался не таким надёжным, как Подавители Мистических глаз. В таком случае…

В комнате воцарилась тишина.

—   У него было и есть другое назначение.

—   Учитель?

Он никак не отреагировал на мой оклик и продолжил говорить в невероятно спокойной манере, глядя в никуда:

—  Это не умозаключение. Это даже дедукцией не назовёшь. Но если я прав, то одно можно сказать наверняка. Преступник – мой враг.

Он был напуган.

Мы с учителем становились свидетелями сложных и очень странных происшествий. Однако во всех случаях он лишь реагировал на события и раскрывал дело. Сыщики в детективных романах так и работали. Однако что-за перемена в сердце заставила его заявить такое?

—   Если это так, то нам нужно ещё кое с чем разобраться. Чтобы завершить этот ритуал, необходим катализатор.

—   Учитель?

Развернув кресло и подкатив его к двери, учитель бросил взгляд через плечо.

—   Я к Вам ещё загляну, мистер Карабо.

—      П-прошу прощения! — я поспешила вслед за его креслом, которое выкатилось из комнаты.

2

Спустя несколько минут…

—   А, учитель!

…в коридоре мы столкнулись с Каулесом. Пряди взъерошенных волос покачивались перед его очками.

Учитель сказал ему проведать Ольгу-Марию… но, судя по тому, что он стоял снаружи комнаты, возникла проблема.

В коридоре кроме нас никого не было. Я толкала инвалидное кресло, а Мелвин отправился выполнять другое задание по просьбе учителя.

—   Мне очень жаль, но меня выставили за порог.

—   Всё нормально, — сказал учитель, поднимая руку, после чего обратился к юноше: — Каулес, окажи мне услугу. Побудь здесь и никого не впускай в эту комнату.

—   Хотите, чтобы я стоял на страже? Конечно, я не против.

—      Если появится сотрудник «Рельсового цеппелина», то тут ничего не поделаешь, но во всех остальных случаях прошу предупредить заранее. Я возведу барьер, но, честно говоря, к своим навыкам у меня доверия нет.

Каулес склонил голову в ответ на слова учителя, приправленные горечью.

—    Понимаю. Но, пожалуйста, не перенапрягайтесь, учитель. Вам правда не стоит так много двигаться.

—  Спасибо, — поблагодарив его, учитель повернулся. — Открыто. Заходим. Он резким движением толкнул дверь.

Как и ожидалось, посреди комнаты в кресле сидела Ольга-Мария.

—   Опять Вы? — покосилась в нашу сторону девушка с серебряными волосами.

Судя по всему, она сидела в этой комнате с тех пор, как избавилась от Каулеса после окончания детективной драмы Хисири. Выражение её лица было жёстким и холодным, словно она не собиралась двигаться до самого конца поездки.

—  Убирайтесь! Я уже выгнала Вашего ученика! Учитель в ответ лишь спокойно коснулся края двери.

Похоже, он использовал какую-то магию. Видимо, возвёл барьер, про который говорил.

—   Грэй.

—   А, да.

Быстро обменявшись со мной словами, он подкатил своё кресло прямо к Ольге-Марии.

Когда   дистанция   между   ними   сократилась   настолько,   что   они   могли чувствовать дыхание друг друга, учитель медленно произнёс:

—   Я хочу задать Вам один вопрос.

Ольга-Мария с отвращением на лице открыла рот, но, видимо, поняла, что не может просто отказать ему в этой ситуации.

—   Что ещё? Разве факультет политики не отмахнулся от этого инцидента?

Девушка не сказала, что дело раскрыли. Похоже, она прекрасно понимала, что для факультета политики оно было лишь инструментом в некой политической игре.

—     Они просто взяли и забрали голову Триши. Вы меня тоже не особо волнуете.

Её слова означали, что Хисири она больше не была нужна. Женщина с факультета политики только использовала Ольгу-Марию и голову Триши в качестве доказательства, чтобы разобраться с инцидентом на «Рельсовом цеппелине». Теперь девушка её не интересовала.

«Правда?..»

Почему-то это показалось мне странным. Ощущение было такое, словно в подушку, на которую я упала лицом, положили несколько заметных искусственных перьев.

Прежде чем я успела озвучить свои мысли, учитель произнёс:

—   Моя дорогая, полагаю, меня одолевает досада.

—   Досада?

—   Да. В этот раз преступник – явно мой враг.

Он вновь использовал слово «враг». Преступник в этом деле, детали которого всё ещё оставались неясными, был совершенно несовместим с Лордом Эль- Меллоем II.

—    Поэтому я хочу спросить. Из пространственного кармана Воображаемых чисел выпала только голова Триши Фэллоуз? Она оставила что-нибудь ещё?

Девушка ответила не сразу.

—   Нет, — тихо прошептала она. — Почему я вообще должна Вам это говорить?

—   Ольга-Мария?

Девушка даже не посмотрела на моего учителя, когда он назвал её по имени.

—    Я вас ненавижу, — она нахмурила брови, вцепившись в свою юбку. Её тонкие губы дрожали, а в уголках глаз появились слёзы. — Ненавижу тех, кто делают вид, что всего добились упорным трудом! Ненавижу тех, кто выглядят настолько самодостаточными, что им не нужно чужое признание! В моих глазах вы оба такие, поэтому хуже вас нет никого!

—   Учитель не…

Помотав головой, Ольга-Мария закричала:

—   Об этом и говорю! Вы пытаетесь постоять за себя! Хотите что-то сделать после всего этого детективного балагана, устроенного факультетом политики, и не собираетесь сдаваться! На вашем месте я бы не испытывала ничего, кроме горя!

Её слова были слишком эмоциональными, слишком необоснованными, и поэтому обладали очевидной тяжестью. Девушка изо всех сил стиснула маленькие кулаки. Подёргивая носом и пытаясь справиться с унижением, она пристально посмотрела на нас.

—     Но больше всего мне ненавистно то, что… я не могу вам отказать, — произнесла Ольга-Мария дрожащим голосом, после чего закуталась в одеяло.

— …

После небольшой паузы учитель отстранился от неё. Затем раздался щелчок.

С таким звуком открылся портсигар, который он достал из нагрудного кармана. Чиркнув спичкой, учитель зажёг кончик сигары и сунул её в уголок рта. Запах дыма показался мне до ужаса ностальгическим. Учитывая его состояние, ему, наверное, не стоило курить, но я хотела насладиться этим ароматом.

Учитель повернул голову и медленно выдохнул облако дыма в сторону, чтобы не вызывать у Ольги-Марии дискомфорт.

—   Я не победил, моя дорогая, — резко произнёс он.

—   О чём Вы?

—   Вам должно быть это известно. Если Ваша семья изучала Четвёртую Войну за Святой Грааль, то Вы наверняка в курсе, как я показал себя в той битве. Конечно, мне удалось выжить. Но не более того. Я не победил. Победителей вообще не было.

«Ох…»

Я впервые услышала о том, что в Четвёртой Войне за Святой Грааль никто не победил. Я знала, что учитель выжил, однако то, чем всё закончилось, оставалось для меня тайной.

«Если так, то…»

Поэтому скоро начнётся Пятая Война за Святой Грааль? Потому что в предыдущей не было победителей?

Если война между магами и Героическими душами за исполняющий желания Святой Грааль заканчивается ничем, то разве это не просто жестокая череда смертей?

Поэтому учитель, которому удалось выжить…

—    Я не постоял за себя. Честно говоря, не поддаться страху было слишком тяжело. Это не значит, что я сдался. Проще говоря, мне никак не удавалось перестать думать. Я ни о чём не жалею, но каждую ночь вновь оказываюсь на той войне. Не помню даже, сколько раз воспроизводил в голове те события, немного менял их и представлял возможный результат. Думаю, легко понять, почему я хотел принять участие в Пятой Войне за Святой Грааль. Я просто желал кое-что доказать, моя дорогая. Доказать, что тогда слаб был лишь Мастер, а у Слуги были все шансы одержать уверенную победу.

Слушая его, я стиснула зубы.

Скорее всего, это мне уже было известно, но у меня всё равно заныло сердце. В горле свербело. Вот почему он пытался попасть на Пятую Войну за Святой Грааль. На «Рельсовом цеппелине», который прокладывал свой путь в пространстве между реальным и воображаемым, учитель наконец-то признался в своих самых сокровенных чувствах. Признался дочери Лорда, которая проиграла так же, как и он.

—   Ольга-Мария Асмилейт Анимусфиа, — вновь медленно произнёс он, зажав сигару между пальцами. — В этот раз я хочу победить. Теперь, когда мне известно, что преступник в этом деле является моим врагом, я не могу позволить себе дать слабину.

Его слова были похожи на молитву.

Она ни в коем случае не была красивой. Учитель не мог сравниться с целомудренной монахиней, стоящей на коленях в безмятежной атмосфере церкви, но в нём горел огонь фанатизма, от которого зубы сжимались сами собой, а ногти впивались в ладони до крови. Возможно, в этом и заключался истинный смысл веры. Не в священных узах между людьми, а в чувствах, которые могли в любом пробудить необузданную свирепость.

Кресло, в котором сидела Ольга-Мария, скрипнуло, когда девушка слегка сместила свой вес под давлением учителя.

—    Вы хотите сказать, что Святая Церковь не причастна к этому делу? — простонала она. — Что настоящий убийца всё ещё на свободе, и только Вы со своей спутницей можете его разоблачить?

—    Для этого нам не хватает улик. Но если Вы нам поможете, всё может измениться.

Его следующие слова будто сияли ослепительным светом.

—  Разве Вы не хотите победить, Ольга-Мария? Он вновь назвал её по имени.

Как непорочный дьявол. Как дьявольский ангел. В учителе словно смешались до ужаса противоречивые концепции, когда он попытался переманить девушку на нашу сторону.

—       Вероятно, я ещё сильнее посрамлю честь Триши. Вероятно, лишь подкреплю выстроенную мисс Адасино логику. Вероятно, Ваш образ будет опорочен, и Вы покинете этот поезд совершенно несчастной. Но… — учитель повысил голос. — Разве Вам не хочется доказать всему миру, что Вы не из тех, кто готов смириться с убийством своей слуги?

Воцарилась тишина.

Учитель измождённо откинулся на спинку инвалидного кресла. Похоже, что боль от ран, усилившаяся в результате столь страстной речи, всё-таки взяла верх.

Я подбежала к учителю и вытерла пот, обильно выступивший на его лбу. Спустя какое-то время девушка протяжно вздохнула.

—   Вы назвали меня Ольгой-Марией. Не Анимусфиа и не дочерью Лорда.

—  Да. Нам нужны Вы. Нам не победить без Ваших ответов, — вяло подтвердил учитель.

—   Не забывайте, Лорд Эль-Меллой II. Это сделка.

—   Естественно.

—        В таком случае, — Ольга-Мария встала, увидев кивок учителя. Развернувшись на каблуках, она открыла ящик стола и кое-что достала. — Это выпало из кармана вместе с головой Триши.

—     Как я и думал… — взяв предмет, учитель покатал его в ладонях и пробормотал: — Можно предположить, что лиса с факультета политики просто не заметила его, но это вряд ли. Более того, она не могла не знать предназначение этого Тайного знака. Картина не складывалась, поэтому она намеренно выкинула эту переменную из уравнения. Хм-м, неудивительно, если тот, кто видит, внезапно ставится тем, кого видят, верно?

Я ничего не поняла, но этот предмет, похоже, был необходим для рассуждений учителя.

«Только вот он… отличается от того, что я видела».

Покраснеть при первой встрече с Тришей меня заставило совсем другое. Этот же предмет походил на причудливое украшение из синего стекла с узором, похожим на глаз, который словно смотрел прямо на меня.

Положив его на стол, учитель произнёс:

—    А теперь могу я задать ещё один вопрос? Для члена семьи Анимусфиа, которая провела лишь поверхностное изучение Войны за Святой Грааль, Вы слишком много о ней знаете. Не объясните, почему? Если, конечно, это возможно.

—   Тут всё просто.

—   Меня это устроит.

—  Дела это не касается, не так ли? Вы просто потакаете своей жалкой слабости к той Войне за Святой Грааль, — девушка замахала руками, словно этот вопрос не стоил её времени.

Она явно его провоцировала. Однако учитель даже бровью не повёл.

—   Возможно. Пожалуй, мне до сих пор не удалось смириться. Но я не хочу останавливаться, когда головоломка начинает складываться, потому что иначе у меня возникает чувство, что я топчусь на месте. Может, это банальная одержимость, но это всё, что мне остаётся.

— …

—       Не так давно Вы назвали Святой Грааль подозрительным и даже усомнились в его существовании. Вам известно, что одну из Героических душ будет призывать представитель Офиса назначения на Печать, поэтому скажите, откуда столь критическое отношение?

И вновь Ольга-Мария на несколько секунд погрузилась в молчание, устремив взгляд в никуда, после чего наконец-то медленно произнесла:

—   Тогда мой отец, Марисбери Анимусфиа, кое-что сказал.

Её красивые губы выдавали какое-то чувство. Отцом Ольги-Марии был нынешний Лорд Анимусфиа. Третий на моей памяти после учителя и той энергичной пожилой женщины, Лорда Вальюэлета. Один из двенадцати, возглавлявших Часовую башню.

—   Великий Грааль Фуюки бесполезен.

—   Бесполезен? — повторил учитель, приподняв бровь.

«Великий Грааль?»

Я тоже задумалась над этими словами.

Война за Святой Грааль представляет собой магический ритуал, в ходе которого семь избранных магов сражаются друг с другом вместе с семью Героическими душами вроде Искандера. Выжившая пара получает Святой Грааль, который способен исполнить любое желание… или что-то в этом роде. Но как Великий Грааль может быть бесполезен?

Видимо, подумав о том же, учитель спросил:

—   Что это значит?

—    Не знаю. Мой отец рьяно изучал войну, на которой погиб предыдущий Лорд Эль-Меллой, но в итоге пришёл к такому выводу. Поэтому я и считаю этот Святой Грааль пустышкой. Поделкой для достижения некой иной цели, пусть и способной призывать Героические души, но точно не могущественным устройством, исполняющим желания. Думаю, он имел в виду именно это, — Ольга- Мария подняла взгляд. — Вам известно, что это за иная цель? Вы ведь участвовали в Четвёртой Войне за Святой Грааль почти до самого конца.

—  Нет, — медленно покачал головой учитель. — Я не видел Великий Грааль. С тех пор у меня было немало гипотез, но мне так и не удалось их подтвердить. Может быть, я думал, что если приму участие в Пятой Войне за Святой Грааль, то смогу развеять эти тайны.

Осмыслить эти простые слова у меня получилось далеко не сразу.

С момента окончания Четвёртой Войны за Святой Грааль прошло десять лет. Учитывая природу учителя, возможно, она занимала все его мысли столько же времени, сколько я переживала из-за своей внешности.

Может быть, поэтому… Между мной, не блещущей умом, и учителем было мало общего, однако я всё равно порой эгоистично видела в нём родственную душу. Мне казалось, что мы с ним разделяли моменты невыносимого отчаяния, когда хотелось просто закричать.

Девушка с серебряными волосами, чей взгляд блуждал по комнате, внезапно пробормотала:

—   Словно остаточный образ.

—   Война за Святой Грааль?

—    Да всё. То есть вообще всё, что я испытала в этой поездке, — ответила Ольга-Мария.

Она прищурилась, и её взгляд замер на предвечернем пейзаже за окном.

Лучи зимнего солнца были довольно слабыми, а проплывавшие тени обладали тусклым оттенком. Покинув пределы Дитя Айннаш, поезд в основном двигался через пустошь, рассекая моря зелени.

—   Ваша Война за Святой Грааль, Дитя Айннаш да и сам «Рельсовый цеппелин»

- лишь образы, которые оставили после себя давно исчезнувшие хозяева. Все знают, что отчаянно цепляются за иллюзии, но почему-то всё равно продолжают это делать. Вот что действительно нелепо и постыдно.

После слов девушки у меня возникло чувство, что я тоже была такой иллюзией.

Основное тело Айннаш.

Владелец «Рельсового цеппелина».

Они упоминались много раз, но оставляли лишь рябь на текущем деле. Нет, даже Мистические глаза мимолётности были похожи тем, что воплощали образы былого. Прошлое сковывало всех, отделяя от реальности, танцующей в незримых тенях.

—       Остаточный образ… — задумчиво пробормотал учитель. Его спина задрожала. У меня подпрыгнуло сердце, когда я решила, что его тело, пострадавшее от Благородного Фантазма Слуги, достигло своего предела.

—   Учитель?..

—   Вот она. Недостающая часть. Критически важная деталь в этом механизме,

—   хмыкнув учитель поднял взгляд к потолку и положил ладонь на лоб. Медленно потерев лицо, он негромко хихикнул. — Что и следовало ожидать… Вы действительно наследница семьи Анимусфиа. Вашу точку зрения, может, и нельзя назвать рациональной, но она позволяет Вам воспринимать мир объективно.

—   Ч-что? Мне не нужны Ваши внезапные комплименты!

—   Но этот ответ можно подтвердить лишь с помощью… чёрт, как минимум карты из Часовой башни, — он положил руку на подлокотник инвалидного кресла и закусил губу.

Осудив учителя за его слова, покрасневшая Ольга-Мария спросила:

—   Вам нужна карта?

—    Ну… Я хочу посмотреть на духовные земли. Меня бы устроили свежие снимки со спутников, но если брать в расчёт «Рельсовый цеппелин», то без актуальных данных по астральному миру ничего не…

—   Я всё сделаю, — коротко произнесла девушка.

—   Что?

—  Я сказала, что всё сделаю. Вам ведь нужна лишь поверхность этой планеты с нанесённой на неё информацией о координатах внутреннего мира, да? — Ольга Мария достала из стоявшей рядом сумки устройство размером с ладонь, представлявшее собой мешанину из линз и шестерней.

Судя по всему, это был Тайный знак, похожий на проектор.

—     Воссияй, — прошептала Ольга-Мария, и устройство, негромко загудев, начало излучать свет.

В центре комнаты возник образ планеты. Её поверхность усеивало множество огоньков. Ольга-Мария протянула руку к одному из них и увеличила область в Великобритании, где мы, по всей видимости, находились.

—   Это…

—     Одна из множества экспериментальных псевдоэкологических моделей, созданных Анимусфиа. С её помощью можно лишь узнать текущее состояние духовных жил и земель, но Вам этого должно хватить. Что? В этом нет ничего удивительного. Даже у факультета политики есть нечто подобное. Им же как-то надо отслеживать применение запатентованной магии.

Когда учитель издал протяжный стон, Ольга-Мария гордо выпятила грудь, сдерживая улыбку.

После пристального изучения учитель кивнул.

—      Теоретическая часть мне понятна. Но я не думал, что Земля тоже интересует семью Анимусфиа.

—   Она ведь одна из планет. Наша цель – не сами небесные тела. Чтобы более глубоко познать эту планету, быстрее всего устранить все помехи в небе и затем, используя реконструкцию в качестве процесса…

—   Ольга-Мария?..

—   Если Вас всё устраивает, то не задавайте лишних вопросов!

—   Понял.

Учитель вновь присмотрелся к увеличенной области.

Его длинный пальцы проследили поток белого света и остановились в конкретной точке. Что-то набросав в своём блокноте, учитель несколько раз кивнул и выделил несколько чисел.

—    Сомнений нет. По крайней мере, причина ясна. Цель убийцы предельно понятна. В таком случае…

Голос учителя эхом разносился по комнате.

Я очень хотела ему помочь, но у меня попросту не было ответов на подобного рода вопросы. Я закусила губу и отвела взгляд, сосредоточившись на пейзаже за окном. Ледяной лес остался позади. Спокойные виды сельской местности медленно сменяли друг друга, в то время как учитель всё глубже погружался в мысли.

Спустя какое-то время раздался глухой смех.

—   Ха-ха…

—   Учитель?

—   Вот как. Это вопрос последовательности, не так ли?

Улыбка учителя разительно отличалась от привычной. У меня ёкнуло сердце, когда я увидела его обнажённые белые зубы, словно готовые вонзиться в мою глотку.

—  В этот раз ты попался… Ха-ха, как я раньше не замечал? Это не загадка. Всё было очевидно с самого начала. Когда только мне в голову вместо мозгов насыпали опилок? Удар по живому был таким сильным, что я полностью упустил суть. О да. Разумеется, увидев, что Гефестион не был мужчиной, я сразу же задумался над причиной. Но важно не то, почему лучший друг Искандера оказался женщиной. И не то, почему её не было среди Ионийских гетайров. Прошло более двух тысячелетий. Основой легенды может быть любая случайность или историческая ошибка. Значит, надо копать глубже, — хлопнув в ладони, он пробормотал, словно раздумывая над тем, как ответить самому себе: — Почему она вообще представилась как Гефестион?

Whydunnit. Почему она это сделала?

Это был источник его мыслей, к которому всё возвращалось. Но какой мотив он озвучит в этот раз?

—   Ох, ясно. Это лишь остаточный образ. Нет, всё гораздо безнадёжней.

—  О чём это Вы? — спросила Ольга-Мария, выгнув брови, но учитель покачал головой.

—   Я всё объясню потом. К сожалению, здесь без доказательств не обойтись.

Но я не знаю, подоспеют ли они вовремя.

Губы учителя, сжимавшие сигару, изогнулись в горькой улыбке, после чего он внезапно бросил взгляд в сторону двери.

Снаружи раздался шум. Учитель возвёл какой-то барьер, но он явно не заглушал звуки, потому что мы услышали голоса.

—   П-подожди, Мелвин! Учитель сказал никого не впускать!

—   Мне можно, потому что я закончил с услугой, о которой Вэйвер так слёзно умолял!

Выражение лица учителя слегка расслабилось.

—   А, вот и он. Грэй, открой дверь, пожалуйста.

—   Хорошо.

В комнату ввалились двое молодых людей.

Одним был Каулес, другим – Мелвин. Последний, отчётливо выделяясь благодаря броскому белому костюму, гордо выпятил грудь.

—   Ха-ха, ты просил – я сделал! Аукцион отложили!

—   Как всё прошло?

—  Если нужна шумиха, то я в этом профи! После моих жалоб на неадекватные каталоги, постоянные задержки, непонятные указания для опоздавших участников и вообще всё, что пришло мне в голову, аукционистке пришлось отложить аукцион, чтобы собрать необходимые средства для компенсации. Теперь начало не вечером, а ночью!

У меня в голове промелькнуло слово «нытик», но я не рискнула его озвучить. Всё-таки в этом молодой человек был действительно хорош. Я легко могла представить, как он точно так же жалуется в каком-нибудь лондонском бутике. Хуже всего было то, что он бы выгодно отличался от других покупателей.

—    Замечательно, — кивнул в ответ учитель и достал из кармана часы на серебряной цепочке. — С вечера на ночь, значит? Надеюсь, всё получится.

—   Что Вы собираетесь делать, учитель? — спросил Каулес.

Юноша явно был встревожен, но учитель лишь неловко рассмеялся.

—   Спешить некуда. Прежде всего мне нужно восстановить энергию. Кстати, Каулес, можно попросить тебя ещё об одной услуге?

*

После этого ситуация не изменилась.

Учитель молча вернулся в постель, чтобы отдохнуть, а я расположилась рядом.

Каулес тоже не покидал комнату, потому что ему нужно было перебинтовать спину учителя и вновь нанести лекарство, полученное от Ольги-Марии.

Когда из динамика раздалось приглашение на ужин, учитель сказал, что в этом не было необходимости, и мы решили никуда не ходить.

Веселился лишь Мелвин, который то появлялся, то исчезал. По его словам, в поезде было тихо. Однако нас всех не покидало странное предчувствие.

Короткая, но вселяющая ужас поездка на «Рельсовом цеппелине» подходила к концу.

Поздно ночью по поезду эхом разнеслось объявление.

—     Дамы и господа, — грубо вторгся в мои уши уже знакомый баритон проводника Родена. — Мы рады сообщить о начале аукциона Мистических глаз. Приглашаем вас во второй вагон, также известный как Пандемониум.

1

— Дамы и господа, добро пожаловать. Я с гордостью приветствую вас в

Хранилище  10000 Мистических глаз

Пандемониуме «Рельсового     цеппелина».

Голос проводника эхом разносился по вагону, словно мелодия зловещего музыкального инструмента.

Это место было настолько странным, что захватывало дух.

Стены Пандемониума ломились от стеклянных сосудов с глазами. Я повидала немало чудных магов, но непривычность этого зрелища пугала даже меня. Все эти Мистические глаза наверняка хранили в себе невообразимое количество таинств и историй.

В то же время следовало признать ещё одну аномалию.

«Размеры… странные…»

Как ни посмотри, они не соответствовали пропорциям обычного железнодорожного вагона.

Помещение словно было раза в два шире и длиннее. Похоже, здесь действовала некая магия, искажающая пространство, однако её эффект был сведён к необходимому минимуму. В задней части вагона находилась приподнятая платформа, на которой стояли, ожидая нас, проводник и аукционистка. Кто следил за поездом? Другие сотрудники? Или же он направлял себя сам?

— Дамы и господа, благодарю за проявленное терпение, — вновь произнёс проводник.

Роден словно стоял здесь тысячи лет, слившись  с тьмой. Пока существует

«Рельсовый цеппелин», его присутствие не исчезнет, но как только поезд сгинет в небытие, он последует за ним.

В Пандемониуме собрались почти все приглашённые гости, включая меня, учителя и Мелвина.

Ольга-Мария.

Иветт.

Жан-Марио.

Адасино Хисири.

Не хватало лишь Каулеса, который был чем-то занят, и находившегося под стражей Карабо.

Вороны и другие фамильяры, прибывшие после спасения от Дитя Айннаш, разделились на две группы и расположились под потолком.

—  На этом аукционе будут выставлены на продажу пять пар Мистических глаз. Их характеристики и условия использования, а также примерные цены и правила аукциона указаны в ваших каталогах.

Всего пять пар.

О двух нам ничего не было известно, но их, вероятно, представили во время недавнего ужина. Мы сами решили его не посещать, поэтому в негодовании не было никакого смысла.

—  Как вас уже уведомили, в качестве валюты мы будем использовать доллары США. Поскольку сейчас поезд движется по территории Великобритании, мы понимаем, что у некоторых из вас могут возникнуть вопросы. Однако, учитывая, что «Рельсовый цеппелин» действует по всей Европе, просим вас проявить понимание и терпение. Мы можем конвертировать национальные валюты в доллары и предоставить защищённые линии внешней связи для обеспечения выдачи займов и выполнения других операций. Наши услуги в вашем распоряжении.

Закончив инструктаж, проводник сделал шаг назад. Его место заняла фигура в меховом пальто.

—   Мы начинаем аукцион Мистических глаз, — с мрачной торжественностью заявила аукционистка Леандра.

Из недр пальто она извлекла молот. Почему это маленькое приспособление из дерева внушало мне такой ужас?

—   Учитель?

—   Досадно, конечно, но нам нужно дождаться доказательств, — тихо ответил

он.

То есть Мелвин зря старался?

Ольга-Мария и Иветт на нас даже не смотрели. Они были по-своему связаны с

инцидентом, но при этом являлись магами. Когда дело дошло до аукциона, они оставили все прочие интересы в стороне.

В то же время необычайная напряжённость в помещении возникла не только из-за приглашённых гостей.

Я чувствовала бесчисленные взгляды фамильяров, замершие на аукционистке.

—   Представляю вашему вниманию первую пару Мистических глаз.

Леандра склонила голову, и рядом с ней появился сотрудник «Рельсового цеппелина».

Он держал в руках изящный стеклянный сосуд, который отличался от тех, что нас окружали. Внутри, разумеется, плавали два глазных яблока. Когда сосуд поставили рядом с ней, аукционистка удовлетворённо кивнула головой и хрипло пробормотала:

—    Мистические глаза сожжения. Поскольку это глаза благородного цвета, стартовая цена составляет один миллион долларов. Делайте ваши ставки.

Не успело затихнуть эхо от удара деревянного молота, как раздался щебет фамильяров.

—   Один миллион долларов.

—   Один миллион двести тысяч.

—  Один миллион триста тысяч. Ставки сыпались одна за другой.

Я слышала, что на крупных аукционах, как правило, предлагали шаг для ставки. Но, поскольку на «Рельсовом цеппелине» присутствовало не более двадцати покупателей, включая фамильяров, участников попросили озвучивать произвольные цены.

Поскольку в большинстве своём фамильяры были птицами вроде воронов и сов, выглядело это, мягко говоря, жутко. Попугаи могут имитировать человеческую речь, но это лишь подражание. У них нет ни воли, ни интеллекта. Однако щебет фамильяров был не только разумным. Я чувствовала в нём странную одержимость этими зловещими глазами и деньгами.

—   Один миллион пятьсот тысяч.

—   Один миллион семьсот тысяч.

—   Один миллион девятьсот тысяч.

Фамильяры не утихали. Это походило на арию из множества строк.

Вкупе с сильной одержимостью в их голосах, аукцион казался мне каким-то великим ритуалом. Каждый раз, когда озвучивали новую цену, стул подо мной словно стонал, ещё сильнее искажая это извращённое помещение. Нет, возможно, это действительно была магия. Учитель говорил мне, что деньги – это объединённая иллюзия, созданная людьми, своего рода магия. В таком случае аукцион служил идеальным примером. Особенно, если это аукцион Мистических глаз.

Когда фамильяры огласили все свои ставки, поднялась первая табличка.

—  Пять миллионов долларов. Это была Иветт.

Цена в мгновение ока увеличилась почти в три раза. Кажется, она говорила, что не уступит фамильярам и гостям, которые не относятся к аукциону всерьёз. Всё, что произошло до этого момента, было лишь прелюдией. Она словно заявила, что настоящее представление только начинается, и напряжение в вагоне стало ещё сильнее.

Поднялась ещё одна табличка.

—   Пять миллионов триста тысяч.

В борьбу вступил Жан-Марио. Я невольно удивилась. Жан-Марио говорил, что зарабатывал на телевидении, но разве это означало, что он мог позволить себе такое? Или же это были деньги, полученные иным путём?

—   Пять миллионов пятьсот пятьдесят тысяч.

—   Шесть миллионов.

Снова Иветт и Жан-Марио.

По моему позвоночнику пробежалось отвратительное чувство. На этом поезде, словно мелочью, разбрасывались такими деньгами, которых обычному человеку хватило бы на всю жизнь. Они испарялись с невероятной лёгкостью. Словно магия, вторгающаяся в наши нервы.

—   Шесть миллионов сто двадцать тысяч.

—   Шесть миллионов двести тысяч.

—   Шесть миллионов триста тысяч.

Иветт, Жан-Марио и опять Иветт.

Они осторожно приближались к своему пределу. Их голоса, повышавшие цену на сотни тысяч, словно следовали определённому ритму. То и дело звучавший отсчёт аукционистки лишь усиливал горячку торгов.

В этом аукционе смешались возбуждение и предвкушение.

В таком случае что насчёт этих Мистических глаз? Это мы на них смотрим?

Или они на нас?

—  Шесть миллионов триста тридцать тысяч. Кто-нибудь ещё? Аукционистка окинула взглядом помещение.

Жан-Марио в отчаянии скрипнул зубами, но промолчал. Однако, когда аукционистка подняла молот, раздался новый голос.

—       Десять    миллионов,   —    поднял    свою    табличку   молодой   человек   с белоснежными волосами.

«Мелвин…»

Воздух застрял у меня в глотке.

Мелвин, озвучивший восьмизначную сумму, был как всегда спокоен и собран. Как и ожидалось, Иветт и Жан-Марио не могли с ним соперничать, поэтому,

когда все голоса затихли, аукционистка опустила молот. Окончательная цена. Сильный удар определил победителя.

Вместе с этим звуком среди стаи фамильяров возникло ощутимое движение.

«В Часовой башне все будут обсуждать, кому какие глаза достались».

Кажется, Иветт говорила что-то в этом духе. Мистические глаза высокого ранга обладали очень большой силой. Мелвин Вайнс только что приобрёл глаза благородного цвета на «Рельсовом цеппелине»… Одна лишь эта информация, вероятно, стоила несколько жизней.

Когда первую пару Мистических глаз унесли, рядом с аукционисткой появился новый сосуд.

—   Следующий лот – Мистические глаза хищения. Я бы хотела повторить, что вы должны ознакомиться с ограничениями и ответственностью, указанными в каталоге. Это мистические глаза золотого ранга, поэтому стартовая цена составляет пять миллионов долларов.

Я помнила про ограничения и ответственность, связанные с этими глазами.

Аукционистка говорила, что они обратились против своего изначального владельца и могли красть жизненную силу других.

При упоминании золотого ранга среди фамильяров раздался громкий рёв. Они знали про эти глаза из каталога, но всё равно оказались под глубоким впечатлением, когда увидели их воочию. Будучи магами, они могли понять ценность этого таинства. Интересно, как сильно на них повлияли эти Мистические глаза золотого ранга?

В этот раз Жан-Марио решил остаться в стороне. Вероятно, он понял, что попросту не располагает таким количеством денег. После схватки между фамильярами разразилась дуэль с участием Иветт и Мелвина, но в этот раз выиграла Иветт, сделавшая победную ставку в сорок миллионов.

—    Что и следовало ожидать от эксперта по Мистическим глазам. Она не отступит, когда на кону такие глаза.

Иветт ни за что бы не упустила такую возможность.

Следующие две пары глаз не обладали благородным цветом, поэтому за них боролись лишь фамильяры. В подобных случаях «Рельсовый цеппелин» оговаривал с победителем время и место для пересадки.

*

И вот момент настал. Пятый сосуд с Мистическими глазами наконец-то вынесли на платформу.

—  В завершение нашего аукциона позвольте представить вам главное событие этого вечера. Мистические глаза мимолётности самоцветного ранга, — сказав это, аукционистка поклонилась.

Она словно отдавала дань уважения, но не приглашённым гостям, а Мистическим глазам.

Никто не посмел выразить своё возмущение. И без того кипящая атмосфера в вагоне накалилась до предела. Пандемониум целиком погрузился в невообразимый водоворот желания, одержимости и других страстей.

—  Даже на этом поезде, скорее всего, никогда не имели дело с Мистическими глазами самоцветного ранга. Должна сказать, что всем, кто здесь собрался, включая меня, невероятно повезло.

Казалось, взволнованная аукционистка вот-вот сорвётся на крик.

Энтузиазм, переполнявший Пандемониум, охватил не только участников аукциона. По большей части сотрудники поезда всего лишь следовали по стопам владельца «Рельсового цеппелина», но, когда дело дошло до этих Мистических глаз, они показали себя с совершенно новой стороны.

—  Стартовая цена составляет тридцать миллионов долларов. Всё вышло за рамки разумного с самого начала.

Похоже, что маги, приславшие вместо себя фамильяров, не горели желанием поступать опрометчиво. Никто из них не издал ни звука, и борьба разразилась лишь между гостями, которые присутствовали лично.

—   Семьдесят миллионов, — начал Мелвин.

Он озвучил такую огромную сумму и даже глазом не моргнул. Молодой человек лишь кивнул головой, небрежно увеличив цену более чем в два раза.

—   Восемьдесят миллионов, — сказала Ольга-Мария, подняв свою табличку.

Впервые за всё время пребывания в Пандемониуме я захотела повысить голос, но смогла сдержаться.

—   Ольга-Мария…

—    Полагаю, это вполне естественно. Да, она потеряла слугу, но её целью изначально были эти Мистические глаза. Они не радужного ранга, но самоцветный

её вполне устраивает. У Ольги-Марии нет причин для колебаний, — прошептал учитель.

Мы заключили сделку, но аукцион не имел к ней никакого отношения.

Действительно. Участие Ольги-Марии никак не мешало учителю искать преступника. Я обменялась с этой девушкой лишь парой слов, однако того, что она вступила в столь изнурительное состязание, было достаточно, чтобы заставить моё робкое сердце дрожать.

—   Восемьдесят пять миллионов.

—   Девяносто миллионов.

Между ними словно летели искры.

Удары, которыми они обменивались, не были настоящими или магическими, но я отчётливо чувствовала брызги крови и сильную боль. Такова была сила коллективной иллюзии денег, созданной человечеством.

—   Девяносто пять миллионов.

—   Сто миллионов.

На сцену вышел третий участник. Сделав щедрый ход, Иветт вступила в борьбу. Однако, словно крикнув ей в лицо «Ну и что?», Мелвин и Ольга-Мария продолжили поднимать ставки.

—   Сто десять миллионов.

—  Сто двадцать миллионов. Их таблички не опускались.

Сердце болезненно колотилось в груди. Я всего лишь смотрела со стороны, но мой разум утонул в водовороте чисел.

—   Даже Пикассо столько не стоит. На кону Мистические глаза самоцветного ранга, так что они ещё не скоро остановятся, — прошептал учитель и оказался прав, потому что через несколько секунд кто-то назвал новую цену.

—   Сто тридцать миллионов, — раздался едва слышный голос.

Адасино Хисири, которая до этого момента лишь наблюдала за происходящим, подняла свою табличку. К борьбе присоединился четвёртый участник. Сотрудники «Рельсового цеппелина» и маги разом сглотнули при виде того, как она элегантно поправляет рукава своего кимоно.

—   Нет, нет, нет, да ты, наверное, издеваешься, мисс факультет политики!

Даже Иветт моргнула, видимо, пытаясь скрыть изумление. На обычном аукционе это приняли бы за плохие манеры, но на этом поезде, судя по всему, никто не обращал на такое внимания.

—  Разумеется, я совершенно серьёзна. Здесь не место для шуток, — с упрямым спокойствием ответила Хисири.

Мелвин и Ольга-Мария лишились дара речи при виде её улыбки.

—  Пожалуйста, делайте ваши ставки, — мягко напомнила аукционистка. После первого удара молота торги возобновились.

—   Сто сорок миллионов.

—   Сто пятьдесят миллионов.

—   Сто шестьдесят миллионов.

Мелвин, Ольга-Мария, Хисири.

С четырьмя участниками аукцион неумолимо набирал обороты. Я почему-то подумала о вращающейся спирали. Это был великий ритуал, проводимый магами, которые участвовали в аукционе, и использующий «энергию» денег в качестве медиума. Четыре таблички не опускались ни на секунду.

—   Двести миллионов, — сказала Иветт. Цена перешагнула очередной порог.

Как и ожидалось, послышалось бормотание. Фамильяры, наблюдавшие за процессом, явно забеспокоились. От них информация передавалась хозяевам. Как сильно пошатнётся мир магии от этого волнового эффекта?

—    Это очень сложный момент, — прошептал учитель. — Если бы аукцион проводили в Часовой башне без личных приглашений и если бы на нём представили глаза радужного ранга, как сказала Триша – Мистические глаза восприятия смерти – то цена была бы в десятки раз больше. Глаза, способные накладывать эффект смерти, выходя за рамки логики, причины и следствия, оторвали бы с руками. Однако Мистические глаза мимолётности не являются решающими в такой же степени. Редкость глаз самоцветного ранга такова, что лишь несколько Лордов могут ими обладать, но способность воплощать прошлое в настоящем является силой, которая ценится среди магов совершенно иначе. Таким образом, этот аукцион показывает, сколько стоит редкость сама по себе.

«А-а-а».

Почему-то теперь я поняла.

Цена ни в коем случае не является абсолютной величиной. Это особенно уместно в случае таинств. Поскольку мало кому из магов известны их ценность и значимость, резкие колебания попросту неизбежны.

—   Ценники на «Рельсовом цеппелине» в каком-то смысле дешёвые. Всё-таки на Мистические глаза нельзя установить конкретную цену. Тем не менее, пока количество приглашённых участников ограничено, предела не существует.

Действительно, среди гостей наметилось движение.

Ольга-Мария в отчаянии закусила губу и опустила свою табличку.

Более того, её примеру последовал Мелвин. Как и любое празднество, торги наконец-то приблизились к завершению. Кому достанутся эти Мистические глаза? Кто сможет увидеть мир в новом свете?

Остались лишь Хисири и Иветт.

—   Двести десять миллионов, — вновь подала голос Хисири.

—  Двести двадцать миллионов, — тотчас же отреагировала Иветт. Однако Хисири ответила на её лучшую ставку, не переставая улыбаться.

—   Двести тридцать миллионов.

Кристально чистый голос женщины эхом разнёсся по вагону.

Иветт промолчала. Ольга-Мария и Мелвин тоже не спешили поднимать таблички.

Аукционистка вновь окинула взглядом Пандемониум.

—   Двести тридцать миллионов – раз, — шум в помещении не прекращался, поэтому она должна была удостовериться. — Двести тридцать миллионов – два…

Молот поднялся, чтобы вынести вердикт. Окончательная цена. Мистические глаза, которые изъяли у Карабо – и которые, вероятно, видели это дело насквозь – достались факультету политики…

—   Двести сорок миллионов.

Поднялась ещё одна табличка. Все, кто присутствовал в Пандемониуме, широко раскрыли глаза и уставились на её обладателя. Теперь напряглись не только Иветт с Ольгой-Марией, но и Хисири, чья ставка до этого момента была выигрышной.

—   Учитель!

Табличку поднял… мой учитель.

Несколько фамильяров взвизгнули от такой неожиданности. Даже аукционистка, которая никак не отреагировала на вступление в борьбу Хисири, была поражена и словно не знала, что делать с молотом, который она подняла.

—     В чём дело? Двести сорок миллионов. Прошу, продолжайте, госпожа аукционистка, — обратился к ней учитель с удивительным спокойствием. Однако, сидя рядом с ним, я краем глаза заметила, как подрагивал его левый кулак, лежавший на колене.

—   Что ж… — аукционистка кивнула, и молот в её руке начал опускаться.

—     Подождите! — поднял руку Мелвин. — Здесь слишком жарко. Прошу прощения, но как насчёт небольшого перерыва?

Возражений на столь, казалось бы, эгоистичные слова ни у кого не нашлось.

Это лишь подчёркивало, насколько неожиданным было участие учителя.

С лёгким замешательством аукционистка произнесла:

—  Я принимаю Ваше предложение. Продолжим через пятнадцать минут. Женщина заметно содрогнулась, словно кто-то схватил её за плечи.

2

—   Что ты делаешь, Вэйвер?

В кои-то веки тон Мелвина был очень серьёзным.

Мы вернулись в свою комнату. Покинув Пандемониум, молодой человек заявился к нам и начал допрашивать учителя с напористостью, которой я от него не ожидала.

—    У Эль-Меллоев попросту не может быть таких денег! Ты со своими-то долгами рассчитаться не в состоянии! Думаешь, аукционистка «Рельсового цеппелина» позволит тебе так опозориться?

—   Разумеется, мне такая покупка не по карману, — кивнул учитель и слегка прищурился. — Но ты ведь хотел сдаться.

—    Ты же знаешь, что я живу на широкую ногу, а все мои деньги – лишь объедки со стола основной семьи. Я больше не могу повышать ставки. Дольше тянуть не получится.

Молодой человек показательно воздел руки.

У меня в кармане бывали лишь деньги с подработки, поэтому я понятия не имела, сколько человеку нужно было на жизнь. Я не представляла даже, на что потратила бы десять тысяч, не говоря уж о ста миллионах.

—    Кстати, Иветт вела себя очень подозрительно. Двести миллионов – это очень много, как ни посмотри. Архелоты и Бартомелои могут себе такое позволить, но для карманных денег это чересчур. Да, она из семьи, которая поколениями работает с Мистическими глазами, но мне сложно поверить в то, что они располагают такими деньгами.

—   Значит, Иветт как-то связана с этим делом?

—    Ну, детектив из меня никудышный. Я просто указываю на пределы её активов.

Другими словами, примерная оценка средств, которыми располагают могущественные семьи, являлась базовым навыком для тех, кто был встроен в структуру власти Часовой башни. Поэтому она была не только местом для изучения магии, но и горнилом всевозможных интриг.

Этот аукцион представлял собой микрокосм войны в Часовой башне. Ощутив, как меня прошиб обильный пот, я задала ещё один вопрос:

—    Тогда, может, она хотела узнать, сколько Хисири и факультет политики готовы выложить?

—   В каком-то смысле Хисири может повышать ставку сколько угодно.

—   Что?

Учитель негромко вздохнул и посмотрел на меня.

—   Сама подумай, куда пойдут деньги с аукциона?

—   Эм-м…

Когда мне не удалось сразу понять, что он имел в виду, Мелвин поднял указательный палец и продолжил объяснять:

—       Видишь ли, Мистические глаза мимолётности уникальны тем, что принадлежат Карабо, верно? «Рельсовый цеппелин» может силой забрать глаза у их владельцев, но это обусловлено скорее верой в то, что оборот и пересадка Мистических глаз должны происходить на этом поезде, нежели желанием заработать. Все вырученные деньги получит продавец. «Рельсовый цеппелин» лишь вычтет из них щедрую комиссию.

—   А, то есть большая часть этих двухсот с лишним миллионов отойдёт Карабо.

—    Да. Но Карабо находится под стражей, поэтому всё его имущество будет конфисковано Часовой башней. Она в любом случае вернёт себе деньги, потраченные на эти Мистические глаза.

—   А-а-а… — невольно протянула я.

До меня наконец дошло, что имел в виду Мелвин. Учитель продолжил:

—   Факультет политики, который также контролирует все операции в Часовой башне, неизбежно заполучит эти активы. Хисири рассудила, что может потратить сколько угодно, и проблем не будет. Важнее всего понять, что деньги, которые она потратит на аукционе, практически сразу же вернутся к ней, за исключением комиссии.

Пока я просто была поглощена азартом аукциона, за кулисами назревал заговор. Или, по крайней мере, его часть. То есть Хисири, как она считала, просто перекладывала деньги из одного кошелька в другой?

—  В таком случае насколько адекватно её суждение? Думаю, она приближается к пределу. Комиссия, какой бы маленький процент она ни составляла, довольно внушительная. Я уж не говорю о том, что Карабо принадлежит Святой Церкви. Малейшая оплошность приведёт к войне.

Мелвин начал накручивать на палец прядь своих белых волос. Учитель же, нахмурившись сильнее, чем обычно, спросил:

—   Мелвин, сколько ты ещё сможешь протянуть?

—      Хм-м. Не думаю, что тебе нужны эти Мистические глаза. Чего ты добиваешься?

—    Наш соперник, скорее всего, тоже не ожидал такого скачка цены. Ему придётся сосредоточиться во время аукциона. Мы воспользуемся этой возможностью и выложим свою козырную карту.

Соперник? Кого он имел в виду?

Это было как-то связано с делом, которое он поручил Каулесу?

—   Дороговато получается, — Мелвин рассмеялся, после чего довольно мягко произнёс: — Позволь мне кое-что спросить, Вэйвер. Будет весело? Ты обещаешь, что ради этого стоит рискнуть жизнью?

Молодой человек не сводил с него глаз. Возможно, он так же смотрел на учителя, когда тот попросил у него денег перед Четвёртой Войной за Святой Грааль, чтобы отправиться на Дальний Восток. Атмосфера между ними была такой напряжённой, что я будто увидала схождение времени, которое мне не суждено было понять.

Учитель едва заметно кивнул.

—   Тебе наверняка понравится. Гарантирую.

—   Отлично! Тогда чего мы ждём?

Мелвин достал свой мобильный телефон. Ещё до аукциона он похвастался защищённой линией связи с внешним миром и постоянно с кем-то созванивался. Молодой человек сражу же приступил к делу.

—   Это я. Да, настройщик, к которому Вы обращались. Нет, прямо сейчас не получится. Если я как-нибудь возмещу задержку, сколько можно получить авансом? Тридцать миллионов долларов? Вы наверняка можете поднять до семидесяти. Ладно, у меня не так много времени, так что давайте сойдёмся на пятидесяти миллионах. Отлично, договорились.

—   Эй, привет. Я тут подумываю заложить дом… Нет, маме не стоит об этом знать. Как быстро сможешь управиться?

—     Ага, это Мелвин. Буэ-э-э-э! Прошу прощения. Просто опять вырвало кровью. Я бы хотел заложить несколько своих Тайных знаков, но не уверен, сколько смогу отдать прямо сейчас…

Быстро договорившись о трёх займах, молодой человек повернулся к нам и кивнул.

—   Да. Это ещё сто тридцать миллионов. Теперь мы можем идти?

Я разинула рот, потому что осознала всю значимость того, что он сделал. Мелвин вёл себя так, словно предлагал купить нам кофе, но я поняла, хотелось мне того или нет, что он доверил нам практически всё.

Учитель тоже кивнул в ответ и посмотрел на меня.

—   Кстати, Грэй, ты ничего не получала от Райнес?

—   Что? А… Д-да!

Совсем забыв об этом, я поспешила сунуть руку в карман.

—   Эм… Вот, она дала мне эту карту!

Это произошло до того, как мы сели на «Рельсовый цеппелин». Райнес вручила мне её с едва ли не угрожающей силой и сказала, что на аукционе мне потребуются большие деньги. Она оказалась права.

Учитель опустил взгляд на карту и с отвращением прикрыл один глаз.

—     Вот дерьмо, здесь, наверное, миллионов тридцать. Я знал, что она не упустит возможности увеличить мой долг.

—    Что ж, мы раздобыли ещё сто шестьдесят миллионов. Итого получается триста шестьдесят.

Производя расчёты, Мелвин вдруг обернулся.

—   Учитель.

—    Каулес, — вырвалось у меня. Юноша, которому учитель приказал что-то сделать, вернулся с большой сумкой.

Мой взгляд замер на её содержимом.

—   А…

—  Молодец, — прошептал учитель. Каулес кивнул, но, судя по выражению его лица, не спешил расслабляться.

—   Я забрал её из комнаты Хисири. Как Вы и сказали, дверь не была заперта или защищена.

—   Голова… Триши.

Я не могла отвести от неё глаз.

В сумке лежала голова, которую обнаружила Ольга-Мария. Девушка сказала, что она была сокрыта магией Воображаемых чисел. По всей видимости, Каулес забрал голову, пока Хисири была на аукционе, и затаился. Наверное, он вернулся только сейчас, потому что опасался, что Хисири вернётся к себе и поднимет шум.

Однако Хисири осталась в Пандемониуме, поэтому всё прошло гладко.

—       Вероятно, она не видит смысла запирать дверь, потому что даже сотрудникам «Рельсового цеппелина» нельзя доверять. Даже если кто-то вломится в её комнату, вынести что-то с поезда вряд ли получится. Более того, голова Триши уже сыграла свою роль. Да, на неё, судя по всему, наложили магию, чтобы уберечь Мистические глаза от разложения, но не более того. Однако они очень важны.

Мастер довольно улыбнулся и рассмеялся.

—   Эм, кстати, что произошло на аукционе? Я заглянул в Пандемониум, но не нашёл вас там и поспешил сюда.

—    Мы добрались до двухсот сорока миллионов и сделали перерыв. Так уж получилось, что последнюю на текущий момент ставку сделал я.

—   Что?!

Учитель аккуратно взял сумку из рук Каулеса, который подпрыгнул от изумления.

Положив сумку себе на колени, учитель ловко развернул своё инвалидное кресло.

—   Пора готовиться, Каулес.

—   А, да!

Юноша поспешил вслед за учителем.

В комнате остались лишь мы с Мелвином.

Я помотала головой и тяжело вздохнула, чувствуя на себе невыносимую тяжесть времени. Целые месяцы словно сжались до минут. Даже во время этого перерыва другие тоже наверняка искали, где занять денег.

Итак, что дальше?

У меня не было особой причины делать это, но я повернулась к Мелвину и спросила:

—   Почему… Вы так стараетесь?

Я собиралась поинтересоваться, почему он был так верен учителю, но не смогла заставить себя произнести эти слова.

Однако молодой человек понял, что я хотела сказать.

—  Всё просто, — рассмеявшись, сказал он и кивнул. — Видишь ли, я довольно развращённый человек, который находит удовольствие в деградации и падении других людей. Спроси любого в Часовой башне, кто меня знает, и тебе сразу же скажут, что так оно и есть. Я живу так, что невольно поддерживаю эту репутацию,

—  сказав это, Мелвин вытер губы платком.

Он был запятнан кровью.

—   Я был таким задолго до того, как все осознали, что из-за слабого тела мне не стать нормальным магом. Поэтому не сказать, что меня так извратило именно семейное окружение. Вероятно, я был неправильным с самого начала, и холодное отношение после того, как выяснилась правда о моём физическом состоянии, никак на меня не повлияло. Да, я много раз чуть не умер, но это знакомо любому магу.

Ситуация, с которой можно было столкнуться в любом уголке земного шара. Поскольку магом я не являлась, мне оставалось лишь представлять себе, каково это было. И всё же я не была до конца уверена в том, что этот молодой человек говорил со всей искренностью.

Я могла лишь сказать, что Мелвин, который с момента нашего знакомства только и делал, что шутил, сейчас был, по крайней мере, предельно серьёзен.

—  Однако в том, чтобы быть неправильным, есть своя гордость. Если тебе что- то кажется забавным – даже твои родители или ты сам – то нужно вцепиться в это мёртвой хваткой и не отпускать до самого конца. Кто не рискует, тот даже не сволочь, а просто трус, — тихо произнёс альбинос, развернулся и последовал за моим учителем.

На поле битвы. В Пандемониум.

3

—  Мы остановились на двухстах сорока миллионах. Голос аукционистки был спокоен.

Участие учителя в торгах было неожиданным, но теперь, казалось, ничто больше не могло её смутить, кроме, наверное, очередной крупной ставки. Убедившись, что все, включая меня и Каулеса, вернулись в Пандемониум, она ударом молота возвестила о продолжении аукциона.

—   Двести пятьдесят миллионов.

—   Двести шестьдесят миллионов.

В ту же секунду по вагону эхом разнеслись безумные числа.

Первой была Хисири, за ней последовал Мелвин. Опустив табличку, Хисири прищурилась и посмотрела на Мелвина, который вернулся в игру. На какое-то время учитель мог вздохнуть спокойно, поскольку угроза ещё более астрономического долга миновала.

Более того, к сражению вернулся ещё один человек.

—  Двести восемьдесят миллионов. Это была Иветт.

Во время перерыва она взяла деньги в долг, как и Мелвин? Видимо, девушка поняла, что шага в десять миллионов было мало, и поэтому подняла ставку сразу на двадцать. Когда она подняла свою табличку, на её изящных губах возникла довольная улыбка.

Однако…

—   Триста миллионов.

—   Триста двадцать миллионов.

Хисири и Мелвин даже не думали отступать.

Каждый накинул ещё двадцать. Когда цена перевалила за триста миллионов, все маги, собравшиеся в Пандемониуме, затаили дыхание, не в силах издать ни звука. Аукцион поднялся до вершин, которых даже постоянные гости ни разу не видели.

—   Триста тридцать миллионов.

—   Триста сорок миллионов.

—   Триста пятьдесят миллионов.

Иветт, Хисири и Мелвин. Шаг для ставки вновь вернулся к десяти миллионам. Каждое их слово словно вгрызалось в мою продолжительность жизни.

Говорят, что в основе всей магии лежит равноценный обмен, но как узнать ценность магии в денежном эквиваленте? Как много людей посвятили всю свою жизнь тому, чтобы скопить десять миллионов, которые выкидывали на ветер в этой комнате чуть ли не каждую секунду?

—   Триста шестьдесят миллионов.

Наконец, спустя всего лишь несколько минут – они дошли до этой суммы. Больше Мелвин поставить не мог.

На секунду всё затихло.

Однако через несколько мгновений…

—   Триста семьдесят миллионов, — заявила Хисири, поднимая табличку.

Я почувствовала, как учитель, сидевший рядом, стиснул кулаки. Он изо всех сил старался сохранять невозмутимость, чтобы не выдать своё волнение, но я знала, что получалось это у него из рук вон плохо. Учитель обладал неудержимо страстной, импульсивной и нетерпеливой натурой. Сколько бы он ни тренировался, это не могло изменить его характер.

Теперь же учитель отчаянно пытался сдержать свою дрожь.

Я покосилась в сторону, ощутив на себе взгляд Мелвина. Он словно спрашивал, что делать дальше, но учитель не реагировал. Если он покачает головой, то ему придётся признать, что это конец.

Поэтому Мелвин сделал очередную ставку?

—   Четыреста миллионов.

—   Четыреста десять миллионов.

Я едва удержалась от того, чтобы ахнуть.

Услышав последнюю ставку Иветт, Хисири опустила свою табличку. Аукцион, на котором сражались эти трое, наконец-то лишился одного участника, превратившись в дуэль между Мелвином и Иветт.

«Иветт?..»

Честно говоря, ситуация была неожиданной. Мне почему-то казалось, что именно Хисири с факультета политики будет бороться до конца.

Я не ожидала, что в сражении за Мистические глаза самоцветного ранга останутся лишь Мелвин и Иветт.

На секунду всё словно замерло.

—  Четыреста десять миллионов – раз. Аукционистка вновь начала отсчёт.

Мелвин не стал дожидаться её следующих слов и поднял табличку. Он уже давно превысил свой лимит, но не стал останавливаться.

—   Четыреста двадцать миллионов.

—   Четыреста тридцать миллионов, — сразу же отреагировала Иветт.

Сумма почти в два раза превышала ту, на которой она не так давно опустила табличку.

«У семьи Лерман действительно есть такие деньги?..»

Учитывая, что Иветт считалась постоянным гостем на «Рельсовом цеппелине», поверить в то, что это было просто безрассудной тратой денег, у меня не получалось. К тому же я не слышала, чтобы у неё было достаточно средств для соперничества с факультетом политики и одной из трёх великих семей. Разумеется, это вполне могло оказаться правдой, поскольку я была не так хорошо знакома с внутренним устройством Часовой башни, как мне хотелось бы, но реакция тех, кто меня окружал, указывала на обратное. Если так, то… что здесь творится?

«Её кто-то финансирует?» Я вспомнила слова учителя.

«Наш соперник, скорее всего, тоже не ожидал такого скачка цены».

Он имел в виду Иветт?

Или же того, кто за ней стоял?..

—   Четыреста сорок миллионов.

—   Четыреста пятьдесят миллионов.

—  Четыреста шестьдесят миллионов. Мелвин, Иветт и снова Мелвин.

—   Пятьсот миллионов.

Вот и всё. Когда Иветт озвучила последнюю ставку, Мелвин… опустил табличку. Это конец.

«Что?..»

Мне показалось, или поезд словно содрогнулся?

Спустя секунду бледное лицо учителя вновь приобрело привычный цвет. С неожиданной гордостью он поднял руку.

—   Пожалуйста, подождите, — сказал учитель, обращаясь ко всему аукциону.

*

—  Второй перерыв не предусмотрен, — покачала головой аукционистка. Её суровый тон говорил о том, что и первого не должно было быть.

Однако…

—  Я не прошу перерыв. Это касается самого «Рельсового цеппелина». Этих слов аукционистка явно не ожидала.

Прежде чем она успела ответить, со своего места поднялась женщина в кимоно.

—  В чём дело, Лорд Эль-Меллой II? Вы недовольны моими умозаключениями? Почему она встала?

Наклонив голову вбок, лиса с факультета политики выглядела немного счастливой. Словно долгожданный партнёр по танцу наконец-то соизволил обратить на неё внимание.

—  Ха, к сожалению, это не так, — покачал головой учитель. — В Вашей логике полно дыр, но сам ход рассуждений безупречен. Если брать лишь факты того, что произошло на «Рельсовом цеппелине», то Вы в целом правы. Поэтому я бы хотел начать с уже знакомой всем улики.

Некоторые фамильяры начали о чём-то шептаться друг с другом. Инцидент стал для них новостью. Они не могли понять, почему аукцион резко прервали, а учитель вдруг начал говорить о дедукции и умозаключениях с факультетом политики.

—   Каулес, будь так добр.

—   А, хорошо!

Громко сглотнув, Каулес шагнул в центр вагона с сумкой в руках.

Разумеется, это была голова Триши, которую беззастенчиво выставили напоказ всем, кто присутствовал в Пандемониуме. Фамильяры, которые осознали,

что произошло на поезде, хотелось им того или нет, начали голосить в унисон, а изумлённая Ольга-Мария вскочила на ноги.

Глаза Хисири, скрывавшиеся за очками, похолодели.

—   Вы…

—   Мне нужна была помощь в разрешении ситуации, поэтому я взял на себя смелость забрать её. Это не Ваша собственность, поэтому проблемы нет, не так ли? И да, пожалуйста, даже не начинайте про вторжение на частную территорию.

Учитель поднял взгляд и посмотрел на фамильяров.

—   Как нынешний Лорд факультета современной магии, я прошу тех, кто не знаком с инцидентом, также уделить мне немного времени.

Когда он сказал это, сущность фамильяров на мгновение как будто всколыхнулась.

Однако возражать никто не стал. Все, вероятно, подумали, что любая ситуация, возникшая между молодым Лордом и факультетом политики, заслуживала внимания. Сотрудники «Рельсового цеппелина», похоже, тоже махнули рукой и решили не вмешиваться.

—  Благодарю вас, леди и джентльмены, за ваше драгоценное время, — кивнул учитель. — А теперь позвольте мне начать с инцидента семилетней давности. Тогда произошло нечто, очень похожее на убийство Триши Фэллоуз на «Рельсовом цеппелине» - серия смертей, которые, как призналась мисс Адасино, факультет политики решил замять.

Это короткое вступление, похоже, предназначалось, для магов, которые всё видели и слышали через своих фамильяров.

—   Многое в том деле окутывал ореол тайны… однако всех жертв объединяло одно: они были обезглавлены. Как думаете, почему?

—   Эм…

Взгляды всех, кто находился в Пандемониуме, замерли на учителе, и он медленно объяснил:

—  Убийца хотел показать, что они действительно были мертвы. По вагону словно пронёсся порыв ветра.

Воцарилось молчание, которое можно было описать лишь как неловкое.

—     Эй, мистер Лорд, зачем констатировать очевидное? К чему вообще всё это? Или Вы решили потчевать нас сказками, как Матушка Гусыня? — сидевший в стороне Жан-Марио выразительно пожал плечами в привычной для него преувеличенной манере.

Однако Хисири отреагировала иначе. Она прикрыла рот рукавом и коротко произнесла:

—   Дело было в современном обществе.

—    Верно. Когда пропадает человек, неизбежно возникает реакция. Мы не настолько бесчувственны, чтобы оставить человека в беде. В прошлом исчезновение могли объяснить шалостью фей. Но в современном мире всё не так. Люди организуют тщательные поиски. Всё-таки информационные технологии предоставляют множество возможностей и стремительно развиваются. Любой

способен предавать информацию. Разумеется, люди могут не сообщить об исчезновении, потому что им всё равно, но такое случается довольно редко. Однако после обнаружения тела жертвы разве кто-нибудь вообще подумает искать что-то ещё, кроме убийцы?

—   А-а…

Я наконец-то поняла, что он имел в виду. Но опять же к чему всё это?

Когда я наклонила голову вбок, учитель продолжил:

—   Я говорил с Тришей Фэллоуз до её убийства и заподозрил, что она была слишком хорошо знакома с одним ритуалом на Дальнем Востоке.

Учитель намеренно не стал озвучивать его название.

Я заметила признаки сомнения среди фамильяров, поскольку Дальний Восток интересовал их не так уж сильно. Как однажды сказал учитель, Война за Святой Грааль считалась крайне незначительным ритуалом.

—  Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что она, возможно, намекала на свою смерть. Потому что иначе это была бы обычная, ничего не значащая беседа. Но в случае инцидента это стало бы подсказкой, если не самим мотивом. Её видение было пророческим, а не определяющим. Трагического будущего можно было избежать, но она также знала о шансах на успех, — наблюдая за реакцией окружающих, учитель произнёс: — В момент убийства она спрятала свою голову по двум причинам.

Учитель поднял два пальца и загнул средний.

—    Первая – сообщение, указывающее на то, что её смерть связана с делом семилетней давности. В измерении Воображаемых чисел время не имеет смысла. Она оставалась в сознании достаточно долго, чтобы сказать пару слов.

Довольно прямолинейная причина. Всё-таки из-за того, что она произнесла имя Карабо, он и стал главным подозреваемым.

Учитель сглотнул и загнул указательный палец.

—      Вторая причина заключалась в том, что она хотела не дать другим использовать свои Мистические глаза.

—    Не дать использовать… Мистические глаза? — повторила Ольга-Мария, словно внезапно что-то осознав. — Вы хотите сказать… что убийства, которые произошли семь лет назад…

—  Да. Те жертвы…. Не знаю, все ли, но они наверняка обладали Мистическими глазами.

После слов учителя в вагоне стало жарко, как и во время аукциона. Ужасающая история о серийных убийствах владельцев Мистических глаз сильно подогрела интерес всех магов.

Ольга-Мария же решила взглянуть на это с другой стороны.

—    Но ведь извлечь Мистические глаза и пересадить их другому человеку можно лишь на «Рельсовом цеппелине», потому что если делать это где-то ещё, то шансы на успех крайне невелики. Говоря, что убийца забирал Мистические глаза, Вы намекаете, что сотрудники поезда были соучастниками?

—    Ни в коем случае, — покачал головой учитель. — Убийца ведь забирал головы целиком.

Смысл сказанного стал понятен далеко не сразу.

Всех, кто был в вагоне, охватили недоумение и подозрение. Наконец Ольга- Мария тихо простонала:

—   То есть… жертвы… в тот момент…

—  Были ещё живы, да. Живы?..

Я не могла в это поверить.

—   Это не так уж сложно, — произнёс учитель. — Пока связь между мозгом и глазными яблоками не нарушена, Мистические глаза можно активировать. Всё-таки они обладают независимым набором Магических цепей. Им не нужны конечности, органы или нервы. Разумеется, без особых Тайных знаков не обойтись, ведь надо как-то сохранить кровь и так далее, но даже науке несколько десятилетий назад удалось отделить голову собаки или обезьяны и поддерживать в ней жизнь с помощью машины, имитирующей работу сердца и лёгких. Для хорошего мага это пара пустяков.

На лицах гостей читалось недоверие, но они все согласились со столь небрежным объяснением.

Из-за невероятной неистовости в ходе его мыслей у меня возникло чувство, будто все Мистические глаза, которые были в Пандемониуме, внезапно начали смеяться надо мной. Мне захотелось согнуться в три погибели и опорожнить желудок здесь и сейчас.

—         Другими словами, для активации Мистических глаз достаточно поддерживать жизнь лишь в голове жертвы. Так они никуда не денутся и вряд ли взбунтуются. Можно использовать множество Мистических глаз сколько душе угодно, не связываясь с «Рельсовым цеппелином». Это бесчеловечно даже для мага. Да, с таким количеством глаз изучить тот ритуал на Дальнем Востоке не составило бы труда.

— …

Повисло молчание.

Какому, даже самому закоренелому магу могла прийти в голову такая идея? Как он мог подумать, что убийца обезглавливал жертв, чтобы ввести людей в заблуждение и завладеть Мистическими глазами?

Более того, откуда он знал, что всё это было сделано с целью изучить…

—   Подождите, — сказала Ольга-Мария. — Вы хотите сказать, что Триша…

—     Да. Триша Фэллоуз была замешана в инциденте семилетней давности.

Прич1м на стороне преступника.

Ольга-Мария в ужасе замолкла.

Даже я, сидевшая рядом с ним, не смогла избежать шока. Как можно было поверить в то, что человек, которого я считала всего лишь жертвой преступления, был замешан в столь ужасном деле?

Ольга-Мария слабо опустилась на своё место.

—   Тогда почему… Триша…

Девушка не стала это отрицать. Ей мешали знания о Войне за Святой Грааль. Иначе она бы стала задаваться вопросом, как её отец собрал такую информацию и пришёл к выводу, что Великий Грааль бесполезен.

Но затем…

—   Похоже, между нами возникло недопонимание, — мягко произнёс учитель.

—   Я не сказал, что Триша или Ваш отец убивали людей лично. Просто она, скорее всего, знала, кем был убийца.

—   Что Вы… имеете в виду?..

Ольга-Мария подняла взгляд на моего учителя, и он ответил, словно увещевая

её:

—   Вероятно, Анимусфиа наняли кого-то со стороны, чтобы изучить ритуал. Но

я не думаю, что они были в курсе его методов. Ваш отец, будучи Лордом, мог знать детали, но тогда Триша вряд ли стала бы связываться с Карабо на столь позднем этапе.

—  Карабо?.. — повторила Хисири. — Вы сказали, что моя теория в целом была верна. Получается, ответственность за тот инцидент лежит на Карабо Фрамптоне? Если, по Вашим словам, преступником был агент Святой Церкви, то многое остаётся без ответа.

—  В каком-то смысле вина лежала на нём. Боюсь дело было в силе, похожей на эту, — учитель прикоснулся к своим очкам.

—   Подавители Мистических глаз?..

—       Мистические глаза являются старейшей формой магии, известной человечеству, и традиционно считаются крайне примитивными. Поэтому, несмотря на то, что они представляют собой могущественное таинство, по всему миру существует множество способов им противостоять. Это один из них, — сказал он и достал из кармана небольшой предмет.

Это было то самое украшение, которое мы нашли в комнате Ольги-Марии. Я сразу же узнала узор в виде глаза на синем стекле.

—   Это турецкий амулет Назар Бонкугу. Триша спрятала его вместе со своей головой с помощью магии Воображаемых чисел.

Учитель посмотрел на Хисири.

Она умолчала об этом во время своего публичного выступления.

—    Злой глаз который смотрит в ответ на Мистический глаз. Вероятно, это самая очевидная мера. Аналогичные исследования возникли в Индии и на Дальнем Востоке. Согласно этой теории, все вещи обладают силой видимости.

—   Видимости?

Я ничего не поняла, поэтому мне пришлось спросить.

—   Да. Мысль в том, что мы можем видеть вещи, потому что у них есть такая сила. Выражаясь научным языком, способность отражать свет. Из-за этой концепции у ангелов и статуй Будды есть нимб. Они считаются пастырями человечества, потому что обладают невероятно мощной силой видимости. Она

также более широко известна как аура или харизма. Способность притягивать взгляды других даже против их воли.

Видеть и быть видимым.

Во имя магии то, что мы принимали за данность, перевернулось с ног на голову. Исказилось.

—   В данном случае сила видимости как простой защитный эффект уступает таким Тайным знакам, как мои очки, способным непосредственно блокировать Мистические глаза. Однако она всё равно остаётся естественным врагом Мистических глаз. В конце концов, пытаясь воздействовать на цель информацией, которую никто не должен увидеть, человек может сам неосознанно стать её жертвой. У этой информации множество применений.

Учитель начал размеренно вращать рукой, сжимавшей Назар Бонкугу. У меня… закружилась голова.

Кивнув, учитель прижал ладонь ко лбу и добавил:

—   Например, гипноз. Воздействие на подсознание. Современная наука часто закрывает на это глаза, но в магии даже базовый гипноз весьма эффективен. Покачивание маятником перед глазами является ещё одним применением силы видимости.

Гипноз, как я полагала, уходил корнями в движение экстрасенсов.

Я слышала об этом на лекциях по современной магии. Оккультисты давали сомнительные объяснения, говорили, что все болезни вызывают «флюиды» небесных тел и что любого можно излечить с помощью животного магнетизма, но на самом деле они просто управляли разумом пациента с помощью гипноза.

—      Чем мощнее сила видения человека, тем он уязвимее перед силой видимости на подсознательном уровне. Внушение часто считается элементарной магией, но это вовсе не так, если комбинировать эффекты. Владельцу могущественных Мистических глаз тяжело противостоять силе видимости. Более того, если он не до конца осознаёт свою силу видения, поймать его с помощью этой техники на удивление легко.

—     Вы предполагаете, что Карабо загипнотизировали и использовали? — скептически поинтересовалась Хисири.

—   Это вполне укладывается в Ваш ход мыслей, не так ли? Когда я указал на отсутствие мотива, Вы сказали, что его Мистические глаза могли выйти из-под контроля. То есть Вы были весьма уверены в том, что Карабо по той или иной причине не подозревал о своих действиях.

Для меня и всех остальных слова Хисири в тот момент не были такими уж убедительными, но теперь он по странному стечению обстоятельств говорил о том же.

Учитель окинул взглядом Пандемониум.

Он должен был аккуратно закончить рассказ и проследить, какой эффект окажут его слова.

—   Возможно, Триша Фэллоуз знала, что встретится с Карабо на «Рельсовом цеппелине», — до ужаса медленно начал объяснять учитель. — Предсказать такое с

помощью пророческого видения не составило бы для неё труда. Однако она не видела будущего, в котором столкнётся лицом к лицу с человеком, напрямую связанным с инцидентом семилетней давности. Поэтому Триша хотела использовать Карабо в своём расследовании. Она учла вероятность того, что он мог находиться под внушением, подготовила Тайные знаки вроде этого амулета и собралась проникнуть в его подсознание.

Учитель сделал паузу, печально вздохнул и произнёс:

—   В этом-то и была её ошибка. Вероятно, настоящий преступник подозревал, что она может решиться на такое. Но он также знал, что напасть на неё в открытую будет сложно. Большинство атак легко предсказать… за исключением удара клинка из прошлого, которое является единственной слепой зоной для пророческого видения.

Временная ось была искажена, что и привело к обезглавливанию.

Он подтвердил, что атаки из прошлого нельзя было предсказать даже с помощью пророческого видения. Я почему-то поняла, как это работало. Пророческое видение смотрит вперёд из настоящего. Ему никак не увидеть тень смерти, поднимающуюся, подобно пузырю, из прошлого.

—     То есть Карабо использовали прежде, чем она успела его допросить. Похоже, что у Триши с собой было гораздо больше Тайных знаков, способных противостоять Мистическим глазам, но мы нашли лишь Назар Бонкугу, который она спрятала в мире Воображаемых чисел. Вероятно, чтобы преступник не избавился от него. Да, применяется этот амулет несколько иначе, но магу её уровня было легко связать его с идеей силы видимости.

«А-а…»

То есть тот неприличный предмет, который я увидела под одеждой Триши, был одним из этих Тайных знаков?

Кажется, я слышала, что с Мистическими глазами можно справиться, показав им нечто уродливое. Вероятно, использование неприятной информации против силы видения также является способом избежать проклятий.

—    Тем не менее, Триша узнала о своей смерти лишь в самую последнюю секунду. Она не видела клинок из прошлого, но, скорее всего, поняла, что вот-вот умрёт. У неё оставалось время лишь на заклинание простого действия. Она не могла предотвратить свою смерть. Но Триша всё равно оставила подсказку. Потому что не хотела, чтобы дело семилетней давности осталось нераскрытым. Ольга- Мария, она наверняка желала, чтобы Вы узнали правду, потому что иначе Вам не удалось бы открыть пространственный карман. Да, эта правда опасна, но Триша поверила в то, что Вы её не подведёте. Это я могу сказать наверняка, — со всей серьёзностью прошептал учитель, обращаясь к девушке.

В Пандемониуме повисла тяжёлая тишина. Ольга-Мария стиснула кулаки, и её плечи затряслись. Хозяйка узнала о мыслях и решениях своей слуги.

—   Возьми себя в руки, Мария… — прошептала она.

Я не знала, почему она произнесла именно это. Однако мне показалось, что эти слова наверняка были важны как для Ольги-Марии, так и для Триши.

И затем…

—  Нельзя ли побыстрее, пожалуйста? Нам ещё аукцион заканчивать. Иветт поджала губы.

Причиной её недовольства, вероятно, была уверенность в том, что Мистические глаза самоцветного ранга достанутся именно ей. Судя по тому, как развивались события, ставка Иветт была на грани того, чтобы стать выигрышной.

«Неужели…»

На секунду в голове промелькнуло сомнение.

«Может быть… Иветт…»

Моё сердце бешено заколотилось.

От ужаса меня прошиб пот. Я сидела на стуле, но всё равно ощутила сильное головокружение, словно с моим внутренним ухом что-то произошло. Мне даже показалось, что весь вагон начал искажаться и скручиваться в спираль.

—   К чему всё это, профессор? — продолжила настаивать Иветт, несмотря на обстоятельства. — Зачем Вы притащили сюда голову Триши? Какое это имеет отношение к Вашей теории?

—   А, ну раз такое дело, то вот зачем.

—   Что?

Иветт выгнула брови.

В вагоне вспыхнул ослепительно-белый свет.

Из головы, которую держал Каулес, внезапно вырвался сияющий вихрь и сковал его по рукам и ногам, отделив внешний мир света от внутреннего.

—   Учи… тель?!

—     Вы великолепно владеете сковывающей магией, мисс Адасино. Я бы никогда не смог провернуть такое.

От этих слов я широко распахнула глаза. Более того…

—   Благодарю, — ответила на комплимент Хисири.

Этих двоих, казалось, невозможно было примирить из-за противоположных мнений, но теперь они смотрели друг на друга поразительно похожим образом.

—   Вы и чувства фамильяров запечатали? Я об этом не просил.

—   Мне не нравится, что они много сплетничают, — сказала Хисири.

Фамильяры, наблюдавшие за всем сверху, одновременно замерли. В отличие от своих хозяев, они не обладали развитыми Магическими цепями, поэтому даже свечения от магии Хисири оказалось достаточно, чтобы эффективно их запечатать.

Скованный цепями света Каулес ахнул.

—   Учитель, что это значит?

—   Как видишь, я вступил в сговор с мисс Адасино, чтобы задержать тебя, — с лёгкостью признался учитель и вынес приговор собственному ученику, Каулесу Форведжу: — Это ты убил Тришу Фэллоуз, взяв под контроль Карабо Фрамптона.

4

Слова учителя явно нашли отклик в Пандемониуме.

Обвинение Лорда против своего ученика не на шутку взволновало всех магов, участвовавших в аукционе, в то время как сотрудникам «Рельсового цеппелина», которые понятия не имели, что происходило, оставалось лишь наблюдать со стороны. Лишённые чувств фамильяры не шевелились и были похожи на каменные статуи.

—   Что… учитель?..

Не в силах принять это, я попыталась встать.

И тут кто-то, незаметно подойдя со спины, дёрнул меня за руку.

—   Не вмешивайся, Грэй.

«Что?»

Я ошеломлённо замерла. Я не заметила его, когда входила в Пандемониум. Отвлечься меня заставило лишь сработавшее заклинание Хисири. Значит, он улучил момент, когда… моё внимание было сосредоточено на чём-то другом.

Потому что тем, кто схватил меня за руку, был…

*

—   Учитель, что Вы…

Скованный цепями света Каулес рассмеялся. Он явно пытался выдать всё за шутку, но слова учителя и барьер говорили об обратном, поэтому юноша покачал головой, словно от безнадёжности и нежелания признавать правду.

—   Эм… Вы это серьёзно?

—   Разумеется.

—   Вы ведь понимаете, что никто не поверит в Ваши обвинения, не так ли?

—        Действительно. Будь это место только для магов, пользующийся непререкаемым авторитетом факультет политики легко бы навязал всем свою волю. Но «Рельсовый цеппелин» - это владения Мёртвого Апостола. Поэтому одних только домыслов мало, чтобы убедить сотрудников поезда. Нужны железные доказательства. Мисс Адасино, например, ничего не говорила насчёт Мистических глаз Карабо, пока не услышала предсмертное послание Триши и слова заместителя владельца.

Учитель развернулся и посмотрел в мою сторону.

—   Поэтому я ждал его, — сказал он, глядя на того, кто остановил меня. — Ты как раз вовремя.

—  Было нелегко, учитель, — неожиданный гость хихикнул, взлохматив волосы и поправив покосившиеся очки.

Даже его улыбка была точь-в-точь как у юноши, скованного заклинанием. Мой мозг не мог до конца понять, что к чему.

—   Раз уж я здесь, можешь перестать притворяться, — сказал он своему злому двойнику.

Именно. Всё это время сидевшая неподвижно Ольга-Мария наконец-то произнесла его имя:

—   Каулес Форведж…

Да, рядом со мной стоял не кто иной, как Каулес.

Откуда-то послышались аплодисменты. Кое-кто каким-то образом остался весёлым и игривым даже при таких обстоятельствах.

—   Браво, Вэйвер! — крикнул он, не переставая хлопать в ладони.

Радостно смеющийся альбинос от всей души похвалил моего учителя. Настройщик, который сражался на аукционе до последней минуты, избавился от стресса и облегчённо вздохнул, наслаждаясь свободой.

—  Что ж, это было восхитительно! И волнительно! Я не имею вообще никакого понятия, что здесь происходит! Я точно не зря рисковал всем свои состоянием, но… серьёзно, какого чёрта? Что за магию ты использовал, чтобы это провернуть?!

—   Не надо называть всё магией, даже если ты маг, — учитель изогнул губы в горькой улыбке, наблюдая за странной сценой, которая стала очередным дополнением к тайне. — На самом деле всё висело на волоске. Я знал, что в разгар аукциона никто не узнает о приближении Райнес, но в то же время нам пришлось вступить в гонку со временем. Аукцион «Рельсового цеппелина» неоспорим. Как только победная ставка закреплена, сделка считается совершённой, и неважно, какие нарушения могут всплыть потом. Я бы посрамил честь Карабо и Триши, если бы это произошло. Более того, моя гордость не позволила бы это допустить.

Учитель достал сигару и сунул её в рот.

Обычно он закуривал медленно, с помощью спички, но в этот раз просто щёлкнул пальцами, создавая пламя. Учитель как-то говорил, что это было похоже скорее на высечение искры с помощью огнива, нежели на обычное воспламенение. Вероятно, в этот раз он просто забыл про спички, потому что утратил присутствие духа.

Сидя в своём инвалидном кресле, учитель выдохнул облако дыма и указал:

—   Это ты финансировал Иветт.

—       Мне признаться? — спокойно произнёс Каулес… то есть человек, выдававший себя за Каулеса. — Нет, вместо этого позвольте тоже спросить. Как Вы протащили сюда настоящего Каулеса? Честно говоря, я думал, что смогу всех обмануть с помощью фальшивых телефонных звонков или магии связи, даже если меня раскроют в последнюю секунду…

—   Всё благодаря моему упорству.

Дверь в Пандемониум резко распахнулась.

Я увидела знакомую девушку. Её глаза, обрамлённые прядями светлых волос, ярко горели. Вероятно, она решила не утруждать себя и не стала использовать глазные капли, чтобы скрыть цвет своих Мистических глаз.

—       Мне бы очень хотелось, чтобы мой старший брат рассказал всем присутствующим про тот прекрасный момент, когда он умолял свою младшую сестру проделать весь этот путь с помощью магии полёта. Здравствуй, брат.

Райнес закинула на плечо старую метлу, которую держала в руке.

—  Магии полёта?.. Но ведь это… очень сложно, разве нет? Я вспомнила, как учитель говорил об этом.

Какими бы магическими способностями ты не обладал, лететь без соблюдения определённых условий практически невозможно. Это относительно просто, если, например, погрузить себя в транс, но отыскать «Рельсовый цеппелин» в таком состоянии, наверное, почти нереально.

Услышав это, самозванец уверенно произнёс:

—   Значит, вы воспользовались перемещением Токо?

—   Перемещением… Токо?..

Когда эти слова, которые я уже где-то слышала, озадачили меня, учитель закрыл один глаз.

—   Это довольно сомнительный способ. Ты заранее задаёшь место назначения и затем готовишь магическую формулу, словно протягивая резинку до необходимой точки. Тебя постоянно будет тянуть в нужную сторону, и неважно, в трансе ты или нет. Главное, поддерживать стабильность магии, и тогда всё будет хорошо. Однако полёт – это далеко не веселье и свобода, которые представляют себе люди в своих фантазиях. Ах, только такому Гранду, как Аозаки Токо, мог прийти в голову этот трюк.

— …

Не думала, что услышу имя этой женщины в подобной ситуации.

Значит, лёгкая дрожь под конец аукциона была результатом того, что Райнес и Каулес столкнулись с «Рельсовым цеппелином»?

—  Я отвечал за направление! — весело и беззаботно сказал Мелвин, поднимая руку. — Мне было интересно, побежит ли за мной малышка Райнес. В приглашении сказано, что я могу взять с собой двух человек, так что всё нормально, да?

Озорной молодой человек посмотрел на сотрудников поезда, но в данный момент их, похоже, даже не волновало то, что в «Рельсовый цеппелин» кто-то врезался.

—    Нам сказали, что поезд будет следовать по стране туманов три ночи и четыре дня, после чего вернётся обратно в Лондон. Несмотря на инциденты, само собой разумеется, что к третьим суткам аукциона мы будем в половине дня пути от города. Особенно, если аукцион отложат до последней минуты.

—  Для меня это стало сюрпризом, — сказала Райнес и привычно фыркнула. — Мне внезапно позвонили и сказали найти настоящего Каулеса, потому что он нужен на поезде. Я послала Свена. Нюх у него хороший, поэтому где-то за час он нашёл Каулеса, который спал в каком-то заброшенном здании.

—    Мне казалось, что я отдыхал дома, но, как оказалось, я действительно валялся непонятно где. Должно быть, стал жертвой иллюзии. Более того, пока я думал, что спал, прошло несколько дней. Как такое вообще возможно?

Каулес скрипнул зубами и злобно посмотрел на своего двойника.

Выслушав его историю, я наконец-то начала смутно понимать, что произошло. Каулес и самозванец поменялись местами ещё до того, как мы сели на поезд. Учитель это понял и быстро обратился к Райнес с просьбой доставить сюда настоящего Каулеса.

От всего этого у меня голова шла кругом.

Мне оставалось лишь попытаться вникнуть во всю эту информацию, которая неудержимым потоком проникала в мою голову.

—  Вот оно что. Тебя Свен нашёл, — произнёс самозванец и поскрёб пальцами щеку, насколько ему позволяло сковывающее заклинание. — Каулес был единственным, который мог всё испортить. Я предположил, что мне удастся одурачить Лорда Эль-Меллоя II, потому Каулес Форведж начал учиться у него всего несколько недель назад, но обмануть нос Свена оказалось слишком сложно. Он сказал, что будет какое-то время проходить особый курс лекций на факультете общих основ, вот я и решил, что это мой шанс.

После этого относительно спокойного признания двойник Каулеса спросил:

—   Значит, Вы объединились с мисс Адасино, когда узнали, что я не тот, за кого себя выдаю, верно?

—   Да. Когда я связался с Райнес и выяснил, что ты самозванец, у меня ещё не было возможности безопасно устранить тебя. Если бы я сказал Грэй или Мелвину, то ты бы всё понял по их поведению. Никто не смог бы легко одурачить тебя, кроме мисс Адасино. Голова Триши стала идеальным сосудом для сковывающей формулы. Должен сказать, я сильно нервничал, потому что она также сказала мне, что не собирается сотрудничать со мной на аукционе.

Я была уверена, что всё произошло после нашего разговора с Карабо.

Пробормотав что-то про катализатор и покинув комнату, учитель попросил подождать его и куда-то исчез. Через несколько минут он вернулся, и мы отправились к Ольге-Марии. Я понятия не имела, что он заключил такой союз за столь короткое время.

—   Ах… — тяжело вздохнул самозванец, запрокинув голову, после чего задал очередной вопрос: — Кстати, когда Вы заметили? Мне казалось, что я создал практически идеальную копию Каулеса Форфеджа.

—   Да, имитация действительно была блестящей. Скорее всего, не обошлось без духовных эвокаций. Твои навыки и опыт в этой области поразили меня. Насколько я могу судить, настоящий Каулес говорил бы так же, чуть ли не слово в слово, да и поступал бы аналогично. За исключением одного.

Подняв указательный палец, учитель устроился поудобнее в своём инвалидном кресле и приложил ладонь к груди.

—   Моего лечения.

—   Хм-м-м. Я был уверен, что во всём соответствовал навыкам Каулеса.

Двойник недовольно скривил губы, но учитель лишь кивнул с таким видом, словно читал очередную лекцию.

—   В плане Первобытных батарей всё было идеально. В твоих действиях даже прослеживались мои преподавательские привычки. Но у Каулеса всё ещё мало опыта в травологии. Друидское лекарство хоть и считается уникальным, но всё равно состоит из трав. Оно изменится, если подвергнуть его воздействию электричества. Как лекарство, так и батареи использовались с таким уровнем навыка, которого у Каулеса пока нет.

—      Ой, — юноша деланно поник. — Что тут сказать, я действительно торопился. Мне не хотелось, чтобы Вы умерли здесь. Я не думал, что Слуга зайдёт настолько далеко. Исчезновение Лорда аристократической фракции стало бы слишком большой помехой в будущем. Ну да ладно. От техники Каулеса в том, что я сделал, было процентов восемьдесят, но теперь я понимаю, что на остальные двадцать было слишком сложно закрывать глаза, не так ли?

После упоминания Слуги я ощутила лёгкую дрожь в дыхании учителя. Взяв себя в руки, он непоколебимым тоном продолжил:

—   Это ты попросил меня взять тебя с собой?

—    Раз уж Каулес здесь, можете спросить у него. Он действительно хотел попасть на «Рельсовый цеппелин» и обратился бы к Вам с такой же просьбой, если бы я его не опередил. Иначе даже Вас бы не удалось одурачить, не так ли? Занять место Каулеса было слишком удобно, потому что если бы я пытался изображать одного из Ваших давних учеников, то легко выдал бы себя. Впрочем, на этот случай у меня тоже был заготовлен план.

Самозванец криво улыбнулся.

Его улыбка была такой же, как и прежде, но воспринималась совершенно иначе. Я не смогла её вытерпеть и невольно спросила:

—   Что ты имел в виду, когда говорил о своей… его сестре?

—   О, всё это было правдой. Занимая место другого человека, нужно сложить вместе кусочки информации о мимике, прошлом, круге общения и так далее. Чтобы любой сказал: «А, так вот почему он такой». Со всей этой информацией людям сложно заподозрить, что я не Каулес.

Он был прав. Я не усомнилась в его рассказе о сестре, а мотив, объяснявший желание попасть на «Рельсовый цеппелин», был самым что ни на есть искренним.

Настоящий Каулес задрожал после слов самозванца.

Видимо, его задело то, что кто-то говорил о его сестре. Мне стало ужасно стыдно. Я узнала важные для Каулеса подробности его личной жизни, причину, по которой он отправился в Часовую башню, причём даже не от него самого. Мне очень хотелось незамедлительно попросить прощения, после чего зажмуриться, закрыть руками уши и исчезнуть с его глаз.

Взгляд учителя сместился на его другого ученика.

—   Ты сливала информацию о нас, Иветт.

—   Сливала? — глаза девушки округлились, когда она поняла, что влипла по полной. — Я… шпионю для Мелуастеа, они очень хорошо со мной обращаются. Он же сказал, что просто хочет изучить Мистические глаза, которые я куплю, до пересадки…

Я не знала, считалось ли это за работу двойного агента.

Хотя если подумать, то один из Мистических глаз Иветт мог видеть эмоции.

Она бы с лёгкостью сообщила нам о самозванце, если бы не была сообщницей.

Как бы то ни было, мы определили, кто финансировал Иветт.

Говоря про противника, учитель явно имел в виду и её тоже. Но я всё ещё пребывала в ужасе. Меня пугал этот самозванец, который продолжал едва заметно улыбаться даже после того, как его раскрыли.

—   Кто… ты такой? — вновь спросил Каулес у своего двойника.

—     Думаю, у Вас уже есть мысли по этому поводу, верно? — самозванец наклонил голову, не дав внятного ответа.

—        Дедукцией это не назовёшь. Просто предчувствие, не достойное упоминания.

—   Но оно у Вас всё же есть. Нам этого достаточно, не так ли? Вы же всё-таки не детектив. Ну же, смелее. Если хотите, я могу пообещать, что раскрою себя, если Вы ошибётесь.

Слова самозванца возмутили меня до глубины души.

Он нагло использовал свою личность в качестве главного козыря. Какая польза от такого предложения, если он уже угодил в сковывающий барьер?

— …

Учитель ничего не сказал и замер, закрыв глаза. Лишь дым от сигары продолжал струиться к потолку. Наконец его губы пошевелились.

—  У меня достаточно подсказок, — тихо прошептал он. — Семь лет назад Лорд Анимусфиа попросил тебя кое-что изучить для него. У вас были настолько хорошие отношения, что он даже не стал вмешиваться, когда узнал, что ты оказался вовлечён в серию убийств. Ты тот, кто может привлечь Иветт на свою сторону и заставить её потратить огромную сумму денег на Мистические глаза. Ты тот, у кого достаточно информации о факультете современной магии, чтобы изобразить Каулеса, который является всего лишь одним из моих учеников… И ты тот, у кого есть магическая способность открыть сейф с реликвией.

Самозванец кивал, выслушивая факты один за другим.

Учитель поднёс сигару к губам. Это было похоже на ключ. Ключ, способный раскрыть сложное и запутанное дело.

Огонёк на кончике сигары вспыхнул, и учитель дал свой ответ:

—    Естественно, Вам удалось открыть сейф. Ведь это Вы его создали. Вы – предыдущий глава факультета современной магии.

Ощущение было такое, словно кто-то изо всех сил ударил меня по затылку.

Да. Как я раньше не поняла? Дело было не только в сейфе. В этот раз противник знал слишком много о нашем факультете. И хотя магия внушения считалась элементарной, гипноз представлял собой её более новый вариант… то есть относился к современной магии.

—    Вы правы. Я никогда не был Лордом, — ответил самозванец. — До Вас факультет современной магии был совсем другим. Он считался одним из двенадцати факультетов Часовой башни, но Лорд его не возглавлял. Норидж

создали в качестве украшения, потому что этого требовало время. Двенадцать семей не относились к нему всерьёз. Они лишь видели в нём удобный инструмент контроля над нью-эйджерами. Да, когда я услышал, что факультет современной магии возглавят Эль-Меллои, у меня затрепетало сердце. Неужели что-то изменится?

Юноша рассмеялся. Его смех был прекрасным, словно холодный цветок. Я ни разу не слышала такого, когда он притворялся Каулесом.

—    Поэтому мне просто хотелось познакомиться поближе. Посмотреть, как работает новый глава факультета.

1

Не переставая смеяться, самозванец моргнул.

Затем ещё раз. И ещё… Когда его веки сомкнулись в пятый раз, юноша, которого я знала, исчез.

— Прошу прощения. На процедуру ушло довольно много времени, — произнёс совершенно незнакомый мне человек.

Он был высоким и худым, а бледная кожа резко контрастировала с огненно- рыжими волосами. Даже одежда изменилась, превратившись в синий, словно морские воды, костюм. Я не могла определить его возраст, но ему было где-то от двадцати пяти до сорока пяти лет. Но всё моё внимание было сосредоточено на его улыбке, похожей на распускающийся цветок. Вряд ли мне удастся забыть её в ближайшее время.

Эта мягкая, добрая улыбка внушала мне ужас, и я не знала, почему.

— …

Каулес, внешность которого этот незнакомец украл, был поражён увиденным.

Райнес, изо всех сил боровшаяся с усталостью, молча наблюдала за происходящим.

Даже Ольга-Мария, которая, как ожидалось, должна была наконец вступить в противостояние с убийцей Триши, не могла пошевелиться.

Иветт ойкнула и обхватила голову руками, Жан-Марио что-то проворчал себе под нос… а Хисири, лиса с факультета политики, утратила хладнокровие.

—     Это продвинутая магия видоизменения. Даже костюм не исключение. Поскольку таким, как правило, занимаются на факультете зоологии, Вы баловались самой разной магией, не так ли, бывший глава Нориджа? — сказал учитель.

Другими словами, видоизменение было тем, что использовали ведьмы в сказках, превращая своих жертв в лягушек. Считалось, что в зависимости от техник оно могло представлять собой мощное проклятие или старую и продвинутую магию, но подробностей я не знала. И бывший глава факультета современной магии, наш противник, мог эту магию использовать.

Скованный барьером бывший глава факультета современной магии едва заметно кивнул.

—   Старые знакомые окрестили меня доктором Хартлессом. Можете называть меня так же.

—      Хартлесс… — невольно побормотала я, глядя на мужчину, который продолжал улыбаться.

Затем…

—     Я слышал, его так называют, потому что его сердце украли феи, — прошептал мне на ухо Мелвин.

По всей видимости, это прозвище было ему знакомо, несмотря на то, что он не участвовал в борьбе за власть в Часовой башне.

«Украли… феи?..»

Я вспомнила круг фей, который мы нашли на месте остановки «Рельсового цеппелина». Насколько мне было известно, существовало несколько разновидностей фей, включая фамильяров и фантазменные виды, и что были другие таинства, которые Часовая башня ещё не обнаружила.

Проделки фей могут быть довольно невинными. Например, перестановка обуви или уборка в доме без разрешения.

Будучи настроенными всерьёз, они оставляют подменышей вместо детей и уносят людей неизвестно куда.

Говорят, что многие из похищенных феями, никогда не смогут жить в условиях современного мира.

Далёкий небесный край, недостижимый даже для магии. Возможно, они постоянно ищут идеальное дитя из бездны.

—       Согласно некоторым слухам, предыдущего главу Нориджа однажды похитили феи и забрали его сердце. Отсюда и прозвище Хартлесс, то есть

«Бессердечный». Из двенадцати глав факультетов он единственный не являлся Лордом, но его таинство нельзя было недооценивать. Лет десять прошло с тех пор. Я уже забыл обо всём этом.

От слов Мелвина я закусила губу.

Он был главой одного из факультетов, и его боялись даже в Часовой башне… Но что самое важное, у меня заболело горло от осознания того, что ещё до моего учителя он возглавлял Норидж, факультет современной магии.

—   Не думал, что мы встретимся в таком месте, — мрачно произнёс учитель.

—   Я не застал момент, когда Вы стали главой факультета. Это произошло уже после того, как я покинул Часовую башню, — улыбаясь, ответил Хартлесс.

Похоже, он действительно был в восторге от этой встречи. Или же ему просто было всё равно. Так сразу и не поймёшь.

—  Кстати, Вам же ещё есть что сказать? Вы ведь просто одержимы этой частью любого дела, не так ли? Да, что думаете насчёт whydunnit?

Почему он сделал это?

Почему совершил преступление?

В этот раз учитель послушно открыл рот. Возможно, он решил, что опровергать его слова было бы слишком утомительно.

—   Вы просто хотели помешать раскрытию дела, — заявил он. — Потому что Ваша изначальная цель давным-давно достигнута.

—  Что Вы такое говорите?! — в истерике закричал Жан-Марио, прижав ладони к вискам. — Он хочет получить Мистические глаза мимолётности! Иначе зачем ставить такую кучу денег?!

—   Глаза всего лишь бонус. Вы бы с радостью их заполучили, но и неудача Вас бы не расстроила. Я пересёк немало опасных границ только для того, чтобы лишить Вас этого бонуса.

Учитель с горечью сжал пальцами свою сигару и продолжил:

—        Дальневосточным ритуалом, который Вас попросил изучить Лорд Анимусфиа, была Война за Святой Грааль.

В этот раз он упомянул название ритуала, видимо, потому что необходимость скрывать что-либо от фамильяров, чьи чувства были надёжно запечатаны, полностью отпала.

—    Война за Святой Грааль – это магический ритуал, в котором семь магов призывают семь Слуг и сражаются друг другом за Святой Грааль, способный исполнить любое желание. Да, большинству магов эта война больше известна тем, что на ней погиб мой предшественник, Лорд Эль-Меллой. Учитывая время, его смерть, возможно, и стала причиной, по которой Лорд факультета астрологии захотел изучить этот ритуал.

Его губы скривились в саркастичной улыбке.

—     Как бы то ни было, получив результаты, Лорд Анимусфиа, по всей видимости, решил, что Великий Грааль бесполезен. Я не знаю, почему именно он сделал такой вывод, но результаты изучения наверняка были очень убедительными. На самом деле мне несложно поверить в то, что точность изучения была выдающейся, учитывая, сколько Мистических глаз в нём задействовали. В Часовой башне вообще преобладает мнение, что существование настоящего устройства для исполнения желаний в том ритуале на Дальнем Востоке попросту невозможно.

От слов учителя у меня перехватило дыхание.

Владельцев Мистических глаз не только лишили голов, но и использовали в качестве рабов. Насыщенные их сожалением, Мистические глаза, должно быть, увидели правду о Войне за Святой Грааль.

—     В то же время изучение дало Вам другую информацию. Информацию, связанную с текущим делом.

—  Хорошо. Очень хорошо. Жаль, что у меня не было ученика вроде Вас, когда я возглавлял факультет.

Хартлесс медленно кивнул.

Однако формат этого противостояния совершенно не соответствовал его словам. Хартлесс, принявший облик ученика, а именно Каулеса, задавал вопросы, а учитель, как преподаватель, отвечал на них.

—   Вы ещё ни разу не ошиблись. Прошу, продолжайте.

—   Я делаю это не ради Вашего удовольствия.

—   Но Вы хотите знать правду. Если возникает тайна, наша раса подчиняется инстинкту и всеми силами пытается её развеять. Не нужно стесняться. Не бойтесь ошибиться, обнажайте истину сколько душе угодно. Я же взамен клянусь в любом случае дать ответ. Думаю, Вам очень нужно это подтверждение, не так ли?

Рыжеволосый мужчина требовал от учителя умозаключений, словно демон.

В то же время он походил на ребёнка, который умолял поиграть с ним ещё немного. Возможно, суть была одинаковой.

—  Получив информацию, Анимусфиа решил отступить, значит, в основе этого дела лежит другая цель. Как я уже сказал, Лорд астрологии перестал

интересоваться тем ритуалом, потому что Грааль оказался для него бесполезен. Очевидно, что для Вас он тоже не представляет интереса. Даже если Ваша конечная цель мне неизвестна, я знаю, чего Вы добивались конкретно в этом деле. Ведь я видел результат собственными глазами.

Учитель сунул сигару в рот, сделал глубокий вдох и выдал ответ вместе с облаком дыма:

—   Это Героическая душа. Вы хотели призвать Героическую душу в качестве Слуги.

—   Отлично!

Хартлесс взялся за лацканы своего пиджака и восторженно поднял взгляд к потолку.

Однако слова учителя породили шёпот с другой стороны.

—        Подождите.    Героическая    душа?    То    есть    Призрак    прошлого?    Вы действительно призвали такое существо?

Жан-Марио не скрывал своего беспокойства. Разумеется, Хисири и Мелвин уже знали.

Ольга-Мария слегка содрогнулась, а на лицах Каулеса и Райнес застыло мрачное выражение, несмотря на то, что они также были осведомлены.

Сотрудники поезда внешне не выглядели удивлёнными. Учитель молчал.

Подтвердилось то, что Хартлесс призвал Слугу. Ту самую, с которой мы столкнулись на крыше вагона и которая приковала учителя к инвалидному креслу.

—  Грэй сказала, что нашла странное семя внутри Дитя Айннаш, пока я был без сознания.

Прежде чем я успела совладать со страхом и что-нибудь сказать, учитель перешёл в нападение с очередными вопросами:

—   Это ведь Вы его там оставили?

—   Хм-м? Зачем мне это делать?

—      «Рельсовый цеппелин» и Дитя Айннаш. Если поместить их на одну духовную жилу, то неизбежно возникнет искажение. Возьмём, к примеру, лист бумаги. Что произойдёт, если нарисовать две точки сверху и снизу и поднести их друг к другу?

Я представила себе это.

Если сложить лист таким образом, то получалась фигура с выпуклостями и вогнутостями одинаковой глубины.

То есть нечто, похожее на чашу.

—  Да, образуется чаша. Искажение на самом деле возникает не в середине, а в точке, где две мощные магические сущности сильнее всего конфликтуют друг с другом. Чем равноценнее их количество и качество, тем лучше результат. Например, он будет идеальным, если эти две силы – остатки сущностей вроде сильных Мёртвых Апостолов. Этого, разумеется, может быть достаточно, чтобы создать чашу или котёл, но не Войну за Святой Грааль. Разумеется, всё это можно адаптировать с помощью соответствующей формулы и превратить в такую великую

магию, но для получения подобия Грааля, способного призвать Слугу, требуется ещё пара улучшений. Например, чтобы вызвать искажение, способствующее призыву, можно внедрить ритуальное приспособление, которое возьмёт на себя роль Малого Грааля, или попытаться образовать связь с Великим Граалем в Японии.

Связь.

Его рука пришла в движение, и красный огонёк на кончике сигары прочертил в воздухе воображаемую линию.

—   Духовные жилы охватывают всю планету, даже Дальний Восток. Возможно, Вы купили и обустроили участок земли в этом районе. Всё для того, чтобы подстроиться под духовные жилы.

— !..

Я кое-что вспомнила.

Сбежав от Дитя Айннаш и вернувшись на «Рельсовый цеппелин», я заметила, что местность вокруг была странно ухоженной, несмотря на то, что поблизости не наблюдалось никаких признаков человеческого вмешательства. Тогда у меня не было времени, чтобы задаваться вопросами по этому поводу, поэтому я так ничего и не поняла.

—  В обустройстве земли под стать духовным жилам нет ничего необычного. У любой страны в любую эпоху это получалось естественным образом при создании столичного города. На востоке эта техника по-прежнему популярна в виде церемоний закладки и фэн-шуй. Если применить её к «Рельсовому цеппелину», который вместо обычных железнодорожных путей использует духовные жилы, то можно заранее подготовить местность, по которой он будет следовать. Разместить, например, Дитя Айнаш. В то же время можно также подключиться к Великому Граалю в далёкой Японии.

—   Поразительно. Это благодаря Вашему опытному глазу класс Эль-Меллоев обрёл известность в Часовой башне за столь короткое время?

Хартлесс был искренне впечатлён. Скованный цепями света мужчина забавно нахмурился.

—   Мне потребовался целый год, чтобы прийти к такому выводу. Я начинаю сомневаться в себе.

—   Это просто ответ на Вас вопрос. Намёков и подсказок было до отвращения много, но, что бы я ни извлёк из них, мне никогда не сравниться с первооткрывателями и изобретателями. Ах да, стоит добавить, что Вы, скорее всего, призвали Слугу в первую ночь.

—   И чем Вы это докажете?

Учитель будничным тоном ответил:

—  Слуга сказала, что это она послала мне письмо с приглашением встретиться. То самое, которое Вы вручили мне после завтрака с демонстрацией Мистических глаз. Значит, её призвали до этого. Пока Вы притворялись Каулесом, достаточно свободного времени у Вас было только в первую ночь.

«Вечер… первого дня!..» Вспомнив, я чуть не ахнула.

После непродолжительной беседы Каулес – самозванец – пожелал мне спокойной ночи, и я легла спать. Спалось мне на удивление лучше, чем обычно, потому что дым от сигары учителя успокоил мои нервы. С другой стороны, утром учитель еле встал с постели, что было странно. Я списала это на обычную усталость.

—   Невозможно…

—  Это был не яд, не переживайте. Я просто помог вам уснуть покрепче. Хартлесс улыбнулся.

Когда он сказал это, в моём сердце будто разразилась буря. Кусочек за кусочком складывалась ужасающая картина. Такой исход событий не являлся мне даже в ночных кошмарах.

Той ночью Хартлесс в обличии Каулеса призвал Гефестион. Если так, то где?

Возможно, он покинул «Рельсовый цеппелин». Вернуться на Гордиевой колеснице ему не составило бы труда.

«Но это… ещё не всё».

Когда мы сражались с Гефестион, Каулес объяснил своё появление тем, что почувствовал магическую энергию молний. Я убедила себя тогда, что это было вполне возможно, ведь он работал с Первобытными батареями. Но это было не так. Совсем не так.

Какие чувства испытывал Хартлесс под личиной Каулеса, когда лечил моего учителя с помощью магии?

Учитель продолжил, похоронив все эти мысли:

—  Другими словами, в этом деле убийство Триши и аукцион Мистических глаз были для Вас приятным дополнением. Призвав Слугу, Вы уже добились своего.

—    Вы очень проницательны. Даю Вам сто баллов, — широко улыбнувшись, сказал Хартлесс.

Не обратив внимания на его улыбку, учитель спросил:

—   Вы могли просто покинуть поезд. Почему решили остаться?

—  Я ведь уже сказал. Мне хотелось понаблюдать за Вами. Выражение его лица было крайне подавленным.

—   Почему Вы притворялись Каулесом?

—    Мне хотелось узнать Вас получше, — нараспев, словно птичка, произнёс Хартлесс.

Учитель заявил, что преступник в этом деле был его врагом. Однако этот враг вёл себя до ужаса дружелюбно.

—    Чем больше я вникал в Войну за Святой Грааль, тем сильнее она меня привлекала. Всё словно обретало вторую жизнь. Мифы и легенды воплощались в настоящем такими, какими они были. Даже для магов это невероятная сказка, и именно поэтому она меня очаровала. Это было похоже на закат, который я однажды увидел в детстве. Тогда я от всей души понадеялся, что буду стремиться к этому зрелищу вечно.

Слово «закат» почему-то задело струны моей души.

Алый пейзаж, постепенно погружающийся во тьму. Время, когда за изменением света можно смотреть вечно. Этот человек всё ещё чувствовал, что стоит в этом красном свечении. Словно Рип ван Винкль, который уснул, наблюдая за закатом, и не заметил, как пролетели десятки лет.

В разговор неожиданно вмешалась тень.

Это был проводник «Рельсового цеппелина».

—   Дитя Айннаш призвали Вы?

—   Да.

Затем по вагону эхом разнёсся голос аукционистки:

—   Сотрудники «Рельсового цеппелина» не вмешиваются в дела магов, но Вы умышленно причинили вред нашему поезду, и поэтому мы лишаем Вас права участвовать в аукционе. То же самое касается Иветт Л. Лерман, которая вступила с Вами в сговор с целью заполучить Мистические глаза мимолётности.

—   Что?! Меня тоже?! О нет! — закричала Иветт, словно обезумевшая. В этот момент к ней сзади подползла змея. Она обвилась вокруг глаз девушки и превратилась в повязку из плотной ткани, лишая Иветт возможности использовать Мистические глаза.

Это была магия Хисири.

Магесса с факультета политики, судя по всему, использовала змей в соответствии со своим образом.

—   Факультет политики берёт вас обоих под стражу.

—   Ох, вот незадача. Я так и знал, — сказал Хартлесс, пожав плечами.

Находясь внутри мощного барьера, мужчина аккуратно положил голову Триши себе на колени.

—   Однако этого недостаточно, — произнёс он, поднимая вверх правую руку.

Мой взгляд замер на странном узоре, запечатлённом на тыльной стороне его ладони. Он излучал магическую силу, и я сразу же поняла, что это было весьма необычное таинство.

—     Вы прекрасно знаете, что это такое, Лорд Эль-Меллой II. Командные заклинания. Доказательство контракта со Слугой, дающее право отдать три абсолютных приказа. Это не только средство подчинения, их можно использовать по-разному.

—  Мисс Адасино! Усильте барьер… — закричал учитель. Однако Хартлесс его опередил.

—   Я приказываю тебе! Явись…

Свет барьера потонул в ещё более мощном сиянии.

Я быстро усилила свои глаза, но к тому моменту, когда зрение вернулось через какие-то доли секунды, аномалия уже закончилась. Барьер исчез, а рядом с Хатлессом появилась женщина.

Она представляла собой идеал воина.

Часть её мягких волнистых волос была сплетена в невероятно длинную косу, опускавшуюся до лодыжек. Один её глаз был цвета морских вод, а второй – чёрным,

словно крыло ворона. Несмотря на древний доспех из кожи и металла, она излучала невероятное величие, с лёгкостью затмевая современную эпоху.

Дыхание Хисири, представшей перед этой героической фигурой, впервые дрогнуло.

—   Героическая душа…

—       Вы сделали Призрака прошлого своим фамильяром? Серьёзно?! — воскликнул Жан-Марио.

Возможно, термин «Призрак прошлого» считался более правильным среди магов. Как бы то ни было, наверняка можно было сказать одно: эта женщина несла экзистенциальную угрозу даже для самых опытных магов.

Воительница лениво посмотрела на Хартлесса.

—   Ты наконец-то позвал меня, Мастер.

—    Ха-ха-ха, разговаривать с Лордом было слишком уж интересно. Я не мог оторваться от нашей беседы.

—   Чушь, — резко произнесла Гефестион.

Несмотря на то, что они просто обменялись парой фраз, все маги застыли.

—  Что… во имя всего сущего… это такое… — запинаясь, еле выговорила Ольга- Мария.

Будучи дочерью Лорда, она видела много мощных таинств и поэтому знала, о чём говорила.

Это во много раз превосходило всё, что ей встречалось. Воплощение мощи.

Необъятное, жестокое и абсурдное.

Даже у меня задрожали колени. Во время предыдущего сражения я с отвращением осознала, насколько силён был противник. Мои конечности до сих пор помнили, как меня разнесли в пух и прах.

—   Хи-хи-хи, а вот и я! Эй, возьми себя в руки Грэй! — шёпотом отругал меня

Адд.

Однако я изо всех сил сдерживалась от того, чтобы не сбежать. Больше мне

ничего не оставалось. Это было всё равно что заклеить образовавшуюся дыру в сердце изолентой.

—   Ты выжил? — сказала Героическая душа, посмотрев на моего учителя.

Её холодный и суровый взгляд как будто проморозил мою душу насквозь, несмотря на то, что смотрела она вовсе не на меня.

—   Я много думал о тебе, — коротко ответил учитель.

Это вовсе не означало, что он не был напуган. Естественно, ведь она чуть не убила его. Раны мало того, что не зажили, так ещё и приковали его к инвалидному креслу.

Но несмотря на это учитель подавил дрожь и произнёс:

—   Я всё гадал, кто ты, Слуга.

—   Гефестион. Ты уже слышал это имя из моих уст.

—   Мне больше интересен твой класс.

Война   за    Святой    Грааль    распределяла    призванных   Слуг    по    заранее определённым классам в зависимости от конкретных аспектов их жизней и легенд.

Например, класс Сэйбер ассоциировался с воином, владеющим святым или магическим мечом, а класс Кастер – с героем, способным использовать могущественную магию. Эти классы также использовали в качестве временных псевдонимов вместо настоящих имён, знать которые противнику не стоило.

Поэтому учитель уже некоторое время думал об этой Героической душе, которая раскрыла нам своё имя, но не класс.

—     Лишь теперь я понял, какой в этом был смысл, — учитель достал из кармана конверт.

Это было приглашение, которое он обнаружил в своём сейфе.

—  Вы проникли в мой кабинет и заманили меня на «Рельсовый цеппелин» для того, чтобы Ваш искусственный Грааль ошибочно опознал меня, — продолжил он, прижав конверт к груди. — Да, Вы действительно создали искусственный Грааль. Сосуд для исполнения желаний из него, конечно, никакой, но Вы, по крайней мере, сделали его достаточно мощным, чтобы призывать Слугу. Затем, дабы повысить шансы на успех, Вы позвали меня на этот поезд. Поскольку я был Мастером в ритуале десятилетней давности, Грааль легко допустил ошибку, неправильно восприняв моё присутствие. Более того, чтобы устранить вероятность того, что я снова стану Мастером, Вы замаскировали свои командные заклинания таким вот образом.

Учитель ткнул пальцем в печать на руке Хартлесса. Часть узора уже исчезла.

—    Но даже этого было недостаточно. Ведь в настоящей Войне за Святой Грааль используется заранее установленное количество классов. Вам удалось скопировать часть функций Великого Грааля, подключив к нему свой искусственный, но взломать сам Грааль Вы не смогли. А поскольку стандартная структура для Героических душ была Вам недоступна, Вы были вынуждены создать совершенно новый дополнительный класс.

Дополнительный класс.

Отдельный от оригинальных семи классов, которые воплощаются на Войне за Святой Грааль.

—  Вы намеревались пройти через всё это под личиной Каулеса, не так ли? Я внезапно вспомнила слова Ольги-Марии.

«Всё, что я испытала в этой поездке, словно остаточный образ».

Поражённый этими словами, учитель сказал, что это была критически важная деталь в его теории.

—   Грааль – фальшивка, Мастер – фальшивка, командные заклинания – тоже фальшивка. Обычно столь абсурдные магические формулы попросту не работают. Однако что если сам класс воплощает собой фальшивку? Ну, это всё-таки игра слов. Можно даже сказать, что трюк. Магия изначально была порождением игры слов и трюков. Иначе никому не было бы позволено даже манипулировать таро, если я могу использовать это как символ мира.

Это действительно было бы обманом.

Учитель сказал, что если всё было фальшивкой, то в основе этой магии лежала сама сущность фальшивки. Совершенно абсурдная логика, которая при этом

казалась на удивление уместной. Каждый нерв в моём теле говорил мне, что учитель был прав.

—   Другими словами… Кто она?..

—   Героическая душа имитации… Ну, я бы сказал, что Фэйкер. Или что-то в этом духе.

—   Похоже, у нас одинаковые предпочтения в названиях вещей, — хихикнув, сказал Хартлесс, после чего взялся за лацкан своего синего пиджака и подтвердил:

—  Именно, я назвал этот новый класс Фэйкер.

Фэйкер.

Героическая душа имитации. Новый дополнительный класс.

—   Сосуд этого класса призван вмещать ту часть Героической души, которая представляет собой самозванца или двойника. Вы хотели сохранить это в тайне. Поэтому она не упоминала свой класс и лишь назвала имя Гефестион. Полагаю, по этой же причине она не высвободила настоящее имя своего Благородного Фантазма.

Сказав это, учитель вновь посмотрел на воительницу.

—   Кто я тогда? — серьёзно спросила Героическая душа.

Ни сотрудники поезда, ни маги при обычных обстоятельствах не оставили бы такой вопрос без ответа. Ситуация изменилась, и Хартлесс со Слугой больше не были скованы барьером. Их сила была поистине велика, и никто не хотел случайно спровоцировать нападение. Таинства одного существа оказалось достаточно, чтобы накрыть враждебностью весь «Рельсовый цеппелин».

Похоже, учитель изо всех сил удерживался от того, чтобы стиснуть зубы. Его кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки. Наконец ему удалось выговорить несколько слов.

—   Я однажды призвал Искандера на Войне за Святой Грааль, — произнёс он.

—   Однако он не был похож на Искандера. Если верить легендам, он не отличался размерами, но передо мной предстал мускулистый гигант более чем двухметрового роста. Возможно, в юные годы он был другим, однако его волосы и глаза были великолепного цвета киновари, что не соответствовало информации, передававшейся из поколения в поколение. Согласно различным источникам, волосы Искандера были либо золотистыми, либо чёрными. Говорят даже, что один его глаз был тёмным, как сама ночь, а другой – цвета небес.

—  То есть… — простонала я. Он говорил так, словно…

—   Да, как у этой женщины.

Героиня едва заметно содрогнулась от его слов.

—     Ты не Гефестион, — заявил учитель. — Полагаю, целью призыва был Искандер. Да, с той реликвией в качестве катализатора мог откликнуться только он. Однако, в силу особенностей класса, на зов ответила сущность, которая похожа на настоящего Искандера и в то же время отличается от него. В древности, когда

убийства и войны были обычным явлением, присутствие таких людей считалось нормой. Особенно среди членов королевских семей.

Похожая, но другая.

Сущность, воспринимаемая как нечто естественное. Затем учитель пояснил, что он имел в виду:

—   Ты остаточный образ царя, двойник Искандера.

2

—    Н-но разве это не странно? Будучи двойником, она совсем не похожа на оригинал, — невольно вклинилась я.

Я просто не могли принять то, что сказал учитель. Не могла понять, как она была двойником, будучи женщиной с совершенно другой внешностью.

Однако учитель спокойно продолжил объяснять:

—   Термин «двойник» означает не только внешнюю схожесть. Особенно это касается древних времён, когда фотографий ещё не существовало. Если широкая публика не знала, как Искандер выглядел на самом деле, то ей и не нужно было быть похожей на него.

—   Да, но…

—  Кроме того, возможно, что в её случае смысл совершенно другой. Вероятно, существует пример из Древней Месопотамии…

—   Ты на восемьдесят процентов прав, — сказала Героическая душа, прервав учителя.

Она признала, что была двойником Искандера.

Самозванцы. Замены. Именно с такими людьми ассоциировался класс Фэйкер.

—   Однако оставшиеся двадцать процентов – полная чушь. А именно ответ на вопрос «Кто?» Твои умозаключения, основанные на мотиве, верны. Но до истины ты так и не добрался. Имя Гефестион принадлежит моему брату, но я пользовалась им время от времени.

—   Брату?

—   Я больше не желаю слушать твой бред. Ты позволишь, Мастер?

Выражение лица Фэйкер говорило о том, что время вопросов и ответов подошло к концу.

—      Что поделаешь, — Хартлесс медленно осмотрелся, взмахнув рыжими волосами. — Лично я не против сражаться здесь.

Затем он повернулся к проводнику «Рельсового цеппелина».

—   Однако в результате пострадает много Мистических глаз. Несмотря на то, что я уже давно не состою в Часовой башне, для меня как для мага это будет огромная трагедия. Может, нам покинуть Пандемониум?

Эгоистичный аргумент.

Слова Хартлесса были просто возмутительными, потому что этот же человек убил Тришу, чтобы предотвратить расследование инцидента семилетней давности, и подверг нас всех опасности, призвав Слугу и Дитя Айннаш.

Однако рядом с ним стояла Слуга, поэтому его слова, какими бы вопиющими они ни казались, несли огромную силу.

В Пандемониуме везде, куда ни посмотри, были Мистические глаза.

Каждая пара стоила целое состояние, и аукцион только что это доказал. Мне даже не хотелось представлять себе, какой катастрофой может обернуться сражение в этом помещении.

—   Мы будем рады, — кивнул проводник, и вагон в ту же секунду пришёл в движение.

Потолок Пандемониума широко распахнулся. Наверное, это был люк для перемещения тяжёлых грузов. В ночном небе виднелись несколько мерцающих звёзд.

Поблагодарив проводника, Хартлесс повернулся к гостям.

—   Что будешь делать, Иветт? Ты со мной?

Всё ещё скованная магией Хисири девушка помотала головой, отчего её розовые хвостики качнулись из стороны в сторону.

—    Мне и здесь хорошо. Я работала с Вами, только ради займа, не так ли? Теперь же Вы стали целью факультета политики, а я, наверное, с готовностью всё им расскажу. Кем бы Вы ни были в прошлом, я больше не собираюсь участвовать в Ваших тёмных делишках.

—   Ах, меня отшили.

Фэйкер взяла Хартлесса за руку, на что он отреагировал вздёрнутой бровью, и с лёгкостью запрыгнула на крышу.

—   Вперёд…

Учитель, который всё это время был прикован к инвалидному креслу, сжал подлокотники и наконец-то встал на ноги.

Разумеется, его раны не исцелились. Должно быть, он, как и Мелвин, заменил свои нервы Магическими цепями. Учитель сосредоточился так сильно, что на его лбу выступил обильный пот.

—   Каулес, Грэй. За ними.

—   Но, учитель…

—   Понимаю.

В отличие от Каулеса, который явно был не в восторге от этой идеи, я лишь кивнула.

Возможно, это придало юноше уверенности, потому что он тоже шагнул вперёд. Мы обхватили учителя за талию, и я прыгнула, усилив своё тело.

Мы оказались на крыше вагона.

Стоявший перед нами Хартлесс с раздражением обернулся.

—   Я правда считаю, что с Вашей стороны было бы мудро просто дать нам уйти.

Как я уже сказал, убийство Лорда здесь и сейчас не входит в мои планы.

—   Я не могу этого допустить, — сказал учитель, склонив голову от боли.

Я постаралась приземлиться как можно мягче, но все силы его израненного тела явно уходили только на то, чтобы просто стоять на ногах.

—   Вы так и не вернули мне то, что украли.

—  А, я понял. Да, так оно и есть. Поскольку призыв состоялся, мне она больше не нужна.

Мужчина извлёк из недр пиджака кусок старой красной ткани и разжал пальцы.

Ветер принёс её прямо учителю в руки.

Поджав губы, он внимательно изучил реликвию, после чего аккуратно завернул её в чистый носовой платок и убрал в карман.

—   Я хочу обсудить кое-что ещё.

—   С удовольствием поболтал бы с Вами, но, боюсь, у меня мало времени…

—   Я не с Вами говорю, — решительно покачал головой учитель. — А с тобой, Фэйкер.

Он обратился к ней по названию класса. Не Гефестион, а Фэйкер.

—   Я ведь уже сказала, что не желаю слушать твой бред.

Не дрогнув перед лицом Слуги, которая даже не пыталась скрыть свою враждебность, учитель продолжил:

—   По твоим словам, я ошибся на двадцать процентов. Также ты сказала, что иногда пользовалась именем своего брата. Значит, ты его близнец.

— …

Пальцы Фэйкер дёрнулись.

Её волнение не осталось без внимания.

—       В древности не было ничего необычного в том, чтобы достойно воспитывать одного ребёнка, а второго отдать на попечение тёмной магии. Тем более, что Олимпиада, мать Искандера, была ярой последовательницей культа Диониса.

«Изначально мать велела мне приглядывать за ним». Я вспомнила то, что она сказала мне в пещере.

Мелвин тоже говорил об этом. Олимпиада отвечала за все важные ритуалы в Македонии. Если так, то какое значение имел ребёнок, которого воспитывала мать Искандера?

—     Имя Гефестион уже давно кажется мне странным. В Греции обычного мужчину традиционно нарекли бы Гефестом. Но стоит только взяться за создание производного от имени Гефестион, как пол и происхождение становятся расплывчатыми. На самом деле существовала даже царица амазонок, которую звали так же. Согласно одной теории, «Гефестион» означает «тот, что приносит дар богам».

Должно быть, он интересовался этим уже очень давно.

Когда дело касалось Героической души Искандера, его истории и жизни, взгляд учителя всегда становился отстранённым. Обращаясь к давно минувшей древней эпохе, он превращался в юнца, которым когда-то был.

Поэтому я могла сказать наверняка.

—     Чтобы достойно нести бремя власти, правителю нужны подчинённые, которые никогда его не предадут. Неудивительно, что Олимпиада, стремившаяся сделать Искандера единственным царём, попыталась воспитать верного вассала с малых лет. Думаю, таким и был твой брат.

—   Заткнись!

Взбешённая героиня схватилась за меч. Но её громогласный удар не достиг цели.

—   Адд!

—   Хи-хи-хи! Вот он я!

Впитав магическую энергию из окружения, Адд видоизменился. Ограничитель первого уровня был снят.

Когда я едва успела защитить учителя, большой щит, в который превратился Адд, неистово содрогнулся. Удар был невероятно сильным. На щит словно обрушился весь гнев Героической души, и казалось, что моё тело вот-вот расплавится.

—   Прости, Грэй.

—   Я в порядке.

Не опуская щит, я уверенно произнесла:

—  Всё нормально. Можете смело говорить всё, что хотите. Я почему-то поняла, чего мой учитель пытался добиться.

Хартлесс сказал, что командные заклинания можно использовать лишь три раза. Одно уже ушло на то, чтобы призвать Фэйкер. Поэтому в его же интересах не прибегать к ним как можно дольше.

Поэтому учитель и провоцировал Фэйкер.

В отличие от обычного фамильяра, Героическая душа обладает личностью, из- за чего контролировать её может быть очень сложно. Но в то же время Мастер лучше кого бы то ни было знает, как обращаться с Героической душой.

—  Сказав, что Фэйкер, вероятно, была двойником Искандера, я имел в виду не внешность.

Учитель вновь вернулся к этой теме.

—  Период, также известный как Эпоха богов, уже подходил к концу, но магия всё ещё оставалась мощной. Настолько, что считалась волшебством. У могущественных царей всегда были жрецы и волшебники, способные защитить их от проклятий. В Древней Месопотамии существовал даже ритуал создания замены. Какого-нибудь фермера назначали царём, по всей видимости, чтобы отвести несчастье. Как только опасность миновала, замену убивали.

Замена царя.

Ритуал, отводящий беду.

—   То есть Вы имеете в виду…

—   Эта женщина не просто двойник. Она что-то вроде магической замены, — заявил учитель.

—   Довольно!..

Движения Фэйкер стали замено быстрее.

Она обогнула мой щит по внешней стороне вагона. Невероятная подвижность позволяла Фэйкер практически игнорировать законы физики. Её скорость была настолько огромной, что даже мои усиленные глаза не могли уследить за ней.

«Я не успею…»

Но в следующий миг её тело накрыла сеть из молний.

—   Что?!

—   Ха-ха, похоже, у меня всё-таки получилось.

Прежде чем появиться на аукционе, Каулес заранее установил ловушку.

Между его пальцами мелькали разряды тока. Поток электричества, словно нить паутины, протянулся через всю крышу вагона, целиком опутав тело Героической души.

—    Объединив магическую энергию моего тела с Первобытной батареей, я усилил свою власть над гальванизмом. Тренировки с учителем пошли мне на пользу.

Это было похоже на эксперименты Гальвани, которые также легли в основу знаменитого романа о докторе Франкенштейне. Биоэлектрические явления вдохновили учителя и Каулеса на разработку подобных магических искусств. В каком-то смысле это достойно было называться современной магией.

Исполненный напряжения и присущих ему привередливости и гордости, Каулес произнёс:

Искусственное древо

—   Думаю, я назову эту технику Удушающая молния.

—   А…

Фэйкер приоткрыла рот, и её губы изогнулись в улыбке, словно она собиралась что-то пробормотать.

—   Грэй, она поглощает магию!

Голос учителя толкнул меня вперёд.

Я быстро изменила форму своего оружия и нанесла удар под косым углом.

Как он и сказал, Фэйкер не стала атаковать и сосредоточилась на поглощении магии вокруг неё. Энергия Первобытной батареи неизбежно высвободилась, но её встретила совершенно иная магия, сосредоточенная в теле Героической души. Она окутала высоко поднятый меч воительницы, который отразил мою атаку.

В результате столкновения возник мощный порыв ветра.

Однако меня привела в ужас не сила удара, а огромное количество магической энергии, которое было в него вложено.

—   Это было…

—  Очень опасно, — закончил учитель. — Грэй, Каулес, она маг! Каулес моргнул.

Похоже, юноша не мог поверить тому, что услышал. Его глаза широко распахнулись, словно говоря, что он был готов к сражению с Героической душой, но эти слова стали для него полной неожиданностью.

—  Маг времён Искандера… - произнёс Каулес приглушённым голосом. — Т-то есть… маг из Эпохи богов?!

—  Если хочешь стать магической заменой, то проще всего быть магом самому.

Причём, из эпохи, когда магия считалась гораздо более многогранной.

Подняв взгляд на Фэйкер, учитель продолжил:

—     Олимпиада, которая мечтала, чтобы её сын стал царём, должно быть, подумала при виде близнецов: «Если мальчик станет генералом, а девочка – магом, то у него появятся верные слуги». Логично предположить, что она хотела как можно скорее предоставить сыну надёжных знатоков военного дела и искусства

магии. Неудивительно, что эти дети так высоко ценились. Олимпиада считала, что из них получатся идеальные генерал и маг. Поэтому их начали готовить, обучать и тренировать для служения царю.

Я заблуждалась.

Хотя правильнее было бы сказать, ошибалась. После нашего первого сражения я просто подумала, что она была генералом, сражавшимся рядом с Искандером, разя врагов мечом на поле боя. Среди многотысячной армии Искандера Гефестион считался единственным генералом, чьё имя сияло ярче всех. Но если она не Гефестион, а двойник царя…

—   Хватит!

—   Адд, поглощай!

Затаив дыхание, я взмахнула косой. Будучи магом из Эпохи богов, Фэйкер способна с лёгкостью использовать могущественные заклинания. Это снизит наш и без того ничтожный шанс на победу до полного нуля.

К счастью, она, судя по всему, не могла этого делать без магической энергии. Но вместо этого её скорость стала ещё больше.

—     Ух-х-х-х! Поразительно! Мне плевать на количество, но такое качество магической энергии редко увидишь в современном мире!

Я видела, что слова учителя привели её в бешенство.

Иначе она бы не стала использовать тот же трюк второй или третий раз после того, как я лишила её магической энергии. Однако четвёртого раза не последовало. Забыв про магию, она вернулась к атакам мечом и начала наседать на меня с удвоенной скоростью.

Моё тело покалывало. Оно словно раскалилось добела.

Магические цепи, разогнавшиеся сильнее, чем обычно, подняли мои чувства, силу и ловкость на совершенно новый уровень. Нет, дело было не только в этом. Натиск воинственного духа героини был настолько беспощадным, что я не могла позволить себе бояться собственной странности.

За моей спиной раздался голос учителя.

—        Ты постоянно распространяла ложную информацию о внешности Искандера, чтобы избежать проклятий. Вероятно, ты даже действовала от его имени. Поэтому многие особенности образа Искандера, переданного потомкам, на самом деле были твоими.

Чёрные волосы.

Гетерохромия.

Небольшие для мужчины размеры.

Наверное, это целиком и полностью было результатом работы с информацией того времени?

Неудивительно, что Искандер брал её с собой на множество сражений, будь то экспедиция против древних магов Египта или поход на Индию. Она была козырной картой завоевателя для защиты.

И поэтому её личность тщательно скрывали.

Учитель раскрыл секрет Фэйкер, который она хранила не только до, но и даже после смерти. Это можно было назвать хирургическим надрезом. Я осознала, что мне удавалось выдерживать натиск этой Героической души лишь благодаря жестокости его слов.

—   Да это самое настоящее вскрытие, — внезапно пробормотал Хартлесс.

Слова учителя вскрывали её таинство. Наблюдавший за происходящим Хартлесс окрестил это именно так. Методом учителя было вскрытие.

Внезапно Фэйкер отступила на шаг.

Она попыталась ответить, но с её губ слетело вовсе не заклинание.

—   Вынуждена тебя поправить, — задумчиво произнесла Героическая душа. — Мы действительно были похожи. По крайней мере, достаточно, чтобы я могла действовать вместо него. Отчасти поэтому меня и сделали двойником царя… Это моего брата мать Дария приняла за Искандера.

Фэйкер обнажила зубы, словно клыки.

Её глаза переполняла жгучая ненависть. Желание убить и враждебность смешались в чёрный сгусток, поглощавший весь свет.

—   В этом больше нет никакого смысла. Если тебе так хочется, то я скажу. У меня изначально не было никакого имени, — призналась она.

—   Не было… имени?..

—      Будь у меня имя, я бы не стала идеальным двойником Искандера, непробиваемым щитом против любых проклятий. Ха-ха, из моего брата Олимпиада растила генерала, а меня поила зельями, чтобы не дать сформироваться ненужному эго.

Среди магов раскрытие личной информации считалось табу. В некоторых магических системах одно лишь знание имени человека усиливало точность проклятий в десятки раз.

Поэтому отсутствие имени было просто идеальным вариантом.

Она была лишь предметом, который становился Искандером в случае необходимости.

По моему позвоночнику пробежала дрожь. Чувство немного отличалось от страха, но чем-то на него походило. Возможно, это было нечто сродни тому желанию, что я стану королём Артуром, погибшим много веков назад.

—   Несмотря на это, царь много раз пытался дать мне имя, но я решительно отказывалась. Когда мне это было нужно, я просто брала имя у своего брата. Вот и всё, маг. Вот и всё.

—    Что ж, тогда у меня остался последний вопрос, — произнёс учитель, не теряя ни секунды. — Почему тебя не было среди Ионийских гетайров?

Лицо Фэйкер исказил гнев.

Её клинок ускорился, подпитываемый бурлящей убийственной яростью.

Осознав, что моей косе с этим не совладать, я вновь превратила Адда в большой щит.

Раздался громоподобный грохот, когда он принял на себя удар её меча. Возникшая из-за огромной скорости серия эхо чем-то напоминала звуки оркестра.

Мощный удар сотряс моё усиленное тело до основания, из-за чего я заскрипела зубами, чтобы не развалиться на куски.

—    Ты сказала, что царь хотел дать тебе имя! — закричал учитель, харкая кровью.

Несмотря на мою защиту, его раны вскрылись от многочисленных ревербераций, охвативших крышу вагона. Я почувствовала слабый запах крови.

—    Он не мог принять то, кем ты стала! Не мог стерпеть то, что с тобой обращались как с безымянной вещью! Глядя на тебя, Искандер считал, что не заслуживает быть царём! Несомненно, ты была одной из его немногих поистине верных подданных! Тебя не было в Зеркале души, потому что!..

—   Заткнись!

Рёв, похожий на звон гигантского колокола, сбил меня с ног.

«Это было… слишком быстро!..»

Когда я подумала, что вот-вот упаду с поезда, моя спина с чем-то столкнулась. Каулес заранее усилил себя и смог меня поймать. Однако это означало, что учитель остался без защиты.

—   Учитель!

Я прыгнула, собрав все свои силы.

Клинок Фэйкер начал опускаться на голову учителя.

—   Потому что ты ненавидела Ионийских гетайров!..

Вероятно, из-за этих слов меч Героической души на мгновение замедлился.

Воспользовавшись этим, я метнула Адда, который всё ещё пребывал в форме щита. В «Рельсовый цеппелин» словно ударила молния. Отрикошетив, Адд вернулся ко мне, влекомый моей магической энергией. Тело учителя вырвалось из поднявшегося облака пыли и упало на крышу, пролетев половину вагона.

Очки слетели с его лица и исчезли во тьме.

Липкой крови было так много, что образовалась лужа.

Я с недоумением наблюдала за тем, как учитель медленно поднялся, схватившись за колени.

И затем…

—  Вы держались с гордостью, — пробормотал явно впечатлённый Хартлесс. — Но теперь я понимаю. Мы с Вами повидали одну и ту же Войну за Святой Грааль, но между обычным наблюдателем, который лишь стал свидетелем её последствий, и тем, кто действительно в ней участвовал, есть огромная разница. Вы точно знаете, как иметь дело с Героическими душами. Современной мудрости ни за что не оценить такую силу.

—   Я через многое прошёл.

Учитель горько рассмеялся, всем своим видом источая боль. Физическую или эмоциональную? Сказать было сложно.

Хартлесс несколько раз кивнул, после чего почесал щеку.

—   Если я ничего с Вами не сделаю, Фэйкер не даст мне покинуть это место. Как Вы понимаете, я не могу использовать здесь ещё одно командное заклинание,

потому что это нанесёт непоправимый вред нашим отношениям. Я сделал Вас своим врагом, и это стало для меня проблемой.

Но даже несмотря на это, рыжеволосый мужчина мягко рассмеялся.

—   Так что ничего не поделаешь. Чтобы избежать дальнейших помех, я тоже вступлю в бой.

—   Вы… тоже?

—   Ага, вот так.

Хартлесс коснулся руками левой стороны своей груди.

—   Развернись, моё сердце, — нараспев произнёс он.

Я внезапно ощутила, как что-то вывернулось наизнанку. Не в моём теле, а где- то снаружи. На меня нахлынуло тошнотворное чувство, будто мир перевернулся с ног на голову.

Я также определила, где именно это произошло.

Во мраке ночи, на пути «Рельсового цеппелина»… появилось нечто.

—   Что Вы?..

—  Это не совсем Воображаемые числа, но я способен на нечто подобное. Всё в обмен на сердце, — тихо пробормотал Хартлесс.

Что-то потеряв, он также кое-что обрёл. Скорее всего, это отличалось от обычной магии. Призванное с помощью арии и жеста, движимое с помощью заклинания или магической основы, оно воплощало ошибочно похожий ряд феноменов.

Уникальный навык, полученный после похищения феями.

—   Вы, часом, не думали, что Дитя Айннаш взяло и исчезло? Ему, конечно, не сравниться с основным телом, но это всё ещё великое таинство, которое так просто не уничтожишь.

Магия, расползавшаяся на железнодорожных путях, вызвала у меня ощущение дежа вю.

Это было чувство, которое я испытала всего полдня назад.

—   Хартлесс!..

—       Я втайне извлёк повреждённое ядро Дитя Айннаш и запечатал в пространственном кармане. Несколько секунд назад я высвободил его на пути этого поезда. В конце концов, этих существ очень сложно убить. Чем сильнее их ранишь, тем яростнее они бросаются на врага.

Одновременно с этими словами раздался странный шум.

Из мрака показались похожие на щупальца ветви. Их ледяной покров остался прежним, но теперь была отчётливо вида пульсирующая кроваво-красная кора. Раненое Дитя Айннаш словно принимало новую форму, оказавшись в экстремальных условиях.

—   Оно изменилось. И стало гораздо голоднее, учитывая обстоятельства. Как думаете, что в пределах досягаемости обладает наибольшей магической силой?

Ответ был очевиден.

Дитя Айннаш начало пожирать «Рельсовый цеппелин», крепко обхватив его ледяными ветвями.

*

Хисири безмолвно надела очки.

До неё доносился ужасающий рёв смертельной битвы, разразившейся на крыше вагона. Однако в то же время она ощутила появление грозной магической силы.

Она подошла к элегантно украшенному окну и быстро открыла его. Её взору предстала похожая на щупальце извивающая ветвь.

—  Ну и ну, — испуганно произнесла Хисири, покачав головой. — Я знала, что он наверняка что-то задумал, но не ожидала вновь увидеть Дитя Айннаш. Должна сказать, этого следовало ожидать от бывшего главы факультета.

—   Дитя Айннаш?! Опять?! — отреагировала на её слова Иветт.

Её глаза были запечатаны, поэтому сама девушка ничего не видела, но, видимо, она не забыла те ужасы, что ей пришлось испытать во время предыдущего появления Дитя Айннаш.

—      Неужели ты ставишь под сомнение слова представителя факультета политики? — весело сказала Райнес, дразня Иветт.

Магия полёта практически полностью истощила её запасы энергии, поэтому она никак не могла помочь своему сводному брату, Лорду Эль-Меллою II, но из-за этого в ней пробудилось сильное желание… сделать хотя бы что-нибудь.

Хисири же повернулась к одному из гостей.

—   Нам потребуется Ваша помощь, Жан-Марио.

—   Моя?!

Жан-Марио поднял руки как можно выше и замотал головой. Выражение его лица было не таким беззаботным, как его жесты. Он, скорее, выглядел крайне измождённым и, казалось, мог умереть в любой момент.

—   Ваши фамильяры прекрасно подойдут для наблюдения за ситуацией. Они ведь, скорее всего, уже этим занимаются.

—   Ну, примерно восемьдесят семь из них.

Из- под его рукава показались маленькие чёрные точки.

Паучки начали выползать наружу через щели в вагоне. До аукциона он много за чем наблюдал с их помощью, так что подобная подготовка была для него естественной.

—   Первым делом нам нужно развернуть как можно больше барьеров вокруг поезда…

—   В этом нет надобности, мисс факультет политики, — раздался негромкий голос, который словно подполз к Хисири по ковру.

Женщина развернулась.

Сереброволосая девушка смотрела на неё с подавленным выражением лица.

—   Какие-то проблемы?

—   Я использую духовные жилы. Это наиболее эффективная техника. Если мы имеем дело с Дитя Айннаш, то я справлюсь лучше.

—  Вот как, то есть Вы можете наблюдать сверху с помощью духовных жил. Что ж, хорошо. Вас это устраивает?

—   Да.

Девушка кивнула. Она не сводила глаз с головы Триши Фэллоуз, которая упала на ковёр после исчезновения Хартлесса и его Слуги. Ольга-Мария нежно подняла её и положила на стул.

—   Да, я… хочу это сделать, — прошептала она себе под нос.

—   А вы? — поинтересовалась Хисири у проводника.

—    Дела магов нас не касаются, — ответил он привычным невозмутимым тоном. — Однако мы не можем допустить, чтобы кто-то опозорил нас ещё сильнее. В частности отродье Мёртвого Апостола. «Рельсовый цеппелин» разберётся с ним по-своему.

Дав решительный ответ, он развернулся на каблуках. Вероятно, у них были свои идеалы. Они вели борьбу, основанную на убеждениях, которые отличались от таковых у магов, но были ничуть не менее важными.

Как только проводник покинул Пандемониум, Иветт произнесла:

—   Эй, мисс Хисири, как насчёт деятельного раскаяния?

Её руки были связаны за спиной, но говорила она очень будничным тоном. Прозвучало это, как «Вчера я съела Ваш ланч без разрешения, так что сегодня поделюсь с Вами своим».

—   Деятельного раскаяния?

—     Ага. Во-первых, я не имею никакого отношения к призыву Слуги. Во- вторых, я не пошла за ним, когда он предложил. В-третьих… ну заработаю я немного очков, это ведь не проблема с точки зрения Часовой башни, верно?

—   Ладно.

Хисири пошевелила ладонью, и ткань, закрывавшая глаза Иветт, упала к её ногам.

—   Хе-хе-хе, глупая колдунья, ты сняла с меня печать! Эй, подождите! Вы чего такая серьёзная? Не оставляйте меня здесь! Скучать же будете! Блин, никакого уважения. Ах да, Мелвин, подсобишь? Я же помогла побороть Дитя Айннаш в прошлый раз, верно? Пожалуйста!

—  Ты связана с Вэйвером, так что у меня нет особого выбора. Мелвин, которого втянули в разговор, пожал плечами.

Он открыл футляр для скрипки, который всюду носил с собой.

Внутри ожидаемо лежала невзрачная на вид скрипка. Положив её себе на плечо, беловолосый молодой человек в очень снисходительной манере произнёс:

—    Я редко использую инструменты для настройки бесплатно, если только мама не попросит. Поэтому призываю всех слушать очень внимательно.

Маги были готовы приступить к выполнению своих задач. Однако…

В Пандемониуме, воспользовавшись шансом, возникла ещё одна фигура.

Она с поразительной скоростью пересекла помещение и схватила прозрачный сосуд, который всё ещё стоял на платформе рядом с аукционисткой.

По вагону эхом разнёсся скорбный голос:

—   Мистические глаза… мимолётности!..

3

Вид Дитя Айннаш вогнал меня в ступор.

Я словно увидела цунами в чистом поле. Ветви ледяных деревьев скручивались и извивались, превращаясь в кучу змей, готовых вцепиться в «Рельсовый цеппелин». Даже когда мы в прошлый раз спасались бегством из леса льда и снега с помощью Чёрных ключей, их было гораздо меньше. Смертоносное дитя Айннаш использовало всё своё естество только для того, чтобы попытаться сожрать поезд.

«Значит…»

В горле пересохло.

Я не могла ничего сделать. Даже высвободив сокровище, спрятанное в Адде, сжечь всё целиком не получится. Я чувствовала, как отчаяние лишает сил все мои пять чувств.

—   Хватит, Фэйкер, — сказал Хартлесс.

Даже теперь его улыбка оставалась всё такой же приятной.

—   Дитя Айннаш с ними разберётся. Уходим, пока оно не решило напасть на тебя в первую очередь из-за твоей магической силы. Прискорбно, конечно, но если Дитя Айннаш поглотит поезд, то даже смерть Лорда какое-то время все будут считать просто несчастным случаем.

—   Ладно.

Героическая душа развернулась на каблуках.

—   Подожди, Фэйкер, — вновь обратился к ней учитель. — Я не договорил.

—  Сколько можно трепать языком? Этот лес вот-вот сожрёт тебя. Сейчас самое время отчаянно цепляться за жизнь.

—  Ты заявляешь, что ненавидишь армию царя, и при этом думаешь, что я тебя так просто отпущу?

Фэйкер свирепо посмотрела на него, но мертвецки бледный учитель лишь поджал губы.

—   Ведь я тоже его подданный.

—  Ты всё ещё смеешь говорить такое?! Слова женщины обжигали, словно огонь.

Скрип зубов был на удивление громким. Её разноцветные Мистические глаза – чарующе золотой и серебряный – уставились на учителя с акульей кровожадностью.

—   Как же я их ненавижу!

Это было похоже на рёв бушующего пламени.

—   Ненавижу глупцов, которые уничтожили всё, чего добился царь. Ненавижу тех, кто жаждет к ним присоединиться! Ненавижу Олимпиаду, обучившую меня магии и пытавшуюся манипулировать царём! И своего брата, который знает, чем всё закончилось, но всё равно продолжает якшаться с этими идиотами, я тоже ненавижу!

—   Что ж, это всё объясняет.

Учитель прищурился, глядя на негодующую Фэйкер.

—   Тебя не было среди Ионийских гетайров, потому что ты не ответила на зов.

До ужаса простой вывод.

Это была не тайна, а скорее очевидная причина.

—  Земля круглая, поэтому бесконечного океана не существует. Интересно, что за горькие слова они пробормотали, когда поняли это. Я имею в виду как царя, так и его подчинённых. При призыве Слуга получает все необходимые знания о мире, так что нет ничего удивительного в том, что некоторых вассалов эти знания могут изменить. Вряд ли кому-то из них хочется знать о войнах диадохов за наследие царя.

Да. Даже я об этом знала.

В истории конец Искандера был прописан довольно чётко.

Когда его экспедиция обернулась катастрофой, царь, умирая от лихорадки, завещал свою империю сильнейшему и достойнейшему. Я ничего не знала о истинных намерениях Искандера, но результат его последних слов был очевиден.

Войны диадохов.

Империю царя – одну из крупнейших за всю историю человечества – быстро поделили между собой влиятельные генералы, и началась борьба. Даже его мать Олимпиада не осталась в стороне. Конфликты длились десятилетиями. Те, кто однажды стремились достичь самого прекрасного океана в мире, забыли про столь глупые фантазии и начали проливать кровь друг друга в непрекращающейся резне. Война затронула даже их детей и внуков.

Я не могла представить себе более жестокого конца мечты, чем этот.

—   Будучи заменой царя, ты наверняка была уже мертва и не могла знать о войнах диадохов. При нашей первой встрече ты унижала меня, сравнивая с Эвменом, Аристотелем и так далее. Значит, их ты тоже ненавидела.

—  Именно, — без всяких колебаний подтвердила Фэйкер. Даже если царь давал своё одобрение, она не соглашалась. Даже когда царь был милостив, она не ведала прощения.

Можно было сказать, что её великий гнев был направлен на всех людей царя, которых насчитывались десятки тысяч. Возможно, даже на самого царя, который допустил столь печальный конец.

Затем произошло нечто необычное. Даже Героическая душа с любопытством выгнула бровь.

—   Хе-хе… Ха-ха-ха…

Смех учителя расколол холодный воздух.

Все, кто находился на крыше вагона, замерли на мгновение. Слишком уж это было неуместно. Плечи моего раненого учителя забавно затряслись.

—   Что смешного?

—    Ничего, просто мне это показалось странным. Получается, что великий царь, который организовал столь масштабный поход и вёл за собой тысячи верных воинов, умудрился так сильно взбесить собственную замену, что она отвернулась от него. Эх, какой бы ни была причина, он не дожил до эндшпиля. Честно говоря, возможно, у него вообще не было никакого таланта.

Учитель прочистил горло, слегка нахмурился, словно от боли, после чего…

—   Спасибо.

Такого Фэйкер явно не ожидала.

—   Ч-что?..

—   Последние десять лет я каждый день размышлял над этим. Когда я решал, что пора исполнить его приказ и двигаться вперёд, то не знал, что делать. В конце концов, я не Героическая душа, просто бездарность. Мне оставалось лишь несчастно наблюдать за тем, как мои ученики развивают свои таланты и взмывают до огромных высот, оставляя меня позади.

Учитель говорил медленно, словно нагромождая слова друг на друга. Десятилетие, которое было ужасно сложным и напряжённым.

—   Но я могу сказать это с гордостью. Где и когда бы мы не встретились, мне точно будет чем похвастаться. Я повторю эту историю не раз и не два, думаю, мне это простительно. А если рациональный ум не позволит этого сделать, то немного выпивки поможет развязать язык. Ах, я даже не мечтал о том, что мне когда-нибудь представится такая возможность. Разве можно не благодарить тебя за это?

—   О чём… это ты?

—   Хм-м? А, я это вот к чему…

Небрежно кивнув, учитель продолжил:

—   Бьюсь об заклад, он от всей души посмеётся, когда я расскажу о том, как хорошенько отделал его любимого двойника.

— …

Воцарилось молчание.

Даже Хартлесс, не говоря уж обо мне и Каулесе, затаил дыхание после столь наглого заявления.

Фэйкер напряглась, словно сама стала жертвой гипноза Мистических глаз. Слова учителя будто несли в себе давно забытую великую магию, о которой любой современный маг мог только мечтать.

Наконец…

—  Тебе никогда меня не победить, — процедила Фэйкер, скрипя зубами. Учитель ничего не ответил и повернулся ко мне.

—   Ты поможешь мне, Грэй?

— Да!..

Я не могла остаться равнодушной. Он впечатлил меня.

Какая сила духа. Какое упрямство. Как этот человек, с непреклонной улыбкой пытавшийся подняться на ноги, мог быть таким…

«Таким… прекрасным…»

Мне хотелось, чтобы он увидел. Царь, которым этот человек восхищался. Хотелось поведать Искандеру, Героической душе, запечатлевшей своё имя в истории, каким мой учитель стал.

Я ощутила прилив сил, которые, как мне казалось, давно меня покинули.

—     С твоего позволения, Мастер, — сказала Фэйкер, поднимая меч. — Я собиралась верно служить тебе в этом мире, но такая дерзость не должна остаться безнаказанной.

—   Эх.

Хартлесс преувеличенно вздохнул.

Синий костюм рыжеволосого мага развевался на ветру, рассеивая во тьме его сетования.

—  Я знал, что это произойдёт, поэтому и пытался как можно быстрее покинуть это место. Ничего не поделаешь, придётся…

Он не договорил, потому что в крышу рядом с его ногой вонзилось что-то чёрное.

Увидев клинок и его уникальную форму, я широко распахнула глаза от изумления.

—   Чёрный ключ!..

На крыше возникла новая фигура.

Старик в угольно-чёрных одеяниях и с большим шрамом на лице. Его глаза были плотно закрыты, а каждая рука удерживала сразу три Чёрных ключа.

—   Как Вам это удалось? Вы же лишились зрения.

—   Нет, — произнёс старик, опровергая слова Хартлесса.

Седые волосы старика, сжимавшего Чёрные ключи, развевались на ветру, но вскоре опустились на его щёки.

—  Я вернул то, что аукцион забрал у меня. Он резко поднял веки.

В глазницах Карабо сверкали Мистические глаза. Пересадка была далеко не самой аккуратной, потому что они смотрели в разные стороны.

Очевидно, что в таком состоянии эти глаза были бесполезны. Однако…

—       По сути, при пересадке Мистические глаза необходимо связать с реципиентом на духовном уровне, — медленно произнёс учитель. — Это своего рода ментальная хирургия. Извлечение и перенос связи между глазами и телом. Поэтому изначальный владелец всё ещё может использовать Мистические глаза. Тем более, что с момента операции не прошло и суток.

Он ничего не видел, но мог использовать силу Мистических глаз!.. Чёрные ключи Карабо рассекли воздух.

Боевые навыки были настолько великолепными, что я ни за что не смогла бы повторить его движения. Карабо управлялся со своим телом даже лучше, чем Фэйкер, которая жила в древние времена.

—   Не блокируй их!

Фэйкер послушно подчинилась приказу Хартлесса.

Да, они так и не скрестили свои клинки. Тела Карабо и Фэйкер на мгновение словно слились воедино, после чего вновь разошлись.

Однако спустя ещё мгновение меч Фэйкер рассекло надвое.

—  А, понятно. Вот, значит, как оно выглядит. Карабо рассмеялся.

Повреждение меча Фэйкер проявилось с задержкой не из-за невероятной остроты клинков Карабо. Очевидно, что оружие Слуги было рассечено в другое

время. Я невольно сравнила это с событиями какого-нибудь фильма, которые совершили прыжок по временной оси благодаря монтажной склейке.

—   Это пузыри, — прогремел голос старого священника.

Его тело скользнуло к Фэйкер, не давая ей даже секунды на передышку. Сближение было плавным, словно он ухватил пробел во времени. Чёрные ключи в руках Карабо взревели от скорости, с которой даже Героическая душа, казалось бы, во много раз превосходившая его в плане чистых физических способностей, не могла совладать.

Слуга была не единственным противником священника.

Достигшие поезда ветви Дитя Айннаш также становились жертвой клинков, которые их даже не касались.

—   Да, всё верно. Этот мир явно состоит из пузырей.

Его голос и манера речи сильно отличались от того, что я привыкла слышать.

«Когда им управляли, Карабо…»

Это, скорее всего, отличалось от обычного раздвоения личности и больше напоминало подавленные желания и эмоции Карабо.

—   До начала аукциона я попросил мисс Адасино держать Карабо в курсе как самих торгов, так и того, что будет происходить после, — произнёс учитель.

Выходит, поэтому он и вырвался из заточения. Карабо осознал, что им управляли последние семь лет, и решил сражаться. Он вернул себе Мистические глаза и поднялся на крышу.

—    Вот как. Значит, может быть и такое, — со смехом сказал Хартлесс. — Лишившись зрения, Вы начали гораздо лучше обращаться со своими Мистическими глазами. Теперь Вы можете видеть то, что Вашей обычной личности было недоступно, не так ли?

—   Хартлесс!..

Карабо пронёсся через крышу, нацелив клинки на улыбку мага.

*

—     Форма звёзд. Форма неба. Форма богов. Форма меня. Небесные тела принимают полые формы. Полое формируется из пустоты. Пустота формирует богов.

Ария девушки отчётливым эхом разносилась по вагону.

В конце концов, магия – это практика переписывания мира.

Однако правило в том, что чем длиннее ария, тем больше глубина этого переписывания. Говорят, что душа человека может выдержать лишь десятистрочные арии. Поэтому их порой называли мгновенным соглашением в десять строк.

Разумеется, продолжительные ритуалы позволяют значительно увеличить масштаб и стабильность магии, но в плане качества подняться выше уже не получится. Можно сказать, что это предел современной магии.

Как правило, для завершения ритуала такого уровня потребовались бы несколько дней и ритуальный зал Анимусфиа.

Однако он уже начал обретать форму благодаря настройке Мелвина. Это доказывало, что молодой человек, которого постоянно рвало кровью, обладал выдающимися навыками.

Ему помогала Иветт.

С помощью Мистического глаза она фокусировала магию, внимательно наблюдая за ситуацией снаружи через фамильяров Жан-Марио. Несмотря на то, что все считали девушку всего лишь специалистом по Мистическим глазам, её поддержка была безупречной.

«Из-за класса Эль-Меллоев?»

Неужели тренировки Лорда не только развивали индивидуальные качества учеников, но и приучали их работать в команде? Предательство считалось неизбежностью в Часовой башне, но его учения наверняка были как-то с этим связаны.

Вдобавок помогала музыка Мелвина.

Своей тональностью она усиливала эффект его магического внедрения. Если верить некоторым, подобного рода настройка являлась наиболее эффективной для магии, в которой задействованы сразу несколько человек.

По сути, использование множества магических внедрений и Магических цепей было весьма расточительным. Это касалось как опытных одиночек, так и нескольких магов, работающих над одной формулой. Похоже, Мелвин пусть и временно, но помогал им настроиться на одну волну.

Она решила полностью отдаться красивой музыке.

—   Да, теперь я понимаю, — внезапно прошептала Ольга-Мария, не отрываясь от арии.

Голова Триши лежала на стуле. Девушка незаметно для остальных обратилась к ней, не открывая глаз и поддерживая высокий уровень концентрации:

—  Мне ведь можно злиться, когда это естественно, верно? Заклинание словно пустилось в пляс.

Её активные Магические цепи будто раскалились добела, получив силу как от её од, так и от маны в воздухе. Жар был таким сильным, что неопытный маг, скорее всего, спалил бы все свои нервы.

—  Ты ждала, когда я наконец-то разозлюсь, Триша? Ответа, разумеется, не последовало.

Мёртвых можно заставить говорить, например, с помощью некромантии, но информация, полученная от тех, кто уже встретил смерть, будет отличаться от их мнения при жизни.

Девушке её мысли казались эгоистичными и корыстными, но она не могла получить тому подтверждения, не будучи волшебницей.

Но она продолжала плести магию, которую должна была воплотить.

—  Звёзды. Космос. Боги. Анимус. Антрум. Вселенная. Анима, Анимусфиа!.. И магия… явила себя.

4

Фэйкер отшатнулась.

Броня Героической души была разрублена, а с её плеч капала кровь.

—    Эти Мистические глаза… сравнимы с концептуальным оружием первого класса? — простонала женщина.

Её можно было понять.

Разумеется, Адда тоже не стоило недооценивать. Коса, таившая в себе великое сокровище, обладала достаточной силой, чтобы убить Слугу. Однако Мистические глаза старика могли творить чудеса даже с обычным ножом.

Более того, целью священника была не Слуга, и не Дитя Айннаш.

—   Ты использовал меня!.. Хартлесс!..

Осознав, что клинки её врага были напитаны гневом, Фэйкер поняла, что ей не сбежать.

Это полностью отличалось от того, что произошло со мной и учителем не так давно. Если Мастер в опасности, долг Слуги – защитить его. В обрушивавшиеся на неё клинки была вложена не только мощь их владельца, но и сила из прошлого. Из- за движения поезда удары, нанесённые в одном месте, сразу же воплощались в другом. Другими словами, они сыпались со всех сторон.

Как дух, так и плоть были беззащитны перед атакой из прошлого. В плане боевой мощи Фэйкер в разы превосходила любого человека, но она не могла вечно избегать ударов, которые представляли собой подобный феномен.

Таким образом Карабо удавалось успешно теснить Фэйкер, но этого было недостаточно, чтобы разделаться с Дитя Айннаш. Возможно, оно извлекло урок из предыдущего столкновения со священником и начало кружить вокруг поезда, пытаясь подобраться к нему под другим углом.

Тогда-то это и произошло.

—   Все назад!

Крик, вероятно, переданный через фамильяра, принадлежал Ольге-Марии. Небеса в мгновение ока озарил свет звёзд.

Используя магическую энергию железнодорожных путей в качестве ориентира, небо и земля слились в единую силу. Поэт описал бы это зрелище, как двух звёздных богов, чьи губы сплелись в страстном поцелуе.

На Дитя Айннаш обрушился десяток копий света. Это был поистине магический звездопад.

Словно кружась в танце, свет разделился на несколько лучей, которые ударили одновременно. Ветви Дитя Айннаш мгновенно обратились в ничто под жалобный вопль.

—      Ха-ха-ха, это действительно великая магия, — горько улыбнувшись, произнёс учитель.

Магия Анимусфиа была достаточно мощной, чтобы расправиться даже с Дитя Айннаш.

В то же время ситуация в бою также изменилась.

Среди огромного облака пыли, которое закрыло даже ночное небо, Фэйкер взмыла в воздух и пробормотала несколько слов.

—   Услышьте мою молитву…

Я ощутила, как вся моя нервная система предупреждающе взвыла.

—   Нереиды…

—   Не позволю!

Карабо вновь набросился на Фэйкер с фланга.

Моя коса впитала как можно больше энергии, чтобы свести на нет её магию. Хотя…

Слово «пересилить» было бы точнее.

Магия из Эпохи богов была приманкой. Фэйкер не стала бы вновь глупо использовать то, с чем уже несколько раз справилась моя коса. Возможно, женщина произнесла столь странные слова в гневе, но тем самым она также могла готовить последнюю ловушку.

Разыгрывая свой трюк, она улыбнулась, но Карабо это не смутило, и он всё равно устремился к ней.

—   Узрите!

Глаза Героической души вспыхнули призрачным светом.

Мистические глаза, золотой и серебряный. Момент был поистине смертоносным. Не только для Карабо, но и для моего учителя, оставшегося без Подавителей Мистических глаз. Разумеется, будучи великим воином, Фэйкер это учла.

Карабо неловко замер. Даже лишившись зрения, он был уязвим перед Мистическими глазами благородного цвета, пусть эффект был и не таким сильным. Однако этого оказалось достаточно. Врезавшийся в грудь старика сапог отправил его в полёт.

Тело Карабо несколько раз отскочило от крыши вагона, словно плоский камень от поверхности воды.

Затем жертвами её Мистических глаз стали бы.

«Плохо дело!..»

Я ощутила, как мои руки выпустили косу, когда эти прекрасные глаза лишили меня контроля над телом.

*

Атакам Дитя Айннаш не было конца.

Удары Карабо и великая магия Ольги-Марии справились лишь с первой волной. Древо не прекратит свой натиск, пока его ядро не будет уничтожено.

Разумеется, сотрудники «Рельсового цеппелина» это осознавали. Они тоже были творениями сильного Мёртвого Апостола и поэтому в какой-то степени понимали своего противника. Несмотря на то, что это столкновение стало для них неожиданностью, им уже удалось предугадать дальнейшие действия Дитя Айннаш.

Однако, войдя в пункт управления поездом, проводник Роден застыл как вкопанный.

Потому что там стояла ослепительно-белая женщина.

—   Управляющий…

Её голос был пустым.

После сеанса ментальной хирургии он не ожидал увидеть её в ближайшее время. Настолько эфемерной была эта женщина. Фантом, оставленный хозяйкой

«Рельсового цеппелина». Тень, которая могла существовать лишь на этом поезде. Казалось, полупрозрачная фигура женщины могла в любой момент исчезнуть в облаке дыма. Должно быть, это означало, что она превысила свой изначальный лимит.

Более того…

—  Даю разрешение на использование Великой проекции Мистических глаз, — добавила она.

—   Со всем уважением, госпожа, это…

—   Дальнейшие повреждения поезда станут большим позором для Розьен и, если уж на то пошло, для меня.

После этих слов Родену пришлось задуматься.

В конце концов, он принял решение и открыл глаза.

—     Понимаю. Я буду следовать Вашим указаниям, заместитель владельца.

Смотрю, ты вернулась, Леандра.

—   Да, сэр, — кивнула аукционистка, которая пришла из Пандемониума.

Когда Карабо вставил украденные Мистические глаза мимолётности в свои глазницы, Леандра, ставшая свидетелем столь возмутительного поступка, вновь удивилась. Старик знал, что заместитель владельца ещё не восстановила силы для того, чтобы осуществить пересадку, и поэтому без всякого промедления сделал это сам.

Уже через секунду пальцы аукционистки скользнули к стене.

Она взяла один из сосудов с Мистическими глазами и вставила его в углубление рядом с сиденьем машиниста. Сосуд быстро погрузился внутрь и полностью исчез.

—   Мистические глаза загружены, — пробормотал Роден.

Проводник внимательно следил за реакцией между Мистическими глазами и механизмами поезда. Он мягко водил пальцами вдоль панели, глядя на колеблющиеся стрелки приборов и вникая в показания. Ему ещё не доводилось использовать эти инструменты. Роден думал, что сгинет, так и не прикоснувшись к ним.

Заместитель владельца уже исчезла.

—     Запуск процедуры проекции Мистических глаз. Связь с Мистическими глазами установлена. Анализ последних трёх характеристик. Три… два… один… Анализ завершён. Масштабируемость характеристик подключённых Мистических глаз обеспечена. Линза духовной регрессии – Око розы - развёрнута.

Одновременно с этими словами в пункте управления поездом раздался странный шум.

Скрежет трущихся друг о друга шестерней больше походил на крик… чем на звук работы двигателя. Так вопил бы человек, с которого медленно сдирают кожу и плоть, обнажая кости.

—  Великая проекция Мистических глаз! Роден резко потянул рычаг на себя.

И поезд поднял веки.

5

Поезд поднял веки.

Описать это можно было только так. В передней части «Рельсового цеппелина» возник огромный глаз, внешне самый обычный, но на самом деле очень странный.

Нет, это был Мистический глаз.

Глаза, которые плавали в загруженном сосуде, обладали благородным цветом пламени.

Увеличив их силу в сотни раз, огромный глаз высвободил таинство, практически полностью испепелившее ветви Дитя Айннаш.

Очевидно, что пламя равного благородному цвету фальшивого Мистического глаза, которым пользовалась Иветт в ледяном лесу, меркло в сравнении с этим. Разница в мощи и дальности поражения была попросту нелепой. Этот поезд обладал настолько невероятным таинством, что сравнивать их было бы так же глупо, как ставить фейерверки в один ряд с баллистическими ракетами.

Затем на крыше вагона возникла другая аномалия.

—   Ох… — раздался стон.

Даже я не могла в это поверить. Когда Фэйкер вновь обрушила на нас силу своих Мистических глаз благородного цвета принуждения, я была готова и как можно быстрее избавилась от их эффекта.

—   Это…

Карабо, не поднимаясь, тоже покачал головой. Несомненно, Мистические глаза Фэйкер должны были сломить нас. Будучи древним и искушённым воином, она явно превосходила нас обоих.

Но тогда откуда такой результат?

Героическая душа обильно истекала кровью.

Причиной тому была моя коса. Руки всё ещё дрожали от отдачи после удара в полную силу. Оружие разрубило её тело по диагонали. Рана была серьёзной даже для Слуги. Однако Героическая душа даже на колено не упала и сурово посмотрела на моего учителя.

—       Ты ждал этого момента, не так ли? Ждал, когда я воспользуюсь Мистическими глазами.

—    Ха, я знал, что ты это сделаешь, — прошептал за моей спиной учитель, сжимая в руке знакомый Тайный знак.

Назар Бонкугу.

Талисман с узором в виде глаза, защищающий от Мистических глаз.

Учитель говорил про силу видимости. По его словам, Карабо манипулировали в инциденте семилетней давности с помощью гипноза и этой силы. Чем мощнее Мистические глаза, тем ниже устойчивость к гипнозу. Учитель воспользовался этим и на мгновение обездвижил Фэйкер.

—   Разумеется, это скорее магия мисс Адасино, нежели моя, — произнёс он, и Назар Бонкугу треснул, словно не выдержав интенсивности магической силы.

Хартлесс стоял неподвижно.

Карабо, грудина которого, скорее всего, была сломана, пытался отползти назад.

На крыше, временно расчищенной от ветвей Дитя Айннаш проекцией Мистических глаз, мой учитель произнёс:

—    Позволь спросить. Кое-что не давало мне покоя. У тебя были сомнения, прежде чем ты умерла?

Женщина раздражённо щёлкнула языком. Внезапно я кое-что вспомнила.

Фэйкер сказала моему учителю, что подчинённые Искандера всегда ставили свои интересы превыше всего. Это прозвучало, когда она впервые вызвала учителя на бой.

—   Если я правильно тебя понял, у тебя ещё при жизни были разногласия с другими последователями Искандера. И я ни капли не удивлён, должен признать. Это естественно, учитывая твои наклонности. На самом деле вполне возможно, что ты бросала всем вызов, тем самым проверяя серьёзность их намерений стать его последователями. В таком случае он, вероятно, хотел бы, чтобы ты и твой брат Гефестион встретились со мной.

—    Иди. К чёрту, — хрипло произнесла женщина, но учитель лишь горько улыбнулся.

—   Не смей говорить о моём сгинувшем царе, глупец, который на полмесяца стал его солдатом!

—  Она не может сгинуть, — теперь голос учителя звучал до ужаса серьёзно. — Тень царя. Даже если царство, созданное великим правителем, канет в небытие, даже если его генералы перебьют друг друга, даже если его все забудут и даже если его имя будет стёрто со страниц истории, важность никуда не денется. Поэтому я стою сейчас здесь!

—  Софистика! — воскликнула Фэйкер. Её сломанный клинок взревел.

Мне хватило бдительности, чтобы перехватить его, но моё тело начало наливаться тяжестью.

Воительница обладала просто чудовищной выносливостью. Что это за Героическая душа такая? Несмотря на раны, которые не выдержало бы ни одно живое существо, Фэйкер стояла на ногах, живая и полная сил. Такова была выносливость двойника человека, завоевавшего известный мир.

—    Церковник лишил меня меча. Твоя ученица лишила меня магии. А ты лишил меня Мистических глаз. Да, признаю. Пусть не во всех, но в твоих поступках чувствуется талант лидера.

Медленно, словно подчёркивая каждое слово, она произнесла:

—   А теперь посмотрим, как ты переживёшь вот это.

Сломанный меч рассёк небеса, создавая брешь в пустоту, из которой возникла величественная фигура, окружённая чёрными тучами.

Это была Гордиева колесница.

Героиня наконец-то призвала свой Благородный Фантазм. Пустоту озаряли молнии, которые высекали огромные когти. Запряжённые в колесницу драконы- скелеты взревели, готовые уничтожить любого врага.

—  Змеи обладают символической связью с Дионисом, а эти ящеры – результат моего поклонения. Когда царь доверил мне свою колесницу, я направляла её магией, как это делал он с помощью божественной власти Зевса.

После учитель всё мне объяснил.

Этот миф был относительно широко распространён в греческой культуре Эпохи богов. Например, колхидская ведьма Медея после убийства вероломного Ясона исчезла на колеснице, которую тянули за собой драконы. Наверное, поэтому мой учитель понял, что эта Героическая душа была волшебницей.

—   Ты не против, Мастер?

—   Ха-ха, это твой выбор.

Невинно улыбнувшись, Хартлесс запрыгнул на колесницу.

Как только Фэйкер взмахнула поводьями, колесница описала широкую дугу и помчалась рядом с «Рельсовым цеппелином». Те несколько секунд, которые им потребовались, чтобы отдалиться на достаточное расстояние, стали последней преградой между нами и смертью. Вот она, истинная ценность Героической души, способной полностью уничтожить поезд, не говоря уж о нас.

—   Что же… нам?.. — простонала я, поднимая взгляд.

Чёрным ключам Карабо их не достать. Как и проекции Мистических глаз, поскольку они двигались в стороне от «Рельсового цеппелина». Более того, на помощь Ольги-Марии лучше тоже не рассчитывать, потому что ей вряд ли удастся вновь сотворить свою великую магию.

—   Грэй, дело за тобой, — сказал учитель и уселся на крышу.

—   Учитель?!

—  Я предоставляю это тебе. Моя жизнь в твоих руках. Он кивнул, ещё раз подтверждая свои слова.

*

Великая проекция Мистических глаз серьёзно потрепала Дитя Айннаш.

Однако у наблюдавших за этим сотрудников поезда не возникло даже намёка на чувство превосходства.

Это было ожидаемо.

—   Извлекаю Мистические глаза.

С глухим звуком из углубления возник прозрачный сосуд. Плававшие внутри глаза, которые только что использовали своё таинство, были сильно обезображены и превратились в бесформенные чёрные комки.

— …

Ни проводник, ни аукционистка не произнесли ни слова. Но смысл их молчания был предельно ясен.

Мистические глаза обуглились всего лишь после одного использования.

Сколько магов закричали бы при виде этого? Даже если бы у кого-то из них прихватило сердце, в этом не было бы ничего удивительно. Редкие Мистические глаза, стоившие целый мешок драгоценных камней, стали совершенно бесполезными после одной проекции.

Проводник стиснул зубы, и по его подбородку потекла холодная красная кровь.

Неудивительно, что он не горел желанием следовать указаниям заместителя владельца. Да, он хотел защитить поезд бывшей хозяйки, но для этого нужно было пожертвовать частью коллекции. Проводник лучше умер бы здесь и сейчас, если бы мог.

Однако долг не позволял ему сделать это.

Защита поезда была последней порученной им миссией. Даже если его хозяйке больше нечего было сказать.

—  Продолжайте, я загружу Мистические глаза, — прошептала аукционистка и вставила очередной сосуд в углубление.

Больше проводник не издал не звука.

Место выжженных смертоносных ветвей стремились занять новые. Дитя Айннаш не желало сдаваться. У них тоже даже мысли не было опускать руки. Поэтому они знали, что нужно делать.

—      Подтверждаю загрузку Мистических глаз. Запуск процедуры второй проекции. Связь с Мистическими глазами установлена. Завершение анализа через три… два… один…

В его голосе не чувствовалось печали, потому что он был профессионалом.

Проводник вновь потянул на себя рычаг, трогать который ему совсем не хотелось.

—   Великая проекция Мистических глаз!

Огромный глаз, зловеще сияя, быстро избавился от ледяных ветвей, устремившихся к поезду.

*

Одновременно с высвобождением второй проекции Мистических глаз колесница описала красивую дугу в ночном небе.

Я подумала, что это было похоже на радугу. Будь магия видна невооружённых глазом, ослепительный свет наверняка бы запечатлелся на сетчатке. Мои усиленные до предела уши даже услышали голос из колесницы.

—  Если бы я… не умерла… того раскола никогда бы не было!.. Это был крик.

Горестный вопль.

Неизбежное клеймо, мучившее множество Героических душ. Я вдруг вспомнила сон, который видела вчера.

«Почему ты стремился к этому месту? Почему не мог просто забыть? Ты должен был знать, что это была лишь мечта».

«Ответь мне, Искандер!»

Интересно, к какому именно Искандеру был обращён этот крик?

К настоящему? Или к самой Фэйкер? У меня возникло чувство, что оба варианта были одновременно правильными и ошибочными.

И затем, словно в стремлении отринуть всё это, с её прекрасных губ начала слетать затейливая вязь из слов:

—   Моя преданность царю непоколебима! Даруй же мне имя Грома!

Высвобождение   настоящего    имени.   Квинтэссенция    сокровища,    которое Фэйкер ещё ни разу не использовала в полную силу.

Если так, то я могла ответить лишь одним.

—   Придётся идти напролом, — пробормотала я.

Охладить разум. Остановить все излишние функции. Я – всего лишь шестерня в механизме великого таинства. Я становлюсь его частью и оттачиваю свою точность. Я тянусь к месту, далёкому от страха и сомнений, погружаюсь в похожее на транс состояние сознания.

И у всего этого должно быть начало.

—   Gray… Rave… Crave… Deprave…

Ария переполняет меня. Самовнушение погружает сознание ещё глубже.

Маны достаточно. Даже в избытке, учитывая присутствие духовной жилы,

«Рельсового цеппелина» и неутомимо атакующего Дитя Айннаш. Нет никаких сомнений, что в таких условиях у меня получится высвободить свой Благородный Фантазм.

«Но… хватит ли?»

Получится ли у меня победить эту колесницу?

Как бы хорошо я ни владела сияющим копьём Ронгоминиадом, Фэйкер, даже будучи представительницей фальшивого класса, обладает поистине невероятной силой. Смогу ли я одолеть такого монстра?

Несмотря на сомнения, с моих губ, которые начали двигаться сами собой, слетают заранее определённые слова:

—   Engrave… in me…

—   Прошу, успокойся, — внезапно раздался чей-то голос.

Держась за Каулеса, ко мне подошёл заляпанный кровью старик. Похоже, удар Фэйкер оказался серьёзнее, чем я думала. В открытой ране белела сломанная грудная кость.

«Карабо…»

Я не могла говорить.

Мной уже овладел транс, а процесс высвобождения превратил Адда из косы в столб света. Глаза Карабо были затуманены, однако это не мешало им ослепительно блестеть.

—  Ого, я удивлён. Это же Благородный Фантазм. Не думал, что человек может владеть чем-то подобным.

Его импульсивная личность, которая взяла верх во время сражения с Фэйкер, уже исчезла, или же мне просто из-за транса казалось, что его голос вновь стал привычным и мягким?

Слова Карабо были тихими и спокойными.

—     Похоже, что это копьё переполняют молитвы. Тринадцать невероятно сильных молитв.

Он увидел это с помощью своих Мистических глаз? Я сама не понимала.

Но старик с доброй улыбкой посоветовал:

—   Прислушайся к голосу копья. Внимай молитвам тех, кого уже давно нет. У тебя это должно хорошо получаться.

«Молитвам тех, кого уже давно нет…» Что это? Почему…

Почему из столба света доносился голос Адда?

—    Хи-хи-хи! Так всё и должно быть! Эй, Грэй! Всё это время ты сидела, сжавшись в углу и закрыв лицо руками! Ты ведь никогда всерьёз не думала о своих желаниях, верно?

«Адд…»

Карабо несколько раз моргнул, услышав хриплый голос. Несмотря на это, Адд продолжил:

—   Слушай, пора уже спросить себя! Чего же ты хочешь?! Сделать что-то здесь и сейчас? Так скажи это вслух! Защитить и помочь? Никто не узнает, если ты будешь молчать!

«Адд… ты…»

Он был ужасно болтлив. Сердце почему-то пронзила боль.

Этот вопрос задал единственный друг, который у меня был в родной деревне. Когда я была маленькой, он часто называл меня «глупой Грэй» и доводил до слёз. Со временем эти слова звучали всё реже, пока не исчезли полностью, когда я решила последовать за учителем в Лондон.

—   Я… — послышался мой голос.

Я в трансе и чувствую себя ужасно неловко. Я не знаю, каковы мои настоящие чувства.

Однако я приложу все усилия, чтобы облечь их в слова.

—   Я хочу защитить учителя и всех остальных. Хочу защитить себя.

—   Хи-хи-хи-хи! Слышу тебя чётко и ясно, глупая Грэй…

—  Псевдоинтеллект отключён. Скорость сбора магической энергии превысила пороговое значение. Снятие ограничителя второго уровня.

Голос Адда изменился, стал механическим.

И затем он произнёс слова, которые я ещё ни разу не слышала.

—   Печать Круглого стола, оценка ситуации.

— …

Это напомнило мне легенду, которую я слышала давным-давно. Говорят, что изначально святое копьё не было оружием.

Также существует такое мнение, что первое таинство возникло в тот момент, когда человечество взяло на себя обязанности духовного лидерства над миром. Планету покрыла тонкая вуаль человеческих «физических законов», для сохранения которой на земле появились якоря.

Одним из них был Ронгоминиад, копьё, сияющее на краю света.

Этот якорь, созданный для поддержания мира, оказался в руках короля, который запечатал его с помощью своих рыцарей.

Тринадцать печатей, ограничивающих «силу» святого копья.

Высвободить его по-настоящему можно лишь в ситуации, удовлетворяющей множеству условий и требований.

Для полного высвобождения необходимо как минимум семь голосов. И Круглый стол внутри святого копья принял решение.

«Это битва ради выживания».

——Одобрено, Кей.

«Это битва против сильного врага».

——Одобрено, Бедивер.

«Это битва ради человечества».

——Одобрено, Гахерис.

«Это битва ради истины».

——Одобрено, Агравейн.

«Это не битва против духов».

——Одобрено, Ланселот. Высказались далеко не все. Только пять, даже не половина.

Однако эти пять снятых печатей начали вырываться из копья потоком света, которого я никогда прежде не видела. Но важнее всего было другое. Факт того, что на мой зов откликнулось столько молитв, сильно меня воодушевил.

«Это… значит…»

Я приняла решение.

—   Снятие ограничителя третьего уровня.

Одновременно с механическим голосом я, пребывая в трансе, вымолвила последние слова арии:

—  A grave… for you… Пой, восхваляй, созидай.

О древнее таинство, утихни.

О приятная загадка, обратись в ничто.

Вдалеке я увидела, как Фэйкер взмахнула поводьями.

—   Мчись вперёд, Гекатова колесница!

Колесница превратилась в падающую звезду на фоне луны.

Как же эта звезда, бросившая вызов земной тверди, была сильна и прекрасна. Разумеется, количество излучаемой магической энергии казалось просто невероятным. Врезавшись в землю, этот Благородный Фантазм типа «анти-армия», с лёгкостью оставит огромный кратер, а то и два.

Свирепая звезда, окружённая молниями. Я медленно подняла своё оружие.

—  Святое копьё активировано. Глядя на него, я вдруг осознала.

Какой же это ослепительный свет! Как же сильно кипит моя кровь!

Неужели каждый рыцарь в старые времена обладал таким пламенным сердцем?

Колесница была прямо передо мной. Молнии сверкали с такой чудовищной силой, что мне казалось, будто мои глаза вот-вот сгорят дотла. Словно в ответ, свет святого копья в моей руке стал ещё чище. Сгустившись до предела, он неистово пульсировал, будто желая сорваться в безумный танец.

Ну же, кричи. Отдайся рёву.

—   На краю света… Ронгоминиад!..

Свет, скручиваясь и извиваясь, устремился вперёд.

Палящий зной и молнии были ерундой в сравнении с этим. Поток пронзил ночное небо с крыши «Рельсового цеппелина», уничтожая всё на своём пути. Где бы ты ни находилось, небесное царство, мой свет испепелит тебя.

Гекатова колесница исчезла в ослепительном сиянии.

Свет, затмевающий даже звёзды, вскоре растворился в объятиях ночи, словно такова была его судьба.

*

—   Как… такое?.. — ошеломлённо прошептала я, пытаясь осмыслить ситуацию.

Почему я не в коме? На самом деле мне казалось, что мой разум угас всего на несколько секунд. Возможно, я пролежала без создания десятки минут или часов, сама того не осознавая. Я бы упала и уснула как убитая, если бы могла. Кричало не только моё тело, но и перегруженные Магические цепи. Усталость проникала в мозг и нервы. Чувство было такое, словно моя голова погрузилась в грязь.

Но я не могла упасть.

Потому что иначе не смогу подняться несколько дней. Однако перед этим нужно было многое сделать.

—   Развернись, моё сердце.

Кажется, я услышала это прямо перед высвобождением Благородного Фантазма.

Поэтому я не могла рухнуть от усталости, не удостоверившись, что опасность миновала.

Я попыталась сдвинуться с места. Мои конечности, которые до этого были легче пёрышка, словно налились свинцом. Несмотря на это, я кое-как неловко поковыляла по крыше.

—   Грэй!

На другой стороне меня ждал Каулес.

На руках юноши в очках беспомощно висело тело старика.

—   Карабо… — дрожащим голосом произнёс Каулес.

Мне не нужно было слышать остальные его слова. Каким бы тренированным ни был агент Святой Церкви, он попросту не мог пережить такую травму груди. Возможно, его мозг и тело вышли за пределы своих возможностей, когда он вернул себе Мистические глаза. Интересно, стал ли он свидетелем появления Ронгоминиада?

Что он видел в свои последние мгновения? Прошлое или настоящее?

—   Он помогал нам до самого конца… Однако я ничем не смог помочь ему, — раздался голос.

—   Учитель…

Что же мне делать?

Меня ещё никогда не посещали подобные чувства. Что-то горячее текло по моим щекам, и я никак не могла это остановить. Я обрела нечто очень ценное и теперь никогда больше не увижу того, кто мне это подарил. Для меня такое было впервые, и я не знала, как поступить. Мне хотелось повернуться к учителю, но я просто не могла себя заставить.

По всей видимости, поезд уже был вне досягаемости Дитя Айннаш. Огромный глаз закрылся, и горизонт постепенно менял цвет.

Учитель негромко вздохнул.

—   Этот аукцион слишком затянулся. Пора заканчивать.

—  Ага… Несомненно.

Я буду помнить этот цвет до конца жизни.

Если моим глазам когда-нибудь предстанет нечто подобное, то это освежит память о дне, когда я обрела нечто ценное. Когда минувшее всплывёт на поверхность подобно пузырю, я почувствую горькое тепло прошлого.

Словно это был эфемерный сон.

Солнце ещё не показалось, но по рельсам уже скользил слабый алый свет утреннего зарева.

Дальнейшие события можно разделить на несколько эпизодов. Начнём с Каулеса Форведжа.

По возвращении нас с учителем положили в больницу, которой управляла Часовая башня, где мы провели примерно неделю. Услугами этого места, где современная медицина совмещалась с магией, пользовались в основном маги. Впрочем, говорят, что из-за конфиденциальности и необходимости в особых знаниях для подавления побочных эффектов обычных людей сюда всё равно не пускали.

Благодаря этому мне стало гораздо лучше всего через несколько дней.

Больница была чистой и современной, но впечатление портило то, что меня поили каким-то кипящим зелёным зельем. Тем не менее, в его эффективности сомневаться не приходилось.

Пока я проходила лечение, меня навестил Каулес.

Он принёс ароматные фрукты и сказал, что инцидент признали внутренним конфликтом между Мёртвыми Апостолами. А поскольку фамильяров участников аукциона Мистических глаз запечатали в самый важный момент, деликатная информация не просочилась наружу. Однако стычка «Рельсового цеппелина» с Дитя Айннаш, похоже, не осталась незамеченной и вызвала переполох среди магов по всему миру.

Порой, когда я в ходе беседы не могла подобрать нужные слова, он переводил взгляд на цветы или пейзаж за окном, что было для меня очень удобно, потому что мне плохо давалось общение. Существование магов вроде него казалось мне немного загадочным.

Пока мы разговаривали, он внезапно поднял одну тему.

—  Эм, я слышал, что доктор Хартлесс рассказал тебе про мою сестру. Окружённый белизной больничной палаты, Каулес смущённо почесал нос.

—   А, н-ну, прости.

—   Нет-нет, всё нормально. Мне нечего скрывать.

Он улыбнулся и поправил очки. Его взгляд стал отстранённым.

—     Сестра была гораздо талантливее меня. Любой, кто знаком с семьёй Форведж, это подтвердит. Даже после того, как я встретил профессора и стал немного лучше, мне не даёт покоя вопрос… Что было бы, если на моём месте оказалась она?

Он говорил почти то же, что и замаскированный Хартлесс.

Учитель назвал это завладеванием. Превращением, когда человек проникает в чужое тело. Однако я чувствовала, что это было нечто другое. Возможно, я на это надеялась.

—   Но мне нравится на Слюр-стрит, — сказал он.

Слюр-стрит. Район под управлением факультета современной магии.

На самом деле это была скорее несуразная улица, чем район, но Каулес, похоже, упомянул её с большим удовольствием.

—     Появление самозванца стало для меня неожиданностью, но я рад, что приехал сюда. Рад, что встретил профессора. Рад, что со всеми познакомился. Рад, что это был я, а не кто-то другой.

Он уверенно постучал себя кулаком по груди, после чего, посмотрев добрыми глазами на меня, лежащую на койке, произнёс:

—    Все, включая Флата и Райнес, ждут твоего возвращения. Особенно Свен. Услышав, что тебя ранили, он так возбудился, что чуть не бросил оставшиеся особые лекции в Мистиль. Нам еле удалось его остановить, когда он наполовину превратился в зверя и чуть не понёсся во весь опор в больницу.

—   Он что, хотел лично меня добить?

—   Ха-ха-ха.

Юноша весело улыбнулся.

Он взял кусочек почищенного им яблока и ушёл, сказав напоследок:

—   Поправляйся.

*

Спустя несколько дней меня выписали.

Тело местами ещё болело, но в больнице, похоже, сделали для меня всё, что могли, и попросили как можно быстрее освободить койку. Прозвучало грубовато, но валяться в постели всё равно было не по мне, так что я не стала возражать.

Разобравшись с бумагами, я увидела на входе в больницу знакомую фигуру в пальто.

—   Учитель.

—  В сравнении с тобой меня лишь слегка задело, но нас всё равно выписали в один день.

—   Неправда, — сказала я, покачав головой, и встала рядом с ним.

Похоже, инвалидное кресло ему больше не было нужно, но он всё равно пользовался тростью. Передвижение давалось ему с трудом, однако я не стала предлагать помощь. Вероятно, учителю бы это не понравилось.

От него едва заметно пахло уже знакомым мне горьким лекарством.

—   Пора возвращаться.

—   Да.

Я сама не заметила, как энергично кивнула. До Слюр-стрит мы добрались на автобусе.

Учитель сказал, что Подавители Мистических глаз стоили очень дорого, поэтому деньги придётся экономить. Я послушно последовала за ним, потому что успела соскучиться по его обычному поведению. Мне пришлось немного постараться, чтобы не начать напевать себе под нос.

Сделав несколько поворотов, мы миновали барьер, отваживающий обычных людей, и перед моими глазами раскинулся похожий на лоскутное одеяло уличный пейзаж.

Но остановиться меня заставила вовсе не ностальгия.

На углу улицы колыхалось на ветру традиционное дальневосточное одеяние.

Сегодня на кимоно красовался белый журавль. Кажется, на одной из лекций учителя я слышала, что журавлей в Японии называют посланниками небес, потому их крик разносится очень далеко. На той же лекции также прозвучало, что в Европе эти птицы символизируют собой «пробуждение» и что некоторые сказки и гербы изображают журавлей с белым камнем в лапе.

Это была Адасино Хисири.

—   Я слышала, что вас сегодня выписывают. Рада, что мы смогли встретиться.

—   Не прикидывайтесь. Это не может быть совпадением.

—   Вам всё равно нужна трость? — заметила Хисири, пропустив слова учителя мимо ушей.

Возможно, он ожидал этого и просто фыркнул, после чего постучал тростью по земле.

—   Похоже, ещё недельку мне без неё не обойтись.

—  Вот как. Берегите себя. Я пришла отдать улику, которую у Вас изъяли. Хисири вручила ему небольшую шкатулку.

Приоткрыв крышку, учитель заглянул внутрь и вновь чуть не заплакал.

Потому что внутри лежала реликвия, возвращение которой стоило ему огромной жертвы – выцветший кусок алой ткани.

Он осторожно закрыл шкатулку и положил её в карман пиджака.

—   Спасибо.

—     К делу семилетней давности решили не возвращаться, — продолжила Хисири. — Церковь не хочет ворошить прошлое и признавать, что преступник манипулировал их человеком, ответственным за расследование. Это оставило бы пятно на её репутации.

Разумно. Даже Ассоциация магов не стала привлекать Хартлесса к ответственности преимущественно потому, что он был бывшим главой факультета и больше не занимал никакую должность в Часовой башне. Обычные полицейские тем более не могли ничего сделать, потому что дело было тесно связано с миром магии.

Из одной тьмы в другую.

Ещё один инцидент пролетел незаметно.

—   Похоже, после всех проверок Иветт Л. Лерман отпустили.

Хисири тихо окинула взглядом улицу, представлявшую собой смесь кирпича и бетона, старого и нового.

После чего…

—   Я хочу кое о чём спросить, — обратилась она к учителю.

—   О чём же?

—     Это касается инцидента. Вы же лучше всех знаете о дырах в ваших рассуждениях, не так ли?

—    Зачем Хартлесс призвал Слугу? — сразу же произнёс учитель, и Хисири улыбнулась.

—    Верно. Призраки прошлого, несомненно, очень ценны. В желании мага рискнуть даже собственной жизнью, чтобы призвать одного из них, нет ничего удивительного. Однако есть и другие ценные вещи. Мистические глаза, например. Проще говоря, риск слишком уж велик. К тому же, если Вы не ошиблись, Хартлесс манипулировал Карабо во время инцидента. Он вполне мог предвидеть появление безымянного двойника в результате использования реликвии Искандера.

Мне это тоже казалось логичным.

Карабо смог увидеть тринадцать печатей на Ронгоминиаде. Сложно поверить в то, что его глаза не разглядели бы двойника при виде реликвии. По крайней мере, Хартлесс, который так изобретательно всё спланировал, сделал бы это в первую очередь.

—  С этим инцидентом всё не так просто, верно? Учитель едва заметно кивнул.

—   По его словам, он так отчаянно пытался спасти меня, потому что смерть Лорда стала бы помехой. Если так, то у него на меня явно большие планы. Уверен, мы ещё встретимся.

В конце концов, учитель тоже был убеждён, что Хартлесс и Фэйкер выжили. Да, им сильно досталось, но то последнее заклинание, которое я услышала, наверняка спасло их жизни.

—   Я тоже хочу кое-что спросить, — внезапно произнёс учитель.

—  Не стесняйтесь. Было бы грубо отказать после того, как Вы ответили на мой вопрос.

Прочистив горло, учитель продолжил:

—   Не думаю, что от Вас ускользнула вся важность Назара Бонкугу. Даже если Вы сделали это намерено, чтобы не портить свою теорию, было бы надёжнее забрать амулет и сделать вид, что его никогда не существовало. Сперва я подумал, что Вы тем самым пытались навести на нужные мысли кого-то другого, но это был бы слишком окольный метод. К тому же, если этим Вы хотели испытать меня, то я в тот момент был в коме.

—   Вот как. Полагаю, у Вас уже есть гипотеза?

—    Можно и так сказать, — прошептал учитель, окидывая взглядом Слюр- стрит.

Небо сегодня было на удивление чистым. Несмотря на зиму, солнце впервые за долгое время согревало кожу. Это едва ли подходило двум магам или теме их разговора, но, учитывая, что тепло было мимолётным, казалось весьма уместным.

—  Вы сказали, что сели на поезд из личных соображений. Что, если это… лишь наполовину ложь? Что, если Вы своей фальшивой теорией хотели выманить кого-то конкретного?

—    Для меня этот инцидент тоже был полон неожиданностей, — на всякий случай пояснила она, после чего произнесла: — Но в целом Ваша гипотеза верна. Поэтому, когда Вы предложили сотрудничество, я сразу же согласилась. И наложила заклинание не только на голову Триши, но и на амулет.

—   Да, благодарю за это. Иначе я бы сильно пострадал и, может быть, даже умер.

—   Выходит, я спасла Вам жизнь?

—  Для человека в очках у Вас идеальное восприятие прошлого. Учитель скривил губы.

Посчитав это забавным, Хисири хихикнула.

—   В качестве ответа скажу, что ситуация очень похожа на Вашу с мисс Райнес.

Лондонский зимний ветер всколыхнул цветастый наряд Хисири, и на её лице появилась привычная улыбка.

—   Доктор Хартлесс мой сводный брат. Мы оба приёмные дети Нориджа.

*

—  Ну надо же. Если ты ищешь моего брата и его ученицу, то их уже выписали. Райнес с кривой улыбкой подняла голову.

В устланном линолеумом коридоре витал лёгкий запах дезинфицирующего средства.

Её глаза горели красным от веселья. Поскольку эта больница предназначалась для магов, ей не нужно было использовать глазные капли. Ни врачей, ни медсестёр это не заботило.

—   Тебе кто-нибудь говорил, что ты невезучая?

—   Я п-пришла сюда не для того, чтобы их навестить!

—     Прости за недоразумение. Я задержалась, чтобы разобраться. Кое-кто снабдил их дополнительными и весьма дорогими лекарствами, а остатки больница хотела забрать себе.

Плечи девушки затряслись от смеха.

—   Похоже, что твоя помощь была очень полезной.

—   Анимусфиа не желают оставаться в долгу.

Ольга-Мария Асмилейт Анимусфиа, девушка примерно одиннадцати лет, провела пальцами по своим гладким серебряным волосам.

Затем она повернулась к Райнес и быстро поклонилась.

—     Насчёт Триши… Спасибо. По крайней мере, я благодарна Лорду Эль- Меллою за то, что он попытался передать мне её мысли и чувства.

—    Брат сказал бы, что ты забыла про «двойку», — без всякого лукавства произнесла Райнес, прикрыв один глаз.

Ольга-Мария отвела взгляд на несколько секунд, после чего сменила тему.

—    На самом деле мне до сих пор хочется узнать, что произошло семь лет назад, но отец отказывается меня видеть.

—   Ой.

Райнес моргнула от неожиданности. Девушка с факультета астрологии продолжила:

—   Отец возлагал большие надежды на Войну за Грааль, но в итоге отказался от неё. Думаю, если бы Грааль оправдал его ожидания, всё обернулось бы иначе. Но это время, которое мне неведомо, и мир, про который я ничего не знаю.

—  Ты на удивление поэтична. Щёки Ольги-Марии покраснели.

Она стояла, повернувшись к окну, но её лицо отражалось в стекле.

—   Мне это нравится. Ну что, теперь всё по-честному? — Райнес протянула ей руку. — Как и я, ты аристократка и наследница Лорда. Почему бы не воспользоваться этой возможностью и не углубить наши отношения?

—   Ты не похожа на своего брата.

—   Ну, потому что мы не связаны кровью.

Увидев, как губы девушки постарше растянулись в радостной улыбке, Ольга- Мария негромко вздохнула.

И пожала протянутую руку.

—   Да. Несмотря на твоего старшего брата, думаю, мы будем хорошо ладить.

—  Несомненно. Пока не станем друг другу бесполезны, разумеется. В ответ Ольга-Мария уверенно улыбнулась.

*

Расставшись с Адасино Хисири, мы вошли в главное учебное здание факультета современной магии, где нас встретил оглушительный гомон.

Причина заключалась в учениках класса Эль-Меллоев, которые, заметив своего профессора, возбудились не на шутку и начали его приветствовать. Я тоже была рада видеть, что учитель пользовался такой большой популярностью, но, поскольку он ещё не поправился до конца, взяла себя в руки и встала между ним и толпой.

Веселье продолжалось до тех пор, пока мы не поднялись по лестнице и не вошли в его кабинет.

Убедившись, что я заперла за собой дверь, учитель отложил трость и рухнул в кресло. Пока я проверяла, не пытался ли кто-то из учеников вломиться внутрь через окна или потолок, он громко простонал:

—   Ох уж эта Райнес…

По всей видимости, из-за того, что она провела какое-то время в больнице после трюка с магией полёта, на него навалилось много бумажной работы. Судя по горечи на лице учителя, Райнес идеально выверила этот удар, чтобы не ухудшить его состояние.

—   Эм, если я чем-то могу помочь…

—    Нет, всё нормально. Это работа Лорда, так что разберусь потихоньку, — напряжённо сказал он и взял ручку, украшенную изображением грифона.

Какое-то время по кабинету разносился скрип пера по бумаге. Поскольку меня давно здесь не было, я решила взяться за уборку. В отличие от квартиры в кабинете, как правило, было чисто, но более чем за неделю пыли скопилось достаточно.

Орудуя метёлкой, я внезапно произнесла:

—   Приёмные дети Нориджа… Что это значит?

Учитель плавным движением поставил свою подпись в очередном документе, выпрямился и сказал:

—      Нориджей называли семьёй «Длинноногого папочки», поскольку они всегда поддерживали одарённых детей. В основном их помощь заключалась в оплате счетов за обучение, но некоторых они также принимали к себе. Многие в Часовой башне носят фамилию Норидж, как правило, по этой причине.

Не поднимая глаз, он продолжил:

—     Норидж также активно выступал за создание факультета современной магии. Вот почему факультет назван в его честь.

—   А-а…

До меня наконец-то дошло.

—   И вот почему Хартлесс был главой факультета современной магии…

—      Весьма вероятно. Скорее всего, мисс Адасино разорвала все связи с Нориджем, когда стала зарегистрированным членом факультета политики. Насколько мне известно, подобное происходило не раз из-за постоянных распрей между фракциями Часовой башни. Норидж обычно не бегает за теми, кто его покинул.

Отложив ручку, учитель потёр ладонями шею.

Затем он потянулся, словно делая зарядку, и достал из кармана шкатулку, которую вручила ему Хисири. Положив её в ящик стола, учитель повернул ключ и пробормотал короткую арию.

—     Это совершенно бесполезно, но лучше уж так, чем надёжный замок, сделанный вором. Если бы я знал, что всё так обернётся, то оставил бы её в своём личном кабинете на первом факультете, где она раньше и хранилась.

Судя по его словам и кривой улыбке, учитель явно жалел о том, что не уследил за реликвией. Потому что иначе никакого инцидента бы не произошло.

После этого он достал свой портсигар.

—   Учитель, Вам пока нельзя…

—  Только одну. В больнице мне курить не давали. Он прикрыл один глаз.

—   Обещаете?

—   Даю слово.

Он отрезал ножом кончик сигары и медленно зажёг её с помощью спички.

Знакомый мне способ, который ему очень подходил.

Учитель неторопливо затянулся, чтобы насладиться сполна, и выдохнул облако дыма.

Возможно, из-за обещания не курить больше одной, он посмаковал сигару дольше обычного, прежде чем вновь открыть рот.

—    Ещё в больнице я официально отозвал свою заявку на участие в Пятой Войне за Святой Грааль.

Вот оно. Слова, слышать которые мне совсем не хотелось. Поэтому я невольно воскликнула:

—   Почему?!

—      Изначально я хотел этим подвести черту, — ответил учитель. — Я собирался доказать, что Искандер заслуживал победы в Войне за Святой Грааль. Доказать, что в прошлый раз он проиграл лишь из-за никчёмного Мастера.

Дым от сигары был ужасно горьким.

Примерно эти же слова я услышала от него на «Рельсовом цеппелине». Мысли, которые явно не покидали его уже очень давно. Мысли, которые поддерживали существование Лорда Эль-Меллоя II последние десять лет.

—  Но с меня хватит. Это мои личные счёты, а не Искандера. Жаль, конечно, но не стоит за это цепляться. Как тот, кто был с ним, и как Лорд Часовой башни я должен смириться. Кроме того…

Учитель сделал глубокий вдох и добавил:

—  Если я смогу отомстить, то мне будет чем гордиться. Это была не обычная беспокойная улыбка.

И не деланно бесстрашная перед лицом врага.

Нет, улыбка на лице учителя была чересчур свежей, беспечной и радостной.

Его слова ошеломили меня. Я думала, что этот человек заслуживал гораздо большего, но при виде этой улыбки ничего не смогла сказать.

—    Грэй, — вновь произнёс учитель, обращаясь ко мне. — Прости, но я не уверен, что справлюсь один. Надеюсь, ты будешь сражаться вместе со мной.

У меня не получилось ответить сразу.

Я энергично потёрла руками лицо, чтобы хоть на секунду выглядеть так, как мне хотелось. Тело не слушалось, но я всё равно приложила все усилия, чтобы приподнять уголки губ.

—   Если Вы считаете, что я гожусь для этого…

В итоге вид у меня был такой, словно я смеялась и плакала одновременно.

В этот момент дверь, которую я заперла, внезапно распахнулась, и в кабинет ввалились две фигуры.

—   Да! И я! Я тоже хочу!

—   Эй, Флат! Не лезь вперёд!

Не нужно говорить, кем были эти ученики.

—   Флат, Свен.

—   Я разобрался со всеми делами дома в Монако! Крупье в казино Ван-Фема были грозными противниками!

—      А я закончил курс особых лекций на первом факультете! Ах да, с возвращением, моя Грэй! Твой сладкий, острый, серый запах пульсирует у меня в груди!

Оба вскочили на ноги и вытянулись, словно салютуя.

Вероятно, учитель заметил их присутствие и вместо того, чтобы ругать, предложил им то же, что и мне.

—   Могу я попросить вас о том же?

—   Положитесь на меня, профессор!

—  Разумеется, учитель! Упрашивать их не пришлось.

Затем учитель перевёл взгляд на ещё одного человека, стоявшего за порогом.

—   Иветт.

—    Ха-ха. Должно быть, Вы уже слышали, но факультет политики отпустил меня, и я, сгорая от стыда, отправилась прямо сюда, домой! Как шпион и начинающая любовница я просто не могу не спросить. О чём речь? Это что-то важное? Ах да, Мистические глаза, которые должны были достаться мне после аукциона, спустили на Великую проекцию, так что я осталась ни с чем.

Девушка спокойно вошла в кабинет, поигрывая своими розовыми хвостиками.

В обычно ситуации на неё обрушились бы с осуждением, но, поскольку она уже призналась в том, что является шпионом фракции Мелуастеа, для учителя это не стало неожиданностью. Флат и Свен, должно быть, были в курсе ситуации и поэтому тоже не собирались её проклинать.

Возможно, такова уж была повседневная жизнь в Часовой башне.

—   Хи-хи-хи, думаю, сейчас шума только прибавится! — внезапно услышала я голос Адда.

И затем…

—   Кстати, — сказал учитель, поворачиваясь к своим подопечным. — Флат, ты наложил заклинание для прослушивания на Первобытную батарею Каулеса. Жду твоё подробное раскаяние в письменном виде. И ещё я утраиваю объём домашней работы, накопившейся в твоё отсутствие. Чтобы всё было сделано к следующему занятию.

—   Профессор, Вы самый настоящий демон! Круто ведь называться демоном, верно? А, как насчёт новой колоды с японскими демонами для следующей

«Великой войны героев»? Там полно всяких, включая Ибараки-додзи, Сютен-додзи, Хосикума-додзи, воздушных, водяных и даже невидимых демонов! В следующий раз попрошу своего друга из Японии прислать мне последние карточки…

—   Да, я вижу, как сильно ты раскаиваешься. А теперь помолчи.

—   Нет, профессор! Не надо! Не трогайте меня!

В следующую секунду предсказание Адда сбылось, и шума действительно стало больше, когда усиленная магией рука учителя вцепилась в лицо Флата.

*

До конца истории осталось совсем немного. Спустя ещё примерно неделю. Ночь.

Стояла середина декабря. Город уже охватило праздничное настроение, и я почти всегда краем уха слышала рождественские песни. Когда я впервые оказалась в Лондоне, такие огромные толпы казались мне до ужаса зловещими. Люди, которые заходили в серые здания каждый день в одно и то же время, напоминали мертвецов, бредущих на кладбище.

Теперь же… по крайней мере, я не чувствовала такого отвращения.

Воздушные шарики в форме животных, весёлая музыка, люди на улице – всё выглядело немного радостнее, чем обычно. Я научилась принимать подобное окружение. Вероятно, мне никогда не удастся привыкнуть к такому, но я доросла до того, что могла смотреть на незнакомые вещи с относительным спокойствием, и поэтому отвергать их не было необходимости.

Внезапно, я услышала особенно оживлённую мелодию.

Даже в предпраздничном Лондоне эта сцена бросалась в глаза.

Судя по всему, это был парад. Люди в костюмах и ярких платьях двигались по улице, красиво танцуя под музыку оркестровой группы. Процессию сопровождали фейерверки, которые то и дело взмывали в воздух, и радостные крики толпы.

«Новый универмаг?..»

По всей видимости, парад устроили в честь открытия магазина.

На месте, где уже давно велись строительные работы, теперь красовалось изящное белое здание. Я вскользь подумала, что открытие пройдёт с большим успехом, потому что в Лондоне появилась ещё одна достопримечательность.

Но я остановилась не только из-за парада.

У входа в здание стоял человек с футляром для скрипки, который махал мне рукой.

—   Мистер Мелвин.

—   Привет.

Молодой человек с белоснежными волосами улыбнулся.

Его сложно было не заметить, поэтому прохожие оборачивались, чтобы поглазеть. Я невольно забеспокоилась, потому что для магов, которые предпочитали скрытность, это было не очень хорошо.

—   Эм, что Вы здесь делаете.

—   Ха-ха-ха. Этим местом владеет моя мама.

Мелвин повернулся и указал подбородком на здание позади него.

—   Универмагом?

—   Ага. Сегодня церемония открытия, а я как раз чувствовал себя достаточно бодро, чтобы заскочить. Даже магам нужен образ для публики.

Для мага размах был довольно большим. Одно дело узнать об этом на

«Рельсовом цеппелине» и совсем другое – увидеть собственными глазами.

—   Я как раз закончил. Не желаешь присоединиться ко мне и побеседовать за чашкой чая?

—  Нет, простите… Я собираюсь устроить большую уборку в квартире учителя. В руках я держала всё необходимое.

А именно щётки для обуви и тряпки, купленные на деньги с подработки.

Из-за того, что это была моя первая самостоятельная покупка, я так сильно нервничала, что прикусила язык на кассе. Но ничего страшного, ведь своей обуви я тоже уделю внимание. Позавчера учитель наконец-то избавился от своей трости, поэтому мне хотелось немного ему помочь.

—   Я не отниму у тебя много времени.

—   Ну… ладно.

Не устояв перед его напористостью, я кивнула.

Мелвин быстро пристроился рядом, и мы пошли по оживлённой улице. Спустя какое-то время он, словно напевая себе под нос, сказал:

—   Я просто хотел с тобой поговорить.

—   Со мной? Не думаю, что Вам будет интересно… — честно сказала я.

Молодой человек негромко рассмеялся и произнёс: «Это мне в тебе и нравится». Меня передёрнуло. Актёр из него получился бы лучше, чем маг. Даже если с мастерством всё было плохо, многих привлекли бы его юная внешность и атмосфера загадочности.

—   Кстати, — сказал он.

Почему-то выражение его лица напомнило мне демона, которого я видела в книге с картинками.

—    Ты что-нибудь слышала об отношениях между моей семьёй и фракцией Эль-Меллой?

—   Нет. Мы о таком не говорим.

Учитель явно был по уши в долгах, но я никогда не донимала его вопросами.

—     Вот как. Что ж, ладно, просто здорово. Изначально мы планировали восстановить повреждённую метку Эль-Меллоев за пятьдесят лет. Замечу, что только моей семье это по силам, остальные сочли бы такой срок чересчур оптимистичным. Также в моих руках находится Магическая метка семьи Вельвет.

Магическая метка.

Неотъемлемая часть мага, которая играла большую роль в одном из прошлых

дел.

—   Почему она у Вас?

—   Всё довольно просто. Когда госпожа Райнес сделала твоего учителя Лордом

Эль-Меллоем, его метка стала залогом. А кто позаботится о ней лучше, чем Настройщик?

«А-а!» — воскликнула я про себя.

Я уже слышала нечто подобное несколько раз. Райнес забрала у моего учителя нечто важное в качестве залога.

Но это было для меня что-то новое.

—   Метка учителя… Она ценная?

—   Эм-м, нет?.. Врать не буду, ничего особенного она из себя не представляет. Семья Вэйвер насчитывает лишь три поколения, да и в основе своей она не очень-то хороша. Эта метка из тех, что почти не имеют побочных эффектов, но магии в ней запечатлено довольно мало. Это единственная метка в мире, совместимая с

Вэйвером. Если хочешь, чтобы маг тебя не предал, то лучше залога, наверное, не найти. Это всё равно что забрать сам смысл существования!

Пожалуй, учитывая природу Магических меток.

Символ мага, передающийся из поколения в поколение. Можно сказать, дополнительный орган. Причина, по которой маги уделяют столько внимания родословной, заключалась в том, что унаследовать метку может только прямой потомок. Она незаменима для учителя, желающего стать настоящим магом.

И сколько бы этот человек ни презирал свой талант, он не сдался. Должно быть, Райнес полностью уверена в своём брате.

Ведь она знает, что учитель никогда её не предаст.

«Может быть…»

Наверное, с этого всё и началось.

— …

Удивительно, но я не запаниковала.

В моих глазах это никак не меняло учителя и Райнес, которых я знала, или их отношения.

—   Хм-м-м. Тебя это не поразило?

—   Похоже на то.

Меня это совершенно не касалось.

Молодой человек посмотрел на меня и что-то промычал себе под нос. Ему как будто было очень скучно и одновременно любопытно.

Я не проронила ни слова и продолжила идти.

Спустя какое-то время людей на улице стало гораздо меньше. Мы приближались к Слюр-стрит, обители магов. Это место можно было назвать буферной зоной, границей между реальностью и магией.

Одинокий торговый автомат с газировкой. Горшки с цветами на балконе старого дома.

Аромат жизни растворялся в ночной тьме, похожей на уютный полумрак какого-нибудь храма.

Внезапно, я спросила:

—   Мистер Мелвин, почему Вы называете его Вэйвером?

—   А как же без этого?

Мелвин наклонил голову, словно вопрос показался ему довольно странным.

—    Однажды он передаст свой титул кому-то другому. И этот кто-то станет настоящим Лордом Эль-Меллоем без всяких «двоек» или «троек». Твоему учителю станет совсем одиноко, если никто не будет называть его по имени, не так ли?

Он сказал это так серьёзно, что я невольно моргнула.

—      Четвёртая Война за Святой Грааль сильно повлияла на Вэйвера, — поучительным тоном добавил молодой человек. — Поэтому я и обратил на него внимание.

Под зимним ночным небом Мелвин со страстью произнёс:

—   Последние девятнадцать лет были очень важны для Вэйвера. Без них он не смог бы стать тем человеком, которым является сейчас. Таким же образом момент,

когда он расстанется с титулом Лорда, станет для него не менее значительным. По крайней мере, так я считаю, и этого вполне достаточно, верно?

Время до Четвёртой Войны за Святой Грааль.

И дни после того, как он перестанет быть Лордом. Да, точно.

Вот именно.

То, что он потерял из-за войны. То, что он забыл, потому что титул Лорда стал для него данностью. Несмотря на то, что этот самопровозглашённый бездарь не был настоящим Лордом – или, возможно, именно поэтому – ему удалось с лёгкостью постичь очевидные вещи, на которые остальные не обращали внимания.

Я немного расстроилась. Но мне было что сказать. Глубокий вдох и…

—   Он всё равно останется моим учителем, — произнесла я. — Для Флата он профессор. Для Каулеса, Свена и Лувии он наставник. Как, думаю, и для остальных учеников. Уверена, это никогда не изменится.

Я надеялась, что мне удалось хотя бы немного за него заступиться. Мелвин посмотрел на меня с загадочным выражением на лице.

—    Ты совершенно права. Знаю, ты смотришь не него не так, как я. Но мы, вероятно, думаем одинаково.

—   Разве это не противоречие?

—  Разумеется, нет. У человека полно лиц, потому что каждый смотрит на него по-своему. Если же никто его не видит, то он совершенно безлик.

Я не возражала против столь своеобразной логики.

—   Что ж, рад был встретиться. До скорого.

Мелвин помахал мне рукой и развернулся. Вскоре фигура молодого человека растворилась во мраке, и даже мои глаза не могли его разглядеть.

Резко запрокинув голову, я посмотрела на ночное небо. Я даже не заметила, что начла идти снег.

Белых кристаллов становилось всё больше. Вероятно, к утру образуются внушительные сугробы.

Мне хотелось увидеть учителя как можно скорее.

Глядя на падающие снежинки – и на луну, которая слабо сияла между облаками – я невольно загадала желание. Ноги понесли меня по улице, но постепенно мой шаг замедлился, и я направилась прямиком на Слюр-стрит.

Прошу.

Пусть будущее щедро его вознаградит.

Пролог

Нориджа

Из всех комнат факультета современной магии эта была особенно старой. В веерообразном помещении сидело много людей. Обычно класс Эль-Меллоев насчитывал порядка десяти человек одновременно, но сейчас из-за присутствия вольнослушателей их было раза в три больше.

Несмотря на то, что маги презирали науку, здесь установили систему центрального отопления, из-за чего в аудитории было комфортно и тепло. Если не считать ароматического воска, нанесённого на стены, это место ничем не отличалось от обычного колледжа.

Как кто-то однажды сказал, поддержание внешнего вида стоит денег.

— …

Опять же мне очень даже нравился сладкий запах этого воска. Один из преподавателей каждое утро подбирал сезонные специи из-за повышения концентрации, которому они, предположительно, способствовали. Как-то я попыталась поблагодарить преподавателя за это, но он ответил лишь, что мне стоит

«благодарить пчёл, цветы и травы».

Сейчас я бы сказала ему, что он заслуживает благодарности ничуть не меньше. Тогда я только что приехала в Лондон и мало разговаривала с людьми.

Мягкий расслабляющий аромат успокаивал меня. Я знала, что преподаватель делал это вовсе не ради меня, но всё равно хотела поблагодарить его за тёплое чувство в груди. Однако…

Пока я была погружена в мысли, мимо меня проходили они.

Сегодня оглашали оценки за доклады, и всю вторую половину лекции ученики подходили к преподавателю, чтобы услышать отзыв о своей работе.

—      Вот, уже хорошо. Надеюсь, ты можешь лучше, так что переписывай целиком.

—      Хмф. Ты пошёл довольно извилистыми путями. Да, система широко известна как каббала, но на самом деле она включает в себя множество различных типов магии. Методы, которые открыл Авицеброн, наверное, лучше всего подходят для данной темы. Обязательно прими их во внимание, когда будешь изучать ману.

—   Неплохо. За одно только это эссе я уже могу поставить зачёт. В следующий раз смени тему. Возможно, будет непросто, но ты можешь взглянуть на это с точки

факультету минералогии

зрения минералогии. Если захочешь, я могу даже представить тебя       Кишуа       .

Полагаю, с такими способностями ты потянешь учёбу на обоих факультетах.

Некоторые могли счесть это удивительным, но в его отзывах чувствовалась внимательность к другим. Не уверена, понимали ли это другие ученики, но даже несмотря на то, что некоторые получили довольно резкую оценку, никто из них не выглядел побеждённым. Все были полны энтузиазма. Вероятно, причиной тому было то, что класс Эль-Меллоев дал им такую основу для дальнейшего развития.

Однако не со всеми разговор был дружелюбным.

—   Флат! Прежде чем мы начнём обсуждать этот ужас, который ты называешь

«эссе»... почему все требования к оформлению работы опять прошли мимо твоих ушей?!

—   Свен! Не надо ради соперничества делать те же ошибки, что и он, ладно?! Подумай о чувствах того, кому придётся пожертвовать своим временем, чтобы подобрать вам темы для дополнительного задания!

Подобные крики можно было услышать довольно часто.

И каждый раз были замешаны оправдания, гнев и магия. Затем Иветт, которая вернулась в класс, словно ничего не произошло, тоже начала доставлять проблемы, да ещё и Каулеса потащила за собой, который просто пытался учиться.

Мне было… немного тревожно. Я съёжилась в углу аудитории, прижимая ладонь к груди. В этот раз я тоже сдала доклад, и меня очень беспокоило то, что скажет мой учитель.

Я знала, что мне здесь не место.

Я не была магом и только считалась ученицей моего учителя. Мне позволили сидеть здесь лишь в результате длинной череды совпадений. Я это прекрасно понимала, но факт того, что я была частью этого класса, запечатлелся в моём сердце.

Я заблуждалась.

Заблуждалась в том, что и дальше смогу здесь оставаться. Эти мысли кружились в моей голове, когда в аудитории прозвучало знакомое слово.

—   Грэй.

—   А, з-здесь!

Я нервно встала. Наблюдая, как я спускаюсь к нему по ступеням, учитель постучал тыльной стороной ладони по обложке моего доклада.

—     Прежде всего, форма доклада неправильная. Тема не согласована, а в содержимом полный бардак. Ты плохо изучила информацию о предпосылках каббалы. Вряд ли тебе пришло в голову подумать над тем, как источники, которые ты использовала, будут взаимодействовать друг с другом. Теория, выдвинутая тобой в начале, противоречит сказанному в конце, потому что школы мысли совершенно разные. В Часовой башне обычный визит в библиотеку улучшил бы эту ситуацию на восемьдесят процентов. В следующий раз будь внимательнее.

—   П-простите…

Я разочарованно повесила голову. На самом деле я чувствовала, что что-то было не так, но даже не подумала о том, чтобы обратиться к библиотекарю. Это было так логично. Почему я не поняла этого, пока мне не сказали?

—   Однако, — добавил он. — наблюдения о некромантии пусть и разрознены, но весьма необычны. Исследование смерти тела, разума и души довольно поверхностное, но экспериментальное введение очень интересное. Если ты не против, я хотел бы использовать этот абзац в своей работе после тщательного изучения. Разумеется, твоё имя будет упомянуто.

—   К-конечно!

—   Благодарю. Я свяжусь с тобой, когда буду писать диссертацию. Следующая, Иветт Л. Лерман.

Он как ни в чём не бывало назвал имя девушки с Мистическим глазом.

Особа с повязкой на глазу сказала, что «томящаяся в ожидании возлюбленная здесь», и встала, за что несколько учеников яростно её освистали. Я вернулась на своё место и без особого энтузиазма принялась наблюдать за происходящим.

Наконец учитель продолжил давать свои оценки ученикам.

Он говорил как обычно, иногда даже более энергично, чем прежде, словно оправился от травмы, полученной в конце года. Телесные раны, должно быть, полностью зажили. В конце концов, будучи Лордом, он не испытывал недостатка в лечебной магии. Например, когда его не так давно выписали из больницы, несколько учеников предложили обследовать его с целью выявить возможные осложнения. Учитель отказался, но, насколько я помню, на его лице отразилось облегчение, несмотря на то, что он всё ещё опирался на костыли.

духа

Но что насчёт его сердца?

Последний инцидент оставил глубокий след в его сердце. До этого он лишь вмешивался в события, которые касались других людей.

Но в этот раз всё было иначе, поскольку произошедшее явно было нацелено на него. Поэтому я даже представить себе не могла, что он испытал.

Мне оставалось лишь коротать время в тревоге и неопределённости.

—     Поздравляю, Грэй! — сидевший позади парень со светлыми волосами неожиданно наклонился ко мне и помахал рукой.

—   Флат.

Широко улыбающимся юнцом был Флат Эскардос, который только что услышал оценку своего доклада. Даже в классе Эль-Меллоев нечасто можно было увидеть такую выдающуюся фигуру, как он.

—   Впечатляет! Профессор редко использует чужие доклады в своей работе!

—   Нет, так уж получилось, что ему просто интересна моя родина.

—  Это тоже здорово! Знаешь, ты здесь всего шесть месяцев. Сдавая профессору свой первый доклад, я пытался впечатлить его любым возможным способом. Я думал, что обычной писаниной его не проймёшь, поэтому решил добавить ещё что- нибудь. Облазив всю Часовую башню, я раздобыл большую коробку с глазами и помётом летучих мышей и вручил ему. Не знаю, почему, но наградой мне был лишь знатный нагоняй!

Я представила, как он энергично втаскивает коробку в аудиторию. Да ещё и самодовольно улыбается при этом.

—    Тогда мой нос чуть не скривило от запаха… Погоди, ты жульничаешь! Я тоже хочу поговорить с Грэй, так что свали как можно дальше!

—   А, Ле Шьен!

—   Не называй меня так!

В нашу беседу ворвался парень с вьющимися светлыми волосами.

Свен Глашайт. Их с Флатом окрестили двумя «джаггернаутами» нынешнего поколения. Их неудержимая энергия, похоже, пользовалась популярностью среди девушек. Я в этом плохо разбиралась, но их, наверное, можно было назвать привлекательными.

Однако это касалось лишь тех редких мгновений, когда они не грызли друг другу глотки.

—     Но ты же Ле Шьен! Пришёл понюхать пот Грэй или ещё что? Разве профессор не запретил тебе приближаться к ней? Ну, если так, то можешь понюхать меня! Ну же, можно без любезностей!

—   Ладно, я понял. Ты и вправду моя немезида, Флат! — энергия обволокла руку юноши и превратилась в когтистую лапу. Она со свистящим звуком рассекла воздух, но Флат с удивительной скоростью увернулся.

—   А-ха-ха! Мисс Токо причинила мне столько боли, что я установил систему автоматического действия. Я могу игнорировать свою волю и использовать продвинутые техники, чтобы заставлять нервы работать лишь с помощью магии! Меня вдохновили роботы из видеоигр, которые движутся лишь по заранее заложенной программе.

Когда Флат уклонился и начал болтать, его затылок с глухим стуком ударился о стул позади него.

—   Ай… Похоже, оценка окружения настроена не совсем точно, — проворчал Флат и поднял руку. С его пальцев слетел магический снаряд.

Когда он отскочил от плеча Свена, в аудитории вспыхнул красивый радужный

круг.

—  Ого, круто! Твоя сопротивляемость опять возросла, Ле Шьен?

—  Заткнись. Я отправлю тебя к праотцам здесь и сейчас!

Словно супергерой из комиксов, Свен вновь «выпустил» когти, как вдруг…

—  Я обращаюсь ко всем ученикам.

…в той стороне, где находилось место преподавателя, раздался суровый голос.

—    Любому, кто сможет их остановить, я поставлю зачёт. Те же, кто в этом

поможет, получат освобождение от одного доклада, или же один час личной консультации. Вольнослушателей это тоже касается.

Холодный голос учителя потонул в громких аплодисментах. Сцепившуюся парочку быстро окружил разрушительный вихрь, включая магию электричества Каулеса, энергию Мистического глаза Иветт, два ножа из льда и пламени, а также магию рун, элементальную магию и колдовство. Магический вихрь сомкнулся на двух юнцах, и воцарился хаос.

Флат и Свен считались «джаггернаутами» этого класса, но остальные ученики не собирались молча сидеть в стороне. Ни один маг не упустит возможности укрепить свои позиции.

Именно поэтому аудитория кипела от энтузиазма.

Каждодневная рутина в классе Эль-Меллоев оставалась неизменной. Это было так нормально, что мне стало сложно дышать.

— В чём дело, Грэй?

Раздавая ученикам указания, ко мне подошёл учитель.

Возможно, суровое выражение его лица можно было объяснить попыткой сосредоточится на предотвращении порчи имущества. Я слышала, что эта аудитория была укреплена сильнее всех прочих именно из-за подобных

Норидж

происшествий. Но даже несмотря на это, факультет современной магии, видимо,

был не настолько богат, чтобы постоянно оплачивать ремонт и покупать новую мебель… Но я думаю, что эта строгость всё же была частью личности моего учителя.

—   Ты выглядишь удручённой. Мало кто с успехом сдаёт свой первый доклад.

Зачёт пока не поставлю, но могу сказать, что ты справилась.

—   А, нет… дело не в этом.

Нет. Я не могла посмотреть ему прямо в глаза. Мне не терпелось задать ему вопрос, когда он оглашал оценки, но теперь это желание испарилось. В этот момент раздался звонок.

—   П-простите! В другой раз! Мне пора!

Я опустила голову и в спешке покинула аудиторию.

*

Когда я вышла из здания, моего лица коснулся холодный ветер.

Кого-то это может удивить, но лондонские зимы не такие уж холодные. Да, дни становились короче, небо было пасмурным, но благодаря западному ветру и тёплым течениям из Мексиканского залива температура редко опускалась ниже нуля. Несмотря на это, холодный воздух, проникший под плащ, всё равно на секунду напугал меня. Это было похоже на касание зимней феи, отчего мой только что расслабившийся разум вновь напрягся.

факультет современной магии

Подышав на ладони, я покинула     Слюр-стрит      .

Я шла нарочито медленно, но всё равно добралась минут за десять. Недалеко вниз по кварталу стоял изысканный особняк. Он был не очень большим, однако тщательно ухоженная территория всё равно впечатляла. Под черепичной крышей стояли кирпичные стены, покрытые плющом, отчего особняк был похож на дом из какой-нибудь сказки. И это сравнение было вполне уместным, поскольку здесь жили маги.

Как обычно, меня встретила Триммау, горничная из ртути. Она проводила меня в комнату, где я сразу же ощутила богатый аромат чёрного чая. Да, я заранее предупредила о своём визите, но всё это явно не было приготовлено специально для меня.

—   А, добро пожаловать. Подожди немного, будь добра, — сказала владевшая этим особняком юная леди, которая сидела за столом.

Поскольку в собственном доме их можно было не прятать, глаза девушки сияли ярким огненно-красным цветом. Похоже, она была занята работой, поскольку её руки ловко перебирали бумаги на столе.

За несколько минут толстая стопка документов исчезла, будто её и не было вовсе. Порой девушке достаточно было лишь бросить взгляд на Триммау, и та сразу же всё подробно ей объясняла. Следить за её работой было всё равно, что наблюдать за идеально слаженным акробатическим номером.

—  Я, конечно, рада вернуться домой, но всё, что меня ждало – это куча работы. Я бы с удовольствием взвалила как можно больше на своего брата, но он ведь знать не знает, как разбираться с политикой и межфракционными отношениями. В конце концов, именно такая каждодневная работа и имеет значение.

Райнес вздохнула и потёрла пальцами виски.

факультет астрологии

—   Я слышала, Вы посещали Анимусфиа .

—    Это так. Не самый приятный опыт, должна сказать, — сказала девушка, пожав плечами.

Похоже, она заключила партнёрское соглашение с Ольгой-Марией Анимусфиа после              событий   на   «Рельсовом   цеппелине»    и   уже   несколько   раз    посетила

Анимусфиа

факультет астрологии для дальнейших обсуждений.

Отец Ольги-Марии, Лорд факультета астрологии пребывал в замешательстве относительно центральных сил, однако сама она, похоже, заинтересовалась этим из-за последнего инцидента. Она придумала новый план по использованию средств, оставшихся после аукциона Мистических глаз, а также предложила продать атомную электростанцию, которую было особенно трудно содержать.

Я представила гордое лицо стройной, но сильной юной девушки и почему-то ощутила радость.

—   Что ж, давай выпьем чаю. Сегодня я хочу попробовать другой магазин.

Райнес встала из-за стола и подмигнула мне. Я тоже послушно налегла на десерт, который подала Триммау.

—    Ах, какой же вкусный этот шифоновый бисквит. Масла в меру и сахара ровно столько, сколько нужно.

—  М-м-м, галета тоже неплоха. Тот, кто придумал эту комбинацию фисташек и слегка терпких абрикосов, явно очень талантлив. Это определённо стоит того, чтобы посылать кого-нибудь за ними рано утром. Добавим этот магазин к нашему маршруту.

Одни десерты походили на кварц, другие – на картины. И каждый был по- своему прекрасен.

Лишь после приезда в Лондон я осознала невероятную силу десертов. В них наверняка была какая-то особая магия, которая помогала людям забывать обо всех проблемах. Вкус вызывал у меня чувство, будто я таю изнутри. Однако это был единственный раз, когда я не могла позволить себе насладиться этим в полной мере.

Похоже, Райнес предугадала, что будет дальше, и слегка нахмурилась. Пока мы вели лёгкую беседу за чашкой чая, она внезапно произнесла:

—  Значит, этот момент всё же наступил, да? Сказав это, она вздохнула.

Так она сокрушалась по поводу недавних действий моего учителя. Я поведала ей общую картину в конце года, но только сегодня впервые рассказала о деталях. В ходе беседы я вновь вспомнила произошедшее, и моём сердце будто образовалась дыра.

Я вспомнила причину, по которой не смогла заставить себя взглянуть учителю в лицо, будучи в аудитории.

Конец инцидента.

Решение учителя забыть про участие в Пятой Войне за Святой Грааль.

—      Мой брат такой дурак, — сказала Райнес, сложив руки вместе и откинувшись на спинку дивана.

Вместе со мной она вновь прошлась по всем кусочкам информации, складывая их в некое подобие башни. И наконец, когда всё это обрело форму в её голове, девушка мрачно произнесла:

—    Значит, вот как. Должно быть, он рад тому, что ему удалось отомстить Фэйкер, «другому королю». И эту радость ничем не омрачить. В конце концов, мой брат впервые за десять лет достиг чего-то стоящего самостоятельно. Неудивительно, что у него такое хорошее настроение. Однако это всё равно не главная причина, по которой он отказался от Войны за Святой Грааль. Увы, мой брат умеет упорствовать в критические моменты. Полагаю, это моё обучение на него так повлияло.

Она усмехнулась.

Несложно было понять, что именно Райнес имела в виду. Да, в чём именно заключалась главная причина.

—   Он попросту не может забыть про «другого короля», не так ли?

Девушка легко высказала своё мнение. В этот момент она чем-то напомнила мне моего учителя. Возможно, потому что они были братом и сестрой. Их не связывали узы крови, но сходство всё же имелось.

«Другой король».

Слуга, которую мы встретили на «Рельсовом цеппелине» - наш с учителем враг дополнительного класса Фэйкер. И бывший глава факультета современной магии доктор Хартлесс.

Пока я вспоминала минувшие события, сидевшая передо мной девушка продолжила говорить:

—   Даже если ему снова придётся участвовать в Войне за Святой Грааль, он желает вновь встретиться со своим королём и доказать, что единственным бесполезным человеком был он сам. Именно так хочет поступить мой брат. С другой стороны, Фэйкер сейчас работает на другого человека в качестве Слуги. А долг верноподданного короля – докопаться до истины. Поэтому он должен забыть про свой эгоизм и выяснить, в чём заключается цель Мастера, которому служит эта Слуга. Я уж не говорю о том, что её призвали с помощью украденной у него реликвии… Ну, или что-нибудь в таком духе. Наверное, мой брат именно так и подумал. Кроме того, если предыдущий глава факультета современной магии задумал что-то крупное, будучи нынешним Лордом, он обязан как можно быстрее

что-нибудь предпринять по этому поводу. Да, для мага это попросту глупо, но именно такими рассуждениями мой брат оправдывает свои действия. Уж такой он человек. Что бы ни произошло, он ни за что не спутает путь, который ему хочется выбрать, с путём, по которому он должен идти.

Райнес сокрушённо вздохнула.

Эти несколько предложений отозвались во мне невыносимой болью. В мою грудную клетку будто насыпали камней. Я вспомнила выражение лица учителя, когда он с улыбкой сказал: «Наверное, просто забудем об этом». Словно это был очевидный итог.

Несмотря на то, что для него было очень важно вновь встретиться со своим королём.

Несмотря на то, что он на самом деле не хотел забывать. Несмотря на то, что он не мог забыть.

После инцидента на факультет современной магии пожаловал Атрам Галиаста. Услышав, что мой учитель отказался от участия в Пятой Войне за Святой Грааль, он гневно заявил: «Я не допущу ошибок Эль-Меллоя. Я одержу великую победу и вернусь, вот увидите!» — и тут же ушёл.

Я с удивлением ощутила разочарование и сожаление в словах этого надменного человека. Думаю, он просто хотел ещё раз сразиться с моим учителем уже как маг. Впрочем, битва, которую он себе представлял, вряд ли была похожа на Войну за Святой Грааль. И хотя эта разница могла оказаться смертельной, у меня было чувство, что, сорвавшись на учителя, он одновременно делал выговор мне.

Возможно у друга учителя – Мелвина Вайнса, который до сих пор называл его по имени – нашёлся бы другой ответ.

Словно прочитав мои мысли, Райнес произнесла:

—  Я слышала, что Атрам уже отправился в Японию. Похоже, он заранее послал туда своих людей, и они уже многое подготовили в Фуюки.

—   Фуюки… — я уже слышала это название. — Город, где проводится Война за Святой Грааль, верно?

—  Да. Пока что никто не докладывал о том, что призыв всех семи классов уже состоялся. Впрочем, вполне вероятно, что кого-то уже призвали, и они теперь сражаются в тени. Если этот нефтяной магнат разгуливает там со словами, что он

«не допустит ошибок Эль-Меллоя», то у него, вероятно, припрятано достаточно козырей в рукаве. По всей видимости, мой брат также отправил несколько билетов присматривавшей за ним пожилой паре, чтобы они как можно скорее уехали из города.

— …

Вот-вот начнётся новая Война за Святой Грааль. Сэйбер.

Лансер.

Арчер.

Райдер. Кастер. Ассасин.

Берсеркер.

Слуги семи уникальных классов. Легенды, воплотившиеся в современной эпохе. И каждый сражается по-своему. Каким этот великий ритуал, который учителю едва удалось пережить десять лет назад, будет в этот раз?

И какие эмоции вызовет у него начало ритуала?

—   И ещё… — Райнес нахмурилась.

—   Хм-м?

—  Как бы лучше выразиться… Не могу сказать, по какой именно причине, но я думаю, что мой брат зайдёт дальше, чем мы предполагали. Его слова можно назвать вполне нормальными, но если соединить все точки, то вывод попросту невозможен.

—   Вот как.

Прозвучало расплывчато, но больше мне ничего в голову не пришло.

Правда, в какой-то степени я понимала. Учитель действительно порой был таким. Обнаружив зацепку или анализируя магию, он внезапно погружался в собственный мир. Детективы в романах вели себя похожим образом, но учитель в этом плане был особенно упорен, словно пытаясь пробурить в деле дыру.

Словно он не мог жить без этого.

Не все детективы были такими. Время от времени душевное состояние учителя напоминало мне натянутую скрипичную струну, тонкую, но в то же время прочную.

Если дело было в этом, то…

—   Есть новости по доктору?

—   По Хартлессу?

Услышав это имя, Райнес сердито нахмурила брови.

Виновник по делу и хозяин Фэйкер. Лишь из-за ужасного чуда, которое он сотворил в Британии, учитель был вынужден остаться здесь.

Тогда, по мнению девушки, как Хартлесс будет действовать?

Райнес взяла лежавший перед ней макарон и отхлебнула чаю. В воздухе завитал сладкий аромат. Она вновь открыла рот и произнесла:

—     Довольно очевидно, что до последнего инцидента Хартлесс уже был замешан в делах брата.

—   Вы про ранние происшествия?

Да, вспомни Изельма. Кто-то предложил им большие деньги, чтобы они смогли приобрести липовый лист и расплатиться с Грандом Аозаки Токо, верно? Сумма была немаленькая, а источник остался неизвестен. Боюсь, это было дело рук Хартлесса.

— …

Слова Райнес пронзили моё сердце, и шоколад у меня во рту внезапно стал горше соли.

—      Ниточка может даже тянуться за пределы происшествия с Изельма.

Помнишь Адасино Хисири, магессу с факультета политики?

—   Да.

—    Она ведь говорила, что проводит расследование насчёт него по личным причинам как его сестра? Если верить ей, Хартлесс уже был причиной множества подобных инцидентов. По сути, разве не Хартлесс был ответственен за серийные убийства семилетней давности?

Её дедукция одновременно походила на таковую у её брата и сильно от неё отличалась.

Если учитель рассматривал происшествия с точки зрения мага, то Райнес перечисляла факты и улавливала суть стороны другого человека через его действия. Вероятно, это можно было назвать дедукцией политика. Подобного рода мышление было необходимо, чтобы отличать союзников от врагов. Видимо, она развила в себе эту способность, чтобы выжить.

—  Хартлесс не может быть главным виновником, — заявила Райнес. — Как и в случае с Изельма, он не имеет отношения к делу. Источником событий семилетней давности был факт того, что Марисбери Анимусфиа хотелось узнать больше о Войне за Святой Грааль. То есть Хартлесс – всего лишь часть общего фона. Его можно легко заменить подходящей альтернативой. Похожий случай всё равно бы произошёл вне зависимости от его вмешательства. Тем не менее он так тесно связан со всеми делами, что вывести его из уравнения довольно сложно… Хмф, неудивительно, что он называет себя врагом моего брата.

—   Почему?

—   Потому что они очень похожи. Или, возможно, потому что они являются полными противоположностями друг другу.

Её слова были подобны заточенному ножу.

Райнес подняла указательный палец и продолжила:

—    Они оба не считают магию простым секретом, оба не делают её частью своей жизни, оба преследуют цели, никак с ней не связанные. Однако для моего брата это, возможно, самый большой источник недовольства. В конце концов, дело не в том, что он не хочет, а в том, что ему попросту не хватает таланта. Мой брат любит магию, но эта любовь, к сожалению, безответная.

Такое, наверное, нередко можно было увидеть.

Человек, у которого есть цель, ради достижения которой он даже готов рискнуть жизнью, но ему не хватает таланта. Однако разница между учителем и другими людьми заключалась в том, что он не сдался и продолжает бороться. И, возможно, сможет добиться немного иного итога для себя. А уж доволен он будет или нет – совсем другое дело.

—  Хартлесс же полная ему противоположность. Он может, но не хочет. Магия к нему достаточно благосклонна – всё-таки он был главой факультета современной магии - однако Хартлесс не отвечает ей взаимностью. Иначе он не позволил бы погибнуть такому количеству талантливых магов. Кстати говоря, факультет политики думает так же.

Слова Райнес продолжали наваливаться на меня.

Я представила чашу, которая постоянно наполнялась водой. Поскольку сосуд уже был заполнен до краёв, излишки лишь выливались через край. Эта вода была лекарством или же ядом?

—    Если моего брата можно считать аналитиком магии, то кто тогда этот человек?

Учитель и Хартлесс.

Было ли простым совпадением то, что они оба возглавляли факультет современной магии?

Нехорошее чувство стянуло моё горло, подобно розовому стеблю. Вероятно, мне просто показалось, но я не могла закрыть на это глаза. Учитель как-то сказал, что маги всегда должны доверять своей интуиции.

В комнате царила тишина, пока я не ощутила сладкий аромат. Это был свежезаваренный чай, который принесла Триммау.

—   Что ж, на этом пока всё, — девушка сделала ещё один глоток из чашки и откинулась на спинку дивана.

Я не могла сказать с уверенностью, была ли это внимание к моему физическому состоянию, или же Райнес так хотела с самого начала, но в этот раз чай был ванильным. Я не знала, что это был за сорт, но освежающий вкус помог избавить разум от тревоги.

—   Это было утомительно, — вздохнула Райнес, потирая плечи. Затем на её лице возникло такое выражение, будто она готова была воплотить в жизнь очередную выходку.

—  Ведь то, что мы собрались делать, уже было предрешено, да? — сказала она, приподняв бровь. — Он всё ещё мой брат, пусть и безнадёжный глупец. Если он не продержится ещё немного, мне придётся найти кого-нибудь другого для пыток. Сейчас лучше всего будет поддержать его, завалив при этом просьбами. Ты ведь поэтому пришла ко мне?

—   Да. Но я не собираюсь пытать его.

Райнес рассмеялась, когда я торопливо замахала руками.

От её смеха мне стало немного легче. Я впервые осознала, что улыбка друга может успокоить.

Я сделала глубокий вдох и кивнула.

—   Учитель надеялся, что я смогу ему помочь. Если так, то мой долг как его ученицы – приложить для этого все усилия. Поэтому я должна узнать. И раз уж я здесь, надеюсь, Вы мне расскажете.

Да. Я должна узнать.

Всё это время я пыталась сбежать от этого, прикрываясь комфортом Лондона. Для меня это было именно так.

—   Прежде чем я вернусь домой, пожалуйста, расскажите, что произошло до нашей с ним встречи.

—  Хорошо, — кивнув, сказала Райнес. И вздохнула.

—   Я знала, что однажды ты придёшь ко мне с этой просьбой. Но это было не предвидение, а скорее моё желание.

Райнес выглядела немного раздосадованной, но в то же время, если я не ошибалась, в её голосе чувствовались такие нотки, будто она баловала меня.

—      Тогда позволь мне, Райнес Эль-Меллой Арчизорт, поведать тебе о событиях, предшествующих твоей встрече с моим братом.

1

Стояло раннее лето. Однако пусть эти мои слова никого не обманывают – в Лондоне летом на самом деле довольно прохладно.

В конце концов, температура едва ли поднималась выше двадцати пяти градусов по Цельсию. В среднем же было где-то градусов пятнадцать днём, а по ночам порой даже возникала необходимость принять меры против холода. Наблюдать за мучениями туристов, которые беспечно оделись не по погоде, было одним из моих любимейших развлечений.

Правда, из-за глобального потепления от этой радости придётся, видимо, однажды отказаться.

Что же до причины потепления, то лучше обращаться с такими вопросами в соответствующие учреждения. Впрочем, я невольно полагала, что наука наконец-то доросла до этого этапа. Даже без всякого вовлечения магии или таинств, если богатей с двумя детьми решил посвятить все свои усилия вырубке дождевых лесов Амазонии, то мир окажется на пороге кризиса в мгновения ока. Не нужно даже ядерной бомбы, чтобы со всеми разделаться.

Кстати говоря, в мире магии чему-то подобному не даёт случиться так называемая Противодействующая сила, но я отвлеклась.

Довольно болтовни.

Я упомянула лондонское лето, потому что произошло нечто, заставившее меня уехать из этого города.

— Прошу прощения, моя дорогая. Я собираюсь уехать в Уэльс примерно на неделю по личным причинам. Я могу доверить всю работу тебе, пока меня не будет?

Именно это заявил мне брат.

Ох уж этот мой брат! Хочет уехать! По личным причинам!

Надеюсь, вы понимаете, какое возбуждение я испытала при мысли об этом.

В конце концов, с тех самых пор, как он был вынужден стать Лордом, мой брат исполнял свои обязанности гораздо серьёзнее, чем я могла представить. Он отчаянно боролся со своими болями в животе, но порой я искренне думала, что он вот-вот сбежит. По этой причине я даже приготовила отслеживающую магию и пару пыточных комнат. Никогда бы не подумала, что всё это окажется зря. Наверное, мне стоит поразмыслить об этом.

Поэтому, когда он это сказал, мне невольно пришлось стать серьёзной.

Я сделала всё возможное, чтобы опередить график и закончить необходимые деловые переговоры, взвалила оставшуюся работу на Шардана, преподавателя второго класса, работавшего на нас, и выставила брату условие взять меня с собой.

Ах да, кстати, я не переживала по поводу того, что он мог сбежать. Мне лишь хотелось воспользоваться этим шансом, чтобы узнать его слабости. С момента окончания той войны на Дальнем Востоке десять лет назад, помимо видеоигр и

писем, которые он изредка получал, я практически ничего не узнала о его личной жизни. Какая же сложная в обращении игрушка. Но инстинкты подсказывали мне, что чем больше любишь питомца, тем сильнее его нужно ограничивать. Если получится при этом вдоволь поиздеваться над ним, то так будет даже лучше.

Как бы то ни было, по этой причине я отправилась с ним в сельскую местность Уэльса.

Взяв каждый по чемодану, мы сели на поезд, отправлявшийся утром с Паддингтонского вокзала. Наслаждаясь покачиванием вагона, я уплетала прихваченные с собой десерты. Где-то через два часа мы прибыли в Кардифф, столицу Уэльса.

Далее последовала пятичасовая поездка на автобусе, во время которой мы миновали множество дорожных знаков как на английском, так и на уэльском. Затем нам нужно было подняться по извилистой горной тропе.

Тропа как будто существовала специально для того, чтобы путники переломали себе ноги. Скорее всего, ей пользовались лишь дикие звери. Мне очень хотелось хорошенько треснуть человека, который её прокладывал, и спросить, чем он только думал.

Изредка слышалось пение птиц. Запахи грязи, помёта и гниющих фруктов смешивались в амбре, характерное лишь для сельской местности. Пышной растительности как будто не было конца. Этого зрелища хватало, чтобы обескуражить любого обычного путника.

Можно было бы сказать, что гора напоминала какое-то другое царство, но нет

–   каждый наш шаг как будто приближал нас к подземному миру древних времён. Или, возможно, мы заходили всё глубже в чрево гиганта. От извращённого чувства, вызванного этой мыслью, мне стало немного не по себе.

Кстати говоря, первым признаки усталости проявил мой брат.

Когда я уже заметно оторвалась от него, вышагивая по слабо освещённой тропе, он хрипло произнёс:

—   Ты не могла бы… подождать… меня?..

—     Серьёзно? Ты уже устал, дорогой мой брат? Наши Магические цепи работают лишь немного дольше обычного. Разве это не должно быть простой задачей, учитывая, сколько здесь маны?

—    Тебе обязательно… надо издеваться над… чужими слабостями… с такой радостью на лице? — возразил мой брат, наклонившись и тяжело дыша.

Уголки моих губ невольно поползли вверх. Он понимал, что ему не хватает способностей, но всё равно выражал недовольство, когда приходилось это признавать.

Это означало, что он ещё не отказался от своего будущего. Несмотря на то, что он уже давным-давно перестал надеяться на свой талант, его непокорный дух никуда не делся. Какой же противоречивый человек. Опять же именно по этой причине дразнить его было так интересно. Нет, скорее, по этой причине он мне ещё не наскучил. Стоило похвалить более юную себя за то, что удалось его найти.

—      Раз уж об этом зашла речь, моя дорогая, тебе стоит подумать о неравномерности собственной магии. Такими темпами ты израсходуешь очень много энергии. Я бы посоветовал тебе более детально представить себе схему между крестцом и пятым шейным позвонком.

Ну вот, опять. Он прекрасно знал, что было идеально для других, но при этом совершенно не мог позаботиться о себе.

Какое извращение. В чём была его проблема? Он что, игрушка, созданная специально для моего развлечения?

—   Эй, если бы я эффективнее расходовала энергию, то уже обогнала бы тебя на несколько миль.

—  Даже если ты уйдёшь далеко вперёд, я догоню. Интересно, он имел в виду расстояние или магию?

Как бы то ни было, его бравада вызвала у меня смех.

—   Неплохой ответ.

На лицо так и просилась улыбка, но я попыталась придушить её и сосредоточилась на том, чтобы последовать его совету.

Стало действительно лучше. По правда говоря, в плане выносливости я едва ли была лучше моего брата. Поэтому, чтобы избавиться от усталости, я сосредоточила магию на кровотоке и нервной системе.

Я достала свою флягу и сделала глоток разбавленного вина, глядя на горы.

—   Мы ведь уже почти пришли?

—  Да, если верить карте, — мой брат кивнул и прислонился к дереву, вытирая пот со лба.

Он даже достал сигару и сунул её в рот. Я подумала, что это, наверное, сильно скажется на его выносливости, но аромат мне в принципе нравился. Неплохой способ отгонять насекомых.

—   Кстати говоря, я помню, как ты однажды говорил, что раньше было модно строить здания в горах, да?

—    Всё верно. В некоторых религиях возведение храмов и святилищ в горах служило доказательством веры. Подъём в гору верующие считали достижением. Однако с годами всё изменилось, и эта практика исчезла в ходе централизации и секуляризации религии. В конце концов, если будешь и дальше ютиться в горах, то не станешь политически значимым.

Изменение религии.

Даже если то, во что люди верили, осталось прежним, то как они в это верили, со временем изменилось.

С развитием Интернета скорость изменения лишь увеличилась. Может быть, в будущем посещение службы с помощью компьютера по сети даже не будет редкостью. Возможно, даже компьютеры успеют устареть.

В конце концов, несмотря на то, что магия зиждется на попытке достичь прошлого, принять настоящее попросту необходимо.

Семья Эль-Меллой возглавила факультет современной магии лишь из-за внезапной смерти предыдущего Лорда, однако недавно я начала думать, что это не

было простым совпадением. Возможно, это было неизбежно, что факультет современной магии, на который слишком долго закрывали глаза, обрёл Лорда.

Честно говоря, я находила это крайне интересным.

Хаос   мне   больше   подходит.   Если    бы   семья    Эль-Меллой   по-прежнему

Кишуа

возглавляла   факультет минералогии ,   то    меня    бы,    наверное,    не    выбрали

преемницей. Из-за Магической метки наследником в семье мог стать лишь один маг, и так было в большинстве случаев. Раньше я была бы лишь посредственной магессой из ничтожной семьи, существующей лишь на тот случай, если наследнику понадобится замена. Если взглянуть с этой стороны, то мне следует выразить хотя бы толику благодарности семье Мелуастеа, которая взяла на себя факультеты археологии и минералогии.

—   Хмф. Вера. Наверное, стоило поинтересоваться раньше, но что это за место такое?

—   Кладбище.

Услышав его хриплый голос, я невольно моргнула несколько раз.

—  Ой. Я уже слышала об этом. Пусть там внизу, откуда мы пришли, оно не так уж хорошо известно, это, наверное, одно из самых знаменитых кладбищ в мире. Несмотря на это, его точное местоположение неизвестно… Значит, оно в Уэльсе. Вот так неожиданность. Я даже не принимала в расчёт возможность того, что оно может быть здесь… — пробормотала я, прикрыв ладонью рот. Мой брат вздохнул.

Он поводил пальцем в воздухе, словно пытаясь разогнать дым от сигары.

Возможно, так он «разогревал» свои мозги.

И затем…

—   Прежде чем мы там окажемся, тебе стоит выслушать лекцию.

—  Испокон веков люди боялись смерти. Даже когда расстаться с жизнью было гораздо проще, чем сейчас, никто не был готов мириться со своей смертью. Всё- таки, будь то прошлое или настоящее, живём мы лишь один раз.

—   Ну, естественно.

—   Поэтому, чтобы возобладать над страхом, люди определили, каким может быть мир после смерти. Они чётко отделили его от мира живых и назвали

Страна Жёлтых вод

преисподней или       Ёми       , страной мёртвых. Это означало, что смерть из конца

всего превратилась в начало чего-то нового. Смерть была для наших предков лишь способом смириться с концом жизни.

Похоже, мой брат сел на своего любимого конька.

Он ещё даже не отдышался, но стоило завести разговор на эту тему, как его было не остановить. Вынуждена отдать должное его упорству в этом отношении. Единственное, что могло заставить моего брата игнорировать свои телесные функции, помимо магии – это, наверное, видеоигры. Правда, найти в Часовой башне таких же заядлых геймеров для совместного времяпровождения, наверное, довольно сложно.

—    В Эпоху богов страна мёртвых была к нам гораздо ближе, чем сейчас. Ситуация схожа со смертью. Да, это был путь в один конец, но люди прошлого верили, что он всё ещё был связан с другим миром. Разные названия, которые мы ему даём, меняют его смысл. Например, древний месопотамский Кигал – он же Кур, Иркалла или Арали, который описывался как тёмная и мрачная пещера – сильно отличался от древнескандинавской Вальгаллы, величественного зала для героев.

Я помнила, что Вальгалла была чертогом бога Одина в скандинавской мифологии. Говорят, что избранных мертвецов доставляли в этот чертог валькирии и что там были сотни огромных дверей, через которые тысячи воинов входили в пиршественные залы. С восходом солнца они начинали сражаться друг с другом, однако на закате павшие оживали, наслаждались отличным вином и великолепной едой, после чего вновь отправлялись в бой с наступлением утра.

Именно поэтому живые не боялись смерти и с энтузиазмом участвовали в славных битвах, которые могли привести их в Вальгаллу.

Я этого не понимала, но могла согласиться, что подобного рода мышление соответствовало их определению страны мёртвых.

Древнее значение смерти. Или, наверное, это можно было назвать древнейшей формой магии, которой владела каждая цивилизация.

—       Значит, смерть – это лишь путешествие в другой мир. Довольно романтичное представление.

—   Необязательно. В Скандинавии названия множества гор были созвучны с Вальгаллой. Возможно, они считали, что эти горы тоже были частью страны мёртвых. Если придерживаться этого определения, то люди могут уменьшить свой страх перед смертью, пусть им никогда и не удастся её победить. В те эпохи пересечь большие воды было очень сложно. Поэтому даже страна мёртвых могла показаться ближе, чем другой берег океана, как психологически, так и физически.

Мой брат замолк на секунду, взял сигару двумя пальцами и отхлебнул воды из своей фляги. Затем, вытерев губы тыльной стороной ладони, он медленно продолжил:

—    И могилы были способом придания формы этому «миру». Наверное, это можно назвать отдельной маленькой страной мёртвых.

А-а.

Я наконец-то начала понимать. Могила была не только местом погребения, но также обладала гораздо более глубоким смыслом. Это была созданная человеком миниатюрная страна мёртвых.

Это мы и называли могилой.

—   Именно поэтому цари и прочие влиятельные люди по всему миру строили мавзолеи. Потому что могилы сами по себе являлись подземным миром. Они становились новыми дворцами и крепостями, возведёнными ради продолжения завоеваний. Ценные погребальные предметы, а также бесчисленные фигуры солдат помещали туда как раз по этой причине. Будь то фараоны, цари или императоры, они не считали смерть концом всего.

Ах да, в азиатских культурах также учитывается практика фэн-шуй, которая ещё больше укрепляет представление о загробной жизни. Если выразиться точнее, то существует разделение между местами, которые отделяют жизнь от смерти, и местами, которые их объединяют и даже пытаются извлекать силу из смерти. Последние часто можно обнаружить на Дальнем Востоке, но к ним также относятся и катакомбы Франции.

Страстные и слегка не соответствующие теме слова моего брата уплывали в чистое небо над Уэльсом.

—  Правда, это лишь древние представления о могилах. Как я уже сказал ранее, убеждения со временем меняются. Много веков назад могилы были маленькими мирами, но в настоящем их воспринимают больше как «окна». Даже люди без конкретных религиозных убеждений могут неосознанно видеть в могилах окна в страну мертвых.

Это подтверждается тем, как люди молятся перед могилами.

Покойся с миром. Аминь. Они произносят это, словно какую-то мантру. Потому что могилы существуют в нашем восприятии независимо от того, верим мы в загробную жизнь или нет.

—  Как ни крути, могилы связаны с миром после смерти. Как в прошлом, так и в настоящем мы можем заглянуть через могилы в другой мир.

—   Другой мир, значит, — тихо повторила я.

Или можно было сказать, что именно туда мы сейчас и направлялись.

—   То есть мы вот-вот окажемся в другом мире?

—  Возможно. Смерть – настоящий хозяин на древних кладбищах. Живые люди же лишь гости, которые могут ненадолго остаться на этой земле. Нам, по крайней мере, стоит быть готовыми к этому, особенно на таком знаменитом кладбище.

—   Ясно…

Как обычно, он умудрился вернуться к началу разговора.

Как урок я могла это понять. Причина, по которой я не изучала связанную с магией историю могил, заключалась в том, что их значение резко изменилось. Какой бы красивой ни была поэма, если тебе незнаком язык, на котором она написана, то для тебя это будет лишь обычный кусок бумаги.

Я кивнула и затем задала вопрос, который пришёл на ум:

—      Значит, эта поездка – всего лишь полевое исследование? Порой ты изучаешь вещи, которые едва ли связаны с современной магией. Это как раз такой случай?

—  Сказать по правде… — сказал мой брат, — здесь может найтись секрет моей победы.

—   Твоей победы?

Наверное, стоило бы изобразить замешательство из чистой вежливости, но, честно говоря, цель моего брата была слишком уж очевидной. По этой причине мне и хотелось понять его слабости.

Поэтому я пожала плечами и смиренно произнесла:

—   Серьёзно... то есть ты ещё не сдался.

В объяснении, что я имела в виду, не было необходимости.

Война за Святой Грааль, во время которой внезапно погиб предыдущий Лорд Эль-Меллой, а моему брату удалось выжить, вскоре начнётся вновь. По всей видимости, она должна была проводиться каждые шестьдесят лет, но из-за того, что случилось в прошлый раз, между последним и нынешним ритуалом прошло лишь десять лет.

Но путешествие в мир мёртвых, чтобы найти способ победить… По-моему, звучит опасно, разве нет?

—   Раз хочешь на эту войну, то пожалуйста, держать не стану, но ты не забыл то, что пообещал мне?

—        Разумеется, нет. Выплатить долг семье Эль-Меллой, восстановить Магическую метку, занимать должность Лорда, пока ты не станешь взрослой, и быть твоим личным учителем, верно?

Мой брат замолк на секунду.

—   Я придумаю, как со всем этим разобраться. Или, по крайней мере, приду к общему решению. И тогда я смогу туда отправиться, — решительно сказал он.

Ну и ну. Я невольно моргнула (опять же несколько раз). Он выглядел так, будто был готов упасть в любой момент, однако в его глазах был какой-то дикий блеск, которого я там обычно не замечала.

Но именно по этой причине у меня и болит голова от этого парня. Я вздохнула.

Короче говоря, я не могла остановить своего брата. Не стану говорить, что виной тому была моя неопытность. Вероятно, он не мог контролировать даже сам себя. Он решил пойти по этому пути давным-давно и будет дальше пытаться исполнить свою желание, даже если это поглотит его человечность.

Я часто представляла себе этот образ.

Образ перелётных птиц, стремящихся в далёкие края и почти никогда не перестающих махать крыльями. Пересекая океан, если поблизости нет суши или дрейфующих обломков, они вынуждены использовать всю свою энергию, чтобы лететь дальше. Им приходится терпеть, даже если море неспокойно. Они не могут повернуть назад, даже если их товарищи падают один за другим. Лишь принеся эту жертву, они наконец достигают своей цели.

Но действительно ли они получают желаемую награду?

Ох, как-то это вдруг стало слишком уж грустно, подумала я и приструнила своё воображение.

Если честно, то изначально я лишь хотела нацепить на него ещё пару поводков. Ведь это так скучно, когда твоя игрушка убегает. К тому же мой брат оказался гораздо более полезен, чем я предполагала. Но если я буду слишком сильно натягивать поводок, то может вмешаться Мелвин. Вот ведь досада. Превращать жизнь моего брата в ад на самом деле было довольно сложно.

Думая об этом, я продолжала идти по горной тропе. Внезапно в листве что-то зашевелилось.

— !

Мы повернули головы. Из леса донеслось хлопанье крыльев, и в небо вдруг взмыло около дюжины птиц.

—  Вороны, — пробормотал мой брат и вновь обратил взгляд на лес. Я тоже заметила «это».

—  Вороны переносят души умерших, — раздался низкий голос. Там, где только что были вороны, появилась чёрная тень.

Это был мужчина в чёрных одеяниях. На вид ему было лет шестьдесят, однако по тому, как на нём сидела куртка, можно было заметить, что он обладал крепким телосложением. Его растрёпанные и нечёсаные волосы покрывала потёртая шляпа.

—  Вороны часто появляются в континентальной кельтской мифологии. Они – проводники мёртвых и птицы стражей могил. Потому что многие считают, что в их карканье звучит слово «nevermore».

На плечо мужчины сел ворон.

—   Вы сказали, что они – птицы стражей могил. Это значит, что Вы… — начал мой брат.

—   Какое дело может быть у мага Часовой башни ко мне?

Он с первого взгляда понял, что мы были магами. Неожиданно. Или, возможно, он просто уже довольно давно слушал наш разговор.

Мой брат выпрямился, после чего поклонился.

—   Я Лорд Эль-Меллой II.

—     Здесь редко увидишь кого-то, кто явился конкретно ко мне, — сказал мужчина.

Он повернулся к нам спиной и произнёс:

—   Я страж могил Берзак Блэкмор. Если вы пришли по делу, то следуйте за мной.

Он с удивительной скоростью начал идти вглубь леса, и мы с братом поспешили следом. Я повернула голову, чтобы посмотреть туда, где исчезли птицы. Легенда о том, что вороны переносят души, напомнила мне об одном месте.

- Кладбище Блэкмор…

Место, название которого постоянно упоминается среди магов, и одно из старейших кладбищ этих земель.

2

горе.

Мы проследовали за Берзаком в маленькую деревушку, прильнувшую к крутой

Её населяло лишь, наверное, около сотни человек. Это была деревня, которая

могла исчезнуть в любой момент, но провела десятилетия в дрёме. Большинство домов были построены из каменного кирпича, и на вид им было не меньше сотни лет. Несмотря на то, что все носили современную одежду, никому не показалось бы странным, если бы они облачились в наряды прошлого века.

В любом случае подобные места не были редкостью в сельской местности Уэльса. Поскольку эта деревня располагалась на таком крутом холме, грузовикам, наверное, было нелегко сюда добраться, поэтому неразвитость была попросту неизбежной.

Несмотря на то, что мой брат выглядел довольно претенциозно для мага, на вид он всё равно был чуть лучше любого городского жителя. Но разумеется, эта мысль сразу же разлетелась на куски, стоило нам войти в деревню.

—   О, мистер Берзак! Кто это с Вами?

Нас остановил полный мужчина в одеянии священника. Правда, он был не полный, а скорее «круглый». Он больше походил на шар жира, чем на человека, и я невольно задумалась над тем, как его вообще умудрились затащить на эту гору. Мне захотелось посмотреть, что будет, если я его толкну.

За спиной священника стояла молодая монахиня. На вид ей было около двадцати лет. Лицо, на котором красовались кофейного цвета глаза и очаровательная россыпь веснушек, обрамляла пара прядей золотистых волос, выбивавшихся из-под головного убора. Я удивилась тому, что она стала монахиней в столь юном возрасте, однако мою голову занимали другие мысли.

Это была Церковь.

Я невольно напряглась. Наверное, такая реакция была у всех магов Часовой башни, когда они так или иначе сталкивались со Святой Церковью. Как же это жалко.

—    Отец Фернандо, — назвал его имя Берзак. — Они мои гости. Вы ведь позволите им войти?

—   Разумеется. Двери церкви всегда открыты.

Отец Фернандо тряхнул своим двойным… нет, тройным подбородком и посмотрел на нас.

—   Фернандо Кроз, рад встрече. Пожалуйста, представьтесь.

—   Лорд Эль-Меллой II.

—   Райнес Эль-Меллой Арчизорт.

Мы с братом ответили честно. На лице священника не возникло никакой особой реакции. Если бы они были из нашего мира, то наверняка бы слышали о семье Эль-Меллой. Так что либо он умело сохранял невозмутимость, либо действительно ничего не знал.

—   О-о-о, значит, вы родственники, да?

—  Именно! Мы так хорошо ладим, что всегда вместе, куда бы ни отправились!

Верно, дорогой брат?

Я чересчур эффектно схватила брата за руку и сразу же ощутила его недовольство.

—   Эй, братец, сейчас самое время сделать вид, что мы очень близки, чтобы они расслабились! Разве не так поступают во второсортных фильмах про шпионов?

—   прошептала я, чтобы только он мог меня услышать, и постаралась нацепить на лицо оживлённую улыбку, соответствующую моему возрасту.

—   А кто эта девушка?

—   Сестра Иллюмия, — небрежно произнесла монахиня.

Она была более апатичной, чем я думала. Возможно, из неё получится более хороший источник информации, чем этот жирдяй-священник.

—    Что ж, меня пригласил к себе верный последователь, поэтому вынужден откланяться. Мистер Берзак, Вы не могли бы проводить их в церковь?

—   Разумеется. Это я и собирался сделать.

—   Прошу меня простить. Это просто маленькая и неприглядная деревня, но, пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

Отец Фернандо кивнул и отправился по своим делам.

Через несколько секунд к нам подошла сестра Иллюмия и наклонилась ко мне. Её губы почти касались моей щеки. Я с надеждой подумала, что она проявила ко мне особый интерес, но…

—   Вам лучше уйти как можно скорее, — прошептала она. После чего, даже не посмотрев на нас, она развернулась и пошла вслед за священником.

Ну и ну.

Как волнующе. Я любила подобного рода неприветливую атмосферу. Возможно, я бы сказала, что чем больше враждебности и злобы, тем больше мотивации сражаться. Но, возвращаясь к исходной теме, тот факт, что монахиня и священник вели себя совершенно по-разному, весьма интриговал.

Как бы то ни было, нас привели к церкви на северной стороне деревни.

Это была простая церковь, чьи обвитые плющом кирпичные стены напоминали рыбью чешую.

Открыв большие двери, мы обнаружили, что внутри было на удивление просторно. Потолок был довольно высоким, а интерьер – хорошо прибранным, что создавало спокойную атмосферу. Золотые канделябры и деревянные скамьи не выглядели внушительными, но на них не было ни пылинки. Набожность деревни была очевидна. Наверное, каждое воскресенье здесь собиралось довольно много людей, и тишину нарушали лишь проповеди толстого священника.

Но больше всего притягивало взгляд то, что стояло глубоко внутри церкви.

—   Чёрная мадонна.

Действительно, это была статуя Девы Марии, окрашенная в чёрный цвет. Несмотря на то, что она всё ещё держала на руках Младенца Иисуса, её фигура казалась другой, полной величия. Она стояла прямо, а её блестящие глаза смотрели вниз. Она больше походила на женщину-генерала, чем на добрую мать.

—   Что это?

—    Чёрные мадонны существуют в самых разных местах по всей Европе, — прошептал мой брат, словно опасаясь, что Берзак нас услышит. — Дева Монсерратская в Каталонии и статуя в Ле-Пюи-ан-Вале довольно известны. Они отличаются от обычных статуй Девы Марии, предположительно, потому что вобрали в себя элементы дохристианских религий. То же самое произошло и с некоторыми святыми.

Кажется, я слышала что-то такое на лекции.

В отличие от её сына, Спасителя, Богородице поклонялись в другом качестве из-за преобладания религиозного синкретизма. Некоторые местные феи и боги могли быть обращены в христианство как святые, а другим поклонялись как Деве Марии.

В результате появилась Чёрная мадонна. Я слышала, что такая статуя Девы Марии до сих пор почитается в некоторых частях Восточной Азии и Египта, поэтому вполне возможно, что конкретно эта статуя прошла через аналогичный процесс, прежде чем оказаться в церкви этой маленькой деревни.

Однако меня редко интересовали столь академические знания, особенно если дело касалось «этих людей». Мне больше нравилось думать о всяких тайнах и секретах. Например, такая ли эта церковь, какой кажется на первый взгляд? Как сильно это место связано со Святой Церковью?

Даже если эти люди пришли «оттуда», они, наверное, не были упёртыми радикалами, если судить по этой статуе. Пусть мы и называем её Святой Церковью, эта организация на самом деле не такая уж сплочённая.

Несмотря на то, что Церковь, которая противостоит Ассоциации магов, является тайной частью крупной религиозной организации, одним из её истоков считается собрание представителей всевозможных христианских конфессий. Поэтому верхи Святой Церкви не делают различий между Ветхим и Новым Заветами, благодаря чему у неё самая большая магическая основа в мире.

Опять же это утверждение не всегда применимо. На самом деле существует сильный перекос в пользу Ветхого Завета. Ходили даже слухи, что кардиналы были людьми Святой Церкви. Это привело к созданию группы, которая хотела уничтожить фракции, не следовавшие Ветхому Завету, и вся организация погрязла в разногласиях, но…

Часовая башня явно была не в том положении, чтобы их критиковать.

В конце концов, там, откуда я пришла, борьба между фракциями стала практически традицией.

Впрочем, называть это традицией было бы преуменьшением. Включая политику, около восьмидесяти процентов всех споров были сугубо внутренними. Не знаю, куда подевалось благородное стремление к знаниям. Впрочем, от всей этой испорченности я испытывала невероятное возбуждение. Как ни крути, такова человеческая природа.

—   Вас заинтересовала эта статуя Богородицы, маг?

—   Да, это большая редкость.

—     Я слышал, что она стоит здесь уже довольно давно. Отцу Фернандо, наверное, известно больше, чем мне.

—   Вот как. Тогда это, скорее всего, связано с кельтской культурой, которая изначально имела место здесь, верно? Нет, основа другая. Вероятность лишь культурного синкретизма также…

Мой брат начал что-то бормотать себе под нос. Не будь мы в этой деревне по делу, он бы, наверное, остался здесь на целую неделю только для того, чтобы всё изучить.

Страж могил произнёс:

—  Прежде чем мы отправимся к моему дому, вы не могли бы помолиться этой статуе? Это одно из правил деревни.

После этих слов Берзак преклонил колени. Из-за мускулистого телосложения он больше походил на рыцаря, дающего обет во время молитвы.

—   Если она не против того, что я маг… — сказал мой брат и перекрестился.

Я тоже не испытывала никакого отвращения и поэтому последовала его примеру. Поскольку я по сути являлась атеисткой, для меня это было в новинку. Меня на самом деле не заботило, существовал ли Бог (или боги) на самом деле. Я просто думала, что это был бы кто-то с личностью, похожей на мою.

Затем Берзак вышел через заднюю дверь церкви.

Позади неё раскинулось болото. Его окружала металлическая ограда, за которой стояло несколько каменных надгробий. Наверное, это и было кладбище.

Не обратив на него никакого внимания, Берзак повёл нас дальше.

Рядом с церковью располагался маленький ветхий дом. Он больше походил на большую кладовку, чем на место для проживания. Правда, судя по мебели, которая стояла внутри, он действительно здесь жил.

На грязном дубовом столе стояла пара металлических кружек с кофе. Он был похож на грязную воду и имел такой же вкус. Я не нашла в себе смелости выразить своё отвращение предложенным напитком, однако мне всё равно пришлось приложить значительные усилия, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.

Увидев, что мы оба выпили немного кофе, страж могил перешёл к делу.

—   Что вам нужно от меня?

—   У меня есть просьба.

Мой брат встал и вежливо склонил голову.

—  Я многое слышал о кладбище Блэкмор. Я понимаю всю эгоистичность моей просьбы, но всё равно надеюсь, что Вы одолжите мне стража могил. Разумеется, я подготовлю соответствующую компенсацию.

—   Ха!

Берзак погладил бороду и рассмеялся.

—    Часовой башне нужна моя помощь? И не просто какому-нибудь магу, а самому Лорду?

Однако мой брат даже не изменился в лице. Ещё раз склонив голову, он произнёс:

—  Прошу от всего сердца. И ещё позвольте Вас поправить. Я здесь не от имени Часовой башни, это моя личная просьба.

—   Хм-м.

Не переставая гладить бороду, страж могил прищурил свои голубые глаза.

Похоже, он понял, что мой брат не шутил. На его грязном лице лишь глаза горели огнём, как у мальчишки. Внезапно, мне пришла в голову мысль, которая удивила даже меня саму.

—  Личная просьба, значит. Я думал, в Часовой башне все только и делают, что сражаются за свои фракции.

Ого, дурная слава о нас достигла даже таких отдалённых мест.

—   Не скажу, что Вы не правы. Но это не всё.

—   Ну, тогда ещё гоняются за Спиралью Истока.

В голосе Берзака чувствовалась лёгкая тревога. Значит, у него всё-таки было правильное представление о магии.

Спираль Истока. Или просто Исток.

Да. Предположительно, цель любого мага. Опять же слова «Спираль Истока» были лишь для удобства. Вообще, давать этому название было неправильно, поэтому иногда просто использовали 「 」.

Даже межфракционные войны строились на этом. Даже одержимые борьбой за власть не могли про это забыть. Или можно было сказать, что некоторые предпочли бы одержимость властью, лишь бы сбежать от этого. Это была абсолютная, сокровенная мечта любого мага.

Однако мой брат покачал головой.

—     Это не имеет прямого отношения к моей просьбе. Однако, поскольку Спираль является истоком всего, я не могу отрицать вероятную связь.

Это был… чрезмерно точный ответ.

Пальцы Берзака стучали по столешнице, словно метроном, механически отмеряющий время.

—   Хотите одолжить стража могил, да?

В комнате воцарилась тишина. И тем, кто её нарушил, оказался совершенно другой человек.

В дверь хижины тихо постучали. Я повернула голову и увидела, как деревянная дверь медленно и со скрипом отворилась.

—   Мистер Берзак.

Это была миниатюрная девушка с капюшоном на голове, скрывавшим глаза. Причина, по которой я увидела в госте девушку, заключалась в том, что у неё был милый голос. А так это вполне мог быть и юноша. В принципе мне оба варианта нравились. У меня возникло желание подвергнуть её умеренной боли и послушать, как она будет кричать от страданий.

—   А, ты пришла.

Судя по голосу, Берзак находил эту ситуацию неприятной.

—   Эм… я слышала, что сегодня будет тренировка.

—   Всё верно, но так уж получилось, что у меня гости. Прошу прощения, но тренировка отменяется. Раз уж у тебя появилось свободное время, ты не могла бы помочь подготовить одеяла?

—   Хорошо.

Обмолвившись лишь парой предложений, девушка в капюшоне ушла. Жаль. Я хотела кое-что у неё спросить. Правда, у меня была чувство, что ей не захочется разговаривать с незнакомцами.

Мы вновь посмотрели на Берзака.

—    Теперь я знаю, что Вы говорили серьёзно. Однако я не могу дать ответ прямо сейчас. Думаю, нам обоим нужно немного времени, чтобы всё обдумать, — сказал Берзак, вежливость которого резко контрастировала с его неопрятной одеждой. Он указал подбородком в сторону окна. — За деревней есть охотничий домик. Можете остаться на ночь там.

—   Большое спасибо.

Мой брат снова склонил голову.

—     Кроме того, если вы хотите остаться в этой деревне, то вам нужно соблюдать несколько правил, — произнёс Берзак.

Он поднял четыре пальца.

—     Во-первых, вы должны помолиться статуе Богородицы по прибытии в деревню. Это вы уже сделали.

Берзак загнул указательный палец.

—  Во-вторых, не выходите на улицу ночью. В-третьих, не ходите на кладбище в одиночку. В-четвёртых, посещать кладбище группой можно, но не приближайтесь к болоту. Надеюсь, вы будете подчиняться этим требованиям.

Ну и ну.

Какие необычные правила.

Молитву статуе можно было понять, но всё остальное я находила весьма странным. Подобное можно было увидеть скорее в устаревших фильмах ужасов, нежели в наказах для детишек. Но прежде чем я успела задать какие-либо вопросы, страж могил серьёзным тоном произнёс:

—   Прошу вас, пожалуйста, соблюдайте эти правила.

3

—   А-а-а-а-а! Здесь, наверное, полно клещей! Может, даже вшей!

Одеяла были затёрты до дыр, а постели ужасно воняли. Следуя словам Берзака, мы прибыли в охотничий домик.

Я почувствовала тревогу, стоило мне услышать, что его использовали лишь для охоты. Как выяснилось, этот домик был ещё более ветхим, чем хижина Берзака. Я приложила все усилия, чтобы всё обработать обеззараживающей магией, но всё равно жалела, что не взяла с собой больше трав. Я прослушала не так уж много

Юмина

лекций на факультете ботаники, но всё равно смогла бы привести это место в более

приличное состояние.

В другом конце комнаты мой брат отработанным движением встряхнул одеяло и закутался в него.

Это напомнило мне, что он путешествовал по всему миру. Осознав, что он когда-то вёл такой образ жизни, я слегка растерялась, после чего поспешно накрыла себя одеялом, не успев подумать о последствиях.

Внутри треснувшего фонаря слабо покачивался огонёк. После небольшой паузы мой брат произнёс:

—   Моя дорогая, тебе не нужно было сопровождать меня.

—   В смысле? Разве это не здорово, когда брат и сестра работают вместе ради достижения цели?

Я невольно испытала наслаждение, когда увидела в слабом свете недовольное лицо моего брата.

Возможно, моё наслаждение не осталось незамеченным, поскольку он отвернулся от меня, перекатившись на другой бок. Вообще-то спина тоже могла выражать самые разные эмоции, но я приструнила своё желание поиздеваться над ним и задала самый важный вопрос:

—   Дорогой мой брат, может, расскажешь мне… про ключ к твоей победе?

—   Тебе незачем это знать, — холодно отрезал мой брат.

—  Почему же? Знаешь, очень даже вероятно такое, что если ты отправишься на Пятую Войну за Святой Грааль, то кончишь так же, как и мой дядя Кайнет. Или, возможно, мне стоит сказать, что это единственный разумный итог, который тебя ждёт. Конечно же, в таком случае мне захочется узнать, что за план такой придумал мой трусливый брат.

— …

—   О, значит, ты думаешь, что я от тебя отстану, если ты просто промолчишь? Позволь напомнить тебе, что это напрямую связано с твоим обещанием. В конце концов, если ты умрёшь, то это сильно скажется на семье Эль-Меллой.

Поскольку я затронула больную для него тему, мой брат нехотя ответил:

—   У мага нет никаких шансов победить Слугу.

—   Разумеется.

Это было так логично, что не вызвало у меня никаких эмоций.

Слуги.

мы

То, что маги называли «Призраками прошлого».

Мы можем использовать их разными способами. Например, призвать их из

«Трона» на короткое время с помощью ритуала и использовать определённую часть их силы или конкретные фрагменты их Благородных Фантазмов.

Однако только на Войне за Святой Грааль города Фуюки можно было призвать Слугу вместе с его или её личностью. По крайней мере, так мне было известно.

Лишь небольшой процент людей в Ассоциации магов знал про Фуюки. А те, кто знал, скорее всего, просто отмахивались, думая, что это был просто очередной бредовый ритуал на Дальнем Востоке. Несмотря на то, что он привлёк к себе немного внимания из-за смерти предыдущего Лорда Эль-Меллоя, его обсуждали лишь некоторые эксцентричные маги, и интерес к нему давным-давно пропал. Я не могла назвать это прямым вмешательством разведки, но всё равно чувствовала, что кто-то воздействовал на систему. Опять же для Часовой башни Дальний Восток был страной варваров, поэтому игнорирование Войны за Святой Грааль было вполне естественным. Наверное, у меня просто было слишком бурное воображение.

—  Однако у всех Слуг есть кое-что общее, — продолжил мой брат. — Каждый из них – это Героическая душа. Слуг можно призвать лишь в виде духов, которые лишь временно обретают телесную форму благодаря магической энергии. Тем не менее, они всё равно остаются духами, то есть у них есть духовные ядра. А раз есть духи, значит, должны быть и эксперты по борьбе с ними.

Когда я услышала это, меня озарило.

—   Подожди… то есть ты хочешь одолжить стража могил…

—   Да. Я хочу, чтобы страж могил кладбища Блэкмор – желательно сам Берзак Блэкмор – принял участие в Войне за Святой Грааль в качестве моего помощника.

Впервые за долгое время я посмотрела на брата со всей серьёзностью. Стоит заметить, что он имел наглость сказать нечто подобное, даже не повернувшись ко мне лицом.

—   Эй, просто хочу напомнить, что так обычно относятся к фамильярам.

Несмотря на то, что все видели в Войне за Святой Грааль лишь странный ритуал на Дальнем Востоке, это была битва между магами. Именно маги были главными героями в этой войне. Героические души, несмотря на всё их могущество, являлись лишь фамильярами, инструментами для достижения победы. Если бы речь шла о близком помощнике или подчинённом, то в этом, возможно был бы смысл, но идея взять с собой совершенно постороннего человека попросту не укладывалась в голове.

А если этот человек даже не маг?

Нормальному магу никогда бы не пришла в голову такая идея. Потому иначе все вокруг начали бы задаваться вопросом, действительно ли он или она является магом.

—   Если буду играть по правилам, то справлюсь не лучше Кайнета, верно?

—   Да, это так.

Я поняла.

В конце концов, в сравнении с предыдущим Лордом Эль-Меллоем мой брат был трусом, который выжил лишь благодаря удаче и осторожности, но это совершенно отличалось от того, сможет он победить или нет.

—   Но… А-а, то есть ты намереваешься сражаться со Слугами, как если бы они были призраками или злыми духами.

—   Люди тоже всего лишь существа из плоти и крови. Всё сводится к базовой структуре.

Голос моего брата стал немного приглушённым. О, неужели слова «злые духи» его задели? Я сделала вид, что ничего не заметила, и продолжила разговор.

—   Думаешь, страж могил тебе поможет?

—   Понятия не имею. Ведь я даже не знаю, могут ли стражи могил кладбища Блэкмор противостоять Слугам. Это всего лишь вероятность.

Сказав это, мой брат покачал головой.

—    Правда, это на удивление интересная деревня. Кладбище Блэкмор очень известно, но никто не знает про это место. Статуя Чёрной мадонны и эти правила лишь подогревают моё воображение. В хорошем смысле.

—   Воображение, значит, подогревают…

Иногда я задаюсь вопросом, стоит ли считать моего брата неожиданно безумным или же, наоборот, слишком учёным для мага.

—   Ну, всё же хорошо, что я рядом, верно?

—   В смысле?

Мой брат наконец повернул голову и посмотрел на меня. В этот момент через щель под дверью в домик затекла серебряная жидкость.

— !

Жидкость изменила форму, когда мой брат резко вздохнул от неожиданности. Поверхность ртути запузырилась, и через секунду перед нами появилась горничная.

—   Привет, народ! А вот и я!

Горничная из ртути поприветствовала нас голосом пьяного старика. Несмотря на то, что я могла сделать это лишь в своём воображении, мне очень захотелось со всей силы ударить Флата по лицу. Чему этот парень учит Объёмную ртуть семьи Эль-Меллой?

Я вздохнула и произнесла, обращаясь к горничной из ртути:

—   Спасибо, Триммау.

—   Ты всё-таки взяла её с собой.

Мой брат прижал ладони к вискам, словно пытаясь избавиться от головной боли.

—       Разумеется,   иначе   зачем   я    так   кропотливо   добавляла   ей   функции автоматического управления?

—   Где она была, когда мы ехали на поезде?

—   Я её под вагон запихнула. И ещё попросила взять остальной багаж.

—   Любишь же ты заниматься ерундой.

—   Хм-м! Можешь гордиться своей младшей сестрой, знаешь ли! Или ты мог бы назвать меня «тёмной лошадкой» класса Эль-Меллоев, это прозвище тоже неплохое.

Я выпятила грудь, будто хвастаясь перед братом, у которого едва заметно дёргалась щека.

—   Триммау, какова обстановка в деревне?

—   Мистер Берзак в своей хижине, отец Фернандо и монахиня спят в церкви.

Остальные жители деревни тоже находятся в своих домах.

—  Хмф. Значит, ничего подозрительного. Неужели все действительно следуют правилам? — сказала я, подперев подбородок одним пальцем.

Была вероятность, что они сидели по домам, потому что снаружи не происходило ничего интересного или что правила служили лишь для того, чтобы пугать гостей, но в это почему-то слабо верилось.

Мой брат с глухим стуком лёг.

—   С этим можно и завтра разобраться… Я очень устал.

Вскоре после этих слов его дыхание выровнялось, так что, полагаю, последняя его фраза была правдой.

Обычно в это время брат готовился к моим предстоящим издёвкам, но, судя по всему, проделанный путь действительно его вымотал. Мой брат был не очень-то выносливым, поэтому такая усталость после подъёма в столь крутую гору и переговоров со стражем могил была неизбежна.

Усилив свои глаза, я могла разглядеть морщины между его бровями. Если они служили доказательством того, что он находился под моим контролем, то я бы хотела, чтобы эти морщины стали ещё глубже. И затем я сразу же начала размышлять над тем, была ли эта мысль чересчур наивной. В конце концов, если бы я хотела оставить свой след, то вполне могла бы использовать более экстремальный и необратимый метод. Лучше всего будет, если я смогу заставить его ненавидеть меня всю свою жизнь. Тогда он будет помнить меня всегда.

—   Спокойной ночи, брат.

Сказав это, я задула огонь в фонаре.

—   Триммау, ты где? — позвала я своего фамильяра через несколько минут.

—   Рядом с Вами.

—   Возьми меня за руку.

—   Хорошо, госпожа.

Я ощутила прикосновение чего-то холодного. Чувствуя эту успокаивающую прохладу, словно она была спасательным кругом, я погрузилась в знакомый сон.

1

Следующий день был ярким и солнечным.

Я открыла окно охотничьего домика, и моё лицо осветили лучи утреннего солнца.

Поскольку мы находились в горах, лето всё равно было немного прохладным. В домике, который ещё вчера представлял собой жалкое зрелище, царил порядок. Несомненно, это был результат ночной работы Триммау.

Она также заварила чёрный чай, что идеально совпало с моим пробуждением. Помимо печи, всё, начиная с чайника и заканчивая водой, принесла Триммау.

Поскольку её функция автоматического управления была активна со вчерашнего дня, я потеряла довольно много магической энергии, но это была необходимая жертва ради комфорта.

Я сделала глоток ароматной жидкости янтарного цвета и сразу же ощутила, как ко мне возвращается сознание.

—   Да, да. Вот это нормальное утро. Наконец-то.

—   Сегодня я приготовила паштет.

—   Мне толстым слоем.

—   Хорошо.

Триммау нанесла паштет на ломтики хлеба и положила их на мою тарелку. Стоило мне откусить кусочек, как я ощутила богатый вкус во рту. Сочетание нежности мяса и идеального количества соли будто придумали на небесах.

Я блаженно сделала ещё один глоток чая и начала наслаждаться витавшим в воздухе ароматом.

У меня осталось мало десертов, так что, полагаю, придётся довольствоваться шоколадными пирожными. В тот момент, когда сахар начал подстёгивать мой мозг, одна из дверей открылась.

—   Какая изысканность.

Почёсывая голову, из другой комнаты показался брат, который, видимо, только что проснулся.

Судя по всему, он попытался причесать свои волосы, но выглядели они всё равно ужасно. Полагаю, есть люди, которые предпочитают жить вот так, но… На самом деле, едва я подумала об этом, у меня в голове уже всплыли имена пары учеников. Однако я всё равно не одобряла этот его вид.

—    Да. Кофе, который мы пили в доме стража могил, можно было назвать пыткой. Вот, присоединяйся.

—  Что ж, благодарю за щедрое предложение. Сказав это, брат сел напротив меня.

После того, как Триммау налила ему чашку чая, её пальцы превратились в расчёску, и она начала помогать ему с волосами.

Мой брат явно ещё не до конца проснулся. Он что-то бормотал себе под нос и шевелил пальцами, словно нажимая на кнопки геймпада. Выглядело это очень странно. Правда, после нескольких глотков чая и кусочков хлеба в его глаза вернулась жизнь. Он даже начал говорить больше, чем обычно.

—  Вот как. Ты хорошо обучила Триммау. Но, может, тебе стоит пить этот чай с друзьями?

—   Прозвучало почти как совет от старшего брата. Буду иметь это в виду.

Проблема заключалась в том, что у меня не было друзей. Пить чай или есть десерты нужно с теми, кому доверяешь, кто ни за что не захочет тебя отравить. Поэтому было весьма досадно, что я не ладила с такими людьми. Но если бы меня спросили, грустно ли мне было от этого, то я бы призналась, что нет, я этим на самом деле наслаждалась.

Беда в том, что несмотря на мою объективно несчастную жизнь, меня переполняло счастье. Еда, которую я приготовила сама, чтобы меня не отравили, готовность к переговорам в случае давления на светской встрече, поиски правильной тактики ведения боя – всё это доставляло мне огромное удовольствие.

Разумеется, если бы не дворецкий, обучивший меня всему этому, я бы, наверное, уже давно рассталась с жизнью. Прошли годы с тех пор, как он меня покинул, но техники и уроки, которые я освоила благодаря ему, остались в моём сердце.

В общем, я ответила как обычно и вернулась к более насущной теме:

—   Итак, что ты собираешься делать?

—  Мистер Берзак сказал, что ходить на кладбище в одиночку нельзя, так? Услышав это, я улыбнулась.

—   Нас двое, нам можно.

—   Значит, правил мы не нарушим, — равнодушно сказал брат, откусив ещё кусочек хлеба.

Несмотря на то, что он постоянно жаловался на боли, с животом у него на самом деле было всё не так плохо. Говоря по правде, мой брат очень даже любил еду. Просто он считал, что у него не было времени ей наслаждаться или что-то в этом духе. Какое расточительство. Если спросить меня, то в моей жизни не было времени ни для чего, кроме развлечений и наслаждения.

—   Я согласна сначала посетить кладбище. Раз уж мы здесь, чтобы раздобыть себе стража могил, то нам придётся туда сходить.

Я осушила свою чашку. В этот момент в дверь постучали.

—   Эм… Доброе утро.

Дверь слегка приоткрылась. Возникшая щель была не толще нити. Я почти подумала, что это была какая-то магия или, по крайней мере, некое существо, которое могло войти внутрь только после приглашения. Я приказала Триммау спрятаться и сказала:

—   Прошу, заходи.

—   Д-да…

Дверь со скрипом отворилась чуть шире. Сквозь щель, которая теперь стала размером с ладонь, я примерно прикинула рост и одежду человека, стоявшего за дверью.

Это была девушка в сером капюшоне, скрывавшем лицо.

—     Эм… Мистер Берзак приказал мне стать вашим проводником… М-мы виделись вчера у него дома…

—   А, разумеется, я помню.

Увидев, как я кивнула, девушка облегчённо вздохнула. Не знаю, была ли это природная стеснительность, или же она просто боялась незнакомцев. Наверное, оба предположения в какой-то степени были верны.

Я покосилась на брата, чтобы понять, что он думал по этому поводу. Это означало, что нам фактически ограничивали свободу перемещения, однако проводник мог быть нам полезен. В конце концов, здесь, наверное, было полно вещей, которые можно было понять только после объяснений знающего человека. Для тайного исследования всегда можно было найти другое время.

—   Что ж, тогда будь так добра.

—   Хорошо.

—   Дай нам минуту, пожалуйста.

Я ускорила превращение Триммау и приказала ей укрыться в моём чемодане. Его вес был уменьшен с помощью магии, так что я могла носить его с собой даже без усиления.

Мы вышли из охотничьего домика и увидели, что девушка в капюшоне смотрела на небо. Выглядела она довольно одиноко.

Небо успело заметно преобразиться и теперь было затянуто тёмными облаками. Я не знала, было ли это совпадение или нет. Девушка органично смотрелась на фоне мрачного неба и земли под ним, словно она была зимней феей из далёких земель.

—   Прости, что заставили ждать.

—   Ничего страшного, — девушка опустила голову. В этот момент подул ветер.

Порыв ветра сдул капюшон с её головы, открывая нашему взору её лицо. Это было потрясающей красоты лицо, которое обрамляли серые волосы, заплетённые в косу и собранные в пучок. То, как она с замкнутым видом отказывалась смотреть нам в глаза, было очень мило и как раз в моём вкусе. Можно было сказать, что она так и просила поиздеваться над ней.

Но не успела я подумать об этом, как произошло нечто неожиданное.

—   О-о-о-о-ох!

Прозвучало так, словно у кого-то вдруг случился припадок. Такого откровенного крика я не слышала вот уже года три и поэтому невольно развернулась.

—   Что-то не так?

—   Н-нет, нет, всё нормально, — хрипло ответил мой брат, прижав ладонь к лицу.

Мне всё равно удалось различить выражение его лица между пальцами. Я уже видела такое раньше, когда что-то внезапно причиняло моему брату психологическую травму. Я обладала целым арсеналом секретного оружия, но ни одно из них не смогло бы спровоцировать такую реакцию.

Девушка тоже развернулась в ответ на его крик. Она моргнула и с тревогой спросила:

—   П-простите… С Вами всё в порядке?

—   Эм, знаю, что это прозвучит невероятно грубо, но ты не могла бы опустить капюшон пониже?

— А?..

Девушка застыла.

Честно говоря, я тоже была немало удивлена. Обычно мой брат был очень вежлив с женщинами. С тех пор, как он принял титул Лорда, я ни разу не видела такого непочтения к незнакомому человеку с его стороны. Однако странности на этом не закончились.

—  Нет, всё хорошо. Вы считаете, что мне лучше опустить капюшон. Ясно. Я так и сделаю.

Хм-м-м?

Не знаю, почему, но её голос был полон энергии. Какого чёрта? Это была какая-то странная ситуация, которая выходила за рамки моего понимания?

—         Приношу    свои     глубочайшие    извинения.    Это     вызывает    у     меня психологический дискомфорт по личным причинам. Надеюсь, ты не против.

—    Нет, с чего бы? Не переживайте, — сказала девушка, покачав головой и опустив капюшон на лицо.

—  Хи-хи-хи! Не думала, что такое произойдёт да? Глупая… Раздался пронзительный звук, после чего всё резко затихло.

Мы с братом обменялись недоумёнными взглядами. Девушка энергично замахала правой рукой и прочистила горло, будто ничего не произошло.

—   Что? — ошеломлённо спросил мой брат.

—   Вам показалось. Не обращайте внимания.

Она произнесла это так серьёзно, что я на секунду действительно ей поверила.

Личная жизнь других людей являлась для меня таким лакомым кусочком, что мне, разумеется, захотелось узнать, что это было. Однако я почувствовала, что если спрошу её сейчас, то может произойти что-то плохое, и решила подождать удобного случая.

—    Идёмте. Скажите мне, если вас что-то заинтересует, — поторопила нас девушка в капюшоне, бросив взгляд на моего брата, который по-прежнему стоял, будто каменное изваяние.

2

Вместе с девушкой мы обошли деревню, пообщались с жителями и узнали много нового. Например, несмотря на то, что это место находилось в Уэльсе, здесь говорили на английском.

По некоторым историческим причинам количество носителей валлийского языка стремительно сокращалось. Было время, когда на нём могло говорить меньше половины населения. Лишь в последние годы язык возродился, а культурный аспект образования также получил значительную поддержку. В результате владевшей языком молодёжи стало больше, чем стариков. Однако в этой деревне ничего подобного не наблюдалось, видимо, по причине отрезанности от внешнего мира.

Также девушка в капюшоне пользовалась на удивление большим уважением среди жителей деревни.

Не всех, но где-то половина из них сначала крайне формально приветствовала её, прежде чем заговорить с нами, словно она была аристократкой. Или, возможно, это было благоговение? В любом случае они не относились к ней как к обычной деревенской девушке.

Наверное, мне стоило назвать это неким почитанием, которое обычно можно было увидеть по отношению к идолу.

Да, именно это мне и напомнило их поведение. Идолопоклонничество.

Они видели в ней не человека, а скорее священный предмет. Они вели себя, как священник и монахиня, но при этом были более искренними и полными радости. Это выглядело очень странно.

Раз так, то почему девушка была такой застенчивой?

От человека, которого почитали в маленькой деревне, можно было ожидать скорее надменность, нежели замкнутость. Ладно, может, только я стала бы надменной, но она как минимум не должна была быть такой пугливой.

Тонкий парадокс ситуации будоражил мой разум потоком вопросов. По крайней мере, у нас теперь была чёткая картина местности.

Деревня имела форму эллипса, сплюснутого с севера и юга, и была похожа на флягу из бутылочной тыквы, которую мой брат раздобыл во время путешествия по Дальнему Востоку. Церковь была в середине, а болото находилось на юге. Охотничий домик, в котором мы ночевали, стоял на западе деревни.

Мы также ещё раз посетили церковь.

—   Вон там церковь. Вам её должны были уже показать вчера.

—   Да… Там стоит статуя Чёрной мадонны. Ты не знаешь, откуда она?

—   Я не могу сказать с уверенностью.

Она говорила с лёгким валлийским акцентом. Это было довольно мило. О нет, снова начали проявляться мои старые привычки. Нужно сдерживать себя.

—   Однако все жители с энтузиазмом поклоняются ей. Если в деревне свадьба или рождение ребёнка, то сразу же идут к Богородице.

—      Хм, даже когда рождается ребёнок… — мой брат заинтересованно потёр подбородок. Обычно он бы уже достал сигару, но сейчас его, наверное, беспокоило то, что об этом могла подумать девушка в капюшоне.

Если мы хотели узнать больше об этой статуе, то нам нужно было допросить священника.

К сожалению, он отсутствовал, так что нам пришлось довольствоваться тем, как закатывает глаза сестра Иллюмия. Кому-то это, может быть, и понравилось бы, но не мне.

—   Почему вы всё ещё здесь?

В этот раз она не стала шептать, а набросилась на нас, словно на провинившихся щенят. Не буду подробно пересказывать её слова, суть вы поняли. И да, если вам вдруг интересно, несмотря на то, что на её лице явно читалось отвращение, я не испытала никакого возбуждения от разговора с ней.

Затем мы пошли на кладбище. Оно не производило впечатления. Всего лишь несколько простых надгробий с именами людей. На ржавых железных воротах был узор, изображавший воронов, который мой брат с интересом изучил.

—   Вороны здесь священны, верно?

—    Да. За этим местом присматривает мистер Берзак, но владеет им другой человек.

Владелец.

На подсознательном уровне я предположила, что им был Берзак. Как выяснилось, это было не так. Мой брат начал внимательно изучать кладбище.

Одинокие надгробия под пепельным небом вызывали у меня чувство, больше похожее на пустоту, чем на страх. Это место… собирало смерть, как любая поверхность собирала пыль со временем. Несмотря на эти мысли, здесь было на удивление чисто. Наверное, в результате тщательного ухода со стороны Берзака или девушки.

На каждом из надгробий было высечено имя с датами, однако некоторые были настолько ветхими и потрескавшимися, что разобрать что-либо было практически невозможно. Примерно треть пребывала в таком состоянии.

Когда мои пальцы прикасались к надгробиям я ощущала пробирающий до костей холод камня. Здесь царила такая тишина, что можно было, наверное, услышать отголоски прошлого, если сосредоточиться. Выражаясь словами моего брата, мир после смерти пребывал в той же эпохе, в которой он был запечатан.

—    Почему Вас заинтересовало подобное место, мистер Эль-Меллой II? — внезапно спросила девушка.

—   Разве мистер Берзак тебе не сказал?

—   Он… в основном говорит только о важных вещах.

Да, на меня он произвёл именно такое впечатление. Или, возможно, он был из тех, кто делает, что говорит, и говорит лишь то, что собирается сделать.

Мой брат подошёл к ней и объяснил, продолжая изучать кладбище взглядом:

—   Мне просто нужна его помощь. Я пришёл попросить его одолжить стража могил.

Услышав это, девушка моргнула и повернула голову.

—   Это значит, что мистер Берзак поедет в город?

—   Ну, он ещё не дал ответ. А что?

—   Д-да так, просто… — девушка запнулась. — Просто я никогда не покидала деревню.

—   Никогда?

—   Да. Ни разу.

Серый капюшон качнулся вверх-вниз.

—   А, но время от времени сюда приезжают торговцы книгами и кучей других товаров. Я с самого детства с нетерпением жду эти дни!

—   Книгами, значит. Любишь читать?

—   Да, мне нравятся детективы, особенно классические…

Судя по её голосу, девушка обрадовалась на мгновение, но затем вернулась к прежнему состоянию, словно её внутренний огонь потух, не успев разгореться.

—   Простите. Я всегда думаю о себе.

—   Не нужно извиняться. Ты всего лишь отвечала на мой вопрос, — покачав головой, с горькой улыбкой произнёс мой брат. — Мы обмолвились лишь парой предложений, но я заметил, что тебя что-то беспокоит. Не стоит так низко о себе думать. Тебе нужно больше верить в себя.

—   Верить… в себя…

—    В конце концов, мистер Берзак поручил сопровождать нас, потому что доверяет тебе, разве нет? Даже если ты не доверяешь себе, можно довериться людям вокруг тебя, верно?

— …

Плечи девушки содрогнулись. Чувство было такое же, как когда мы услышали тот пронзительный звук, но в этот раз она лишь помахала левой рукой несколько раз.

Девушка отвела взгляд в сторону, не глядя моему брату в глаза.

—   А Вы… такой же?

—   В более юные годы я был безнадёжным глупцом. У меня никогда не было уверенности в себе. Но пожив ещё немного, я встретил идиотов, которые поверили в меня.

Девушка положила ладонь на своё правое плечо и вновь погрузилась в молчание.

Затем мой брат спросил:

—   Мистер Берзак твой?..

О, мы наконец-то подошли к теме, которая меня интересовала.

Разница в возрасте была достаточной для того, чтобы она приходилась ему дочерью, но я не думала, что это было так. Однако на обычных соседей они тоже не походили.

—   Он… наверное, мой учитель.

—   Учитель?

—   Потому что однажды я стану стражем могил.

—   Это семейная традиция?

—        Стражи могил кладбища Блэкмор выбирают себе преемников из деревенских детей. Я слышала, что это очень древняя традиция. Мистер Берзак выбрал меня примерно девять лет назад.

О, значит, вот какая это была система.

Как будто сама деревня была связана договором с кладбищем Блэкмор. Несмотря на то, что я не знала, что было главнее, кладбище или деревня, систему создали таким образом, вероятно, для того, чтобы стражи могил никогда не канули в небытие. Ох, почему я думаю о таких вещах? Должно быть, исследование моего брата начало влиять на меня.

—   Но… я не могу стать стражем.

—   Почему же?

Услышав вопрос моего брата, девушка слегка содрогнулась.

—   Ты в порядке?

—   Я… — девушка прижала ладонь к груди, словно отчаянно пытаясь сдержать то, что было ей неподвластно. Спустя какое-то время она заговорила, будто ей удалось наконец-то исторгнуть камень из лёгких.

—   Я б-боюсь… духов…

Духов. В данном случае это не было обычным суеверием.

Маги знали о существовании духов и призраков. Именно по этой причине некоторые изучали некромантию, а Святая Церковь использовала Обряды крещения. Героические души тоже относились к ним, несмотря на кажущиеся различия.

—  Странно, да? Очевидно, что это пусть и очень старое, но обычное кладбище. И всё же та, кто однажды станет стражем могил, боится духов, — сказала девушка, опустив голову. — Но со мной с самого детства так. Несмотря на всю известность деревенского кладбища, я никогда к нему не приближалась… однако мистер Берзак всё равно выбрал меня. Я… я не понимаю, почему.

Может, поэтому она вела себя не так, как другие жители деревни? Я не могла сказать наверняка.

Девушка сжала в кулак ладонь, которую держала на груди.

—   Даже теперь, просто находясь на этом кладбище, я… у меня такое чувство, что я вот-вот сойду с ума от страха.

Её хриплый голос разнёсся между надгробиями. И без того маленькая фигура сжалась ещё сильнее, словно могла исчезнуть в любой момент. Однако мой брат не стал её утешать. С таким спокойствием он обычно оценивал доклады учеников.

—  Разве мистер Берзак выбрал тебя не потому, что ты была лучшей? — сказал

он.

—  То есть… я? Не может быть.

—    Разумеется, тебе нужно найти способ победить или как-то использовать

свой страх, но больших достижений в магии добиваются в основном те, кто понимает все её ужасы, чем те, кто действует с совершенным равнодушием. Изначальные трудности могут на самом деле оказаться благом.

Возможно, из-за внезапности этих слов девушка повернула голову. Я впервые увидела, как она смотрит кому-то в глаза.

—   Неудачи… могут быть благом?

—   Да, иногда так оно и есть. Разумеется, в зависимости от действий человека они могут стать как благом, так и проклятием. Это в любом случае лучше тех идиотов, которые считают себя гениями, потому что не признают неудачи.

Что ж, сделаем вид, что не слышали последней фразы. Но если говорить честно, то именно поэтому это проблемное дитя ни с кем не могло делиться магией.

На секунду девушка лишилась дара речи.

Затем она развернулась к человеку, стоявшему у входа на кладбище.

—   Мама.

—   Вот ты где.

Это была женщина с добрым лицом, кутавшаяся в шаль.

На вид ей было где-то тридцать пять лет. Она не выглядела особенно красивой, но в её лице были некие тепло и доброта, которые заставили меня расслабиться.

—   Я так рада, что нашла тебя. Пора молиться. Идём домой, а то не успеем.

—   Но мистер Берзак назначил меня их проводником.

—  Не упрямься. Да, ты будущий страж могил, но нельзя из-за этого пропускать молитву. К тому же ты ведь всегда боялась этого кладбища, разве нет? Не нужно заставлять себя.

Мать улыбнулась и шагнула к девушке.

—  В конце концов, твоё тело очень важно. Странно.

Разве матери говорят такое своим детям? Да, её слова прозвучали весьма похоже на то, что обычно можно услышать от родителей, но то как она это сказала, вызвало у меня чувство, будто по коже прошлись шипами. Было в этом что-то неладное, словно пуговица, оказавшаяся не в той прорези.

Мать посмотрела на нас.

—   Прошу прощения, дорогие гости, но вы не против отпустить это дитя?

—   Она уже показала нам все самые важные места. Большое спасибо.

Девушка в сером капюшоне бросила взгляд на моего брата, вновь склонила голову и произнесла напоследок:

—   Эм, пожалуйста, не ходите на болото.

—   Я знаю.

Услышав ответ моего брата, девушка с матерью развернулись.

—   Тогда прошу нас простить.

—   Подождите, — окликнули их мой брат.

—   Вам нужно что-то ещё от этого дитя?

—  Только одно. У меня не было возможности спросить раньше, но ты не могла бы назвать своё имя?

—   Грэй, — помедлив немного, пробормотала девушка.

В этот момент сквозь прореху в облаках показалось солнце.

—   Безнадёжная Грэй.

Её голос унёс летний ветер.

Несмотря на тепло, он был каким-то тусклым и серым. Наверное, чтобы соответствовать имени девушки.

Когда они ушли, мой брат ещё раз обошёл кладбище.

Он достал сигару, медленно закурил, как обычно, и продолжил ходить по кладбищу, как и до ухода Грэй. Спустя какое-то время он провёл ладонью по волосам и тяжело вздохнул.

—   В чём дело, дорогой мой брат?

—   Что-то здесь не так.

—   Ты про её мать?

—     Ну, и это тоже. Но главная проблема в том, что это место какое-то необычное. Если бы только мои исследовательские навыки были лучше…

Мой брат ещё раз вздохнул, после чего произнёс:

—   Прошу прощения, Райнес, но ты не могла бы помочь мне и взглянуть?

—   Хм-м?

Хоть это и не было мне в радость, я вняла его просьбе и активировала Мистические глаза. А, нужно будет потом принять капли, да? Мало того, что это было чертовски больно, так я ещё не могла просто разгуливать по деревне с ярко- красными глазами.

Я сразу же увидела ману этой местности. Магическая энергия здесь была активнее, чем в городе, и закручивалась вокруг кладбища, словно туман из дешёвого фильма ужасов.

—   Не вижу ничего странного. Разве кладбища не все такие?

—  Не зацикливайся на одной точке, бери шире. Сосредоточься на своей голове и позволь фокусу размыться. Не просто смотри на это, а представь, что ты другая сущность, управляющая как собой, так и Мистическими глазами.

—    Эй, с какой стати это вдруг превратилось в урок? — пожаловалась я, но послушно прищурилась и попыталась представить другую себя. Полагаю, это была очень базовая магия, так что не было никаких причин для того, чтобы у меня не получилось. Но для того, чтобы сделать это одновременно с активацией Мистических глаз, нужно было немного больше концентрации.

То, что я видела, начало меняться. Что происходит?..

Я нахмурилась.

Духи, о которых говорила Грэй, по большей части были сплетены из воли умерших. Можно было сказать, что они были похожи на привычки мёртвых, которые запечатлелись в мире. Обычно они довольно быстро рассеивались, но иногда случалось и такое, что они оставались надолго из-за земли или наделённого магией объекта. По этой причине и существовали так называемые «дома с привидениями». Правда, цена на такую недвижимость могла резко подскочить из- за того, что мои земляки слишком уж сильно любили призраков.

—   В чём дело?

—   Как бы лучше выразиться… Духи одновременно плотные и… «рассеянные», наверное, — ответила я в замешательстве от того, что видела. Концентрация энергии была очень высокой, следы их воли действительно присутствовали, однако они все были какими-то размытыми. Духов здесь едва можно было отличить от магической энергии. Казалось, они сливались в клубы дыма.

Но даже так я ощущала странную силу, которая отличалась от чистой магической энергии.

Некромантия не была моей сильной стороной, поэтому я не могла нормально описать увиденное, но это подстегнуло моё любопытство мага.

Как будто всё это кладбище представляло собой одного большого духа. Это и была природа кладбища Блэкмор? Посреди всего этого возникла пара нитей, сотканных из света.

—   Эти… нити… единственное, что выделяется.

Казалось, они появились здесь только из-за сигары и исчезли сразу же, стоило мне их коснуться. Они явно не были частью кладбища. Услышав это, мой брат щёлкнул пальцами.

—   Бинго!

—   Есть идеи?

—  Да. У меня было чувство, что на этом кладбище действует какая-то внешняя сила. Если ты смогла её увидеть, значит, это не пытаются скрыть. Да, её сделали прозрачной, но и обнаружения, похоже, тоже не боятся.

—   Ну прости, что мои глаза такие никудышные.

На самом деле это были довольно посредственные Мистические глаза.

Я думала, что это стоило того, чтобы вызвать зависть у брата. Но если говорить честно, то большую часть времени они мне только мешали. Мне приходилось не только периодически принимать глазные капли, но и постоянно отходить после использования магии из-за боли, которую они причиняли. Правда, с тех пор, как брат начал меня учить, он, похоже, начал чувствовать, когда я теряю сознание, поэтому я перестала это делать, несмотря на всё желание… Ох, эта сволочь и его спартанские методы.

—   Ты видишь, куда ведут эти нити?

—  Секунду… Куда-то туда. Сказав это, я подняла взгляд.

На противоположной стороне деревни выделялся высокий холм, на котором стояла потрёпанная временем ветряная мельница.

—  Берзак ведь говорил, что у него гости, верно? — пробормотал брат. Да, при встрече он так и сказал. Тогда он определённо имел в виду нас.

—   Что ж, тогда пойдём поздороваемся.

3

Мы посмотрели в сторону кладбища с вершины холма.

—   А-а, так вот про какое болото они говорили.

Нам нельзя было туда ходить, но смотреть издалека никто не запрещал.

Это был на удивление большой участок болота, хорошо сочетавшийся с кладбищем. При виде мутной воды у меня возникло чувство, что если кто-нибудь упадёт в неё, то исчезнет навсегда. «Вполне возможно, что там и ядовитых газов полно», — вскользь подумала я.

Кажется, я где-то слышала, что болотные горючие газы были одной из причин возникновения «блуждающих огоньков». Хоть это и было очень романтично, в этом мире не существовало такой вещи, как настоящая тайна. За всем, как правило, стоял некий феномен, которому ещё не нашлось объяснения.

Возможно, мельница была сломана, поскольку, несмотря на ветер, она стояла совершенно неподвижно.

Строение, аналогичное тому, с которым сражался Дон Кихот, приняв его за гиганта, теперь было похоже на высушенный труп. Мой брат постучал в дверь.

Ответа не последовало.

—   Дверь не заперта. Заходим.

—   Эй!

Он открыл дверь, прежде чем я успела его остановить. В такие моменты моего брата всегда обуревала слепая решимость. Он бесцеремонно вошёл внутрь и сразу же нахмурился, осматривая комнату.

—   Это?..

В оборудованном помещении стояли всевозможные современные механизмы. Стоп, они действительно были современные?

Я освоила компьютер, поскольку сочла это преимуществом в мире магов, которые ненавидели технологии, но никогда прежде не видела ничего подобного. Здесь стоял хрустальный куб, чем-то напоминавший полупрозрачные компьютеры последних лет, но я не заметила ни клавиатуры, ни мыши, ни какого-либо другого устройства ввода.

А… Понятно.

В голове промелькнула мысль. На самом деле существовала одна группа людей, использовавшая такие технологии. Однако все знали, что они обычно не вылезали из своих подземных нор. Несмотря на то, что она практически не действовала на поверхности, эта группа всё равно была слишком могущественной, чтобы закрывать на неё глаза.

Мой брат посмотрел в сторону коридора небольшого домика.

Там было темно и сыро, словно в деревянном ящике для вина, хранившегося десятилетиями. Это была тьма, томившаяся под завесой; тьма, которую никто никогда не видел. Пока я была увлечена этим наваждением…

—   Снято.

С другого конца коридора донёсся спокойный голос. Затем раздались шаги.

В комнате, которая была настолько ветхой, что любое движение даже человека с моим весом сопровождалось бы громким скрипом, его походка была лёгкой, как у кошки.

Подол плаща качнулся, и из темноты показались золотистые волосы.

На вид этому мужчине с закрытыми глазами было примерно двадцать пять лет. Опять же эта внешность явно не соответствовала его настоящему возрасту.

—      Мне пришлось сказать «снято». Для места встречи с новым главой факультета современной магии эта сцена совсем не годится. Продюсеры, сценаристы, режиссёры – все должны нести ответственность. Простота, конечно, сама по себе не является проблемой, но всё же должен быть хоть какой-то кинематографический дизайн.

—   Этого… не может быть…

Мне показалось, что все клетки моего тела готовы были вот-вот вскипеть.

Личность мужчины, стоявшего перед нами, была совершенно невероятной. Каким бы знаменитым ни было это кладбище, вероятность того, что он здесь появится, была гораздо больше, чем просто необычной.

«Директор».

Эта роль также существовала в Часовой башне.

Там этот титул считался легендой, потому что его обладатель превзошёл всю дюжину Лордов. По всей видимости, этот мужчина занимал эту должность с первого дня существования Часовой башни, и даже мне не выпадал шанс увидеть его.

—   Я хотел встретить вас на входе, но, к сожалению, солнце сегодня слишком яркое. Это не идёт на пользу моему телу. Я принял профилактические меры, но прямой солнечный свет всё равно доставляет мне неудобства.

— …

Буду с вами откровенной.

Мысли о кладбище Блэкмор и стражах могил полностью исчезли из моей головы. Всё, что я видела до этого момента, вдруг превратилось в давние, полузабытые воспоминания. Кто знал, что я встречу такую легенду в ходе столь обыденной поездки с моим братом?

Он был…

Стоит сказать, что фразой «Ассоциация магов» обычно описывали Часовую башню, но изначально существовало три подобные организации. Одной из них была, разумеется, Часовая башня. Другой было Блуждающее море, организация, занимающаяся изучением магии Эпохи богов. И последней была организация, практиковавшая формы древней алхимии, разительно отличавшиеся от тех, что использовали на Западе в наши дни.

—   Зепия Эльтнем Атласия, — пробормотал мой брат.

Это было его имя… Имя директора третьей организации, института Атлас.

4

Зепия закрыл глаза и произнёс:

—   Судя по вашим лицам, вы не очень-то удивлены.

—   Разумеется, я удивлён. Настолько, что даже не знаю, как реагировать.

Мой брат вздохнул. При виде капель холодного пота, скатывавшихся вниз по его лицу, я поняла, что он нервничал. Слова об удивлении были не проявлением скромности или метафорой, а самой настоящей правдой. Напротив, если бы удар был немного слабее, то он бы, наверное, потерял сознание.

—   Что привело сюда директора Атласа?

—   О, я просто собираю кое-какие данные, не обращайте на меня внимания. Я планирую остаться здесь на некоторое время.

Его претенциозный голос эхом разнёсся по маленькой комнате. Я ощутила, как по спине прошлась дрожь. Сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот развалится на кусочки.

Вероятность такого развития событий была весьма мала, но если Зепия вступит в бой с моим братом, то это может повлиять на всю историю Ассоциации магов. Логика твердила мне, что это было практически невозможно, но в сердце всё равно закрался страх.

Мой брат слегка опустил взгляд.

—   Разве присутствие директора института в таком месте не вызовет проблем?

—   Ха-ха, мы не Часовая башня, где даже телефонных проводов нет. Директор может обмениваться информацией с институтом из любой точки земного шара без всяких помех. По крайней мере, с моей точки зрения, нет никакой необходимости заставлять себя вести образ жизни крота.

Мужчина улыбнулся и пожал плечами.

—   Несмотря на эти мои слова, наш курс действий целиком зависит от воли директора.

Такое поведение можно было увидеть лишь в пьесах, но это на удивление хорошо вписывалось в его образ. Окружавшая его сцена, казалось, пришла прямиком из фильма. С этого ракурса он казался просто молодым человеком лет двадцати. Возможно, «молодым» было преувеличением, но, по крайней мере, так было всяко лучше, чем указывать его настоящий возраст.

Магов-долгожителей было немало, но он отличался от них. Я слышала, что должность директора Атласа занимает один и тот же человек вот уже сотни лет.

Нет, честно говоря, я уже пришла к заключению. Просто оно было такое, что мне не хотелось об этом думать. Впрочем, Зепия быстро всё подтвердил лично.

—   Поскольку, мне неприятен солнечный свет, вы, наверное, уже всё поняли, да? — он приоткрыл рот, обнажая острые зубы.

—   Я уже довольно давно являюсь Мёртвым Апостолом.

Так вот как он умудрился прожить так долго. Мёртвые Апостолы обладали всеми широко известными качествами вампиров из городских легенд.

Бессмертие, которое могло прервать лишь полное уничтожение. Жажда крови.

Боязнь солнца.

Он не находился прямо под солнцем, но всё равно испытывал на себе его косвенное воздействие. Должно быть, Зепия заранее принял меры, чтобы это ему никак не мешало.

Его голова медленно повернулась.

—   Райнес Эль-Меллой Арчизорт, если не ошибаюсь?

—   Эм-м, да.

Похоже, обо мне он тоже знал.

—   Вот как, значит, в этот раз по сценарию вы приехали вместе.

—   Что это должно значить?..

Услышав вопрос брата, Зепия повернулся к нему.

— ...сэр.

—  Не желаете выпить вина, принцесса Эль-Меллой и Лорд Эль-Меллой? Или, возможно, мне стоит добавить «второй»?

Я практически услышала, как мой брат проглотил своё обычное замечание, когда Зепия его опередил. Я впервые встретилась с кем-то, кто так досконально нас изучил.

—   Вы… пьёте вино?

—   Этот вопрос одновременно тема для беседы и анализ моей природы, Лорд Эль-Меллой II. В конце концов, я не какое-то вымышленное существо. Для меня это увлечение, и я им наслаждаюсь. Также, согласно вычислениям пятого отдела моего мозга, Вы ищете информацию в большинстве ситуаций. Время дорого нам обоим, верно? Так что подобного рода вычисления помогают его экономить. Но нам всё равно лучше сначала побеседовать.

—   Благодарю, Вы очень добры.

Мой брат замешкался на мгновение, прежде чем кивнуть.

Мы проследовали в заднюю часть домика. По структуре он напоминал хижину Берзака, но при этом казался совершенно другим. Как и на входе, стены были наглухо заколочены досками, чтобы ветер не проникал внутрь. Здесь стояли пара стульев, стол и бутылка, которая с помощью некого приспособления поднялась в воздух и налила нам вина.

Вероятно, это была не магия, а древняя алхимия института Атлас.

Несмотря на то, что мне не было жарко, по моему лицу струился пот. Нервы полностью вышли из-под контроля.

Я даже не ощутила вкус вина. На языке была лишь горечь, но я всё равно осушила бокал. Увидев это, Зепия наклонил свой бокал и вновь заговорил:

—    Начнём с того, что могло смутить вас больше всего. Прежде всего, вам, должно быть, любопытно, какое отношение я имею к кладбищу Блэкмор, да?

«Встреча с Вами здесь уже сбивает с толку». В конце концов, вы говорите это в большинстве сценариев.

У меня возникло очень странное чувство.

Словно мне рассказали, чем всё кончится, ещё до начала дела. Читая детективы, я любила первым делом смотреть концовку, но мне не нравилось узнавать её от кого-то другого. Как будто кто-то коснулся моей кожи за секунду до того, как я ощутила зуд.

—  Блэкмор – это имя Мёртвого Апостола, связанного с этой землёй, — сказал Зепия. — Он управлял птицами и жил более двух тысяч лет назад, но его, к сожалению, убили в этом сценарии. В знак уважения местный люд назвал кладбище в его честь. Вообще-то, я тоже связан с этим местом.

—   Связаны? Каким образом, позвольте спросить?

—    Дайте подумать… Прошлые результаты можно истолковать так, что мы могли быть товарищами. В зависимости от ситуации, разумеется.

—     Товарищами? С Мёртвым Апостолом, существовавшим две тысячи лет назад?

—   Ах, в моих вычислениях подобная ситуация случается более двадцати раз. Это лишь вероятность, но для меня этого уже достаточно для связи. Правда, эта вероятность того, что мы с Блэкмором становимся товарищами, была отрезана ещё до моего рождения около тысячи семисот лет назад.

…

Странно. Он, наверное, говорил о чём-то важном, но я не могла понять, как это было связано.

Я не впервые видела Мёртвого Апостола. В Часовой башне тоже хватало людей, одержимых становлением Мёртвым Апостолом. В конце концов, бессмертие даёт невероятное преимущество. В изучении Спирали Истока время имеет огромное значение, из-за чего большинство магов возлагает свои надежды на детей и внуков. Правда, если нельзя уменьшить количество теряемых знаний при передаче следующему поколению, обязательно найдутся люди, которые попытаются это обойти с помощью определённых методов.

Но «этот» был другим.

Если говорить в общем, я даже не думала, что разговариваю с человеком.

Он был почти как компьютер, подключённый к Интернету и выдающий информацию вне зависимости от времени, которому она принадлежала.

—    Если хотите знать больше, то это кладбище возвёл маг, который также использовал птиц в качестве фамильяров, как Мёртвый Апостол Блэкмор. Вот почему считается, что вороны переносят душу умершего, одну из трёх неотъемлемых частей человека. Вот почему воронов используют. Стражи могил тоже должны это понимать. Ситуация, конечно, разнится в зависимости от того, кто они, но стражи могил – всё равно что маги, передающие своё искусство преемникам.

—    Подождите минуту, пожалуйста, — сказал мой брат, не в силах больше сдерживаться. — Ваши слова приводят нас в полное недоумение. В конце концов, встреча с Вами здесь уже…

Он осёкся посреди предложения.

Потому что это была именно та фраза, которую предсказал Зепия.

—   Прошу прощения. Возможно, вам от этого неуютно, но так мы сэкономим время. Вы всё равно спросили бы об этом в ходе беседы, так что почему бы не рассказать прямо сейчас? — ответил Зепия, словно это было очевидно.

Мой брат застыл с бокалом в руке. Он старался сохранять невозмутимость, но на алой поверхности вина всё же возникла рябь.

—   У Вас Мистические глаза предвидения?

—  Это немного другое. Да, некие сходства имеются, но все всё же есть большая разница. Приведу аналогию. Романы и пьесы пишутся примерно одинаково, но сами по себе они сильно различаются, верно? А, раз уж вы здесь, не желаете сыра к вину? У меня почти никогда не бывает гостей, так что не нужно быть такими зажатыми. Вам необходимо насытить мозги достаточным количеством энергии, чтобы понимать мои слова.

Нам подали сыр и изюм.

Судя по запаху, они были высочайшего качества. Как и в случае с бутылкой, тарелки плавно опустились перед нами на стол. Он, вероятно, использовал те же нити, которые я увидела на кладбище.

—   Проясните, пожалуйста.

—    Вероятности неравнозначны. Я был уверен, что вы придёте сюда, но не знал, по какому сценарию будут разворачиваться события. Также я не мог сказать наверняка, будет ли принцесса Эль-Меллой с Вами или нет.

—   Буду ли я с ним?..

Я невольно моргнула несколько раз, когда разговор вдруг переключился на меня.

—    Мы живём в паутине вероятностей. Можно сказать, что исходы разных событий рано или поздно сходятся на одной волне. Перепрыгнуть на другую в принципе невозможно, но мы можем рассчитать форму других волн и выяснить, каким будет сценарий с наибольшей вероятностью возникновения.

Зепия вздохнул и откинулся на спинку стула.

О, так он всё-таки дышал. Опять же, что хорошего в поисках чего-то общего между нами? Несмотря на эту мысль, я не могла перестать заниматься этим.

—  Я не детектив, но постараюсь рассуждать с помощью индукции и дедукции. Вероятности не бесконечны, но их неисчислимо много, поэтому проверить их все невозможно. Даже если я попытаюсь, в процессе рассмотрения возникнут новые возможности. По тому же принципу Ахилл никогда не догонит черепаху.

Сказав это, Зепия покрутил вино в бокале. Он был похож на калькулятор из древнего научно-фантастического фильма, который постоянно выплёвывает рулоны бумаги.

Даже мне как магу его слова показались абсурдными. «Вероятности не бесконечны», — нараспев повторил он, словно строчку из песни.

—     Даже эта вселенная не может выдержать расширение до бесконечных возможностей. Однако общее их количество недоступно человеческому разуму. Поэтому мы и говорим, что они неисчислимы. И поэтому, возможно, цель существа по имени Зепия состоит в том, чтобы ограничить сцену и людей, а также уменьшить масштаб возможностей, которые необходимо учитывать.

— …

Я начала понимать.

Вот оно что… Значит, мы сейчас разговаривали с воплощением вычислений.

Существо, похожее на мага, но им не являвшееся. Тот, кто давно отделился от науки. Реальность в его глазах была лишь симуляцией из огромного количества чисел и обработанных результатов. И конкретно эта реальность была лишь одним

сценариев

из пустых миров, которые он рассчитал. Именно с этой превосходящей позиции он

и разговаривал с нами.

Несмотря на то, что мы – то есть Часовая башня и Атлас – являлись организациями магов, его взгляд на вещи уже можно было считать другим измерением. Это уже не была проблема уровня навыка. Все наши достижения даже рядом не стояли с его отправной точкой. Даже если бы на месте моего брата был какой-нибудь другой, более компетентный Лорд, результат бы не изменился.

Его вообще можно было назвать «живым»?

Люди не могут стать птицами. Прыжок с крыши здания приведёт лишь к смерти. Смотреть вниз с недостижимых высот сотен лет и сопротивляться желанию просто прыгнуть вниз и покончить со всем этим, наверное, было невероятно трудно даже для членов Атласа.

Каким Мёртвый Апостол - машина для вычислений, давно переставшая быть человеком - видел этот мир?

Дрожь, пробежавшую по моей спине, не мог вызвать ни один маг Часовой башни. Дело было не только в том, что магия была древней и загадочной. Навыки и история были на совершенно ином уровне.

Институт Атлас.

Когда-то он был частью Ассоциации магов, но их пути давно разошлись. В мире магии существовало одно выражение.

«Не снимай печать с Атласа, пока мир не будет уничтожен семь раз». Мой брат едва заметно кивнул.

—    Думаю, в Ваших словах есть смысл. Нет, возможно, стоит сказать, что я вскоре пойму смысл Ваших слов.

—   Что и следовало ожидать от Лорда Эль-Меллоя II. Из всех магов Часовой башни Вы первый приходите к пониманию в большинстве ситуаций.

—     Ваша похвала – честь для меня, но это, вероятно, просто из-за моей неуверенности. Я так легко принимаю слова других, потому что осознаю свою некомпетентность.

—  Думаю, поэтому мир и меняется к лучшему. Ваше влияние распространяется дальше, чем Вы думаете. Тень, которую Вы отбрасываете на мир, просуществует гораздо дольше Вас. Поэтому, наверное, можно сказать, что даже в смерти Вашего учителя был определённый смысл.

—  Не упоминайте мистера Кайнета Арчибальда в таком ключе, — голос моего брата впервые стал грубым. Он резко встал, из-за чего его стул с громким стуком упал позади него.

—   Прошу… прощения.

Сказав это, он склонил голову.

—   Нет-нет, я сам виноват. В качестве извинения позвольте Вас предупредить,

—    Зепия поднял руку. — В будущем Вам придётся принять несколько решений. Невозможно сказать наверняка, навредят они или же пойдут на пользу, но я всё же могу дать актёру небольшое предостережение. В конце концов, сценарий, который Вы выберете в этом путешествии, повлияет на Вашу связь с Войной за Святой Грааль.

—  Война за Святой Грааль… Я услышала его стон.

Да, по этой причине он и пришёл на это кладбище. Мой брат хотел найти здесь способ победить в Войне за Святой Грааль, поэтому я не удивилась тому, что Зепия, который постоянно всё просчитывал, знал о его желании.

Однако что он подразумевал под связью с Войной за Святой Грааль?

Прежде чем на этот вопрос появился ответ, ситуация изменилась. В коридоре появился чей-то силуэт.

—   Что вы здесь делаете?

Этот низкий голос был мне знаком.

—   А, ты пришёл, Берзак. Как всегда пунктуален.

Сказав это, Зепия извлёк из недр плаща старинные карманные часы и улыбнулся.

5

—  Я не ожидал, что вы встретитесь с «ним», — недовольно произнёс Берзак. Мы покинули мельницу и теперь стояли в тени леса неподалёку.

Берзак перекинулся с Зепией лишь парой предложений, прежде чем привести нас сюда.

Вечерний ветер гулял среди макушек деревьев.

Я начала использовать свои дыхательные техники. Мозг ещё не восстановился после истощения. Несмотря на то, что беседа была недолгой и говорил в основном мой брат, на меня всё равно навалилась невероятная усталость. Я была уверена в своей способности иметь дело с хитрыми старыми лисами Часовой башни, однако общение с директором Атласа было совершенно другим. Мне казалось, что мои знания о времени и реальности перемешали в кастрюле. Вряд ли все члены Атласа были такими же, но если да, тогда насколько чудная это была организация? Это вообще можно было назвать организацией?

Спустя какое-то время Берзак спросил:

—   Где Грэй?

—   Её забрала мать.

—   Вот как, — пробормотал Берзак, после чего с серьёзным видом посмотрел на нас. — Я хочу кое в чём удостовериться. Вы покидали охотничий домик прошлой ночью?

—   Хм-м?

Одно из правил деревни запрещало выходить из дома ночью. Мой брат нахмурился и произнёс:

—   Нет. Вы же сами сказали, что это против правил. К чему этот вопрос?

— …

На мгновение воцарилось молчание.

В его взгляде было больше от хищника, чем от ворона. Если выразиться ещё точнее, то он походил скорее на сову, чем на орла. Это был взгляд, который таил в себе знание тёмного леса и тяжёлым весом опускался на плечи.

Повернувшись к нам, он медленно заявил:

—   Прошлой ночью произошёл инцидент.

—   Прошлой ночью?

—     Кто-то нарушил деревенское табу. Я знаю, когда кто-то не соблюдает правила.

И как это работало?

То, что он не рассказал нам об этом, вызывало подозрения. Он хотел поймать нас с поличным?

Я не удержалась и грубо помахала рукой.

—     Чего же Вы тогда не ловите нарушителя? Или Вы намекаете, что это сделали мы?

—    К сожалению, я не могу точно сказать, кто именно это совершил. Мне известно лишь количество нарушенных правил. Можете считать это властью стража могил.

Властью? Здесь не было камер наблюдения или подобных современных технологий, в этом плане деревня была весьма посредственной. Но если бы кто-то обладал властью над этим местом, он смог бы всё объяснить. Однако для постороннего человека не из деревни всё это больше походило на чёрный ящик.

Я невольно задумалась над тем, почему вообще существовали эти правила.

В этот момент я даже засомневалась в том, что это было всего лишь его воображение.

Впрочем, если мы углубимся в эту тему, разговор никогда не закончится, так что давайте сперва предположим, что Берзак говорил правду.

Табу, которое он упомянул, вероятно, было как-то связано с правилами деревни. Значит, либо кто-то проник в деревню и не помолился Чёрной мадонне, либо кто-то зашёл на кладбище в одиночку, либо кого-то угораздило оказаться на болоте, либо кому-то приспичило выйти из дома ночью.

Произошло что-то из этого.

Опять же нарушить правила было довольно просто. Наверное, мой брат тоже так думал.

—   Неужели никто в этой деревне не выходит из дома по ночам?

—     Как правило. Но иногда такое случается. Дети ненароком нарушают правила, когда играют на улице. Но в этот раз были нарушены сразу два правила.

Если учесть его недавние слова, одно из них касалось пребывания вне дома ночью.

Я понятия не имела, как он мог это знать, поэтому оставалось лишь строить догадки. Получается, что кто-то вдобавок проник на кладбище или зашёл на болото.

—  Кто-то вполне мог пробраться в деревню ночью, — пробормотал мой брат. Ах да. Таким образом тоже можно было совершить сразу два нарушения.

Странные правила в деревнях часто можно было встретить в детективных романах или страшилках, но я чувствовала раздражение из-за того, что мы сами вляпались в нечто подобное. На самом деле ситуация меня сильно напрягала, потому что я не могла сообразить, как это работало.

Берзак не согласился с нашими словами, но и не стал их опровергать. Он просто продолжал наблюдать за нами.

—   Позвольте убедиться ещё раз, — произнёс он. — Лорд Эль-Меллой II, Вы сказали, что хотите одолжить стража могил, верно?

—   Да, так оно и есть. И я только укрепился в своём желании после общения с мистером Зепией.

—   Что Зепия сказал Вам?

—     Я узнал, что эту деревню назвали в честь Мёртвого Апостола. И этот Мёртвый Апостол мог быть товарищем Зепии в зависимости от ситуации. Ещё мне

стало известно, что он прибыл в эту деревню, чтобы собрать данные… Ну и всё, наверное.

Мой брат продолжал смотреть стражу могил в глаза.

Их взгляды будто сошлись в поединке. Мой брат был не настолько храбрым, так что мне, вероятно, стоило похвалить его за отвагу. Или отругать за неумение выбирать соперника. Но в этой ситуации я даже не знала, как поступить.

—   Раз уж Вы спросили, эти правила имеют какое-нибудь отношение к Атласу?

—  Я ничего не могу сказать по этому поводу. Берзак покачал головой с явным недовольством. Но мой брат не сдавался.

—    Даже если Вам нечего сказать по поводу Атласа, эта деревня всё равно особенная. Мне нужен специалист по борьбе с духами. Я искал его последние десять лет. Поэтому я странствовал по миру в свободное время. Мои поиски не увенчались успехом, но я обрёл интуицию. И она подсказывает мне, что цель моих поисков находится где-то здесь.

—   Десять лет, значит.

—   Да.

Мой брат кивнул. Страж могил спросил ещё более сильным голосом:

—   Зачем Вам нужен специалист по духам?

—   Это… личное.

Война за Святой Грааль. Ритуал, запечатлевшийся в сердце моего брата и тревоживший его последние десять лет.

Однако кое-что вызвало во мне беспокойство.

Зепия предупредил его. Он сказал, что выбор, который мой брат сделает в этой деревне, может повлиять на его связь с Войной за Святой Грааль.

—   Хмф.

Берзак погладил свою серую бороду.

Затем он указал в сторону деревенских ворот.

—   Прошу вас уйти.

—     Может, Вы передумаете? — взмолился мой брат. — Я понимаю всю эгоистичность моей просьбы. Понимаю, что лучше умереть, чем потакать капризам пришлого мага. Но я всё равно должен кое-что сделать. И я знаю, что Вы можете мне помочь.

— …

Берзак затих на какое-то время. В этот раз молчание затянулось.

Взгляд стража могил метался между моим братом и кладбищем. Сколько времени он здесь провёл? Если Грэй никогда не покидала деревню, тогда что насчёт него?

—   Специалист по духам, да? Интуиция Вас не подвела… — сказал он.

Не знаю почему, но в его голосе чувствовалась некая усталость, словно конденсат в бутылке старого вина.

То же самое я ощущала в своём брате, который обошёл весь мир за последние десять лет в свободное время между возрождением класса Эль-Меллоев и вынужденным исполнением обязанностей Лорда.

Страж могил, который провёл в этой деревне всю свою жизнь, и маг, поставивший перед собой цель. Они были совершенно разные, но кое-что их всё- таки связывало. Возможно, по этой причине страж могил заговорил вновь.

—     …или, наверное, это можно назвать плодом наших трудов. Но именно поэтому она не может покинуть эту деревню.

—   Кстати…

После паузы мой брат произнёс:

—     Это имеет какое-то отношение к тому, что у неё лицо великого героя Британии?

Что?

Лицо героя? Что это вообще значит? И как это связано с разговором?

В любом случае его слова поразили Берзака. Лицо, на котором до сего момента не было даже намёка на эмоции, резко изменилось. Он вновь повернулся к моему брату и уставился на него.

—   Откуда Вы это знаете?

—   Её лицо связано с причиной моего пребывания здесь.

— …

Силуэт моего брата отражался в его глазах. Взгляд Берзака был таким пронизывающим, что им, наверное, можно было кого-нибудь заколоть. У меня возникло чувство, что если мы продолжим его злить, то моего брата порежут на кусочки.

Так продолжалось пару минут. Он отошёл от нас на несколько шагов, словно желая сдержать себя.

—   Вы не могли бы мне всё рассказать? Прошу прощения, но я надеюсь, что Ваша сестра сможет оставить нас наедине.

—   Хм-м? Зачем мне…

Я хотела возразить, но отступила, увидев странный огонёк в глазах Берзака. Неужели слова моего брата стали для него таким ударом? Я пожала плечами и не забыла прищуриться, выражая тем самым своё недовольство.

—   Ладно, ладно. Я вернусь в охотничий домик. Довольны?

—   Очень Вас прошу.

Я кивнула в ответ и быстро развернулась. Помахав рукой моему брату, я спустилась с холма и начала думать над тем, что произошло.

Какое ещё лицо героя?

Что за тайна привела сюда директора Атласа? Как отношение всё это имело к табу? Существовала ли связь с Мёртвым Апостолом по имени Блэкмор?

Всё для меня было загадкой.

Передо мной словно вскрыли ящик Пандоры.

Если не буду осторожной, то, наверное, стану глупой женщиной, которая принесёт одни лишь беды. Звучит это, конечно, интересно, но, полагаю, мне всё же стоит принять меры предосторожности. Раз уж моего брата подобные вещи не заботят, всё зависит от меня.

Но опять же.

Как выяснилось, эти меры оказались совершенно бесполезными…

1

Вернёмся в настоящее.

— Да, все принятые меры ни к чему не привели, потому что больше я ничего не знаю.

На этом Райнес закончила свой рассказ. Разумеется, мы находились в особняке Эль-Меллоев.

Косые лучи зимнего солнца проникли в комнату через окна и на секунду ослепили меня. Мне показалось, что я совершила путешествие сквозь пространство и время. Райнес была превосходным рассказчиком. Я слышала, что на

Бришисан

факультете традиционных знаний подражали бардам прошлого и ценили умение

рассказывать истории.

В то же время мои щёки полыхали. Слушать, как кто-то говорит о тебе, действительно было так утомительно? Я знала, что это могло показаться неуважительным, но всё равно отводила взгляд и опускала голову в некоторые моменты её рассказа.

Сделав глубокий вдох, я осторожно спросила:

—   Эм… Это вся история?

—    После мой брат попросил меня вернуться в Часовую башню. И даже не сказал мне, почему. Я подготовила барьеры и защитную магию, но всё это оказалось впустую. Мало того, по возвращении он заявил, что собирается сделать тебя своей ученицей. Это взбудоражило весь класс Эль-Меллоев. Ладно, если бы ты просто стала ученицей среди множества других, но он никогда никого не брал под личную опеку.

Райнес пожала плечами и возмущённо фыркнула.

Я никогда прежде не видела, чтобы мой учитель занимал жёсткую позицию по отношению к Райнес. Даже сейчас я думала, что ослышалась.

— …

В общем, это была длинная и бурная история. Я опустила взгляд и задумалась.

Для меня она была не только длинной, но и полной тайн.

Например, я никогда не встречалась с этим Зепией из института Атлас. Я не осознавала, что он был настолько важной фигурой. Как будто мне сказали, что мой сосед был президентом небольшой страны. Мне оставалось лишь попытаться принять это.

—   Поэтому ты всегда меня интересовала, — сказала Райнес, подперев рукой щеку и злобно улыбнувшись. — Поначалу я решила, что мой брат просто строит из себя добряка. Или, возможно, он наконец нашёл того, кто ему нравился. Но это

выглядело слишком уж странно. В конце концов, он удивительно хорошо вписывается в общепринятый образ мага.

Последнее я могла понять.

Учитель обладал очень необычной для мага проницательностью, но его ценности были на удивление ортодоксальными. Честно говоря, мне казалось, что только ценности и поддерживали его в нынешнем состоянии. В конце концов, несмотря на то, что он прошёл по пути аналитика магии до точки невозврата, ему всё ещё хотелось быть магом.

Райнес вдруг подняла голову.

—   Ах да, кстати говоря, мой брат что-то там говорил про твоё лицо, да?

—   Ну…

Я на мгновение задержала дыхание и погладила внутреннюю часть капюшона.

—  Я ведь уже говорила об этом… да? В башнях-близнецах Изельма.

В ходе дела о Золотой и Серебряной принцессах я рассказала Райнес о том, что моё лицо принадлежало другому человеку. Тогда она не стала меня успокаивать или задавать вопросы. Одно лишь это стало для меня большим спасением.

—   Что ж, теперь я могу поинтересоваться. Что случилось потом? Почему мой брат сделал тебя своей ученицей?

— …

Этот вопрос вселил в моё сердце холодное чувство страха.

Это было то, от чего я сбежала. То, чего я старалась избегать.

То, что я определённо не стала бы упоминать после приезда в Лондон.

Я сделала глубокий вдох. Мне нужно было набраться смелости. По крайней мере, я должна была рассказать ей. Но как? В голове всё ещё царил беспорядок. С огромным усилием мне удалось выдавить из себя:

—   Кое-кто… умер.

Услышав это, Райнес нахмурилась.

—   Умер? Кто?

— …

После нескольких секунд молчания я смогла произнести ещё одно слово:

—   Я.

Лицо Райнес застыло на пару мгновений. Триммау, как обычно, налила мне чай. Это был единственный раз, когда его аромат меня ни капли не успокоил.

—   В ходе… дела в моей деревне я… умерла.

—    Подожди, это ведь не метафора вроде «прошлая я умерла»? — спросила Райнес.

Увидев, как я кивнула, она вздохнула.

—   Как всё сложно. Если ты пришла ко мне, значит, сама ещё не разобралась в том, что тогда произошло, да? Правда, я до сих пор надеюсь, что ты сможешь рассказать мне больше.

—   Вы не могли бы… немного подождать?

—   Значит, не сейчас?

—   Да. Я хочу сначала вернуться домой.

—  Конечно. Хотела бы я отправиться с тобой, но мне кажется, что произойдёт что-то неприятное, если я сейчас покину Часовую башню. В конце концов, дело о

«Рельсовом цеппелине» ещё не закрыто, — пробормотала Райнес.

Неудивительно. Титул Лорда был не просто для галочки.

Единственная причина, по которой мой учитель - совершенно не приспособленный к борьбе за власть – мог время от времени покидать Часовую башню, заключалась в том, что его поддерживала Райнес. Разумеется, другие фракции тоже так поступали, но фракция Эль-Меллой не могла позволить себе ни секунды слабости в своём нынешнем положении.

По её словам, это было похоже на замок из детских кубиков, который не мог стоять ровно. Придержи одну сторону – и другая упадёт. Иногда приходилось всё сносить и перестраивать заново. Наверное, я была единственной, кто думал, что чувство постоянной необходимости прорабатывать стратегию, словно простолюдин, на самом деле было очень уместно для мага.

Райнес постучала пальцами по вискам и сказала:

—    Мне почему-то кажется, что возвращение домой, где ты умерла, ничем хорошим не кончится.

—   Я как-нибудь справлюсь.

—   Сама?

—   Да. Таков план, — кивнула я.

Во время сражения с Фэйкер я осознала, что мне ещё многому нужно было научиться. Я не хотела её победить. Было бы слишком нелепо даже думать о том, что мне удалось бы победить такое могущественное существо. Да, у неё не было имени, но она всё равно оставила свой след в истории.

Впрочем, это навело меня на мысль. Если я хочу вновь сойтись в бою со Слугой, то мне нужно научиться смотреть в лицо своему прошлому.

Поэтому я ждала выздоровления учителя.

Получалось у меня не очень, но я ухаживала за ним, и поэтому мой внезапный отъезд наверняка вызвал бы неудобства.

—  Передайте, пожалуйста, сообщение моему учителю. Я планирую вернуться в ближайшее время.

—  Раз уж ты намерена вернуться, то обязательно передам. Если бы ты сказала, что всё, с тебя хватит, мне пришлось бы доедать эти десерты сквозь слёзы. Хм-м, я могла бы попросить Триммау связать тебя, но для сражения с тобой она, наверное, недостаточно сильна.

—   Вы… серьёзно?

—    Ха-ха, рада, что ты меня понимаешь, — Райнес поднесла руку ко рту и скривила губы в улыбке.

Её плечи затряслись, видимо, потому что это было так интересно. Спустя какое-то время она вытерла пальцем уголки глаз и подняла голову с посвежевшим лицом.

—  Впрочем, с личной точки зрения, я восхищаюсь твоим духом. Жаль, что всё это маловероятно.

—   Почему?..

—   Ну, дело в обычном количестве. Одна ты вряд ли справишься.

—  Что? — произнесла я и повернула голову. Потому что услышала стук в дверь.

Спустя секунду приоткрытая дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая фигура. Я расчёсывала эти чёрные волосы утром.

—   Прошу прощения.

—   Что привело тебя ко мне?

Вспомнив, что я только что планировала втайне покинуть Часовую башню за его спиной, я опустила взгляд, чтобы скрыть неловкость.

—   Да так, — пробормотал он, после чего повернулся к девушке, сидевшей в глубине комнаты. — Райнес.

—   Хм-м? Что-то стряслось, дорогой мой брат?

Он никак не отреагировал на её претенциозное обращение.

—   Я могу уехать примерно на неделю? — спросил он.

—   Ох, опять? Ты вообще осознаёшь, что являешься Лордом? Никакого толку от тебя. Хуже момента и придумать нельзя.

Притворившись беспомощной, Райнес покрутила вилкой, которую держала в руке. Разумеется, она пыталась его разозлить. Учитель это понимал, но если бы он был в состоянии игнорировать её поведение, то, возможно, даже не смог бы стать Лордом.

—   Буду по возможности держать связь. Я успел немного подготовиться перед Войной за Святой Грааль. Ничего крупного вроде дела о «Рельсовом цеппелине» произойти не должно, но я думаю, что ты справишься.

—   Хмф. Спасибо за комплимент, но ты не мог бы подумать о чувствах твоей бедной, переутомлённой, дорогой младшей сестры? Ты ведь не хочешь стоять у моей кровати, когда меня сразит недуг, и жалеть о том, что не был ко мне добрее?

—    Тогда дай мне больше времени на поправку. Всё-таки у лекарства для желудка с факультета ботаники довольно ограниченный эффект.

—    Ха-ха, им стоило пересадить тебе желудок мифического зверя во время операции. Хорошо, но куда ты собираешься?

—   Ладно…

Бросив на меня взгляд, учитель ответил, словно у него не было выбора:

—  Я хотел бы снова посетить кладбище Блэкмор вместе с Грэй. Услышав его слова, я невольно повернула голову.

—   Почему?..

—   Не думал, что ты тоже придёшь к Райнес по этому поводу.

Учитель потёр пальцами точку между бровями, будто пытаясь избавиться от головной боли. Наверное, он слышал наш разговор. При виде того, как углубились морщины на его лбу, я ощутила укол сочувствия (или боль в сердце).

Райнес посмотрела на нас и рассмеялась.

—  Я предполагала, что всё так обернётся, поэтому делай что хочешь… Добавлю лишь одно, дорогой брат, по крайней мере, сначала обсуди это со своей ученицей. Почему ты не поговорил с ней, если собирался взять её с собой? Будь ты сам учеником, тебя бы, наверное, лишили баллов за такое, знаешь ли.

—  Я собирался с ней поговорить. Просто хотел сначала сказать тебе. Учитель прочистил горло.

—   Не знаю, почему, но я хочу кое-что прояснить.

—   А… да, конечно.

Повернувшись, я посмотрела ему в глаза. Я всё ещё испытывала вину за то, что утаила от него своё намерение вернуться домой, но изо все сил постаралась найти в себе храбрость, чтобы предстать перед ним.

—   Я сказал это, когда впервые привёз тебя сюда. То, что я взял тебя с собой, ничем не будет тебе полезно. Я впутал невинного человека в свою личную битву, и это просто невероятно эгоистичный поступок с моей стороны.

—   Да, это Вы уже говорили.

—  Я не могу даже обещать тебе жизнь, не говоря уж о безопасности. Поэтому я дал слово мистеру Берзаку, что подготовлю компенсацию. Даже если подобное не представляет для тебя ценности, это лучше, чем ничего.

—   Да, — кивнула я.

Для жизни в городе нужны были деньги. Я только что спустилась с горы, и поэтому поиски способа жить здесь не были моей целью. Я была не против того, где оказалась. Если ничто не представляло для меня ценность, компенсация была бессмысленной.

Прошлая я именно так и жила.

Прошлая я была довольна тем, что просто существовала.

—  Поэтому я решил сделать тебя своей ученицей. Я думал, что если ты будешь жить рядом с Часовой башней, то связь с Лордом защитит тебя. Это была стратегия, полностью соответствующая принципу «Сделаю это сейчас, а дальше буду решать проблемы по мере их поступления». Можешь посмеяться надо мной.

—   Я уже это понимала, учитель.

Он удивился, услышав мой ответ, но некоторые вещи были попросту очевидны.

Все, что он делал – это реагировал на то, что находилось прямо перед ним. Методы учителя, которые обычно заключались в использовании чужих навыков из- за его собственной некомпетентности, наверное, нельзя было назвать законными или великолепными. Но пока ему удавалось держаться до конца, в этом не было ничего плохого.

И когда я начала думать об этом…

—     Учитель, я всегда знала, что Вы человек, который будет продолжать бороться за выживание, несмотря на неумелость. Поэтому если бы Вы вдруг сказали посмеяться над Вами, меня бы это только озадачило.

—   Райнес на тебя как-то повлияла.

—   Возможно.

Если бы это действительно было так, я бы очень обрадовалась. Увидев, как мои губы неудержимо изгибаются в улыбке, учитель вздохнул.

—  Ладно, я просто рад, что теперь тебе есть с кем пить чай, — пробормотал он, бросив взгляд на Райнес. Та сделала вид, что ничего не поняла, взяла у Триммау свежеиспечённую лепёшку, намазала её джемом и с наслаждением съела.

Я считала тему нашего разговора очень серьёзной, поэтому то, что она при этом могла спокойно наслаждаться десертами, наверное, подчёркивало её силу.

— …

Я не знала, почему, но мне стало легче.

Если это на меня так повлияли её гордость и упрямство, то ничто не смогло бы сделать меня счастливее.

Я повернулась к учителю.

—  Я бы хотела отправиться с Вами. Даже если это эгоистичная просьба. Я уже об этом знала. Поэтому, пожалуйста, скажите мне, зачем Вы снова хотите посетить кладбище Блэкмор?

—   Хорошо.

Учитель кивнул.

Помолчав секунду, он произнёс:

—  В этой деревне может быть зацепка касательно доктора Хартлесса. Я не поняла, что это значило.

Когда я услышала, что две совершенно разные вещи могли быть как-то связаны, мой мозг сразу же закоротило.

—   П-почему?

—  Не пойми неправильно, вероятно, не он был всему виной. Тут как в случае с Изельма. Его имя было замешано, но он не нёс прямую ответственность. А, наверное, стоит сначала всё объяснить.

—   Вы про то, что деньги на покупку артефакта для оплаты услуг мисс Токо Изельма, возможно, получили от Хартлесса? Райнес мне уже сказала.

—   О… вот, значит, как.

Наверное, это было немного неловко.

—   Значит, Райнес также рассказала тебе о том, что произошло на мельнице, когда мы встретились с Зепией?

—   Да.

—  Тогда я этого не понял, но сейчас его слова мне кажутся весьма странными.

Он назвал меня «новым» главой факультета современной магии.

Райнес упоминала это в своём рассказе.

«Для места встречи с новым главой факультета современной магии эта сцена совсем не годится».

Поскольку это был пересказ, слова нельзя было назвать точными, но смысл, вероятно, остался тем же.

Учитель кивнул и продолжил:

—    Разумеется, едва ли удивительно, что он, будучи директором института Атлас, знал об этом. Однако я занимаю эту должность вот уже семь лет. Если он

решил вставить слово «новый», значит, на то была какая-то причина. Грэй, ты помнишь ещё каких-нибудь гостей в деревне?

—   Д-дайте подумать… Был один где-то за месяц до вас.

Я его не видела, но мне о нём сказал Берзак. Мне показалось странным то, что кто-то из города приезжал к нам каждые десять-двадцать лет. Я жалела о том, что не стала ничего спрашивать.

Тогда меня вообще мало что интересовало. Нет.

Я просто делала вид, что мне не было интересно. Так я заставляла себя поверить в то, что ничего не заслуживало внимания, чтобы не думать о маленькой деревне, которую я никогда не могла покинуть, и древних правилах, сковывавших мою жизнь. Так было проще всего.

Но сейчас сожаления ничем не помогут.

—   Значит… как раз тогда…

—   Именно. Доктор Хартлесс мог встретиться с Зепией, — сказал учитель. — Разумеется, им не нужно было встречаться на той горе. В конце концов, область перемещения Зепии не ограничена одним лишь институтом Атлас. Они вполне могли пересечься потом где-нибудь ещё. Едва ли это совпадение. Если верить тому, что Хартлесс сказал на «Рельсовом цеппелине», он начал проявлять интерес ко мне давным-давно.

Действительно, это было более чем совпадение.

Встреча директора института Атлас и Лорда Часовой башни в отдалённой уэльской деревушке уже была такой невероятной, что словно сошла со страниц сказки. И то, что директор также встретился с другим Лордом незадолго до этого, казалось чересчур надуманным.

Если так, то было более разумно, что Хартлесс однажды посещал ту деревню. Но какова была его цель?

Какой «whydunnit» скрывался за его действиями?

В моей голове будто собирались аморфные грозовые облака. Это было похоже на немезиду лучшего детектива в мире, которая управляла разумами множества людей, чтобы добиться результатов в определённой истории. Создавалось впечатление, что я по незнанию угодила в руки именно такого противника.

—   Сложно сказать. Мне не кажется, что он такой уж стратег, — высказала я свои тревожные мысли. Учитель покачал головой.

—   Судя по его предыдущим действиям, он мыслит осторожно, но это не всё. Полагаю, это в каком-то смысле необычно, но было бы более уместно сказать, что он обладает неестественным любопытством. Иначе он бы просто сошёл с

«Рельсового цеппелина» вместо того, чтобы остаться и наблюдать за нами.

Учитель разгадал, что его настоящей целью был призыв Слуги. Хартлесс сам в этом признался. Получив желаемое, он не отступил только потому, что хотел понаблюдать за учителем.

Да, если судить по его действиям, то Хартлесс был любопытным человеком.

—   Если так, тогда почему…

—   Ну…

Учитель снова покачал головой и замолк.

—       Нет, если я продолжу, то выскажу предположение, основанное на предположении. Для туманных выводов, конечно, хватит, но тогда мы лишь с ещё большей вероятностью упустим правду.

—   Дорогой брат, ты не будешь против, если я кое-что добавлю? — подняла руку Райнес. — Я знаю, что большинство детективов предпочитают уходить в защиту, но, возможно, сейчас самое время перейти в наступление? Ты ведь об этом думаешь, да? Если тебе удастся обнаружить зацепку, тогда ты сможешь нанести удар.

—   Да.

Увидев, как он нехотя кивнул, Райнес продолжила:

—      Правда, я не могу просто так тебе это позволить. Да, Грэй просто замечательный телохранитель, но нет никаких гарантий, что мы победим Хартлесса и ту Фэйкер. К тому же Грэй, кажется, сказала, что инцидент, произошедший до того, как она оказалась здесь, ещё не разрешён, верно?

—  Ты права. Слуги сильнее магов. Возможно, если бы я был более способным, то смог бы использовать навыки Грэй по отношению к духам гораздо эффективнее. Поэтому в этот раз я попросил Свена и Флата помочь мне.

—     Ого, ты ещё и этих двоих решил прихватить? — моргнув, удивлённо произнесла Райнес.

Я тоже уставилась на него в полном изумлении.

—   Весьма необычно с твоей стороны просить помощи у учеников.

—  Сам я с этим не справлюсь, не застраховавшись от потерь, так что придётся унизиться, — со злостью произнёс учитель и отвёл взгляд. Похоже, ему совсем не хотелось так поступать.

Но кое-что меня порадовало.

Должно быть, он принял это близко к сердцу.

После инцидента в прошлом месяце учитель сказал: «Сражайся рядом со мной». И сказал он это не только мне, но ещё и Флату со Свеном. Я не думала, что это просто слетело с его языка. Его слова были тщательно продуманы и полны доверия. Они глубоко засели в моём сердце.

—   Что думаешь, Адд?

Кубик, который обычно вовсю подшучивал надо мной, хранил молчание, и поэтому я решила проявить инициативу и задала вопрос. Однако он не ответил.

Он не хотел шутить или же просто спал?

—   Адд?

Стоило подозрению промелькнуть в моей голове, учитель произнёс:

—  Я планирую выехать послезавтра. Если до этого что-то случится, скажи мне. На этом наш разговор закончился.

2

Два дня пролетели в мгновение ока. Собрав свою сумку, я успела лишь помочь учителю с его вещами, посмотреть расписание и поесть, прежде чем наступило утро. Как и рассказывала Райнес, мы сели на поезд до Кардиффа, затем проехали на автобусе по ухабистой дороге до отдалённой остановки, после чего начали поднимать по крутой горной тропе.

Путь всё ещё давался учителю довольно тяжело, так что нам приходилось останавливаться несколько раз.

Даже это соответствовало рассказу Райнес. От этой мысли мне захотелось рассмеяться.

—    Слушай, это ведь таинственное болото? В ужастиках такие места всегда обитает монстр в хоккейной маске! С жужжащей бензопилой и всем таким! И разумеется, сначала ему попадётся какая-нибудь парочка. Может, он использует мачете? Или, наверное, обычный нож будет лучше?

—   Эй, а как же бензопила, про которую ты говорил? И это от тебя Триммау опять нахваталась новых нелепых фразочек из фильмов?

—    Газонокосилки и бензопилы убивают людей одинаково! Разве не круто будет воссоздать какие-нибудь знаменитые сцены? Это точно будет популярно! Дни, когда ИИ сможет бросаться бессмысленными фразами из аниме и фильмов, не за горами!

—  Я всё же хочу пожаловаться на то, что ты используешь научные достижения для подобных вещей. Не говоря уж о том, как это странно для мага.

Флат и Свен болтали в течение всего пути. Порой во время разговора Флат с улыбкой спасался бегством от призванных магических когтей Свена. Порой они почти пересекали черту, и от полноценного сражения их удерживало лишь вмешательство учителя. Тем не менее, у них явно были очень хорошие отношения. Я даже немного жалела, что не могла присоединиться к ним.

У меня не получалось стоять рядом со Свеном, не испытывая страха, поэтому, что бы ни случилось, я всегда держалась как минимум в шаге от него. Разумеется, без вмешательства учителя здесь тоже не обошлось, но главная причина, наверное, заключалась в том, что я произвела на него плохое первое впечатление.

Я хорошо помнила, как он смотрел на меня с раскрытым ртом, замерев, как истукан, и лишь подёргивая носом. Да, возможно, от моей одежды пахло грязью, но ему вовсе незачем было так пялиться.

—   А…

Я слегка потянула за подол моей юбки.

Платье, которое мне выбрала Райнес, не очень-то подходило для подъёма в гору. Впрочем, подобного рода местность была для меня привычной.

Я   обернулась   и   посмотрела   на   учителя,   который   уже   во   второй   раз остановился передохнуть.

Вероятно, сейчас он безудержно дышал, потому что ему не нужно было поддерживать образ передо мной или другими учениками. Однажды мне это

показалось подозрительным, но теперь я находила это знакомым. Если ничего не изменилось, почему теперь я смотрю на это совсем иначе?

—   Какое странное чувство, — сказала я.

—   Странное?

—  Да. Прежде я никогда не покидала горы. После приезда в Лондон я ни разу не думала о возвращении. Мне даже в голову не приходило, что однажды я окажусь здесь по собственному желанию.

Я поделилась своими мыслями как можно спокойнее, потому что иначе не смогла бы сдержаться.

—   Спасибо, — я склонила голову. — Благодаря Вам, я могу вернуться сюда и чувствовать что-то ещё, помимо боли.

—  Я здесь по личным причинам. Тебе не нужно благодарить меня. Учитель сжал губы в тонкую линию.

—    Прости, но мне придётся попросить тебя изменить лицо, — сказал он с некоторым трудом.

—   Моё лицо.

—  Просто иллюзия, чтобы избежать проблем с жителями деревни. Разумеется, заклинанием займётся Флат.

Сказав это, он посмотрел на Свена, который оттолкнул Флата и торопливо поднял руку.

—   Можно мне, профессор?

—   Не думаю, что звериная магия для этого подойдёт.

—   Д-да всё нормально! Я и в других вещах практиковался!

—  Тебе дали Прайда лишь за твою звериную магию. На данном этапе не нужно изучать другие области и притуплять свой талант.

—   Но я… я… У-у-у-у-у…

По неизвестной мне причине плечи Свена уныло поникли, в то время как Флат гордо выпятил грудь. Эти двое всегда сильно отличались друг от друга в характере, поступках и магии. В то же время они были поразительно похожи. Или, возможно, такое было не редкостью… Если так, то я бы, наверное, даже встретилась с кем- нибудь подобным.

—  Ладно, предоставь это мне! — Флат улыбнулся и без колебаний прикоснулся к моему лицу. — Выбор игры.

Раздался лёгкий щелчок, и я почувствовала, как по ему лицу будто прошёл слабый электрический ток. Это продлилось лишь долю секунды, словно мне в лицо плеснули газированной водой.

—   Вот так, Быстрое сохранение! — Флат хлопнул в ладони и затем протянул мне зеркало, которое возникло из ниоткуда.

—  Флат, магия иллюзий не действует на зер… Учитель замолк на полуслове.

Потому что в зеркале отражалось совершенно другое лицо.

—  Ха-ха! Я исказил лучи света вокруг! В большинстве домов ведь есть зеркала, верно? Вот я и попытался изменить свет напрямую!

Учитель выглядел ошеломлённым, видимо, из-за привычного нестандартного поведения Флата. Но в этот раз, прежде чем сделать ему выговор, он повернулся ко мне.

Я стояла совершенно неподвижно, держа руку на лице.

—   Грэй?

—  Тебе… не нравится? — с тревогой спросил Флат. Прошло несколько секунд.

—   Конечно, нравится, — я изумлённо покачала головой. — Потому что… это потрясающе.

—   Потрясающе?

—   Ведь это… совсем другое лицо, — сказала я.

Он за несколько секунд заставил исчезнуть то, что всегда меня беспокоило.

—  Действительно… другое… Мой голос дрожал.

Как неловко. Как стыдно.

И всё же это была свобода.

Мне хотелось отшутиться, но мои эмоции вырвались наружу неудержимым потоком. Что я испытывала? Это была радость? Я лишь знала, что по моему лицу текли слёзы.

Учитель положил руку на мой капюшон.

—   Я говорил тебе не показывать мне своё лицо.

—   Да. Простите…

Я поспешно вытерла слёзы и кивнула.

—   Значит, магия… способна даже на такое…

— …

Услышав мои слова, учитель ничего не сказал. Вместо этого он мягко снял с меня капюшон.

—   На сегодня забудем про это. Твоя одежда отличается от той, которую ты носила тогда, так что, думаю, можешь не переодеваться.

—     Ах да, ещё кое-что. Я привязал заклинание к этой пуговице. Просто расстегни её, если захочешь развеять иллюзию. Но будь осторожна, я не смогу заново наложить заклинание, если меня не будет рядом.

—   Хорошо, — едва заметно кивнула я.

Похоже, учитель наконец-то отдохнул и взглянул на вершину горы, потирая спину.

—  Наведаемся сначала к статуе Чёрной мадонны. Не знаю, как это работает, но нас разоблачат, если мы нарушим табу.

—   Разве это не просто правила, профессор?

—     Нет, — я покачала головой, услышав мнение Флата. — Учитель прав.

Однажды я забрела на болото, и меня сразу же нашли.

—   О, не думал, что ты была непослушным ребёнком.

—   Я потерялась…

От слов учителя у меня заполыхали щёки.

Это произошло до того, как моё лицо стало чужим.

Будучи девочкой, я потерялась в лесу. Берзак нашёл меня, дрожавшую с головы до ног, рядом с болотом. Успокоив меня, он сказал, что сразу же отправился проверить кладбище и болото, потому что в деревню никто не заходил.

После этого я обрела лицо древнего героя и покинула деревню, так и не поборов свой страх перед духами. Но теперь я вернулась. Даже в самых смелых мечтах я не могла представить, что буду помогать учителю в раскрытии дел, с которыми мы успели столкнуться.

—   Можно задать вопрос? — произнёс Свен.

Возможно, дело было в указаниях учителя, но он держался от меня на некотором расстоянии и говорил очень вежливо.

—    Что произошло, когда профессор и… Грэй покинули деревню в прошлый

раз?

—  Ну… — я запнулась. — Что тебе… известно?

—  Ты уехала, потому что умерла… Это всё, что я знаю.

Вот как, значит, учитель вкратце обрисовал им ситуацию, как это было и с

Райнес.

Разумеется, это, наверное, было единственное, в чём он мог быть уверен. Даже я не знала, что именно произошло. Мне рассказали об этом в общих чертах.

—    На самом деле всё было довольно просто, — вклинился учитель. — В церкви нашли тело Грэй.

— ?!

Свен, похоже, был поражён до глубины души, а Флат заинтересованно повернул голову. Я торопливо замахала руками, чтобы опровергнуть эти слова.

—   Разумеется, это была не я. Просто кто-то другой, похожий на меня.

—   Похожий на… Грэй?

—   Да.

Тело другого человека.

Что тогда произошло в деревне?

Явно что-то странное и при этом связанное со мной.

—    После этого Берзак вызвал меня, насильно вручил мне Грэй и приказал тотчас же уехать и никогда больше не появляться в деревне. Полагаю, я подвёл его, раз решил вернуться.

Я помнила, как это произошло. Обсудив что-то, Берзак и учитель разошлись, а Райнес вернулась в Часовую башню на следующее утро. Спустя два дня обнаружили тело «кого-то с моим лицом». В деревне ожидаемо поднялся переполох.

Как правильно заметила Райнес, у меня была в этой деревне особая роль из-за моего лица и Адда. Поэтому Берзак передал меня учителю и велел покинуть гору сразу же после того, как он обнаружил тело.

«Тебе как-нибудь стоит посмотреть мир снаружи». Он часто говорил мне это.

Я не думала, что этот день настанет, но учитель забрал меня из деревни по велению Берзака.

Кстати говоря, он даже не думал ввязываться в это дело.

Разумеется, учитель не был детективом. Он прибыл в деревню, чтобы найти специалиста по духам – стража могил кладбища Блэкмор. И поскольку учитель получил, что хотел, для него было вполне нормально не ввязываться.

И я…

—   Я… никогда об этом не думала.

Когда я жила в деревне, мне было трудно дышать.

Тело, которое постепенно становилось чужим, и жители деревни, видевшие в этом божий дар, будто душили меня.

Учитель был единственным, кто возненавидел моё лицо, и для меня это стало лучом света во мраке. Поэтому решение сбежать вместе с ним я не считала плохим.

Интересно, как там моя мама?

«Как прошёл вчерашний день? Ты ведь показывала гостям деревню? Его зовут мистер Эль-Меллой II, да?»

Моя мама задала этот вопрос через день после моей встречи с учителем. Что она чувствовала, узнав о моей смерти? Она горевала? Или же это стало для неё пыткой? Или, может, Берзак втайне сказал ей правду? Тогда у меня не было сил думать об этих проблемах. Учителя всё ещё хотел кое-что узнать, но так и не получил ответов, потому что я отказывалась говорить о чём-либо, связанном с деревней.

Это и было корнем проблемы.

Вероятно, там были зацепки, которые могли указать на Хартлесса. Я не знала, что сделал Зепия, но это наверняка было как-то связано с тёмной изнанкой Часовой башни и института Атлас.

Это было то, перед чем прошлая я не могла предстать.

— …

Я снова коснулась своего лица.

Лица, на которое Флат наложил иллюзию. Она скрывала то, что стало лицом великого героя из прошлого. Она скрывала лицо девушки, погибшей в этой деревне полгода назад.

Это было так безумно, так странно, что не укладывалось в голове. Мне хотелось прижать ладони к ушам. Хотелось забыть всё, что произошло. Первые два месяца я даже думала над тем, как умереть, не чувствуя боли.

Я даже не представить не могла, что вернусь в эту деревню по собственной

воле.

Каждый шаг вселял в меня ужас.

Я боялась, что допущу какую-нибудь ошибку, из-за которой все окажутся в

кошмарной ситуации.

Но даже так я не останавливалась.

Я сжала губы, стиснула кулаки и продолжала подниматься в гору по тропе, на которую привыкла смотреть с вершины.

«Нужно быть храброй», — подумала я.

Без храбрости не получится следовать по пути, который становился для меня всё тяжелее.

Мне нужно было не только сделать первый шаг, но и найти в себе силы двигаться дальше.

И поэтому я захотела поговорить со своим самым близким другом.

—  Адд? — прошептала я. Он не отреагировал.

Ответом мне были лишь звуки шагов по грязи и пение птиц.

Я не чувствовала никакого движения в клетке под правым плечом. Словно там была одна лишь пустота.

—   Адд?

Во мне начал зарождаться неописуемый страх.

—   Адд! — снова произнесла я чуть громче.

—   Хм-м?

В этот раз я услышала приглушённый ответ.

—   Адд…

—   Хи-хи-хи… Блин, как же я устал… — слегка содрогнувшись, едва слышно отозвался кубик под моим правым плечом. Мой недавний страх почему-то показался мне смешным. Это не придало мне храбрости, но мысль о том, чтобы сдаться, исчезла из моей головы.

—   Тогда отдыхай.

—   Хорошо! — энергично воскликнул Адд и затих.

Шаги стали легче, словно кто-то поддерживал меня сзади. Я шла по тропе, по которой когда-то спускалась, словно убегая от чего-то. Я никогда не думала, что осознание того, что я была не одна, могло придать столько сил.

—  Ого! Снег! — указал на небо Флат. На землю падали лёгкие снежинки.

Свен втягивал носом воздух, словно чувствуя их запах, а учитель, как обычно, с отвращением посмотрел вверх. Я много раз видела снег, когда жила в деревне, но мне казалось, что сегодня у неба был какой-то особенный оттенок белого.

Разумеется, я даже представить не могла, что ждало нас дальше.

3

У ворот в деревню я застыла. Неужели она действительно была такой невзрачной?

Когда-то деревня была для меня всем миром. Она всё ещё оставалась домом, где я родилась, неотделимой частью меня. Но теперь деревня казалась такой маленькой, что я словно оказалась в совершенно другом месте.

Нет.

Неужели и я и вправду не могла себе представить, что это была всё та же деревня?

—   Что произошло? — пробормотал учитель.

Деревня изменилась. Строения и ландшафт были прежними, но запах ветра и оттенок света стали совершенно иными.

—  Никого… нет? Так оно и было. Деревня пустовала.

Да, она была маленькой, но здесь всегда кипела жизнь. Каждый играл свою роль. И всё же в этот зимний день в деревне никого не было.

На входе в деревню мы также не заметили ни единой души.

Не было ни старика, который владел магазином и играл со мной в игры, ни пожилой дамы, заведовавшей пабом.

Заглянув к себе домой, я обнаружила, что мама тоже куда-то исчезла. А Берзак не присматривал за кладбищем.

Мы зашли в церковь, помолились статуе Чёрной мадонны и проверили подвал, который тоже пустовал. Лишь чай и бисквиты на столе в холодной приёмной свидетельствовали о том, что здесь кто-то был.

Нам не удалось найти ни толстого отца Фернандо, ни вспыльчивую сестру Иллюмию.

—   Как…

У меня возникло чувство, будто моя кровь начала превращаться в лёд. Учитель вытянул руку и коснулся одной из чашек на столе.

—   Холодная. Кажется, на «Марии Целесте» чай ещё дымился, — пробормотал он себе под нос.

Судно, которое он упомянул, было одним из самых известных кораблей- призраков в мире, экипаж которого исчез прямо посреди океана. Действительно, нынешняя ситуация была очень похожей.

Затем учитель провёл пальцем по краю тарелки. На ней уже собрался тонкий слой пыли.

—   Похоже, их нет уже довольно давно. Правда, это также подтверждает, что жители деревни не чувствовали угрозы, раз могли спокойно пить чай. Судя по состоянию домов, непохоже, что здесь произошло какое-то стихийное бедствие.

Если бы здесь произошло землетрясение или разразилась буря, и жители были вынуждены искать убежище, то мы бы заметили хоть какие-нибудь

последствия стихии. Конечно, на них могли напасть дикие звери, или же они просто решили покинуть деревню, но тогда вряд ли бы всё выглядело таким спокойным и обыденным.

—   Свен, есть что-нибудь странное в плане запахов?

—    Людей я вообще не чую, — ответил светловолосый юноша, подёргивая носом. — Но здесь везде пахнет магией.

Запах магии.

Интересно, какой он?

Пока я думала над этим, Флат, запрокинув голову, посмотрел на крышу и нарисовал пальцами в воздухе магический круг.

—     Ага. Поток энергии очень странный. В горных регионах концентрация обычно очень высокая, но здесь магическая энергия не такая плотная, и это ненормально. Она должна течь как обычно, но здесь она будто выписывает круги в воздухе.

—   Точно круги, а не спираль? И разве для гор это не обычное явление?

—    Нет, нет, это круги! Как те очень популярные суперконвейеры, которые вращаются вокруг одного и того же места.

—  Торопиться – плохая привычка. Запахи, как правило, тоже движутся в одном направлении. Важнее всего правильное понимание общей картины, а ты делаешь поспешные выводы, Флат!

—    Что в этом такого?! Как любят говорить в аниме, всегда есть лишь одна истина!

- Профессор уже не раз говорил, что прийти к правильному выводу можно лишь после понимания методов оппонента! Ты же полагаешь, что раз что-то получается у тебя, значит, и все остальные на это способны, и это тебе когда- нибудь аукнется! Сейчас нам нужно изучить ситуацию в целом и только потом пытаться найти ответ.

Между Флатом и Свеном разгорелся спор.

Учитель смотрел на них со странным выражением на лице. Кажется, это была радость, но к ней также примешивалось одиночество.

Когда спор подошёл к некому подобию конца, он хлопнул в ладони, привлекая их внимание.

—   Прервитесь на минуту. У нас пока мало улик. Если начнёте строить теории сейчас, то только запутаетесь ещё сильнее, — заметил он.

Видимо, они оба поняли, что учитель был прав, потому что ни один из них не проронил больше ни слова.

Затем он прищурился.

—   Массовое исчезновение. Напоминает мне «Десять негритят».

Упомянув название классического детективного романа, учитель вздохнул.

Явившись сюда, чтобы закрыть старое дело, он ввязался в новое. Я не имела ни малейшего понятия, что здесь произошло, и поэтому мне оставалось лишь паниковать.

Почему… все…

Они исчезли в небе или под землёй?

Я не могла смириться с тем фактом, что с моей родной деревней произошло что-то странное. Здесь я выросла. За минувшие полгода деревня практически не изменилась, но это было сложно принять из-за отсутствия людей.

Моё дыхание невольно участилось.

В груди засела боль. Мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Сердце горело воображаемым огнём.

Внезапно, мой нос ощутил странный запах. В какой-то момент учитель начал курить сигару. Невероятно, но один лишь этот запах успокоил меня. Учитель медленно поднял сигару, держа её двумя пальцами.

—   Разделимся, — предложил он.

—   Разделимся?

—   Конечно. Поскольку все жители исчезли, даже вместе мы не можем быть уверены в своей безопасности. Также мы, скорее всего, уменьшим риск, если будем общаться только с помощью магии. Флат, Свен, вы можете исследовать магические свойства этой местности?

—   Мне обязательно идти… с Флатом?

На лице Свена одновременно читались гордость тем, что учитель выбрал его, и недовольство, вызванное необходимостью объединиться с Флатом.

—       Если Флат пойдёт один, то все его доклады, скорее всего, будут основываться на сиюминутных ощущениях и прочем бреде, который от него обычно можно услышать. Только ты можешь с ним совладать.

—   Это очень лестно, профессор!

—   Заткнись.

—   А-а-а-а! Нет, подожди, ай, профессор!

Флата тут же подхватила рука с магическими когтями. Он изо всех сил дрыгал ногами в воздухе, но в этот раз Свен даже бровью не повёл.

—   Профессор, Вы точно уверены в таком составе групп?

—   Хм-м? Что ты хочешь сказать?

—   Я просто думаю, что Вы тоже вполне способны понимать Флата… Мне бы очень хотелось пойти с Вами, и я точно не хочу давать такую возможность Флату, но…

—  То есть ты хочешь пойти с Грэй? Я удивилась, услышав своё имя.

Свен тоже в панике затаил дыхание на секунду.

Он выглядел так, словно не осмеливался даже глубоко вздохнуть. Он весь покраснел, взгляд его метался из стороны в сторону. Я не знала, почему, но его светлые кудри тоже дрожали, словно уши маленькой беспомощной собачки.

—   Прости. Я уверена, что ты не захочешь оказаться в одной команде со мной.

—   Э-э-э, нет! Т-точно нет! Конечно же, нет! — заикаясь, произнёс Свен.

Он был одним из самых красноречивых людей в классе, поэтому перспектива объединиться со мной явно вызывала у него дискомфорт. Впрочем, я твёрдо верила, что на самом деле он не испытывал ко мне ненависти, и поэтому не обиделась.

Подумав немного, учитель покачал головой.

—  К сожалению, это даже не обсуждается. Твой нос и магия Флата лучше всего подходят для поиска зацепок. Мы с Грэй уже были здесь раньше и поэтому сможем быстро всё осмотреть.

—   Разумно.

Плечи Свена поникли.

—   Однако я понимаю твоё беспокойство и буду выходить на связь как можно чаще. Ты единственный, кто может держать в узде такую занозу, как Флат. Прости, но я вынужден доверить его тебе.

—  А, хорошо! Я вас не подведу, профессор! Можете полагаться на меня сколько угодно!

Лицо светловолосого юноши тотчас же просияло, и он похлопал себя по груди, словно какой-нибудь герой.

С другой стороны…

—    Профессор! Я тоже молодец! Не знаю, надёжен ли я, но можете и меня похвалить, если хотите! — раздался приглушённый голос Флата, который всё ещё боролся с хваткой Свена, болтая ногами в воздухе.

4

Свен Глашайт всегда был «ненормальным».

Не только потому, что он стал самым молодым Прайдом в нынешнем классе Эль-Меллоев. Это было сущей мелочью. Он находил восхитительной возможность изучать всевозможные виды магии. Несмотря на то, что большинство техник, которыми пользовался бывший Лорд Эль-Меллой, были утеряны безвозвратно, ему всегда было чему учиться.

Просто с развитием его звериной магии Свен тоже менялся. Да.

Он всегда менялся.

Звериная магия изменяла того, кто её использовал. Другими становились не только Магические цепи, но и всё что их соединяло: нервы, мышцы, кости. То, что современная медицина не могла пересадить, тоже могло подвергнуться влиянию. Например, кожа или даже части мозга.

Свен уже не помнил, каково это было.

Он испытывал страх? Или радость? Свен отчётливо помнил, что плакал, пока не опухали глаза, но никак не мог вспомнить, что он в тот момент чувствовал. Его самоощущение уже стало размытым после всех изменений. Он не мог сказать, чем были вызваны те слёзы. Радостью или грустью? Слова «Свен Глашайт» стали всего лишь названием.

Да, названием.

Свен спокойно считал, что это была просто метка, отличающая людей друг от друга.

Никакого другого значения у этих слов не было. Большинство магов смирились с тем, что путь предков рано или поздно поглотит их, но в случае со Свеном это чувство было особенно сильным.

То, что он чувствовал, было более простым, более примитивным. Более неудержимым.

Потому что, достигнув своей цели, он перестанет быть человеком.

Он не считал это бременем. У него даже не было времени думать об этом. С тех пор, как выяснилось, что его нервная система могла выдержать звериную магию, над ним провели множество экспериментов. Иногда сдирали кожу со спины, чтобы проверить его регенеративные способности, иногда помещали его руку в чан с кипящим маслом. И теперь Свен даже не понимал, когда ему причиняли боль. Если бы он уже полностью превратился в зверя, то, наверное, получал бы от этого удовольствие.

Лишённые разума звери, наверное, были довольно далеки от магов.

Оказавшись в Часовой башне, он нашёл своеобразное убежище у Лорда Эль- Меллоя II, вероятно, потому что тот мог правильно его понимать. Став учеником Лорда Эль-Меллоя II, Свен, который был не обычным магом, а всего лишь контейнером для магии его семьи, обрёл защиту.

Возможно, именно поэтому он ненавидел Флата, который вскоре присоединился к нему.

С самого начала запах этого парня сказал ему, что их обоих нельзя было назвать нормальными. Он также знал, что Флат был ещё одним неподатливым, перенасыщенным и выдающимся самородком. Поскольку у них не было изъянов, они не могли понять других и смирились с этим.

Именно поэтому…

Поэтому запах Грэй был для Свена особенным.

Слегка равнодушный запах, который не принадлежал ни человеку, ни магу, который был создан кем-то из другого царства, успокаивал юношу.

Может, это была просто жалость.

Или даже какое-нибудь мерзкое чувство вроде нарциссизма.

Но даже так он впервые проявил такое внимание к человеку. Манимый этим успокаивающим запахом, он неосознанно преследовал его много раз.

Приехать сюда было всё равно что угодить в её руки.

—   …всё равно что оказаться в объятиях Грэй…

—   Хм-м? Что ты там сказал про Грэй?

Услышав бормотание Свена, юноша перед ним развернулся. Они находились посреди густого леса.

Он окружал всю деревню, и даже днём здесь царил полумрак. Разделившись с Лордом Эль-Меллоем II, они отправились на север в сторону леса. Между кронами деревьев всё ещё порхали снежинки.

Флат подышал на замёрзшие пальцы и без всякого злого умысла продолжил:

—   Тебе не кажется, что та статуя Чёрной мадонны немного похожа на Грэй?

—       Никто и ничто в этом мире не похоже на Грэй. Как профессор исключительно велик, так и она представляет собой воплощение абсолютной красоты.

—   А, я понимаю, что ты пытаешься сказать, Ле Шьен! Как японские моэ или чайные церемонии! Ах да, с чего мы решили начать?

—   С болота. Я ведь уже сказал, — произнёс Свен, не зная, как реагировать на свои недавние мысли вслух. Они собирались проверить самый корень всего происходящего. — Очевидно, что это источник всех аномалий в этой деревне. Из соображений безопасности профессор и Грэй не должны нарушать табу, но к нам это не относится.

—  Всё же эта деревня такая интересная! Столько всего! — с широкой улыбкой сказал Флат. Свен невольно с ним согласился.

—  Да, здесь слишком много странностей, — заключил он. — Прежде всего, для деревни здесь не хватает сельхозугодий. Если они не в состоянии себя прокормить, то неподалёку должна быть, по крайней мере, какая-нибудь корпорация, снабжающая их пищей. Но тогда у деревни была бы экономическая значимость. Непохоже, что она богата в материальном плане, значит здесь с большой вероятностью есть некий объект поклонения.

—   Ты про кладбище Блэкмор или Чёрную мадонну? Эм, такое возможно, но тогда деревня была бы более известной, разве нет?

—    Это просто вероятность. Профессор бы уже провёл более всесторонний анализ… Нет, он бы уже нашёл какую-нибудь истину, которую я даже не надеюсь понять.

Свен слегка прищурился.

Флат кивнул, словно думая о том же. Свен не мог сказать наверняка, как много он понял, но Флат в его компании явно мыслил гораздо чётче.

—   Я слышал, что здесь поклонялись Грэй. Это как-то связано? Ах да, она ведь не говорила нам, потому что ей это не нравилось, да? Она никогда не хотела рассказывать об этом месте. Ты ведь тоже так считаешь, да?

Услышав его слова, Свен лишился дара речи.

Его товарищ порой проявлял завидную интуицию. В случае с магией так было всегда, но иногда она срабатывала и с людьми. Он был не в состоянии понять отношения между ними, но мог проникнуть в самую глубь их природы. Как вообще можно было оценивать таких, как он?

Плечи юноши поникли.

—  Да. По пути сюда у неё был этот горький, но при этом едва уловимый запах, словно что-то разорвали пополам.

—   Ле Шьен, ты всегда сильно переживаешь за тех, кто тебя окружает. Иначе зачем тебе так осторожничать со мной?

Вновь возникло чувство, будто он всё видел насквозь.

Свену захотелось устроить драку, но с юношей перед ним это было бы, скорее всего, бесполезно.

—   Сколько раз тебе повторять, не называй меня так!

Процедив эти слова сквозь стиснутые зубы, Свен принюхался.

—  Какой странный запах, — прошептал он. Звуки шагов не прекратились.

Юноша продолжал идти с прежней скоростью. Неровности земли и ветки не могли его замедлить. То же самое касалось и Флата.

—    У каждого места есть свой запах, но это пахнет так же, как и высокая концентрация магической энергии в Часовой башне. Однако запах очень искажённый. Он плотный, но в то же время может исчезнуть в любой момент. Словно… чёрные простыни, которые только что постирали.

—      Твои объяснения остались прежними. Их очень легко понять! Как руководства по известным шутерам, — сказал Флат, хлопая в ладони.

Многие бы высмеяли эти слова, но для Флата они были совершенно нормальными. Они продолжали продираться сквозь чащу, когда Свен вдруг указал в сторону своим подбородком.

—   Вон там. Знаешь, что это значит?

—   Да, да, конечно.

Флат кивнул с таким видом, словно был самым уверенным человеком в мире. Он прищурился, вытянул руку таким образом, чтобы его ладонь находилась в паре сантиметров от земли, и затем сделал взмах.

—   Здесь барьер. Ого, причём довольно старый. Даже в Часовой башне такие вряд ли найдутся.

—   Тогда тебе его и снимать.

—   Ладно, ладно. Выбор игры!

Флат покрутил пальцем. В воздухе возник сложный узор, но Свен знал, что это было для драматического эффекта. Магия Флата почти целиком полагалась на то, что он чувствовал здесь и сейчас. Как правило, такая магия попросту не могла существовать, однако у него получалось её реализовать, и именно это делало Флата Эскардоса особенным.

В Часовой башне это было большой редкостью, как и звериная магия Свена. Он поднял руку, и окружающий пейзаж изменился.

Между деревьев появилась тропа, которая будто всё время там была.

—   Такие барьеры мы знаем. Ладненько, Конец игры. Идём.

Флат пошёл вглубь леса и принялся что-то напевать себе под нос, словно собравшись на пикник.

Свен последовал за ним.

—   Теперь понятно, зачем нужно правило, запрещающее ходить на болото, — пробормотал он. — Они не боятся, что кто-то может туда забрести. Просто на болото в принципе невозможно попасть.

—   Представляю, что все почувствовали, когда поняли, что не могут добраться до болота. Поэтому они придумали это правило? Если да, тогда всё ясно!

Это можно было назвать «whydunnit». Причина возникновения правила.

Болото явно скрывало секрет. И для его защиты они даже придумали загадочное правило. Что это был за секрет? И почему все жители деревни исчезли?

Внезапно, Флат остановился.

—   Ну вот, опять.

—  Здесь внушительная охрана. Флат, если верить этому запаху, то, что ближе к нам – приманка, да?

—     Ага. Это механизм, который запускает автоматическую атаку, если его коснуться! Мы сняли барьер, и теперь он готовится разделаться с нами.

Флат вновь задвигал пальцами, развеивая магию. Однако в этот раз ему не удалось сделать это с первого раза.

—   Апчхи!

Флат чихнул, и его пальцы дёрнулись.

Между деревьями вдруг сверкнули круги света, и из пустоты раздавшегося вширь барьера вылетели две стрелы. Это было настолько изощрённое проклятие, что даже дикий зверь, несомненно, стал бы его жертвой.

—   Pallida Mors.

Через мгновение после того, как Свен произнёс свою арию, из его спины возникло нечто, похожее на полупрозрачное щупальце, и сбило стрелы в воздухе.

—   Ого, новый трюк?

—  Проще говоря, это образ хвоста. Ты не единственный, кому захотелось стать лучше после стычки с Грандом.

—   Ха-ха, ты тоже оценил летящий удар мисс Токо?

—   Вообще-то ты был единственный, кто под него попал!

Флат пропустил возражения Свена мимо ушей и продолжил снимать барьер.

Если их поджидали только эти две стрелы, значит, все двери уже были распахнуты настежь.

Однако.

На этот раз было слишком поздно. С того момента, как они вошли в деревню, уже начала проявляться зияющая дыра. Даже если они были гениями, их не собирались так просто пропускать.

Жажда крови обрела физическую форму.

—  Оно там… Это было лишь предупреждение? — пробормотал Свен. Флат, похоже, тоже заметил.

Двигаясь к болоту, они намеренно обошли кладбище Блэкмор с запада, потому что собирались нарушать правила по одному. Однако они не знали, было ли это правильным решением.

Листва задрожала. Из теней леса возник силуэт примерно одного с ними размера.

—  Хм-м? Это и есть автоматическая система защиты? Флат нахмурился.

— ?!

А Свен просто застыл, как каменное изваяние. Тень без всякого промедления направилась к ним.

—   Ле Шьен?

Свен был слишком удивлён, чтобы отреагировать на это прозвище. Это был человек.

Её миниатюрное тело скрывал плащ с капюшоном.

А знакомые изящные руки сжимали огромную косу.

*

Мы с учителем поднялись на холм. Несмотря на то, что все жители деревни исчезли, лопасти мельницы продолжали крутиться, словно ничего не произошло.

Она громко скрипела на ветру и была похожа на великана, взиравшего сверху вниз на руины. Мы подошли к домику в основании мельницы.

Внезапно, я кое-что осознала.

—   Вы решили разделиться, потому что собирались прийти сюда, верно?

—   Я просто подумал, что так будет лучше, — с удивлением произнёс учитель.

—     Впрочем, я бы в любом случае не хотел, чтобы они с ним встретились. Невозможно предсказать, чем это может обернуться.

Он не врал.

Свен согласился с ним лишь потому, что в его словах был смысл. Но это, разумеется, была не единственная причина.

—   Я не думала, что Вы будете так за них переживать, учитель. Наверное, Вам сейчас непросто, раз Вы решили взять их с собой.

—   Помолчи, я знаю.

Услышав горечь в его голосе, я невольно улыбнулась.

—   Я прощаю Вас. В конце концов, Вы взяли с собой меня.

—   Если бы не ты, я бы погиб.

—   Хорошо, что Вы это понимаете.

Интересно, с каких пор мы стали так общаться?

Честно говоря, мне всё ещё хотелось кричать от страха. Все жители моей деревни бесследно исчезли. С этим нелегко было смириться. Поэтому я была очень рада, что меня от этого отвлекали обязанности по защите учителя.

Я тихо выровняла своё дыхание.

И затем осторожно открыла входную дверь.

Внутри всё соответствовало описанию Райнес, даже кристаллические предметы, которые светились в полумраке комнаты. Кристаллы, использовавшиеся для связи, больше походили на таинственных пещерных существ, чем на машины.

Но причина, по которой мы с учителем застыли на месте, стояла в глубине комнаты.

—     Смотрите, кто пришёл. Не думал, что юный страж могил вернётся по собственной воле.

Нас встретил спокойный голос.

Я услышала, как сглотнул учитель.

Разумеется, он ожидал этого. Однако ожидание не готовило к реальности. Когда воображаемая ситуация происходила на самом деле, это всё равно удивляло.

—   Честно говоря, я не предполагал, что Вы всё ещё будете здесь. Я пришёл сюда только в поисках зацепок.

—  Вас это удивляет, Лорд? — рассмеявшись, сказал он. Его окружал слабый запах красного вина.

Жителю    бедной   захолустной   деревушки   вино    и    плащ    из    ткани,   не поддающейся описанию, показались бы совсем неуместными.

—   А, понимаю. В конце концов, все жители деревни исчезли. И то, что я всё ещё здесь, естественно, покажется странным.

Директор института Атлас – Зепия Эльтнем Атласия кивнул, возвышаясь перед нами.

5

—   Хм-м? Это и есть автоматическая система защиты?

Даже голос Флата, казалось, прозвучал откуда-то издалека. Фигура с косой в руках слишком сильно была похожа на человека, с которым Свен был знаком. В то же время именно эту сцену он и представил себе, когда услышал, что им придётся исследовать деревню.

—   Г-Грэй…

Фигура, стоявшая перед двумя ошеломлёнными юношами, взмахнула своей чёрной косой.

Сопровождаемое лишь звуком ветра, лезвие рассекло молодого человека, который не успел среагировать.

«Рассекло» не так, как он ожидал.

—   Это… тень?

По крайней мере, у неё не было физической формы.

После удара косой тень словно растаяла и исчезла. В лесу остались лишь Свен и Флат.

—   Ле Шьен! Что это было?

—   В смысле? Погоди… Что ты сейчас увидел?

—   Хм-м? Какую-то размытую тень. Но она просто исчезла. В «Привидении» было что-то похожее!

Судя по всему, Свен и Флат увидели совершенно разные вещи.

—  Ах да, давай сперва посмотрим, что там! Флат указал пальцем направление.

Там находилось болото.

Гнилостный запах раздражал его нос. Даже Свен, обоняние которого было лучше, чем у собаки, заметил это только сейчас.

Внезапно, их окружил зловещий белый туман. Нет, не туман.

—   Злые духи?!.. — одновременно закричали юноши.

Они никогда не видели ничего подобного. Да, скопление было не таким плотным, как в замке Адра, но Свен и Флат не принимали участия в том деле.

—   Ле Шьен, помоги мне! — Флат поднял палец.

Свен влил од в заклинание юноши и как можно сильнее ускорил его. Однако поток нежити окружил защитный барьер и поглотил их вместе с ним.

—   Это…

—   Ха-ха! Здорово! Как американские горки! Но они будто… пытаются сбежать от чего-то…

Стоявший посреди потока Флат развернулся.

Его глаза, в которых по-прежнему горел интерес, смотрели в сторону лесной чащи.

—      Ого! Впервые вижу такое сложное и одновременно сосредоточенное заклинание! Это так круто! Эй, Ле Шьен, тебе тоже стоит посмотреть!

—     Не выглядывай из собственного барьера, идиот! Подумай о чувствах одноклассника! Почему тебе так хочется взглянуть на источник такого ошеломляющего запаха? Лучше сразу сдохни, придурок!

Он схватила Флата за пояс и втащил обратно, не дав тому выпрыгнуть за пределы барьера. Но в сложившейся ситуации, наверное, это было тщетно.

—   А-а-а, что, подожди, что-то… движется?! — закричал Флат, и это «что-то» начало искажаться.

*

—   Мистер… Зепия… — кое-как выдавила из себя я.

Обычно говорил мой учитель, а я тихо стояла в стороне и слушала. Причина, по которой я заговорила первой, вероятно, заключалась в том, что это имело отношение к моей деревне.

—    А, в этом режиме ты несколько раз передавала сообщения и переносила оборудование, да? Правда, в основном этим занимался мистер Берзак.

—  Пожалуйста, скажите мне, — чуть более решительно произнесла я. — Что… здесь произошло?

—   Что произошло? — голос Зепии звучал как будто издалека. — Сам по себе вопрос вполне нормальный, но его точно нельзя назвать хорошим. В сценарии вопросы всегда обязаны вращаться вокруг темы. В основе любой части истории должна быть центральная тема. Это простой факт.

От столь пространного ответа у меня заныло сердце.

Это было не раздражение. И не страх. Я просто чувствовала, что существо передо мной выходило за рамки моего восприятия. Словно этот мужчина был не человеком вовсе, а сложной марионеткой или насекомым вместо млекопитающего. При встрече с магом у меня порой возникало похожее чувство, но в этот раз всё было иначе. Он полностью отличался от магов Часовой башни, к которым я едва успела привыкнуть.

—    Я отвечу тебе довольно простым образом. Произошедшее здесь – всего лишь часть древнего договора.

—   Договора?

—    Заключённого задолго до того, как я стал директором. Ах да, раз уж вы здесь, позвольте вас просветить.

С этими словами Зепия повернулся к моему учителю.

—    Пусть Вы лишь временно исполняете обязанности Лорда, Вам наверняка известно о договоре Атласа, да?

—   Вы имеете в виду семь договоров, которые, по слухам, разбросало по всему миру?

—   Да, семь договоров. Институт Атлас обязан помогать любому, кто приведёт эти договор в действие, — спокойно ответил Зепия.

Я не очень хорошо понимала магию, но могла сказать, что это была очень серьёзная тема. Договор, который даже институт Атлас не мог нарушить. Если в данной ситуации поменять местами Атлас с Часовой башней, то я даже не представляла, что могло бы произойти. Учитель был не единственным Лордом, которого я знала, но даже если одна только Лорд Вальюэлета из трёх аристократических семей решит кому-нибудь помочь, то какие шрамы она оставит на этом мире?

«Не снимай печать с Атласа, пока мир не будет уничтожен семь раз». Поколебавшись секунду, учитель произнёс:

—   Тогда я перейду сразу к делу. Вы знаете доктора Хартлесса?..

—  А, доктор Хартлесс, — Зепия провёл ногтями по поверхности стола. Похоже, тем самым он как-то воздействовал на кристалл, потому что по комнате разнёсся лязг. Это был красивый и в то же время меланхоличный звук.

—   Да, я действительно заключил с ним сделку.

— ?!

Учитель стиснул кулаки.

—   Где он?.. Нет. Прежде всего, зачем он связался с Вами?

—    О, какой прямолинейный вопрос. Вот как, значит, он произвёл на Вас сильное впечатление где-то за пределами моих вычислений.

—   Пожалуйста, ответьте.

Выражение лица моего учителя, требовавшего ответа, внезапно изменилось. Кристалл снова издал звук.

В этот раз он не прекратился, а продолжил нарастать, словно пытаясь окружить нас неким барьером.

—   А, уже началось? В этой деревне есть одно из орудий Атласа.

— ?!

Я затаила дыхание.

Учитель тоже широко распахнул глаза.

—        Одно из семи сверхорудий института Атлас. Его особенность – реконструкция. Я уже довольно хорошо с ним знаком. У него нет официального названия, но оно известно как Логос Реакт.

—   Что Вы такое говорите?..

—   Объясняю ситуацию, конечно же, Лорд Эль-Меллой II. Я сообщаю вам всё, что вы хотите знать.

— …

Райнес была права. Он словно знал ответ на вопрос, который ещё даже не задали.

Все его слова казались очень странными, но я не могла отрицать того, что мне как будто втолковывали что-то важное. Наверное, меня бы все поняли, если бы я сказала, что мне как будто внезапно сообщили местонахождение и коды запуска ядерной ракеты.

Причём в атмосфере беззаботного разговора за рыбой и чипсами.

—   Кстати…

Пока учитель стоял, не в силах проронить ни слова, Зепия сделал глубокий вдох. Затем с его губ сошла лавина механических звуков.

—     Вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся.

Это был ужасно неорганический, неприятно хриплый и глухой голос. Я даже представить себе не могла, что такое могло исходить из уст человеческого существа.

Словно сломанная музыкальная шкатулка, повторявшая одно и то же до безумия.

Это походило на вой умирающего волка, но при этом было безысходно комичным.

—  Позволь прошлому и настоящему, настоящему и прошлому перевернуться с ног на голову и вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся вращайся.

После этого губы Зепии изогнулись в улыбке, и он отвесил преувеличенный поклон.

—      Можете называть это отголосками вероятности. Феноменом, который привёл к решительному изменению, как когда я преобразился в Ночь Валахии… Ах да, давайте называть это ТАТАРИ, как таинства Дальнего Востока.

Его губы изогнулись.

А вместе с ними исказилось и моё зрение.

И не только моё. Учитель тоже опустился на одно колено. Весь свет в мире размылся и смешался с тьмой. Всё стало чёрным и белым, словно дальневосточные картины, которые я однажды видела.

—   Зепия! — крикнул мой учитель.

Не только мои нервы, но и Магические цепи не могли функционировать нормально.

Все пять чувств отказывались воспринимать окружающую обстановку. В этот момент я была птицей, упавшей с небес, бабочкой, которая была готова вернуться к стадии куколки, огнём, способным заморозить весь мир.

—   Утоните же во мраке ночи, — услышала я голос Зепии.

—    Изучение вымышленной обстановки сойдёт. Найдите тайну, которую Вы должны раскрыть. Только так Вам удастся достичь конца, Лорд Эль-Меллой II.

6

—— Код: Логос Реакт. Повторный вход.

—— Уровень искажения: B

—— Извлечённый период времени: ■■■■■■■■■■

—— ■■■■ Программа активна. Начало перемещения целей.

—— Полный процесс, готово. Атлас—

Кажется, я что-то слышала.

Код, который был точнее, чем обычно, который я совсем не понимала.

Когда ко мне вернулось сознание, я обнаружила себя на мягкой кровати.

—   Это место…

Мой голос был очень нечётким. Голова раскалывалась.

Я встала и, пошатываясь, спустилась в гостиную, как обычно.

—  Доброе утро, Грэй. Хорошо спалось? Странно.

Моё тело подсказывало, что что-то было не так.

Небо было ярким. Это не соответствовало моим биологическим часам. И ещё почему здесь было так тепло? Шёл ведь снег, разве нет? Мне казалось, что я вся вспотею, если пошевелюсь ещё хоть немного.

Раннее лето?..

Это бы всё объяснило. Однако это было невозможно.

—   Грэй?

Ах да.

Где я очутилась?

Я же только что стояла перед Зепией вместе с учителем. Я не понимала, каким именно монстром оказался директор Атласа, но была полна решимости защитить учителя. Однако теперь я была…

—      Грэй, всё хорошо? Ты меня вообще слышала? — спросил человек, находившийся на кухне.

Это был очень знакомый голос. Я уже давно заметила, просто моё сознание не могло это принять. Мозг был не в состоянии обработать то, что посылали ему органы чувств. Я не могла поверить в сочетание времени года с этим человеком.

—   Эм… Почему я… здесь?..

—  Что ты такое говоришь? Я услышала мягкий смешок.

—   Это твой дом. Ты ещё не до конца проснулась?

Человек покинул кухню и предстал передо мной со свежеиспечённым хлебом в руках.

Я знала этого человека. Её я понимала лучше всего. Для меня она была самой незабываемой. Разумеется, ведь она была со мной с тех самых пор, как я появилась на свет, и радовалась моему изменению сильнее всех.

Сладкий запах хлеба пробудил во мне сильное чувство ностальгии и столь же сильный страх.

Я простонала:

—   Мама…

1

—   Как прошёл вчерашний день? — услышала я добрый голос.

Я всё ещё стояла, как громом поражённая, не в силах понять происходящее.

—   Ты ведь показывала гостям деревню? Его зовут мистер Эль-Меллой II, да?

—   А… да.

Эти слова тоже были мне знакомы. Если мне не изменяла память, мама произнесла их на второе утро после моей встречи с учителем. Это объясняло жару.

Но как такое произошло?

Что это была за беседа, которая могла состояться только после перемещения во времени?

Что более важно, если эта женщина действительно была моей мамой, задающей тот же вопрос с тем же выражением лица, то как мне стоило ответить?

—    Мама… — пробормотала я и, повернувшись к зеркалу, внезапно кое-что осознала.

В зеркале отражалось обычное лицо. Иллюзия Флата исчезла. Если я действительно вернулась назад во времени, тогда в том, что мои лицо и одежда стали прежними, не было ничего удивительного. После приезда в Лондон большую часть одежды мне подбирали Райнес или учитель, поэтому она довольно сильно отличалась от той, что я носила в прошлом.

Пытаясь вызвать в себе чувство удивления, я села за стол, и мама подала завтрак. На свежеиспечённый хлеб с молоком и маринованный лук падали лучи утреннего солнца. От всего этого я содрогнулась.

—   Вчера мне приснился странный сон, — сказала мама, сев напротив меня.

Она разломила свой хлеб на две половинки и намазала их маслом. Я ощутила приятный аромат. Мне всегда нравилось при любой возможности наносить масло толстым слоем, за что меня постоянно ругали.

—   Мне приснилось, что гость забрал тебя. Странно, да? Это ведь совершенно невозможно.

—   Да, — несколько обескураженно кивнула я.

Мы вообще говорили об этом? Я не помнила. У меня по-прежнему не получалось осознать ситуацию, а сердце громко билось в груди.

Я начала есть свой завтрак.

Этой простой едой меня кормили сотни раз. Она не могла сравниться с изысканными блюдами в Лондоне, но всё равно была вкусной. Однако из-за обуревавшего меня страха я едва могла заставить себя проглотить её и несколько раз чуть не подавилась. Когда мне наконец-то почти удалось доесть завтрак, мама встала.

—   Ладно, пойду помолюсь Богородице, а потом навещу бабушку. Передавай мистеру Берзаку привет.

Она сделала несколько шагов и резко развернулась, словно вспомнив о чём-то важном.

—  Ах да, твоя работа стража могил очень важна, но не уделяй ей все свои силы и время. В конце концов, ты благословенное дитя.

Эти слова она говорила мне много раз.

Я никогда не забывала их, но после всех месяцев, проведённых в Лондоне, и пережитых происшествий, моя память стала размытой. Когда я услышала, как моя мама снова их произнесла, у меня возникло чувство, будто кто-то меня душил.

—   Знаю…

Я опустила голову, и мама наконец-то ушла. Поднявшись по лестнице, я вернулась в свою комнату, встала в углу и тихо произнесла:

—   Адд.

Это было похоже на молитву.

Адд, который всегда был разговорчивым и шумным. Адд, называвший меня

«глупой Грэй» и дразнивший при любой возможности. Раздражающий кубик, который постоянно смеялся, единственный в деревне, кто…

Ответа не последовало.

Я нерешительно сняла с крючка клетку, висевшую под моим правым плечом. Глаза маленького кубика были плотно закрыты, словно такими их вырезали изначально.

—   Адд… Почему, Адд…

Почему именно сейчас он не мог составить мне компанию? Я обняла клетку и на какое-то время замерла, не в силах заставить себя двигаться.

2

В конечном итоге я покинула дом и побрела по деревне.

Похоже, все жители были на своих местах. Этого стоило ожидать, если меня на самом деле занесло в прошлое, но от внезапности у меня возникло ощущение, словно я стала призраком.

Если бы только это был сон. Но пока я шла по деревне, вытирая пот со лба, мне в голову закралась ещё одна мысль. Что, если..

…всё, что произошло после того, как я покинула деревню и уехала в Лондон, мне только приснилось?

Нет, эту мысль едва ли можно было назвать нормальной. Не так уж много людей обладает достаточно бурным воображением, чтобы представить себе обучение в школе магии у Лорда и бегство от смерти в ходе расследования дел. Я любила читать и зарывалась в книги, когда у меня появлялось свободное время, но это было чересчур даже для меня.

—   Нет, мне это не приснилось, — решительно сказала я, покачав головой.

Потому что иначе этот поток мыслей унёс бы меня в мгновение ока. Свежий горный воздух, жаркие лучи солнца, запах грязи, ветхие дома – всё было мне слишком знакомо. И поскольку здесь я родилась и выросла, это чувство меня пугало.

Перед церковью я увидела человека, которого легко можно было назвать

«круглым».

При виде тройного подбородка и живота, сразу же вызывавшего в голове мысли о слоне или бегемоте, я невольно задумалась над тем, как ему вообще удавалось влезать в свой наряд священника. Его конечности выглядели так, будто их просто воткнули в туловище, что некоторым людям могло показаться забавным.

Это был отец Фернандо.

Рядом с ним стояла веснушчатая монахиня с милой гримасой недовольства на лице.

—   Что с тобой не так? — внезапно обратилась она ко мне.

—   Ч-чего?

—   Какая-то ты бледная. Твоё тело очень важно для этой деревни, не так ли?

Разве люди не начнут беспокоиться, если ты будешь бродить с таким видом?

—   С-спасибо, — я невольно моргнула от неожиданности, услышав её слова. Отец Фернандо и сестра Иллюмия были одними из немногих, кто не видел во мне объект поклонения, и я не помнила, чтобы раньше у нас был такой разговор. Наблюдая за нами со стороны, отец Фернандо произнёс:

—   Хмф. Твоя мать заходила, сказала, что пришла помолиться Богородице. Ты здесь по этой же причине?

—   А, нет, вовсе нет.

—   Ещё я слышал, что вчера ты показывала гостям деревню. Это так?

—   Эм, да.

—   Они сказали, зачем пришли?

—   Н-нет, мы об этом не говорили.

По крайней мере, если мне изменяла память.

Кажется, полгода назад я только рассказывала про деревню и кладбище. Подробностей я вспомнить не могла, но всё же имела некое представление о том, что мы обсуждали.

—     Вот как. Разумеется, в лучшем случае они были просто туристами, но жители деревни кажутся слишком напряжёнными.

Последнее он, похоже, сказал самому себе.

—  Если у тебя возникнут проблемы, пожалуйста, обращайся ко мне. Как я уже говорил, двери церкви всегда открыты. Если захочешь обсудить что-нибудь ещё, помимо Богородицы, я с радостью тебя выслушаю.

—   Большое спасибо. Куда Вы с мисс Иллюмией собираетесь?

—  За покупками. Сегодня торговец приезжает, разве нет? Монахиня взмахнула рукой.

Несмотря на то, что в деревню не было проведено электричество, сюда время от времени приезжали люди, привозившие природный газ и другие аналогичные ресурсы. Свои книги я приобрела тем же путём.

—   Ладно, Иллюмия, идём.

—   Да, да, святой отец. Не торопитесь, подумайте о коленях.

—   Ох.

Монахиня пожала плечами в ответ на сердитый взгляд священника, после чего они удалились. Так или иначе беседа с ними помогла мне немного успокоиться.

Я закрыла глаза и задумалась. Что?

Что именно здесь творилось? Я никак не могла понять. Однако, если следовать моему обычному распорядку дня, я знала, куда мне идти дальше. Поэтому, обогнув церковь, я направилась к ветхой хижине. Меня встретил треск. Старик в чёрной одежде рубил дерево.

Держа в одной руке большой топор, он ритмично колол чурбаки, заготавливая ежедневную порцию дров.

Я видела этот процесс сотни раз, но мне только сейчас пришло в голову, что это было впечатляюще для человека его возраста.

—   Сегодня ты припозднилась, Грэй, — сказал он, даже не развернувшись.

—   Я… случайно забрела не туда.

Прижав ладонь к груди, я выровняла дыхание и принялась молча осматривать то, что меня окружало.

Ни в Берзаке, ни в его доме не было ничего необычного. Именно такими я их и помнила. Задержав взгляд на спине стража могил, рубившего дрова, я наконец произнесла:

—   Эм… мистер… Берзак…

— …

Он не ответил.

В этом тоже не было ничего странного. Он преимущественно молчал, разговаривая лишь по мере необходимости. Я решила, что ему просто была неинтересна праздная беседа, поэтому не обиделась и задала свой вопрос:

—  Вам не кажется, что с деревней что-то не так? Рука, сжимавшая топор, резко замерла.

Берзак вытер пот со лба и повернулся ко мне.

—   В смысле?

—   Н-ну, например, все вдруг сначала исчезли, а потом вернулись, или зима неожиданно сменилась летом…

—   Что ты такое говоришь?

Морщины между бровями Берзака стали глубже.

Если учитель обзавёлся морщинами из-за постоянного раздражения, то на лице Берзака оставили свой след тяжёлые годы работы стражем могил. Он терпел ветер и дождь, порой проводил целые дни на охоте в лесу. Называть его морщины результатом различий между внутренними и внешними факторами было бы просто непочтительно.

Я заставила себя успокоить дыхание и робко взглянула на него.

—  Я прочла о чём-то таком в книге, и мне приснился странный сон. Берзак на удивление легко принял моё объяснение.

Кстати говоря, он был неожиданно большим любителем книг, что, наверное, и помогло ему понять меня. Давным-давно, когда всё вокруг меня угнетало, я нашла пристанище в его коллекции детективных и приключенческих романов.

- Прежде чем мы это обсудим, я хочу рассказать тебе о недавнем госте, — с серьёзным видом произнёс Берзак, откладывая топор.

—   Что-то… случилось?

—   Он спрашивал про твоё лицо.

Я испугалась на мгновение, после чего коснулась своего лица, которое больше не скрывалось под иллюзией Флата.

—   Моё… лицо?

—   Да, он заметил, что ты один-в-один похожа на героя из прошлого. Ещё он сказал, что знает, потому что является Лордом Часовой башни.

Ах да. Мы говорили об этом. Мне не удавалось вспомнить, как долго я тогда стояла, не в силах совладать с изумлением. У меня попросту не укладывалось в голове, что какой-то чужак знал о моём лице.

И по этой причине эта мысль угнездилась в моей голове, словно птенец. Он боялся моего лица.

Он знал о нём, но оно всё равно внушало ему страх. Тогда для меня это стало маяком во мраке.

Если бы он просто не знал, чем являлось моё лицо, то я отнеслась бы к этому так же, как и к безразличию отца Фернандо.

Но он был первым, кто понимал значение моего лица и всё равно боялся его. Он дал мне выбор ненавидеть моё лицо, принадлежавшее кому-то другому,

которое всегда меня мучило. Поэтому я и стала его ученицей.

Я вновь начала размышлять об этом чудесном опыте.

—   В чём дело? Ты опять уставилась в одну точку.

—   Н-ни в чём. Но почему он спрашивал о моём лице?

—   Похоже, тот гость хочет нанять стража могил кладбища Блэкмор, — сказав это, Берзак бросил на меня взгляд. — Несомненно, ты одна из кандидатов. Правда, деревня вряд ли тебя отпустит. В конце концов, она живёт по этой системе уже очень давно.

—   Да.

То, что он сказал, было правильно.

Тогда наш разговор закончился на этом. Чудо, конечно, могло произойти, но я смогла убедить себя, что мне не на что было рассчитывать. Было немного грустно, но после я почти не думала об этом.

По крайней мере, этим всё и ограничилось полгода назад. Но сейчас…

—   Эм, а о чём ещё вы говорили?

—   Хм-м?

Слегка удивившись, Берзак развернулся.

—   Тебя редко интересуют подобные вещи.

—   Н-ну да. Но ведь это имеет отношение ко мне.

—   Что ж, с этим не поспоришь. Он Лорд Часовой башни, поэтому я не мог просто соврать. Вот и рассказал ему всё, начиная от изначального обладателя твоего лица и заканчивая существованием Адда.

Обладатель моего лица.

Величайший герой Британии – король Артур.

Пожалуйста, не смейтесь. Даже я находила почти забавным тот факт, что король Артур был женщиной. Однако в моей деревне никогда не забывали про эту легенду. Здесь даже хранился так называемый Благородный Фантазм Артура, коим являлся Адд.

Берзак посмотрел на моё правое плечо.

—   Что-то эта штуковина притихла. Обычно ему есть что сказать практически по любому поводу.

—   Эм… Наверное, нам обоим плохо спалось прошлой ночью.

—   Хмф. Ну ладно.

Берзак погладил свою щетину. Адд не проронил ни слова. От этого моё сердце словно провалилось в глубины ледяного погреба.

—    В любом случае мне нужно изучить вопрос более детально. Ты можешь снова сопровождать его сегодня?

От этих слов я застыла.

Берзак попросил меня найти учителя. Возможно, он остался прежним, как и я. Если я встречу версию учителя, которая не обладает воспоминаниями о последних шести месяцах, проведённых со мной, то, наверное, не смогу это выдержать.

—  В чём дело? Вчера что-то произошло? Он маг, поэтому со странностями, это нормально. Если ты увидела что-то, во что сложно поверить, то в этом тоже нет ничего такого. Постой, этот Лорд что-то с тобой…

—   Н-нет! Что за глупости! — прервала я его, торопливо замотав головой.

Какое-то время Берзак не сводил с меня удивлённого взгляда, но, видимо, решил, что я по своей природе не стала бы ничего от него скрывать, и взял стоявшую рядом с ним корзину.

—  Кажется, это ланч. Отнеси его гостю. Протянув мне корзину, он снова спросил:

—   В чём дело?

Его суровые солдатские брови нахмурились.

—   С тобой что-то не так. На солнце перегрелась? Или хочешь что-то купить у торговца?

—   В-вовсе нет.

Я покинула хижину, словно спасаясь от него бегством.

Охотничий домик для гостей был неподалёку. Я добралась туда очень быстро. Можно было, конечно, пойти длинной дорогой, но я об этом даже не думала. Мне казалось, что все мои кости и мышцы внезапно превратились в шестерни с пружинами и я стала роботом.

Я застыла перед дверью.

Мне было так страшно делать следующий шаг, что даже горло болело.

Я закусила губу. Ощутив вкус ржавого железа во рту, я осторожно открыла дверь, словно это могло стоить мне жизни.

Он сидел рядом со столом у двери.

Длинные чёрные волосы, тонкие пальцы и сигара во рту. Та же одежда, которая была на нём тогда. Он окинул меня взглядом.

Что же делать?

Что я должна была сделать?

Я так боялась, так переживала. Как сказать ему, что мы знакомы вот уже полгода и раскрыли вместе так много дел? Я не могла убедить его, это было бы невозможно. Нет, я предпочла бы, чтобы всё это было иллюзией. Если в ответ он лишь попытается мягко утешить незнакомую деревенскую девушку, то как мне жить дальше?

Однако я всё равно невольно произнесла хриплым голосом:

—   У-учитель…

На секунду в комнате воцарилась тишина. И затем…

—  Как же я рад, — сказал учитель и облегчённо вздохнул. — Похоже, ты Грэй, которую я знаю.

—   Учитель!

Невозможно было описать, насколько обнадёживающими были для меня эти слова.

Все заботы и тревоги, сжимавшие моё сердце, исчезли в мгновение ока. Силы внезапно покинули меня, и я рухнула на пол.

—   Грэй!

—   В-всё нормально, я в порядке.

Я подняла одну руку, чтобы остановить его, а другую положила на свои дрожащие колени.

Мне казалось, что если я потеряю самообладание, то разрыдаюсь. Я нарочито небрежно вытерла уголки прослезившихся глаз, слегка наклонилась и кивнула.

—   Правда… всё нормально… Как же я… рада…

Я по-прежнему не могла поднять голову. Как же хорошо, что на мне был капюшон.

Учитель не стал меня торопить. Его молчание было таким успокаивающим, что на глаза снова невольно начали наворачиваться слёзы. Запах дыма от сигары был таким же, как и всегда, но он напомнил мне о тех шести месяцах, которые я, несомненно, прожила.

Я отложила корзину и попыталась успокоить бешено бьющееся сердце.

—   Учитель, когда Вы?.. — начала я.

—   Очнулся где-то пару часов назад. Пообщавшись с жителями, я понял, что это место очень похоже на то, где мы с тобой встретились, — сказал учитель, тщательно подбирая слова.

То есть он проснулся примерно в то же время, что и я.

—   А где Флат и Свен?

—  Не знаю. Обнаружить их с помощью магии у меня тоже не получается. Сказав это, учитель покачал головой.

В этот раз на его лице возникло печальное выражение.

—   Наверное, я допустил ошибку, когда решил взять их с собой.

—  Разумеется, нет, — замотала я головой. — Сами подумайте, их так просто не возьмёшь. Даже если мы не сможем с ними связаться, они обязательно устроят шумиху и ещё больше усложнят ситуацию.

—   Что ж, не могу не согласиться.

Взяв сигару двумя пальцами, учитель криво усмехнулся.

Наблюдая за дымом, медленно поднимавшимся к потолку, я задала вопрос, который уже давно беспокоил меня:

—   Мы действительно в прошлом?

—  Сложно сказать, — учитель наклонил голову в бок. — Похоже на то. Плюс я вполне нормально себя чувствую. Впрочем, мы не можем предполагать, что оказались в прошлом, исходя только из ощущений. Слишком уж всё это странно.

—   Это невозможно даже с помощью магии?

—   Хм-м, — нахмурился учитель и, подумав немного, ответил: — Ну, я бы не сказал, что совсем невозможно. Я слышал, что Пятая магия и аналогичные таинства, вплотную приблизившиеся к Истинной магии, вполне способны на нечто подобное.

—   Тогда может ли Атлас провернуть нечто такое?

— …

Учитель на минуту погрузился в молчание.

—   Нет. Если бы это касалось только того, кто сотворил заклинание, то ещё может быть, но отправить кого-то, не желающего содействовать магии, было бы невероятно сложно. У Атласа, скорее всего, нет таких технологий.

—   Что, если Хартлесс как-то в этом помог?

—  Невозможно, — учитель покачал головой. — То есть возможно, в теории, но если только Бартомелои во главе факультета политики прикажут всем членам аристократической фракции принять участие в такого рода проекте. Как-то иначе этого попросту нельзя добиться. Перемещение людей в прошлое - это великая магия, для осуществления которой, наверное, потребуется помощь всего земного шара. Даже если Харлесс заполучил некую неизвестную силу и заручился полной поддержкой со стороны Атласа, провернуть нечто подобное было бы далеко не так просто.

—   А-а, понятно.

Если учитель думал именно так, то это, скорее всего, было правдой.

По крайней мере, я ни разу не видела, чтобы учитель неправильно понимал магию. Да, он постоянно пробивался через разные теории на стадии построения гипотезы, но никогда на моей памяти не ошибался в том, что мог с уверенностью подтвердить.

Разумеется, всё это было благодаря тому, что он тщательно избавлялся от всех вероятностей, которые могли заставить его сомневаться. Можно было сказать, что это являлось полной противоположностью его обычной неуверенности в себе.

—  Да, кстати, когда я пришёл в себя, Райнес уже не было. В конце концов, она покинула деревню рано утром.

Значит, вот каков был порядок событий?

Райнес говорила, что учитель с нехарактерной для него напористостью попросил её вернуться в Часовую башню.

—   Значит, Вы действительно отправили Райнес назад только из-за моего лица.

—   Да. Как я уже сказал, я удостоверился в том, что твоё лицо принадлежало герою прошлого. Ещё мне стало известно, что в этой деревне был Благородный Фантазм, связанный с королём Артуром.

Берзак сказал примерно то же самое.

Связь между мной и королём Артуром. История деревни. Даже Адд – инструмент для активации Благородного Фантазма внутри него – был частью древнего плана.

Даже забыв первоначальный смысл этого плана, они всё равно продолжали машинально следовать ему.

—   Тогда мне не удалось получить ответы на все вопросы, — тихо произнёс учитель. — Я собирался узнать больше, но не смог, потому что произошёл инцидент.

—  Да, — кивнула я и продолжила мысль учителя: — Потому что завтра я умру. В прошлом именно так всё и закончилось.

Инцидент, который вынудил меня покинуть деревню и уехать в Часовую башню с учителем. Изначально учитель, наверное, собирался взяться за это дело. Но из-за слов Берзака и ситуации в деревне он решил сдаться.

Учитель сжал губы.

—   Ты умрёшь завтра в церкви, да? Честно говоря, я до сих пор думаю, что это полный бред.

Я понимала, почему он злился.

Он боялся, что «нынешняя я» тоже умру. Я невольно обрадовалась тому, что его это злило именно из-за меня. Наверное, смешно испытывать радость по поводу того, что связано с вопросом жизни и смерти.

—   Кто совершил это преступление? И зачем?

«Whodunnit». Кто преступник?

«Whydunnit». Каков мотив?

В деле, связанном с магией, лишь «whydunnit» имело значение. Учитель повторял это много раз. В таком случае какой мог быть мотив в этом деле?

—    «Найдите тайну, которую Вы должны раскрыть», — вспомнила я слова Зепии. — Может, это он и имел в виду?

—   Бред, — учитель покачал головой. — Впрочем, это может быть испытание, которому нас подверг директор Атласа.

Вот что это значило?

Найти причину, по которой моя жизнь – жизнь стража могил Грэй – оборвалась здесь. Я не знала, кем была та Грэй, которая умерла. По правде говоря, я даже не видела тело. Это действительно была я? Или же кто-то, точь-в-точь похожий на меня, кого я никогда прежде не видела?

По спине прошлась дрожь, словно мой костный мозг сочился льдом. Я принимала участие во множестве сложных дел, но в этот раз всё было иначе. В конце концов, эта тайна была напрямую связана со мной.

—    Да, такое возможно, — кивнув, сказал учитель. — Если мы не раскроем тайну, то не сможет выбраться из этого места, напоминающего прошлое – давай пока что называть его «вторым кругом» - и вернуться в настоящее. Полагаю, в этом и заключается испытание.

—   Я тоже так думаю.

Тайна, которую мы должны были раскрыть. Загадка от директора Атласа.

Я не знала, почему деревня опустела, но одна из причин наверняка была связана с этой тайной. Возможно, это даже было связано с тем, почему доктор Хартлесс вообще связался с Зепией.

—   Ладно, вызов принят. В конце концов, деваться нам особо некуда.

—   Ага! — энергично кивнула я, услышав слова учителя. — Тогда с чего нам стоит начать?

—    Хм-м… Согласно тому, что произошло в прошлом, я снова встречусь с Берзаком на закате. Давай сначала перечислим события, которые произошли за это время.

Учитель достал из кармана свой блокнот и начал плавно писать чернильной ручкой.

—   Есть ещё одна важная деталь, — тихо добавила я, наблюдая за ним. — На третий день после того, как Вы с мисс Райнес прибыли в деревню, то есть сегодня днём, я решила проследить за Вами.

Я ощутила, как заполыхало моё лицо от смущения.

Тогда я ненавидела разговаривать с учителем с этим лицом.

После, чувствуя вину за то, что он случайно задел мою травму, учитель поведал мне о своей цели. Когда-то, будучи молодым и незрелым, он вступил в какую-то войну и допустил много непоправимых ошибок. Несмотря на то, что расплатиться за них не представлялось возможным, он оставался глупцом. Однако ему хотелось доказать, что люди, с которыми он имел дело, были благородными и заслуживали похвалы. Именно поэтому он намеревался одолжить силу стражей могил кладбища Блэкмор.

Честно говоря, в начале я не поняла, о чём он говорил.

Тогда у меня не укладывалась в голове даже концепция магии, не говоря уж о Войне за Святой Грааль. Вероятно, я ничего бы не поняла, даже если бы он решил объяснить мне во всех подробностях.

Однако его намерения нашли во мне отклик.

Впервые в жизни я испытывала такой энтузиазм.

И поэтому я сказала, что могу стать стражем могил, в котором он нуждался. Тогда эти слова даже мне самой показались невероятными. Я понятия не имела, как убедить маму или Берзака отпустить меня. Я не понимала, почему так отчаянно решилась на такое.

Но многим людям наверняка довелось испытать нечто, внезапно изменившее их жизнь. Если он готов был пойти на это ради кого-то другого, я не могла избавить себя от желания помочь ему.

Однако мы кое-что пообещали друг другу.

—   Пожалуйста… продолжайте и впредь ненавидеть моё лицо.

—   Обещаю.

Сказав это, он слегка улыбнулся.

Именно тогда между нами возникла связь. Не когда мы впервые встретились, а когда рассказали друг другу про свои ошибки.

Учитель продолжал делать записи. Выглядели они следующим образом:

День 1, утро: Лорд Эль-Меллой II и Райнес выезжают из Лондона.

День 1, после полудня: Лорд Эль-Меллой II и Райнес встречают Берзака и прибывают в деревню.

День 1, вечер: Лорд Эль-Меллой II и Райнес посещают церковь и проводят ночь в охотничьем домике.

День 2, утро: Лорд Эль-Меллой II и Райнес осматривают деревню и кладбище. День 2, после полудня: Лорд Эль-Меллой II и Райнес встречаются с Берзаком. День 2, вечер: Лорд Эль-Меллой II говорит с Берзаком.

День 3, раннее утро: Лорд Эль-Меллой II просит Райнес вернуться в Лондон. День 3, после полудня: Грэй принимает приглашение Лорда Эль-Меллоя II. День 3, вечер: Берзак говорит с Лордом Эль-Меллоем II.

День 4, утро: Обнаружено тело фальшивой Грэй.

День 4, утро: Лорд Эль-Меллой II и Грэй покидают деревню вместе.

—    Да, — учитель ткнул пальцем в свои записи и кивнул. — Я, конечно, опустил некоторые подробности о том, с кем мы встречались или о чём говорили, но в целом здесь перечислены все основные события.

—   Похоже, всё верно.

Это совпадало с моими воспоминаниями и тем, что рассказала мне Райнес.

По сути Райнес всё время была с учителем вплоть до утра третьего дня. Этот период времени составлял примерно семьдесят процентов всей поездки.

—   Нам придётся изменить порядок действий, — сказал учитель.

—   Пойдём на болото?

—    Нет, так мы нарушим табу. Мы, конечно, можем игнорировать запрет в зависимости от ситуации, но высока вероятность, что там есть какой-нибудь защитный механизм. Если Флат и Свен были там, возможно, у нас получится что- нибудь сделать с этим, но мне сложно сказать наверняка, учитывая мои способности.

Действительно, в противном случае учитель уже давно бы туда наведался.

—   Тогда как насчёт Зепии?

—  Я отправился на его поиски сразу же, как только очнулся. Услышав это, я на секунду лишилась дара речи.

—   Учитель.

В моём голосе чувствовался гнев. Я подошла к нему и подняла голову.

—   Г-Грэй?

Я занесла кулак, тем самым слегка испугав его, и легонько ударила по его дорогому костюму в районе ключицы.

—   Пожалуйста, не делайте ничего опасного, когда меня нет рядом.

—     П-прости, я… — промямлил учитель. Его взгляд немного побегал из стороны в сторону, после чего он закрыл глаза и склонил голову, признавая поражение. — Прошу прощения. Я просто боялся, что встречу ту версию тебя, которую не знаю.

— …

Да как он смеет?.. Он не знал, как сильно я переживала. Я невольно стукнула его ещё несколько раз, хотя даже поверить не могла, что способна на такое. Сколько

ещё раз этот человек заставит меня плакать, прежде чем усвоит урок? Я склонила голову.

—   Я… прощаю Вас.

Мне потребовалось немало усилий, чтобы это сказать.

—   Спасибо.

—   Так что там с Зепией?

—  Он исчез. Я не видел его с третьего дня, поэтому не знаю, действительно ли он покинул деревню, или же это просто особые условия второго круга. Я слышал, что сегодня приезжает торговец, поэтому большая часть жителей отправится на площадь, чтобы скоротать время, — сказал учитель, сверяясь с записями.

Он был прав.

Отец Фернандо и сестра Иллюмия ушли именно по этой причине. Возможно, мама тоже пошла туда после молитвы Чёрной мадонне.

Поэтому у меня и появилась возможность поговорить с учителем в прошлом.

—    Ладно, решено, — заключил учитель. — Давай снова осмотрим церковь, Грэй.

3

Несмотря на ранее лето, в пустой церкви всё ещё было прохладно.

Она была на удивление просторной, учитывая размеры строения. Несмотря на то, что меня так и не научили должным образом управлять магической энергией, это место казалось невероятно умиротворяющим. Оно успокаивало меня много раз. Эта церковь как будто была отрезана от остального мира.

—     Насколько я помню, здесь никого не должно быть, — осмотревшись, пробормотал учитель.

—  Говорят, наша деревня настолько маленькая, что никто здесь даже не знает, что такое «воровать». Поэтому двери редко кто запирает.

—   Вот как. Что ж, нам же лучше.

Учитель прошёл мимо скамей, взглянул на витраж и ещё раз осмотрел алтарь. Он даже внимательно изучил причастный хлеб, лежавший на тарелке. Затем его внимание переключилось, естественно, на статую Чёрной мадонны, которая стояла в дальнем конце церкви.

—     Меня это уже давно беспокоит, но мне так и не выпало возможности спросить. Отец Фернандо ведь не всегда управлял этой церковью?

—  Да. Его прислали сюда лишь пару лет назад. Сестра Иллюмия приехала ещё позже, где-то в прошлом году.

—   Хм. И они относятся к тебе не так, как другие жители деревни?

—   Да.

Именно поэтому отец Фернандо не проявлял особого интереса к моему лицу.

Он просто не видел в нём ничего особенного. Да, отец Фернандо проводил рядом с жителями деревни дни и ночи, но для них он всё равно оставался чужаком. Возможно, лет через десять его отправят выполнять долг священника в какое- нибудь другое место, и тогда деревня, наверное, навсегда останется в его памяти как странная, отрезанная от всего мира община в горах.

—  Значит, не церковь создала статую, а само это здание было возведено вокруг уже существовавшей Чёрной мадонны. Компромисс между местной религией и центральной системой верований – довольно частое явление, но… Нет, раз уж здесь замешан Атлас, то одной лишь Святой Церковью дело не ограничивается, не так ли?

Учитель потёр подбородок и прищурился.

При виде того, как он привычно погрузился в размышления, столкнувшись с чем-то тревожным, я ощутила некое спокойствие. Возможно, это был странный побочный эффект того, что раньше я была совсем одна. Но мне казалось, что если я не соберусь с силами, то учитель решит отступить.

—    Ладно, давай всё тут осмотрим, пока никого нет, — сказал он и бросил взгляд на Чёрную мадонну.

Первым делом он отступил на пару шагов, чтобы взглянуть на статую целиком, затем достал лупу и изучил её более тщательно. После учитель извлёк из кармана

склянку с реагентом. Наверное, всё это всегда было при нём. Он осторожно смахнул немного пыли со статуи в реагент и стал наблюдать, как тот меняет цвет.

—   Похоже, она находится под воздействием какого-то заклинания. Однако… Не статуя является его источником. Я бы сказал, что это что-то вроде ретранслятора.

Сказав это, он вынул тонкую золотую цепь. Аметистовые подвески на ней звякнули, образуя дугу.

—   Это… маятник, да? Как в лозоходстве?

Это была очень примитивная форма магии, о которой я узнала на одной из лекций. По всей видимости она предназначалась для поиска и исследования и использовалась даже за пределами магии с целью обнаружения подземных вод или нефти.

—   Я обладаю теми же вещами, что были при мне полгода назад. Тогда я не успел ими воспользоваться, потому что внезапно появилась ты.

Учитель пожал плечами.

То есть он изначально собирался осмотреть церковь. Но случайно столкнулся со мной, когда я пыталась избежать странствующих торговцев. Я слегка смутилась, когда вспомнила, что когда-то наша встреча казалась мне знаком судьбы. Но пусть эта постыдная мысль останется секретом навсегда. Учитель, скорее всего, всё равно не заметит. В лучшем случае я просто поделюсь ей с Райнес.

На протяжении нескольких вдохов учитель смотрел на цепь, наблюдая за дугой, которую описывали аметисты.

—   Сюда, — повернувшись, сказал он.

Он протиснулся в щель за статуей Чёрной мадонны и сразу же стряхнул с себя пыль. Там обнаружилась ничем не примечательная на вид каменная плита, но нам так и не удалось сдвинуть её с места.

—   Здесь ничего нет.

—   Полагаю, всё не так просто.

Подумав немного, учитель снова выпустил кулон.

Цепь, намотанная на его тонкие пальцы, почему-то напомнила мне пару змей. В этот раз процесс занял гораздо больше времени.

Учитель стоял с закрытыми глазами. Кулон не двигался.

—   Что такое?

—     Дело в представлении, — ответил он. — Поисковая магия связана с сознательным и бессознательным восприятием информации тем, кто её использует. До этого я представил церковь как пространство в двух измерениях, но сейчас…

Один из аметистов начал неестественно раскачиваться.

—   Нам туда.

Учитель вышел из церкви и открыл боковую дверь.

Спустившись по старой лестнице и повернув в коридор, мы оказались в кладовке с вином и прочими вещами. Поскольку хлеб и вино нужны были для причастия, я не увидела в их запасах ничего странного.

—   Здесь есть что-то особенное?

—   Вон там…

Камень в руке учителя покачнулся. Он на секунду замер, сравнивая его движение с предыдущими, после чего отодвинул стойку с вином в сторону и убрал коврик. Стойка оказалась на удивление лёгкой, видимо, потому что на ней было много пустых бутылок.

Учитель уставился на ничем не примечательный пол.

—  Подвал находится прямо под церковью. Затем он поднял взгляд к потолку.

—   Эта статуя могла изначально стоять в другом месте.

—   Разве такие вещи разрешено передвигать?

—    Зависит от типа используемого заклинания, но в большинстве ситуаций перемещение священных икон, наверное, не возбраняется. В некоторых местах есть даже магия, которая используется непосредственно для перемещения богов.

Сказав это, учитель снова ощупал пол и надавил на него с небольшим усилием.

В этот раз небольшой участок наклонился в сторону.

—   Лестница?..

Под ним обнаружились пустая пещера и ведущая в неё неровная лестница.

*

Вокруг странствующих торговцев бурлила жизнь.

Несмотря на то, что это были лишь два небольших грузовика и шесть людей, для жителей деревни их приезд становился ежемесячным праздником. На входе в деревню образовался рынок, где собралось всё население – порядка сотни людей.

Дети смеялись, взрослые выбирали товары, а старики смотрели на них со стороны. Торговцы, похоже, ещё устроили небольшое представление, чтобы развлечь публику. Правда, эта группа также выполняла функцию, о которой большинство жителей деревни даже не подозревали. Один из торговцев прорвался сквозь толпу людей, наслаждавшихся звуками дешёвой скрипки, и побеседовал с некоторыми жителями деревни.

—   Отец Фернандо.

—   А, мистер Берзак, Вы тоже здесь.

—   У меня радио сломалось, я пришёл купить детали для починки. В магазине они закончились.

—   Ха-ха, сочувствую. Я слышал, что сегодня даже танцы будут.

—   Я не люблю такое, поэтому собираюсь вернуться домой и отдохнуть.

—   Что ж, жаль это слышать.

—   Ах да, Вы тут Грэй не видели?

—   Нет, я лишь пересёкся с ней у церкви.

—   Вот как. Тогда ещё увидимся.

Сказав это холодным тоном, он обменялся любезностями ещё с парой жителей и ушёл.

—   Здравствуйте, сестра Иллюмия.

—   А, привет.

—   Я видел, как Вы разговаривали с торговцами. Что-то заказывали?

—   Нет, друг из города прислал мне письмо.

—  Ах, друг по переписке, как же я завидую. Старик вроде меня знает лишь то, что происходит в деревне.

—   Ну, это хорошая деревня, так что это я должна Вам завидовать.

—  Ха-ха, очень приятно слышать такое от Вас, сестра Иллюмия. Нигде больше я не бывал, так что мне остаётся только верить до самой смерти, что лучше места нет на всём белом свете.

—   Что правда, то правда.

Попрощавшись со стариком, заведовавшим магазином, сестра Иллюмия достала полученное письмо и нахмурилась.

—   Пришло, значит, — пробормотала она.

На площади был ещё кое-кто.

Старейший житель деревни, женщина, которую все уважительно называли

«бабушкой».

Если верить местным, ей было более сотни лет. Закутанная в традиционные одеяния, она выглядела необычайно сморщенной и походила на марионетку. Практически все черты её лица скрывались за морщинами.

Её губы, похожие на увядшие листья, вдруг приоткрылись.

—   Я слышу звук под землёй.

—   Под землёй?

—  Да, очень далёкий. Я слышала его в детстве. Пусть это было лишь однажды, я никогда его не забуду.

Голос старой женщины был таким тихим, что, казалось стелился по земле. В нём действительно чувствовалась вековая древность.

—   Грэй так хорошо получилась.

—   Вы тоже так считаете? — стоявшая рядом женщина блаженно улыбнулась.

Такая же улыбка была у невесты, встретившей своего возлюбленного после десятков лет ожидания. Её лицо, которое не было особенно красивым, внезапно ожило, словно распустившийся цветок.

—  День этого дитя наконец-то наступил. Это была мать Грэй.

4

Спускаясь по скрипучей лестнице, я то и дело озиралась.

Грязные стены не были укреплены должным образом. Вполне возможно, что они являлись естественным образованием. Слегка влажная грязь усиливала чувство клаустрофобии, возникшее при виде узкого прохода.

—   Что это за место?…

—   Ты не знаешь? — спросил учитель, и я кивнула.

—   Я здесь впервые.

—  Ясно, — пробормотал он. — Давай-ка сначала проветрим на всякий случай. Учитель пошевелил пальцами и произнёс арию.

Я ощутила кожей приятный ветерок. Похоже, учитель с помощью магии направил в тоннель свежий воздух с улицы.

У меня возникло странное чувство, отразившееся на моём лице кривой улыбкой.

—   В чём дело?

—   Ни в чём, просто Вы редко ведёте себя как маг.

—   У второсортных магов есть свои второсортные приёмы. Даже в нынешний век, когда почти всё стало проще и дешевле благодаря науке.

Учитель с возмущённым видом снова поднял руку. В этот раз его ладонь слабо засветилась.

Этого было достаточно, чтобы осветить нам путь.

—   Здесь следы.

Учитель направил свет нам под ноги.

На земле отчётливо виднелось множество следов. Я охнула, думая о том, как много пилигримов, наверное, прошло по этому пути за сотни лет его существования.

—  Вот она, настоящая церковь. Они построили ту, что наверху, чтобы спрятать это место?

Моё сердце громко колотилось в груди.

Это была истинная природа моей деревни, о которой я даже не подозревала.

«Может,   стоит    остановится?»    —    прошептал    голос    в    моей    голове.

«Действительно ли мне хочется знать причину появления тела кого-то, похожего на меня?»

Какой ужас.

Я думала, что была готова к этому, но мозг со мной не согласился.

Существовал ли этот тоннель в моём мире? Или же это результат вмешательства Зепии? Самые разные мысли продолжали мелькать в моей голове.

И всё же я не могла остановиться. Прижав ладонь к груди, я продолжала двигаться вперёд, шаг за шагом.

—   В прошлом подземелье считалось частью преисподней, — сказал учитель.

Насколько длинным был этот тоннель? Он извивался и изгибался, иногда поднимался, иногда опускался. Я полностью лишилась чувства направления. Мне

казалось, что мы находились в десятках метров под землёй, но я бы не удивилась, услышав, что мы на самом деле находились довольно близко к поверхности.

—      Как бы там ни называли подземный мир, это место, связанное с реальностью, куда можно попасть, если сильно захотеть.

Я вспомнила, что Райнес говорила нечто похожее. Да, мы двигались к смерти. Внезапно я застыла.

—   Духи?

—  Н-нет, — я покачала головой и посмотрела вглубь тоннеля. — Там… ничего

нет.

Куда бы я ни шла, я чувствовала присутствие духов.

В нашем мире едва ли можно найти место, не познавшее смерть. Мест,

которые не стали свидетелем последнего вздоха какого-нибудь древнего существа, было ещё меньше. Причина, по которой я иногда ощущала ужас, заключалась в концентрации. Духи, которые сохранили в себе тягу к жизни и стремились опустошать всё, что явно было «живым», внушали мне безудержный страх.

Это противоречие между живым и мёртвым ужасало меня. Но здесь всё было очень странно.

Я даже магической энергии не ощущала, не говоря уж о духах.

Судя по количеству следов, здесь должны были сохраниться хотя бы какие- нибудь отголоски воли. Пускай не такие сильные, чтобы их можно было разобрать, но достаточно заметные. Однако впереди была лишь пустота.

Тоннель вдруг стал шире.

Я ощутила, как учитель застыл на месте, когда перед ним вдруг раскинулось поразительно огромное пространство.

У меня ушли все силы на то, чтобы подавить возглас изумления. Скелеты.

Десятки, если не сотни скелетов. Пол был так сильно завален ими, что я не знала, куда поставить ногу.

—   Кладбище Блэкмор, — пробормотал учитель.

Он сглотнул, медленно повернулся, окидывая взглядом пространство, и опустился на колено. Глядя на кости, которые усеивали помещение, словно ковёр из полевых цветов, учитель изумлённо произнёс:

—   Что, если… настоящее кладбище Блэкмор не наверху… а здесь?

— ?..

—   Нет, это вообще кладбище? Земля под Часовой башней тоже особенная… потому что она в корне отличается от мира на поверхности и содержит кристаллизованные остатки таинств… Значит, это место…

Учитель не успел договорить, потому что в помещении что-то изменилось. Кости задрожали.

Они поднялись в воздух, будто влекомые невидимыми нитями, и начали собираться вместе.

Скелеты поднимались один за другим. В руках они сжимали блестящее костяное оружие. Мечи, копья и даже луки. Судя по снаряжению, это были древние воины.

И они поглощали магическую энергию.

Один из скелетов повернулся к нам. Когда он взмахнул мечом, моё тело машинально пришло в движение.

—   Учитель, в сторону!

В моей голове промелькнула тревога, но Ад послушно изменил форму, когда я высвободила его из клетки под правым плечом.

Он завращался, словно кубик Рубика, и в мгновение ока стал косой, которая приняла на себя удар клинка.

Атака была такой сильной, что у меня онемели руки и округлились глаза от удивления.

Остальные костяные воины устремились к нам. Они… не были духами?

Я изумилась, когда поняла это.

Они были сильны, но им очень не хватало привязанностей и гнева. Духов, которых всё ещё что-то удерживало в этом мире, можно было назвать воплощением эмоций. Вероятно, правильно было бы сказать, что работа стража могил заключалась в том, чтобы эти эмоции подавлять.

По сути такие духи не могли существовать. Н с чем мы тогда столкнулись?

—   Не хватает… духовной основы? — пробормотал учитель.

—   Что?

—      Боюсь, они отличаются от обычных духов. Похоже, они едва могут двигаться благодаря магической энергии из окружения, которое было вписано в хроники и теперь использует скелетов в качестве медиума. Они словно… неудавшиеся Слуги.

Услышав слова учителя, я сглотнула.

Если он был прав, тогда я могла понять их необычные способности. Скорость дикого зверя и отточенные движения, сочившиеся намерением убить. Вот как, точнее было описать их скорее как неудавшихся Слуг, нежели фамильяров мага.

Одновременно с этим я кое-что заметила.

Здесь был кто-то ещё. За толпой костяных воинов стояла и наблюдала за нами выделявшаяся своим видом человеческая фигура.

— А?..

Я уставилась на неё. Молодая женщина.

Направлявшая тёмных Слуг с величием королевы.

Я не видела её лица, потому что оно скрывалось под металлической маской. Однако её фигура была очень знакомой. Это был трагичный исход, который я видела в отражении много раз, который я хотела разбить на куски вместе с зеркалом. Это был печальный конец деревенской девушки, ставшей копией великого героя прошлого.

«Почему ты здесь?»

Звука не было, однако я ощутила, как она задала этот вопрос.

«Время не пришло, бывший и будущий король ещё не пробудился. Ты над землёй, я же под ней. Мы должны лишь ждать».

Я не ответила.

Я никак не могла ответить. Что, если…

В моей голове возник вопрос.

Что, если той, кто умерла тогда, была…

Мои сомнения превратились в тёмное облако, затуманивая мысли. «Я», которая умерла тогда. Однако, прежде чем я успела озвучить свой вопрос…

«Уходи».

Молодая женщина в маске развернулась и направилась вглубь тоннеля.

—   Подожди!

Я попыталась встать.

На меня сразу же набросились костяные воины. С одним или двумя я могла справиться, но для сражения сразу с десятью коса не подходила.

Тогда я использую молот!

—   Адд, снимай ограничитель первого уровня!

Я подняла косу над головой, влила в неё магическую энергию и произнесла слова для изменения своего оружия. Однако вместо этого послышался слабый шёпот:

—   Прости… Грэй…

—   Адд?

Радость, вызванную звуками его голоса, внезапно вытеснила тревога. Потому что даже эти слова дались ему с невероятным трудом.

—   Адд?!

Он не ответил.

Коса не изменила форму.

Адд, который до этого хранил молчание, полностью перестал реагировать.

—   Грэй!

— !

Услышав крик учителя, я инстинктивно уклонилась от меча костяного воина, но моё сознание всё ещё было словно сковано льдом. Я не могла понять, что произошло. На самом деле одна часть меня знала причину, а другая отказывалась её принимать.

Мои колени подкосились.

Усиление тела не справлялось с нагрузкой. Даже моя способность впитывать энергию из окружения ослабла примерно вдвое. Более того, в этом месте изначально не было маны, поэтому в своём нынешнем состоянии я ничем не отличалась от обычного мага!..

—   Грэй!

Правая рука учителя дрожала.

Он стрелял слабыми магическими снарядами, едва удерживая энергию.

Его атаки могли лишь ненадолго задержать воинов. В конце концов, они были Слугами, пусть и неудавшимися.

Магия учителя не могла нанести им урон. Я должна была защищать его, но у меня не было сил даже встать на ноги.

—  Адд! Адд! Адд… Всё было тщетно. Он не отвечал.

Осознание этого вспыхнуло в моём сердце адским огнём. Оно рассекло меня сильнее лезвия ножа и глубже стрелы. Мысль о том, что этот кубик, который всегда был рядом, исчез, ударила по моему духу мощнее любой физической атаки.

—   Адд! Пожалуйста, Адд!

Я обняла косу и заплакала. В этот миг я забыла обо всём и рыдала, словно ребёнок.

—   Прошу, очнись!

Внезапно огромная коса засияла ослепительным светом.

Эпилог

Причины и следствия переплетаются. Временные времени сходятся.

Большинство людей не могли их воспринимать, но они влияли друг на друга, словно скопление невидимых нитей. Каждый следовал по своему пути, каждый по собственной воле. Они старели и умирали из-за причинности и времени.

И всё же в этом месте кое-кто взирал на эти невидимые нити.

*

Он не знал, сколько сейчас было времени.

Зрение подсказывало ему, что он находился в темноте, но на самом деле это могло быть не так. В помещении было так тихо, что, казалось, само время прекратило свой ход. Он застонал, словно зомби, и поднял руки перед собой.

—       Нет, неправильно, профессор! Зомби нужно использовать клей от насекомых, а резинке необходима удочка…

—   Привет. Ты проснулся? — спросил кто-то.

Услышав это, дремавший юноша подскочил. Он потёр глаза и попытался найти в своём разуме имя человека в плаще, стоявшего перед ним.

—   Ах да! Я Вас не знаю, верно?

—   Хм, я не припомню, чтобы называл тебе своё имя, так что ответом на твой вопрос будет «да», — кивнув, сказал мужчина. — Не знал, что ты сможешь вмешаться в заклинание оттуда. Всё-таки по структуре Атлас полностью отличается от Часовой башни. Обсуждаемая тема едва ли связана с навыками мага, но это, несомненно, выходит за рамки обычных знаний. Кто ты такой?

—   Я Флат Эскардос, а это Ле Шьен!

—  Эй, я не думаю, что обыденные представления сейчас уместны! И опять это прозвище! Ты что, забыл, как меня зовут?!

Кудрявый юноша за его спиной зарычал от разочарования.

—   Да ладно тебе, профессор всегда говорил, что представиться очень важно. Это основы этикета! К тому же, если бы не твои запасы магической энергии, Ле Шьен, я бы не смог провернуть такое вмешательство!

—       Вообще-то я тебе не разрешал! Ты просто взял мою энергию и воспользовался ею! Не говори так, словно я тоже в этом участвовал!

—   Вот как. Значит, это и есть знаменитый класс Эль-Меллоев, — заключил мужчина, наблюдая за их перепалкой. — Вы несовместимы с реконструкцией, потому что вас тогда не было в деревне. Мои искренние извинения, но я предлагаю вам принять этот факт.

—   Что это значит?

—   Ровно то, что я сказал.

Мужчина развернулся и посмотрел на паривший рядом с ним хрустальный шар. В сфере отражался тусклый пейзаж, за которым он недавно наблюдал.

Увидев там два размытых силуэта, Флат выпучил глаза.

—   Профессор! Грэй?!

—    Однако я даже не представлял, что это может произойти. Я подготовил немало сценариев, видел множество концовок, но такого точно не предвидел.

Мужчина медленно прищурился.

—   Представленная мной тайна невероятно проста. Если всё пойдёт по плану, они раскроют эту тайну. Узнают правду о смерти той девушки, почему она умерла, и почему именно в тот день. Они также вплотную приблизятся к древней тайне, погребённой на подземном кладбище. Это обычное развитие событий для детективных романов. Пока персонажи находятся на своих местах, они неизбежно туда доберутся. Правда, это ещё не значит, что их будет ждать успех, потому что вероятность смерти довольно-таки высока.

Глядя на двух юношей, алхимик продолжил:

—  Ах да, это также могло произойти из-за вас. Если вам вдруг интересно, я ни в чём вас не обвиняю. Постановка неизбежно меняется, когда со сценой или актёрами случается нечто непредвиденное, а вместе с этим меняется и реакция публики. Однако постановка без происшествий пусть и идеальна, но совершенно безжизненна. В спектакле, поставленном живыми и для живых, должна, по крайней мере, быть энергия.

То, что он сказал, было невозможно понять.

В разуме мужчины все эти слова уже представляли собой единое целое. Они не были сплетены специально для других, и никто попросту не мог уразуметь, что они значили на самом деле. Едва ли даже в следующие несколько столетий найдётся человек, который сможет понять этого алхимика.

—   Однако… Ах, исключения… Навевает ностальгию.

Этот голос принадлежал тому, кто был чем-то очарован.

Независимо от времени Зепия Эльтнем Атласия всегда смотрел на «это».

*

Излучаемый Аддом свет быстро рассеялся. Я всё ещё не могла сдвинуться с места.

Учитель тоже затаил дыхание от увиденного. Вот какое впечатление на нас произвела фигура, внезапно возникшая перед нами.

Это был рыцарь в сияющих серебряных доспехах, словно сошедший прямиком со страниц сказки…

—   Эй.

Рыцарь поднял свой меч и вздохнул. Клинок рассёк воздух.

Он был быстрым и свирепым, словно когти зверя.

Удар описал серебряную дугу во мраке и в мгновение ока уничтожил идущих в атаку костяных воинов.

—  Какое своенравие. Что это было, принудительный призыв? Даже у грубости есть границы. Поэтому моё духовное ядро несовершенно?

Его фигура сильно расплывалась.

Полагаю, он был каким-то духом, похожим на Слугу. Однако, в отличие от Фэйкер, с которой мы уже сталкивались, он не мог нормально материализоваться. Его доспехи и кожу будто обволакивала плотная дымка.

тупиц

—   На выбор было столько других рыцарей, так почему призвали именно меня,

считающего, что все Героические души должны сгореть в аду? Я не махровый рыцарь и уж точно не «работник месяца». Я всего лишь обладаю силой трёх этих ребят. Правда, если выставить меня против какого-нибудь безмозглого гиганта, я смогу отрубить его голову одним только своим острым языком, — пробормотал он, умелыми ударами разнося одного костяного воина за другим.

Этот рыцарь был силён. Он не обладал неестественной физической мощью, которой могла похвастаться Фэйкер, но компенсировал это невероятным мастерством. Такими навыками мог обладать лишь тот, кто пережил годы тренировок и множество битв.

—   Так, стоп, кажется, я всё не так понял. Так это ты призвал меня? Структура не позволяет тебе управлять магической энергией, но ты всё же смог. Какой преданный малый.

Рыцарь опустил голову и посмотрел на косу в моих руках – Адда, который всё ещё спал.

—   Кто… Вы?

Рыцарь нарочито преувеличенно пожал плечами в ответ.

—   Хи-хи-хи! Ты спрашиваешь, кто я? Как грубо, разве мы не старые друзья, глупая Грэй?

Услышав этот голос, я остолбенела.

Потому что эти слова произнёс не спящий Адд, а рыцарь, стоявший передо мной.

Он поднял руку и похлопал себя по вискам.

—    Ой. Я слишком долго спал и поэтому немного запутался. Я всегда был таким, но это неважно. В конце концов, не нужно в точности соответствовать оригиналу, а для человека вполне естественно приспосабливаться к окружению.

Рыцарь как ни в чём не бывало развернулся и одним ударом меча сразил ещё несколько костяных воинов.

—   Вы только посмотрите, похоже, мы из одного поколения. Какой нелепый поворот событий.

Когда он сказал это, внутри меня зародилось странное чувство, смесь возбуждения и дежа вю.

Единственный мой друг в этой деревне. Единственный, кто всегда дразнил меня и называл «глупой Грэй».

Почему я вспомнила об этом при виде этого рыцаря? Наверное, потому что каждое его слово, каждое движение – всё это вызывало во мне неописуемое чувство ностальгии.

—   Короче, пока что зови меня Кей.

На расплывчатом лице рыцаря возникла улыбка. И затем я вспомнила легенду.

Одна из клятв, печать Круглого стола. Сэр Кей – приёмный брат короля Артура.

Пролог

Я с детства знала, что шаги могут передавать эмоции. Например, торопливые шаги оживлённой толпы.

Тихие шаги, приглушённые, словно молитва.

И шаги, в которых чувствовалась грусть под какофонией звуков.

Поскольку большинство даже не осознавало, как много могли поведать шаги, понимать их чувства было даже проще. Я была из тех, кому плохо давалось живое общение, поэтому шаги людей могли рассказать мне о них гораздо больше, чем обычная беседа.

У моих родителей было два вида шагов.

В первом проявлялась их любовь ко мне, во втором – почитание.

Постепенно второй вид начал вытеснять первый. Судьбоносное изменение произошло десять лет назад. В данной ситуации его, наверное, можно назвать смертельным.

Шаги понемногу менялись каждое утро.

Начиная с того дня, когда всем сообщили о моём превращении, они стали немного неуклюжими, но были полны радости.

Со временем они превратились в благоговейные шаги, которые словно принадлежали фанатику, внемлющему воле богов.

Когда от аромата хлеба у меня начали бежать мурашки по спине? Когда горячий суп и свежие салаты стали пробуждать во мне чувство отчуждения? Важнее всего, с каких пор они начали беспокоиться по поводу любого, даже малейшего изменения в выражении моего лица во время еды, вызывая у меня жгучее желание залиться слезами?

Вообще-то я знала.

Всё началось примерно десять лет назад.

Когда моё тело тревожным образом стало меняться, и когда жители деревни принялись называть меня благословенным дитя. Сверстников, с которыми я могла поговорить, и так почти не было, а с началом моего превращения их не осталось вообще.

После смерти отца мама принялась ещё сильнее опекать меня. Она взяла в свои руки не только молитвы и приготовление еды, но и порядок моего приёма пищи и то, как я одевалась. Естественно, моё отношение ко всему окружающему изменилось под её влиянием.

Нет.

Кое-кто всё же остался.

Даже в такой ситуации у меня оставался один друг.

У него не было ног, поэтому он не мог издавать шаги. Однако он не убежал и не стал поклоняться мне.

— Снова плачешь, глупая Грэй?

Кубик в птичьей клетке, который постоянно меня так называл. Служивший печатью Тайный знак, который пробудился, чтобы заменить всё, чего я лишилась в ходе превращения. А теперь…

1

Мы рухнули на пол узкого подземного тоннеля.

Запятнанные грязью стены и потолок выглядели так, словно могли обрушиться в любой момент, отчего мне стало очень не по себе.

Тишина, вероятно, означала, что это место не менялось на протяжении последней пары сотен лет, но его внешний вид всё равно оставил во мне свой след.

—   Значит, отступаем, да? — с трудом произнёс учитель, пытаясь отдышаться. Он смотрел на мужчину, который только что присоединился к нам. На рыцаря в сияющих серебряных доспехах.

Слово «расплывчатый» описывало не только выражение его лица. Вся его фигура была размытой, будучи не в состоянии нормально воплотиться. Однако вкупе с невероятно ярким и экспрессивным поведением я всё равно могла в общих чертах понять его чувства.

—  Конечно. Я никогда не был хорош в таких уличных драках. Превыше всего я ценю эти руки, призванные обнимать красивых девушек, и этот язык. То, что мне удалось сразить достаточно тех нетерпеливых костяных воинов, чтобы вы смогли убраться оттуда, уже можно назвать чудом.

Наверное, ему хватало выдержки, раз он смог сказать такое с невозмутимым видом.

Он помог нам, но я не знала, как реагировать на его слова.

Спасаясь от костяных воинов, мы бежали со всех ног, ни о чём не думая, пока не оказались здесь. Похоже, путь, по которому мы шли изначально, был не единственным. Сейчас мы прятались в одном из других проходов.

— …

Я всё ещё была в замешательстве. Даже в самых диких мечтах я не предполагала, что из Адда выскочит рыцарь. Моё воображение попросту не могло придумать такое.

Мои руки по-прежнему сжимали огромную косу.

Тем не менее я всё ещё была на грани того, чтобы рухнуть без чувств от ужаса. Бросив на меня взгляд, учитель произнёс:

—   Вы сэр Кей, верно?

—   Ха. Ты даже про «сэр» не забыл.

—  Разумеется, сэр Кей. Если Вы тот самый приёмный брат короля Артура. Я уже это осознала, но всё равно чуть не вскрикнула от удивления.

Легенда о короле Артуре. Знаменитая британская сказка о святом мече и Круглом столе. Изначальная легенда о рыцарях, полная бесчисленных приключений и романтики.

Услышав эти слова, рыцарь цокнул языком.

—   Что ж, жаль, что здесь появился именно я. Впрочем, что касается легенд, реальность всегда хуже. В конце концов, даже звёзды в ночном небе – всего лишь каменные глыбы. Некоторые, наверное, считают, что какая разница, если они сияют, но меня такой унылый бред не интересует.

Он недовольно нахмурился.

Каждое его движение вызывало во мне растерянность и волнение.

Я знала эти движения. Они были знакомы, но при этом отличались от тех, что мне запомнились. Однако, несмотря на различия, какая-то часть меня с уверенностью их узнала. Противоречия между чувствами и памятью не на шутку встревожили меня.

—  Слуги, призванные Святым Граалем, получают от него знания о настоящем, поэтому тем, к призыву которых Грааль не имеет отношения, знания даёт сам мир.

—   Ха. У магов всегда в голове полно мусора. Если хорошенько встряхнуть, то из тебя посыплются книжные черви?

—   Возможно.

Увидев, как мой учитель серьёзно кивнул, рыцарь пожал плечами с ещё более недовольным видом.

—     Тридцать очков за этот ответ, не больше. Я не Слуга и уж точно не Героическая душа. Поскольку я явился не из Трона, или как вы его там называете, миру насрать на меня. Все знания я взял у этого Тайного знака, вот ведь скупой идиот, — поправил он.

Последнее предложение ударило по мне сильнее всего.

Слова, которые уже давно застряли в горле, наконец-то вырвались наружу громким криком.

—   Что случилось с Аддом?!

Я даже не стала тратить время на то, чтобы встать на ноги, и подалась к рыцарю, всё ещё обнимая колени.

—   Он не отвечает мне! Он сломан!

Наверное, впервые в жизни я с такой силой потребовала ответа от человека, которого только что встретила. Однако весь мой страх ретировался на задворки разума, стоило мне оказаться рядом с серебряным рыцарем.

Рыцарь вытянул руку и постучал по огромной косе.

—   Он не сломан.

Сказав это, рыцарь… Кей покачал головой.

Невозможно было описать, какое облегчение у меня вызвал этот ответ.

—      Однако какое-то время он не будет работать. В конце концов, вся магическая энергия, которая хранилась внутри него, вероятно, ушла на моё воплощение. Разумеется, другая причина, по которой ему вообще это удалось, заключается в здешнем окружении.

—   Не будет работать…

Я крепко сжала косу и сглотнула. Как долго продлится это «какое-то время»? День? Месяц? Может, год? Или даже дольше?

Однако, похоже, даже рыцарь не знал, что ответить. Мне отчаянно хотелось это узнать, но я с усилием взяла себя в руки и попыталась подобрать более осмысленный вопрос. На самом деле вопросов у меня была целая куча, так что мне пришлось выбрать из них самые полезные.

—   Тогда почему Вы появились из Адда?..

—   Маг уже сообразил, да? — он кивнул в сторону моего учителя. Тот ответил не сразу. Тщательно обдумав свою гипотезу, он произнёс:

—    Вы были моделью личности для Адда, верно? В данном случае модель личности также включает в себя особые условия вроде телосложения и снаряжения. В конце концов, личность человека не полностью зависит от разума. Однако причина, по которой что-то может материализоваться таким образом, сбивает меня с толку.

—   В общем и целом, да.

—   Модель… личности?..

—   По сути это «копьё», — сказал рыцарь, указав на мою «косу». То есть он знал правду о копье, но это, наверное, было очевидно, раз его призвал Адд.

Святое копьё Ронгоминиад.

Оружие короля Артура, Благородный Фантазм наравне со святым мечом Экскалибуром.

—      На самом деле я модель личности для Тайного знака, призванного запечатать копьё. Меня отправили в эти горы изначально вместе с копьём и телом,

—      с некоторым раздражением продолжил рыцарь. — И затем, когда копьё запечатывали, меня выбрали как близкого человека с наиболее совместимой

тупиц

личностью. Хмф. Просто  я отличался от других рыцарей, потому что мне  было

плевать на всю эту мистическую чушь. Те дурни попытались бы сломать печать. Это тело стоило навсегда закопать в землю.

Из всех слов рыцаря я поняла примерно половину.

Наверное, он говорил про короля, которому когда-то служил. Короля Артура.

Этому рыцарю он приходился приёмным младшим братом – или, если верить легендам моей деревни, младшей сестрой, однако отношения между ними, похоже, были довольно сложными.

— Не знаю, что в итоге стало с телом. Говорят, оно в Гластонбери. Возможно, это даже правда. Как говорится, как только чему-то начинают поклоняться, к этому добавляется смысл. Поскольку её изначально защищал сам остров, одним местом захоронения в принципе можно не ограничиваться, — сказал рыцарь лёгким, но при этом торжественным тоном.

Однако от этого я ощутила тяжесть в сердце. Каждое его слово походило на звон похоронного колокола из далёкого прошлого. Возможно, потому что мне это уже было знакомо. Фрагменты рыцарей, включая сэра Кея, которые я слышала при снятии печати Круглого стола.

«Это битва ради выживания».

——Одобрено, Кей.

— …

Я сделала глубокий вдох.

Мои мысли принадлежали только мне.

Я уже слышала его голос, но не могла навязать ему это. Даже если бы я сказала, что его голос вдохновлял меня раньше, мне нужно было встретиться лицом к лицу с человеком, который стоял передо мной здесь и сейчас.

Тщательно всё обдумав, я подняла голову, чтобы взглянуть на рыцаря. В этот момент наши взгляды встретились.

—   Ты очень похожа на неё.

—   А?

—     Забудь, сделай вид, что я ничего не говорил. Похожа, но другая. Да, совершенно другая, — кивая, пробормотал он себе под нос.

Так похожа или нет?

Разумеется, я знала, кого имел в виду рыцарь. В конце концов, меня всегда сравнивали с этим человеком.

—   Эм, я похожа на?..

—   Человека определяет не только его лицо. Даже за сотню лет не найдётся такой, как она. Возможно, через тысячелетие появится кто-нибудь, совсем чуть-чуть похожий на неё.

Сказав это, рыцарь расправил плечи.

—  Возвращаясь к теме, вы просто хотите как можно быстрее выбраться из этой передряги, не так ли? До тех пор я буду с вами. В конце концов, кубик призвал меня именно для этого. Рабочие условия едва ли можно назвать идеальными, но можно и потерпеть, раз это ненадолго.

—    Этой передряги? То есть Вы знаете, что с нами произошло? — спросил учитель.

—   Разумеется, — раздражённо ответил рыцарь. — Ты назвал всё это «вторым кругом» или как-то так.

Второй круг.

Зепия вырвал нас из родной временной линии и поместил сюда, шесть месяцев назад. Конечно, я по-прежнему не знала, действительно ли мы оказались в прошлом, но было очень похоже.

То время, когда я встретила своего учителя.

—   Это Вы тоже узнали от Адда?

—   Да. Объяснять подробно будет слишком сложно, но этот кубик по сути в курсе всего, что видит и слышит девчонка. Вся эта информация также досталась мне.

—   Последний вопрос, — добавил учитель. — Что это за система тоннелей?

—  К несчастью, если Адд ничего не знает, то и я тоже. При жизни я здесь тоже не бывал, — сказал рыцарь, преувеличенно пожимая плечами. — Впрочем, полагаю, эти тоннели можно называть настоящим кладбищем Блэкмор.

Его низкий мрачный голос потонул в холодном мраке крипты.

2

«Она сбежала?»

Её мысли тихим эхом разнеслись среди каменных стен. Женщина в маске сидела в центре пещеры.

Вокруг стояли странные костяные воины, которые словно защищали её. Несмотря на то, что зрелище было достаточно жутким и, казалось, сошло прямиком с кадров какого-нибудь фильма ужасов, оно навевало странные мысли о верности и искренности.

Как будто всё это было частью истории о рыцарях древних времён.

«Что произошло?»

Несколько костяных воинов щёлкнули зубами в ответ. Никто не произнёс ни слова, но женщина, похоже, узнала достаточно.

«Появился рыцарь в серебряных доспехах?»

Женщина в маске подпёрла ладонью подбородок и задумалась.

«Отправляйтесь в погоню».

Костяные воины зашевелились.

Они разделились на небольшие группы и исчезли в тоннелях. Несмотря на то, что их происхождение оставалось тайной, эти солдаты, состоявшие только из костей и магической энергии, похожи, были разумными.

Женщина в маске осталась сидеть в пещере.

Её сливавшийся с камнем доспех напоминал железный цветок. А валун под ней походил на трон. Если те костяные воины были её рыцарями, то эту женщину действительно можно было назвать королевой.

Королевой подземного мира.

Возможно, когда-то так оно и было.

—   Если она сбежит… ну и пусть, — пробормотала она спустя какое-то время.

Её голос был хриплым и напоминал скрежет камня о камень. Такие звуки мог издавать человек, напрягающий голосовые связки после долгих лет молчания.

—      Пусть бежит далеко-далеко, где никто её не достанет. На просторы

Авалона

Далёкой утопии, если это место действительно существует.

Её слова были очень похожи на молитву.

—   Впрочем, нет, не существует. Особенно для нас с тобой.

В    пещере    послышался    глухой    голос.    Когда    даже    его    эхо,    казалось, растворилось во мраке, раздался стук.

Женщина     в     маске     повернулась.     Источник     находился     в     стороне, противоположной той, куда отправились воины.

«Это ещё что?» — мысленно спросила она, ощутив запах. Видимо, это запах многое ей поведал, потому что она кивнула.

«Вот как. Я слышала, что церковники следили за этим местом. Они тоже начали действовать?»

Женщина в маске отреагировала так, будто давно это предвидела.

Поэтому   следующие   слова    она   произнесла   быстро,   словно   они   были заготовлены много лет назад. В них даже чувствовалась скука.

«Понимаю. Тогда я буду следовать древним договорам и клянусь изгнать их отсюда».

По подземным тоннелям пронёсся тёплый влажный ветер. После чего она изрекла свой вердикт:

«Пришло моё время стать “ею”».

*

Заходящее солнце висело над горизонтом.

Под багряными лучами, которые окрашивали горы в красный цвет, в деревне вовсю орудовала группа людей.

Центром этой бурной деятельности была церковь. В этом месте, которое на протяжении всей его долгой истории окружали спокойствие и безмятежность, внезапно воцарилась совершенно иная атмосфера.

Прежде всего, входная дверь была выломана.

Витражи рядом с ней тоже разбили. Купель со святой водой выглядела так, будто по ней ударили тупым предметом, а тарелки и кадила смели на пол.

Всё, что доставили сюда извне, было уничтожено, словно церкви наконец-то вернули первозданный вид.

У чудом уцелевшей кафедры стоял человек, и это был не священник.

—   Вот как, — разнёсся по церкви хриплый голос.

После нескольких секунд молчания старая женщина подняла голову. Это была та, кого здешние люди называли «бабушкой». Возможно, её можно было считать лидером деревни.

Перед ней в большом количестве собралось местное население. Здесь было в два раза больше людей, чем обычно во время службы. Однако атмосфера разительно отличалась от той, что всегда царила в церкви. Нет, пожалуй, можно было сказать, что жители деревни просто сбросили свои маски.

—    Слушайте внимательно. Фрагменты нашего великого короля наконец-то пришли к решению.

Жители деревни одобрительно закричали, словно слова старой женщины были божьим пророчеством. Поэтому они и собрались здесь.

Обыденность деревни была лишь прикрытием. Вот уже десятки поколений они появлялись на свет ради одной этой цели. Местные жители были невероятно рады тому, что родились в эту эпоху и стали свидетелями превращения Грэй.

Все улыбались при мысли об этой девушке.

Все радовались её росту, словно она была их родной дочерью.

—     Вы понимаете, да? — голос старой женщины звучал так, словно она помолодела лет на десять. — Идите и поприветствуйте нашего великого правителя, короля былого и грядущего. Время наконец-то пришло.

В церкви воцарилась гробовая тишина.

Однако всех буквально трясло от волнения. Они обладали сильной, чуть ли не фанатичной волей. Эта группа примерно из сотни людей была настолько едина в своей цели, что стала похожа на одно огромное существо.

—  Мы не должны позволить ей покинуть деревню. Магдалена. Услышав своё имя, к старухе подошла женщина.

Это была мать Грэй. Словно только что вспомнив, что это имя принадлежало ей, она с радостным видом подняла голову.

—   Вы нашли Грэй?

—   Да, мы знаем её примерное местонахождение, — с улыбкой сказала она. За её спиной что-то капало на пол.

Тёмно-красная жидкость образовала лужу. В тёплом летнем воздухе расползался неприятный запах.

Посланник Церкви не шевелился, уронив голову на грудь. Кровь всё ещё сочилась из ран на теле повешенного. Этой пытке, которую не смогли бы выдержать даже тренированные люди, его подвергла сама Магдалена.

—   Уничтожьте их. Как в те дни, когда мы боролись за нашу независимость в этих горах. Возопите же, ибо это наша святая земля, на которую никто не смеет посягать. Воистину! Никто не помешает явлению потомка нашего великого короля, которого мы жаждали с незапамятных времён!

Черты лица старой женщины внезапно смягчились.

Она подняла морщинистые руки. Лучи заходящего солнца, которые проникали в церковь сквозь разбитые витражи, окрасили их в кроваво-красный цвет.

—   Клянёмся нашей Богородицей!

Чёрная статуя взирала на них сверху-вниз с неизменным выражением лица.

3

—    Я бы хотел кое в чём удостовериться, раз уж такое дело, — внезапно произнёс рыцарь.

Мы внимательно изучали окружающую местность. По словам рыцаря, нам сначала нужно было выбраться из этой системы тоннелей. Ещё он сказал, что лучше проверить близлежащие ответвления, чем бесцельно блуждать по округе.

—   Что ты делала между второй половиной третьего дня и четвёртым днём

первого круга?

Услышав этот вопрос, я невольно вскрикнула. Расплывчатое лицо рыцаря повернулось к моему учителю.

—   А Вы не помните? Вам же досталась память Адда, разве нет?

—  К сожалению, в его памяти нет ничего о том, что произошло после третьей ночи. Воспоминания обрываются после встречи в церкви, возвращения домой и ужина. Боюсь, в еду Грэй что-то подсыпали. Поскольку их сознания связаны, каждый раз, когда Грэй засыпает или теряет сознание, Адд входит в аналогичное состояние. Жители деревни знают об этом.

—   Подождите, — перебил его учитель, подняв руку. — Её чем-то накачали?

—   Только сейчас спрашиваешь? Я так и сказал. Местные жители – это тебе не какие-нибудь очаровательные девушки, которые мне нравятся. Тронуть малышку Грэй для них раз плюнуть.

Плечи учителя слегка задрожали. Разумеется, он знал.

Причина, по которой учитель не углублялся в события четвёртого дня, когда мы встретились, и не обсуждал первый круг, заключалась в том, что он боялся коснуться чего-либо, что могло вызвать у меня психологическую травму. Когда я впервые покинула деревню, любой разговор, так или иначе связанный с ней, пробуждал во мне ненависть. Даже когда выяснилось, что тело, обнаруженное в церкви, выглядело точь-в-точь как я, это не вызвало у меня никакого любопытства. Я полностью отвернулась от своей деревни и никогда не думала о том, что произошло в последний день перед моим уходом. Поскольку деревня перестала быть моим домом, я думала, что лучше оставить всё позади и начать новую жизнь в Лондоне и Часовой башне.

Если бы не мой учитель или члены класса Эль-Меллоев, включая Райнес, я никогда бы не подумала о возвращении в свою деревню.

—    Это место всегда было таким, — тихо сказал рыцарь. Из-за сарказма в голосе у меня создалось впечатление, что он говорил не с нами, а сам с собой.

—  Единственная цель этой деревни – превратить Грэй в копию короля Артура. Ах, подумать только, целыми поколениями заниматься таким скучным делом. Мне их даже немного жалко. Несмотря на то, что идея семейного бизнеса звучит довольно неплохо, в этом попросту нет смысла, — неохотно произнёс рыцарь, за пару секунд раскрыв то, что мы и так уже знали.

По крайней мере, я всегда это знала. Однако учитель, услышав это, застыл на мгновение, и этому, несомненно, стоило порадоваться. Большинство людей, имевшие дело с таинствами, полностью игнорировали общепринятые практики остального мира. Нет, как и всем магам, с которыми я успела пересечься, им просто не было до них никакого дела.

—   Эй, Грэй, ты действительно ничего не помнишь? Наркотик затуманил твоё сознание, но хоть какие-то воспоминания должны были остаться. Да, ты забывчивая дурочка, но где-то в твоих мозгах наверняка что-то отложилось, верно?

Его слова пронзили меня, словно наконечник копья.

—  Поэтому ты избегала любых разговоров о своей родине? От этих резких слов у меня в голове посыпались искры.

—   А-а-а-а!

—   Грэй!

Жестом одной руки я остановила учителя, который хотел броситься ко мне, а второй схватилась за голову.

Действительно. Всё тогда походило на сон, однако я отчасти была в сознании.

Ах да, несмотря на то, что мои чувства были затуманены, запах всё равно сохранился в памяти. Это был запах разлагающихся водорослей и травы. Миазмы, от которых моё горло, как мне казалось, начинало гнить. В самой деревне таких мест не было. Но рядом…

—   Это… болото…

—   Болото?

Голос учителя словно доносился откуда-то издалека. Вызванные воспоминанием чувства сотрясли мой разум до основания. Это было на самом деле. Тело уже обрабатывало эти фрагменты информации, но они пропали из моей головы. Я отчаянно пыталась вытащить эти обрывочные воспоминания на поверхность, но они размывались, подобно морской пене.

—  Я… да… я видела… Что?

Это было всё, что мне удалось вспомнить.

Дверь к запечатанным воспоминаниям всё ещё была заперта. Пара лучей света пробивалась сквозь замочную скважину. Я собрала разрозненные фрагменты, и внезапно в моей голове вспыхнул образ.

Нет, это был звук. Громкий, пронизывающий крик, словно карканье сотен воронов. Рядом со мной кто-то кричал на меня.

«Ты… что-то… со мной…»

В луже крови лежало тело… В маске.

—   Среди… воронов… кто-то… в крови…

—   Грэй!

Учитель подхватил меня, прежде чем я рухнула на пол.

—  Значит, вот почему ты не хотела возвращаться в эту деревню. Рыцарь едва заметно пожал плечами.

—      Вы с Аддом слишком добры. Ты мог бы загипнотизировать её или провернуть какой-нибудь магический трюк, чтобы всё узнать.

—    Честно говоря, я думал об этом, — сказал учитель, мягко придерживая меня. — Однако вмешательство в сознание эмоционально травмированного человека может сильно сказаться на разуме. Кроме того, маги обязаны заботиться о своих учениках.

—  Ха. Поэтому я и сказал, что ты слишком добрый, тупица, — рыцарь скривил губы и цокнул языком. — Значит, после того, что описала Грэй, её отдали тебе?

—   На утро четвёртого дня ко мне заявился Берзак с Грэй на руках. Она была без сознания. Он сказал, что эта девушка теперь под моей опекой, что в церкви рядом с Чёрной мадонной нашли её тело, и что я не должен задавать вопросов. Тогда она будет спасена, а я заполучу стража могил.

—    Ясно. Значит, во время первого круга ты был в полном неведении, — произнёс рыцарь и почесал голову. — Впрочем, вряд ли бы что-то изменилось, если бы ты был в гуще событий. Эх, угораздило же так вляпаться. Ладно, что поделать… Кстати, раз уж зашёл такой разговор, между Берзаком и жителями деревни что-то произошло? Он выкрал Грэй, пока они собирались провести с ней какой-то ритуал? Или случилось что-то ещё?

—   Не знаю, я не спрашивал.

Как только учитель закончил предложение, рыцарь внезапно приложил ухо к стене тоннеля.

—   Плохо дело, — пробормотал он.

—   Что-то не так?

—  К нам кто-то приближается. Он уставился во тьму.

Встревожившись, я поднялась на ноги и крепко сжала косу. Возможно, он переживал за меня, раз остался в таком виде. Так я, по крайней мере, могла сражаться и защитить учителя.

Однако мой боевой дух испарился, когда я увидела его.

—   Вот вы где, — раздался низкий голос.

Свет, созданный магией учителя, озарил крепкую фигуру. Он с лёгкостью держал огромный топор в одной руке, несмотря на пожилой возраст.

—    Эй, а это не слишком для совпадения? Как говорится, «помянешь чёрта»,

да?

—  Мистер… Берзак.

Моё горло на мгновение будто онемело.

Я не знала, как мне стоило воспринимать его появление.

Пока я жила в деревне, он был единственным, кто относился ко мне как к

человеку. Как сказал Кей, другие видели во мне лишь тело для короля Артура. По крайней мере, он знал, кем я была, но всё равно воспитывал меня как стража могил, своего преемника. Он даже передал мне Адда, который принадлежал ему.

Берзак Блэкмор, наследник рода Блэкмор и настоящий страж могил.

—   Вас больше, чем я ожидал, — сказал Берзак и, прищурившись, пристально посмотрел на расплывчатую фигуру рыцаря. — Простите за грубость, но… кто Вы такой?

—    Блин, похоже, ситуация стала гораздо сложнее. Как я уже сказал этим двоим, зови меня просто Кей. Можешь не представляться, я не хочу это слышать, потому что прекрасно знаю, кто ты такой.

Рыцарь как ни в чём не бывало пожал плечами.

—   Кей? То есть сэр Кей?

—   «Сэр»? И ты туда же?

Рыцарь вздохнул, словно это переполнило чашу его терпения.

Тем не менее, он не убирал руки с навершия меча и оставался настороже. Если он сочтёт Берзака врагом, этот клинок, вероятно, сразит стража могил в мгновение ока. Или, может, как недавно сказал рыцарь, его острый язык справится с этой задачей гораздо быстрее.

Берзак повернулся и посмотрел на косу в моих руках.

—   Вы появились из Адда?

—     Ха, что и следовало ожидать от старого друга. Ты почти угадал. Этому

тело

малому удалось взломать защитный механизм и навязать мне духовную основу. В

общем, так я и оказался здесь, нянчусь теперь с этими двумя.

— …

Сложившаяся ситуация никак не укладывалась у меня в голове.

Я изначально ожидала увидеть костяных воинов, мысленно приготовилась к столкновению с жителями деревни, но даже не предполагала, что первым нам встретится именно он.

Учитель шагнул вперёд и встал передо мной, пока я пыталась понять, что делать дальше.

—   Вы друг или враг, мистер Берзак? — осторожно спросил он.

Воцарившееся напряжение, казалось, сдавливало даже воздух в пещере. Когда оно почти достигло своего предела, Берзак развернулся.

—   За мной.

Его ботинки застучали по камню. Звук мощных шагов эхом разнёсся по тоннелю. Я следовала за этими шагами много лет и по привычке направилась вперёд, но учитель протянул руку и остановил меня.

—   Сначала ответьте на вопрос, пожалуйста. Если Вы не друг нам и не враг, то расскажите, по крайней мере, что знаете.

—   Вы уже должны были обо всём догадаться.

—    Догадкам не сравниться с подтверждёнными данными. В конце концов, присутствие сэра Кея стало для Вас сюрпризом, разве нет?

—    Хм… Вам нужно подтверждение? — проворчал Берзак. — Ладно. Прямо сейчас церковники и жители деревни ищут Грэй.

—   Церковники тоже? Значит, они преследуют другую цель?

—   Разумеется, — кивнул Берзак.

—   Тогда какова Ваша цель как стража могил кладбища Блэкмор?

—  В какой-то степени такая же, как и у жителей деревни. Я ощутила, как волоски у меня на шее встали дыбом.

Кем же был этот человек? Моим другом? Врагом?

Вероятно, я провела с этим стражем могил больше времени, чем со всеми остальными жителями деревни, вместе взятыми. Возможно ли, что он тоже был из тех, кто готов был отдать жизнь ради того, чтобы превратить меня в копию короля Артура? Всё запуталось настолько, что я, казалось, готова была вот-вот сойти с ума.

—   Почему жители деревни ищут Грэй?

—   Почему Вы всё ещё задаётесь этим вопросом, Лорд Часовой башни?

В его голосе чувствовалось невероятное напряжение, видимо, из-за вопроса, который задал мой учитель.

—    Я уже слышал нечто подобное от сэра Кея. Он сказал, что жители этой деревни хотят превратить Грэй в копию тела короля Артура. Однако я не думаю, что это само по себе их цель. Если бы за созданием идентичного тела не скрывалось что-то ещё, они бы не стремились к этому целыми поколениями.

Он расставлял и упорядочивал накопившиеся тайны, словно передвигал шахматные фигуры.

—    У меня есть теория. В легенду о короле Артуре было добавлено много других элементов. Даже Святая Церковь и Часовая башня оценивают её по-своему, поэтому невозможно сказать, что было в легенде изначально. Однако есть кое-что, о чём знают многие.

Учитель бросил взгляд на сэра Кея и продолжил:

—   На её могиле высечены слова «Король былого и грядущего».

— …

—      Я не уверен, что это значит. При обычных обстоятельствах я бы предположил, что люди её любили. Это легенда о мудром и справедливом правителе, который однажды явится вновь, чтобы спасти свой народ в тёмные времена. Подобных историй, которые подразумевают желание обрести спасителя, полно по всему миру. Что вполне естественно, ведь это довольно простое желание.

Берзак слушал моего учителя, не проронив ни слова, а на лице рыцаря возникло странное выражение. Интересно, какие эмоции он скрывал?

Что мог бы сказать подчинённый о своём правителе, которому он служил тысячу лет назад? Вне зависимости от того, действительно ли король Артур был таким героем, каким его описывали легенды, рыцаря наверняка обуревали эмоции, которые сложно было описать.

Потому что прямо сейчас речь шла о человеке, которого он никогда больше не увидит.

Что бы он ни делал, ему не удастся исправить прошлые ошибки, и трагичный итог будет терзать его вечно. Сколько бы раз он ни придумывал другие слова, которые мог сказать тогда, или поступки, которые мог совершить, сколько бы ни нашёл других ответов, во всём этом в конечном итоге не было никакого смысла. Всё

что ему оставалось, это наблюдать, как развиваются события и как всё рушится у него на глазах.

Это была одна из причин, почему Фэйкер злилась, не так ли?

—   Из этого следует, что жители деревни отчаянно надеются на возвращение короля, — заметил учитель. — Обещанное возвращение короля былого и грядущего.

От его шёпота я затаила дыхание.

Король былого и грядущего. Какая славная фраза, исполненная величия и надежды. В то же время эти же слова вели меня к гибели. Услышав всё это, даже я, глупая деревенская девушка, могла предвидеть то, что будет дальше. Я прижала кулак к груди.

—   Мистер Берзак. С теми костяными воинами… была женщина в маске.

—   Ты видела её?

Берзак напрягся. Я провела с ним очень много времени на кладбище, вымокая до нитки под дождём или изнывая от жары, но никогда прежде не видела такого выражения на его лице.

—    Кто она такая? Она живёт здесь, под землёй? Она… тоже копия короля Артура, как и я?

Он не ответил.

Однако отступать было уже поздно.

—   Пожалуйста, скажите мне, мистер Берзак.

— …

Я услышала, как скрипнули его зубы.

В следующий миг он резко пришёл в движение.

—   Получай!

Он взмахнул топором.

Тяжёлая масса железа рассекла воздух, пролетев в волоске от меня, и разнесла на куски костяного воина, который умудрился подкрасться ко мне со спины.

Страж могил поднял топор, оставивший от скелета лишь груду костей, и пожал плечами.

—   Теперь я тоже стал их целью.

—   Полагаю, тебе придётся с этим смириться.

Кей присвистнул. Берзак пристально посмотрел на него.

—   Вы не могли не заметить его. Испытывали меня?

—    Разумеется. Так гораздо быстрее всё понять, прежде чем в отношениях начнутся сложности. Только мазохист или по-настоящему хладнокровный человек будет мириться с присутствием того, кто может ударить в спину.

Другими словами, Кей хотел понять, что Берзак собирался делать с костяными воинами. Рыцарь, который до этого прислушивался, прижав ухо к стене тоннеля, посмотрел вверх.

—   Отложим разговорчики. Кажется, они нас засекли и теперь бегут сюда.

Вскоре я тоже услышала этот шум. Скрежет доспехов и лязг металла, которые явно исходили от армии костяных воинов. Учитель напрягся, а Берзак снова поднял свой топор.

—   Вы не собираетесь пустить в ход свой меч? — спросил он рыцаря.

—    Ха-ха, нет, я всего лишь нянька и поэтому намереваюсь по возможности избегать физического труда. Однако я не дилетант и чувствую движение воздуха.

Рыцарь повернул голову и посмотрел в сторону извивающихся тоннелей.

—   Сэр Кей?

—      Мне бы очень хотелось забыть об этом, но несносный придворный волшебник однажды сказал, что если есть возможность спастись бегством, то лучше всего так и поступить.

Он развернулся и сразу же бросился наутёк.

Мы на секунду опешили от столь внезапного отступления, но появившаяся орда скелетов быстро привела нас в чувство.

—   Ох! Пошевеливайтесь!

Берзак размахнулся и ударил топором по стене пещеры. От невероятной силы удара со стен и потолка посыпались комья земли. Когда первые три скелета оказались погребены под слоем грязи, мы бросились следом за Кеем.

*

Рушащийся тоннель внёс неразбериху в ряды костяных воинов, но они быстро пришли в себя. О спасении павших товарищей не могло быть и речи, поэтому несколько скелетов подняли свои молоты и принялись расчищать путь. Воины следовали приказу своей госпожи и даже не думали отступать. Не ведая усталости, они могли только двигаться вперёд.

Скелеты обрушивали свои железные молоты на стену грязи. Они даже не думали о том, что могут случайно задеть своих погребённых собратьев. Из-за слаженности движений они напоминали автоматонов, специально созданных для этой цели. Однако через несколько секунд скелеты вдруг замерли.

—   Хмф.

Кто-то высунул язык.

—   Мало того, что их и так было сложно найти здесь, так они ещё умудрились обрушить тоннель. А ведь я почти их поймала.

Костяные воины безмолвно развернулись.

Возможно, они умели каким-то образом оценивать силу потенциального противника, потому что таинственные силы, двигавшие ими, начали сыпать искрами замешательства.

Женщина в чёрных одеяниях практически сливалась с мраком тоннеля. По бокам её носа едва можно было различить россыпь веснушек. Её глаза были чайного цвета, а фигура, казалось, совершенно не соответствовала образу

аскетичной монахини. Воины не знали имени этой женщины, но на поверхности она была известна как Иллюмия.

—   Приветик.

Она подмигнула им, но на это, разумеется, не последовало никакой реакции.

Один из воинов устремился к ней, замахнувшись мечом. Удар был достаточно сильным для того, чтобы снести голову с плеч одним касанием.

Однако монахиня ловко увернулась от клинка и сделала сальто назад. На секунду во мраке словно взошёл полумесяц.

Её удар в полёте пронзил позвоночник костяного воина. Затем монахиня снова взмыла в воздух совершая ещё одно бросающее вызов гравитации сальто. Её нога, в которую она вложила всю силу своего тела, обрушилась на остальных воинов. Едва коснувшись земли, монахиня стремительно присела и сделала подсечку, после чего наступила на рёбра упавшего скелета.

Она была пугающе сильна.

Своей гибкостью и ловкостью монахиня напоминала плотоядного зверя. Она, казалось, находилась на пределе человеческих возможностей.

В мгновение ока её конечности покрыла серая броня.

По поверхности доспехов плясали пурпурные электрические щупальца. Между пластинами можно было различить старые листы бумаги, которые, видимо, были наделены магией. Костяные воины никак не реагировали на обычные атаки, но те из них, кто стал жертвой ударов, усиленных этой бронёй, остались лежать на земле грудой костей.

Это было снаряжение экзекуторов Святой Церкви.

Пепельные замки. Обычно они имели вид обычных перчаток или сапог, но при соединении пары листов бумаги превращались в концептуальное оружие. Поскольку Пепельные замки было проще использовать, чем Чёрные ключи, многие экзекуторы предпочитали именно их.

Разумеется, при всей простоте в обращении они всё равно обладали разрушительной силой.

—   Ну же, смелее.

Поманив скелетов к себе, монахиня выпрямилась и встала в боксёрскую стойку.

Выстроившись в шеренгу, пятеро оставшихся воинов пошли в атаку. Четверо предприняли попытку взять монахиню в клещи, а тот, что находился в центре, прыгнул и атаковал сверху. Чтобы сбить противника с толку, они создавали тонкие различия в скоординированности своих движений, на что были способны только опытные солдаты.

Напевая что-то себе под нос, монахиня сделала шаг вперёд. Электричество ударило ровно пять раз.

—   Ах, прошу прощения. Наверное, это было чересчур.

После её слов черепа четырёх скелетов раскололись, а последний воин, предпринявший атаку сверху, врезался в потолок. Дождём посыпались его останки.

Нетерпеливо отмахнувшись от падающих кусков костей, Иллюмия холодно рассмеялась и развернулась. Вскоре показался свет фонаря.

—   Вы идёте слишком медленно

—    Ха… Ух… Да что ты говоришь… — раздражённо произнёс почти круглый священник. Упёршись одной рукой в стену тоннеля, он осмотрелся. Вокруг не было ничего, кроме костей.

—   Твоих рук дело, да?

—     Какой бессмысленный вопрос. Само существование этой нежити есть богохульство. Пепел к пеплу, прах к праху. Разве можно терпеть эту мерзость, которая идёт против воли нашего Господа? — недовольно сказала монахиня.

Конечно, это было частью причины. В контексте обычной религии она, безусловно, была права. Едва ли ей можно было возразить.

Священник едва заметно прищурился.

—    Ладно, давайте догонять, отец Фернандо, — сестра Иллюмия с глухим стуком ударила кулаком по ладони и дёрнула подбородком  в сторону тоннеля.

4

Тоннель начал стремительно сужаться, и мне всё больше и больше казалось, что мы двигались по глотке огромного зверя. На моей коже выступили капли пота. Поскольку мы ещё не задохнулись, воздух не был полностью застоявшимся. Однако из-за изнуряющей жары могло показаться иначе.

Этот тоннель образовался естественным путём?.. Я не знала.

Вход сюда находился в крипте, однако сложно было представить, что нечто настолько большое возвели в древние времена. Тем не менее полное невмешательство человека тоже было сомнительным.

Здесь чувствовалась некая искусственность. Я не знала, было ли это намерением создателя, но это место будто сочилось злобой. Поэтому каждый мой шаг сопровождался мурашками по спине. Мне казалось, что я угодила в чьи-то внутренности.

Продвигаясь по маленькому подземному тоннелю, Берзак сказал:

—    Если цель жителей деревни – принести тебя в жертву, то церковники, наверное, хотят убить тебя.

—   Убить… меня…

Я уже об этом догадалась, но всё равно лишилась дара речи, когда он произнёс эти слова с такой уверенностью.

Таков был мир, возникший вокруг меня. Поглотив множество мыслей и интересов, он раскинулся во все стороны, словно паутина. Почему-то всё стало настолько сложным и запутанным, что никто больше не видел всей картины.

Однако я, кажется, теперь могла понять этот мир.

—    Церковь и жители деревни следят друг за другом вот уже много лет, — сказал Берзак. — Источники не сходятся во мнении по поводу отношений между королём Артуром и религией. Для Святой Церкви это, несомненно, ересь. Она никогда не одобрит её воскрешение. Правда, в Святой Церкви не так уж много безнравственных людей, готовых пойти на уничтожение целой деревни из-за какого-то незавершённого ритуала, о последствиях которого ещё ничего не известно. В то же время жители деревни никогда не забывали о своей цели, но у них не было причин выступать против Церкви ради того, чего они практически не надеялись достичь. Результатом стала слежка друг за другом, растянувшаяся на столетия. По прошествии веков обе стороны утратили бдительность, из-за чего деревня стала ничем не примечательной на первый взгляд.

—   Да, это в духе Святой Церкви, — коротко заключил мой учитель.

Меня тоже посетила смутная мысль, пока мы двигались по тёмным извилистым тоннелям. Если так, то в «оригинальный четвёртый день» первого круга меня убили люди из Церкви?

Учитель помрачнел, видимо, задаваясь этим же вопросом.

—   Тогда кто эта женщина в маске?

Услышав вопрос учителя, Берзак закусил губу и после нескольких секунд молчания ответил:

—   Раз уж Вы Лорд, то Вам наверняка известно о трёх элементах человека, я прав?

—      Разумеется, — кивнул учитель. — Тело, разум и душа. Эти части неотделимы друг от друга и составляют человеческое существо. Просто куча белков и жиров не делает из тебя человека. Человек является таковым, когда эти три элемента связаны воедино.

Я слышала нечто такое в классе. Кажется, когда учитель оценивал доклады.

Темой был анализ сущности человека с точки зрения магии.

—    Значит, можно не объяснять. Вы уже поняли, что Грэй – это результат попытки воссоздать тело короля Артура? После многих веков деревня наконец-то получила незаменимый плод своих трудов.

То, что сказал Берзак, было очевидно.

Я была имитацией короля Артура. Я стала такой десять лет назад, копией древнего героя и живой жертвой.

Значит, она…

—   Женщина в маске – результат воссоздания разума короля Артура.

—   Разума?! — невольно воскликнула я. Такое вообще было возможно?

Я была телом Артура. Нас можно было сравнить с близнецами, идентичными друг другу не только внешне, начиная с лица и заканчивая ногтями, но и в генетическом плане. Возможно, даже кишечные бактерии были одинаковые.

Но что насчёт разума?

—   Разве такое можно воссоздать?

—    Эй, а как же я, живой тому пример? — раздался ленивый голос. — Ах, дорогие искатели истины, ваша забывчивость ранит меня до глубины души.

Рыцарь преувеличенно пожал плечами.

—  Модель личности сэра Кея, — пробормотал учитель. Серебряный рыцарь, который стал основой для личности Адда.

Если подумать, то женщину в маске могли создать таким же образом, не так

ли?

—    Эта технология существовала в прошлом. Воссоздание разума и тела для

сотворения двойника относится к пережиткам Эпохи богов или, возможно, даже к недостижимому царству фей.

—   Ха, ты даже об этом знаешь, я впечатлён. Сейчас всё защищено авторским правом, или как вы это называете, но тогда ничего такого не было. Мы могли копировать что угодно. Например, когда меня выбрали из-за моей личности, никого не интересовало, согласен я на это или нет.

Рыцарь мрачно рассмеялся. Его слова встревожили меня.

Сэр Кей был личностной основой для Адда, косы в моих руках. Это я знала. Да, они думали и говорили о разных вещах, но из-за некоторых деталей я невольно

видела в них одного и того же человека. Адд и рыцарь были похожи, словно два цветка, на одном стебле.

Но насколько они были похожи?

Если король Артур был… была приёмной сестрой сэра Кея, то кого этот рыцарь видел во мне? Нет, кого во мне видел Адд? От одних только размышлений над этим вопросом у меня сжималось горло, и я чувствовала невыносимый страх.

—   Благодарю за объяснение, сэр Кей, — произнёс Берзак, склонив голову. — Поэтому, как только тело, разум и душа объединятся, Артур возродится как король былого и грядущего. По крайней мере, так считают жители деревни.

—   Это странно, — сказал учитель. — Даже если тело и разум станут единым целым, воссоздать душу не представляется возможным. Если им это как-то удалось, то это уже не просто великий ритуал, а самая настоящая Третья Истинная магия.

Истинная магия.

Учитель упоминал об этом на лекциях в Часовой башне.

Несмотря на то, что магия являлась частью таинства, она была доступна людям. Развитие технологий также сказалось на её разнообразии. Теперь люди могли опускаться на дно океана, связываться друг с другом в мгновение ока на огромных расстояниях и даже летать на другие планеты.

Однако есть вещи, которые не существуют. Точнее, пять вещей.

Исследователи таинств называют эти пять невозможностей «Истинной магией».

—  Да, собрать вместе все три элемента невозможно. Так думали церковники и большинство жителей деревни, — согласился Берзак.

Это была неотъемлемая проблема воссоздания души. Деревне удалось справиться с телом и разумом, но последний элемент всё ещё был вне досягаемости.

Берзак резко повернулся к учителю.

—   Способ воссоздать душу. Вам ведь он известен, не так ли?

На несколько секунд воцарилось молчание, которое будто говорило: «Мне-то откуда знать?» Но затем всё изменилось.

—   Неужели… — простонал учитель. — Слуги!..

—  Сам я их не видел, но в Войне за Святой Грааль Слуги призываются вместе с их душами из Трона героев, верно? — спокойно произнёс Берзак. — В таком случае, если начнётся Пятая Война за Святой Грааль и короля Артура призовут в качестве Слуги, то появится возможность объединить все три элемента.

Война за Святой Грааль.

Битва, в которой когда-то участвовал мой учитель. Битва, в которой он не так давно хотел принять участие вновь.

Война, на которой, по слухам, можно было призвать даже души героев, что среди магов считалось аномалией. Я никогда бы не подумала, что ритуал на Дальнем Востоке мог быть связан с этим местом именно таким образом.

—   Разумеется, шансы того, что из миллионов Героических душ будет избран именно король Артур, мягко говоря, невелики. Однако Церковь заметила такую возможность. Поскольку они всегда посылают Наблюдателей, о Войне за Святой Грааль им известно гораздо больше, чем Часовой башне. Поэтому они заранее отправили людей из своей штаб-квартиры, чтобы те тщательно исследовали деревню.

—   Вы про сестру Иллюмию, да?

Монахиня, которую направили сюда около года назад. Она была членом Святой Церкви? Берзак с лёгкостью дал ответ на этот вопрос.

—       Именно. Сестра Иллюмия – незаконнорожденная дочь одного из кардиналов.

От такого неожиданного заявления у меня перехватило дыхание.

—   Кардиналы… Это ведь верхушка организации?

—   К сожалению, подобное не предают огласке, поэтому она росла в приюте. Однако её способности как экзекутора можно назвать весьма выдающимися. Обычно в столь отдалённые места не посылают кого-то вроде неё… значит, эта деревня её заинтересовала. Если верить кое-какой информации, она вызвалась добровольцем.

Карты вскрывались одна за другой.

Мой мозг не поспевал за всеми этими откровениями. На меня навалилось столько информации, что я попросту не могла её обработать.

Что произошло?

Что произойдёт?

До второго круга события развивались таким же образом?

—     Ах да, кстати, сюда прибыл посланник Церкви под видом одного из странствующих торговцев. Похоже, он угодил в руки жителей деревни, — невозмутимо произнёс Берзак.

Поскольку я ещё не оправилась от предыдущих его слов, это добило меня окончательно.

—   К-как?..

Как много тайных заговоров скопилось в этой деревне?

Разумеется, я не считала свою деревню обычной. Да, она могла показаться такой на первый взгляд, но я провела в ней почти всю свою жизнь и, как мне казалось, знала о её странностях. По крайней мере, в какой-то степени.

Однако это полностью выходило за рамки моего воображения.

Моя родина теперь казалась мне безнадёжно далёким местом. Я сама не заметила, как перестала идти, и наконец-то осознала это.

—   Учитель?

Я развернулась и увидела, что он тоже остановился.

—     Вот, значит, как, — учитель склонился и снова пробормотал: — Вот… значит… как… Сэр Кей?

—   Ага, нас дурят, — пожал плечами серебряный рыцарь.

Учитель кивнул, после чего резко подошёл к стражу могил и задал вопрос:

—   Берзак Блэкмор. Кто… нет, что стоит за Вами?

*

—   Стоп-стоп-стоп-стоп, чего?! — раздался хриплый голос.

В воздухе плавало множество хрустальных шаров, несмотря на то, что сначала был только один. Они продолжали делиться, словно пузыри, пока не окружили их.

Голос принадлежал юноше со светлыми волосами. Его глаза горели невинностью и любопытством, что лишь подчёркивало беспокойную и искреннюю природу его сердца. И эти глаза смотрели в хрустальный шар.

—   Почему всё так обернулось? Разве мистер Берзак не на стороне Грэй? Нет, нет, что ещё за разум короля Артура?! А, нет! Всё слишком размыто! Как думаете, если я вдарю по шару усиленным ребром ладони под тридцатиградусным углом, то смогу его починить?

Это был Флат Эскардос. Излишне говорить, что он был самым известным учеником класса Эль-Меллоев. Рядом с ним стоял ещё один юноша.

—   Что происходит?!.. — простонал он.

Небольшие разряды молнии плясали вокруг ещё одного выдающегося ученика класса Эль-Меллоев, Свена Глашайта.

Из-за гнева юноши окружавшая его магическая энергия стала враждебной. Для тех, кто практиковал звериную магию, это было неизбежно, но враждебность редко достигала такого высокого уровня. Было очевидно, что он уже не мог сдерживать свои эмоции.

—    Хм. Есть ли ещё смысл смотреть? Тяжёлая работа актёров должна быть вознаграждена, поэтому я добавил больше хрустальных шаров. Вам это не по нраву?

—  произнёс молодой человек в ответ.

Он выглядел молодым, но его истинный возраст невозможно было определить. В мигающем свете этот человек, которому на вид было лет двадцать пять, иногда походил на древнего мудреца. Было ли это характерно для высших Мёртвых Апостолов? В чём действительно можно было не сомневаться, так это в его изяществе и непредсказуемости.

Это был директор института Атлас.

Зепия Эльтнем Атласия. Человек, стоявший выше всех двенадцати Лордов Часовой башни.

Двое юношей столкнулись с одним человеком – или, возможно, стоило сказать

«с одним существом» - в этом странном месте.

—   Как я уже сказал, вы не можете вмешаться в реконструкцию. К сожалению, это против правил. В конце концов, вас тогда не было в деревне. Несмотря на проявленные в ходе прослушивания похвальные актёрские качества, вы не удовлетворяете основным требованиям. Я и так уже пошёл на компромисс, позволив вам наблюдать за всем из-за кулис.

Из-за манеры речи и уникальной подачи Зепии понять истинный смысл его слов было весьма сложно. Однако он, похоже, не врал.

Прямо сейчас хрустальный шар показывал Лорда Эль-Меллоя II и Грэй, которые были чем-то поражены. Невыносимые изменения в мире прошлого – или, возможно, связи, которые им открылись – доводили их обоих до грани.

Почему он был не с ними? Почему он не мог сказать им, что Свен Глашайт всегда будет на их стороне, что бы ни случилось? Расстройство было таким сильным, что его магическая энергия вышла из-под контроля, и теперь Свен отчаянно держал себя в руках, пытаясь собраться с мыслями.

И ещё…

Кое-что промелькнуло на задворках его разума.

Институт Атлас, организацию, которую возглавлял Зепия, иногда называли

«адом на земле». Те, кто оказывался внутри, больше никогда не возвращались. Они погружались в исследования и посвящали свои жизни вечности. Они были похожи на вечно работающие компьютеры в холодной серверной комнате. Называть их живыми организмами было бы большим преувеличением.

Поэтому легко было понять, почему директор этого института проводил так много времени вне его стен. Ситуация в деревне была безотлагательной, но к ней всё равно стоило подойти с предельной осторожностью.

Прежде всего, что здесь происходит?

Свен осмотрелся. Он ничего не видел дальше пары метров, но юноше казалось, что это место было бесконечным.

Свен обладал не только необычным магическим чутьём, его основные чувства тоже были обострены до предела. И эти чувства говорили ему, что это пространство не подчинялось законам физики. Если он не мог понять структуру данного места, то о победе над этим человеком не могло быть и речи.

«Не спеши», — подумал он, проглотив недовольство.

Ему потребовалось лишь одно унизительное поражение. Того боя с назначенной на Печать Аозаки Токо хватило с лихвой. Она заставила его понять, что в этом мире далеко не с каждым противником можно было справиться с помощью звериной магии. Значит, ему следовало быть более осторожным. Ему нужно было взять свою цель за основу и создать условия для победы и защиты того, что он должен был защитить.

Следовало сначала понять, как именно работало странное устройство.

—   Подождите, Вы ведь были тогда в деревне, — негромко произнёс Свен. — Значит, Вы тоже можете войти в тот мир, как учитель и Грэй?

—   Ага. Твой анализ верен, но парадоксы нужно избегать. Если я войду в мир, при этом постоянно просчитывая его, то система пересчитает этот мир вместе со мной. Тогда я автоматически просчитаю результаты на основе этого пересчёта. Это будет огромной проблемой. Некоторые люди предпочитают сценарии с большим количеством информации, но в подобной вложенной структуре никак не разместить такие объёмы. Ах, мне также не терпится увидеть, как Лорд Эль-Меллой II и юный страж могил будут дальше пробиваться к своей цели.

Половину из того, что он сказал, невозможно было понять.

По сути это означало, что тот, кто имел наибольшее отношение к текущей ситуации, то есть Зепия, не мог контролировать происходящее в том мире. Похоже, что вне зависимости от того, было ли это симуляцией или прошлым, они все могли действовать без учёта мнения Зепии.

—   Вы можете вернуть их назад?

—   Не могу, к сожалению, потому что это нарушит договор.

—   Договор?

—  В прошлом Атлас заключил договор с тем, что в итоге стало этой деревней. Подписывал не я, но его сила абсолютна. Я должен следовать договору даже несмотря на аномалии вроде вас.

Договор Атласа.

Кажется, он уже где-то слышал об этом. Семь договоров, заключённых Атласом в прошлом. Институт обязан принять любой запрос от обладателя такого договора и полностью его поддержать… или что-то в этом роде.

Поэтому директор института Атлас, который по праву можно было назвать темницей, скитался по миру?

— …

Он обдумал имеющуюся информацию со всем тщанием, словно изучая сверкающий драгоценный камень или обнюхивая еду.

Какой бы простой ни была проблема, всё сводилось к одному. Юноша прекрасно это понимал.

Чтобы избежать очередного поражения, он должен был обрести максимально возможное преимущество. Как бы унизительно это ни было, он должен был собрать как можно больше возможностей, даже если ради этого придётся встать на колени и умолять.

«Он назвал меня, Флата и сэра Кея аномалиями».

Свен ещё раз тщательно всё обдумал, чтобы избежать сомнений.

Выходит, этот человек никак не мог знать ни о том, что они окажутся здесь, ни о событиях, которые произошли с их учителем и Грэй.

Он вспомнил, что ему сказали.

Зепия говорил так, словно мог предсказать будущее Лорда Эль-Меллоя II и Райнес. Это была квинтэссенция магии, прямая противоположность всему в Часовой башне. Сила просчитывать бесчисленные, если не бесконечные варианты будущего и говорить, что реальность – всего лишь один из множества сценариев, простое воплощение вычислений.

Но даже несмотря на это, Зепия называл текущую ситуацию аномалией? В таком случае…

Свен завёл руки за спину и пошевелил пальцами.

Он настроил магическую энергию на волну, которую мог видеть только Флат, и придал ей форму текстового сообщения.

Они довольно часто пользовались этим, когда работали в команде. Сообщение гласило: «Проанализируй эту магию, только незаметно».

«Лады!» — сразу же отозвался Флат.

Его сигналом было ритмичное потирание пальцев. Свен отчётливо чувствовал запах масел на их кончиках. Даже их учитель Лорд Эль-Меллой II не замечал, как они общались с помощью магической энергии и запахов.

Зепия тоже на это никак не отреагировал.

У Флата, возможно, получится потягаться с алхимией Атласа. Лучшим доказательством было то, что ему удалось пробить барьер в лесу и оказаться здесь. Если дать Флату достаточно времени, он, вероятно, сможет найти способ отомстить Зепии.

Оставалось только улучить момент…

Когда этот алхимик из института Атлас потеряет бдительность?

Не стоило исключать вероятность, что он уже знал об их намерениях. Зепия сейчас ничего не предпринимал не из-за лени или надменности, а потому что он думал, что Флат и Свен были недостаточно сильны. В его голове они уже, наверное, проиграли бой тысячи раз.

Если так, то ему нужен был какой-нибудь решающий фактор, помимо собственных усилий.

Но какой?

Мысли о бессилии не давали ему покоя.

Он ощущал себя улиткой, которая проползла всего пару дюймов, в то время как           его          противник              уже    обогнул    земной    шар.    Однако,    даже    осознавая непреодолимую разницу в их способностях, он мог только продолжать действовать.

Когда наступит ключевой момент? Когда его учитель раскроет тайну? Когда рыцарь что-либо предпримет? Или, может, когда произойдёт нечто ещё более удивительное?

Почему ему всегда приходится полагаться на других? Свен чувствовал боль в сердце, словно его зажали в тиски.

Каждое выражение лица Грэй и каждая её фраза, в которых чувствовались нотки печали, казалось, резали его изнутри. Свен впервые осознал, что наблюдение за действиями других людей может стать огромной нагрузкой для его тела. Он не испытывал такую боль даже во время пробуждения Магических цепей.

Однако…

Он будет ждать, даже если на это уйдёт целая вечность. Ждать возможности хотя бы немного помочь ей.

1

— Интересно, что сейчас делает мой брат? — внезапно пробормотала себе под нос Райнес, подперев подбородок ладонью.

Она сидела в офисе, из которого открывался вид на всю территорию факультета современной магии, который на самом деле занимал всего лишь одну улицу.

На элегантном столе из розового дерева высились стопки документов.

Одни из них являлись запросами преподавателей на приобретение новых катализаторов, в других же различные факультеты просили предоставить им аудитории во временное пользование.

Так или иначе, всё это были скучные хлопоты.

Как друзья, так и враги хотели извлечь выгоду для себя в отсутствие Лорда. Эта куча бумаг была в какой-то степени результатом их кропотливых усилий. Однако Райнес на самом деле было гораздо проще разбираться с этими делами лично, чем доверять их сначала приёмному брату, поэтому для девушки это была долгожданная возможность.

— Хмф, они даже попытались скрыть свои истинные намерения. Брат бы, наверное, купился.

Продуктивно подписывая и раскладывая бумаги, она вновь начала думать о своём брате и его ученице.

Поскольку деревня располагалась вне зоны покрытия сотовых операторов, она понятия не имела, чем они были заняты в данный момент. Да, с ними поехали Флат и Свен, но это никак не гарантировало их безопасность, особенно учитывая текущую ситуацию.

Грэй всегда старалась держаться от той деревни подальше.

Возможно, они отправились туда, чтобы разобраться с прошлым инцидентом. В любом случае они уже не в первый раз подвергали свои жизни опасности.

Сделав такой вывод, она зевнула.

Девушка взяла чашку с горячим чаем и сделала глоток. Затем она схватила макарон яркого цвета и положила его в рот.

—   Хм… Триммау?

—   Да, госпожа? — произнесла горничная из ртути, до этого молча стоявшая рядом с ней.

—     Это точно не из другого магазина? Почему он не такой вкусный, как раньше?

—        Нижайше   прошу    прощения,    госпожа.    Согласно    проверке   на    яды, ингредиенты не изменились.

—   Вот как.

—    Мне очень жаль, что Вы не получаете наслаждения от этих десертов, — добавила горничная, увидев недовольное выражение лица своей хозяйки.

—   Хочешь сказать, что вкус стал другим именно поэтому?

—    Если верить некоторым фильмам, при постоянстве вкуса его восприятие может измениться.

—   Забудь всю эту чушь, которой тебя научил Флат.

—      Я этим займусь, — невинно ответила горничная. Райнес негромко фыркнула.

За окном кружились увядшие листья. Прошла уже половина января.

Скоро начнётся Пятая Война за Святой Грааль.

Она с глазу на глаз переговорила с информаторами из Церкви и узнала, что некоторые уже начали призывать Слуг. Также выяснилось, что назначенная Часовой башней охотница куда-то пропала, что было неудивительно. Предположительно, со временем Грааль сам выберет Мастеров, так что скоро все оставшиеся места будут заняты.

Даже если её брат незамедлительно покинет деревню Грэй, ему не успеть вовремя.

—    Как ужасно… Нет, как восхитительно. Настолько восхитительно, что мне даже не нужно говорить об этом.

Она с улыбкой взяла ещё один макарон и съела его.

—   Ах, какие бы трюки ни вытворял мой брат, ему никак не повернуть время вспять, не так ли? Он ведь не волшебник, в конце концов.

Девушка не могла знать, что эти слова совпадали со странной ситуацией, в которой оказался её брат.

2

Воздух вокруг меня стал тяжёлым, словно затвердев в мгновение ока.

Мне казалось, что с тех пор, как мы оказались посреди лета второго круга, мои чувства стали острее. Функции тела были вынуждены работать под экстремальным давлением. Ах, даже в такие безнадёжные моменты мною двигало поверхностное желание жить. Не сказать, что меня это радовало, но в то же время я чувствовала некоторое облегчение.

Передо мной стояли учитель и Берзак. Оба помогли мне в прошлом.

—  Как вы уже слышали, я не враг вам. Голос Берзака даже не дрогнул.

Он однажды сказал, что если стражи могил будут терять самообладание, то мёртвые не смогут покоиться с миром. С тех пор многое изменилось, но я по- прежнему отчётливо помнила эти слова. Берзак мало говорил, но каждое его предложение словно обладало собственной жизнью.

—    Да, Вы нам не враг. Сэр Кей это подтвердил, — прищурившись, сказал учитель. — Однако я не могу назвать Вас просто союзником. Вероятно, в этом он тоже хотел убедиться. Иначе Вы не были бы так осведомлены о состоянии дел Святой Церкви.

—   Ха-ха. Да ты, я смотрю, запоминаешь всё, что я говорю. Напоминаешь мне одного угрюмого адъютанта.

—   Приму это за комплимент.

—  Никакой это не комплимент. Однако адъютант из тебя вышел бы, наверное, неплохой.

Рыцарь негромко фыркнул, после чего посмотрел на Берзака.

—  Всё это говорит о том, что у тебя есть какие-то странные связи с внешними организациями, не так ли? Возможно, с королём страны… Хотя нет, в этой эпохе у вас же «правительство», да?

Я широко распахнула глаза от столь неожиданных слов.

—    В моё время в стране всё было довольно сложно. Предатели, предатели предателей, придворный волшебник, который был там лишь веселья ради, развратные рыцари и паинька король. С вмешательством Рима и прочих внешних сил всё стало ещё сложнее. Но благодаря этому я стал проницательнее. Непохоже, что информацию ты получил от какого-то конкретного человека, а твои замечания крайне неуместны. Звучит как не чья-то личная оценка, а как доклад огромной группы людей. Чёрт побери, стоит мне начать получать удовольствие, что-то обязательно всё испортит.

В тоннеле воцарилась тишина. Влажный и неприятный воздух, казалось, был пропитан ею насквозь.

—   Мистер… Берзак?

Старый страж могил вздохнул, когда я произнесла его имя.

—    Никогда бы не подумал, что с ними будет кто-то вроде Вас. Лорд Эль- Меллой II, конечно, проницателен, но это не значит, что он хорош в политике. Я считал, что смогу остаться незамеченным, если поблизости не будет той девушки, Райнес.

—   Это признание?

—    У некоторых из наших дальних родственников есть связи в британском правительстве. Из-за разногласий между деревней и Святой Церковью они иногда снабжают меня удобной информацией, — спокойно подтвердил он. — Я не действую в соответствии с правительством. Однако даром информацией они тоже не делятся. Полагаю, можно сказать, что мы преследуем одинаковые цели.

—  Тогда, может, теперь Вы дадите ответ? Какова Ваша цель? После недолгой паузы Берзак произнёс:

—   Я хочу отсрочить возрождение короля Артура.

—   Отсрочить, но не предотвратить.

—   Я не только страж могил кладбища Блэкмор, но ещё и маг, который здесь вырос, — сказал Берзак. — Поэтому, будучи тем, кто наблюдает за этим местом, я должен ставить безопасность этих земель превыше всего. Если король Артур пробудится ото сна, то этот день станет настоящим праздником.

Его серьёзный голос пробудил во мне воспоминания.

Как этот человек однажды сказал, смерть нужно уважать, но не бояться. Когда- нибудь тёмная бездна преисподней рано или поздно поглотит и предаст забвению всё живое. Поэтому рождение каждой новой жизни – это повод для радости. И неважно, какое зло она может в себе таить.

Не знаю, почему, но мне очень нравилось, как он не сказал прямо, что это правда.

Обучение на стража могил кладбища Блэкмор было сложным. Я не раз теряла сознание в прошлом, но никогда не испытывала ненависти к этим тренировкам. Наверное, в этом и была причина.

—  Однако время ещё не пришло. По крайней мере, я так думаю. Я хочу, чтобы Грэй сбежала, потому что это поможет мне осуществить собственное желание, — заключил Берзак. Затем, дёргая себя за бороду, он повернулся ко мне.

—   Ты злишься на меня?

—    Эм… На самом деле я… больше удивлена, — ответила я, не найдя других

слов.

Неудивительно.

Я ещё не успела смириться с предыдущими откровениями о моей деревне.

Даже услышав, что у стража могил, который заботился обо мне, были связи с правительством, я не знала, как реагировать.

Однако в моей голове засела другая мысль.

—   Мистер Берзак… Вы ведь не думаете, что я должна умереть… верно?

—   Конечно, нет.

Страж могил даже не посмотрел на меня. У меня почему-то возникло чувство, что это было проявление искренности. И поэтому я не стала его благодарить.

—   Вот как, — кивнул учитель.

—   Раз уж вы всё поняли, направляйтесь в боковой тоннель. Там есть путь, о котором не знают даже жители деревни. Так вам не составит труда выбраться на поверхность и сбежать.

—  Нет, — в этот раз учитель покачал головой. — Я понимаю Вашу цель, но это предложение лишено смысла, поскольку мы уже его приняли.

— ?

Берзак никак не мог постичь то, что сказал учитель. Даже если бы мы рассказали ему, как очутились здесь, он, скорее всего, ничего бы не понял.

—   Считайте это предвидением.

—  Хм? Я наслышан о Ваших способностях. Разумеется, предсказывать будущее можно не только с помощью Мистических глаз, но…

—   Прошу прощения, но мои способности здесь не при чём. Просто мне уже известен итог.

Несмотря на спокойный ответ учителя, его голос был суровым. Возможно, разговор затронул то, что его беспокоило. Похоже, что источник информации Берзака в правительстве также интересовался способностями учителя.

В тоннеле на несколько секунд повисло молчание. Словно желая нарушить тишину, рыцарь произнёс:

—  Что будешь делать теперь? Я на секунду растерялась.

—   К-кто, я?

—   Да, ты, — холодно ответил рыцарь.

Даже допрашивая Берзака, Кей вёл себя так, словно ничего не воспринимал всерьёз, но сейчас мне казалось, что он смотрел на меня с искренним вниманием. Фигура рыцаря размывалась так сильно, что различить выражение лица было невозможно, но я всё равно поняла его чувства.

По какой-то причине, услышав его вопрос, я сразу же подумала о кубике, который был моим единственным другом.

Он задал мне вопрос.

Он хотел узнать, что я намеревалась делать дальше.

—   Я…

Слова застряли в горле.

Я знала, что если произнесу их вслух, то пути назад уже не будет. Обычно я следовала за учителем в опасные места по собственному желанию. Теперь же всё было с точностью до наоборот. Если я скажу то, что мне хотелось сказать, учитель последует за мной навстречу опасности. Учитывая его образ мышления, он также не сделает ничего, чтобы меня остановить.

Однако я всё же произнесла:

—  Мне бы хотелось встретиться… с другой «мной». С разумом короля Артура. Вероятно, я хотела сказать это уже довольно давно.

Я думала об этом с тех самых пор, как мы столкнулись с ней.

—    Я хочу узнать… что происходит у неё в голове и что она думает обо мне.

Узнать, во что верит не разум короля Артура, а она сама.

Несмотря на то, что у меня плохо получалось выражать свои мысли, я продолжила:

—   Мне кажется, что она и есть секрет деревни, предстать перед которым мне не хватило смелости. Поэтому мне… несладко пришлось во время первого круга. Я струсила, а надо было поднять голову и не отступать.

—   Первого круга?

—   Пожалуйста, не обращайте внимания, — учитель прочистил горло, увидев, как Берзак подозрительно нахмурился.

—  Хмф. Идея неплохая, — вновь заговорил рыцарь. — Но тебя убьют, если ты не справишься. Давайте-ка кое-что проясним. На меня нельзя положиться. Я не один из тех дурней с мускулами вместо мозгов, которые могут переломить ход битвы лишь благодаря своей силе. Наверное, безопаснее будет просто сбежать, как и предложил страж могил.

—   Знаю. Я тоже так думаю. Но мне всё равно хочется встретиться с ней.

—   А ты уверена, что ей тоже этого хочется? Вы ведь уже встретились не так давно, а она взяла и просто ушла. Конечно, если тебе хочется подраться с теми костяными воинами или угодить в лапы жителей деревни и стать жертвой в сомнительном ритуале, то флаг тебе в руки.

—   Знаю. Но мне всё равно хочется встретиться с ней, — повторила я.

—   Ха, какая же ты упрямая.

Рыцарь пожал плечами и повернул голову.

—   А ты что думаешь, Берзак Блэкмор?

—   Что ж, ничего не поделаешь, — старый страж могил вздохнул, после чего поднял морщинистую руку и указал на меня. — Грэй, держи Адда на уровне глаз.

—   А? Но ведь он спит…

—  Это не имеет значения. Сейчас важны функции Адда как Тайного знака, а не его личность. Пересаженная тебе Магическая метка была специально настроена под него, поэтому тебе лишь нужно предоставить всё косе, как обычно.

—   Х-хорошо…

Я подняла косу, следуя инструкциям Берзака, как это было уже много раз во время тренировок.

Удерживая косу как можно ближе к центру тяжести своего тела, я собралась с мыслями. Границы между нами начали стираться, уступая место 「                          」.

—    Сосредоточься. Сделать себя как можно меньше – это то же самое, что заставить         себя                расшириться                         до     крайности.    Сожмись     и     заполни     мир

собой

своим сознанием.

Я изо всех сил постаралась задушить улыбку, потому что это было очень похоже на то, о чём учитель однажды говорил в классе. Я уже довольно давно посещала лекции в Часовой башне, однако большая их часть не отложилась в моей

памяти. Мне казалось, что я была дурочкой, которая пялилась на огромный кусок золота, не ведая о его ценности. Но даже так мне удалось кое-чему научиться.

Всё это казалось мне чересчур роскошным подарком.

Я сделала глубокий вдох и сосредоточилась на спящем Адде.

Раздался глухой стук, когда косовище коснулось моей головы. От холода металла лоб слегка онемел, и вскоре по всему телу распространилось покалывание, проникая под кожу.

В моём разуме засияли огоньки.

Внезапно они соединились вместе, и вокруг меня раскинулся целый Млечный Путь.

—   Свет… ведёт меня… — неосознанно пробормотала я.

—   Вот так сюрприз, — раздался голос Берзака. — Я изначально планировал убедить тебя сбежать, если ничего не получится… Поверить не могу, что тебе удалось с первого раза. А ведь полдня всего прошло. Что случилось?

Для него полдня, а для меня полгода. Большая разница. Однако это было не всё.

—   Что мне делать дальше?

—   Скажи путеводному свету, куда ты хочешь отправиться. Я не знаю, как это место выглядит в целом, да и разуму короля Артура с Церковью это тоже едва ли известно. Но Адд – совсем другое дело. Это безжизненный Тайный знак, выполняющий функцию печати, и именно поэтому у него есть право знать всё о кладбище.

Учитель как-то сказал, что кладбища – это маленькие подземные миры.

Возможно, это место было таким же. Кладбище Блэкмор. Святилище, где живому не было места. При создании Тайного знака, коим являлся Адд, ему добавили способность резонировать с этим священным местом.

«Страж могил» - это не только Берзак или я, но и этот Тайный знак. Осознав это, я продолжила фокусировать сознание на свете. Было очень много скрытых смыслов, которые я не могла понять.

Мне предстояло просеять их и выбрать нужную информацию. Лучи света указывали в разные стороны.

—   Ты в порядке?

—   Д-да, учитель.

Услышав это слово, Берзак нахмурился. Ой. Но ситуация и так была слишком сложной, чтобы объяснять, что мы прибыли из будущего. Если мы всё ему расскажем, это лишь приведёт к ещё большему замешательству.

—   В-всё нормально. Я знаю, куда идти. За мной.

Я заставила свои одеревеневшие ноги двигаться и побежала вперёд. Скорее всего, из-за настройки мой слух обострился. Поэтому я услышала, как учитель прошептал:

—   Спасибо, сэр Кей.

—   Чего это ты вдруг?

—   Вы помогли сказать то, что было нужно.

—    А, ерунда. Я просто подумал, что лучше заставить кого-нибудь принять решение, чем тратить время на споры.

Слова учителя почему-то отозвались во мне грустью. Сколько помощи я получила от других? В моём сердце возникло смешанное чувство стыда и облегчения.

Дабы забыть про эту грусть, я шагнула вперёд в неизведанную тьму подземелья.

3

Сестра Иллюмия бежала по подземному тоннелю.

Дороги под деревней были сложными и запутанными. Она не знала всех путей и поэтому двигалась по знакомому ей проходу, чтобы добраться туда, где могла оказаться Грэй.

Не останавливаясь, державший фонарь и тяжело дышавший отец Фернандо произнёс:

—   Ха… Ох… Ха… Значит, Грэй всё-таки отправилась с тем магом в тоннели?

—   Именно, отец Фернандо, — подмигнула ему Иллюмия.

—     Я… просто… не понимаю… Она ведь была довольно покладистой. Ей, конечно, не говорили всего, но разве она не из тех, кто готов добровольно расстаться с жизнью? Нет, наверное, стоит сказать, что её вырастили именно такой, разве нет?

—  Может быть, что-то заставило её изменить своё мнение. Сказав это, Иллюмия слегка замедлилась.

Отец Фернандо с подозрением наклонил свою круглую голову.

—   И это «что-то» - Лорд Часовой башни?

—   Грязные маги!

Лицо Иллюмии исказилось.

—     По крайней мере, ему удалось отослать принцессу Эль-Меллой. Мои просьбы покинуть деревню не пропали зря.

—   Порой даже я не знаю, как относиться к твоим странным предпочтениям.

—  Все они еретики, поэтому внешняя привлекательность как никогда важна. В любом случае те, кто не следует учениям Господа, недостойны моего доверия, — надменно заявила Иллюмия, однако лицо её осталось бесстрастным.

Священник вытер пот со лба и нахмурился.

—   Так ты из этих.

—    Мне кажется, Вы слишком добры к этим еретикам. Их вообще не нужно учитывать.

—     Вот как? Провинциальные священники вроде меня на самом деле не понимают, о чём там думает начальство.

—   А незаконнорожденные дети относятся к начальству?

Монахиня довольно улыбнулась при виде того, как священник изо всех сил старался догнать её, вытирая лицо платком.

Контраст между фигуристой соблазнительной женщиной и почти круглым священником был таким сильным, что всё это походило на сцену из старого фильма ужасов.

Вскоре тоннель расширился.

Из непроглядной тьмы, где можно было спрятать целый особняк, возник силуэт.

—   Попалась!..

Однако, приглядевшись получше, Иллюмия несколько раз моргнула.

Монахине показалось, что она ощутила ауру Грэй, но перед ней стоял совершенно другой человек.

Фигура, облачённая в какие-то доспехи и странную маску, медленно повернулась к Иллюмии. За её спиной стояло множество костяных воинов. Даже в этом странном подземелье они излучали на удивление могущественную ауру.

—     Гляньте-ка, кто тут у нас, — в чайных глазах Иллюмии отразились одновременно нервозность и желание сражаться. — Мы в этой деревне уже давно, но это наша первая встреча, не так ли?

— …

Фигура в маске не ответила.

Однако она смотрела прямо на монахиню и священника.

Я много слышала о тебе, разум короля Артура. Слышала, что ты главенствуешь над тенями кладбища Блэкмор. Нет желания поприветствовать экзекутора Святой Церкви?

Похоже, монахиня знала, с кем столкнулась.

После нескольких секунд молчания женщина в маске подняла руку.

«Избавьтесь от них», — последовал резкий мысленный приказ.

Защищавшие её костяные воины бросились вперёд. В сестру Иллюмию полетели два копья, но броня на её руках вовремя отразила снаряды. Она устремилась к противникам и начала яростную атаку.

Рука Иллюмии сразу же пронзила насквозь одного из воинов, а второй спустя мгновение расстался с нижней челюстью.

—   Здраво мыслишь! Мне это нравится!

На Пепельных замках монахини заплясали пурпурные электрические разряды. Из-за того, что этот Тайный знак мог сразить любое мистическое существо, улыбка  монахини                 становилась                         ещё   свирепей.    Каждый   раз,    когда   её   удар

обрушивался на еретика, она ощущала всю полноту своей жизни.

—   Я собиралась убить Грэй, но вместо этого можно разделаться с тобой. Если одна из вас исчезнет, деревня не сможет провести свой тупой ритуал по возрождению короля Артура, не так ли?

Иллюмия облизнула свои алые губы и приготовилась разделаться с оставшимися костяными воинами.

Однако она вдруг резко замерла и ударила тыльной стороной ладони по плечевой кости воина, подкравшегося к ней со спины. В этот момент её глаза округлились.

—   Это ещё что?..

Её возглас опустился на пол подземной пещеры.

Костяные воины, которых Иллюмия разнесла на куски, восстановились и вновь готовились напасть на неё. Даже кость, которую она только что сломала ударом ладони, срасталась на глазах. Монахиня словно смотрела видеозапись в обратном направлении.

Апперкотом Иллюмия вновь разбила челюсть одному из противников, после чего отпрыгнула назад, чтобы не дать себя окружить.

—   Как такое возможно? Мана здесь очень разрежена, но тогда откуда у этой мелюзги столько магической энергии? Мне нужно бить по каким-то уязвимым точкам, чтобы они сдохли окончательно?

—     Сестра Иллюмия… Это из-за… поверхности… — поспешно сказал отец Фернандо, чей взгляд в панике метался вверх и вниз.

Значит, дело было в поддержке со стороны жителей деревни. Она уже думала о такой возможности.

В данный момент огромная группа людей молилась статуе Чёрной мадонны на поверхности.

Это было равносильно предложению собственной магической энергии, а у местных жителей од было гораздо больше, чем у любого другого обычного человека современной эпохи.

Поэтому костяные воины могли восстанавливаться бесконечно. Мёртвые оставались на этой земле, передвигались и наносили удары оружием, потому что принимали молитвы и намерения живых.

Сестра Иллюмия вновь увернулась от атаки в самый последний момент.

—   Этому нет конца!

«Именно», — последовал гулкий мысленный ответ.

Женщина в маске, которая до этого оставалась в стороне и наблюдала, начала действовать.

— !..

Иллюмия ощутила слабость в коленях. Вся её энергия внезапно исчезла.

Женщина в маске вбирала всю од монахини, чтобы что-то воплотить. Появившаяся сущность, похожая на духовную, поглощала од жителей деревни и рассеянную ману из окружающего пространства, создавая бурю, которой не было места под землёй.

Мана была подозрительно разреженной, потому что…

—  Здесь что-то есть?.. — простонала Иллюмия, управляя магической энергией в своём теле. Она не могла сказать наверняка, была ли верна её догадка.

Потому что в руках женщина в маске держала…

*

Меня словно вела сияющая звезда.

Свет, возникший в моём разуме, казалось, заставлял меня идти по тоннелю. Когда мы достигали развилки, тело двигалось само по себе, не позволяя мне потеряться во мраке. Я брела словно во сне, ведя за собой учителя, рыцаря и стража могил. Путь был на удивление долгим, и я осознала истинный масштаб этих подземных тоннелей.

Спустя какое-то время мы оказались в большой пещере. Здесь находилось какое-то строение. Учитель поднял руку, излучающую магический свет.

—   Это подземный храм?..

—   Или могила, — пробормотал учитель.

Это и был секрет деревни, тайное знание стражей могил, которое мне ещё не передали?

—  Вы что-нибудь знаете об этом, Берзак Блэкмор? Берзак покачал головой.

—   Нет. Я слышал, что под землёй есть какая-то постройка, но сам её не видел.

Без дальнейших вопросов мой учитель сделал шаг внутрь храма. Стоило нам войти, как перед нами возник силуэт.

Но это был не человек. В храме стояла статуя.

При виде хорошо знакомой мне фигуры я невольно ахнула.

—   И здесь Чёрная мадонна…

В углу храма высилась окрашенная в чёрный цвет статуя Богородицы.

Инстинкты подсказывали мне, что она была такой же старой, как и сам храм, возможно, даже старше. Вполне вероятно, что Чёрная мадонна на поверхности была лишь копией этой статуи.

—   У меня была гипотеза насчёт неё, когда мы посещали деревню в прошлый раз, — сказал учитель, глядя на Богородицу. — Чёрные мадонны возникают по всей Европе в самых разных формах. В большинстве своём они были созданы путём слияния с богиней-покровительницей земли.

—   Богиней-покровительницей?

—   Многие святые покровители появляются таким же образом. Большинство религий в какой-то степени адаптируются. Когда религия охватывает новый регион, она не только распространяет свои учения, но и оставляет небольшой простор для усвоения местных легенд и мифов. Чёрная мадонна – яркий тому пример.

Голос учителя разносился по храму, словно по аудитории во время лекции. Он будто восхвалял статую.

И в то же время подвергал её критике.

—   Есть одна волшебница, которая считается производной от богини-матери. Она упоминается в самых разных легендах множества эпох и, вероятно, является результатом слияния нескольких реально существовавших фигур. Сэр Кей, Вам ведь знакома Моргана, которая, как и Вы, фигурирует в легендах артуровского цикла?

—   Какой же ты назойливый учитель, — произнёс рыцарь, пожимая плечами.

Однако мне показалось, что Кей не испытывал раздражение. Ему просто хотелось поиздеваться над учителем.

Фея Моргана.

Насколько я помнила, она была старшей сестрой короля Артура в артурианском цикле. Это означало, что у неё также были сложные отношения с приёмным братом Артура, сэром Кеем.

Учитель продолжил, никак не отреагировав на слова рыцаря:

—   В кельтской мифологии часто упоминается Морриган. В одних мифах она королева мёртвых, в других – богиня войны. Иногда она появляется в образе трёх богинь судьбы. Однако Морриган связана с воронами и часто принимает их облик.

Вороны.

Nevermore.

И стражи могил кладбища Блэкмор, которые ведут за собой вороньи стаи.

—     Ха. К сожалению, я мало что знаю о Морриган. Она была непростой женщиной. Впрочем, многие женщины – та ещё загадка, — отозвался рыцарь таким тоном, словно рассказывал историю из своего прошлого.

Как много времени для него прошло с тех пор? Несколько дней? Или, может, сотни лет, как и для нас? Или же это было совершенно другое чувство?

—      Однако эта деревня, вероятно, связана с Морганой. Статуя чем-то напоминает мне её. Хмф, так вот почему выбрали именно это место, — рыцарь криво улыбнулся. — Вряд ли она хотела спасти её. Моргана ненавидела короля. Кажется, она и Мордред плели какой-то заговор. Конечно, после её гибели ненависть стала бессмысленной, но я на тот момент был уже мёртв, поэтому мало что знаю.

Мне было известно, чем закончилась легенда о короле Артуре.

Битва при Камлане. Король Артур сразил рыцаря-предателя Мордреда, но получил смертельное ранение и отдал святой меч верному рыцарю Бедиверу. Существовало довольно много версий этой самой знаменитой легенды во всей Британии. В одной из них описывается появление трёх фей, среди которых была Моргана.

Учитель мягко покачал головой.

—   Я понятия не имею, о чём тогда думала Моргана. Если Вам это неизвестно, то мне и подавно. Однако, какими бы ни были её мысли, она оставила после себя искру. Эта искра передавалась из поколения в поколение и спустя тысячелетие обрела воплощение.

В этот момент учитель на секунду замолк.

—   В результате появилась Грэй.

— …

Разговор вновь неизбежно переключился на меня. Однако в этот раз я не особо удивилась.

Учитель повернулся к старому стражу могил.

—   А Вы что скажете, Берзак Блэкмор?

—   От своего предшественника я знаю лишь про правила деревни. Они всегда передавались от одного стража другому, включая то, что касается Чёрной мадонны.

—  Вы про те самые четыре правила? Четыре правила деревни.

Первое: помолиться статуе Чёрной мадонны по прибытии в деревню. Второе: не выходить на улицу ночью.

Третье: не подходить к кладбищу в одиночку.

Четвёртое: кладбище можно посещать в составе группы, однако приближаться к болоту запрещено.

Разумеется, я их помнила.

Учитель переспросил на всякий случай, а Берзак со всей серьёзностью кивнул.

—     Да. Когда кто-то нарушает эти правила, я узнаю об этом с помощью Магической метки стражей могил. Эта часть ещё не была пересажена Грэй.

—   А…

Я прикрыла правую руку.

Да, они назывались и работали одинаково, но Магическая метка стражей могил кладбища Блэкмор очень сильно отличалась от метки магов. Новая магия в неё не вплеталась, но она практически не отторгалась, из-за чего её можно было пересадить любому, даже мне, забыв про кровное родство. В плане использования она в основном предназначалась лишь для управления Аддом.

Я только что узнала, что с её помощью ещё можно было следить за деревней, но не считала это чем-то поразительным.

Однако…

—   Учитель?..

—    Четыре правила… — пробормотал он, прижав пальцы ко лбу. — Первое: нужно помолиться статуе Чёрной мадонны. Если так, то…

Затем он пальцем нарисовал в воздухе окружность.

У меня возникло смутное ощущение, что это была надежда деревни. Небольшая выемка находилась в том же месте, что и на карте. Я слегка удивилась тому, что это сохранилось у меня в голове.

—    Не ходить на кладбище в одиночку по сути означает, что тебя должен сопровождать страж могил?

—   Да, можно и так сказать, — согласился Берзак.

—  Когда это… Нет, на кого это повлияет в данной ситуации… Учитель склонился и замолчал.

Когда он так размышлял, то почти ни на что не реагировал. Он словно запирался в чертогах разума, вкладывая все свои умения и ум в решение сложной загадки. Его нельзя было назвать компетентным магом в сравнении с другими, однако в плане знаний и мыслительных способностей он едва ли кому-то уступал. Возможно другой маг посмеялся бы над этим, назвал тщетными усилиями, но такова была отличительная особенность моего учителя.

Поэтому я не мешала ему. Берзак и рыцарь тоже хранили молчание.

—   Грэй.

Спустя какое-то время учитель назвал моё имя.

—   Д-да, я здесь.

—  Ты хочешь встретиться с разумом короля Артура, верно? Раз так, поможешь мне кое с чем?

Услышав его просьбу, я невольно заморгала.

—   К-конечно, но Вы точно хотите возложить это на меня?

—  Лучше тебя никого нет. Будет гораздо эффективнее, если это сделаешь ты, а не я. Рискованно, да, но только так мы сможем продвинуться дальше.

Я сглотнула, услышав слово «рискованно».

Учитель часто оказывался в опасных ситуациях, из-за чего его способность замечать риски заметно улучшилась. Насколько опасной была задача, если учитель вынес такое суждение?

Несмотря на это, я кивнула.

—   Поняла.

Что бы ни произошло, я не должна отказывать учителю в просьбе. Я не знала, насколько это было опасно или почему он попросил именно меня, но мне нечего было возразить. Единственное, за что я не смогла бы себя простить – это неспособность помочь моему учителю. Однако если я скажу ему об этом, то только всё усложню.

Когда я молча сделала свой выбор, храм внезапно озарила вспышка света.

Нет, это точно была именно она? Несмотря на сияние, свет существовал лишь в наших головах.

Однако мы знали, что это был за луч света.

—   Это!..

Не успев оправиться от потрясения, мы в панике выбежали из храма. И увидели то, во что сложно было поверить.

4

Рядом с храмом сошлись в поединке две силы.

Одной из них, разумеется, были костяные воины и фигура в маске.

Облачённая в тяжёлые доспехи женщина была похожа на генерала, который властвовал на древнем поле боя. А из-за зловещей маски она походила на ведьму, наблюдавшую за миром с небес.

Однако.

Проблема заключалась в копье, которое она держала в руках.

Окутанное тёмной магической энергией, оно было усеяно шипами, словно волчьими клыками. Несмотря на то, что внешне они разительно отличались, мне пришлось признать, что это оружие было похоже на копьё, которым обладала я.

То есть это…

—  Тёмный Ронгоминиад… Мой голос дрожал.

Я даже не думала, что мне доведётся увидеть нечто такое.

Нет, в каком-то смысле это было неизбежно. Поскольку я была телом короля Артура, а она – разумом, факт наличия у нас обеих похожих копий не был чем-то удивительным.

Я услышала, как мой учитель сглотнул.

—   Как такое возможно?

—   Я слышала, что моё «копьё» - лишь тень оригинала.

Я крепко сжала в руках свою косу. Несмотря на то, что мой ответ не был объяснением, учитель, похоже, понял, что я имела в виду.

—   Ясно. Раз твоё копьё всего лишь тень, то они вполне могут существовать одновременно. Вот же чёрт.

Сказав это, учитель осмотрелся. Если она пустила в ход копьё, то ей явно кто- то противостоял.

Её противник также был нам знаком.

Святая Церковь. А именно монахиня, появившаяся здесь около года назад. Девушка, которая, как мне сказали, была незаконнорожденной дочерью кардинала.

—   Сестра Иллюмия.

—   О, кого я вижу. Я думала, тебя уже не догнать. Однако ты сама пришла ко

мне.

Её чувственные губы изогнулись в улыбке.

Конечности монахини покрывала странная, древняя на вид броня. Взмахом

руки она расколола череп одного из скелетов.

Однако костяные воины недолго оставались поверженными. Они вставали один за другим там, где уже прошлась монахиня.

Создавалось впечатление, что чем больше скелетов она уничтожала, тем больше их поднималось. Монахиня выглядела раздражённой, видимо, потому что это продолжалось уже какое-то время. Вытерев ладонью пот с шеи, она преувеличенно тяжело вздохнула.

—  Ох… Значит, они действительно получают магическую энергию от жителей деревни.

—   Что?

—  Маны здесь не так много, но пока есть канал, они продолжат посылать сюда свою од. Ах, вот почему эти еретики полны греха. Подражая Господу, они делают нечто совершенно иное.

Иллюмия надулась и начала действовать.

Её атака была настолько выдающейся, что заслуживала места в учебниках по боксу.

Руки скелетов разбивались вдребезги, а ноги разлетались в разные стороны. Однако они не отступали. Более того, их части тела восстанавливались за считанные секунды, и костяные воины вновь начинали наседать на Иллюмию с целью окружить её.

—   Ох! Всё, с меня хватит!

Бросившись вперёд со скоростью ветра и поднырнув под удары скелетов, она повернула голову.

—   Отец Фернандо!

—   Д-да, я знаю!

Почти круглый священник укрылся за её спиной и сделал глубокий вдох.

Крепко сжав в руке распятие, он закричал:

—      Слушайте сие, все народы; внимайте сему, все живущие во вселенной, - и простые и знатные, богатый, равно как бедный.

Эти слова я слышала много раз во время проповедей. Несомненно, в них была необыкновенная «сила».

—    Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него: дорога цена искупления души их, и не будет того вовек.

Его голос творил заклинание.

Это был всплеск таинства, неотделимого от этой земли.

Часовая башня называла это величайшей магической основой человечества.

—   В мыслях у них, что домы их вечны, и что жилища их в род и род, и земли свои они называют своими именами. Но человек в чести не пребудет…

По мере произношения священных слов начались изменения.

Приготовившиеся к нападению скелеты вокруг священника внезапно замерли.

Некоторые из них рухнули на землю и в мгновение ока рассыпались в прах.

—   … он уподобится животным, которые погибают.

Священник начертил в воздухе крест и закончил свою молитву. Все костяные воины, что его окружали, рухнули, словно пресмыкаясь перед чудесным светом Господа.

—   Обряд крещения!.. — простонал учитель.

Это был единственная магия, которую допускала Святая Церковь. Так однажды сказал учитель во время лекции. Наверное, именно поэтому она и была такой всемогущей.

—   Это процесс принудительного очищения путём использования величайшей магической основы человечества на основе веры Святой Церкви. Физический урон невелик, но против духов и проклятий он невероятно эффективен. Именно так вера, которую они всему навязывают, действует как ключ к божественным началам.

—   Да уж!..

Вот как, возможно, слово «всемогущий» здесь действительно было уместно.

Недостаток разнообразия не являлся проблемой, потому что всё можно было подавить невероятной мощью одной силы. Да, учитель говорил, что Святая Церковь не ограничивалась Обрядами крещения и использовала, например, так называемые

«Таинства», да и сверхъестественные физические способности Иллюмии явно на это намекали, но я всё равно была поражена.

—   Похоже, что духовные ядра женщины в маске и рыцаря этим не проймёшь, но тем девяти воинам лучше к ним не приближаться. Да и нам, скорее всего, тоже достанется…

Мне сказали, что сестра Иллюмия – экзекутор, посланный Святой Церковью с целью предотвратить возрождение короля-еретика - была грозным противником.

Однако я даже не думала, что священник, который всегда присматривал за церковью, тоже был магом.

—  Ха-ха, вполне ожидаемо. Одним этим трюком с вами не разделаться. Глядя на очередную волну костяных воинов, она кивнула в мою сторону.

—    Но ведь мне не нужно разбираться с разумом короля Артура, не так ли?

тело

Чтобы добиться своей цели, я могу просто убить тебя.

— !

На лице Иллюмии возникла звериная улыбка, и она хлопнула в ладони, которые были закованы в броню.

Когда мне показалось, что я могла различить её блестящие зубы, она взмыла в воздух. Ловко отталкиваясь от стен пещеры, она устремилась вперёд. Ни один зверь не мог сравниться с ней в скорости, не говоря уж о человеке.

—  Да что она такое?! — ошеломлённо пробормотал учитель. Я уже видела такое однажды, на «Рельсовом цеппелине».

Экзекуторы. Гордая боевая единица Святой Церкви. По силе они, словно заточенные клинки Господа, явно не уступали магам Часовой башни!..

Поскольку Адд по-прежнему спал, даже обычное усиление давалось мне с трудом. Я не могла уследить за её быстрыми движениями. Превратившись в смертоносную стрелу, Иллюмия проложила затейливый путь во мраке и бросилась на меня.

Моё тело начало двигаться само собой.

Мне как минимум нужно было защитить учителя.

Но его рефлексы, к сожалению, были недостаточно хороши, чтобы среагировать. Да и целью этой атаки была я, а не он.

—   Жаль, что ты родилась в этой деревне, — прошептала Иллюмия.

Последним, что я увидела, были её латные перчатки, искрящиеся пурпурными электрическими дугами. Однако вместо удара раздался громкий лязг.

Я не поверила своим ушам. Перчатки Иллюмии столкнулись с топором Берзака.

—   Хм? Я думала, Вы будете просто стоять в сторонке и наблюдать.

—    Я страж могил кладбища Блэкмор, м негромко произнёс Берзак, когда перчатка ударилась о топор. — Девочка, которую я выбрал своей преемницей, хочет кое-что сделать. Значит, мой долг – помочь ей осуществить желаемое.

—  Как мило с Вашей стороны. Иллюмия улыбнулась…

…и её ноги превратились в тени.

Со сверхъестественной скоростью они устремились вперёд, пролетев в волоске от головы Берзака. Я бы не удивилась, если бы этот удар, попади он в цель, рассёк лицо старика надвое, будто ножом.

Но Берзак даже бровью не повёл.

—   Иди!

Я бросилась бежать, словно подгоняемая его голосом.

Из-за того, что магическая энергия в пещере была очень разреженной, мне едва удалось кое-как усилить своё тело, чтобы размахивать косой и отгонять костяных воинов. Я будто бежала по пояс в воде, но всё равно отчаянно заставляла свои ноги двигаться и крепко сжимала в руках косу.

Пока не остановилась перед женщиной в маске.

«Почему ты до сих пор здесь?» — эхом разнеслась её мысль.

Она уже задавала этот вопрос, но в этот раз он пробудил во мне другие ощущения.

Тогда я чувствовала лишь страх. Я понятия не имела о существовании этой пещеры под моей деревней и своей копии.

—   Я пришла встретиться, — кое-как выдавила я из себя.

«С какой целью?»

—   Хочу кое-что… спросить, — запнувшись, ответила я.

Костяные воины даже не думали останавливаться. Из-за того, что во мне не осталось даже десятой части моей обычной силы, я была не в состоянии орудовать косой привычным образом. Мне оставалось лишь отталкивать их, не давая приблизиться. На что-то ещё сил не оставалось.

Я была в полном раздрае.

Однако я всё равно задала свой вопрос.

—   Ты действительно разум короля Артура?

«Да. Я воля короля былого. Оболочка, отголосок. Я существую лишь для того, чтобы хранить эти знания».

Информация передавалась через её мысли.

Одно лишь это пугало меня. Как она и сказала, в этих мыслях содержалась её воля. Однако... всё было слишком упорядочено. В этом не было никакого смысла.

Мне словно показывали массив формул и чисел.

Если женщина в маске на самом деле была разумом короля Артура, то какой она была при жизни? Несмотря на то, что она один раз спасла бесплодный уголок Британии, многие рыцари восхваляли её как героя. Её любил народ, воспевали барды и поэты. Даже спустя тысячу лет она оставалась самым выдающимся героем этой нации.

Однако.

Если женщина передо мной являлась её разумом, то… человек вообще мог быть таким? Она походила не на человеческое существо, а на нечто иное вроде божественного духа…

Нет.

Я пришла сюда не для того, чтобы думать об этом.

Поэтому я подняла голову, чтобы задать очередной вопрос.

—   Ты всегда была здесь?

«…»

Её мысли заполонила пустота.

Это была эмоция сродни удивлению. Она словно интересовалась, почему из всех вопросов я задала именно этот.

—   Я…

Сначала мне показалось, что этот звук издала сама пещера, готовая вот-вот обрушиться. Однако это была женщина в маске, которая решила заговорить вслух вместо того, чтобы передавать мне свои мысли.

—   Я пробудилась здесь десять лет назад одновременно с тобой.

—   Одновременно… со мной?..

Я на мгновение лишилась дара речи.

Разумеется, я помнила, что произошло десять лет назад, когда моё тело начало меняться и когда я стала преображаться в кого-то другого. Тогда я не могла смириться со своим превращением и по возможности пряталась от всех и вся. Я понятия не имела, что она пробудилась вместе со мной.

Получается, что все эти десять лет она жила здесь, под землёй.

—   Жители деревни… они в курсе?

—     Об этом знает лишь старая женщина, которую они называют своим лидером. Ты зовёшь её «бабушкой», да? У Церкви тоже были свои подозрения.

— …

В этой деревне велась безмолвная война.

Истину, которую скрывали от меня десять лет, мне наконец-то открыла та, кого можно было назвать другой мной.

—  Честно говоря, я думаю, что тебе лучше бежать. Спасаться бегством на край света.

Её голос был таким тихим, что, казалось, обволакивал землю под моими ногами.

Из-за этого я воспринимала все, что она говорила, как чистую правду.

Настолько сильными были её слова.

—  Однако ты вернулась. Поверить не могу. Что ж, у меня нет другого выбора… Тебе не покинуть это место.

Женщина медленно подняла руку. По моей спине пробежали мурашки.

Увидев вспышку тёмного Ронгоминиада, я выставила перед собой косу.

Невероятная сила отбросила меня назад. О сражении с ней не могло быть и речи. Меня развернуло под неестественным углом, и я со всей силы ударилась спиной о землю. Моё тело затопило огромное количество магической энергии. Все нервы будто перерезали. Что-то словно сжигало мои плоть и кровь.

Я стиснула зубы.

Мне кое-как удалось встать, опираясь на косу, но я знала, что мои ноги безудержно тряслись.

Более того, коса затрещала, словно разваливаясь от силы удара. Долго мне не продержаться!..

Её атака была довольно милосердной, видимо, потому что она хотела сохранить мне жизнь.

Однако для Адда в форме косы это был предел.

Адд по-прежнему спал и не мог изменять форму, не говоря уж о том, чтобы высвободить Ронгоминиад. Впитав в себя энергию тёмного копья, мне едва удалось усилить свои конечности, достигнув уровня обычного человека.

Я проглотила свой страх вместе со слюной.

Подняв голову, я попыталась посмотреть ей в глаза. Однако женщина в маске не стала наносить следующий удар. Вместо этого она молча стояла на месте.

—   Эй. Хватит.

—   Кто ты такой?

На лице рыцаря, который теперь стоял передо мной, застыло странное выражение. Оно всё ещё было размытым, так что я, наверное, единственная обратила на это внимание.

—    Ха-ха, не помнишь? Я тебя не виню. Одного лишь разума недостаточно, чтобы сохранить все воспоминания. Даже если они есть, к ним сложно получить доступ. В конце концов, для этого и нужно тело с мозгами. Я тоже личностная модель, и мои воспоминания сохранились лишь благодаря этому маленькому кубику.

Рыцарь укоризненно покачал указательным пальцем руки, сжимавшей меч.

Он больше походил на клоуна, но при этом всё равно оставался рыцарем. Каждое его шутливое движение почему-то вызывало у меня мысли о королевском дворе. Грубом, холодном… но очень красивом.

Двор короля Артура и рыцари Круглого стола.

—    Я не могу просто взять и закрыть на тебя глаза. Мне неприятно уже от одного разговора с тобой, — медленно произнёс рыцарь.

—    Умолкни, — раздался тихий голос. Одновременно с этим Ронгоминиад трижды рассёк воздух.

Рыцарь не стал принимать удары на себя.

Он ловко увернулся не только от копья, но и от окружавшей его магической энергии. Один раз, второй и третий. Из-за разделявшего их расстояния провести эффективную контратаку было сложно, но рыцарь, похоже, даже не намеревался всерьёз давать ей отпор. Он лишь лениво реагировал на удары, время от времени парируя их мечом.

Казалось, что женщина в маске явно превосходила его в силе, но ей никак не удавалось подобраться к Кею.

Это было то же самое проявление навыка, которое я видела, когда он сражался с костяными воинами. Однако это не выходило за рамки человеческих возможностей. Его способности были результатом не какого-то врождённого таланта, а многолетнего опыта, приобретённого на полях сражений.

Рыцарь отступил на пару шагов и легонько постучал по мечу.

—  Ух, будет неприятно, если ты решишь играть по-крупному. Впрочем, я тоже неплох во всех этих колюще-режущих делах, так что позволь занять тебя ещё немного.

—   Хмф.

В голосе, прозвучавшем из-под маски, не было ни спешки, ни раздражения.

Несмотря на это, она не сводила глаз с рыцаря, словно между ними воцарилась какая-то невидимая сила. Рыцарь продолжал уклоняться от непрекращающихся ударов, избегая тёмного копья, словно канатоходец над пропастью. Он будто не с противником сражался, а выступал на арене цирка.

Я тоже готовилась к наступлению.

Даже если сил оставалось только на один шаг, я хотела двигаться вперёд.

—  Грэй, — раздался рядом со мной чей-то голос. Его тонкая рука поддерживала меня.

—   Учитель…

В этой трёхсторонней битве он определённо был самым слабым. Даже отец Фернандо мог как-то справляться с костяными воинами. Разница была слишком очевидной. Как обычно, учитель не мог внести какой-либо вклад в сражение.

Однако он не был полностью бессильным.

—   Разве ты пришла сюда не для того, чтобы встретиться с ней?

—   Да…

Интересно, почему его слова придали мне сил?

Я сделала глубокий вдох, и в мою забитую глотку хлынул воздух. Он был неприятный и затхлый, но этого хватило, чтобы ко мне вернулось желание продолжать бой.

—   Меня зовут Грэй! — крикнула я. — А тебя?

—   У меня нет имени. Я разум короля. Как ты всего лишь тело.

Голос женщины в маске был ровным и спокойным, несмотря на то, что она продолжала наносить удары копьём. Она словно показывала, что эта битва не была для неё чем-то из ряда вон выходящим, что король, личностной моделью которого она являлась, с лёгкостью одержал верх в тысячах сражений.

Даже рыцарю, который бился и погиб рядом с королём на поле боя, не удавалось заставить её пролить хотя бы каплю пота. Сэр Кей уворачивался от копья женщины в маске, словно жульничая в игре, но она не уставала. Чего нельзя было сказать про него.

—  Твоё имя не имеет значения. В конечном итоге мы станем единым целым. Так я и думала.

Я уже ожидала, что её ответ будет именно таким.

—     Если это доставляет тебе неудобства, можешь называть меня Королём мёртвых. Будучи лишь одной частью из трёх, я не могу считаться ровней настоящему королю. Однако они, несомненно, мои подданные, — произнесла женщина в маске, глядя на костяных воинов.

Нет, не женщина в маске. Король мёртвых.

—   Хорошо, Король мёртвых, — сказала я, театрально назвав её этим именем.

— Я пришла сюда, чтобы кое-что спросить у тебя. Поскольку ты была здесь, когда я жила в деревне, мне нужно задать этот вопрос.

Я сделала глубокий вдох.

И, вложив в слова все свои силы, спросила:

— Ты действительно по собственной воле желаешь возрождения короля Артура?

*

Тем временем в другой части пещеры между Берзаком и сестрой Иллюмией разлетались искры.

Страж могил и монахиня. Двое людей, которые некогда в деревне на поверхности помогали друг другу.

Не только когда возникала необходимость в похоронах. Поскольку деревня была маленькой, они общались довольно часто. Большей частью физической работы занимался Берзак, а Иллюмия иногда использовала заготовленное им дерево для обогрева. В ответ она время от времени посылала ему выпечку.

Вероятно, они знали, что рано или поздно окажутся в подобной ситуации. Они вели мирную жизнь, думая о резне, которая однажды случится.

Воспользовавшись шансом, Иллюмия отступила в сторону и произнесла:

—  Какой сюрприз. Я думала, что Ваш выбор пал на эту девочку только из-за её таланта. Вот уж не ожидала, что Вы будете руководствоваться дружбой в такое время.

—   У стражей могил свои принципы, — по существу ответил Берзак.

Его    рубашка    уже    отчасти    обгорела.    Это    был    урон    от    пурпурного электричества, излучаемого Пепельными замками монахини.

—     Хмф. А ещё у Вас есть связи с правительством этой страны? Я про Британию, а не Уэльс.

—   Значит, Вам всё известно.

—   Разумеется. Не стоит недооценивать Святую Церковь.

Даже когда она говорила насмешливым тоном, её движения не прекращались.

Иллюмия снова со скоростью молнии подскочила к нему и разразилась серией стремительных ударов, целясь Берзаку в живот. Затем она повернулась и нанесла удар ногой в его голову. Все эти движения сопровождались пурпурными молниями, которые испускало концептуальное оружие. Костяные воины, которым не посчастливилось оказаться поблизости, попросту перестали существовать.

Однако Берзак, который сумел отразить все её атаки, тоже явно не был обычным человеком.

Держа огромный топор за середину рукояти, он наносил точные удары по жизненно важным частям тела монахини. Страж могил внимательно наблюдал за малейшими изменениями в её перемещениях, не давая Иллюмии возможности обрести преимущество. В плане количества индивидуальных движений он даже наполовину не был так хорош, как монахиня, но его эффективность сглаживала эту разницу.

По этой причине они оказались в тупиковой ситуации. Нет… Сражение неизбежно перешло на следующую стадию.

—   Как Вам такое? — произнёс Берзак.

Он поднял топор до уровня глаз и покрутил им в воздухе.

—   Цитата ворона.

Одновременно с этими словами, которые были наделены некой силой, над лезвием топора что-то появилось.

Это был ворон.

Иллюмия заметила, что он не обладал физической формой.

Это был низший дух, вероятно, призванный с помощью эвокационных техник Часовой башни. Однако, будучи призванным стражем могил кладбища Блэкмор, какой силой он обладал?

—   ■■■■■■■■■! — закаркал ворон.

Человеческое ухо было не в состоянии различить этот звук, однако взрыв магической энергии повалил всех костяных воинов на землю.

—   Хмф!

Иллюмия уже избежала удара.

Электричество, вырвавшееся из Пепельных замков, рассекло мрак пещеры – и ударную волну, которую высвободил ворон, свёл на нет щит из пурпурного сияния. Вероятно, это была её козырная карта.

Однако Пепельные замки на её руках заметно треснули. Такова была сила крика ворона.

—    Значит, это и есть магия стражей могил, передающаяся из поколения в поколение.

—   Вот как Вы это видите? — холодно отозвался Берзак. Дух ворона сел на его плечо и приготовился к дальнейшему развитию событий.

Страж могил до сих пор ни разу не взглянул в сторону девушки, которая была его преемницей.

*

—   Увы!

Разумеется, один Обряд крещения не уничтожил всех костяных воинов. Ария священника была впечатляющей, но она не могла сравниться в силе даже с заклинанием простого действия. Вся эта система расчёта силы имеет значение только для этой мерзкой Ассоциации магов, подумал священник. Однако именно поэтому Фернандо в панике бегал по пещере.

Он продолжал спотыкаться, пытаясь уворачиваться от клинков, которые то и дело устремлялись к нему. Священнику оставалось лишь отчаянно заставлять своё круглое тело двигаться. Иллюмия всё ещё была занята сражением со стражем могил, поэтому выжить Фернандо могло помочь лишь чудо.

Когда использованных Обрядов крещения стало так много, что он уже сбился со счёта, священник вдруг впервые остановился.

Спасаясь бегством, он невольно оказался у стены подземной пещеры.

К счастью для Фернандо, преследовавшие его костяные воины начали отступать. Священник повернул голову, чтобы увидеть, от чего они бежали.

—   Что?..

Отец Фернандо тоже это заметил. Из стены доносился странный звук.

5

—     Ты действительно по собственной воле желаешь возрождения короля Артура?

Я наконец-то высказала то, что уже давно меня беспокоило. Не колеблясь, женщина в маске – Король мёртвых - ответила:

—    Конечно. Для этого я и появилась. Я лишь результат данных из разума короля Артура.

Её создали так же, как и сэра Кея? Чтобы она была моделью личности?

Я ощутила, как нечто ледяное пронзило мою грудь. Мы обе были созданы, и она пробудилась, когда я начала превращаться. Поэтому её слова показались мне моими мыслями из прошлого.

—   Похоже, ты веришь в важность собственной воли. Не навязывай мне свои ценности, — холодно произнесла Король мёртвых. В то же время она с лёгкостью увернулась от клинка рыцаря.

—     Хмф, тебя ничем не проймёшь, да? — со злостью сказал он, пытаясь нащупать брешь в её обороне.

—   Разве ты не должна выслушать мнение своих компаньонов? Ты же разум короля, это твоя обязанность.

—   Это уместно лишь в том случае, если сбор информации и утешение людей стоят потраченного времени.

—   Ты действительно уже не та, что раньше, Король мёртвых.

Расплывчатое лицо рыцаря исказилось, но я не знала была ли тому причиной печаль, гнев или какая-то другая эмоция.

—     По крайней мере, тебя ещё можно спасти. Если внести деньги, силу, влияние и так далее в список приоритетов и сражаться с другими людьми за свои интересы, то ты ещё можешь вести себя как человек. Тот адъютант постоянно бормотал что-то там про числа, и в итоге многие начали пользоваться этим методом. Ах, так оно и должно быть. Идеальный король, говорите? Это настолько нелепая шутка, что мне даже не смешно.

—   Вздор!

Копьё Короля мёртвых рассекло воздух. В этот раз оно задело руку рыцаря.

Крови не было. Его духовное ядро не могло материализовать плоть или кровь.

Однако он испытал боль, как самый обычный человек.

—   Сэр Кей!

—   Не надо, Грэй.

Я уже хотела броситься вперёд, но голос учителя остановил меня.

Костяные воины всё ещё готовились к нападению. Большая их часть устремилась в погоню за отцом Фернандо, но тех, что остались, было достаточно, чтобы задавить нас числом. Учитель отправил в сторону скелетов несколько слабых магических снарядов, но это их даже не замедлило.

Поэтому я приняла решение.

Перед тем, как мы здесь оказались, он попросил меня кое-что сделать. Это было опасно, поскольку она могла не прислушаться к словам учителя, но я должна была передать сообщение.

Это я и собиралась сделать. Несмотря на то, что меня предупредили об опасности.

—   Пожалуйста, выслушай меня! — закричала я. — Возможно, ты не поймёшь, но… я уже успела повидать внешний мир. Я провела в нём несколько месяцев.

Я прижала ладонь к груди.

За эти месяцы я обрела так много, что эмоции, переполнявшие моё сердце, казалось, готовы были вот-вот хлынуть через край.

—  Я всегда… всегда думала, что не смогу к этому привыкнуть. Я любила самые разные истории, но считала себя чужой. Мне казалось, что все меня возненавидят, стоит мне лишь заговорить с ними. Но… сейчас важно другое.

—   Что ты имеешь в виду?

Как я и ожидала, в голосе Короля мёртвых появился намёк на замешательство. Вероятно, она не понимала, о чём я говорила. Пожалуй, если бы мне кто-то начал рассказывать такое посреди сражения, то я бы тоже была сбита с толку.

Однако я должна была закончить то, что начала.

Сглотнув и собрав всю свою смелость, я медленно озвучила то, что меня попросил сказать учитель.

—   Завтра утром жители деревни обнаружат тело, точь-в-точь похожее на меня.

—   Тело?..

—  Да. Не знаю, будет ли так в этот раз, но это уже произошло. Мои слова произвели неожиданный эффект.

—  Ч-что? Нет, нет. Ты говоришь… что уже провела во внешнем мире несколько месяцев…

Женщина в маске, которая до этого блестяще сражалась, внезапно замерла.

Её копьё впервые дрогнуло, и отчаявшийся рыцарь воспользовался этим шансом, чтобы отступить.

Этого и хотел добиться мой учитель?

Король мёртвых прикрыла маску одной рукой, в то время как другая продолжала сжимать копьё. В этот момент маска придала ей вид дикого зверя.

—   Зепия!.. — простонала она.

Она была как-то связана с тем алхимиком Атласа?

Все костяные воины перестали двигаться, видимо, из-за того, что женщина в маске глубоко задумалась. Она продолжила выкрикивать слова, сложно желая сокрушить саму тьму, царившую в пещере.

—   Это значит… что… нет… это…

Её голос, исполненный отвращения и отчаяния, эхом разносился по пещере.

—   Это… реконструкция?!

— !

Я услышала знакомый звук. Это мой учитель затаил дыхание.

Окружение в мгновение ока отреагировало. Не потому что оно тоже осознало весь смысл слов женщины в маске, а потому что излучаемый ею гнев был слишком велик. Эта эмоция была такой сильной, что даже Берзак с Иллюмией замерли и посмотрели в нашу сторону.

—    А-а-а… Вот так, значит. Как нелепо. Как унизительно. Получается, мы с тобой даже не шуты, а самые обычные марионетки. Неважно, сколько раз мы будем следовать этому сценарию, всё без толку.

Короля мёртвых было не остановить. Она словно забыла, что не так давно могла общаться со мной только с помощью мыслей.

—   Ты…

—  В таком случае… я больше не вижу смысла во всём этом балагане. Сказав это, она подняла копьё.

Вокруг него закружилось пугающее количество магической энергии, образуя вихрь тёмной силы, во много раз превосходивший размерами само копьё.

—   Святое копьё, снятие ограничителей.

Услышав эти, казалось бы, простые четыре слова, я испытала неописуемый ужас.

Огромное количество магической энергии полностью обездвижило меня. Не только я не могла это вынести. Все оказались совершенно бессильны против этого. Берзак и Иллюмия с их непревзойдённым боевым мастерством, отец Фернандо и сэр Кей, которые вполне могли припрятать в рукаве какой-нибудь неизвестный мне козырь – все они были беззащитны перед этим копьём.

Потому что это был Благородный Фантазм. Причина, по которой Героические души являлись выдающимися легендами, запечатлёнными в истории человечества.

И в том особом месте, которое сияло на краю света… Ах, я знала.

Я чётко осознавала, что только у меня получится бороться с «этим».

Я крепко сжала свою косу. Однако от кубика внутри неё ожидаемо не последовало никакой реакции. Я ощутила лишь слабый отклик магической энергии.

—  Я ожидал что угодно, но только не это!.. — услышала я стон учителя. Он говорил, что дело было рискованное, и не прогадал.

Перед моими глазами возник образ рулетки. Наши жизни были фишками, а черепоголовый дилер со смехом сгребал их к себе. Он был Мрачным жнецом или, возможно, самим дьяволом?

—   Пронзайте и пируйте, Тринадцать клыков!

Вихрь магической энергии становился похож на подземный циклон. Несмотря на его маленький размер, сила ветра была сопоставима с настоящей бурей. Магическая энергия пронзила потолок пещеры и начала вращаться в противоположном направлении, медленно сходясь внутри «копья».

Какие бы трюки мы ни прятали в рукавах, было уже слишком поздно.

Скрывавшиеся под маской губы начали произносить настоящее имя.

—   Ронго…

Когда она уже была готова высвободить всю силу Благородного Фантазма, я услышала треск.

Его издавали не мы, не Берзак с Иллюмией и даже не костяные воины. Это трещала одна из стен пещеры.

Звук, никак не связанный с Благородным Фантазмом, который готов был высвободиться, привлёк наше внимание.

Мы увидели стоявшего у стены отца Фернандо, который уставился на возникшую трещину.

Вместе со странным грохотом она быстро увеличивалась в размерах, и затем произошло неожиданное.

Из трещины хлынул поток воды.

—   Нас затапливает!

—  Ха-ха, это из-за болота поблизости, да? Сила копья ослабила стены пещеры, и они не выдержали.

Одновременно с весёлым смехом раздались очередные странные звуки.

Они звучали отовсюду. Разрушение вызвало цепную реакцию? Вода прибывала со всех сторон, заполняя пещеру. Костяных воинов и священника смыло в мгновение ока. Глядя на поднимающуюся воду, стоявший рядом со мной рыцарь внезапно взял меня на руки.

—   Сэр Кей?

—    Держись крепче! Фехтование не мог конёк, но на это я точно способен! Можно сказать, что в спасении собственной шкуры я могу дать фору любому другому рыцарю, особенно когда дело касается воды! Эй, маг, давай тоже сюда!

За мгновение до высвобождения Благородного Фантазма рыцарь прижал меня к себе и прыгнул в воду. Неистовый поток поглотил нас и закружил, но хватка рыцаря не ослабевала ни на секунду. Чтобы меня случайно не унесло прочь, тело рыцаря неестественно изогнулось. Я даже подумала, что обычный человек вряд ли был способен на такое.

Прежде чем холодные воды лишили меня сознания, мне показалось, что я что- то услышала.

—   Хи-хи-хи! Вечно от тебя одни беды, глупая Грэй!

6

Говорят, что по голосу человека можно определить его личность.

Одни были добрыми и спокойными, другие – холодными и грубыми. Множество факторов сплетались воедино, образуя личность. Голосов это тоже касалось.

Если так, то…

—   Как удивительно.

Этот голос, наверное, был исключением.

Если судить только по словам, то он, похоже, удивился. Однако в его голосе не было ни следа эмоций. Он был похож на бочку с вином, которое выдерживалось слишком долго, из-за чего все оттенки слились в монотонно-чёрный цвет.

Это был Зепия.

Он медленно повернулся.

—  Вы только что влезли в параметры реконструкции, да? Разумеется, он обращался к двум юношам.

Флат и Свен. Два «джаггернаута» класса Эль-Меллоев. Дуэт голубоглазых блондинов.

Они находились в загадочном месте, наблюдая за реконструкцией вместе с Зепией с помощью парящих хрустальных шаров. Только что Грэй и остальных поглотил мощный поток воды.

—      Ха-ха, похоже, нас раскрыли, — невинно улыбнулся Флат. — Сами подумайте, деревня находится рядом с болотом, а это значит, что там должен быть источник воды. Так уж получилось, что стены пещеры не выдержали размаха битвы, и началось затопление… Теоретически в таком совпадении нет ничего необычного, так ведь? Структура того места всё равно довольно неестественная… Хм-м, дайте подумать. Это означает, что мы можем использовать этот метод, чтобы воздействовать на то пространство, очень похожее на прошлое, верно?

—   Да, действительно, — признал Зепия. — Однако для этого сначала нужно выяснить точное время и координаты, которыми оперирует Логос Реакт. Вы, конечно, аномалии, которые могут взломать технологию института Атлас, но

рассчитать

обнаружить эти параметры не так-то просто. Все вычисления я произвожу в своей

голове, потому здесь ничто не может помочь с этим.

Зепия перевёл взгляд на хрустальные шары, парившие вокруг него.

—  Все шары связаны с той сценой. Даже сейчас эти связи постоянно меняются. Причины и следствия образуют бесконечное количество соединений с различными параметрами. Чтобы, если выражаться твоими словами, «взломать» такое, нужно найти возможные времена, причины и следствия и соединить их вместе. Это всё равно что искать один драгоценный камень в бескрайней пустыне.

Возможно, это также можно было сравнить с бесконечным количеством замочных скважин.

Несмотря на то, что Флат обладал способностью создать ключ, лишь одна из них была правильной. Невозможно было объяснить, как им удалось найти эту замочную скважину благодаря лишь таланту Флата.

Именно об этом и хотел спросить Зепия.

—   Однако вам удалось. Каким же образом?

—   По запаху, — вызывающе ответил Свен.

Поскольку их уже поймали за руку, скрывать это дальше было бессмысленно.

Когда они только начали творить заклинание, Зепия легко бы смог понять, что они задумали, если бы захотел. Но вместо этого Свен предпочёл гордо поднять голову и сказать это лично. Возможно, так ему даже удастся заполучить больше информации.

—   Вы сказали, что всё это надо рассчитать, но я могу учуять что угодно, даже слабости и изъяны. Запах – это магия, которую моя семья развивала много поколений. Правда, не могу сказать с уверенностью, в чём причина такого упорства. Может быть, потому что магия не должна восприниматься таким образом. Как бы то ни было, я – результат этих трудов.

По правде говоря, самому Свену это не нравилось.

Он молча вспомнил, что произошло при первой встрече с Флатом. Это было неприятное воспоминание, поскольку они оба сразу же ощутили всю неполноценность друг друга.

«Профессор! Профессор! Он очень странно пахнет! Можно, я его сломаю?» Это было первое, что сказал Свен.

Тогда он только привык к классу и подумал, что этот мальчик, вероятно, подвергнет опасности его учителя, Лорда Эль-Меллоя II. Поскольку Свен был совсем новичком в Часовой башне, его желание избавиться от Флата было неизбежным. Наверное, можно было сказать, что эта мысль была совершенно нормальной для мага. С этой точки зрения он деградировал довольно сильно.

Даже теперь он по-прежнему не верил в ошибочность его изначальных предположений. Флат Эскардос был выдающимся смутьяном даже среди учеников класса Эль-Мелоев. Его исключительные таланты и личность никто не мог контролировать.

Свен не знал даже, сколько неприятностей с тех пор доставил Флат. Само собой, он был проблемой для учителя, но и другие ученики, включая Свена, успели знатно настрадаться, разбираясь с последствиями его выходок.

Однако…

—     То есть ты хочешь сказать, что вы объединили усилия, чтобы этого добиться? — медленно произнёс Зепия.

—   Именно. Я обнаружил слабое вместо.

—    А я организовал вмешательство! Ха-ха, Свен довольно крут, да? Ещё он сказал мне, что сэр Кей может задерживать дыхание под водой на несколько дней подряд!

Флат поднял руку и энергично похлопал своего одноклассника по плечу.

Он словно подбадривал кого-то на спортивном состязании. Невозможно было представить, что человек, который сказал такое, предстал перед смертельной опасностью – или, возможно, увяз в ней по самые уши. Маги постоянно оказывались в необычных ситуациях, но, вероятно, именно поэтому они были необычайно чувствительны, когда дело касалось собственной жизни.

Как однажды рассудил Свен, Флат был крайне извращённой личностью. На первый взгляд, ему не хватало сочувствия.

Для мага, который по умолчанию выходил за рамки нормы, его, наверное, даже можно было назвать пацифистом. Однако этого юношу нельзя было охарактеризовать настолько мягко. Говорят, что семья Эскардос, выходцем из которой был Флат, существовала, по крайней мере, вот уже восемь сотен лет. В родословной, которая была старше даже многих семей Лордов, появление на свет нормальных беззаботных детей было попросту невозможным.

Даже после долгих лет обучения в классе Эль-Меллоев и огромного количества времени, проведённого в общении с другими, стереть столь глубокий и фатальный недостаток было сложно.

Однако…

—   Невероятно, — произнёс Зепия, глядя на них. — Прошу простить меня за прямоту, но вам ещё далеко до ранга Бранд. Однако даже Лорду Часовой башни было бы сложно обнаружить мою слабость.

Он даже не думал недооценивать их.

Вывод, сделанный директором института Атлас, был результатом точной оценки их способностей. Да, они считались выдающимися учениками класса Эль- Меллоев, однако Ассоциация магов была местом, где веками собирались гении, появившиеся в результате сотрудничества и бесчеловечной селекции. Невозможно было состязаться с поистине первоклассными фигурами вроде Лордов трёх великих семей с помощью лишь невероятного таланта и упорного обучения.

—    Тем не менее, когда вы работаете вместе, всё становится другим. Это не просто какое-то добавление или умножение. Меняется сам способ бытия.

Зепия медленно сцепил пальцы. Его ладони были неподвижны и походили на крылья бабочки. Он закрыл глаза, видимо, вновь оценивая юнцов.

Флат ткнул локтем в бок одноклассника и улыбнулся.

—   В конце концов…

—    Мы не собираемся снова проигрывать. Даже той кукольнице-Гранду, — уверенно сказал Свен.

Эти слова были невероятно надменными, но небезосновательными.

На самом деле лишь благодаря сокрушительному поражению в башнях- близнецах Изельма Свен и Флат смогли двигаться дальше. Если бы они не признали это, то для них, магов с необычайными талантами, самосовершенствование потеряло бы всякий смысл.

И затем…

Зепия задумался.

—    Какая уверенность, — губы Мёртвого Апостола слегка изогнулись в едва уловимом намёке на эмоции. — В таком случае я ошибся. Прошлое – это сцена, они

– актёры, а я считал себя драматургом, просто наблюдающим за пьесой. Но в труппе зачастую присутствует несколько драматургов. Лишь путём совместных обсуждений история действительно может подняться до высот, недоступных для одного человека. Поверить не могу, что я забыл нечто столь очевидное.

Лицо Зепии начало обретать странный оттенок.

Зепия медленно поразмыслил над этим «цветом», наконец-то вернувшимся спустя десятки или, возможно, сотни лет, и вновь обратил свой взгляд на Свена с Флатом.

Он выпрямился, словно гроссмейстер, осознавший после нескольких движений шахматных фигур, что его оппонент был более чем новичком.

— Итак, враги мои. Кто же напишет эту историю?

Юноши, которых он только что назвал своими врагами, одновременно сглотнули.

1

В моих снах часто присутствовали запахи. Мягкий аромат варёного картофеля напоминал о спокойных и размеренных днях десятилетней давности.

В то время пюре было постоянной частью семейного ужина, на что я, пресытившаяся им, часто жаловалась. Готовкой обычно занимался отец, и он баловал меня гораздо чаще, чем мать. Поэтому он уделял особое внимание нашему меню и даже заказывал у странствующих торговцев ингредиенты для китайской и японской еды. Тогда мы с отцом пытались готовить вместе по рецептам, которые нам удавалось раздобыть.

Одно из блюд получилось таким острым, что мы бегали кругами по двору, а мать смеялась до упаду. А после началось моё превращение короля Артура, почитание жителями деревни и установление контроля над всей моей жизнью.

Да…

Именно поэтому я всегда думала, что это была моя вина.

Вина в том, что я стала телом, которому поклонялись мои родители и вся деревня.

Поэтому, после того, как Берзак выбрал меня на роль стража могил, я пыталась как можно сильнее нагрузить себя работой, когда мне разрешили свободно заходить на кладбище.

Несмотря на то, что я ненавидела мёртвых, их общество было лучше, чем почитание со стороны живых. То и дело появлявшиеся духи вселяли в моё сердце ужас, но меня это почему-то успокаивало. Потому что даже если бы умерла и присоединилась к ним, это было бы лучше, чем моя жизнь в этой деревне.

Я думала об этом… но так и не умерла. Было слишком много противоречий.

Даже оказавшись в Лондоне и став подопечной моего учителя, я не могла постичь сложную мешанину межличностных отношений и свыкнуться с тем, что меня угощали очень вкусным чаем и десертами.

Поэтому встреча с Королём мёртвых была крайне важна для меня.

Я хотела знать, как она относилась к собственному существованию. Полученный ответ был таким ясным и недвусмысленным, что поразил меня до глубины души с невероятной силой.

Что мне делать?

Послушно расстаться со своим телом? Нет, я так не думала. Прошлая я, наверное, с лёгкостью согласилась бы на это. Но теперь… Если я выберу этот вариант, то кое-кто точно расстроится.

Если так, то… Если так…

2

В церкви на поверхности под разбитыми витражными окнами раздался негромкий стон.

— Что случилось?..

Голос старой женщины дрожал.

Похоже, жители деревни ни разу не слышали, чтобы она издавала такой звук.

Среди них начала расползаться тревога.

—     Что случилось с тобой, разум короля? — умоляющим тоном спросила стоявшая у алтаря старая женщина.

Однако её раскинутые руки в смятении опустились, поскольку она, видимо, не получила ответа.

«Господь, почему ты оставил меня?» Она сильно походила на мученика, расставшегося с жизнью тысячи лет назад.

—  Что произошло, бабушка? — спросил один из жителей деревни. Многие из них всё ещё лежали на полу, не в силах подняться.

Причиной было то, что они отдали слишком много од Королю мёртвых под землёй. Она не высвободила всю эту энергию, но одно лишь воплощение Благородного Фантазма было крайне затратным. Примерно четверть жителей деревни лишились способности двигаться.

—   Я потеряла связь с разумом короля.

—   Связь с разумом?..

—   Она заволновалась после встречи с Грэй и, похоже, захотела высвободить свой Благородный Фантазм…

На самом деле старая женщина не была настоящим магом. Она могла чувствовать состояние Короля мёртвых с помощью магии, которая передавалась в её семье из поколения в поколение, но была не в состоянии точно воспринимать ситуацию. Поэтому она не знала, о чём они разговаривали.

—   Нет, разум короля никогда не окажется в опасности. Я просто потеряла с ней связь. Поток воды ей не навредит. Возможно, это поможет решить и другую проблему.

После этих загадочных слов старая женщина стиснула костлявые кулаки.

—  Однако Грэй удалось сбежать. На это нельзя закрывать глаза. На её переживания последовал очевидный ответ:

—   Может, мы просто поймаем её и приведём назад? Она лишь треть короля. Неудивительно, что она в замешательстве. Поэтому мы должны помочь ей справиться с сомнениями.

—   Магдалена, да?

Это была мать Грэй.

Она с улыбкой гладила пальцами свои длинные волосы. В остекленевших глазах горел неописуемый огонь.

—   Предоставьте это мне. В конце концов, я много лет провела рядом с телом короля Артура, — тихо произнесла женщина. — Да, я знаю её лучше, чем кто-либо… Как бы мы ни преследовали её, это дитя никогда не решится сбежать.

Словно в подтверждение слов матери, старая женщина сощурила глаза, утопив их в морщинах.

—   Вот как. Хорошо, займись этим.

—   Большое спасибо, — сказала мать Грэй, склонив голову.

—     Приготовьтесь обыскать гору, — приказала старая женщина. — Всем разрешаю зайти на болото. Правда, судя по затоплению, барьер уже разрушен.

—   Будет сделано.

—    Поскольку Святая Церковь уже объявила себя нашим врагом, у нас мало времени.

Старая женщина достала изогнутый кинжал.

Он выглядел очень старым, металлические гравировки были отчасти повреждены. Может, за ним хорошо ухаживали, может, по какой-то другой причине, но блеск золота словно с гордостью заявлял, что в нём ещё сохранилось былое величие.

—   Это же… ах да.

—   Эрозий, — сказала старая женщина, озвучив имя кинжала. — Ни Церковь, ни стражи могил не знают о его существовании. Это заветный Тайный знак, дарованный нашей Богородицей с целью возродить короля Артура.

Старая женщина завороженно смотрела на кинжал, словно говоря, что это было целью всей её жизни.

Если верить её словам, деревня была поделена на две фракции, каждая из которых обладала своими секретами.

К первой относились Блэкморы, семья магов, появившаяся тысячи лет назад.

Проводники душ и стражи кладбища.

Второй была группа, желавшая возвращения короля. Приверженцы Чёрной мадонны и короля Артура вроде старой женщины, унаследовавшей кинжал.

На самом деле большая часть жителей деревни не относилась к этим фракциям. Да, сейчас они были сосредоточены на возрождении короля Артура, но некоторые из них периодически становились стражами могил, в то время как другие фанатично верили в Чёрную мадонну. Стражи могил никогда не выступали против возрождения короля, однако обе стороны хранили свои секреты и недолюбливали друг друга.

Как будто этого было мало, однажды в деревне объявилась Святая Церковь, совместила Чёрную мадонну с Богородицей своей религии и использовала это как предлог для того, чтобы здесь обосноваться.

Могло показаться, что их отношения были весьма гармоничными, однако они втайне следили друг за другом.

Для деревни, которую населяло менее сотни человек, история была настолько насыщенной, что некоторые даже устали от всего этого.

—    Этот клинок может рассечь не только плоть, но и пространство между телом, разумом и душой. Говорят, что в процессе жертвоприношений наша Богородица использовала этот кинжал, чтобы направлять сердце жертвы. Согласно легенде, он может также становиться косой или даже мечом, — дрожащим голосом произнесла старая женщина, не сводя глаз с кинжала. — Когда мы поймаем Грэй, нам нужно будет лишь ударить её этим кинжалом. Её жалкие разум и душа будут на короткое время отделены от тела. Затем мы как можно быстрее свяжем разум короля с телом. Что же касается души, то нам останется лишь ждать этой Войны за Святой Грааль. Мы должны дожить до этого момента. Неважно, сколько Героических душ примет участие. Если разум и тело будут объединены здесь, то душа короля обязательно ответит на призыв! Такой расклад явно пойдёт на пользу нашему правителю!

Смех старой женщины не прекращался.

Мать Грэй с улыбкой смотрела на кинжал, словно загипнотизированная, а прочие жители деревни по-прежнему лежали на полу.

Чёрная мадонна взирала на них сверху вниз с неизменным выражением лица.

*

Я закашлялась, исторгая воду из глотки.

Мне было холодно, но судя по ветру, который дул в лицо, причина заключалась лишь в температуре моего тела.

Я находилась посреди густого леса.

Солнце ещё не встало, однако на горизонте виднелось слабое сияние. Видимо, мы провели под землёй довольно много времени. Скорее всего мне потребуется ещё несколько минут, чтобы полностью осознать, что я оказалась на поверхности.

Кажется, мне снился сон.

Я не могла вспомнить подробностей, но он был из тех, что навевал ностальгию.

Стоило мне подумать об этом, как кто-то произнёс:

—   А, ты очнулась.

Неестественно расплывчатое лицо смотрело на меня сверху вниз. Я вспомнила, что причиной тому была неполная материализация, и моргнула.

—   Сэр Кей?..

—   Ты помнишь моё имя, это хорошо. Всё-таки воды ты наглоталась знатно. Исходя из опыта, могу сказать, что если не дышать слишком долго, то голове не поздоровится. Если выражаться терминами нынешней эпохи, то это повреждение мозга, да?

Он рассмеялся и уселся на землю, даже не думая о чистоте своих доспехов.

В тусклом свете раннего утра он выглядел невероятно загадочным. Нет, почему я думаю о загадочности? Он был рыцарем, призванным из былых времён.

Это было реально существовавшее таинство. Похоже, я впервые осознала эту истину.

Откашлявшись, я ощутила, как ко мне постепенно возвращается сознание, и резко встала.

—   М-мой учитель! Где он?!

—   Вон там.

Рыцарь указал подбородком в сторону, и я увидела учителя, лежавшего на земле.

Длинные мокрые волосы раскинулись вокруг него, а лицо, которое и так было нездорового цвета, стало ещё бледнее. С его костюма капала вода.

—   Учитель!

—   Выносливости у этого задохлика даже меньше, чем у тебя. Он в отключке, так что, наверное, воды не наглотался.

Я поспешила к учителю и протянула руку к его лицу.

Стоило мне ощутить, как с его губ сорвался выдох, из моего сердца выплеснулась волна облегчения и я рухнула на колени рядом с ним. Как странно… Впервые оказавшись в Лондоне, я подумала, что он был очень раздражающим человеком. Почему же я испытывала сейчас такие чувства?

Мой мозг ещё не работал должным образом, но ответ нашёлся незамедлительно.

Потому что я изменилась. И эта мысль слегка меня обрадовала.

сердце

Пусть это лицо и принадлежало другому человеку, но разум, который не

переставал расти и меняться, несомненно, был моим. Несмотря на то, что в этом мире не существовало такого понятия, как вечность, мой разум всё равно продолжит развиваться бесконечно. Если так, то, полагаю, однажды я смогу встать там, где не будет никого, кроме меня, потому что в результате всех этих изменений получится настоящая я.

Настоящая я, доказывающая моё существование. Я глубоко вздохнула.

—   Довольна? Вот, возьми, — сказал рыцарь и протянул мне косу.

—   С-спасибо.

—   Это мой текущий сосуд, так что береги его.

—   Вы спасли нас, да?

—  Даже мне заплыв в обнимку с двумя людьми дался с огромным трудом. Тебе лучше поблагодарить меня как следует. После того, как мне удалось совладать с течением, я обнаружил тоннель, ведущий сюда. Не знаю, может, поток ослабил землю, но он рухнул, как только я выбрался.

Расплывчатый рыцарь раздражённо обмахивал руками свои мокрые волосы.

Видимо, доспехи были на нём, когда он плыл сюда. Несмотря на то, что рыцарь являлся духовной сущностью, а доспехи могли и не обладать своим изначальным весом, выплыть из потока, пытаясь при этом тащить за собой двух людей, было, наверное, физически невозможно. Более того, он ещё и мою косу прихватил. Я даже представить себе не могла, как ему это удалось. По моему

мнению, это нельзя было объяснить просто тем, что он являлся Героической душой. Однако, что поразительно, я бы приняла такой ответ.

Прежде чем потерять сознание, я ощутила, как меня подхватила рука.

Движения, которыми она рассекала воду, словно исходили из другого измерения. У меня было чувство, что я держалась за дельфина.

—    В чём я действительно был хорош, так это в плавании. Только вот этот навык не имеет никакого отношения к моей рыцарской славе. Из-за этого я привык к тому, что коллеги постоянно называли меня чудиком.

Да, непохоже, что этот навык улучшил бы его репутацию.

Однако у меня было чувство, что плавание подходило этой личностной модели гораздо лучше, чем магия или владение мечом. Я не знала, почему, но это вызвало у меня облегчение.

—   Кстати, тот старик выплыл сам по другому тоннелю.

—   Мистер Берзак… — сорвалось с моих губ имя человека, которого здесь не было. — Эм-м… А что насчёт Короля мёртвых?

—   Понятия не имею. Но она из тех, кому такой ручеёк нипочём.

Я с ним согласилась. Даже мне удалось бы выбраться оттуда живьём с должным уровнем усиления.

Я наконец-то полностью пришла в себя и осмотрелась.

Со всех сторон меня окружали деревья. Несмотря на лёгкую туманную дымку, я достаточно долго прожила здесь, чтобы примерно понять наше текущее местоположение.

—   Похоже, мы недалеко от деревни, чуть выше по склону горы. Думаю, рядом с дальним краем болота.

—   Ха, значит, тоннель уходит довольно далеко.

—     Да… полагаю, так оно и есть. В конце концов, та пещера была очень большой.

Оглядываясь назад, я подивилась тому, что вся эта местность не рухнула нам на головы, когда Король мёртвых почти высвободила тёмный Ронгоминиад. От этой мысли меня охватила невольная дрожь. Я не знала, было ли это вызвано страхом или просто холодом.

Стоило мне погрузиться в размышления, как что-то коснулось моего промокшего капюшона, и я с любопытством подняла голову. Внезапно, рука начала двигаться взад-вперёд по моей голове.

—   Пожалуйста, перестаньте, моим волосам и так несладко пришлось!

—   Ха-ха, — рыцарь убрал руку и улыбнулся, словно увидев нечто забавное. — Вы, конечно, совершенно разные, но мне кажется, что ты бы поладила с Гаретом. Всё-таки ты вроде как связана с этой шайкой.

Это имя отозвалось во мне странным чувством.

—   Это… рыцарь Круглого стола?

—   Тебе это знать необязательно, — произнёс Кей, делая вид, что ничего не знает, и отвёл взгляд.

В этот момент я услышала слабый стон.

Лежавший на земле учитель смотрел на нас мутным взглядом. У меня возникло чувство, будто температура моего тела резко подскочила. Может быть, она действительно повысилась на пару градусов. В моей глотке словно прорвало плотину, и я закричала:

—   Учитель!

—   Грэй?..

—   Да, я здесь!

Учитель посмотрел на меня, и мне внезапно захотелось разрыдаться.

Почему я стала такой плаксой? Крепко сжимая его руку, я тихо радовалась тому, что моё лицо скрывал капюшон. Если бы я сейчас расплакалась, то он бы, наверное, забеспокоился. Несмотря на это, моё горло горело огнём.

—   У-учитель…

—  Что? Не смотри на меня с таким странным лицом, — учитель бросил взгляд на свои пальцы, которые я сжимала, и криво улыбнулся.

Собрав свои мокрые волосы, он сел, снял свой промокший насквозь пиджак, аккуратно извлёк из кармана портсигар, убрал влагу с его поверхности и осторожно открыл. Похоже, контейнер был водонепроницаемым, потому что внутри было сухо. Это также могло быть эффектом какой-нибудь магии.

Он взял сигару в одну руку и нож в другую.

Видимо, из-за холода пальцы учителя дрожали, поэтому я мягко забрала у него нож и помогла срезать кончик сигары. Однако спички промокли, и ему пришлось щёлкнуть пальцами, чтобы зажечь огонь.

Учитель медленно закурил, и вокруг сигары закружился дым.

— …

Мне показалось, что я уже сто лет не чувствовала этот аромат.

Когда я приехала в Лондон, мне этот запах совсем не нравился. Даже теперь, если курил кто-то другой, я находила это неприятным, хоть мне и нечего было сказать по этому поводу. Однако каждый раз, когда учитель закуривал сигару, я испытывала странное чувство, будто меня закутывали в любимое одеяло.

—    Значит, нас вынесло на поверхность рядом с болотом… Нет, это Вы нас вытащили, не так ли?

—    Тебе лучше поблагодарить меня как следует, — с некоторой гордостью повторил рыцарь. — Что дальше?

—   Вы это о чём?

—  Я спрашиваю, что нам делать дальше, разумеется. Мы едва спаслись. Я смог вытащить нас лишь по воле случая. Если бы это произошло ещё сто раз, то наш счётчик смертей, наверное, равнялся бы сотне, — сказал рыцарь, как ни в чём не бывало упомянув неизбежную смерть.

То, как он это произнёс, напомнило мне о древних полях сражений. Единственная причина, по которой рыцарь мог говорить нечто подобное, заключалась в том, что он был истинным воином этих земель.

—    В конце концов, для человека нет ничего ценнее жизни. Ещё не поздно сбежать.

—     Если, конечно, бегство вообще возможно, — сказал учитель. — Я по- прежнему думаю, что мы не в прошлом. Если так, то за пределами этой деревни может ничего и не быть.

—   То есть вообще ничего? Прямо как в сказке какой-то.

—    Да и решать не мне, честно говоря, — учитель выпустил облако дыма и посмотрел на меня.

—   А?

—  Что скажешь, Грэй? — спросил он. — Я уже задавал тебе похожий вопрос. В конце концов, это твоё дело.

— …

Моё дело.

Он впервые сказал мне нечто такое. Я участвовала вместе с ним во множестве дел, но только в качестве ученицы, не более.

Однако в этот раз всё было по-другому. Этот инцидент имел место в моей деревне и являлся продолжением первого дела. Это была причина, по которой я покинула родной дом, и истина, которую я должна была узнать.

Подземный храм. Другая Чёрная мадонна. Возрождение короля Артура. И, что самое важное, разум Артура – Король мёртвых.

Или, возможно, другая я.

—   Она не стала меня слушать, — тихо призналась я.

Этого было недостаточно. Моих слов и опыта не хватило, чтобы достучаться до неё.

Мне нужно было поговорить с ней, чтобы узнать правду, чтобы узнать, чем я являлась. Однако мои слова были слишком слабыми и неубедительными, и я не смогла достичь сердца Короля мёртвых.

Потому что я ещё не успела повзрослеть.

Я безнадёжно размышляла о своей бесполезности и том, сколько опасности я навлекла на тех, кто меня окружал.

—   Но я хотела бы попробовать ещё раз, если Вы не против.

—    В таком случае моя обязанность как твоего учителя помочь тебе. Если я откажу своей ученице в просьбе, то это запятнает репутацию семьи Эль-Меллой.

—   Спасибо! — энергично кивнула я.

Я знала, что его слова про семью Эль-Меллой были всего лишь оправданием, однако благодаря этому ободрение учителя передалось мне в полном объёме.

—    Ты не единственная, кого не стали слушать. К тому же, если бы я не заставил тебя сказать столько ненужных слов, она бы не высвободила свой Благородный Фантазм.

—   Ну…

Я вспомнила, какой гнев охватил Короля Мёртвых, когда я передала ей сообщение от моего учителя.

Вообще-то до этого я чувствовала, что она проявляла милосердие. Она намеревалась обездвижить меня, но, похоже, не хотела слишком сильно вредить мне.

Если так, то что именно из слов учителя ей не понравилось?

—       Не знаю, почему, но Король мёртвых, видимо, знает, что такое реконструкция, — пробормотала я. — Исходя из этого, она, вероятно, не станет повторять свои действия во время первого круга.

Нашей целью было закончить дело прошлого.

«Найдите тайну, которую Вы должны раскрыть», — сказал Зепия.

Мы думали, что это был способ покинуть второй круг или, возможно, какая- нибудь зацепка. Но из-за недавних событий наши планы кардинальным образом изменились.

Однако.

—   Может быть, её реакция – это ключ, — пробормотал учитель.

—   Ключ?

—      Я чувствую некое… несоответствие. Я подготовил сообщение, чтобы использовать это несоответствие по максимуму, но её неистовая реакция стала для меня полной неожиданностью. Мне невероятно стыдно. Я был так близок к тому, чтобы достучаться до неё.

Учитель задумался.

Я знала, что он мог очень долго пребывать в таком состоянии. Однажды он не ел целый день, когда писал в диссертацию, и в конечном итоге ему пришлось покинуть комнату, еле волоча ноги от истощения.

Однако, прежде чем он полностью погрузился в мысли, кто-то произнёс:

—   Можно прервать вас на минуту?

—   Что?

—   Да так, ерунда, если честно. Просто я кое-что заметил. Вам не кажется это странным?

Рыцарь указал пальцем в сторону клочка земли, не занятого деревьями.

Похоже, там часто бывали дикие животные. Траву вытоптали, обнажив почву. Глядя на ничем не примечательный участок грязи, я тоже ощутила, что что-то было не так.

Я положила руку на влажную почву, и та слегка просела. Учитель тоже заметил это и нахмурился.

—   Это человеческие следы?

—   Возможно.

Я изучила землю под другим углом.

Это был охотничий приём, которому меня обучил Берзак. Следы было трудно рассмотреть из стоячего положения, поэтому я наклонилась, чтобы различить их состояние и направление.

Судя по размерам, следы, вероятно, принадлежали мужчине. В отличие от жителей деревни, он носил кожаные туфли, а его походка была неравномерной, словно он не привык к горным тропам.

—   Мы сейчас недалеко от болота. По правилам жители деревни не должны сюда заходить.

Я кивнула, услышав слова учителя. Это место не относилось к тем, где люди обычно оставляли следы, значит, в этом был какой-то смысл.

—   Надо взглянуть, — сказала я, сердцем чуя неладное.

Если нити судьбы действительно существовали, то у меня было чувство, будто они свесились с неба и вцепились в нас.

Мы не были марионетками, однако эти нити только что указали нам путь.

Правда, я не знала, откуда во мне взялась такая уверенность.

*

Откуда-то донёсся голос:

—     Если совпадение произошло один раз, то оно естественным образом переплетётся со следующим совпадением. Когда удача даёт сбой, обязательно возникает какой-нибудь контрпродуктивный эффект, прежде чем возможность исчезнет. Это не имеет никакого отношения к клишированным идеям об удачливости человека. Это просто феномен маятника, который в результате применения силы достигает крайних положений, прежде чем вернуться к нормальному состоянию покоя.

Голос бесстрастно объяснял ситуацию, словно его обладатель читал лекцию.

В данный момент они наблюдали за тем, как разворачивались события. Лорд Эль-Меллой II и Грэй оказались в лесу и случайно обнаружили следы. Всё это они видели.

—   Дайте-ка подумать… Вы пытаетесь сказать, что это карма, да? Это довольно важная концепция в восточной философии, не так ли? Если поможешь журавлю утром, то получишь хорошее снаряжение в видеоиграх ночью, или что-то вроде этого?

Это был голос юноши.

В нём не было даже намёка на страх. Можно было даже подумать, что его обладатель не до конца понимал, в какой ситуации оказался. Его товарищ, сидевший рядом, на секунду лишился дара речи, когда услышал такое, после чего ответил, изо всех сил сохраняя спокойствие:

—   Мы сейчас не на лекции, Флат.

—    Но ведь лучше задавать вопросы, пока есть такая возможность, Ле Шьен!

Разве вещи вроде того, что мазать на хлеб, не являются ключевыми?

—       Как это вообще связано?! — закричал он, скрипя зубами, словно разъярённый зверь. В ответе его одноклассника всё ещё было некое замешательство.

—   Погоди, с ними всё в порядке, потому что они проникли на болото из-под земли? Или же то место находится за пределами барьера?..

Они угодили в тот барьер и в итоге оказались здесь.

—  Просто наблюдайте, — произнёс голос в ответ на его вопрос. — Посмотрим, как изменилась спираль из-за вашего вмешательства, и выясним, что ждёт их там, в конце изменения.

3

Мы шли по следам около десяти минут, пока не увидели скрывавшуюся среди деревьев небольшую хижину.

—   Ха, не знал, что здесь есть что-то такое, — изумлённо произнёс рыцарь.

Это был небольшой, наспех построенный домик, немного уступавший размерами жилищу Берзака. Видимо, из-за того, что он стоял посреди леса, его деревянные стены наполовину сгнили. Удивительно, как он ещё не развалился.

—       Похоже, усилены какой-то магией, — сказал учитель, осторожно прикоснувшись к стене.

—   Магией?

—  Возможно, кто-то хотел, чтобы мы это нашли, — пробормотал он и кивнул, подтверждая сказанное.

Мы с опаской открыли дверь и вошли внутрь.

Аккуратно ступив на гниющий деревянный пол, учитель осмотрелся, чтобы убедиться в отсутствии возможной опасности вроде костяных воинов. Я тоже была настороже и смотрела в оба, оставаясь рядом с учителем.

У входа стояли самые обычные столы и стулья. Однако при виде того, что мы обнаружили дальше, я широко распахнула глаза от изумления.

—   Что это? — раздался за моей спиной голос рыцаря.

Вся стена была покрыта множеством заметок и изображений, соединённых нитями различных цветов. Всё это очень напоминало магические узоры. Учитель моргнул и ответил рыцарю:

—   Доска с уликами.

—   Чего?

—     Она часто мелькает в криминальных драмах. Это приспособление для визуальной организации мыслей, идей и событий с помощью заметок и фотографий, которые соединяют друг с другом при наличии связи.

Услышав его объяснение, я вспомнила, что где-то уже такое видела. На фотографиях и нитях не было ни пылинки, так что эту доску создали совсем недавно.

Из-за слов о том, что это был инструмент для организации мыслей, у меня возникло ощущение, что я видела содержимое чужого мозга.

На прикреплённых фотографиях была запечатлена деревня с разных ракурсов. Имелись даже общие снимки Чёрной мадонны и кладбища, каждый из которых сопровождался записями, похожими на журналы наблюдений. Нити, похоже, тоже были как-то с ними связаны.

Взгляд учителя замер на одной из строк.

—   Что-то не так?

—  Нет, — он посмотрел на узор, нарисованный рядом с заметками. — Похоже, тот, кто организовал эту доску для улик, тоже изучал три неотъемлемые части человеческого существа.

—   То есть тело, разум и душа…

Истинная форма женщины в маске и меня, а также причина, по которой нас создали.

—     Эти исследования соответствуют теории, которая уже довольно давно занимает мои мысли. Нет, здесь больше подробностей. Они не только касаются роли Грэй в качестве тела короля Артура и существования разума под землёй, но и заходят гораздо дальше.

Учитель скользил пальцами вдоль нитей, словно пытаясь следовать ходу мыслей человека, создавшего эту доску для улик.

По какой-то причине меня охватила паника. Не только потому что эта так называемая доска с уликами имела отношение ко мне, но и потому что её создатель и мой учитель думали одинаково. Это внушало мне неописуемый страх.

Да, страх.

Я боялась этой стены.

Если бы ситуация позволила мне сделать это, то я бы свернулась в клубок и закричала. Фотографии, сделанные со всех возможных сторон, словно препарировали мою деревню и вскрывали то, чего я даже не замечала, хотя прожила здесь много лет. Я знала, что мне не удастся извлечь из всего этого что- нибудь важное, но способ отображения информации всё равно вызывал у меня жуткие ощущения. Это походило даже не на вскрытие, а на растворение в кислоте.

—  Не думал, что мы вот так просто наткнёмся на такую кропотливую работу. Услышав слова рыцаря, учитель покачал головой.

—   Вряд ли тот, кто создал эту доску с уликами, пытался её скрыть. Всё-таки правила деревни исключают вероятность того, что кто-нибудь может оказаться на другой стороне болота. Без барьера, наверное, тоже не обошлось, но, скорее всего, этот человек даже не предполагал, что кого-то вроде нас может вынести сюда потоком прямо из-под земли.

—   Логично, — кивнул рыцарь.

—    Однако есть и другая вероятность. Возможно… на то, чтобы скрыть это место должным образом, попросту не хватило времени.

—   Не хватило?

—   Взгляните на кухню, — учитель не стал разворачиваться и просто указал пальцем в нужную сторону. — Видите свежемолотые кофейные зёрна? Этот человек, кем бы он ни был, вероятно, собирался выпить кофе сразу же по возвращении сюда. Может быть, он более практичен и ставит лёгкость приготовления напитка выше его вкуса. Как бы то ни было, я думаю, он собирался вернуться вскоре после своего ухода, но не смог.

—   Да ты не маг, а самый настоящий детектив.

—   Если бы я полагался только на свои магические навыки, то ничего бы не добился, — несколько самоуничижительно произнёс учитель и затем ещё раз изучил доску. Он просмотрел несколько скреплённых вместе листов бумаги и на несколько минут замер.

—   В-вы в порядке?

— …

—   Ясно, — после паузы произнёс он. — Вот так, значит? Сучий потрох!

Учитель выругался, что было для него вполне обычным явлением, и ударил кулаком по стене. Сил у него было недостаточно, чтобы серьёзно навредить себе, но я всё равно с удивлением уставилась на него.

—   У-учитель?

—  Мы с Райнес тогда не заметили, но здесь был ещё кое-кто, кого мы знаем. К сожалению, он покинул деревню до событий, задействованных в реконструкции.

—   Кое-кто… кого мы знаем?

Он вновь начал аккуратно листать бумаги. Вероятно, он вычислял огромное количество формул и пытался запечатлеть их в своей голове. Его глаза внимательно изучали один документ за другим, пока он наконец-то не пришёл к выводу.

—   Это Хартлесс.

—  А? — невольно вырвалось у меня. Услышав это, учитель повторил:

—    Эту доску с уликами создал доктор Хартлесс, бывший глава факультета современной магии.

Точно.

Учитель вернулся в эту деревню в надежде обнаружить зацепки, указывающие на Хартлесса. Я совершенно забыла об этом из-за абсурдности предыдущих событий. Сначала я изумилась тому, что деревня была заброшена, а затем нас перенесло в прошлое. Никогда бы не подумала, что мы в конечном итоге вернёмся к изначальной цели.

Если так, то…

—   А-а, теперь понятно. Зепия говорил, что заключил сделку с Хартлессом, но жители деревни ни разу его не упоминали. Потому что он, судя по всему, ни разу не бывал в деревне и наблюдал за ней со стороны довольно продолжительное время.

—    П-подождите, зачем Хартлессу вообще заниматься наблюдением за этой деревней? Вы же недавно сказали, что он изучал тело, разум и душу. Что именно содержится в этих заметках?

—  Так… По большей части тезисы. И ещё несколько заклинаний. Учитель вновь обратил взгляд на доску с уликами.

Я была в ужасе. Мой разум начала терзать тревога с того мгновения, как мы обнаружили эту доску с уликами, а когда я узнала, что её создал Хартлесс, страх только усилился. Учитель словно столкнулся с противником на поле боя, где я была совершенно бессильна. Непрекращающаяся паника сжимала моё горло.

Чем больше учитель изучал доску, тем страшнее становился его взгляд.

—   Учитель?..

—  Хартлесс пытался вмешаться в заклинание, которое собирались сотворить в деревне.

—   То есть как Флат?

Я вспомнила, как этот парень с лёгкостью влезал в чужую магию.

До меня доходили рассказы о том, как Флат много раз проникал на секретные собрания в Часовой башне, но каждый раз, когда я упоминала об этом, учитель хмурился и хватался за живот.

—        Нет, Флат полагается на собственный талант понимать вещи и противостоять им. Здесь же подход более сложный и продуманный…

Учитель положил руку на доску, и его взгляд продолжил блуждать по заметкам и фотографиям. Спустя какое-то время он склонил голову, признавая поражение, и тихо простонал:

—   Бесполезно… Я ничего не понимаю.

—   Не… понимаете?

Это заявление поразило меня до глубины души.

Я никогда прежде не видела его таким обескураженным.

Мысль о том, что учитель, который анализировал чужое искусство так же легко, как дышал, и даже угодил из-за этого в несколько кризисных ситуаций, не мог понять чью-то магию, никак не укладывалась у меня в голове.

—         Общая идея мне ясна. Формула позаимствована из кельтского спиритуализма, а заклинание для вмешательства основано на современной магии и колдовстве с примесью алхимии Атласа. Всё это я могу понять. Однако структура заклинания настолько изящная, что установить его точные эффекты очень сложно. Нужно принять во внимание тысячи чисел. Если ошибиться хотя бы с одним из них или что-то неправильно интерпретировать, то это приведёт к совершенно другому результату, — сказал учитель, указывая на сложные строки в записях на доске с уликами.

И это была не просто пара страниц. На доске висели дюжины листов, и на каждом был свой узор. Некоторые напоминали ангельские крылья, другие походили на древние короны, а остальные являлись пентаграммами, гексаграммами, гендекаграммами, додекаграмамми и прочими фигурами со странными формами.

—  Это всё равно что внести маленькую правку в пейзаж и тем самым случайно превратить его в изображение другой страны. Поскольку с точки зрения работы с кистью и красками никакого единообразия не существует, провернуть такое попросту невозможно, однако он с его поразительным упорством и невероятным мастерством как-то этого добился. Ах, это и есть истинное умение доктора Хартлесса, который когда-то поддерживал оставшийся без Лорда факультет?

Предыдущий глава факультета современной магии.

И часть его способностей предстала перед нашими глазами.

—    С мозгами, как у Зепии, или, возможно, первоклассными Магическими цепями, как у Лувиагелиты, развивать основу в том же направлении было бы вполне возможно. Однако мои цепи и мозг не в состоянии выполнять такие вычисления.

Эти слова были полны горечи.

Сколько бы раз его ни ставили перед этим фактом, он никогда не сдавался, не так ли? К тому же он давным-давно осознал, что такова была его особенность, и это лишь укрепляло решимость.

—   Если бы только здесь была Объёмная ртуть…

—   Чем я могу помочь?

Внезапно, у входной двери возникла чья-то фигура.

—   А-а-а-а!

Даже бдительный сэр Кей громко закричал и отпрыгнул назад, не заметив её присутствия.

Полагаю, эта реакция была вполне оправданной, поскольку жидкость только что проскользнула сквозь щель под дверью и неожиданно приняла человеческую форму. Я удивлённо уставилась на девушку из ртути.

—   Триммау!

—   За тебя, крошка.

Я невольно моргнула несколько раз, когда горничная с невозмутимым видом произнесла, судя по всему, фразу из какого-то фильма.

—   Что ты здесь делаешь?

—      Вчера, отправившись обратно в Лондон, мисс Райнес приказала мне вернуться в деревню. Она сказала не попадаться на глаза её старшему брату, помочь ему в случае опасности и сделать так, чтобы он как можно сильнее почувствовал себя в долгу перед ней. Таковы были её приказы. Я не смогла вас найти и поэтому пребывала в режиме ожидания. Однако совсем недавно я ощутила ваше присутствие и явилась так быстро, как только могла.

— …

Я лишилась дара речи. Как, впрочем, и учитель, который закрыл лицо руками.

—   Ха-ха-ха-ха…

И затем он рассмеялся.

—  Это значит, что она и во время первого круга сделала это? Покорность в его голосе смешивалась с радостью.

Тогда Триммау, вероятно, тоже следила за учителем с расстояния. И когда стало ясно, что никакая опасность нам не угрожала, она незаметно вернулась в Лондон вместе с нами.

—   Очень похоже на мисс Райнес.

При мысли о её предусмотрительности у меня потеплело на сердце. Правда, если бы я сказала ей об этом, она бы, наверное, посмотрела на меня со странным выражением лица.

Мне хотелось вернуться.

Вернуться за стол, где меня ждала эта девушка.

Хотелось снова есть десерты, пить чай и жаловаться на учителя. Несмотря на то, что беседа быстро завяла бы из-за моей неразговорчивости, я всё равно бы очень хорошо провела время.

—   Но… чем нам может помочь Триммау?

—   Объёмная ртуть – это Тайный знак, который раньше принадлежал Кайнету Эль-Меллою Арчибальду, моему учителю.

Я удивилась, услышав это имя.

Мне было известно, что учитель имел какое-то отношение к его смерти во время Четвёртой Войны за Святой Грааль.

Однако я пока что отмахнулась от этих мыслей и принялась наблюдать за учителем, который поднял один из пальцев. Он сделал жест, словно играя на невидимом оркестровом инструменте. Триммау закрыла глаза и тоже подняла правую руку.

—   Мой учитель создал её, когда ему даже тридцати ещё не было. Объёмная ртуть считается одним из Тайным знаков высшей категории семьи Эль-Меллой не потому, что она – превосходное оружие.

Правая рука Триммау вдруг испарилась.

Я инстинктивно закрыла ладонью рот, потому что опасалась отравления. Однако ртуть не стала распространяться по воздуху. Вместо этого она вернулась в жидкое состояние, зависла над полом и приняла форму огромного количества чисел.

—   Что…

—     Объёмная ртуть также выполняет функции ведущего вычислительного механизма фракции Эль-Меллой. Однако я могу использовать лишь небольшую часть её мощности.

Я понятия не имела, что у Триммау были такие скрытые возможности. От паривших в воздухе фигур у меня кружилась голова.

Я всё ещё не понимала связь между числами и символами, которые описал мой учитель. Однако взгляд его был крайне серьёзным, и каждый раз, когда числа менялись, я могла мельком увидеть эмоции, кружившиеся в его сердце.

Например, возбуждение. Зависть.

Тоска.

Может быть, даже гнев.

Или, возможно, эмоция, которая являлась смесью всего этого.

Увиденное показывало мне не то, кем был Хартлесс, а то, что мой учитель думал о нём.

—   А, вот как. Это заклинание… является продолжением. Его не интересовали конкретно тело, разум или душа. Он хотел узнать, как их можно сохранить или испортить.

Учитель продолжал шевелить пальцами, переводя взгляд с доски на числа и обратно.

Числа начали превращаться в узоры и пентаграммы из заметок. Затем они приняли очертания, похожие на солнце, луну, звёзды, весы, рыбу и горных козлов. Полагаю, для мага эти символы были тем же самым, что и уравнения для учёного.

В то же время учитель, окружённый этими символами, походил на меланхоличного философа.

Наконец изменения прекратились.

Похоже, слова из ртути достигли некого решения. Учитель застыл на несколько секунд.

—   В чём дело, учитель?

—   Кажется, я нашёл ответ. Однако…

—   Учитель?..

После паузы он резко развернулся.

—   Триммау, сколько у нас времени до рассвета?

—    Если под «рассветом» Вы подразумеваете полное появление солнца над горизонтом, то где-то от тридцати семи до сорока трёх минут.

—      Тогда нам нужно немедленно убираться отсюда! — учитель быстро превратил плавающую ртуть обратно в руку Триммау и устремился к выходу. Полы его пиджака развевались, словно крылья.

Я поспешила за ним.

—   В чём дело?

—   Нам нужно попасть на болото. Прости, нет времени объяснять, надо бежать.

—  Эй, а ты уверен, что не выдохнешься на полпути? — издевательски произнёс рыцарь. Однако, стоило ему сделать шаг через порог хижины, его лицо стало серьёзным.

—   Ха, да они просто жаждут крови.

—   Что Вы имеете в виду, сэр Кей?

—   Ладно, деревенские всё равно бы пришли рано или поздно. Наверное, мы доставили им кучу проблем, — легкомысленно ответил рыцарь, словно не желая тратить силы на объяснения.

Я тоже их услышала. Звуки, доносившиеся от основания горы – другими словами, со стороны деревни.

—  Наверное, жители деревни почуяли, что что-то не так, и начали обыскивать гору. Такими темпами мы столкнёмся с ними у болота! Если не побежим во весь опор, то тебе придётся убивать своих друзей и родственников, так что будь к этому готова! — пробормотал рыцарь привычным фривольным тоном.

*

—   Ха… Ох…

По склону горы поднимался мужчина, готовый в любую секунду рухнуть лицом вниз. Это был отец Фернандо. С его вымокшей рясы всё ещё падали капли воды.

После того, как его унёс поток, он выполз из другой пещеры. Даже сам Фернандо удивлялся тому, что ещё не расстался с жизнью. Возможно, за это стоило поблагодарить жир, который был не таким уж плотным. Они с сестрой Иллюмией разделились, однако это не было проблемой.

В конце концов, он так отчаянно пытался взобраться на гору именно из-за телепатического приказа живой и здоровой Иллюмии.

Святая Церковь запрещала все виды магии, кроме Обрядов крещения, которыми пользовались священники, но это было лишь на словах. Экзекуторы вроде Иллюмии обучались полезной магии, к которой относились, например, усиление и телепатия. Разумеется, всё это называли «Таинствами». Это была лишь малая часть силы и знаний, которые со временем обрела Святая Церковь.

—   Ох… Фу-ух…

Чувствуя всю тяжесть своей промокшей одежды, отец Фернандо продолжал подъём. Он постоянно спотыкался, чуть не падал и ворчал:

—     «Отправляйтесь на болото»… Я чуть не утонул… Эта сестра Иллюмия, помыкает мной, будто я её слуга…

Ковыляя с таким видом, будто он вот-вот свалится и умрёт от истощения, Фернандо вдруг услышал голос:

—   Вы в порядке, отец Фернандо?

Священник чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда увидел возникшую из леса фигуру. Через несколько секунд он понял, кто это был, и попытался проглотить свой страх.

—   Б-Б-Б-Берзак… Блэкмор…

Это был страж могил кладбища Блэкмор.

—   Ч-ч-что Вы собираетесь со мной сделать, Берзак?

—    В данный момент я не собираюсь вредить Вам, — сказал страж могил, покачав головой.

Он всё ещё сжимал в руках огромный топор. То, что он выбрался из потока и при этом не расстался со своим оружием, служило доказательством его невероятной физической силы. Священник же, в отличие от Иллюмии, умел лишь использовать Обряды крещения. Если бы Берзак захотел, то с лёгкостью разрубил бы священника надвое, словно чурбак из дневной порции дров.

—     Я просто хочу услышать Ваше мнение, — всё тем же спокойным и безэмоциональным голосом произнёс Берзак.

—   Услышать моё мнение… как страж могил кладбища Блэкмор?

—   Возможно.

Страж могил продолжал вести себя очень вежливо.

Такое же отношение у него было во время множества разговоров между ними в деревне. Берзак говорил мало, но проявлял максимальное уважение к собеседнику. Несмотря на то, что цели стража могил не всегда совпадали с намерениями Церкви, они относительно неплохо ладили.

Это были странные отношения. Они оба знали, что однажды станут врагами, но всё равно вели себя дружелюбно по отношению друг к другу.

—    В Святой Церкви нет единодушия, не так ли? По крайней мере, я так считаю, — негромко произнёс страж могил. — Я всегда это подозревал. Вы с Иллюмией общались с Грэй при любой возможности. Монахиня, вероятно, хотела

просто следить за ней, но Вы, как мне кажется, думали иначе. Не поведаете, почему?

—   Если я скажу, что Вам просто показалось, то Вас этот ответ не устроит, да?

Глаза священника бешено вращались, осматривая окружение, словно у толстой трусливой мыши.

—   Сестры Иллюмии здесь нет. Она установила с Вами телепатическую связь, но у неё не получится следить за каждым Вашим движением, — тихо добавил Берзак.

— …

—   Отец Фернандо, могу я услышать Ваше личное мнение?

—   А… л-ладно.

Священник прочистил горло и неуверенно попытался понять, что было у Берзака на уме. Разумеется, лицо стража могил оставалось непроницаемым.

Фернандо сдался, его круглая челюсть дрогнула, и он наконец-то открыл рот.

—    Как представитель Святой Церкви, я определённо считаю короля Артура еретиком. Даже если бы мы захотели подвести её под нашу религию, эта сущность слишком сильно укоренилась в местных традициях.

Толкование священника было более чем стандартным для Святой Церкви.

Несмотря на то, что эта религия сильно повлияла на множество легенд о короле Артуре, они перестали быть уместными в современной эпохе. В конце концов, будь то придворный волшебник, фея или король, их нельзя было отделить от местных верований.

Однако.

Одна из бровей стража могил дёрнулась.

—  Но это не имеет никого отношения к девочке, верно? — после паузы сказал священник.

Летний ветерок начал набирать силу.

—   То есть они не связаны? — медленно спросил страж могил.

—      Они не могут быть связаны. Деревня просто навязывает верования прошлого следующим поколениям и заставляет других принести себя в жертву, разве нет? — решительно произнёс священник. На секунду его лицо засияло от радости, словно у странника, наконец-то сбросившего с плеч тяжёлый рюкзак после долгого путешествия. Но эта радость быстро исчезла.

—   Только вот я не вправе говорить такое.

—   Почему?

—   Из-за того, что произошло десять лет назад, — с горечью сказал священник.

— Это я сообщил Святой Церкви о изменившемся лице Грэй.

— …

Берзак ничего не сказал. Не последовало даже замечания вроде «я и так это знал» или «вот это поворот».

— Тогда я не думал, что всё так обернётся. Разумеется, то, что лицо девочки изменилось всего за одну ночь, внушило мне тревогу, но я списал это на половое созревание, когда выяснил, что в душе она осталась прежней. Я просто решил, что о

странном поведении жителей деревни – особенно её матери - по отношению к ней стоило сообщить.

Губы священника изогнулись в кривой улыбке.

Никто в деревне даже не подозревал, насколько мать была предана своей дочери. Вера в короля Артура, угасшая за тысячелетия, разгорелась вновь лишь благодаря этой матери и старейшине деревни.

—   Вот я на всякий случай и упомянул об этом в своём докладе, но не более того, — видимо, устав стоять, священник прислонился к дереву и продолжил: — И затем спустя какое-то время мне сообщили, что сюда направили сестру Иллюмию. Она настоящий член Святой Церкви, необыкновенно одарённая девушка, прошедшая обучение в рыцарском ордене и получившая силу изгонять магов и нечеловеческих созданий. Она не похожа на меня, священника, которого заставили отправиться сюда из-за крохи таланта.

Священник вытер пот с лица и горько улыбнулся.

—  Она всё время говорит мне, что если что-то угрожает Святой Церкви, то это надо вырвать с корнем, потому что так завещал сам Господь. Может быть, она и права. Вообще-то мы из разных фракций. Если бы мы родились пару столетий назад, то я бы, наверное, стал её добычей как еретик.

Такова была история этой религии.

В каком-то смысле они ненавидели тех, кто откололся от них, даже больше, чем другие религии. Чем больше совпадали их ценности, тем меньше они терпели небольшие различия. Возможно, это просто была природа человечества.

—     Поэтому я не вправе говорить такое, — пробормотал священник. — Разумеется, я уверен, что не сделал тогда ничего плохого, учитывая мою роль. Несмотря на это, я все эти годы сомневался в том, что достоин нести слово Господа. Что?.. У Вас странное выражение лица. Я сказал что-то смешное?

—    А, вовсе нет, — покачал головой Берзак и после паузы продолжил: — Просто не всё в деревне оказалось ложью, и я благодарен за это тем вещам, в которые верю. По крайней мере, Вы увидели в этой деревне то же, что и я.

—    Ха… — священник отвёл взгляд и искренне поинтересовался: — Какую сторону Вы собираетесь принять?

—   Какую сторону?

—      Церкви или жителей деревни? — полный страсти голос Фернандо разносился по лесу. — Я знаю, что у Вас есть связи в правительстве. Иллюмия довольно чувствительна к таким вещам. Но Вы не шпион, не так ли? Стражи могил кладбища Блэкмор существовали ещё до короля Артура. Поэтому Вы не поклоняетесь Артуру, как другие жители деревни. Если Вы встанете на нашу сторону, то это не исказит Ваши убеждения, верно?

Услышав это, страж могил удивлённо приподнял бровь.

—  Кажется, я понимаю, почему Церковь выбрала наблюдателем именно Вас. В большинстве ситуаций никто не умеет оправдывать еретиков лучше, чем Вы.

—   Это комплимент?

—   Да, пожалуй. Я намереваюсь защищать девочку как страж могил кладбища Блэкмор.

—   То есть Вы…

—       Даже если мы передадим Грэй Святой Церкви, никто не сможет гарантировать её безопасность. Конечно, Ваша религия допускает прощение, но к нашему миру это не относится. Прощение для людей. Мы же нелюди и не стоим такого внимания.

—   Ну… В чём-то Вы правы.

—   Всё равно спасибо за заботу.

Берзак с благодарностью склонил голову. Затем он внезапно скрестил руки на груди, прислонился к дереву, как до этого сделал отец Фернандо, и закрыл глаза.

—   Я ничего не видел и ни с кем не сталкивался. Я закрыл глаза, потому что немного устал, и если в этот момент кто-то прошёл мимо, то я ничего не заметил.

—      Я ещё многое хочу сказать, но сейчас, полагаю, мне остаётся лишь поблагодарить Вас.

Фернандо гордо выпятил грудь и продолжил свой подъём на гору.

—    При нашей следующей встрече, — раздался за его спиной голос, — мы будем сражаться насмерть.

—      Н-н-нет, прошу, пощадите, — с тревогой промямлил священник и споткнулся, когда его охватила дрожь. Он надменно вытирал пот своей мокрой рясой, но не останавливался.

Когда священник исчез в тумане, Берзак медленно открыл глаза. Уверенной походкой, в которой не было даже намёка на усталость, он тоже направился вверх по склону. До болота было рукой подать. Скорее всего, именно там произойдёт решающая битва, подумал страж могил. Ложь, которую до сих пор поддерживали в этой деревне, была готова развалиться. Мирным дням придёт конец.

—   А-а-а-а-а-а!

Внезапно, по лесу разнёсся вопль.

Узнав голос, Берзак бросился бежать, словно у него выросли крылья. Он оказался на нужном месте с невероятной скоростью. Его глаза широко распахнулись.

—   Отец Фернандо!..

Священник лежал на земле. Его одежда была залита кровью. Берзак подбежал к отцу Фернандо, прикоснулся к его шее и напрягся.

—   Он мёртв…

Но ведь они разошлись всего пару минут назад. Что произошло за столь короткое время?

—     Его ударили в спину кинжалом? — пробормотал Берзак, осматривая запятнанную кровью спину священника.

Само собой, отец Фернандо не проходил боевую подготовку, поэтому любой мог убить его, застав врасплох. Но кто? Фернандо всегда был невероятно подозрительным. Он бы расслабился только в присутствии Иллюмии, но ей незачем было убивать священника.

Берзак заметил ещё кое-что невероятное.

—   Его одежда… сухая?..

1

Появилось несколько мостов, сходившихся в точке, где находился храм.

Вероятно, это тоже было частью механизма. Вода, оставшаяся на каменных плитах, также, казалось, медленно уходила.

Храм, который теперь покоился на поверхности болота, выглядел совершенно другим и приобрёл величественный вид.

Возможно, такова была его изначальная форма. Я слышала множество легенд, в которых храмы принимали свой первозданный священный облик по возвращении на поверхность из затхлого подземелья. В древних сказаниях мёртвые боги также обретали былое величие после освобождения из подземного мира.

У входа в храм собралось несколько групп. Одной были жители деревни.

Несколько дюжин людей, каждый из которых сжимал в руках старый топор или мотыгу, пристально смотрели на нас. Остальные отсутствовали, видимо, потому что ещё не могли двигаться или попросту были слишком старыми.

—   Это тело…

—   Тело… короля Артура…

Услышав их перешёптывания, я невольно зажмурилась. Они уже забыли, что меня зовут Грэй?

Позади них стояли две женщины.

—   Мама и бабушка.

—   Глупая девчонка… — тихо произнесла старая женщина.

Мать промолчала. Моя фигура отражалась в её пустых остекленевших глазах.

Даже сейчас она смотрела на меня так же безучастно.

Другая «группа» состояла лишь из сестры Иллюмии.

Облачённая в свои монашеские одеяния, она выглядела довольно спокойной и лишь посматривала на жителей деревни, словно говоря, что даже в одиночку сможет разобраться со всеми. И, возможно, так оно и было. Я уже стала свидетелем её физической мощи и не сомневалась, что она с лёгкостью разделается с обычными жителями деревни.

На самом деле именно они были в ужасе. Превратить неопытных людей в воинов было сложно, какими бы фанатиками они ни являлись.

И наконец здесь присутствовали костяные воины, расположившиеся на равном расстоянии от других групп. При виде всего этого я испытала сюрреалистичное чувство. «Конец», который никто не предвидел, наступил.

—   Ну и где вас носило? — спросила сестра Иллюмия.

—   А вы разве не должны грызть друг другу глотки?

—     Нет, конечно. Думаешь, сейчас самое время для того, чтобы драться? Обнаружив механизм на болоте, я думала, что доберусь сюда первой. Однако, когда

я здесь оказалась, всё уже произошло… А, это значит, что я теперь главная подозреваемая? Мне нельзя верить на слово?

Монахиня указала подбородком в сторону.

Вероятно, она говорила правду. Вокруг не было никаких признаков сражения.

Даже сестра Иллюмия не вышла бы из такого боя целой и невредимой.

Однако.

—  Почему всё… закончилось именно так… — сказала старая женщина. Её голос напомнил мне струну, которая наконец-то лопнула.

Даже старейшина деревни, которая так много сделала ради своих убеждений, утратила свой пыл.

Да, их не нужно было останавливать. Потому что жители деревни уже лишились того, ради чего они готовы были расстаться с жизнью.

—   Эй… Что произошло?..

Даже сэр Кей был в недоумении.

Все взгляды были направлены за спины костяных воинов, в точку под статуей Чёрной мадонны.

Там на неком подобии алтаря что-то лежало.

Мне это было знакомо. Несмотря на то, что я забыла, несмотря на то, что я должна была забыть, память вернулась ко мне при виде этого зрелища.

Голову пронзила сильная боль, которая вызвала белую вспышку и извлекла воспоминания, запрятанные в глубинах моего разума.

Первым, что я вспомнила, был запах.

Запах разлагающихся водорослей и воды.

Миазмы, от которых моё горло, как мне казалось, начинало гнить.

Тогда, возможно, болото было гораздо более мутным. Вонь, которая проникала в мой нос, могла даже вызвать болезнь, если вдыхать её слишком долго.

Далее я вспомнила звук.

Громкий, пронизывающий крик, словно карканье сотен воронов. Кто-то кричал.

«Ты… меня…» Ах.

Тот конец явил себя.

—   Король мёртвых… Она умерла?..

Мой голос словно принадлежал кому-то другому.

Позади костяных воинов под взглядом Чёрном мадонны расползлась лужа крови, которая вытекла из шеи павшей женщины в маске.

2

Рана явно была смертельной.

Она неподвижно лежала на алтаре. Кровь вытекла довольно давно и уже начала подсыхать по краям.

Это был не просто предмет.

Груда плоти, лишённая жизни.

—   П-почему…

И вновь мой голос показался мне чужим. Нет.

Я была совершенно не готова к такому.

Поскольку я пережила первый круг, жертвой мог быть только один человек. Поэтому я испытывала смутное предчувствие, что во время второго круга произойдёт то же самое.

В этом наверняка был какой-то смысл. Король мёртвых каким-то образом умерла, словно цепь событий внезапно изменилась.

Пока я отходила от шока, на мосту, ведущему к деревне, появился ещё один человек.

—   Как это произошло?

—   Берзак.

Это был страж могил кладбища Блэкмор и мой первый наставник, научивший меня сражаться и выживать.

Глядя на труп Короля мёртвых, он оставался таким же серьёзным.

—   Направляясь сюда, я обнаружил тело отца Фернандо. Похоже, он с кем-то сражался… Сразу проясню, я его не убивал.

—    Что?! — воскликнула сестра Иллюмия, резко развернувшись и вскинув изящные брови. — Вы убили священника?!

—  Говорю же, это был не я, — повторил Берзак. Я уставилась на него, широко распахнув глаза.

— Как?!..

Всё это походило на дело о серии убийств. Во время первого круга это тоже произошло?

Смерть отца Фернандо и Короля мёртвых словно обрушила огромную бомбу на сложившуюся ситуацию. Слишком внезапно, слишком сложно, чтобы принять. Что послужило причиной?

Я прижала ладони к вискам, пытаясь унять головную боль, и вдруг услышала странный скрипящий звук.

Словно кто-то сжигал плёнки или подпаливал края документов. Стоило мне обратить внимание на этот звук, как учитель произнёс:

—   Значит, так всё и закончилось.

—   Ты знал, что это произойдёт, Лорд Эль-Меллой II? — спросил рыцарь.

Действительно, учитель сказал, что мы не будем сражаться с Королём мёртвых. Потому что он уже знал о её смерти?

—  Во время первого круга Берзак сказал, что тело Грэй нашли рядом с Чёрной мадонной, так что никто не будет нас преследовать. Тогда я подумал, что это произошло в церкви, но нет. Есть ещё одна Чёрная мадонна. Разумеется, у Берзака не было времени на объяснения… Раз так, поскольку это не прошлое, я подумал, что всё решится именно здесь, — тихо произнёс учитель, чтобы окружающие не услышали, как мы обсуждаем уже минувшие для нас события.

Даже если мы попытаемся всё объяснить им, они, скорее всего, не поймут, что этот мир на самом деле является реконструкцией.

—   Это не прошлое?

—     Я думал над этим, не так ли? Если мы предположим, что это лишь симуляция, то зачем отправлять нас в какой-то конкретный момент прошлого? Важен именно смысл этой реконструкции.

Сказав это, он повернулся.

—   Магдалена.

На секунду я растерялась, гадая, кого он имел в виду. Да, это было имя моей матери, но никто в деревне никогда не называл её так.

—   Вас ведь так зовут, да? Грэй как-то упоминала об этом.

Неужели? Я не помнила. Возможно, имя моей матери всплывало пару раз в ходе бесед после прибытия в Лондон.

—   Только Вам известно, почему всё закончилось именно так.

—   Что Вы имеете в виду? — спросила моя мать, оставаясь невозмутимой.

Но это продлилось лишь пару секунд. Черты её лица исказились, словно с него внезапно опала штукатурка.

—    Откуда… — её голос дрожал. Сколько времени прошло с тех пор, как я видела свою мать в таком безумном состоянии? — Откуда Вы знаете… Если только… Вы!..

Она застонала и, спотыкаясь, побежала. Оставляя рябь на воде, которая ещё стекла с каменных плит, она с беззащитным видом устремилась к костяным воинам.

—   Мама!

—   Ох… Триммау!

Учитель выстрелил магическим снарядом и призвал на помощь горничную из ртути. Её руки в мгновение ока потеряли форму и превратились в острые клинки. Она разрубила пытавшихся защитить тело Короля мёртвых костяных воинов, расчищая путь для моей матери.

—   Вот зараза! — недовольно произнёс рыцарь, высунул язык и обнажил меч.

Триммау, сэр Кей и я бросились отражать атаки костяных воинов. Поскольку всё произошло слишком внезапно, старая женщина и жители деревни не успели среагировать. Когда клинки скелетов уже готовы были снести им головы, кто-то метнулся вперёд и заблокировал удары огромным топором.

—   Мистер Берзак.

—   Я готов стать вашим врагом, но стоять в стороне и смотреть, как убивают моих бывших товарищей, я не собираюсь, — страж могил поднял руку и призвал стаю духов-воронов.

Птицы обрушились на костяных воинов и заклевали несколько из них, в то время как остальные пали жертвой топора Берзака. Несмотря на то, что скелетов было довольно много, они не могли одолеть стража могил. Сестра Иллюмия, которой, видимо, было плевать на жителей деревни, лишь стояла в стороне, изредка отмахиваясь одной рукой от костяных воинов, которые осмеливались напасть на неё.

Окружённый воцарившимся хаосом, учитель осторожно подошёл к упавшей женщине и протянул руку.

—  Вы в порядке, моя дорогая? — спросил он, помогая моей матери подняться. Я всё ещё понятия не имела, что произошло.

Почему моя мать побежала к костяным воинам? Зачем учителю помогать ей? Нет. Больше всего меня смутило облегчение, которое я испытала. Я прекрасно понимала, что мать видела во мне лишь объект поклонения, но всё равно, как дура, была рада тому, что она не пострадала.

—   Я… — пробормотала моя мать, и учитель мягко кивнул.

—   Грэй, Триммау, как вы там?

—   М-мы справляемся!

Видимо, из-за смерти Короля мёртвых решимость скелетов поубавилась, и мне, Берзаку и рыцарю удавалось их сдерживать.

—    Что ж, тогда продолжим лекцию, — выпрямившись, заявил учитель. Он медленно повернулся к жителям деревни. — Вы когда-нибудь видели лицо Короля мёртвых?

Старая женщина ответила не сразу. Спустя несколько секунд она покачала морщинистой головой.

—   Нам это не нужно.

—   Именно. Такова природа веры. Боги существуют лишь, пока в них верят. И добровольный отказ от желания узнать их внешность, даже если подобные стремления не являются табу, вполне естественен. Я никого не обвиняю, потому что когда-то сам был таким. В конце концов, с определённого расстояния невозможно сказать, что за человек перед тобой, если на нём доспехи, — сказал учитель, качая головой.

—   О чём это Вы?

—      Я просто хотел удостовериться, — с несколько напряжённым лицом произнёс учитель. — Уверен, никто здесь не знает об этом, но когда мы впервые покинули деревню, Грэй пребывала в состоянии душевного расстройства и не могла говорить. Я узнал о том, что среди жителей деревни были волнения, лишь благодаря собственным рассуждениям. Если бы не паника, которая началась в деревне, я бы не смог благополучно сбежать. Да, поэтому я могу заключить, что никто не знал о её настоящей внешности, и все решили, что тело принадлежало Грэй.

Так оно и было.

Но что мой учитель пытался сказать?

Отражая удары костяных воинов, я вновь услышала странный звук. Он раздавался всё чаще и словно окутывал храм целиком.

И это было ещё не всё. Вскоре на болоте вокруг храма возникла паутина из небольших трещин. Это неестественное явление возникло на поверхности воды и, похоже, не собиралось исчезать.

Звук словно был какофонией, вмешивающейся в сам мир.

—   Учитель, болото… разваливается, — прошептала я, защищая его спину.

—    Да, — кивнул он. — Но, похоже, мы и сэр Кей единственные, кто это заметил.

Как странно. Этот мир будто не мог больше существовать. Странные феномены возникали один за другим, но ни жители деревни, ни сестра Иллюмия, ни Берзак никак на это не реагировали.

—    Вероятно, причина заключается в том, что мы пришли извне. Другими словами, люди внутри этого мира не могут воспринимать его исправления.

—   Исправления?

—    Такое довольно часто можно встретить в научной фантастике. На самом деле в магии существует аналогичная теория, согласно которой время находится под воздействием некого направленного вмешательства. Это место не является прошлым, однако нечто такое, вероятно, здесь всё же существует.

Услышав слова учителя, я моргнула. Сила исправления.

Если так, то причина смерти Короля мёртвых была такой же, что и во время первого круга?

—   Время постановки уже было определено. Неважно, насколько грандиозным будет представление, неважно, сколько раз актёры будут выходить на бис… или, возможно, именно по этой причине каждый спектакль должен подойти к концу. Неизбежному, нелогичному и безжалостному концу. Deus ex machina.

Мне была знакома эта фраза.

В пьесах Древней Греции, когда сюжет заходил в тупик, внезапно появлялись боги, которые выносили своё суждение или разрешали конфликт. Это и называлось

«deus ex machina».

Возможно, для древних постановок это было нормально.

Даже в последующие века люди решили не избавляться от подобного приёма из-за его красоты. И поэтому история учёного, проигравшего демонам и чудесным образом спасённого ангелами, заканчивалась громогласными аплодисментами.

Но какой смысл несла эта фраза сейчас? Как именно закончится эта пьеса?

И что самое важное, кто был богом в сложившейся ситуации?

—   Значит, мы бежали сюда, потому что…

—    Именно. Эта сцена существует только в данный момент времени. Скоро наступит конец, поэтому мы должны быть здесь. На сцене останутся лишь те, кто будет на ней присутствовать.

Учитель посмотрел в центр скопления костяных воинов.

—   Грэй, будь добра, расчисти путь к Королю мёртвых, — спокойно произнёс он, глядя в сторону тела женщины в маске.

—   Хорошо!

Я начала размахивать косой. Возможно, потому что мы покинули подземелье, я в какой-то мере снова могла усиливать себя. Вместе с Триммау я начала прокладывать путь для учителя.

В сопровождении моей матери, помогая себе магическими снарядами, он наконец-то добрался до трупа Короля мёртвых. Взгляд учителя на какое-то время замер на неподвижном теле, после чего он протянул руку.

—   Что Вы делаете, Лорд Эль-Меллой II?

—   Узрите, — решительно ответил учитель, — вот её настоящее лицо!

Он снял маску. Звук, с которым она упала на пол, оказался мягче, чем я ожидала. Однако никто другой, вероятно, не обратил на это внимания, потому что я потеряла дар речи при виде этого лица.

Ах…

Разумеется, я тоже верила в это без тени сомнений. Несомненно, она была разумом короля Артура. Даже без тёмного Ронгоминиада само её существование резонировало со мной, поэтому я верила, что лицо под маской будет похоже на моё.

Однако…

—   Мама… — простонала я и рухнула на пол вслед за маской. Лицо выглядело гораздо моложе, но ошибки быть не могло. Оно принадлежало моей матери.

—    Вот так. Вы одновременно преступник и жертва, Магдалена, — заявил учитель.

Моя мать стояла, застыв, как каменное изваяние.

*

Я не знала.

Я этого не помнила.

Но сердце не обманешь. Несмотря на то, что информация стёрлась из разума, она всё ещё существовала глубоко внутри меня. Паря, словно пузырь над глубоким тёмным океаном, и заявляя о своём присутствии, это воспоминание не исчезло.

Запах разлагающихся водорослей и травы. Пронзительные крики воронов.

Это было… Да.

Это было оно.

Там кто-то лежал… не я. Но это был кто-то, похожий на меня.

«Почему?»

Я услышала голос.

«Почему… ты сделала меня… собой?»

Мысли, которые не были озвучены словами. Пересекающиеся мысли кого-то рядом со мной.

Разговор, о котором больше никто не должен был знать. Вероятно, я услышала его лишь потому, что почти потеряла сознание и пребывала в странном невменяемом состоянии. Получается, мой мозг воспринял эти мысли в виде звуков.

«Мне жаль».

Ах, этот голос был мне знаком.

Я слышала его в течение многих лет.

«Ты ждала здесь, потому что должна была забрать тело этого дитя. Мне жаль.

Я этого не потерплю».

Я знала этот спокойный тон.

Настолько спокойный, что внушал ужас. Я думала, что никогда не смогу ослушаться её. Думала, что буду вечно жить, подчиняясь её приказам.

Мысли оборвались.

На самом деле не прошло и минуты. И затем…

«Ты… меня…»

Я наконец-то поняла мысли Короля мёртвых, беззвучно воплотившиеся в моей голове.

*

—   Мама!..

Говорят, что под воздействием шока человеческий мозг иногда блокирует информацию, поступающую из внешнего мира.

Моего мозга хватало лишь на то, чтобы обрабатывать информацию, которая только что открылась мне. Чувства на какое-то время перестали работать, и мир внезапно будто замер, словно старый фильм, запечатлённый на повреждённой плёнке.

Битва была в самом разгаре, но я могла лишь инстинктивно уклоняться от ударов костяных воинов.

Однако учитель продолжал говорить.

—  На самом деле не совсем точно называть Вас преступником. Пожалуй, стоит выразиться иначе и сказать, что Вы когда-то были преступником. Или в изначальной линии времени Вы осуществили свой план и стали убийцей. Да, так звучит гораздо лучше.

—   Я… — негромко произнесла моя мать. Она бросила взгляд на женщину в маске, которая выглядела в точности, как она, после чего сразу же посмотрела на учителя. — Это значит, что я…

—   Всё хорошо.

Голос учителя по неизвестной мне причине был очень добрым и спокойным.

—   Вы уже добились своего. Могу заверить, Ваши усилия не были напрасны.

— …

Моя мать улыбнулась.

Я уже не помнила, когда в последний раз видела такую улыбку на её лице.

—   Чудесно… Вот как…

Она прикрыла рот руками, словно наконец что-то поняла.

И затем исчезла… будто её и не существовало вовсе. Остался лишь старый изогнутый кинжал, который упал на каменные плиты рядом с учителем.

—   Мама!

Мой крик, казалось, прозвучал откуда-то издалека. Разум наводнили неописуемые ужас и отчаяние. Чувствуя себя плачущим дитя, я рухнула на колени там, где только что стояла моя мать.

—   Где она?!

—  Разве не очевидно? — сказал учитель, указывая на труп Короля мёртвых. — Это её тело. Они существовали одновременно, но как только оригинал был обнаружен, созданная симуляцией копия исчезла, словно доппельгангер. Ах да, отец Фернандо, вероятно, умер по этой же причине.

Что это значило?

Я не понимала, что говорил мой учитель.

Однако с того момента, как он снял маску с Короля мёртвых, моё сердце неистово билось в груди, словно пытаясь что-то сказать.

—    Эль-Меллой II! — закричал один из жителей деревни, а именно старая женщина, которая была старейшиной. — Что Вы сделали?!

Её крик был похож скорее на мольбу, нежели на обвинение.

Как и я, она тоже не могла понять того, что увидела. Однако на плечи старой женщины вдобавок давил груз более чем тысячи лет.

В ответ учитель лишь достал портсигар из кармана.

Несмотря на то, что битва ещё не подошла к концу, он щёлкнул пальцами и закурил.

Это нельзя было назвать проявлением легкомысленности. В моём затуманенном разуме возникла мысль, что для учителя это был, скорее всего, некий переключатель, который скрывал его изначальную личность и пробуждал «Лорда Эль-Меллоя II» из Часовой башни.

—  К сожалению, я ничего не сделал. Да и не мог. Я просто собрал имеющиеся подсказки и сделал предположение, — сказал учитель, выдыхая облако дыма.

Я невольно повернула голову, услышав эти слова. Старая женщина была не в силах понять, что он пытался сказать, и задала риторический вопрос, повторив за ним, словно попугай.

—   Предположение?

—   Вы называете Грэй телом короля Артура, верно? Значит, вам известно, что Король мёртвых является разумом. И несмотря на то, что вам явно не хватает души, вы пытались объединить их здесь. Однако ритуал был искажён.

Его слова, словно удар молота, ошеломили всех.

Единственными, кто остался безразличен – по крайней мере, внешне – были Триммау и костяные воины, которые попросту не могли испытывать какие-либо чувства, а также рыцарь, выражение лица которого было невозможно различить.

Все затаили дыхание, словно подозреваемые, слушающие рассуждения детектива. Никто не осмеливался даже сделать вдох. Вот насколько сильное впечатление произвели лицо под маской и слова учителя.

—   Ритуал… исказили… — голос старой женщины был полон боли.

Возможно, она посвятила этому ритуалу всю свою жизнь. И не только она. Все, кто был с ней связан, уделяли ему драгоценные часы и дни. Их настойчивость, страсть, стремления, история, традиции, мечты – всё было отринуто ради ритуала.

Именно тогда мы услышали, как всё разваливалось на куски.

—   У Короля мёртвых изначально не должно было быть лица. Как и сэр Кей, разум короля не может полностью материализоваться.

Значит, расплывчатость лица рыцаря была неизбежной.

Рыцарь молча слушал, не соглашаясь с заявлениями учителя, но и не отвергая

их.

—     Поэтому деревне нужен ритуал для объединения трёх частей человека,

особенно Тайный знак или заклинание, чтобы отделить душу и разум Грэй от тела.

Учитель поднял кинжал.

Это и был упомянутый Тайный знак?

Прищурившись, учитель быстро изучил его, после чего продолжил:

—   Однако на этом шаге кто-то вмешался. Предположим, это был «он». Маг, который прекрасно понимал три элемента человеческого существа и долгое время следил за этой деревней.

Не нужно было даже спрашивать, о ком он говорил. Доктор Хартлесс.

Поскольку он когда-то возглавлял факультет современной магии, в его знаниях можно было не сомневаться.

—   Он также привлёк одного из жителей деревни.

Вновь раздался странный шум. Он участился и стал заметно громче. Однако люди вокруг нас по-прежнему не обращали на него внимания. Как долго эти сбои будут продолжаться? Нет, возможно, они не прекратятся, пока не охватят весь этот мир.

—   Учитель, шум… он распространяется.

—   Ответ прямо здесь.

Я почувствовала напряжение в голосе учителя. По его щеке скатилась капелька пота. Вероятно, ситуация ему тоже не нравилась. Думаю, что он на самом деле просто поставил на кон всё.

«Найдите тайну, которую Вы должны раскрыть. Только так Вам удастся достичь конца, Лорд Эль-Меллой II».

Это была тайна, о которой говорил Зепия.

Я не знала, почему была так в этом уверена, но мне было известно одно: учитель пытался раскрыть именно это.

—     Для «него» было важно обзавестись сообщником, поскольку даже ему полностью скрыться от магии обнаружения было бы очень сложно. Поэтому можно сказать, что поиски сообщника среди жителей деревни были естественным выбором.

Учитель говорил, что Хартлесс тщательно заметал свои следы. Похоже, он уже давно втайне нанимал сообщников.

—  Именно так он узнал подробности о ритуале. Взамен его сообщник получил информацию о том, как подорвать возрождение короля Артура.

После этих слов морщины между бровями старой женщины стали заметно глубже.

—   То есть этим сообщником… была Магдалена?

—   А кто же ещё?

На лбу старейшины вздулась жилка.

—   Но Магдалена даже не маг! В отличие от Грэй, ей не удалось стать телом короля Артура! Как кто-то вроде неё может нарушить ритуал без помощи мага?!

—  Разве у неё не было идеального инструмента в виде центрального элемента этого ритуала?

—   Вы про Грэй?

Учитель перевёл взгляд с разъярённой женщины на меня.

—   Грэй, ты ведь присутствовала, когда я говорил, что магия – это не просто управление энергией и сотворение заклинаний, не так ли? Всё, начиная с приёма пищи и сна и заканчивая опорожнением кишечника, тесно связано с таинством.

Да, я помнила.

Тогда мы были в башнях-близнецах Изельма. Ещё я подумала о себе в прошлом.

После смерти отца мать начала ещё более рьяно управлять моей жизнью. Сон, молитвы, даже порядок приёма пищи и то, как я одевалась – она следила за каждой мелочью. Естественно, моё отношение ко всему, что меня окружало, также попало под её влияние.

Учитель говорил, что это тоже было своего рода заклинанием.

Преображение макрокосма мира путём зеркального отражения изменений в микрокосме жизни. Несомненно, это была магия. Направление приливных потоков земли и движения звёзд в маленький сосуд человеческого тела могло сделать осуществление великого таинства возможным.

—    В твоей матери должно было быть нечто, близкое к потенциалу стать королём Артуром. Это естественно, ведь она всё-таки твоя мать. Более того, в деревне довольно давно развивали этот потенциал. Да, кстати, эта деревня находится под действием магии, которая может пробуждать в людях необходимые качества. Поэтому метод, которому он её обучил, был очень простым. Синхронизировав волны твоей матери и человека, обладающего наивысшей совместимостью с ритуалом, можно создать путь для прямого вмешательства в заклинание.

—   Синхронизировав… со мной?..

—   Именно. Твоя мать незаметно меняла свою волну, чтобы подстроиться под все аспекты твоей жизни, включая распорядок дня и приём пищи.

Наверное, это было схоже с тем, что проделывал Флат. Магическое вмешательство. С технической точки зрения, возможно, это даже было нечто более сложное.

—   Способ сам по себе довольно прямолинеен, но на практике сделать это не так-то просто. Процесс на самом деле очень сложный, поскольку требует такой выдержки, что даже настоящий маг начал бы жаловаться. Чтобы полностью синхронизироваться со своей изменившейся дочерью, она не должна была упустить ни единой детали. Возьмём, к примеру, еду. Разница в пару граммов повлияла бы на точность заклинания. Нужно было следить даже за количеством сделанных укусов. А теперь представь, как занимаешься чем-то подобным каждый час каждого дня. Потребовалось бы ошеломляющее количество энергии, чтобы проделывать это без посторонней помощи.

— …

Моё тело содрогнулось.

Я слышала слова учителя, но мозг попросту не мог понять их смысл. Однако я невольно осознала, что всё это было правдой. Все чувства, которые я когда-то испытывала по отношению к моей матери, перевернулись с ног на голову, включая сильную боль, сравнимую с ощущениями от сдирания кожи.

—    Однако ей удалось. Каким-то образом твоя мать смогла этого добиться. Дальше она начала следовать указаниям, которые Хартлесс написал на доске с уликами. Заклинание было сложным, но после должной синхронизации справиться с ним ей не составило труда. Произошло следующее: в нестабильный разум короля Артура внедрили два набора параметров. Один набор принадлежал разуму, другой

–   Магдалене. То, что внешне было похоже на короля Артура, несло глубоко внутри себя параметры твоей матери. Вероятно, Король мёртвых даже не подозревала об этом до самого конца.

Поэтому Хартлесс приблизился к деревне перед своим исчезновением? Учитель вытянул руку с древним кинжалом, который он только что подобрал.

—   Это кинжал для использования в ритуале? — спросил он у старейшины.

—   Да. Это Эрозий, Тайный знак, способный отделить разум и душу от тела.

—    Значит, ответ прост. Во время первого круга Магдалена прибыла сюда заранее вместо дочери и вонзила этот кинжал в своё тело, после чего нестабильный разум короля, сам того не желая, оказался в опустевшей оболочке. Однако перед этим Магдалена ударила себя обычным кинжалом. Жизнь покинула тело, и даже королю Артуру не удалось бы что-либо предпринять. Она должна была умереть.

—    Ч-чт… — старейшина лишилась дара речи. Я не знала, как много было известно другим жителям деревни, но их охватила паника. Они не понимали, что такое «первый круг» или «второй круг», поэтому такая реакция, полагаю, была неизбежной.

Нет. На самом деле я больше не могла разглядеть их лица.

Звуки сгорающего мира стали оглушительными. Более того, трещины, покрывшие болото и храм, начали появляться на жителях деревни.

—   Грэй, ты чувствуешь этот шум?

—   Д-да, — кивнула я.

—    Выражаясь словами директора Атласа, сцена обнаружила противоречие. Она не может с ним справиться, и реконструкция теряет смысл. Если основа рухнет, мы должны начать с самого начала. Поэтому нам нужно присутствовать здесь. Да уж, эта реконструкция очень красиво сделана. Даже я сомневался не раз и не два. Однако суть не в этом. Поскольку это не прошлое, кое-что скрыть невозможно. В данном случае – смерть.

—   Смерть… невозможно скрыть…

Во время первого круга отец Фернандо погиб. Король мёртвых – точнее говоря, моя мать, которая отдала ей своё тело – тоже умерла.

Только вот правду той линии времени невозможно было скрыть в этой реконструкции, несмотря ни на что. Это объясняло внезапное появление тела отца Фернандо и смерть Короля мёртвых в теле моей матери. Возможно, в свои последние мгновения они оба увидели своих двойников.

—     Что ж, пора заканчивать, — произнёс учитель, прибавив силы своему голосу. — Как я уже сказал, в реальном мире разум не в состоянии долго поддерживать форму. Сэр Кей материализовался благодаря Адду, однако нет никаких гарантий, что он продержится больше суток. Но Король мёртвых… Она пробудилась одновременно с началом изменений в теле Грэй. То есть десять лет назад.

Учитель сделал паузу, после чего бросил взгляд в сторону.

—   Как тебе удавалось поддерживать своё существование?

— …

—   Эй, что за чертовщина?! — закричал сэр Кей.

Я не знала, когда это произошло, но тело Короля мёртвых – или, возможно, то, что некогда являлось Королём мёртвых – встало на ноги.

Это действительно была она?

Я не чувствовала жизни в этой женщине, которая молча стояла, повесив голову. У неё всё ещё было лицо моей матери, однако она производила впечатление совершенно другого существа.

Жертва, считавшаяся убитой, оказалась жива… В детективах подобное происходило довольно часто, но здесь всё было иначе.

—     Король мёртвых… Нет. Называть тебя так будет неправильно. После перезагрузки ты уже не Магдалена и не разум короля Артура, а нечто, поглотившее огромное количество магической энергии, чтобы продолжать вычисления, — произнёс учитель, раскрывая истину. — Ты – Логос Реакт.

Одно из семи суперорудий института Атлас.

Рыцарь, унаследовавший воспоминания Адда, не ожидал услышать это имя и поэтому даже не попытался скрыть изумление.

—   Чего? То есть это оружие Атласа во плоти?

—   Не совсем. Точнее будет сказать, что это аватара Логос Реакта в этом мире,

—   учитель не сводил глаз с того, что стояло перед ним. — Вот как. Супероружию Атласа по силам скопировать разум короля Артура. Вероятно, эта задача вполне осуществима даже с помощью избыточной энергии, не задействованной в выполнении основных функций. В конце концов, эти суперорудия созданы с целью спасти человечество от исчезновения, но они также способны уничтожить мир.

— …

Существо, которое не так давно было Королём мёртвых, не проронило ни слова.

Я не могла сказать, в какой именно момент это произошло, но её лицо стало расплывчатым, как у сэра Кея. Это лицо принадлежало разуму короля Артура или же воплощению Логос Реакта?

—    Да. Это не прошлое и не петля. Поэтому смерть Короля мёртвых может произойди только в заранее определённый момент времени. Ответ на эту бесконечную петлю, которая начинается и заканчивается смертью, уже известен.

Он сделал вдох.

—   Это место – могила, — заявил учитель. — Маленький мир после смерти, созданный Логос Реактом!

Его слова эхом разнеслись по храму.

Я не могла понять их смысл. Словно в ответ на его заявление, шум стал громче.

У меня возникло чувство, что мои барабанные перепонки вот-вот лопнут.

Всё вокруг разваливалось на части. Каждый дюйм болота, храма и жителей деревни уже походил на сильно обгоревшую фотографию. Если я проведу пальцем вдоль этих трещин, убьёт ли это всё?

—   Вы слышали это, да? — громко закричал учитель, словно желая, чтобы его услышали на краю вселенной. — Слышали, директор?!

Его голос пронзил царившую какофонию.

—  Тайна раскрыта! Лето закончилось! Покажитесь, Зепия Эльтнем Атласия! Эти слова словно раскололи мир напополам.

В следующий миг всё исчезло.

Болото, храм, Чёрная мадонна, старая женщина, жители деревни, Берзак и Иллюмия.

И затем…

В каком-то смысле слово «рассвет» было очень уместным. Пелена тьмы спала, и мы увидели человека, который словно ждал этого момента.

3

Это было странное место.

Здесь не было ничего, кроме множества хрустальных шаров, паривших в воздухе. Во мраке я нагнулась, протянула руку и коснулась пола. Поверхность на ощупь была странной, не похожей на землю, металл или смолу.

Кое-как справившись с тревогой, вызванной внезапной сменой обстановки, я чётко услышала, как кто-то хлопал в ладони.

—  Вы достигли истины. Поздравляю, Лорд Эль-Меллой II. Я увидела человека, глаза которого были закрыты.

Его возраст не поддавался определению, но он, скорее, являлся организмом, который превзошёл эту концепцию. Нет, даже употреблять слово «организм» было неправильно. Их называли Мёртвыми Апостолами именно потому, что они отвергли всё, присущее живым существам.

Апостолы смерти.

«Это то, что ты должна уничтожить. Это. Это. Только это».

То, что сказал мне Берзак, когда я ещё училась на стража могил, было уместно и в этом случае? Стоило ли относиться к Мёртвым Апостолам так же, как и к духам?

Всё вокруг исчезло, начиная с храма, поднявшегося из-под земли, и заканчивая жителями деревни, телом Короля мёртвых, Берзаком, Иллюмией, Триммау и моей матерью.

Но нет, они исчезли не полностью. Я видела их в парящих хрустальных шарах. Каждый из них показывал место, где мы только что были, с разных ракурсов. Всё замерло. От столь неестественного зрелища у меня возникло чувство, что все события, которые мы пережили, были лишь сценой из фильма.

—   Ха, меня тоже затянуло сюда. Думаю, это было неизбежно, поскольку Адд является моей настоящей формой. Но тебе не кажется, что я работал задарма слишком долго? В былые деньки меня бы за такое уже наградили земельными владениями. А, только не надо на самом деле превращать меня в вассала. Тогда у меня не будет свободного времени, чтобы бегать за девицами.

Я облегчённо вздохнула, осознав, что болтливый рыцарь всё ещё был со мной, и ещё крепче сжала свою косу.

Учитель тоже стоял рядом.

Он не сводил глаз со своего противника.

—   Зепия Эльтнем Атласия. Мой ответ оказался правильным?

—      Можно и так сказать, — коротко кивнул Зепия. — Выражаясь по- современному, вы прошли уровень. Вы превосходно взаимодействовали с Логос Реактом и сумели вынудить мир выдворить вас, решив его загадку. А, если забыть на секунду про Короля мёртвых, которой на самом деле был Логос Реакт, появление в реконструкции человека, понимающего структуру мира, создаёт парадокс.

—   Так вот почему Вас не было в том мире.

—   По сути, да, — признался Зепия.

—   Эм, учитель… Триммау… — тихо произнесла я, вклиниваясь в их разговор.

—   Её создал Логос Реакт, взяв за основу Триммау, которую Райнес отправила назад в деревню. Настоящая Триммау сейчас, наверное, наливает моей сестре чай в особняке.

Услышав ответ учителя, я облегчённо вздохнула.

Если так, то что насчёт Берзака и Иллюмии? Когда мы вернулись в деревню, они уже исчезли. И как отец Фернандо, погибший во время первого круга, моя мать…

Пока я думала об этом, послышались шаги.

—   Профессор!

—   Учитель!

Закричав в унисон, к нам подбежали два светловолосых молодых человека. Это были Флат и Свен.

—   Я знал, что Вы справитесь!

—   Флат, это было неуместно! Наш учитель попросту не мог не справиться! А ты, получается, сомневался, а это уже грубо! Он бы и без твоей помощи идеально раскрыл дело!

—  В смысле? Ле Шьен, ты же сам предлагал помочь ему! И выглядел при этом, как брошенный под дождём щенок!

—   Я п-просто следовал его наставлениям. Учитель говорил, что у мага всегда должна быть надёжная поддержка! И я не выглядел, как щенок, как это вообще связано?!

—   Ваши ученики весьма талантливы. Я Вам даже завидую, — претенциозно сказал Зепия, наблюдая за их перепалкой.

—  Я тоже так думаю, — спокойно ответил учитель. Все были здесь.

Я, мой учитель, сэр Кей, эти двое юнцов. И наконец Зепия.

—    Итак, поскольку Вам удалось узнать ответ, что Вы желаете услышать от меня, Лорд Эль-Меллой II? Данные о местонахождении Хартлесса? Или, может, информацию о Войне за Святой Грааль, которой располагает институт Атлас? — спросил Зепия.

Тон директора Атласа, который отправил нас в реконструкцию, был невероятно тёплым, словно он искренне нас поздравлял.

Однако.

—   Нет, — сказал учитель. — Никакого ответа я не узнал. Настоящая тайна ещё не раскрыта, Зепия Эльтнем Атласия, древний король института Атлас.

1

У меня внезапно возникло чувство, будто сам воздух полностью изменился.

Мне даже привиделись снопы искр между Зепией и моим учителем.

— Ха, — усмехнулся сэр Кей, видимо, находя всё это весьма забавным. В горле вспыхнула резкая боль.

Причиной тому была тревога.

Такое случалось редко, но на лице учителя порой возникало очень воинственное выражение. Несмотря на то, что обычно он вёл себя очень осторожно, чуть ли не трусливо, в определённые моменты его слова и действия становились практически провокационными.

Например, когда он выступил против кукольницы-Гранда.

Или когда столкнулся с Хартлессом, бывшим главой факультета современной магии.

Возможно, он специально так рисковал, чтобы вызвать у противника замешательство и попытаться понять суть происходящего. Но это было не всё. Вероятно, если бы его спросили, он бы назвал именно эти причины, однако здесь явно было что-то ещё.

Да. Должно быть, причина заключалась в том, что он таким был изначально.

Безрассудным, неосторожным и страстным. Иногда такие маги случайно попадались мне на глаза. Я никогда не видела, каким учитель был в прошлом, но в моей голове невольно возникал его образ, стоявший рядом с Героической душой по имени Искандер.

Полагаю, именно таким он и был в юности. После недолгой паузы Зепия произнёс:

—   Настоящая тайна?

—   Да, — кивнул учитель. — У меня нет привычки разбрасываться словами. Если я сказал, что второй круг - это своего рода могила, значит, крайне важно выяснить, кому она принадлежит.

Мне показалось, что Зепия застыл на мгновение. Возможно, глаза меня просто обманули.

Словно увидев брешь в обороне, учитель продолжил:

—   Однако Вы поспешили сообщить нам, что задача выполнена. Почему?

—   Неужели так сложно поверить, что я просто решил так поступить?

—  Да. Вы делаете лишь то, что нужно сделать. Нам сложно было понять Ваши слова, но мы просто не располагали возможностями для этого. Сами подумайте. Зачем кому-то вроде Вас оставаться в этой деревне?

—   Разве это так странно?

—     Я всегда так думал. Вы говорили, что технологии Атласа позволяют управлять институтом из любой точки земного шара. Также, в отличие от других

членов Атласа, Вам не нужно следовать правилам и запираться в его стенах, — произнёс он, повторяя то, что сказал Зепия. — Однако это всё равно не объясняет, почему Вы решили остаться именно здесь.

Хм. А ведь точно. Он обладал свободой перемещения, но это никак не оправдывало его пребывание в деревне.

Даже если здесь на самом деле было спрятано одно из семи суперорудий Атласа, это явно не служило достаточной причиной для того, чтобы директор приехал сюда лично. Более того, с тех пор, как мы покинули деревню во время первого круга, прошло около полугода. Я не могла себе представить, зачем ему нужно было оставаться здесь так долго.

—    Нет. Весь этот инцидент слишком уж странный. Скажите, это точно Вы отправили нас во второй круг?

Я начала вспоминать, что произошло перед тем, как мы очутились в реконструкции.

Мы вернулись сюда в поисках зацепок, которые могли бы указать на Хартлесса, и обнаружили Зепию в домике за пределами опустевшей деревни.

«А, уже началось? В этой деревне есть одно из орудий Атласа».

«Одно из семи сверхорудий института Атлас. Его особенность – реконструкция. Я уже довольно хорошо с ним знаком. У него нет официального названия, но оно известно как Логос Реакт».

Эти слова служили объяснением.

Если подумать, то это, наверное, была самая базовая подготовка, которую он спланировал для нас, прежде чем мы оказались в реконструкции.

—   Вы не активировали его. Вы просто знали, что это произойдёт.

—   Вот как.

—     Однако, если я просто перескажу Вам события прошлого, Вы вряд ли признаетесь. Поэтому позвольте разложить по полочкам всё, что произошло во время первого круга. Сэр Кей.

Рыцарь несколько претенциозно пожал плечами.

—    Не думал, что моё имя всплывёт во время скучной беседы двух магов. Честно говоря, мне бы очень хотелось убраться отсюда как можно быстрее, но ладно. Чего тебе?

—   На память я не жалуюсь, но просто на всякий случай хочу кое-что уточнить.

Вы унаследовали воспоминания Адда, верно?

—   Ага, можно и так сказать. Поэтому я не совсем похож на самого себя при жизни.

—   Значит, Вы помните, что делал отец Фернандо в третий день первого круга после того, как я встретил Грэй?

—   Хм-м, — протянул рыцарь, потирая подбородок. — Я помню, что видел его тем вечером. После мы с Грэй… точнее, Грэй с Аддом вернулись домой, как обычно. Затем кто-то добавил какое-то снотворное в её еду.

—    В таком случае можно смело предположить, что во время первого круга храм тоже появился на болоте, позволив тем самым Королю мёртвых и костяным воинам подняться на поверхность. Полагаю, отца Фернандо убили именно тогда.

Значит, именно так и появилось тело, про которое говорил Берзак? Видимо, отец Фернандо был не таким уж осторожным.

Священник и монахиня спустились под землю и столкнулись с Королём мёртвых лишь из-за наших действий. В противном случае они бы просто поспешили на болото, заметив странности. Они точно не были готовы к столкновению с теми монстрами.

—   Поскольку тело сестры Иллюмии не было обнаружено, она, скорее всего, пережила столкновение. Однако ей всё равно не удалось предотвратить встречу жителей деревни с Королём мёртвых, — объяснил учитель.

Тогда учитель не обратил внимания на то, что Церковь заметила странности, не потому, что был плох в этом, а потому, что они давно подготовились. В конце концов, их послали сюда наблюдать за деревней. Они вполне могли установить какие-нибудь устройства конкретно для этой цели.

—  В остальном же всё было именно так, как я сказал. Прежде чем стать телом для разума Артура, мать Грэй нанесла себе смертельную рану и умерла вместе с Королём мёртвых. Вероятно, она пришла туда заранее, спрятала Грэй, надела маску и исполнила задуманное. Не знаю только, была ли это маска Короля мёртвых или же просто копия, которую она сделала сама.

Старейшина и жители деревни, которые поклонялись королю Артуру, даже не подумали снять маску.

—   Возможно, твоя мать посвятила Берзака в некоторые детали своего плана, чтобы он смог тебя найти. Однако он вряд ли знал всё. Скорее всего, она просто попросила его спасти тебя.

Именно так Берзак доверил меня учителю.

Все уже знали, что произошло потом. Я приехала в Лондон, постепенно пришла в себя и раскрыла множество дел вместе с учителем и другими учениками класса Эль-Меллоев.

—   Мама…

Я ощутила тяжесть в груди.

Всё, что я знала, перевернулось с ног на голову. Чувства, которые я испытала, когда услышала, что виновником была моя мать, нахлынули на меня с новой силой, и сердце словно объяло пламя.

—  Почему?.. Whydunnit.

Почему это произошло? Она отринула свою жизнь зря? Разве она не была одной из тех, кто так страстно желал возрождения короля Артура?

—   Думаю, это очевидно. Она любила тебя, Грэй.

Ответ учителя был донельзя заштампованным, но я бы не смогла прийти к нему самостоятельно.

Конечно.

Откуда мне было знать? Но нет…

Когда-то я чувствовала её любовь. Когда у меня ещё было родное лицо.

Тогда в небе ярко светило солнце, а по ночам сияли звёзды. Мы смеялись вместе под чудесные трели птиц. Почему я всё это забыла? Как бы сильно я их ни отрицала, эти вещи никогда бы не покинули моё сердце.

Но это произошло. Однако мама не забывала. Ни на секунду.

—   Я… должна понимать маму лучше других… но…

—   Твоя мать никому не могла рассказать, даже тебе, — произнёс учитель. — Поэтому ей пришлось изображать из себя самую ярую почитательницу. Иначе она не смогла бы заполучить Тайный знак, отделяющий тело от разума и души. Она очень убедительно притворялась, чтобы у старейшины не возникло даже тени сомнений.

Наверное, это было очень утомительно.

Сколько решимости для этого потребовалось? Каким упорством нужно было обладать, чтобы выдержать такое? Даже теперь я не могла себе представить, что она испытывала все эти годы.

—   Поэтому мы должны знать причину.

В голосе учителя не было даже намёка на мягкость.

Раскрывая жестокую истину, попросту невозможно быть мягким. Когда кто-то заставляет другого человека признаться, голос неизбежно будет грубым. Именно это сейчас мой учитель и делал.

—  Иначе мы упустим нечто более важное. К Вам это тоже относится, Зепия. Он вновь повернулся к алхимику института Атлас.

—   Вы хотите сказать, что у меня похожая причина?

—   Именно, — кивнул учитель.

—   И какая же?

—   Договор Атласа, разумеется.

Я почувствовала, как за моей спиной напрягся Свен.

Он был одним из лучших учеников и поэтому, возможно, слышал об этом. Или, возможно, Зепия им всё рассказал. Я вспомнила беседу между Зепией и учителем.

«Вы имеете в виду семь договоров, которые, по слухам, разбросало по всему миру?»

«Да, семь договоров. Институт Атлас обязан помогать любому, кто приведёт эти договор в действие».

—  Семь договоров института Атлас. Вы говорили про них, не так ли? Если кто- то приведёт в действие один из них, то институт обязан оказать помощь. Вы спланировали свои действия таким образом, чтобы не нарушить условия договора.

—  Не нарушить условия? Учитель едва заметно кивнул.

—     Если бы они совпадали с Вашими намерениями, то Вы бы не стали прибегать к таким окольным методам. Избавиться от нас тем или иным образом

Вам бы тоже не составило труда, учитывая возможности института Атлас. Однако Вы не стали этого делать. А это значит, что Вы не желали становиться нашим врагом, но и помочь нам никак не могли. Да… Поэтому после множества вычислений Вам удалось сделать так, чтобы наши действия случайным образом совпали с Вашими целями.

—   Хм-м, — протянул Зепия, выгнув бровь. — Это сложно назвать дедукцией. Делать выводы, не имея на руках никаких доказательств – едва ли хорошая идея. Это, знаете ли, сказывается на качестве сценария.

—   Простите, но я не детектив. Однако в этот раз доказательство есть.

—   Правда?

—     Помните, я говорил, что нам важно выяснить, кому принадлежит эта могила?

И вновь учитель вернулся к изначальной теме.

Может, он делал это специально, но способность вновь сфокусироваться на чём-то после того, как разговор зашёл в совершенно другое русло, была одним из талантов моего учителя.

—   Так вот, ответ на этот вопрос тоже весьма очевиден. Если вспомнить, чья смерть спровоцировала появление шума, то всё становится ясно. Это могила Короля мёртвых, матери Грэй и… Логос Реакта, — медленно произнёс учитель, словно подкрадываясь к добыче. — Разумеется, Логос Реакт не может умереть. Он же всё-таки предмет. В нём нет жизни. Да, много где существуют религиозные обычаи, связанные с анимизмом, например, сжигание предметов, чтобы они не стали злыми духами, но здесь другой случай.

— …

—   Логос Реакт воссоздал разум короля Артура. Даже слияние матери Грэй с Королём мёртвых не отменяет этого факта. И в результате смерти Короля мёртвых Логос Реакт принял совершенно другой набор данных, — спокойно сказал учитель Зепии, который хранил продолжал хранить молчание. — То есть супероружие, которое не может умереть, получило информацию о «смерти».

Смерть, пришедшая к тому, что не понимало эту концепцию. Неужели здесь произошло нечто настолько странное?

—     Однако, будучи всего лишь предметом, Логос Реакт не умер. Возник парадокс, который вызвал неизмеримую нагрузку на это оружие. Несмотря на то, что его вычислительная мощность большинству людей может показаться безграничной, даже её не хватило, чтобы объяснить и разрешить этот парадокс. А дальше… Говорят, что любое из семи суперорудий института Атлас способно уничтожить человечество. Что произойдёт в случае неисправности Логос Реакта?

Я моргнула.

Мне было не по силам это представить. Однако для мага это, похоже, было нечто важное, поскольку даже Флат воскликнул, словно наткнувшись на неожиданно хорошую игру, и прикрыл рот руками. Лишь рыцарь нетерпеливо зевнул, даже не поведя бровью.

Нет.

Вообще-то я представляла, к чему это могло привести.

—   Поэтому все жители деревни исчезли?

—   Да. Можно с большой долей уверенности сказать, что их всех затянуло в неисправный Логос Реакт.

Я сглотнула, услышав ответ учителя.

Неисправное оружие, способное, по слухам, уничтожить мир. В таком случае нам повезло, что пострадало только одно поселение, разве нет?

—      И поэтому Вы продолжали следить за деревней, — заявил учитель, обращаясь к Зепии.

—   А? — невольно вырвалось у меня. Учитель не обратил на это внимания и продолжил:

—     Возможно, Вы стояли на страже в полном одиночестве, защищая мир. Потому что Вы, Зепия, не только алхимик и могущественный Мёртвый Апостол, но и директор института Атлас. Что скажете? Полагаю, теперь уже можно смело признать это, не опасаясь нарушить условия договора, не так ли?

—      Неплохо, Лорд Эль-Меллой II. Вы действительно очень интересный человек, — глаза Зепии всё ещё были закрыты, однако его плечи затряслись от смеха. — Как Вы уже поняли, Атлас одолжил кое-кому Логос Реакт согласно договору. До момента успешного возрождения короля Артура или безоговорочного признания неудачи институт может лишь наблюдать со стороны. Поэтому и возникла неисправность.

А, это тоже whydunnit. Вот почему у него не было другого выбора. Вот почему он остался в этой деревне совершенно один. Это был единственно возможный результат цепочки событий.

Однако это всё равно было странно.

Кое-какие вещи по-прежнему оставались без объяснения.

—      Почему Вы пошли на это? Контракт не обязывает Вас продолжать наблюдение за Логос Реактом, верно? — невольно спросила я. Мне казалось, что мой вопрос останется без ответа, однако Зепия воспринял его всерьёз.

—  Твой учитель ведь только что всё объяснил. Потому что это долг института Атлас. Мы возложили на себя задачу по защите человеческой расы, чтобы она могла и впредь населять этот мир. Многие поколения алхимиков нашего института посвятили этому свои жизни.

Слова Зепии были исполнены искренности.

Атлас и Часовая башня были организациями магов, однако они сильно отличались друг от друга. Часовая башня целиком и полностью сосредоточилась на личной выгоде, а институт Атлас отринул все индивидуальные желания. Интересно, какой из этих путей был более правильным? В то же время решения, которые он принял, руководствуясь договором, были присущи скорее машине, нежели человеку, что вызывало у меня неприятные чувства.

—   Мы имеем право вмешаться только в том случае, если решим, что договор не может быть исполнен. Это произойдет, если катастрофа затронет… скажем,

более половины Уэльса. Я здесь для того, чтобы первым зафиксировать этот момент, — признался он без всяких колебаний.

Как и прежде, в его решениях не было даже намёка на эмоции. Он словно был холодной безжизненной пустотой, принявшей человеческую форму.

—   То есть мы должны уничтожить Логос Реакт?

—   Я этого не говорил. Согласно договору я не вправе говорить такое. Я лишь подтверждаю Ваши предположения, Лорд. Само уничтожение половины Уэльса меня мало волнует. Гайя и Алайя никак не отреагируют на столь незначительный уровень разрушений.

Зепия замолк и посмотрел в небо.

Правда, здесь не было никакого неба. Лишь расплывчатый свод цвета слоновой кости.

Внезапно, на этом своде появилась огромная трещина.

Раздался звук, который отчасти был мне знаком. Однако мы покинули второй круг. Почему он появился здесь?

—     Прошу прощения, но я должен предупредить вас, — сказал Зепия. — Похоже, неисправный Логос Реакт пытается вторгнуться сюда с другой стороны.

—   С другой стороны?

—       Это всё ещё неизведанная территория. Логос Реакт до этого не предпринимал настолько радикальных действий. Полагаю, она – или «оно», называйте как хотите - чуть более упорна, чем я ожидал. Возможно, причина в слиянии с Королём мёртвых, — ровно произнёс Зепия, словно оглашая результаты какого-нибудь исследования. — Если Вам вдруг кажется, что Вы стали жертвой шутки неприятного драматурга ради увеселения публики, то Вы вольны уйти. В конце концов, Вам удалось раскрыть тайну, поэтому я открою для Вас выход. Как уже было сказано, идите и щеголяйте знаниями, которыми Вы так одержимы. Я могу выиграть достаточно времени, чтобы эта неисправность нас не задела, а урон не распространился до самого Лондона и Часовой башни.

—   А как же другой вариант?

Алхимик замер на секунду, после чего спросил:

—   Что Вы имеете в виду?

Учитель слегка прищурился, глядя на Зепию.

—  Это нарушит условия договора? Так я и думал. Если бы Вы сказали нам, что такой вариант возможен, то это было бы не совпадение, а прямое приглашение разобраться с Логос Реактом. Однако слова «нет» я от Вас тоже не услышал, значит, это не так уж невыполнимо.

Он повернулся и посмотрел на меня.

—   Учитель?

—   Грэй. Во время второго круга я сказал, что это твоё дело. Поэтому решение принимать тебе.

—   Да.

—        Прошу прощения. Я руководствуюсь собственными эгоистичными мотивами, но мне хочется довести это дело до конца. Это неправильный выбор как

для мага, так и для Лорда фракции Эль-Меллой. Однако я не могу закрыть на это глаза, несмотря ни на что.

— …

Почему?

Почему мне так стыдно в столь критический момент?

—   В чём причина?

—   Я не могу сказать тебе, но надеюсь, что ты всецело мне доверяешь.

—     Вы такой дурак, учитель. Пожалуйста, не говорите такое с виноватым лицом.

Я невольно улыбнулась. Мой мозг ещё не успел ничего толком обработать, начиная с мотивов матери и заканчивая Логос Реактом и опасностью уничтожения половины Уэльса. Вряд ли мне удастся оправиться в ближайшее время от всех этих откровений, однако очевидный ответ слетел с моих губ практически моментально.

—   Разве я уже не доверила Вам свою жизнь много месяцев назад?

Услышав мой ответ, рыцарь прикрыл ладонью расплывающийся рот, словно беззвучно воскликнув от удивления.

Он, похоже, хотел что-то сказать, но его опередили.

—    Сейчас не время отступать, профессор! — сказал Флат, подпрыгивая, как кролик, и размахивая руками. — Мы ещё не прошли уровень! Открыть сражение с секретным боссом получается далеко не каждый день, поэтому мы не можем просто взять и уйти!

—   Я поддержу любое решение учителя и моей… то есть учителя и Грэй, — прочистив горло, произнёс Свен. — К тому же меня попросили одолжить мою силу. Жаль не использовать то, что предусмотрено договором.

—   Всё ещё не забыл, значит, — учитель криво улыбнулся.

Рыцарь наконец-то не выдержал и начал громко возмущаться:

—  Эй, народ, совсем сдурели? Вам мозги помяли и сварили в ликёре гигантов? Он же предложил вам спокойно уйти, так какого чёрта вы намерены влезть в очередные неприятности, особенно после всего, что уже произошло? Я не какая- нибудь девочка, которая вытащила меч из камня, потому что у неё не было выбора, и точно не собираюсь нырять с головой в адский котёл, как идиот.

—   Однако Вы всё равно сделаете это, да, сэр Кей? — невольно спросила я.

—   С чего ты взяла? — прорычал рыцарь.

—   Потому что Вы ещё и Адд.

—    Могла бы просто сказать, что у тебя в руках моя настоящая форма, и я никуда не денусь, даже если захочу. Если тебе хотя бы немного меня жаль, тогда сваливай отсюда как можно скорее… Но ты ведь этого не сделаешь, да?

—   Именно, — кивнула я.

Рыцарь разочарованно повесил голову.

После этого учитель вновь обратился к Зепии:

—   Вы не против, если мы поможем остановить неисправный Логос Реакт?

—   Серьёзно? — нахмурился Зепия.

—   Разумеется. Вы ведь уже просчитали этот ответ, не так ли?

—    Естественно. Вероятность невысока, но её достаточно, чтобы этот выбор стал одним из наиболее возможных. Всё, что Вы сделали до сего момента, указывает на этот ответ. Поэтому я и решил вступить с Вами в контакт, рискуя нарушить договор. Однако я по-прежнему не понимаю.

Алхимик института Атлас впервые покачал головой.

—   Почему такой вариант вообще существует? С таким уровнем познаний Вы должны понимать, что это неразумно, что Логос Реакт опасен. Сейчас Вы скажете какую-нибудь нелепость вроде того, что это ради Уэльса, да?

Зепия разговорился, видимо, потому что это было сложно понять.

—   Или причина в том другом варианте, который Вы упоминали? Если он и существует, то лишь на сугубо теоретическом уровне. Будучи Лордом, Вы действительно хотите рискнуть жизнью ради столь неразумного выбора? Не забывайте, на кону также жизни Ваших учеников и подопечной. Насколько мне известно, Вы стараетесь не втягивать их в личные сражения. Такова Ваша природа, разве нет?

—   Как я уже сказал, я не детектив, — серьёзным тоном ответил учитель. — Я маг и поэтому не верю, что истину можно обнаружить, избавившись от всех нелогичностей. И я уже устал всегда выбирать лучшее решение.

В воздухе воцарилось удивление, но лишь на мгновение. Услышав его ответ, алхимик рассмеялся.

—      Ха-ха-ха-ха-ха! Вы не собираетесь избавляться от нелогичностей? Вы безумец? Дурак? Недоумок? Мне было интересно, что Вы скажете. Не думал, что услышу нечто настолько глупое и бессмысленное! Что же Вы, существо, которое без помощи магии может прожить от силы три сотни лет, собираетесь предпринять, отбросив оптимальное решение? Намерены выйти против неисправного Логос Реакта с таким ничтожным мышлением и жалкой физической силой?

Он говорил так, словно искренне считал это смешным.

Точно так же, как и храм на болоте, пространство начало трещать по швам, а алхимик продолжал глумливо смеяться, пока не пришёл к заключению.

—   Вот как, тогда всё обретает смысл!

—   Какой ещё смысл, чёрт тебя дери?! — не выдержал рыцарь.

—  Ах да. Вот оно что. Как нелепо. Как скучно. Вот почему я избавился от этих мыслей, вот почему перестал беспокоиться. А Вы собираетесь и дальше развивать эти мысли. Ясно. Как скучно. Ясно. Как…

Внезапно алхимик сменил тему.

—     Нет. Я уже решил наблюдать со стороны, поэтому продолжать будет неуместно. Вернёмся к тому, с чего начали. Вы вольны остановить Логос Реакт, но, как уже сказал Лорд Эль-Меллой II, я не могу оказать поддержку согласно договору,

—   спокойно произнёс он. — Однако я могу помочь с декорациями. Это ничего вам не даст, но может помочь расслабиться.

—   Благодарю.

Зепия поднял руки и описал ими дугу в воздухе.

—   Пришло время опустить занавес!

Я услышала звук бьющегося стекла. Мы словно стояли посреди невидимого дворца из льда. На меня нахлынуло головокружение, которое было в сотни раз страннее, чем ощущение невесомости в лифте.

—   Ах да, ещё кое-что. Поскольку вы уже решили вмешаться, я не думаю, что мои следующие слова нарушат условия договора. Ваша догадка верна, Лорд Эль- Меллой II. Смерть матери Грэй и отца Фернандо ещё не была определена.

—   Что?!

Изумление было таким сильным, что оно будто прошло меня насквозь. В то же время в моей голове раздался голос.

—— Код: Логос Реакт. Неавторизованная активация.

—— Уровень искажения: B

—— Извлечённый период времени: ■■■■■■■■■■

—— ■■■■ Программа активна. Начало перемещения целей.

——    Полный    процесс,     готово.    Атлас,    отдел    человеческого    порядка, эксперимент №5, запуск.

*

После того, как маги Часовой башни исчезли, Зепия вздохнул.

Ему нужно было хотя бы на секунду замедлить потерю управления, вызванную неисправностью. Договор запрещал ему открыто предпринимать действия против Логос Реакта, однако он мог оказывать косвенную поддержку кому-то вроде Лорда Эль-Меллоя II.

Разумеется, шестой отдел его разума подсказывал ему, что опасность нарушения договора всё ещё существовала, однако приоритет первого и третьего отделов был гораздо больше, а они заявляли, что это не выходило за обусловленные рамки. Из-за противоречий между мыслями производительность его функций упала на пару процентов, но он ничего не мог с этим поделать.

За прошедшие шесть месяцев Зепия постоянно прикасался к хрустальным шарам, манипулируя почти бесконечным количеством параметров.

В каком-то смысле это техника была более сложной и утончённой, чем вмешательство Флата. Даже мозг другого алхимика Атласа сгорел бы от нагрузки в мгновение ока. Однако если бы он не мог выдерживать такую нагрузку, то для него не было бы никакого смысла становиться Мёртвым Апостолом.

Стоя посреди этого пространства, он шевелил пальцами, как обычно.

—   Вот оно что. Как нелепо. Как глупо.

Слова слетали с его губ, словно песня. Этими же словами он насмехался над Лордом Эль-Меллоем II.

Однако в этот раз он произнёс, словно впервые за сотни лет встретив первую любовь, лицо которой уже успело стереться из памяти:

—   Вот оно что… Как… мило.

2

Я ощутила дуновение ветра на своём лице. Это было ни лето второго круга, ни зима реальной жизни.

Небо было пасмурным. На земле вокруг нас стояли каменные колонны с высеченными на них именами. Они возвышались, словно брошенные дети, отбрасывая тени на чёрную землю. Каменные изваяния превосходили размерами те, что я видела в деревни, однако застоявшийся воздух и запах сырой почвы были мне знакомы.

Кладбище.

Вот какое место выбрал для нас Зепия? Могилы моей матери, Короля мёртвых и Логос Реакта?

Однако думала я сейчас совсем о другом.

—   Учитель! — закричала я. — Что он имел в виду, когда сказал, что смерть моей матери и отца Фернандо ещё не была определена?

—   Я размышлял на эту тему, но не хотел обнадёживать тебя раньше времени. Хмф. Атлас действительно выдал нам нечто неожиданное, — с кривой улыбкой сказал учитель. — Да, смерть твоей матери не зафиксирована.

—   Что это значит?

—  Поскольку Логос Реакт всё ещё пытается понять эту концепцию, смерть тех, кто погиб тогда, по-прежнему не подтверждена. Вероятно, они спят где-то глубоко внутри Логос Реакта вместе с остальными жителями деревни. Я сомневался насчёт отца Фернандо, но не ожидал, что Зепия сам это подтвердит.

—   А-а.

Внутри меня возникло странное чувство.

Я нечасто разговаривала с отцом Фернандо, однако меня охватывало странное облегчение во время общения с ним, просто потому что он видел во мне меня, а не тело короля Артура.

—   Так вот почему они ещё могут быть живы…

Услышав наш разговор, сэр Кей почесал голову и произнёс:

—  Ха, вот оно как. Да уж, маги вытворяют очень странные вещи. Впрочем, это довольно интересно. Так что ты будешь делать дальше? Залатаешь эту… хрень, этот Логос Реакт? С такими-то навыками у тебя, наверное, нет ни единого шанса. Получается, опять будешь полагаться на своих учеников?

—      На всё это я отвечу «нет». Раз уж мне удалось вытащить его из реконструкции, то ему с этим и разбираться, — сказал учитель, доставая изогнутый кинжал.

Это был Эрозий.

Древний Тайный знак, который отделил тело моей матери от её души и разума.

—     Это место тоже наверняка является частью вычислений Логос Реакта. Поэтому кое-какие вещи можно взять с собой, — учитель сделал паузу, после чего

ответил на вопрос рыцаря: — Я собираюсь использовать этот Тайный знак, чтобы отделить разум Короля мёртвых от Логос Реакта.

— !

Я на секунду лишилась дара речи.

А ведь это могло сработать. В конце концов, Эрозий был создан именно для этого. Теоретически, как только разум Короля мёртвых отделится от Логос Реакта, всё должно прийти в норму. Теоретически.

Я не знала, можно ли было его починить на самом деле. Если извлечь стрелу из тела раненого животного, оно полностью оправится. В худшем случае это просто увеличит его шансы на выживание.

—   Что, если… этого будет мало?

—   Тогда нам останется лишь уничтожить его.

Услышав решимость в его голосе, я невольно сглотнула.

В любом случае это будет невероятно сложная задача. Возможно, нам не удастся выжить, не говоря уж о спасении моей матери и отца Фернандо.

—   Учитель, Грэй, он здесь, — сказал Свен, подёргивая носом.

Посреди кладбища в паре десятков метров от нас появилась женщина в металлической маске.

—   Логос Реакт.

—   Это так похоже на сон.

Женщина сняла маску. Это уже была не моя мать. На меня она тоже не походила. Её лицо расплывалось, как у сэра Кея. Наверное, так она выглядела изначально.

—   Да, это настоящий я.

Представшее перед нами существо разительно отличалось от Короля мёртвых, с которым мы столкнулись тем летом, воплощённым в реконструкции. Мне казалось, что с тех пор не прошло даже часа.

—   Я разум короля Артура. Оружие, созданное институтом Атлас.

Словно к ней наконец-то пришло осознание, женщина подняла правую руку.

Сгустившаяся вокруг неё тьма приняла форму.

—  А это – Ронгоминиад… и Логос Реакт, — сказала безликая женщина, сжимая тёмное копьё.

—   Эй, может, хватит уже этого дерьма? — недовольно произнёс рыцарь.

Любой неосведомлённый человек на моём месте потерял бы сознание от одного лишь вида этого вихря магической энергии. Но это было ещё не всё. Рядом с Логос Реактом вновь начала сгущаться тьма в той же манере, что и копьё.

Через несколько секунд перед нами возникли две знакомые фигуры.

—   Мистер Берзак, — пробормотала я.

—  И сестра Иллюмия, — произнёс рыцарь. Они излучали невероятную враждебность.

—   Вот как, значит, Логос Реакт способен воссоздавать тех, кого он поглотил,

—   спокойно оценил ситуацию учитель. Это означало, что воля Логос Реакта могла сотворить реконструкцию чего угодно, начиная с предметов и заканчивая людьми.

—   Если так, то Триммау и Зепию в его исполнении мы не увидим. Полагаю, нам очень повезло.

Я больше не могла его слушать.

—   Мистер Берзак!

—    А, Грэй. Я всё ещё остаюсь собой, — отозвался он очень знакомым мне глубоким голосом.

Его голос, лёгкий кивок – всё в нём было прежним. Однако я никак не могла заставить себя расслабиться.

—    Ты ведь уже знаешь, да? Мои мыслительные параметры изменили при воссоздании. Как бы я ни противился, мной движет лишь желание убить тебя.

—   Мистер Берзак…

Страж могил с горькой улыбкой посмотрел на меня.

—   Делай, что должна. Я всего лишь копия Берзака Блэкмора.

Его топор обрушился на меня. Всё моё тело содрогнулось, когда коса приняла на себя удар. Я наконец-то осознала, как сильно он сдерживался те сотни раз, когда мы проводили учебные бои.

—   Ладно, покажи мне, на что ты способна.

Дух ворона с карканьем сорвался с плеча Берзака, и мне пришлось вступить в

бой.

*

—    Ты ведь всё та же, да? Честно говоря, мне не очень-то нравится бить женщин.

—   Вот как? А я просто обожаю выбивать дурь из мужчин. Немного досадно, когда приходится драться с милой девушкой, но в этом тоже есть своя радость. Мне никогда не надоест смотреть на лица, которые в моём вкусе, — с улыбкой сказала Иллюмия.

На её латных перчатках потрескивали пурпурные электрические разряды. В этом таинственном свете закалённая в боях девушка-экзекутор выглядела ещё более сногсшибательно.

—  Да, теперь я знаю всё. В том числе то, что ты личностная модель рыцаря из прошлого. И то, зачем тебя изначально создали.

За её движением было невозможно уследить. Рыцарю едва удалось увернуться от удара Иллюмии. Эта монахиня превосходила его в физическом плане? Несмотря на то, что рыцарь обрёл осязаемую форму благодаря Адду, его духовная основа была нестабильна, из-за чего он едва ли мог выйти за пределы возможностей обычного человека. Если бы его призвали должным образом в качестве Слуги, расклад был бы совершенно иным.

—   Хмф, — фыркнул рыцарь, словно находя это неприятным.

Ему было привычнее использовать силу копья при сражении с Королём мёртвых. Однако сестра Иллюмия двигалась слишком быстро. Таким образом он оказался втянут в схватку, победить в которой было очень трудно.

—   Ладно, покажи мне, как сражается рыцарь! А я продемонстрирую всю силу учений Господа! — монахиня рассмеялась и принялась обрушивать на него одну электрическую дугу за другой.

Уворачиваясь от атак, рыцарь смирился с неизбежным и обнажил меч.

*

В то же время рядом с каменными колоннами появилось множество силуэтов.

Все они когда-то были жителями деревни, однако тело каждого из них было превращено в кусок кристалла с человеческими очертаниями и лишено собственной воли. Возможно, так было проще добиться от них пользы в сражении, поскольку никто из жителей деревни не проходил должную боевую подготовку.

Они устремились вперёд, словно группа зомби.

—  О-хо-хо-хо, это вам не торговый центр, мне здесь такие толпы не нужны! — сказал Флат, рисуя пальцами узор в воздухе.

Прямо под ордой из-под земли выросли ледяные шипы, пронзая лодыжки. Помимо вмешательства, это была наилучшая демонстрация навыков этого юнца. Гордо надувшись, он подмигнул.

—   Добро пожаловать… в класс Эль-Меллоев! Что скажешь, Ле Шьен?

—   Меня не приплетай!

Его товарищ Свен собрал всю свою од. Магическая энергия сгустилась и окружила его тело, приняв форму похожей на волка оболочки.

Он высвободил энергию из глотки, и усиленный магией рёв сбил с ног оставшихся противников.

—   С ними на удивление легко справиться.

—    Нет, — покачал головой Лорд Эль-Меллой II. — Это ещё не всё. Будьте осторожны.

У каменных колонн возникла новая вольна кристальных воинов. Эти выглядели совершенно иначе и держали в руках мечи и щиты. Также вместо голов у них были черепа.

—   Скелеты?

Если Логос Реакту удалось воссоздать людей, то с костяными воинами вполне можно было сделать то же самое. Исход битвы ещё не был определён.

3

На первый взгляд, это была ничья.

Берзак и Иллюмия хорошо сражались, но остальные противники не представляли никакой угрозы для Свена и Флата. Несмотря на все меры, которые принял Логос Реакт, Флат более чем годился для этой задачи. К тому же ими командовал мой учитель, так что всё, казалось, шло хорошо.

Однако.

Отбившись от духа ворона и разорвав дистанцию с Берзаком, я услышала голос Логос Реакта.

—    Я не понимаю, м сказала женщина. Её фигура начала расплываться ещё сильнее и превратилась в «нечто», лишившееся всех человеческих очертаний.

—    Почему я здесь? Почему не могу просто бездействовать? Почему я даже высвободил независимые элементы внутри себя? Почему я не могу это понять? Повторная оценка. Да, необходима повторная оценка. Разум короля Артура нужно сохранить согласно договору. В целях повторной оценки параметры будут частично возвращены к изначальным значениям, — произнёс Логос Реакт, который уже не был ни моей матерью, ни Королём мёртвых. — Изначальные параметры от ТРИ- ГЕРМЕСа – получены. Подтверждение от директора – получено. Информация о численности и перемещениях человечества – получена. Сохранение человеческого порядка – подтверждено. Проверка вероятностей в параллельных вселенных с похожими условиями… Три секунды до конца проверки… две секунды…. Одна секунда… Проверка завершена. Согласно результатам я должен продолжать. Должен производить проверку всех вероятностей в этой ограниченной среде. Да, этот замкнутый микрокосм – дверь, ведущая к бесконечному макрокосму.

Он сам ответил на свой вопрос. Точнее говоря, он говорил так, словно решал уравнение.

—   Да. Я должен защитить это. Должен оказаться там. Должен спасти. Всеми способами предотвратить разрушение.

Спасти?..

Учитель говорил нечто подобное, когда мы были у храма.

Семь суперорудий Атласа создали с целью спасти человечество от уничтожения. Однако вместо спасения «сила» внутри каждого из них могла привести к концу света.

Это был парадокс, в котором цель противоречила средствам. Фрагмент сна, возникший в результате сосредоточенности на недостижимом.

Возможно, моя деревня тоже была такой.

Они хотели возродить Артура. Они уважали короля и хотели вновь увидеть её живой. Возрождение было лишь средством, которое они избрали.

Однако спустя много поколений возрождение короля само по себе стало целью. Бабушка понятия не имела, почему ей так хотелось возродить короля, но всё равно сделала это единственной целью в своей жизни.

Никто не застрахован от подобных ошибок. Я отвлеклась от этих размышлений, когда ощутила, как окружавшая меня магическая энергия начала стекаться к копью Логос Реакта.

Это же!..

—    Определение периода времени, замедлившего мой прогресс в спасении человечества. Определение получено: ошибка. Запрос вычислений для повышения эффективности и разрешения на повышение максимума выработки энергии до восьмидесяти процентов. Разрешение получено.

Со свистящим звуком копьё впитало ещё больше магической энергии.

Если он высвободит настоящее имя тёмного Ронгоминиада, то всё будет кончено. Мы ничего не сможем с этим поделать. Никто не знал истинную силу этого Благородного Фантазма лучше, чем я.

—  Думаешь, у тебя есть время глазеть по сторонам, Грэй? Берзак продолжал свой натиск.

Дух ворона взмыл в воздух и отрезал мне путь к отступлению. Я никогда прежде не видела такую комбинацию. Она была слишком быстрой для уклонения и слишком мощной для парирования. Мне было нечего противопоставить этой атаке.

Однако.

—   А-а-а-а-а-а!

Я прыгнула навстречу топору Берзака.

Лезвие рассекло край моего капюшона. Ещё пара миллиметров – и сонную артерию, скорее всего, разорвало бы в клочья. Сразу же выпрямившись, я устремилась вперёд, но целью моей был не Берзак, а Иллюмия.

— А?..

—   Сэр Кей!

Опытный рыцарь сразу же понял, что я хотела сделать.

Переместившись мне за спину, он заблокировал топор Берзака, а я взмахом своего оружия отразила удар Иллюмии.

Мы с рыцарем поменялись местами.

Поскольку рыцарь не привык сражаться с таким быстрым противником, я намеревалась оттеснить её с помощью косы.

По всей видимости, всё внимание Иллюмии было сосредоточено на рыцаре, потому что она на секунду замешкалась. Этого мне хватило, чтобы разбить её латные перчатки.

Отбив своим мечом топор Берзака, рыцарь толкнул меня свободной рукой.

—   Иди, Грэй!

—   Поняла!

Я усилила тело до пределов своих возможностей и прыгнула, взмыв в воздух более чем на десять метров. Мне нужно было добраться до Логос Реакта!

—   Флат!

—   Да, профессор!

Юноша нарисовал в воздухе сложный узор.

На мгновение Логос Реакт замер. Флат был достаточно силён, чтобы осуществить вмешательство даже в технологию института Атлас. Я взмахнула косой, вложив в этот удар все свои силы.

Раздался громкий лязг. Почти сформировавшаяся коса отразила мою атаку.

—    Это не поддаётся расшифровке. Так я и думал, — раздался стон Логос Реакта. Он лишь поднял копьё, чтобы снять ограничения Флата, но этого ему хватило, чтобы полностью потерять равновесие. В моих глазах он был целиком покрыт уязвимыми точками.

—  Почему я не могу забыть про тебя? Почему продолжаю преследовать? Ведь я служу лишь собственным целям.

В его словах чувствовался намёк на эмоции. Неужели это так сильно его удивляло?

Как бы то ни было, я сказала то, что думала:

—   Потому что внутри тебя Король мёртвых.

Даже теперь в своём естестве он был таким же, как я. Одной из трёх неотъемлемых частей человеческого существа.

Исходя из этого, я, наверное, была дефективным творением. Меня создали для возрождения короля Артура, но я не смогла исполнить своё предназначение. Мне удалось сбежать благодаря жертве моей матери, и теперь я глупо пыталась остановить корень этой проблемы, Логос Реакт. Мне больше не хотелось убегать.

Я всё ещё не могла до конца понять, почему моя мать поступила именно так. Однако у меня всё равно было стойкое желание выложиться на все сто.

—   Почему ты стоишь у меня на пути?

—   Мне жаль.

Я вложила в руки все свои силы. Вокруг меня было достаточно магической энергии. Из-за копья воздух переполняла мана. Поэтому я продолжала пропускать через себя энергию, пока мои Магические цепи не заполыхали от напряжения.

—    Ты не сделал ничего плохого. Ты просто действовал согласно договору Атласа, который обязал тебя играть роль разума короля Артура, но это привело к неисправности. Мы заботимся лишь о себе… иногда отдаём тебе приказы, иногда пытаемся остановить… а сейчас мы готовимся уничтожить тебя.

Я не знала, почему, но на глаза навернулись слёзы.

Передо мной стоял не разум короля Артура, не моя мать и даже не Логос Реакт. Он был смесью этих трёх сущностей.

Однако мне казалось, что он в то же время был ещё и мной.

Я вспомнила, каково это было, когда я превратилась в тело короля Артура, стала объектом всеобщего поклонения и даже не думала сопротивляться.

—   Прости. Мне очень жаль, но я не могу отступить.

Лезвие моей косы медленно приближалось к противнику. Воссозданные Берзак и Иллюмия уже должны были остановить меня, но рыцарю с учителем, похоже, удалось их отвлечь. В схватку между мной и Логос Реактом некому было вмешаться.

—   Что это? Ронгоминиад? Нет, структура иная. Что это? — спросил он, глядя на мою косу.

—  Для тебя это, наверное, святое копьё Ронгоминиад, — сказала я. Копьё ответило взаимностью на мои усилия.

Оно не говорило, не издевалось надо мной, как обычно, но всё равно помогало

мне.

—     Но для меня… это Адд! — закричала я, невзирая на невероятную боль,

сравнимую с вырыванием нервов из тела.

Мои руки ещё крепче сжали древко косы. Все свои мысли я вложила в это изменчивое существо, которое мне больше не отвечало.

—   Это мой… друг!

— …

Какое-то мгновение Логос Ректу было нечего сказать.

—       Почему я здесь… Я не понимаю… это нелогично… не поддаётся объяснению… не могу сделать вывод… теория противоречива… расчёты невозможно довести до конца…

Он слабел с каждым словом.

—   Что такое… смерть?

Возможно, это был его последний вопрос. Он полностью перестал сопротивляться. Лезвие косы вгрызлось в тело женщины.

Ощутив, как моё оружие рассекает плоть и кость, я вытянула руку и поймала кинжал, который мне бросил учитель.

Эрозий.

Я без всяких раздумий нанесла удар, и сияющий золотой кинжал вонзился в тело Логос Реакта.

4

Кинжал вошёл под её ключицу.

—   Это же…

Неужели мы так легко победили Логос Реакт?

Неужели смерть моей матери и отца Фернандо можно отменить?

Женщина даже не закричала. Крови тоже не было. Она просто перестала двигаться, словно марионетка с перерезанными нитями. Если Эрозий сработал должным образом, то нам удалось отделить разум короля Артура от Логос Реакта?

Я уже хотела протянуть руки и подхватить женщину, но вдруг застыла.

«Теперь я понимаю».

Тело резко прекратило своё падение и повернулось ко мне.

«Вот почему я был так одержим? Это смерть? Это кладбище? Вот, значит, как.

Поэтому я был так одержим тобой. Я был прав».

Лицо женщины всё ещё расплывалось, однако у меня возникло стойкое чувство, что она смотрела прямо на меня. Её губы изогнулись в улыбке.

—   Ты… моя смерть.

После этих слов что-то изменилось.

—   Что?..

Раздалось шуршание, и тело женщины рассыпалось прямо у меня на глазах. Она превратилась в песок.

Красный песок.

За какую-то секунду тело Логос Реакта стало кучей необычайно яркого красного песка.

Это произошло не только с ней. Иллюмия, Берзак и костяные воины, которые были от нас на значительном расстоянии, тоже рассыпались на песчинки и присоединились к основной массе, практически целиком покрыв кладбище.

—  Не может быть… Это преобразующая способность философского камня?.. — простонал учитель. — Твою мать! Так вот что это за супероружие!

—   Что Вы имеете в виду?

—  Философский камень изначально создали в институте Атлас! Это идеальное место для хранения, своего рода книга, которая может вместить практически бесконечное количество информации! Сам Логос Реакт был создан с помощью философского камня с одним определённым условием… Продолжая хранить записи, он будет множиться до бесконечности!.. Вот почему все люди исчезли! Их затянуло, когда Логос Реакт пытался понять свою смерть! Так вот что значит

«оружие, созданное для спасения мира и в то же время способное его уничтожить»!

Это была бесконечная пустыня, окутывающая мир красным песком.

—      Логос Реакт впервые осознал свои способности. Этот созданный им гипотетический мир скоро окажется погребён. Сейчас он воздействует на нас, и вскоре мы сами станем частью этого моря информации. А затем…

Следующей будет реальность?

Наверное, это и пытался остановить Зепия.

Он остался в этой деревне, чтобы предотвратить превращение всего мира в красный песок. Зепия так поступил не из-за доброты душевной и не из-за чего-то простого вроде чувства справедливости или любви к человечеству.

Нет, он сделал это, потому что просто так решил.

Он существовал ради этого, словно инструмент в человеческой форме. Словно человек, являющийся лишь инструментом.

Внезапно, там, где исчез Логос Реакт, в воздух поднялась огромная тень. Она больше не была похожа на человека. Фигура из песка расправила величественные крылья и уставилась сверху вниз на нас, жалких букашек, стоявших на красной земле.

Это была… Птица.

—   Птица Гермеса, — сказал учитель, запрокинув голову.

Я вспомнила, что так звали бога, который покровительствовал путникам и торговцам в греческой мифологии.

—   В итоге Гермес стал частью египетского бога Тота и алхимика Меркурия. Иногда он появляется в человеческой форме, иногда – в облике птицы. Весьма уместно, учитывая, что он также служил проводником душ в царство мёртвых.

Божественная птица, которая должна была спасти человечество, но вместо этого грозила ему полным уничтожением.

«Ты… моя смерть».

Эти слова не прозвучали вслух. Информация возникла прямо у меня в голове, как во время моей первой встречи с Королём мёртвых.

Он стал существом, которое не могло говорить.

«Поэтому я зашёл так далеко, чтобы убить тебя. Это было нужно, чтобы предотвратить смерть. Я сочту это решение правильным».

Птица вновь расправила свои огромные крылья.

—     Учитель! — сразу же закричала я, ощутив, как в перьях скапливается невероятное количество магической энергии.

Раздался пронзительный визг, и на нас обрушился алый поток. Мы словно угодили под ковровую бомбардировку. Пороховые снаряды казались безобидными детскими хлопушками в сравнении с этими насыщенными магической энергией перьями.

Покрытую песком землю усеяли каменные обломки, когда колонны разлетелись на куски. Всех, кроме меня, смело ударной волной. Перед непреодолимой мощью перьев незаконченный барьер был не прочнее листа бумаги.

Божественная птица кружила в небе над нами, словно жалея нас, потому что мы не смогли устоять даже перед самой простой из её атак.

Я не могла произнести ни слова.

Более того, высвобожденная перьями сила магической энергии устроила самый настоящий хаос в моём теле. Чувство было такое, будто мои внутренности

сдавила чья-то рука. Даже если мне удастся достаточно усилить себя, чтобы встать, на большее меня не хватит.

Божественная птица вновь начала собирать магическую энергию. Ещё одну такую атаку мы точно не переживём.

—   А…

Никогда бы не подумала, что меня выведут из строя всего лишь одним ударом. Он был достаточно мощным, чтобы сравниться с Гекатовым колесом Фэйкер. Даже мощнее, если учесть зону поражения. Однако, поскольку птица являлась одним из семи суперорудий Атласа, эта атака, вероятно, была лишь верхушкой айсберга. Сама птица продолжала кружить в небе, словно говоря, что в её глазах обычные люди ничем не отличались от магов или даже Героических душ.

Где мой учитель?..

Скрючившись на земле, я могла только шевелить глазами.

Похоже, Свену удалось защитить его в самый последний момент.

Звериная магия лучше всего подходила для защиты. Однако, несмотря на то, что им досталось лишь от ударной волны, они не могли сразу же подняться на ноги. Мне это тоже не удавалось. Я одновременно усилила себя и прикрылась косой,

но бомбардировка была слишком разрушительной.

Давай, в отчаянии подумала я, вставай.

Не дай такой мелочи сломить тебя. Подумаешь, пара сломанных костей.

Сейчас не время жалеть себя.

Сколько бы я ни подбадривала себя, сколько бы ни ругала, мне подчинялись лишь глаза и лёгкие. Меня сильно потрепало как в физическом плане, так и в магическом. Одной лишь силы воли было недостаточно, а тревога никак не желала покидать мой разум.

Поднимайся на ноги, вставай… Вставай!

Почему я не могла встать? Неужели я сгину здесь, так и не раскрыв тайну моей деревни?

—   Очнись.

Кто-то схватил мой капюшон. Его рука и голос привели меня в чувство.

—   Очнись, Грэй!

—   !.. — моему затуманенному разуму удалось опознать обладателя голоса. — Сэр Кей…

—   Эта хрень сказала, что ты её смерть, разве нет?

Похоже, рыцарь тоже слышал мысли Логос Реакта. Его броня не выдержала удар и представляла собой жалкое зрелище. Он пострадал даже больше, чем я. Нагрудник рыцаря пронзило насквозь, а остальные части доспехов еле держались на своих местах. Если бы он был обычным человеком, то я бы сильно удивилась тому, что он всё ещё дышал. Однако рыцарь продолжал стоять на ногах, исполненный решимости.

—  Если так, то забудь все эти бредовые сказки про спасение или уничтожение человечества. Теперь между вами нет ничего, кроме боя на выживание.

Слова рыцаря отдавались в моих ушах.

—   Я…

И тогда я осознала, что мои руки по-прежнему сжимали косу. Это указывало на то, что моё тело, как и сердце, не смирилось с поражением.

—  Правильно. Смотри не потеряй, — удовлетворённо сказал рыцарь. Однако я всё равно не могла сделать это.

Потому что было уже слишком поздно. Для меня, моего учителя, Флата и Свена удар был чересчур сильным. Сила воли вернулась ко мне, однако Мрачный жнец всё ещё нависал над нами, потому что мы были совершенно беспомощны.

Гермес

Божественная птица устремилась к нам.

*

С крыльев птицы вновь сорвались наполненные магической энергией песчаные перья.

Мы уже знали, что они могли уничтожить цитадель вместе с целой армией внутри, что могло сравниться с мощью Благородного Фантазма типа «анти- крепость».

Однако в этот раз траектория снарядов сильно отклонилась.

—   А?

Я тупо уставилась на разрушения, возникшие вдалеке. Судя по огромным кратерам, эта атака была такой же сильной, как и предыдущая. Птицу тоже начало трясти в полёте, и она замахала крыльями, чтобы не упасть.

Я широко распахнула глаза от удивления. В это же время позади меня раздался оживлённый голос.

—   Бинго, бинго, бинго! Не каждый день выпадает шанс сказать такое, так что позвольте мне сделать работу Триммау за неё! Ну же, Гермес, блесни ещё раз своими цыплячьими крылышками… Да шучу я, конечно, но мне практически удалось найти уязвимость, когда Грэй воткнула в него тот Тайный знак!

Лежавшему на земле лицом вниз Флату едва удалось поднять руку. Рядом с ней я увидела хрустальный шар. Наверное, один из тех, которые в огромном количестве парили в пространстве, где мы встретились с Зепией.

—    Я прихватил его, прежде чем мы оказались здесь. Мистер Зепия, скорее всего, заметил, но это неважно, — сказал Свен со смущением в голосе.

Значит, это был Тайный знак института Атлас, который подключался к Логос Реакту. Получается, Флату, преуспевшему в искусстве вмешательства, удалось с его помощью взломать Логос Реакт, несмотря на то, что это было весьма непросто?

—   Но, Свен…

—   Ерунда, — сказал юноша, вытирая кровь с подбородка. Он принял на себя большую часть удара, потому что защищал остальных. Однако, истекая кровью, он выглядел ещё более благородно. В то же время поведение Флата по отношению к Свену было крайне естественным. Он не поблагодарил товарища и не проявил даже

намёка на смущение. Они постоянно ссорились, но сейчас походили на две половины одного целого.

—   Я же ещё ничего не сделал.

—       Именно! Мы сказали, что не собираемся снова проигрывать даже кукольнице-Гранду, поэтому если отступим, то нам будем слишком стыдно возвращаться в класс Эль-Меллоев! — с улыбкой сказал Флат.

Эта улыбка выглядела невинной и в то же время бесстрашной. Возможно, такова и была природа мага.

Всё это время в хрустальном шаре мелькали разные образы. Символы и числа сменяли друг друга, а Флат заинтригованно изучал их, ритмично постукивая пальцами. Это походило на то, что он уже делал раньше, но не совсем. Юноша словно играл на рояле или другом похожем инструменте.

—   Что скажешь, Флат? — спросил учитель.

—   Мне нужно лишь починить неисправные части Логос Реакта, верно? Лады! Я начну искать так, чтобы данные о матери Грэй можно было… — он вдруг замолк и резко изменился в лице. — Ч-что это?..

—  Флат? — учитель нахмурился. Флат не обратил на него внимания.

—   Скорость вычислений уже меньше десятой части тех показателей, которые должны быть… и только небольшая часть его функций направлена на противостояние моему взлому… но он всё равно гораздо быстрее меня!

Вероятно, я впервые услышала нечто подобное из уст парня, который всегда выглядел весёлым и расслабленным.

—   Тогда я возьму половину работы на себя.

Свен активировал свою звериную магию и положил руку на спину Флата. Наверное, это был тот же трюк, который мой учитель когда-то проделал вместе с Лувией в замке Адра. Объединив Магические цепи, они повысили скорость вычислений.

Однако даже так им было не по силам состязаться с Логос Реактом. Неужели два лучших ученика класса Эль-Меллоев не могли даже приблизиться к способностям одного из семи суперорудий института Атлас?

Флат стабилизировался секунд на десять, но то же самое сделала и божественная птица. Выровнявшись в воздухе, она вновь лениво полетела к нам. Если она вновь попытается атаковать нас, удастся ли Флату заставить её промахнуться? Скорее всего, нет.

—   Стоит ли мне говорить, что это вполне ожидаемо от супероружия Атласа?

—     произнёс учитель, словно предвидев такой исход. — Раз уж мы не можем повысить скорость вычислений, то нам остаётся лишь пытаться замедлить его.

—   Значит…

—   Значит, мы должны снова ударить его Эрозием.

Учитель посмотрел на предмет, который я всё ещё держала в руке. Мне удалось сохранить этот кинжал.

—   Первый удар не пробил его тело насквозь. Поэтому он стал ещё упрямее и даже начал называть тебя своей смертью. Здесь связь между Королём мёртвых и Логос Реактом стала сильнее.

По какой-то причине я тоже пришла к такому выводу.

Короля мёртвых не отделило от Логос Реакта. Точнее говоря, я ощутила, как что-то помешало отделению в самый последний момент. Логос Реакт верил, что без Короля мёртвых ему не удастся понять концепцию смерти… или что-то вроде того.

В таком случае…

—  Нам нужно с помощью Эрозия разделить их полностью. И этого хватит, чтобы всё закончилось?

—   Но как нам это сделать? Птица высоко, её не достать.

—     А-а, то есть нужно лишь спустить эту пташку с небес на землю, — пробормотал себе под нос рыцарь, когда услышал мои слова. Он кивнул и развернулся. — Я этим займусь.

—   Сэр Кей?

—  Мы знакомы всего полдня, но нам было весело, да, Лорд Эль-Меллой II? Рыцарь запрокинул голову.

Божественная птица расправила крылья в третий раз.

—   Всё никак не угомонится.

Почему я даже не попыталась остановить этого расплывающегося рыцаря, решившего бросить вызов чудовищу?

—   Сэр Кей…

—   Где бы я ни находился, мои действия ни на что не влияют. Поэтому меня даже не было при Камланне.

Камланн. Насколько я помнила, именно там оборвалась жизнь короля Артура.

Сэр Кей был рыцарем Круглого стола, но не участвовал в том сражении. Он погиб незадолго до этого.

Громкий голос в моей голове призывал остановить его. Однако сил хватало лишь на то, чтобы просто стоять на ногах. Остальные тоже не могли нормально передвигаться. Поэтому рыцарь вёл себя так лишь потому, что не обладал полноценной материальной формой.

—       Знаешь, Грэй, я всегда думал, что если бы ты была чуть более нерешительной, то я бы просто плюнул на всё и ничего не делал. Не ожидал, что ты окажешься такой дерзкой. И в этот раз ничего не изменилось. Ты столько всего наговорила, что, казалось, готова была сдаться, но в итоге не стала погружаться в водоворот бессмысленного самоуничижения. Честно говоря, в этом ты очень даже хороша.

Это точно нельзя было назвать моей сильной стороной.

Прежняя я легко бы отказалась бороться дальше. Однако множество раскрытых дел и люди, которых я повстречала, немного изменили меня.

Но…

—   Здорово, наверное, быть живым и иметь возможность вот так меняться, — сказал рыцарь. — Не думай слишком много о мёртвых. Сейчас перед тобой стоит

лишь тень. Будь то герой, совершивший множество подвигов, или всего лишь отголосок прошлого вроде меня, мы всего лишь мертвецы. Наше существование не должно сковывать живых.

Затем он с лёгким раздражением произнёс:

—   Однако нет такого ребёнка, которому не нравились бы сказки про героев, верно? После них снятся хорошие сны, как после дешёвого вина. Ха-ха, наверное, даже жизнь твоего учителя не так уж плоха.

К нам приближалась очередная волна песка, порождённая крыльями божественной птицы. Рыцарь шагнул вперёд и встал у неё на пути.

—   Начать симуляцию.

Он поднял правую руку. Несмотря на лёгкость его движений, я ощутила плотное скопление магической энергии.

—    Благородный Фантазм – готов. А, к чёрту точные параметры. Я даже не Героическая душа, лишь подражаю Галахаду.

Это был Благородный Фантазм сэра Кея.

Он начертил пальцами круг, и посреди пустыни красного песка появился странный белый туман.

Возможно, этот Благородный Фантазм брал своё начало из воды. Однако это была лишь симуляция. Сэр Кей не являлся Слугой и поэтому попросту не мог создать даже гипотетический образ Благородного Фантазма. Просто Слуги были слишком особенными.

Однако, заставив себя сделать это, он не только не преуспеет, но ещё и погибнет.

—   Сэр Кей!..

—   Не волнуйся за меня.

Я впервые всего лишь на мгновение отчётливо увидела его лицо. Вероятно, причиной тому было огромное количество магической энергии, которую он собрал для симуляции Благородного Фантазма.

Это было слегка обеспокоенное лицо, украшенное улыбкой человека с ужасным характером.

Вероятно, рыцарь не должен был выглядеть именно так. Как и в случае с Королём мёртвых, которая не была настоящим Артуром, эта внешность, скорее всего, представляла собой смесь Адда и его изначального лица.

Но даже так, возможно, именно по этой причине для меня это лицо было…

—   Доверься мне. Всё будет хорошо, глупая Грэй.

С крыльев птицы сорвались песчаные перья. Рыцарь, который смотрел на меня, повернулся лицом к приближавшимся снарядам и закричал:

Образ Камелота

—   Имитация Благородного Фантазма - Мимолётный забытый замок!

Это была та самая крепость?

Вокруг рыцаря возник сотканный из тумана Камелот. Прекрасный замок, который воспевали барды и поэты с древних времён и по сей день. Замок, который был неприступен для захватчиков или монстров, когда в нём собирались знаменитые рыцари Круглого стола.

Мне казалось, что даже его гипотетический образ нельзя было создать. Что даже если бы рыцарю каким-то чудом удалось высвободить его, то это бы привело лишь к его смерти.

Рыцарь показал, что это было возможно. Однако.

Словно пытаясь доказать, что даже такое чудо было всего лишь фальшивкой, перья божественной птицы обрушились на нас смертоносным дождём.

Казалось, замок был сделан из стекла.

Его стены держались несколько секунд, но затем разлетелись на куски.

—   Чёрт! Но это было приятно. Меня уже тошнит от вида этого прекрасного замка!

Рыцарь и его смех исчезли во взрывах.

Поднявшийся шквал пыли мешал что-либо разглядеть. Божественная птица громко защебетала, словно празднуя победу.

Однако, когда она приготовилась расправить крылья для очередной атаки, из облака пыли вылетело нечто.

Оно с невероятной силой врезалось в божественную птицу. Это было её перо из песка.

— !

Я подняла руки, чтобы защититься от ударной волны и поняла, что произошло.

Замок из тумана не защитил тело рыцаря. Это даже не входило в его план. Замок, от вида которого он устал, не обладал такой способностью. Однако он впитал часть перьев птицы Гермеса и выстрелил ими в ответ.

Разумеется, птица сполна ощутила на себе собственную мощь. Супероружие начало падать, влекомое к земле гравитацией.

Словно сэр Кей, слабый воин, который ни разу толком не одержал верх в сражении, никогда не проигрывал никому и ничему, будь то другой рыцарь или какой-нибудь монстр.

Словно это было воплощение его жизни.

—   Сэр Кей!

Ответа не последовало.

Острый на язык рыцарь бесследно исчез, будто он с самого начала был всего лишь ошибкой. Мне следовало этого ожидать. Даже если бы он не принял на себя всю мощь атаки, имитации Благородного Фантазма было достаточно, чтобы уничтожить его духовную основу.

Мне вспомнились его слова, когда я использовала Ронгоминиад и снимала печать Круглого стола.

«Это битва ради выживания».

Его голос первым давал своё согласие. Возможно, потому что я хотела жить.

Я отчаянно сопротивлялась желанию рухнуть на землю, потому что тогда всё, что рыцарь сделал для нас, пропадёт даром.

—   Сэр… Кей…

Сколько бы я ни звала его, он не отвечал. Однако вместо него…

—   Хи-хи-хи-хи. Наверное, хватит уже спать.

Из моей косы раздался странный пронзительный шум. Почему я была так рада вновь услышать его голос после расставания, которое продлилось меньше одного дня?

—   Адд?..

—    Хи-хи-хи-хи! Я наконец-то проснулся! Я знаю обо всём, что произошло, потому что у меня с тем парнем общая память. Ну и вляпалась же ты!

Как обычно, глаза на косе распахнулись. Голос был жизнерадостным и энергичным.

Что мне делать? На глаза навернулись слёзы.

Казалось, я только и умела, что плакать. Я была слабой и потому бесполезной, но сейчас я знала, что мне нужно сражаться, несмотря ни на что.

—   Адд!..

—     Ай, глупая Грэй! Нежнее! Не забывай, что когда я просыпаюсь, твоё усиление становится мощнее!

Да.

Магическая энергия, которой я усиливала себя, была разделена между мной и Аддом. Вокруг было полно маны, поэтому моя сила значительно увеличилась, когда Адд присоединился к сражению. Тело наполняло такое количество магической энергии, которого я никогда прежде не ощущала.

—   Пожалуйста, одолжи мне свою силу, Адд.

—  А! То есть тебя никак не отговорить. Ладно, одолжу, но только немного, так что не ной!

—   Не буду!

Я была на грани срыва, но смогла совладать со своими эмоциями и взмыла в воздух.

*

Лорд Эль-Меллой II наблюдал за тем, как имитация Благородного Фантазма отразила атаку птицы, и та начала падать.

—   А…

Действительно, подумал он.

Когда рыцарь сказал «я этим займусь», на него нахлынуло чувство ностальгии. Это были слова того, кто готов был никогда не вернуться. Именно так король, изменивший его жизнь, устремился в бой в своей красной накидке, которая развевалась за его спиной.

Он ощутил укол зависти.

—  «Не думай слишком много о мёртвых», да? Его губы изогнулись в кривой улыбке.

Для него не было слов болезненнее, чем эти.

Хоть сэр Кей и сказал, что любил сказки, рыцари Круглого стола, наверное, ненавидели его за грубость.

Возможно, поэтому он также был незаменим.

—   Профессор, какие будут указания?

—   Ах да, конечно, — Лорд Эль-Меллой II кивнул.

Божественная птица, которая не так давно величественно парила в небе, опасно накренилась. В результате скорость вычислений Логос Реакта стала значительно ниже. Однако всё равно необходимо было проделать кучу приготовлений.

—   Флат, сейчас я перешлю тебе свою схему заклинания. Возможно, оно будет более эффективно против Логос Реакта.

Он вложил узор в поток магической энергии. Получив его, Флат дважды моргнул.

—   Профессор, а это не то, что доктор Хартлесс написал на доске с уликами?..

—    Да. Я в состоянии провести анализ на теоретическом уровне. Тебе этого хватит?

—    Разумеется, профессор! Предоставьте всё мне! Это как выдать звёздочку Марио или бумеранг мастеру каратэ!

Рыцарь Круглого стола исчез.

Им не удастся выдержать атаку божественной птицы. Он мог с уверенностью сказать, что они не переживут очередной дождь из перьев. Несмотря на это, никто не испытывал страх.

*

Флата Эскардоса порой называли ребёнком, проклятым его даром.

Эскардосы были одной из немногих поистине древних семей Часовой башни. Обычно даже многолетняя Магическая метка начинает гнить с течением времени. Поэтому среди его предков не было выдающихся магов. Поэтому семья Эскардос стала исключением из правила, гласившего, что чем старше таинство, тем оно сильнее.

Однако если спросить, было ли приятным сюрпризом рождение такого одарённого ребёнка, как Флат, то ответом будет «нет».

Поначалу они были счастливы.

Они упивались радостью, потому что посредственной семье, над которой все потешались, наконец-то удалось произвести нечто исключительное.

Однако из-за чрезмерной одарённости этого дитя их радость была недолгой. Наверное, можно сказать, что он был слишком исключительным.

На самом деле родители чуть не убили его.

Поэтому они называли Флата ребёнком, проклятым его даром. Несмотря на таланты, которых жаждал любой маг, его все ненавидели.

Выстраивая заклинание по схеме, которую ему переслал Лорд Эль-Меллой II, юноша задался вопросом: «Почему я думаю об этом именно сейчас?»

Он всегда считал, что не мог высвободить весь свой потенциал, потому что боялся навредить тем, кто его окружал. Зачем пытаться, если можно просто на всё плюнуть? Изображать улыбку было довольно просто, контролируя мышцы лица с помощью магической энергии. Едва ли кто-то мог разглядеть истину за этой обманчивой улыбкой.

Так оно и было, пока он не встретил своего учителя и Свена.

«Профессор! Профессор! Он очень странно пахнет! Можно, я его сломаю?»

«Что?! Он вправду будет учиться со мной?! Этот неуёмный запах определенно доставит Вам проблем, профессор! Лучше укусить прежде, чем укусят тебя!»

Что он собирался сделать? Это был его сокровенная тайна.

То, что сказал ему учитель, разумеется, повлияло на него, однако слова Свена так сильно обрадовали Флата, что волосы встали дыбом.

Разумеется. Неудивительно. Он облизнул губы.

То, что он делал здесь и сейчас, было всего лишь подтверждением чего-то из прошлого. Он больше не боялся ни своего таланта, ни того, что им двигало, ни того, чем его поступки могут обернуться.

Потому что…

—   Ладно! Смотрите, сейчас всё будет!

Его взгляд замер на божественной птице.

Потому что здесь ему бросили долгожданный вызов, и он мог больше не сдерживаться. Более того, всех его усилий могло и не хватить!

5

—   Не буду!

Я кивнула и взмыла в воздух, за один прыжок миновав то место, где исчез сэр Кей. Я не стала оборачиваться. У меня не было на это времени. Оттолкнувшись ногами от земли, я закричала:

—   Адд! Снимай ограничитель первого уровня!

—    Хи-хи-хи! Ты ведь в первый раз используешь эту штуковину, не так ли?

Справишься?

Коса на долю секунды приняла изначальную форму, похожую на кубик Рубика. Сегменты Тайного знака завращались, и он превратился в огромный бумеранг, очертаниями напоминавший крылья.

Однако я собиралась использовать его не как оружие, а как планер. Большую дистанцию мне преодолеть не удастся, но если разогнаться, то у меня получится какое-то время скользить по воздуху. Несмотря на то, что мне никогда прежде не доводилось пользоваться этой формой, я легко воспарила в небо, словно меня этому учили.

Я приземлилась на спину божественной птицы и, сделав несколько кувырков, начала бежать. Птица отреагировала на это, и красный песок, из которого было создано её тело, превратился в шипы, угрожая пронзить меня.

—   Адд!

Он вновь принял форму косы, чтобы я смогла отразить атаку. Я прекрасно знала, где находилась моя цель.

В конце концов, Логос Реакт всё ещё содержал в себе разум короля Артура. Я отчётливо видела нужную точку на его спине.

Взмахнув своим оружием, я прорвалась сквозь очередную волну шипов и прыгнула с проворностью клоуна, балансировавшего на верёвке.

Зависнув в воздухе, я изо всех сил метнула кинжал.

Разумеется, ему удалось пронзить лишь перья. Эрозий был не острее обычного кинжала и поэтому попросту не мог достать до сердца божественной птицы. Шипы продолжали появляться.

Однако.

—   Снимай ограничитель первого уровня! Таран!

Коса превратилась в огромный таран. Это было осадное орудие, предназначенное для использования несколькими людьми и способное пробить крепостные стены. По силе оно не уступало навыку Слуги «Всплеск маны» ранга D. Также эта форма Адда обладала наибольшей разрушительной силой. Вложив в таран всю свою оставшуюся магическую энергию, я одним взмахом снесла все направленные на меня шипы.

—   А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Я изо всех сил нанесла удар прямо по золотому кинжалу.

*

Божественная птица задрожала и наконец-то рухнула на землю.

Я постаралась защититься, но, к счастью, меня отбросило туда, где стояли учитель, Свен и Флат. Возможно, божественная птица пыталась использовать меня в качестве снаряда, чтобы атаковать их.

Как бы то ни было, учитель посмотрел на птицу и отдал приказ:

—   Сейчас, Флат!

Юноша тотчас же начал читать заклинание.

—   Выбор игры! Цепь: полная связь!

Его ладони вспыхнули ослепительным светом.

Магические цепи подсказали мне, что он был соткан из множества сложных чисел и символов.

Нет, Флат сотворил его не один. Свен, который стоял рядом, положив руку на плечо товарища, тоже внёс свою лепту в виде огромного количества магической энергии. Флат умело направлял свет при поддержке обоняния Свена и дополнительной од.

Свет достиг хрустального шара и, видимо, из-за заклинания, которое передал учитель, превратился в цепь из таинства.

Эта цепь сковала птицу из красного песка.

Однако птица не собиралась так просто сдаваться. Увидев удивлённые лица Флата и Свена, я поняла, что в их сторону по цепи начала передаваться какая-то другая сила.

Это было единственное, что мне удалось понять.

Чаши весов по-прежнему колебались, не в силах определить победителя.

Невидимая схватка загипнотизировала меня, и я потеряла счёт времени.

—   Кто же победит?..

Я смотрела на это столкновение, пытаясь не дать своему истощённому телу упасть и не зная, что делать дальше.

Внезапно, мой нос уловил знакомый запах. Учитель закурил сигару.

Наверное, он достал её, пока я наблюдала за напряжённым противостоянием.

—  К чему этот вопрос? Итог битвы был предопределён давным-давно. Если бы нам ничего не было известно о противнике, то исход, наверное, был бы иным. Однако мы знаем, на что он способен.

Я с удивлением посмотрела на учителя.

Его глаза слегка прищурились, словно от зависти. Или, возможно, ревности.

Также создавалось впечатление, будто он смотрел на далёкую звезду.

—  Разве мои ученики могут проиграть? — произнёс учитель. Не потому что он слишком сильно доверял им, не потому что это нужно было озвучить. Просто это было очевидно.

И затем…

Всё закончилось именно так, как он сказал.

Эпилог

—   Уверена, что не хочешь навестить мать?

Этот вопрос задал мне Зепия, который стоял в тени дерева, прячась от солнечных лучей. Мы покинули деревню и теперь находились у подножия горы.

Вечерело. Солнце уже большей частью скрылось за горизонтом. Несмотря на это, его свет, похоже, всё ещё представлял проблему для директора Атласа. Помимо обычного плаща, он также надел капюшон.

—   Она ведь в порядке?

—     Да. Они с отцом Фернандо были в критическом состоянии, но после оказания первой помощи сестра Иллюмия доставила их в больницу неподалёку, имеющую отношение к Святой Церкви. Думаю, их жизни ничего не угрожает. Церковь ничего не знает о том, что она заняла твоё место и что её связь с Королём мёртвых была полностью разорвана. Её не сделают какой-нибудь подопытной, можешь не переживать. Что же касается прочей информации, то никто из жителей деревни не погиб.

Это походило на какую-то шутку. Словно горы расступились, чтобы пропустить мышь. После такой нелепо большой шумихи мне было сложно поверить, что всё закончилось настолько хорошо.

Или, возможно, уместнее было бы сказать, что благодаря нашим усилиям всё закончилось хорошо.

Я потёрла дрожавшие плечи. Холодный ветер был немного неприятным, поскольку мы не так давно вырвались из второго круга, где царило лето.

—      Полагаю, Короля мёртвых – разум короля Артура – можно назвать исключением. Правда, она всего лишь вернулась в Логос Реакт в качестве личностной модели. Для существа, не обладающего телом и душой, концепция времени размыта, поэтому те месяцы, что она провела под землёй, были равносильны паре минут дрёмы.

С момента завершения битвы прошло примерно полдня. Вернувшись в реальность, мы выслушали объяснения Зепии и закончили, как он выразился,

«разбираться с последствиями».

По его словам, договор, согласно которому институт Атлас должен предоставить в пользование Логос Реакт до возвращения короля Артура или до установления невозможности её воскрешения, был всё ещё в силе. Главный виновник этого инцидента, Логос Реакт, объединившийся с моей матерью и разумом короля Артура, вошёл в состояние самодиагностики и самовосстановления. Вероятно, эти процессы продлятся следующие пару лет, поэтому, учитывая промежутки между Войнами за Святой Грааль в Фуюки, на этот счёт какое-то время можно было не переживать.

Разумеется, старая женщина, самая преданная последовательница короля Артура, так просто не сдастся, но это не имело никакого значения. Единственной причиной, по которой она зашла так далеко и даже вступила в открытое противостояние со Святой Церковью, был появившийся шанс объединить тело,

разум и душу. Однако момент был упущен, и она уже ничего не сможет предпринять.

—   Моя мама знает, что со мной всё в порядке?

—  Она должна обладать такой информацией, потому что какое-то время была частью Логос Реакта. Несмотря на то, что люди в большинстве своём не способны обработать такое количество разрозненных данных, теоретически у неё останется впечатление, что ты жива.

—   Это всё, что мне нужно знать. Ей известно, что я жива, и это главное.

Если я пойду навестить её, а жители деревни каким-то образом об этом узнают, могут начаться проблемы. Я понятия не имела на какие отчаянные шаги были готовы фанатики во главе со старейшиной.

—    Может, тебе замаскироваться? — предложил Флат, словно прочитав мои мысли.

Кстати говоря, заклинание, которое он наложил на мою пуговицу, всё ещё действовало. Поэтому по возвращении в реальность все сильно удивились, когда увидели, что моё лицо было другим. По всей видимости во время второго круга наши тела создал Логос Реакт, поэтому на нас не было ни царапины.

—   Нет, не нужно. К тому же нам с мамой ещё нужно время.

Однажды я точно увижусь с ней, подумала я. Однажды, но не сейчас. Сначала мне нужно было привести свои мысли в порядок.

Какой смысл несли все те поступки, на которые она пошла ради меня? Что она сама думала об них? Чтобы не допустить больше ошибок, я хотела ответить на все свои вопросы, но не знала, сколько времени для этого потребуется.

Что же касается жителей деревни, то они, наверное, были изрядно сбиты с толку, когда лето вдруг сменилось зимой в самый разгар их приготовлений к возрождению короля Артура. Я не знала, что ждёт деревню и её обитателей в будущем, но поддерживать статус-кво им больше не удастся. С этой точки зрения, в больнице, связанной со Святой Церковью, моя мать будет в большей безопасности.

Пока я думала об этом, учитель произнёс:

—    Рыцарские ордены пока что бездействуют. Похоже, произошедшее здесь осталось для Церкви незамеченным.

—   Разве это не странно? Всё население деревни пропало на полгода. Значит, сестра Иллюмия и отец Фернандо не выходили на связь несколько месяцев, не так ли? Их же направили сюда для наблюдения. Я бы на месте церковников насторожился, — сказал Свен, указывая на довольно очевидную проблему.

Он был прав. Поскольку это место находилось под наблюдением, верхушка Святой Церкви уже должна была что-то предпринять. Почему же они ничего не делают?..

—   Кто-то поработал над информацией?

—   Хартлесс, да?

—  Хороший вопрос, — уклончиво ответил Зепия. Учитель перевёл взгляд на своих учеников.

—     Флат, Свен, наведайтесь в городок у подножия горы. Вряд ли что-то произойдёт, но лучше подстраховаться, вдруг Святая Церковь всё-таки решит нагрянуть.

—   Сделаем!

—  Постараемся вернуться как можно быстрее! Юнцы быстро отсалютовали и развернулись.

Они начали спокойно идти по дороге, но вскоре между ними что-то произошло, и разгорелся спор, который перерос в некое подобие догонялок с применением магии. Это было в их духе. Несмотря на отсутствие ранений, они, наверное, устали. Поэтому при виде их оживлённой перепалки стоило ли говорить, что это было вполне ожидаемо от двух самородков класса Эль-Меллоев?

Проводив их взглядом, учитель вновь повернулся к Зепии.

—   Ах да, кое-что ещё привлекло моё внимание. Не откажете в объяснении, прежде чем мы покинем это место?

—   Я Вас слушаю.

—   Мне кажется, порядок неправильный.

—   Порядок?

—  Те четыре правила связаны с Магическими цепями стражей могил. Другими словами, разумно предположить, что они передавались в семье Блэкмор поколениями. И началось это задолго до наступления современной эпохи.

—   Да, это разумное предположение, — кивнул Зепия. Где-то над его головой закаркал ворон. Его крик, эхом разнёсшийся по безмолвному лесу, казался немного одиноким.

Берзак, вероятно, тоже вернулся в реальность. Что бы ни произошло с деревней в будущем, вряд ли старик, обучивший меня всему, что знал сам, покинет это место. Возможно, он до конца жизни останется стражем могил кладбища Блэкмор.

—     Однако прообразом Чёрной мадонны, скорее всего, является Моргана. Получается, это реликвия времён короля Артура, которые относятся к современной эпохе. Большинство согласно с тем, что Артур и Моргана жили примерно в пятом веке. Тогда откуда в правилах стражей могил взялась Чёрная мадонна?

—     Я не вижу в этом противоречия. Касающееся статуи правило просто добавили позже. Изначально стражи могил кладбища Блэкмор были всего лишь опытными проводниками душ.

—      Да, в Магические метки можно вплетать достижения последующих поколений. Собственно, для этого они и существуют. Однако эти четыре правила добавили не так давно, как мы предполагали, верно? Скажем, несколько столетий назад, примерно в то же время, когда Вы стали директором института Атлас.

Услышав слова моего учителя, Зепия слегка выгнул брови:

—   Не юлите, просто скажите прямо.

—  Думаю, порядок противоположен тому, что я только что озвучил. На самом деле правило, касающееся статуи Чёрной мадонны, присутствовало изначально, чтобы более эффективно обнаруживать людей с потенциалом стать королём

Артуром. Для этого статуя и предназначена, она является Тайным знаком. В других правилах нет необходимости. Да, благодаря им жители деревни не могут случайно приблизиться к таинству, да и спрятать барьер на болоте без них было бы довольно сложно. Однако эти правила лишь говорят людям, что делать не надо. Возможно даже, что с их помощью частому гостю, директору института Атлас гораздо проще просчитывать параметры жителей деревни.

Я широко распахнула глаза.

—   Вы одолжили Логос Реакт для использования на этой земле и не можете забрать его до тех пор, пока договор не будет выполнен или же сочтён невыполнимым. Разумеется, Вы установили некий Тайный знак для наблюдения, но Ваше прямое вмешательство нарушило бы условия договора. Мы уже доказали это в ходе дела. Как и Магические цепи, эти четыре правила затрагивают лишь стражей могил. Вы придумали эти правила вместе со стражем могил в прошлом, вплотную приблизившись к нарушению условий договора, но при этом ничего не нарушив.

Выслушав моего учителя, алхимик пожал плечами. Он не стал ничего отрицать, поэтому лучшего подтверждения можно было не ждать.

Учитель глубоко вздохнул.

—   Вашему терпению и подготовленности можно только позавидовать.

—  Алхимики Атласа тоже маги и поэтому никому полностью не доверяют. Вам это должно быть известно.

Зепия едва заметно улыбнулся, глядя на учителя. Тот же оставался совершенно серьёзным.

— …

Я слушала этот разговор, не зная, что сказать.

В ходе этого дела моё мнение о Зепии полностью изменилось вот уже в третий раз. И как прикажете понять кого-то вроде него? Сперва я думала, что он был зловещей фигурой, окутанной тайной. После того, как мы узнали о неисправности Логос Реакта, он начал казаться мне непоколебимым стражем мира. Теперь же он производил впечатление хитрого торговца. Точнее говоря, все они слились воедино, воплотив этого Мёртвого Апостола и алхимика, известного как Зепия Эльтнем Атласия.

—   Это было первое, что Вы заметили?

—    Да, я думал об этом, когда мы обсуждали Чёрную Мадонну и Моргану в подземном храме. Единственной причиной тому был Ваш намёк во время первого круга, когда вы сказали, что это место связано с Мёртвым Апостолом, существовавшим две тысячи лет назад.

«Блэкмор – это имя Мёртвого Апостола, связанного с этой землёй».

«Он управлял птицами и жил более двух тысяч лет назад, но его, к сожалению, убили в этом сценарии».

Я не ожидала обнаружить здесь связь.

—   Далее мне нужно лишь сделать логический вывод. Почему Вы здесь? Зачем упомянули кладбище и три части человеческого существа? Мне немного стыдно это

признавать, но уверенность у меня появилась лишь в тот момент, когда я изучил доску с уликами Хартлесса.

—    Для меня это тоже было несколько рискованно, — сказал Зепия, словно растворяясь в сумерках. — Я вижу множество сценариев и могу измерить вероятность каждого из них. Однако реальность всего лишь одна. Хм. Вы не собираетесь спросить про мою сделку с Хартлессом?

—    Мне это не нужно. Я уже могу с уверенностью сказать, что знаю ответ. Разумеется, не мне судить о том, какую выгоду получили Вы, но требования Хартлесса довольно очевидны.

—  О, Вы хотите услышать подтверждение? Учитель без промедления произнёс:

—  Если бы Хартлессу нужна была информация о ритуале в этой деревне, он не стал бы заключать сделку с матерью Грэй. Хартлесс до нелепого осторожен. В каком-то смысле он похож на меня и готовится ко всему так тщательно, что это граничит с трусостью. Если так, то он мог попросить у Вас только одно. А именно никак не просчитывать его будущее, верно? Именно поэтому Ваши познания обо всём, где он фигурировал, были столь ограничены. Это одна из причин, по которой Вы могли лишь наблюдать со стороны.

—    Замечательный ответ. И если вдруг Вам интересно, он предоставил мне данные о предыдущих Войнах за Святой Грааль.

Услышав эти слова, я напряглась.

Хартлесс досконально изучил Войны за Святой Грааль города Фуюки. Поэтому он обладал информацией, которой не было даже у директора института Атлас.

Однако, если Зепии была нужна эта информация…

—   А, можете не волноваться. Я не собираюсь принимать участие в Войне за Святой Грааль. Мне просто интересны задействованные в ней заклинания. Да, процесс призыва Слуги, способный воспроизвести даже душу, связан с Третьей магией, которую я желаю заполучить.

Тело, разум и душа.

До сего момента эти три концепции упоминались множество раз.

Но, как считалось, ни один вид магии не мог воссоздать душу, за исключением Третьей, о которой всем оставалось только мечтать. Это был неосуществимый способ для человечества продвинуться дальше.

Однако это было не так уж тесно связано с данным делом, поэтому учитель не больше не стал затрагивать эту тему. Как он иногда говорил во время лекций, чрезмерные познания порой могут навлечь опасность.

Несмотря на это, Зепия слегка наклонил голову.

—   У Вас есть ещё вопрос?

—   А Вы… не против?

—  Прошу Вас, не стесняйтесь. Где-то вновь каркнул ворон.

Я ощутила запах готовящегося ужина. Возможно, мне просто показалось, или, может, этот запах исходил из какого-нибудь дома, и его принёс сюда ветер. Я

невольно подумала о тушёном мясе, которое готовила моя мать. Тот вкус, когда-то вызывавший у меня мурашки по всему телу, теперь отзывался во мне ностальгией.

—   Как считаете, я сделал правильный выбор?

—    Этот вопрос лишён смысла. Да, в этом мире существуют неправильные сценарии, но правильного выбора как такового нет. Потому что в противном случае институт Атлас уже давно был бы спасён. Или, возможно, конец уже наступил. Интересно, какая концовка будет для нас проще?

На этом Зепия замолк. Я моргнула.

Солнце уже полностью исчезло за горизонтом. Под покровом обволакивающих сумерек мне показалась, что я увидела нечто необычное на его губах.

—   Однако, должен сказать… только Вы могли сделать такой выбор, Лорд.

—   А?

Это был довольно неловкий звук. Может быть.

Может быть…

Эта мысль так увлекла меня, что я не заметила, как вернулись Флат и Свен.

В тот момент мне показалось, что на губах директора института Атласа, настолько невозмутимого существа, что даже проблеск гнева казался ошибкой в операционной системе компьютера, возникла очень человечная улыбка.

*

Первым, что поразило меня по возвращении в Лондон, был шум.

Город переполняли самые разные звуки, начиная с музыки из радиоприёмников и телевизоров и заканчивая голосами людей, рокотом двигателей, криками детей и грохотом со строек. Всё это создавало гармонию, превращаясь в некое подобие музыкальной группы.

В сельской местности звуков тоже хватало. Разница была в том, что большую их часть издавали люди. Это была та самая музыка, которая существовала лишь благодаря тому, что люди собирались вместе, словно плавясь в котле.

— …

Когда я впервые оказалась в Лондоне, мне казалось, что ряды небоскрёбов походили на надгробия. А люди, заходившие в бесцветные здания, напоминали вереницу мёртвых, которые направлялись в подземное царство.

Теперь я думала иначе.

Здания были зданиями, а надгробия – надгробиями. Сколько бы людей ни собиралось в одном месте, это не изменится. Не нужно было пытаться искать какой-то особый смысл. Возможно, эти мысли однажды снова изменятся, но сегодня я не испытывала к ним ненависти.

Я закончила всё, что собиралась сделать утром, и села в автобус.

Пункт назначения был рядом со Слюр-стрит, и я, покинув транспорт, направилась к особняку недалеко от остановки.

Путь к нему занял менее десяти минут.

Как меня учили, я обошла особняк, оказалась на заднем дворе, дважды позвонила в дверной звонок и вошла внутрь. Я часто здесь бывала, поэтому меня не нужно было провожать. Однако каждый раз, когда я ступала на ярко-красный ковёр, моё сердце начинало биться чаще. Полагаю, с этим ничего нельзя было поделать.

В гостиной меня ждала Райнес.

Увидев то, что я держала в руках, она несколько раз моргнула от удивления.

—   Что это, Грэй?

—   Эм-м, я принесла десерты… Обычно их покупаете Вы, мисс Райнес…

Я напряглась, прижимая к груди дешёвый бумажный пакет, который казался совершенно неуместным в в столь элегантно обставленной комнате. Я купила это в универмаге, совершенно не разбираясь во вкусностях. Теперь до меня наконец дошла вся важность опыта при совершении покупок.

—   Сегодня ты угощаешь?

—   Д-да, мисс Райнес, угощаю.

Какое-то время Райнес смотрела на меня с редким для неё выражением искренности на лице. Атмосфера в комнате внезапно изменилась, словно это было свидание вслепую или какие-нибудь смотрины.

Однако, глядя, как я изо всех сил стараюсь не уронить пакет, она произнесла:

—   Триммау, подай нам более подходящий чай.

—   Да, госпожа.

Сделав идеальный реверанс, горничная из ртути покинула комнату.

На меня нахлынула волна сожаления, когда купленный мною шоколад положили на белые керамические тарелки. Было очевидно, что он не мог сравниться с тем, чем меня обычно угощала Райнес. Съев кусочек по её просьбе, я ощутила ещё больший стыд. Даже уши полыхали огнём. Я чувствовала себя глупым клоуном. С чего я решила, что это была хорошая идея?

Затем шоколад попробовала Райнес. Её глаза расширились от удивления. Поскольку она находилась в собственном доме, они были ярко-красного цвета, из- за чего мне ещё больше стало её жаль.

—   Неплохо!

—   Эм, Вам не нужно принимать во внимание мои чувства.

—   Нет, я тоже считаю, что это неправильно. Вкус совершенно обычный. За температурой особо не следили, поэтому текстура странная, а какао-бобы явно были весьма посредственного качества, что сказалось на аромате… Но на вкус очень даже хорошо. Почему? — девушка наклонила голову.

Райнес задумалась, смакуя каждый кусочек. Похоже, она говорила правду. Это была не какая-нибудь важная светская встреча, да и по отношению ко мне ей не нужно было проявлять вежливость.

Я взяла ещё один кусочек шоколада со стойким ощущением, что меня обманывают. Однако после второй порции до меня дошло, что шоколад действительно был на удивление вкусным. Я не могла провести такой же тщательный анализ, как Райнес, но готова была с ней согласиться.

—   Потому что вы наслаждаетесь им вместе, госпожа.

—    Невозможно! Вкус не должен меняться только потому, что рядом кто-то есть! — отозвалась Райнес с несвойственным ей возбуждением.

—   Что-то не так?

—     А, нет, вовсе нет, — Райнес надулась и указала на мою чашку. — Не стесняйся. Это же всё-таки чаепитие.

—   К-конечно.

Я послушно взяла в руки чашку и вновь удивилась.

Стоило мне сделать глоток чая, который заварила Триммау, как изначально посредственный шоколад начал таять у меня во рту. Разумеется, с десертами Райнес, которые словно были украшены сорванными с ночного неба звёздами, он не мог сравниться, но всё равно порадовал меня очень стойким успокаивающим вкусом.

Мы ели кусочек за кусочком, наслаждаясь каждой секундой этого замечательного времени.

Я испытывала невероятную радость от того, что мы могли вместе есть десерты и пить чай.

И затем, молча выслушав мой рассказ о том, что произошло в деревне, Райнес сказала:

—     Вот как. Я тоже получила доклад, но даже не предполагала, что там окажется замешано одно из семи суперорудий института Атлас. Вдобавок вы наткнулись на него совершенно случайно. Даже для Лорда это чересчур… Мне бы очень хотелось списать всё на волю случая, но, похоже, дела, в раскрытии которых вы принимали участие, нельзя назвать простым совпадением. Да, в каком-то смысле единственным совпадением была изначальная встреча.

— ?..

Я наклонила голову, не совсем понимая, что она пыталась сказать. Увидев это, Райнес криво улыбнулась.

—   Я про твою встречу с моим братом.

Она провела бледными пальцами по столу и коснулась его края. Очень красивые пальцы, подумала я, как у фарфоровой куклы. Однако мне было хорошо известно, сколько трудностей Райнес преодолела и насколько высокую цену заплатила, чтобы оказаться здесь.

—   Разумеется, моему брату нужен был кто-то, кто может дать отпор Слуге, но вы встретились не поэтому. Полагаю, то же самое можно сказать и про Хартлесса,

—  девушка прищурилась. — У моего брата и доктора Хартлесса столько общего, что даже жутко становится. Возможно, причина в том, что Хартлесс тоже возглавлял факультет современной магии, но думают они всё равно по-разному. Наверное, стоит сказать, что их особенности дополняют друг друга.

—   Дополняют?

—   По крайней мере, я так думаю. Взгляни на Флата и Свена. В правильной ситуации они могут стать опорой друг для друга. Однако…

—   Однако?

—   Это может довести обоих до уничтожения.

У меня бешено заколотилось сердце. То, что Райнес была одной из тех, кто прекрасно понимал моего учителя, придавало её словам ещё больший вес.

Райнес положила в рот два раздавленных кусочка шоколада и уставилась в потолок, болтая ногами.

—     Кстати говоря, я тоже наткнулась на кое-что странное в ходе своего расследования.

—   Что-то случилось?

—     Не так давно отмечали Новый год, было много банкетов. Я решила осмотреться и встретилась с информаторами из других фракций: аристократической, демократической и нейтральной. Как выяснилось, вокруг Войны за Святой Грааль ходит слишком много слухов.

—   Слухов?

Увидев, как я в замешательстве наклонила голову, Райнес едва заметно кивнула.

—   Ага. На этой войне погиб предыдущий Лорд фракции Эль-Меллой, однако многие по-прежнему считают её мелким ритуалом, который проводится где-то на краю света. На Пятую Войну за Святой Грааль Часовая башня даже послала в Фуюки охотницу, но об этом, похоже, практически никто не знает. Разница в распространении информации слишком неестественная.

За словами девушки скрывалась чувствительность, которой мог обладать лишь человек, привыкший к постоянной борьбе за власть в Часовой башне. Разумеется, у учителя тоже была такая особенность, но он отличался от Райнес. По моему мнению, дело было не столько в опыте, сколько в естественных различиях между личностями.

—   Лишь одна организация во всём мире магии способна провернуть такое, — сказала девушка, откусив кусочек миндального шоколада, и подняла палец. — Факультет политики.

В моей голове возник образ магессы, с которой мы сталкивались уже много раз. Эта женщина напоминала мне змею, облачённую в дальневосточные одеяния.

Адасино Хисири.

Она готова была пойти на что угодно ради достижения цели. В делах о замке Адра и «Рельсовом цеппелине» она не сдалась, даже когда предстала перед выводами моего учителя. Однако существовала и другая причина, по которой я сглотнула, стоило мне подумать об этой женщине.

—   Зепия тоже сказал нечто подобное.

—  Неужели? — заинтересованно произнесла Райнес, подавшись вперёд. Я с тревогой поведала ей о спокойных словах алхимика:

—    Он сказал… «Может, Хартлесс и враг вам, но это не делает его врагом Часовой башни».

Я содрогнулась, и где-то в глубинах моего сердца возникло неприятное чувство.

Часовую башню нельзя было назвать невинной и добродетельной организацией. Она вмещала в себя желания и стремления самых разных людей, полностью испорченных сложностью структуры власти. В этом она совершенно не походила на институт Атлас. Отличить врага от союзника было попросту невозможно.

Поэтому было бы вполне естественно предположить, что у Хартлесса есть союзники в Часовой башне.

—    Вот как. Надо будет этим заняться. Но если в деле замешан факультет политики, то слишком большие надежды на меня возлагать не стоит. К тому же на самом факультете политики тоже далеко не всегда царит единодушие.

Райнес немного меланхолично закрыла один глаз.

Даже в таком месте, где интриги являлись обыденностью, факультет политики был другим. Поэтому возможности Райнес тоже были ограничены.

—   Зепия сказал что-нибудь ещё?

Райнес ещё сильнее подалась вперёд, нависнув над столом, словно озорная кошка. Её огненно-красные глаза ярко сияли. Наверное, многие люди – как мужчины, так и женщины – ощущали пленительную силу обаяния, которую излучали эти глаза.

—   Н-нет.

—   Правда?

Когда лицо Райнес оказалось практически вплотную ко мне, откуда-то из-под моего правого плеча раздался громкий пронзительный голос:

—   Хи-хи-хи! Как же вовремя я проснулся. У вас тут что-то вкусненькое, да?

—   Адд!

—    Вот уж не ожидал, что такая серая мышь, как Грэй, будет веселиться с другими девочками! Чур я в деле! Да, я кубик, у которого нет пола, но это не имеет значения! Если собираете устроить пижамную вечеринку, то я за! Будет ещё лучше, если вы пригласите красоток, которые…

Он явно напросился, поэтому я сняла с крючка клетку и хорошенько её встряхнула. В ответ раздался громкий звук, похожий на предсмертный вопль огромного насекомого, но мне было всё равно. Он даже не подумал о том, как сильно я переживала за него не так давно.

Райнес радостно хлопнула в ладони, в то время как в невозмутимом лице горничной из ртути отражался истошно воющий кубик.

Это было очень приятное время.

Настолько приятное, что я даже извинилась перед Аддом, потому что, как мне показалось, перегнула палку с наказанием.

Настолько приятное, что из моих глаз безудержно лились слёзы. На самом деле Зепия сказал кое-что ещё.

Однако я не могла заставить себя поведать об этом Райнес и Адду.

*

А сказал он вот что.

Это произошло сразу же после битвы с Логос Реактом.

Когда Адд снова заснул, Зепия подошёл ко мне, чтобы обсудить что-то важное.

Учитель, Флат и Свен строили планы на будущее и не обратили на нас внимания.

—   В качестве благодарности позволь дать тебе один совет. Будет лучше, если ты больше не станешь использовать Ронгоминиад.

—   А?

Этот совет был слишком внезапным, поэтому я на секунду растерялась.

—   П-почему?

—       Ты ведь уже использовала его на «Рельсовом цеппелине», верно? Действительно, этот Благородный Фантазм достоин того, чтобы закрыть дело. Даже Слуги на главных ролях должны подчиниться его мощи. Однако радуйся тому, что не сняла печать Круглого стола полностью. Это сломало бы Адда.

—   А…

Я кое-что вспомнила.

Адд почти ни разу не просыпался после происшествия на «Рельсовом цеппелине». Выходит, ему нужно было оправиться?

—   Это очень сложный Тайный знак, который может восстанавливать себя до определённой степени. Однако полного снятия печати он не выдержит. Да, копьё несовершенно, однако полное высвобождение его силы не стоит недооценивать. Впрочем, я тебя не виню. Даже для оригинала это была та ещё проблема.

—   Оригинала?

—   А ты не заметила? На память Адда наложили ограничения, но это стало очевидно после того, как из него появилась личностная модель сэра Кея. Ему даже удалось создать успешную симуляцию Благородного Фантазма, пусть это и произошло в воображаемом пространстве внутри оригинала.

После паузы алхимик института Атлас заявил:

—   На самом деле ядро Адда – Реплика Логос Реакта.

*

Слова алхимика засели в моём сердце, словно шипы, которые я не могла извлечь. Возможно, учитель уже заметил это. Как и сказал Зепия, это была истина, которую можно было постичь, сложив вместе несколько умозаключений. Учитывая способности моего учителя, я бы удивилась, если бы он не заметил.

Однако…

Что насчёт вероятности поломки Адда?

Мне не так уж часто приходилось высвобождать Ронгоминиад. Но я не могла с уверенностью сказать, что не сделаю это ещё раз, если наше с Хартлессом противостояние не прекратится. Да ещё и Война за Святой Грааль…

Стану ли я использовать Ронгоминиад, если под угрозой окажется жизнь учителя или Райнес?

Этот вопрос не давал мне покоя. Впервые в жизни я так на чём-то зациклилась. На следующее утро я покинула общежитие и направилась в сторону Друид-

стрит.

Было прохладно, и каждый мой выдох зависал в воздухе белым облаком. Если бы я рассказала всем в Лондоне, что несколько дней назад изнывала от летней жары, то мне бы никто не поверил.

Занятия в классе Эль-Меллоев были приостановлены, потому что учитель, самая важная фигура, ещё не вернулся. Да, помимо него, на факультете современной магии были и другие первоклассные преподаватели, возглавляемые Шарданом, однако без учителя в классе, казалось, чего-то не хватало.

Я свернула с Друид-стрит в переулок, окутанный барьером.

В эту квартиру порой наведывался незваный гость в лице Иветт, поэтому окрестности часто патрулировали другие ученики, чтобы вовремя её вылавливать. Дуэлям не было числа, пока учитель не прогнал вообще всех… Я сама не так давно была тому свидетелем.

Поднявшись по спиральной лестнице, я несколько раз постучала в дверь, прежде чем войти. Она была не заперта, и стоило мне оказаться в прихожей, как моим глазам предстал невероятный беспорядок, царивший в комнате. Книги, документы, одежда, сигареты, пузырьки, судя по всему, с лекарствами, бутылки с алкоголем, консервы и другие вещи – всё это создавало невообразимый хаос.

Мои губы сами собой изогнулись в улыбке, когда я увидела посреди этого бардака знакомую фигуру.

Возможно, он чересчур расслабился, подумала я. Учитель полулежал на диване, отвернувшись от репродукции картины, на которой было изображено разрубание гордиева узла. Если говорить точнее, он лежал на спинке дивана. В руках учитель сосредоточенно сжимал геймпад.

—   Учитель, я принесла напитки и закуски, как Вы просили.

—   Спасибо, положи их вон там, — сказал учитель с сигаретой во рту, вперив немигающий взгляд в LCD экран.

На подбородке у него была небольшая щетина. Вероятно, он просидел так всю ночь. Учитель остался дома, чтобы отдохнуть и полностью оправиться, но я не ожидала, что всё это время он проведёт за видеоиграми.

Нет, беру свои слова назад. Я предвидела, что этим всё закончится. В конце концов, это был мой учитель.

Я вздохнула.

—   Вы позволите хотя бы привести в порядок Ваши волосы?

—   Делай, что хочешь, — сказал учитель, не отрываясь от экрана.

Заметив, что взгляд учителя был слишком уж пристальным, я невольно начала переживать, но все проблемы со зрением, вероятно, можно было как-то решить с помощью магии. Если он всё-таки испортит себе глаза, то, наверное, будет ворчать целую неделю о том, что в счёте от обычного окулиста было бы на один нолик меньше.

Как бы то ни было, я попросила учителя сесть таким образом, чтобы мне было удобнее расчёсывать его волосы, и аккуратно приподняла одну прядь. Взяв расчёску, я принялась за дело.

Несмотря на то, что учитель вёл довольно безалаберный образ жизни, его волосы почти не секлись. Дело было в каком-нибудь заклинании? Мне было известно, что он отрастил их ради магии, но я вспомнила, как он посмеялся над собой, заявив, что для мага-мужчины в этом не было ни плюсов, ни минусов. Впрочем, критиковать себя, продолжая при этом что-либо делать, было вполне в стиле учителя.

Похоже, сейчас он играл в какую-то ролевую игру. Каждый взмах меча рыжеволосого главного героя в доспехах сопровождался смертью одного из монстров с причудливым эффектом. Учитель много во что играл, но больше всего ему, видимо, нравились японские ролевые игры.

—   Можно спросить?

—   Если тебя не смущает, что я играю.

Когда я услышала этот ответ, мне почему-то стало радостно. Но только чуть-

чуть.

Я окинула взглядом предметы на столе.

—  Это принёс мистер Мелвин?

—     Да. Он заглянул в тот день, когда мы вернулись, и всучил мне кучу

магических снадобий, консервы и вино. Мне хотелось есть, поэтому я не стал отказываться.

— Ясно.

Половина из всего этого действительно была важна, остальным же можно было пренебречь. Это было очень похоже на Мелвина. Он понимал, что учитель не станет отказываться от вещей, которые ему необходимы в конкретный момент времени. Однако он, скорее всего, указал все свои гостинцы в списке услуг, которые учителю придётся оказать. Этот самопровозглашённый лучший друг был щедр, но подсчитывал долги, словно дьявол.

Однако.

То, что он действительно беспокоился и навестил учителя, порадовало меня. Это дело слишком нас истощило.

Нам удалось раскрыть его, но мы оба вернулись со шрамами. Может, их нельзя было увидеть, но они могли повлиять на наше желание двигаться дальше.

Впервые обошлось без смертей. Мы смогли спасти мою мать и отца Фернандо, и мне следовало бы испытывать радость и удовлетворение по этому поводу, но меня одолевало лишь липкое чувство усталости.

Возможно, потому что это был не конец.

Ещё ничего не закончилось. Мы не добрались до самой важной части.

Какое-то время в комнате раздавались лишь звуки игры, дыхание и мягкий шорох, с которым расчёска скользила по волосам.

Затем учитель внезапно произнёс:

—   Мне не стоило задавать тот вопрос.

Я без всяких пояснений поняла, что он имел в виду.

Тогда учитель спросил Зепию, правильный ли он сделал выбор.

—  Мне казалось, что я хотя бы немного вырос, но нет, ничего не изменилось. Я остался тем же юнцом, каким был. Человеку действительно очень сложно измениться.

—  Вы сказали нечто подобное при нашей первой встрече. Мне вспомнились его слова.

«Я нисколько не вырос. С тех пор ничего не изменилось. Я ни на дюйм не приблизился к становлению тем человеком, которым я хочу быть».

Мне казалось, что эти слова сочились кровью.

Наверное, именно поэтому я решила следовать за ним. Я подумала, что, даже если этот человек не даст мне правильный ответ, мы будем страдать вместе.

Я не ошиблась.

Однако я даже не представляла, что до страданий всё-таки дойдёт.

—    Мне надо взрослеть даже больше, чем Вам. Постоянно хочется кричать:

«Кто-нибудь, скажите, что я поступила правильно».

—                         Получается, мы оба те ещё лентяи, да?

—   Возможно, — кивнула я, расчёсывая его волосы.

В комнате ненадолго вновь воцарилось молчание. Главный герой игры носился по экрану, словно угорелый. Похоже, дело близилось к концу. Страницы его книги уже были заполнены заклинаниями. Я невольно посчитала ироничным то, что учитель управлял персонажем, владеющим магией.

—   Я хочу кое-что тебе сказать, — пробормотал учитель, всё ещё не отрываясь от экрана. — Береги своих друзей. Даже если ситуация станет невыносимой, тебе не нужно платить какую-нибудь странную цену ради меня. Я уже смирился с тем, что мне приходится полагаться на своих учеников, но если они будут страдать по моей вине, то лучше уж мне сдохнуть.

— …

Он видел меня насквозь.

Адд всё ещё спал и поэтому не мог вмешаться.

Учитель продолжал играть. Его лицо было настолько невозмутимым, что он, казалось, ненавидел саму жизнь. Он уже понял, что меня тревожило, или же ему было всё равно? Или же он испытывал то же, что и я?

—    Ладно, — кивнула я. Внезапно, у меня в голове промелькнула озорная мысль. — Знаете, учитель, это нечестно.

—   О… Э-э-э, правда?

—  Да. Вы постоянно просите всякое у других, но сами всегда идёте на жертвы.

Это слишком безответственно.

—   Прости, — искренне произнёс он, повесив голову.

—   Прощаю. Но Вы должны ответить на мой вопрос.

—   Какой?

Я тихо выровняла дыхание, продолжая расчёсывать его волосы.

Мне хотелось задать этот вопрос последние несколько дней. Я поспешно собрала свои мысли в более-менее внятную форму и произнесла:

—      Во время второго круга Вы сказали, что Вам не хватило смелости встретиться с той версией меня, которая Вас не знала.

—   Ты всё ещё это помнишь, — учитель нахмурился.

Похоже, ему не хотелось думать о том, что он тогда сказал.

На самом деле мне тоже неловко было об этом вспоминать. Если бы учитель не узнал меня тогда, это наверняка сломило бы меня. Возможно, даже физически.

Однако я должна была узнать ответ. Несмотря ни на что.

—   Хватит ли Вам смелости встретиться с той версией короля, которая Вас не знает?

— …

Он ответил не сразу.

—    Наверное, Вы уже морально подготовились к этому, да? На «Рельсовом цеппелине» Вы сказали, что не сможете отплатить за всю радость от тех воспоминаний, даже если посвятите этому всю свою жизнь. Но готовность ещё не означает, что Вам хватит духа, верно? Что вообще нужно сделать, чтобы обрести такую смелость?

Мне тоже нужна была смелость, чтобы навестить мою мать, не ломая голову над тем, что сказать. Чтобы не ждать, пока Адд или Райнес не заметят моих переживаний, и самой открыть им правду. Чтобы дать знать всем вокруг, что если бы не они, то я бы боялась даже закрывать глаза по ночам. Что мне нужно сделать, чтобы стать настолько храброй?

Несколько секунд в комнате раздавалось лишь щёлканье кнопок геймпада.

Я буду ждать. Я не считала себя терпеливым человеком, но порой могла ждать очень долго.

И наконец…

—   Поскольку я отказался от участия в Пятой Войне за Святой Грааль, мне всё равно с ним не встретиться.

С этими словами учитель вынул сигарету изо рта. Облако серого дыма медленно поднялось к потолку.

—   Но… я всё равно думал о том, что скажу ему, если вдруг произойдёт какое- нибудь чудо. Так что нет, смелости мне не хватит, — едва заметно улыбнувшись, негромко произнёс учитель. — Однако, если этот день действительно наступит, вне зависимости от того, сумею я найти в себе смелость или нет… надеюсь, я смогу подойти к нему, даже несмотря на то, что скажу в итоге какую-нибудь глупость. На этом всё.

Его несколько смущённое выражение лица отражалось в моём сердце. От чрезмерно искреннего взгляда учителя мне стало не по себе.

Всё, начиная с истинной формы Адда и заканчивая Часовой башней и Хартлессом, словно исчезло, и моё внимание целиком сосредоточилось на расчёске в руке.

Я прекрасно понимала, что это спокойствие было скоротечным.

Ведь мы оба знали, что, как и Война за Святой Грааль, все эти события вокруг Часовой башни двигались к развязке.

Сон

Очнувшись, юноша с немалым усилием огляделся. Он находился в узком переулке.

В ноздри заползала сильная вонь, похожая на запах гниющего мусора. Мозги словно проржавели; он попытался встать, цепляясь за стену, но ему это не удалось. Наверное, сейчас его бы с лёгкостью одолела даже еле живая старая крыса из сточной трубы.

— Ах… Ох…

Дыхание давалось с невероятным трудом.

Каждая клетка его тела лишилась огромного количества од. Словно борющийся за жизнь утопающий, он вложил всю свою энергию в управление Магическими цепями. Однако цепи были подобны крану, который никак не желал открываться и выдавливал из себя лишь несколько капель воды. Но юноша продолжал отчаянно накапливать магическую энергию, чтобы усилить себя и подняться на ноги.

Казалось, прошло немало времени.

Юноша мог бы с лёгкостью высохнуть и умереть здесь вместе со своими мыслями. Однако он сосредоточил все свои силы на магической энергии. Больше ему ничего не оставалось.

Прошло десять минут? Или, может, час? Юноша резко поднял взгляд.

Он ощутил, как ему на лоб упали холодные капли.

В Лондоне моросил дождь. Ни у кого из прохожих на главной улице не было зонтика в руках, однако дождь, обволакивавший его, словно шёлк, пробудил в нём некую сильную эмоцию, которую было сложно описать.

Сперва эта эмоция возникла от капель дождя, но вскоре юноша понял, что её источником было также нечто над его головой.

«Откуда здесь небо?..» А, вот почему.

Он наконец-то понял, в какой ситуации оказался.

Он уже был «снаружи». «Всплыл» на поверхность из лабиринта… нет, из отдельного мира, в котором он жил раньше.

Однако вместо радости или возбуждения юноша испытывал ужас. Более того, он всё ещё не мог пошевелиться.

Скорее всего, он использовал всю свою энергию на последний рывок, чтобы добраться до поверхности. Его од и снаряжение исчезли. Юноша ощущал что-то тёплое и липкое в районе живота. Вероятно, кровь. Он не знал, сколько крови потерял, но был уверен, что вскоре умрёт, если ничего не предпримет.

Однако для этого нужно было подняться на ноги.

Сил хватало только на то, чтобы пошевелить одним пальцем, но он должен был выбраться отсюда.

Иначе всё, что он сделал, пропадёт впустую. Его не спасут. Пусть ползком, но нужно было двигаться.

Когда он уже собрался с мыслями, кто-то вдруг произнёс:

— Пытаешься спрятаться?

В тёмном углу возвышалась чья-то фигура.

«Какое сейчас время года? Зима?» — почему-то подумал он.

Незнакомец был одет в тёмно-зелёную куртку поверх костюма цвета морской волны. Его бледная кожа напоминала мрамор и резко контрастировала с огненно- рыжими волосами, из-за чего внешность мужчины было довольно сложно забыть.

Несмотря на то, что он стоял совсем рядом, юноша не чувствовал в нём жизни. Испугавшись, он рефлекторно выхватил из-за пояса жертвенный кинжал. Небольшой клинок с лунным светом внутри был усилен. Юноша не сомневался, что им удалось бы разрезать железо, словно подтаявший кусок масла. Вложив в кинжал всю магическую энергию, которую ему с огромным трудом удалось скопить, он нанёс удар снизу-вверх.

Незнакомец спокойно посмотрел на клинок.

—   Хм. К сожалению, этого недостаточно, чтобы убить меня.

—   А… О-о-о…

Коснувшись куртки, кинжал замер.

Он понимал, что это была, вероятно, какая-нибудь защитная магия. Однако, у него не получалось сообразить, как именно она работала. Может, незнакомец увеличил плотность воздуха, может, изменил направление силы… В любом случае он был гораздо более опытным магом.

—  Всё-таки я глава факультета современной магии. От этих слов по спине юноши пробежали мурашки.

Он знал, что из двенадцати факультетов только у этого не было Лорда. Он появился относительно недавно, и поэтому ни одна из выдающихся семей, имеющих отношение к Лордам, не желала его возглавить.

Если так, то юноша, обычный нью-эйджер, был бессилен, какие бы трюки в рукаве он ни прятал.

Дело было не только в этом.

Юноша полностью утратил контроль над своим телом.

Он отчаянно пытался вновь активировать Магические цепи, но не мог.

Казалось, все его нервы с хирургической точностью удалили.

Рыжеволосый незнакомец невозмутимо посмотрел на застывшего юношу.

—   Ты ведь Выживший, верно? И к тому же необычный, — зная, что юноша не сможет ему ответить, мужчина криво улыбнулся. — Это и без дедуктивного мышления понятно. Твоя одежда выглядит слишком устаревшей.

На него накатила волна ужаса.

Этого он не ожидал. Юноша знал, что мир на поверхности был совершенно другим, но даже не думал, что одежды это тоже касалось.

Альбиона

—   Кроме того, я чувствую хаотичную магическую энергию лабиринта. В конце

порталы

концов, трещины появляются очень редко.

Мужчина поднял руку, прикрытую рукавом куртки.

Юноша понятия не имел, какую магию незнакомец собирался использовать, но знал, что это заклинание с лёгкостью уничтожит его сознание.

Он приложил столько усилий, чтобы добраться сюда. А теперь всё, включая идеалы его товарищей, исчезнет и потеряет смысл.

Нет. Это было единственное, чего он не мог вынести. Одна лишь мысль об этом была страшнее смерти. Он не падёт здесь, так ничего и не достигнув, и неважно, выдавят ему глаза или же разорвут на куски…

—   Ух… а-а-а… — слетело с его парализованных губ.

Мужчина, назвавшийся главой факультета современной магии, вероятно, ослабил заклинание, чтобы юноша мог нормально говорить. Однако Магические цепи всё ещё не работали должным образом. Он по-прежнему был бессилен.

Лишь сильный порыв обжигал его горло, и юноша не выдержал.

—                        !

Юноша не запомнил, что именно прокричал. Но он знал, что это были все самые грубые и жалкие слова. Он кричал, словно глупец, который ничего не добился.

Однако…

Последний момент так и не настал.

Юноша   поднял   взгляд    и   лишь   тогда   осознал,   что   к   нему   вернулась способность двигаться.

—   Вы здесь не для того, чтобы схватить меня?

—      А, так вот что ты подумал, — на лице мужчины возникло некое замешательство. Он словно сам не понимал, что делает.

—  Почему?.. — юноша посмотрел на свою руку. Но закончить вопрос он не успел.

Рыжеволосый мужчина уже развернулся.

—   Давай за мной.

По какой-то причине ему не хотелось противиться. Этот незнакомец вполне мог заставить его подчиниться, но он последовал за ним по собственной воле.

*

Пока они шли, юноша озирался. Это был красивый город.

Дорога была вымощена камнями, словно окроплёнными лунным светом, а вдоль неё, создавая сплочённую линию, тянулись кирпичные здания, каждое из которых выглядело уникально, но в то же время идеально сочеталось со своим

соседом. Некоторые элементы противоречили друг другу, но это любопытное зрелище, вероятно, было как-то связано с историей города.

Один из знаков гласил, что это был лондонский квартал Сохо. Юноша вспомнил, что это название произошло от охотничьего клича. Однако он даже представить себе не мог, что город, по которому они шли прямо сейчас, будет так сильно отличаться от того, про который он узнал в прошлом. В то же время осознание того, что «потолок» этого мира был таким цветастым и ярким, отзывалось в нём болезненным чувством.

—   Ветер с Темзы холоднее, чем я ожидал.

Насколько он помнил, мужчина упомянул название реки, протекавшей через Лондон. Действительно, ветер был довольно сильным. К тому же шёл снег. Маленькие белые кристаллы, блестевшие в свете уличных огней, напомнили ему цветочную пыльцу, которая время от времени встречалась в лабиринте. Окружённые снежинками, они миновали множество людей. Некоторые бросали на них подозрительные взгляды, однако все они проходили мимо, напевая мелодии и выдыхая пропитанные запахом эля облака пара, словно считая, что здесь подобное зрелище было в порядке вещей.

Юноше сложно было поверить в то, что никто из них не был магом.

—   Никогда не видел обычного человека?

—   Разумеется, я… Нет, не видел.

Юноша осёкся и сказал правду, нехотя кивнув.

—   Я видел изображения… но под землёй… ночи как таковой не существует. Освещение иногда подстраивается, чтобы помочь со сном и повысить продуктивность… но не более того.

—  Значит, ты провёл там довольно много времени после того, как спустился в лабиринт.

—   Нет, — в этот раз юноша покачал головой. — Я не спускался туда. Я там родился.

—   Ого.

В голосе мужчины впервые прозвучало удивление.

—   Мне доводилось разговаривать с несколькими Выжившими, но я впервые встретил того, кто родился в лабиринте. Значит, вот почему ты так отреагировал, — пробормотал он, не глядя на юношу.

Несмотря на явное удивление в голосе, незнакомец оставался спокойным и сосредоточенным. Юноша был слаб, поэтому о бегстве не могло быть и речи. Он не особо боялся того, куда его вёл незнакомец, да и выбора у него всё равно не было.

Минуя один фонарный столб за другим, они наконец-то остановились у прямоугольного здания.

—   Это… квартира?

—    Да. У факультета современной магии не так много денег и финансовой поддержки, как у остальных, поэтому позволить себе всякие особняки мы не можем.

Сказав это, незнакомец открыл дверь.

*

Утром тёплые солнечные лучи заставили юношу сесть.

—     Солнце… — пробормотал он. Свет был ярким и величественным. Под землёй ничего подобного не существовало.

Пока он спал, его накрыли чистым одеялом. Аккуратно сложив его, юноша открыл дверь, ведущую в соседнюю комнату. Рыжеволосый мужчина сидел за круглым столом в центре гостиной.

—   Хорошо спалось?

—   Эм… Да.

Видимо, кровать была очень хороша, потому что он спал без задних ног.

Мужчина смотрел выпуск новостей. Под землёй тоже попадались места, где были установлены телевизоры, но юноша не мог сказать наверняка, что канал был ему знаком.

Мужчина своими тонкими пальцами достал из кармана часы, а второй рукой надавил на крышку френч-пресса. Поршень плавно опустился, и комнату наполнил богатый аромат кофе.

—   Возможно, магам более присуще подавать гостям крепкие напитки, но я не люблю алкоголь, а сейчас как раз время для кофе. Тебе налить?

Ему вручили чашку, от которой исходил такой же аромат. Он осторожно взял её и сделал глоток. Горький напиток окутал его язык, после чего сразу же принял освежающий вкус, от которого запершило в горле. Юноше никогда не доводилось должным образом оценивать вкус чего-либо, но он почему-то был уверен, что ему подали кофе высочайшего качества.

Вкус был такой, словно что-то, замороженное давным-давно, наконец-то растаяло.

Он стиснул зубы.

Нельзя было терять бдительность. Для него мир на поверхности был даже более опасен, чем лабиринт. Он не мог позволить себе расслабиться.

Юноша проглотил кофе, поставил чашку на стол и произнёс, вытерев губы рукой:

—   Почему Вы так добры ко мне? Вы же знаете, что я сбежал из лабиринта, используя нестандартные методы. Разве работа мага Часовой башни не заключается в том, чтобы поймать меня?

—     Подожди, — сидевший напротив мужчина поднял руку. — Я ещё не придумал, как тебе всё объяснить. Нет никаких гарантий, что мои слова не причинят тебе вреда. А раз так, не лучше ли просто забыть про этот вопрос?

Ответ был странным, но юноше расхотелось спрашивать что-либо ещё. Впрочем, мужчина был прав. Если ответ приведёт к тому, что его поймают, то лучше будет прикусить язык.

Глядя на замолкшего юношу, мужчина произнёс:

—  Если уж тебе так хочется знать, почему я тебе помог, то причина процентов на тридцать заключается в том, что мой бывший учитель, наверное, поступил бы так же.

—   Бывший учитель?

—     Да. Я про мистера Нориджа, которого часто называют «Длинноногим папочкой» Часовой башни. Если ему попадётся кто-нибудь многообещающий, то он обязательно поможет. Однако «многообещающий» не значит «талантливый». Порой им просто движет самый обычный интерес.

Мужчина налил себе кофе и медленно поднял чашку. Наблюдая за тем, как подрагивает поверхность тёмной жидкости, он прищурился. Лишь в этот момент юноша заметил следы пурпура в его чёрных зрачках.

—  Да. Я помог тебе лишь потому, что кто-то однажды помог мне. Не сочти это за доброту. Думаю, можно сказать, что я сделал это из прихоти, вызванной чистым любопытством.

Это всё ещё нельзя было назвать нормальным ответом, но юноша почему-то принял слова мужчины без особых проблем. Поэтому он глубоко вздохнул и сказал:

—   Вы не могли бы взглянуть на это?

Он достал из кармана небольшой свёрток и аккуратно разложил на столе его содержимое. Всё эти вещи походили на детские «сокровища». Среди них были кристаллы, покрытые грязью растения и окаменелости размером с ладонь.

—   Можно?

Юноша кивнул, и мужчина начал внимательно изучать предметы.

—  Это кусок кристаллизованной магической энергии примерно ранга D, а это высохшие корни духа. Судя по волокнам, они росли рядом с огнём. Найти всё это на поверхности попросту невозможно. Хм, фрагменты фантазменных видов… грива келпи… крылья призрачной бабочки… о, ещё зубы молодой химеры. Видимо, она стала жертвой других фантазменных видов, так и не научившись охотиться самостоятельно, поэтому поверхность зубов осталась неповреждённой. Удивительно.

Похоже, он с первого взгляда опознал всё, что лежало на столе.

Факт того, что ему удалось проанализировать амулеты, которые на поверхности были большой редкостью, сильно удивил юношу. Наверное, благодаря такому намётанному взгляду мужчине и удавалось выживать в мире магии.

Тщательно изучив все предметы, мужчина кивнул.

—   Впечатляет. Безупречно всё, начиная с количества и заканчивая чистотой таинства. Даже если продать эти вещи по дешёвке, на вырученные деньги можно купить как минимум три особняка.

Недолго думая, юноша спросил:

—   Тогда, может, купите?

Для этого он и поднялся на поверхность.

Помолчав немного, мужчина провёл одной рукой по рыжим волосам, а вторую прижал к виску.

—   Покупками предметов из лабиринта ведь заведует Тайный отдел вскрытия?

—   спросил он. — Разумеется, здесь их можно продать примерно за такую же цену. Так отдел и зарабатывает деньги. Многие пытаются раздобыть их самостоятельно, но мало кому удаётся. Входы в лабиринт можно пересчитать по пальцам одной руки, но если наладить непосредственную торговлю между покупателями и добытчиками, то их будет ждать огромная прибыль.

—   В таком случае…

—   Прости, но я вынужден отказаться.

—  Почему?! — юноша сам не заметил, как повысил голос. Мужчина в ответ сделал глоток кофе и спокойно произнёс:

—  Я ведь уже сказал прошлой ночью. У факультета современной магии денег и влияния не так много, как у других. Даже если я приму твоё предложение, у меня нет оборудования, чтобы нормально их использовать. Да и по головке меня не погладят, если кто-нибудь узнает об этом. Я не думаю, что нарушение правил обязательно заслуживает наказания, но минусы всё равно перевешивают плюсы.

— …

Юноша быстро собрал разложенные на столе амулеты и склонил голову.

—   Спасибо Вам за помощь. Я никогда этого не забуду.

Его лицо будто полыхало огнём. Ему было стыдно за то, что он не учёл интересы другого человека. Юноша развернулся, чтобы уйти, но его остановил спокойный голос.

—   Подожди. Вот, возьми это.

Мужчина достал какой-то блокнот и что-то написал в нём перьевой ручкой.

Это была чековая книжка.

Ещё больше юноша удивился тому, что мужчина вписал туда ожидаемую сумму.

—   Вы же… сказали, что не будете покупать, разве нет?

—    Верно. Покупать амулеты крайне рискованно, но в будущем всё может измениться. Заглядывай почаще, и я, может быть, передумаю. Я не знаю, как именно, но ты смог нелегально вынести предметы из лабиринта. А это, как ты уже слышал, никому ещё не удавалось. Значит, у тебя есть потенциал, верно?

На лице мужчины застыло странное выражение, словно в нём смешались неуступчивый политик и честный учёный.

Юноша посмотрел на мужчину, затем на чек, лежавший на столе, и погрузился в молчание.

Спустя какое-то время он внезапно спросил:

—     Тогда почему Вы не пленили меня, чтобы выпытать, как мне удалось покинуть лабиринт? Так поступил бы любой маг, не так ли?

Он всегда этого боялся, но не смог удержаться.

Однако у него возникло чувство, что он не сможет заставить себя взять столь желанный чек, если не услышит ответ.

Рыжеволосый мужчина раздражённо вздохнул.

—   Должно быть, я набрался дурных привычек у Нориджа. Другими словами, когда я сталкиваюсь с чем-нибудь интересным, мне невольно хочется узнать, что будет дальше. Учитель всегда казался мне странным, но его семья была такой целыми поколениями, — сказал мужчина, окружённый завитками кофейного дыма.

—   Считай это инвестицией. К чеку приложены условия, так что, если тебе удастся вернуться сюда…

Юноша навсегда запомнил его следующие слова. Они изменили всю его жизнь и связали с этим мужчиной.

—  …позволь взять тебя в ученики. В комнате воцарилось молчание. Рука юноши задрожала.

Он обхватил кружку обеими ладонями, чтобы не пролить напиток, сделал большой глоток и подождал, пока замысловатый горький аромат не отрезвил его разум. Он изо всех сил пытался заглушить все эмоции в своём сердце и спокойно обдумать предложение, но быстро сдался.

Юноша не знал, как правильно вести себя в такой ситуации, и поэтому поклонился, чтобы выглядеть как можно более почтительно.

—   Могу я узнать Ваше имя, сэр?

Он сам не заметил, как его речь стала предельно вежливой. И мужчина ответил.

—    Я доктор Хартлесс. Можно просто «доктор» или «Хартлесс». Тут уж как хочешь.

*

— …

В этот момент она проснулась.

Казалось, её сон длился очень долго. Нет, это было неправильное описание. Однако ощущения, сохранившиеся в её теле, мало чем отличались от чувства пробуждения при жизни. Просто ей не доводилось прежде видеть сны других людей.

Она села, взяла стоявшую рядом с кроватью бутылку и налила себе немного вина.

Вчера она уже выпила один бокал. Тогда он показался ей очень резким, но за ночь воздух смягчил его. Смесь мягкого фруктового аромата и танина оставила горьковато-сладкий привкус на её языке, словно пьянящий шарм прекрасной танцовщицы из далёких земель, с которой она когда-то встретилась, прежде чем исчезнуть во тьме.

Она вспомнила, что это было импортное вино из Испании, однако наука о виноделии, к сожалению, не относилась к знаниям о современном мире, которыми её одарили. Призыв сам по себе был большой редкостью, так почему бы не добавить такую информацию в качестве приятного дополнения?

Аромат исходил не только от бутылки вина. Вся комната была пропитана запахом спелого винограда.

Похоже, это укрытие некогда было винным погребом. Современное вино обладало более сложными вкусами, насладиться замечательным разнообразием которых она могла, не выходя из комнаты.

Ей нравилось, как изменился этот напиток за прошедшие века.

«Дары нашего бога по-прежнему процветают», — подумала она.

Этим богом был Дионис, покровитель виноделия и изобилия, которому поклонялись в таких регионах Греции, как Македония. «Юного Зевса» почитали в тайных культах и любили в самых разных землях.

Царица Олимпиада, которой она служила, была одной из его последователей.

Овладев магической энергией, полученной от Диониса, она стала волшебницей Эпохи богов под началом великого Искандера. Это была история её прошлой жизни или, если выразиться иначе, её юности.

Она никогда не думала, что станет Слугой и вновь окажется в этом жалком мире.

—   Ах, вот бы и дальше оставаться мёртвой, — произнесла она.

Тогда ей не пришлось бы принимать участие во всём этом балагане. Она бы не узнала, что её бывшие товарищи развязали войну с диадохами. Ей не нужно было обвинять себя с братом в некомпетентности, потому что они умерли прежде, чем что-либо изменить.

Однако она не презирала мага, который её призвал. Просто внутри неё была пустота от осознания того, что её обещание было напрасным.

— …

Её взгляд сместился в другую часть комнаты.

Там, среди старых деревянных бочек и стеллажей, стоял рыжеволосый мужчина, который будто не услышал того, что она сказала. Зелёная куртка и молодое лицо были такими же, как и во сне.

—   Мастер.

Это слово вызвало у неё странное чувство.

В прошлом она служила лишь троим: брату, царю и женщине, которая её создала, Олимпиаде.

В этот же раз она не клялась в верности. Её отношения с Мастером были обусловлены обычным магическим контрактом, взаимовыгодной сделкой. Она служила ему лишь временно.

Доктор Хартлесс. Бывший глава факультета современной магии. Окинув взглядом его спину, она подняла бутылку вина и спросила:

—   Тебе налить, Мастер?

—   Я ведь уже говорил, что не люблю алкоголь.

—   Хмф. Ты не пьёшь, потому что не хочешь? Странная причина отказываться от столь замечательного вина.

Ну и ладно. Ей больше достанется. Она небрежно налила в бокал ещё вина.

«Это дары наших прославленных богов», — промелькнуло в её слегка опьяневшей голове.

Она закрыла глаза, смакуя аромат, после чего вновь посмотрела на Хартлесса.

Ей по-прежнему был непонятен его образ жизни. Она думала, что такое своеобразие личности было присуще любому магу этой эпохи, но недавно до неё начало доходить, что он просто плохо уживался с другими людьми.

Он напоминал ей того тощего мага. А ещё Эвмена.

Она вспомнила Лорда, с которым сражалась на «Рельсовом цеппелине», Эль- Меллоя. Тот непримечательный маг с недовольным выражением лица и сигарой во рту общался со всеми вокруг, но его это, похоже, совсем не радовало. А ещё его, вероятно, любили ученики.

Какой раздражающий человек.

Тот третьесортный маг не только посмел призвать её царя в качестве Слуги, но ещё и надменно называл себя его последователем. Он был глупцом, который вмешался в сон величайшего правителя во всём мире.

—   Горьковато.

—   Разве? Вряд ли пробка была с дефектом.

—   Дело не в этом. Просто мои эмоции влияют на вкус вина. Полагаю, это не изменилось даже после моего становления Слугой.

Она наклонила бокал сначала в одну сторону, затес в другую.

Свет от свечи, стоявшей в углу комнаты, упал на напиток, растворяясь в его бархатистом оттенке. Будучи изысканнее всего того, что она пила при жизни, это было вино, сделанное человеческими руками, и она чувствовала гордость винодела в каждой капле.

Ей вспомнились дни, когда она подолгу беседовала с царём и воинами, пережившими множество битв.

С её губ сорвался вздох.

—   Слугам не снятся сны, — сказала она.

—   Да, я слышал об этом.

—   Сны – привилегия живых. Где бы мы ни были, мы всего лишь фрагменты героев прошлого, временная запись, которую просто кто-то запустил.

Это была неопровержимая истина. «Героическая душа», конечно, звучало красиво, но это также означало, что они не принадлежали настоящему времени.

—   Но я видела странные галлюцинации. Это были твои воспоминания?

— …

Её Мастер ничего не ответил.

Это было ожидаемо, поэтому она не стала давить на него и отвела взгляд. Ей просто хотелось поговорить об этом. Если это было одно из воспоминаний Мастера, снова засыпать ей не очень-то хотелось. Но, поскольку она была лишь временной гостьей в этом мире, над этим не нужно было задумываться всерьёз.

Её класс Фэйкер создал сам Хартлесс, он не относился к стандартным классам Войны за Святой Грааль. Поэтому в наличии «странностей» не было ничего удивительного.

Однако.

Кое-что она всё-таки услышала.

—   И кто же из нас Выживший?

Будучи Героической душой, она не упустила ни слова, но не поняла, что он имел в виду.

Хартлесс вновь с головой погрузился в работу. На стене перед ним висела карта улиц Лондона, запечатлённая на тонком пергаменте.

Похоже, она не была ни древней, ни современной. Изображённый под городом дракон был достаточно большим для того, чтобы проглотить целую планету, и готовился зарыться ещё глубже в землю.

1

«Лекции Лорда Эль-Меллоя II временно приостановлены. В течение следующего месяца все занятия по современной магии будет вести преподаватель второго класса Шардан».

Это уведомление, подписанное моим учителем, было вывешено вчера на доске объявлений.

Разумеется, поднялся большой переполох, и сразу же после появления уведомления орда учеников, включая вольнослушателей, которых обычно было процентов семьдесят, вломилась в кабинет учителя, но к тому моменту он уже бесследно исчез из штаб-квартиры в Часовой башне и со Слюр-стрит. Другие преподаватели были не в курсе, куда он пропал и по какой причине, поэтому всем ученикам оставалось лишь признать поражение и вернуться к занятиям, которые перенесли на пару часов.

Сегодня тише не стало, и несмотря на обычный распорядок среди учеников продолжались бурные обсуждения. Похоже, они решили организовать отряды и отправиться на его поиски. Поскольку поездки учителя в связи с полевыми исследованиями не вызывали такого шума, они, наверное, заметили, что что-то изменилось.

Однажды они даже перехватили мистера Шардана в одном из зданий штаб- квартиры и устроили ему самый настоящий допрос.

—   На Друид-стрит его нет. Наш фамильяр не заметил там никого, похожего на

него.

—    Он не так уж хорош в магии сокрытия, значит, его там не может быть.

Однако, если ему помог спрятаться мистер Мелвин или кто-то ещё… А, прошу прощения. Моим автоматическим записям также ничего не удалось собрать. Может, у Свена получится выследить его?

—   Флата и Свена нет уже два дня.

—   Убежали куда-то?

—   А что насчёт его любимицы?

—   Тут тоже тупик. Её видели, но к ней не подойти, она сразу же убегает. Эта девчонка слишком хороша в усилении. Чтобы поймать её, нам потребуются духи леопардов и руны для ловушки. Я подготовлю катализаторы для духовной эвокации, но на это уйдёт три дня.

- А… С ней всё гораздо сложнее!.. Раз такое дело, я возьму все артефакты, которые у меня есть…

Они походили на членов какого-нибудь сверхъестественного детективного агентства. Если все ученики класса Эль-Меллоев всерьёз возьмутся за это, то они, возможно, смогут раскрыть пару десятков дел, связанных с исчезновением людей.

Может быть, даже «организуют» несколько пропаж по примеру доктора Франкенштейна.

По коридору общежития двигалась шумная толпа.

Пропустив её, я осторожно выглянула из-за колонны, за которой пряталась. В лёгких словно горел огонь, потому что мне пришлось надолго задержать дыхание. Я приготовилась медленно вздохнуть, как вдруг…

—   Грэй!

— !..

Мои плечи затряслись от шока. Так и не успев сделать вдох, я развернулась и увидела девушку с розовыми хвостиками.

—   Это я!

—  Мисс Иветт. Иветт Л. Лерман.

Самопровозглашённая шпионка нейтральной фракции, называвшая себя девушкой с Мистическим глазом и откровенно говорившая о том, что намеревается стать любовницей моего учителя.

—   Ну же, давай быстрее! — сказала Иветт, поманив меня к себе.

Она радостно прищурилась, когда увидела, как я подошла к ней на цыпочках.

—   О, как мило с его стороны! Он передал сообщение через свою ученицу, но всё равно доверяет только мне!

—    Учитель сказал, что от глаза Иветт и носа Свена всё равно ничего не спрячешь.

—   Правильнее было бы сказать «Потому что надёжнее тебя никого нет!» или

«Я не могу перестать думать о твоём роскошном теле, поэтому давай проведём ночь, полную любовных приключений!» Не медлите, учитель, покажите мне что чувствуете на самом деле!

У шедшей передо мной девушки мечтательно заблестел глаз.

Мы повернули за угол, и Иветт, убедившись, что поблизости никого не было, достала толстый конверт.

—   Вот бумаги, про которые я говорила.

—   Большое спасибо!

Внутри было много скреплённых документов.

Учитель сказал мне, что это важно и что я должна заполучить их, несмотря ни на что. Похоже, это были данные о людях в Часовой башне, но я мало что поняла. Несмотря на это, информация не считалась секретной, поэтому раздобыть её было довольно просто, обратившись к нужному человеку.

—   Я сделала, как он просил, и нашла информацию о факультете современной магии и Часовой башне за последние сто лет. Разумеется, Мелуастеа уже в курсе. Я же всё-таки шпион, — сказала Иветт, как ни в чём не бывало поведав о своих шпионских делишках. Может, это было проявление хитрости, может, просто самая обычная доброта.

Я кивнула, не зная, что сказать. Иветт наклонила голову.

—   Чем наш учитель сейчас занят?

—   Мотается по местным отелям, нигде не задерживаясь более чем на два дня. Сказал, что хочет держать своё местонахождение в тайне ото всех, не только от учеников класса Эль-Меллоев.

—   Хм, — девушка с хвостиками постучала пальцем по виску. — Мне понятно чувство постоянной настороженности. Важные люди в Часовой башне всегда о чём- нибудь переживают. Понятия не имею, сколько знают другие, но они чувствуют, даже если ты им не говоришь. Мы все маги, в конце концов.

Иветт прикрыла глаз.

Вероятно, всё было именно так. Я тоже размышляла о чём-то подобном. Причина, по которой в классе Эль-Меллоев поднялся такой переполох, заключалась не в исчезновении учителя. Поскольку все ученики были превосходными магами, они, наверное, почувствовали, как над городом нависла мрачная тень.

Учитель однажды сказал на лекции, что интуиция считалась незаменимым талантом для мага. После он в обычной для него манере нанёс удар самому себе, упомянув, что сам в этом не особо силён.

—    Почему он внезапно решил так поступить? Тебе ведь что-то известно об этом, да? — спросила Иветт, заинтересованно посмотрев на меня. Я прижала документы к груди.

—   Потому что…

Я думала над тем, сколько информации можно было поведать этой самопровозглашённой шпионке, одновременно вспоминая, как начался этот инцидент. Инцидент, который мог потрясти всю Часовую башню до основания.

Это произошло несколько дней назад…

*

Мы находились на крыше одного из лондонских небоскрёбов.

Я слышала, что власти недавно решили сделать небоскрёбы более экологичными путём посадки деревьев и превращения крыш в сады. Поскольку это место менялось со временем, то тут, то там с заметной скоростью начали возникать искусственные зелёные участки.

Однако эта крыша была другой.

Кажется, такие помещения назывались чайными комнатами.

В каком-то смысле это место было даже страннее, чем магия. В узком пространстве висели красивые полки с вазами, сделанными, казалось, из тонких кусков дерева и бамбука. Несмотря на то, что в особняке Райнес тоже было полно вещей высокого качества, я была очарована экзотической атмосферой, которую они создавали.

Особенно меня удивила сама комната. Дерево, земля и бумага?..

Всё, начиная с колонн и заканчивая полом, было сделано из этих простых материалов. Я невольно представила, как этому месту придала форму чуждая нам культура и история.

Внезапно, кто-то протянул мне изогнутую чашку с чаем.

Дымящийся напиток насыщал воздух богатым ароматом. Чашка была странной, но в ней чувствовалась некая грация. Или, возможно, ради этого ей и придали такую форму.

—   Можете сесть, как вам удобно, — сказала женщина. Её цветастое кимоно отличалось от фурисодэ, которое она обычно носила. С мягкой улыбкой на рубиновых губах она продолжила: — Стоять вам было бы проще, но я бы очень хотела, чтобы вы насладились столь редкой атмосферой.

—   А… Хорошо.

По её словам, всё и так было сильно упрощено, однако по своей глупости я всё равно мало что понимала. Оценить должным образом чай, который она порекомендовала, мне тоже не удалось. Кажется, она сказала, что нужно намеренно пить чай как можно громче…

Пока я отчаянно пыталась вспомнить, как правильно вести себя на чайной церемонии, человек, сидевший рядом со мной, произнёс:

—   Адасино Хисири.

В отличие от меня, он расслабляться не стал и сидел прямо. С чашкой в руках он медленно перевёл взгляд на магессу.

Ей была Адасино Хисири с факультета политики. Это она пригласила нас в эту чайную комнату. В ходе наших расследований мы встречались – иногда даже выступали друг против друга – много раз.

Её силуэт напоминал распустившийся цветок. Однако этот цветок, несомненно, был с шипами.

—      Я благодарен за то, что Вы познакомили нас с японской чайной церемонией, но, как мне кажется, сейчас самое время поведать о том, зачем нас сюда пригласили, — сказал учитель, глядя ей прямо в глаза.

—    Само нетерпение, — с недовольным видом пробормотала Хисири. — Я слышала, что вы недавно побывали в Уэльсе.

Я сразу же поняла, о чём шла речь. Она имела в виду мою деревню.

Там учитель встретился с директором института Атлас по имени Зепия Эльтнем Атласия и раскрыл события, связанные с королём Артуром и мной. Истина лишь подтвердила мою глупость, но от осознания того, что некоторые жители деревни были добры ко мне, с моей груди как будто сняли тяжёлый груз.

—   Это не должно интересовать факультет политики.

—   Вы, наверное, шутите, — сказала женщина со смешком, похожим на звон колокольчика. — Странно слышать такое, учитывая, что Вы столкнулись с директором института Атлас и экзекутором Святой Церкви. Недавно я слышала, как кто-то сказал, что факультет современной магии превышает свои полномочия.

—   Это всё? — резко спросил учитель.

Его слова могли показаться провокационными, но на самом деле в этом обмене репликами не было ни следа эмоций. Для них это было лишь подтверждение выдвинутых предположений.

Такими и были разговоры между факультетом политики, стоявшим на страже порядка в Часовой башне, и Лордами, представлявшими Часовую башню как таковую?

Учитель с громкими звуками допил свой чай. Я слышала, что это было частью этикета. Несмотря на удивление, я осторожно последовала его примеру.

Хисири посмотрела на нас и продолжила:

—    Боюсь, что нет. Я пригласила вас сюда, чтобы поговорить о моём брате, разумеется. О докторе Хартлессе.

Ценой небывалых усилий мне удалось удержать дрожь в плечах. Это имя несло для меня много значений.

—   Я слышала, что мой брат был замешан в том деле.

—   Да, - кивнул учитель.

Я вспомнила, что Хисири называла Хартлесса своим братом, потому что они оба были приёмными детьми Нориджа. Учитель говорил, что он был

«Длинноногим папочкой» Часовой башни и основателем факультета современной магии. С этой точки зрения Норидж, скорее всего, был глубоко связан с моим учителем.

От такой судьбы было сложно убежать.

Мне пришла в голову мысль, что всё было предопределено давным-давно. Как бы то ни было, учитель прищурился, услышав слова Хисири.

—  Действительно, мы обнаружили следы Хартлесса в Уэльсе. Похоже, то было идеальное место для его экспериментов. Вы не будете против, если я не стану вдаваться в детали?

—   Честно говоря, я бы очень хотела, чтобы Вы всё мне рассказали, — Хисири плавным движением достала конверт из своего кимоно.

—   Что это?

—  Можете опираться на это, когда решите что-то предпринять как Лорд. Учитель взял конверт.

—  У меня такое чувство, что Вы собираетесь использовать меня в своих целях, моя дорогая.

—    Это чувство взаимно, — с безразличием сказала Хисири. — Мой брат использовал Пятую Войну за Святой Грааль, чтобы призвать Слугу.

— …

Учитель промолчал.

Именно это и произошло на «Рельсовом цеппелине». Хисири тоже была на том поезде, когда Хартлесс призвал Слугу.

Фэйкер, фальшивая Героическая душа. Дополнительный класс для призыва воина, который был «тенью» всемирно известного героя. Оставаясь неизвестными, такие люди сопровождали героя и могли оставить след в истории даже больше, чем он сам.

Как правило, даже самые талантливые маги не смогли бы призвать такую Героическую душу.

Однако Хартлесс, похоже, применил заклинание грядущей Пятой Войны за Святой Грааль, связал японские духовные жилы с лондонскими и использовал Малый Грааль вместе с магической энергией Мёртвых Апостолов. Сложив вызванные всем этим феномены, он достиг невозможного.

Именно по этой причине учитель решил остаться в Лондоне и не принимать участие в войне.

—   До меня дошли слухи, что несколько Слуг уже призвали. Полагаю, вскоре соберётся вся семёрка. И тогда, если верить имеющейся информации о прошлых войнах, ритуал закончится примерно за две недели.

К «прошлым войнам», вероятно, относилась и та, в которой участвовал мой учитель. Судя по всему, факультет политики располагал точной информацией даже о ритуалах на Дальнем Востоке.

—    Несмотря на то, что Хартлесс использовал созданный им самим Малый Грааль для призыва и поддержки Слуги, она неизбежно окажется под влиянием оригинала. На это указывает тот факт, что он решил осуществить призыв до начала Войны за Святой Грааль города Фуюки. Словом, как только война достигнет финальной стадии, Фэйкер исчезнет. Если так, то Хартлесс наверняка скоро начнёт действовать, верно?

—   Нет, — спокойно произнёс учитель. — Боюсь, он уже привёл свой план в исполнение.

Хисири ответила не сразу. Она продолжала сидеть, словно непорочный цветок, привезённый в Англию с Дальнего Востока. Наши слова, эмоции – всё было окутано её нежными лепестками. Возможно, это тоже было восточным таинством.

—   У Вас есть какие-нибудь зацепки?

—    Прошу, сначала прочтите то, что находится внутри, — сказала Хисири, указав на конверт, который она принесла.

Учитель послушно вскрыл его, заглянул внутрь и сразу же нахмурился.

—   Что?.. Ещё не время. Мне не сообщили. Что они пытаются решить этим?

—      Я тоже не знаю, почему выбрали именно это время. Разумеется, у начальства есть свои причины, — ровным голосом произнесла женщина с факультета политики. — Полагаю, вскоре Вы получите формальное приглашение. Мне кажется, несколько дней форы будет достаточно, чтобы раздобыть немного информации о моём брате.

— …

Учитель не проронил ни слова.

В этот раз из-за содержимого конверта молчание продлилось гораздо дольше.

Его губы слегка подрагивали, но глаза замерли на листе бумаги.

—  В чём дело, учитель? — невольно спросила я. Спустя какое-то время учитель поднял взгляд.

—   Мисс Адасино.

—   Я не против. Для этого Вы её и привели, разве нет? — сказала женщина.

—  Ты когда-нибудь слышала о Суде Великих? — негромко спросил учитель. Не слышала.

Однако слово «Великий» - или «Гранд» - было мне знакомо. Кажется, такой ранг был присвоен той кукольнице Аозаки Токо. Он указывал на высочайший статус в мире магии.

Услышав моё предположение, учитель с горечью произнёс:

—    Это собрание Лордов и их представителей, на котором они оценивают ситуацию во фракциях и на факультетах. Считай это высшим органом принятия решений в Часовой башне. Для фракции Эль-Меллой важно то, что…

—   Да, на одном из таких собраний фракцию Эль-Меллой лишили факультета минералогии, — с улыбкой добавила Хисири. — Последующий Суд Великих постановил, что Эль-Меллои возглавят факультет современной магии. Правда, его созвали лишь для урегулирования разногласий, вызванных последним решением, поэтому Лордов присутствовало не так много.

— …

Внезапно, я лишилась дара речи.

Это было слишком сильно связано с моим учителем и классом Эль-Меллоев.

—  Эта женщина только что сообщила мне, что скоро состоится очередной Суд Великих.

Сердце начало бешено колотиться в груди.

Почему-то у меня возникло смутное чувство, что конец не за горами. Наверное, потому что я уже знала. Это как финал турнира.

Учитель решил не участвовать в Войне за Святой Грааль, но судьбоносный момент, от которого ему не отвертеться, всё же наступил…

2

А теперь вернёмся в настоящее.

Покинув общежитие, я спустилась в лондонскую подземку.

Как мне и было сказано, чтобы предотвратить слежку, я отдала предпочтение самым людным улицам, когда покинула метро. Пройдя по Кингсвэй, я свернула на Кили-стрит навстречу колючему ветру, дувшему с Темзы.

Зимой Лондон походил на город, погрузившийся на дно океана.

Вместо того, чтобы просто морозить людей зимними холодами, он словно исчезал под постоянно увеличивающимся слоем истории. То и дело попадавшиеся мне на глаза конные полицейские лишь усиливали это чувство.

Почему-то при виде машин, велосипедов и лошадей, вставших на светофоре, я испытывала гордость, словно следовала по чужим стопам.

Звучит, наверное, странно, да…

Я вспомнила, как Лондон раньше внушал мне лишь страх.

Я всегда боялась людей и истории этого города. Огромные серые здания, в которых исчезали сотни и тысячи людей, напоминали мне древний некрополь.

Однако теперь всё изменилось.

Спустя лишь несколько месяцев прошлое начало казаться давно минувшим сном.

Несмотря на столь разительные изменения, я чувствовала относительное спокойствие. Наверное, это тоже указывает на близость конца, подумала я.

Сердце пронзила бессмысленная боль. Одновременно с этим я остановилась.

Стараясь привлекать как можно меньше внимания, я вошла через заднюю дверь и поднялась на лифте к своей цели.

Как я и сказала Иветт, это был номер отеля.

Внутри было довольно просторно, но если бы кто-нибудь узнал, что здесь коротает время Лорд Часовой башни, то у него отвисла бы челюсть. В номере стояли дешёвые на вид диван и кровать, а также стол, на котором покоились старый телевизор и Библия.

На угловом диване, отремонтированном с помощью изоленты, сидели двое молодых парней, которые казались здесь совершенно неуместными.

—   Добро пожаловать домой, Грэй!

—   Куда собрался? Не смей к ней приближаться!

Из-за спинки дивана показалась голова довольного Флата, на которую сразу же опустился локоть Свена.

Ах да, два «самородка» класса Эль-Меллоев.

—   Я просто выражаю свою радость и заботу по отношению к другому члену класса Эль-Меллоев, как и всегда! Хочешь сказать, она нам не товарищ? Как грубо!

—   Я такого н-не говорил!

—   Смотри! Ты опять расстроил Грэй!

—   Н-нет, Грэй, я не это имел в виду! Я…

—   Ха-ха…

Я рассмеялась, потому что при виде того, как Свен размахивает руками, сдержаться было попросту невозможно.

—    Всё хорошо, я понимаю. Свен держится от меня в стороне, но он точно считает меня своим товарищем.

—   Я н-не…

Юношу прервал резкий хлопок.

—    Так, хватит маяться ерундой, — раздался ещё один голос. — Последние несколько дней мы постоянно перемещаемся с места на место, так что ни о каких

«добро пожаловать домой» не может быть и речи. Кстати, Свен. Ты из тех, кто не может спать на чужой кровати? Это свойственно всем собакам?

—   Не надо сравнивать меня с собакой!

—   Прошу прощения. Мне просто нравится издеваться над другими.

С готовностью сознаться в этом было в её стиле. Райнес сидела на самом приличном стуле и листала книгу. Рядом, как обычно, с чайником в руках стояла Триммау, горничная из ртути. На столе были разложены десерты, и аромат чёрного чая, смешиваясь с запахом сахара и масла, превращал пространство вокруг Райнес в чудесное место. Наверное, это также был своего рода барьер.

—   Иветт передала тебе данные, Грэй?

—   Эм, да. Вот.

Я поведала обо всём, что узнала, и вручила ей конверт от Иветт.

—   Ха-ха, похоже, меня ждёт работа, — сказала Райнес, прикрыв один глаз.

—    Значит, Суд Великих, да? Но ведь тема обсуждения может и не иметь отношения к фракции Эль-Меллой…

Разумеется, я не считала, что на такую вероятность стоило закрывать глаза.

Однако Адасино Хисири не упомянула причину, по которой они решили созвать Суд Великих. Насколько мне было известно, фракция Эль-Меллой не совершала серьёзных ошибок. Я не думала, что учитель и Райнес работали зря, но мне никак не удавалось понять, почему это было так важно.

Услышав мои слова, Райнес слегка нахмурилась и откинулась на спинку стула.

—   Нет, всё просто ужасно. Если мы отправимся на Суд Великих без должной подготовки, другие Лорды могут озвучить предложения, которые уничтожат фракцию Эль-Меллой.

—   Почему?

Я не могла понять, как всё это было связано. Райнес кивнула в ответ.

—   Хартлесс когда-то был главой факультета современной магии, верно?

—   А-а…

Когда    мне    указали    на    столь    очевидную    связь,     я     ощутила    лёгкое головокружение от осознания собственной глупости.

—   Мы не знаем, что задумал Хартлесс, но он скоро сделает свой ход, как и предсказала Хисири. В этом нет никаких сомнений. Вспомни, что он устроил на

«Рельсовом цеппелине» и в твоей деревне. Его действия оказывают значительное

влияние на мир магии. Разумеется, фракция Эль-Меллой не имеет к этому никакого отношения. Мы возглавили факультет современной магии лишь потому, что решили занять свободное место, когда нас лишили факультета минералогии. Но в Часовой башне этого мало, чтобы доказать свою невиновность, — в словах девушки чувствовался намёк на удовольствие. — Избавляйся от слабых. Если кто-то упал в воду, сделай всё возможное, чтобы он никогда больше не всплыл на поверхность. Считай это основной идеологией в Часовой башне. Куча людей наверняка скрипит зубами и считает, что фракция Эль-Меллой должна была сгинуть давным-давно.

Возможно, для неё это была родная стихия.

Вести борьбу в политике для неё было сродни приёму пищи, а растаптывать других – всё равно, что дышать. Именно так ей удалось сохранить своё место, которым можно было гордиться.

Однако я видела в этом лишь путь одиночки. Райнес словно восседала на ледяном троне, вокруг которого не было ни единой души.

—   Не желаете ещё чашку чая?

—   Да, пожалуйста.

Девушка сделала глоток свежезаваренного чая, пожала плечами и произнесла:

—       Поэтому нам и нужно раздобыть как можно больше информации. Присутствие всех двенадцати Лордов крайне сомнительно, но я хочу знать, что движет теми, кто, скорее всего, посетит собрание. Естественно, многое может измениться, но раз уж мы упустили вести о предстоящем Суде Великих, то от нашего внимание могло ускользнуть что-нибудь ещё.

Райнес кивнула и принялась что-то бормотать, словно попрекая себя за невнимательность.

—   Иветт сказала что-нибудь насчёт Суда Великих?

—  Эм, не думаю, что ей сообщили, потому что она лишь моргнула и спросила, стоит ли раскрывать такую информацию. Затем Иветт сказала, что если даже её не поставили в известность, то фракция Мелуастеа тоже ничего не знает. Или же решила отказаться от голосования.

—     Вот как? Стоит отдать Иветт должное. Будучи, казалось бы, мелкой шпионкой, она может знать на удивление много из того, что происходит во фракции Мелуастеа. Да и думает она так же, как и я. Этот доклад очень хорошо написан.

Райнес ударила тыльной стороной ладони по документам.

Похвала с её стороны была довольно большой редкостью. Полагаю, Райнес оценила проницательность Иветт и информацию, которую она собрала.

—   Что это за бумаги?

—     Эта информация не является секретной, но она принадлежит только Мелуастеа.

—   Фракции, на которую шпионит мисс Иветт?

—    Именно, каждая фракция смотрит на вещи по-своему. Здесь, например, отражено, каким доктора Хартлесса видит фракция Мелуастеа. Соедини это с информацией факультета современной магии и получишь совсем другую картину.

Райнес быстро просмотрела документы и вынула несколько снимков.

—   Свен.

—   Да?

—   Сравни это со старыми данными. В целом мне всё ясно, но будет проще, если ты подтвердишь.

—   Понял.

Свен на удивление послушно взял документы. Глядя на них, я открыла рот.

—   Кстати, где…

Меня прервал звук открываемой двери. Похоже, он принимал душ.

На нём был купальный халат, а длинные влажные волосы скрывались под полотенцем. На бледной шее сверкали капли воды, но больше всего бросалось в глаза то, что он как будто похудел ещё сильнее.

—   А, Грэй, ты вернулась.

Он медленно опустился на свободный стул. Вид у него был такой, словно он мог в любой момент потерять сознание. Выражение его лица было ещё более угрюмым, чем обычно.

—   Как Вы себя чувствуете?

—   В физическом плане хуже некуда, — с готовностью ответил учитель.

Его лицо было бледным, а правая рука лежала на животе. Вероятно, он уже принял магическое лекарство, но этого было мало, чтобы полностью заглушить боль. Неуклюжими движениями учитель вытер волосы полотенцем, взял со стола сигару, осторожно закурил и сделал глубокий вдох.

Выпустив облако дыма с гримасой боли на лице, он сказал:

—   Я только что обсудил это с Райнес. Утром доставили два письма. Как бы я ни старался скрыться, меня всё равно нашли.

Учитель достал из ящика стола два конверта. Оба были искусно сделанными, но с разными узорами на восковых печатях.

Сначала учитель посмотрел на правый конверт.

—      Этот принёс Мелвин, он от Лорда Вальюэлета из демократической фракции.

Разумеется, я помнила её.

Инорай Вальюэлета Атрохолм.

Старая женщина, смелая и прямолинейная.

Я познакомилась с ней во время инцидента в башнях-близнецах Изельма. Если не считать учителя, это была моя первая встреча с Лордом. Она возглавляла

Вальюэ

факультет созидания и, несмотря на внешнее добродушие и принятие современных

технологий, была одной из самых опытных магов, которых я только знала.

Инорай являла собой вершину магических способностей, потому что у неё обучалась сама Аозаки Токо.

—         А этот – от Лорда Юлифиса из аристократической фракции, возглавляющего факультет духовных эвокаций.

—   Духовных эвокаций…

Я практически ничего не знала про этот факультет.

Согласно тому, что говорил учитель на лекциях, там специализировались на духах или иногда на небольшой их части. Из-за этого он внушал мне страх и пробуждал воспоминания о моей деревне.

Эль-Меллои тоже были частью аристократической фракции, но это вовсе не означало, что нас пригласили с благими намерениями. И выражение лица учителя явно на это указывало.

Плечи Райнес содрогнулись, и она хихикнула.

—    К счастью, встречи назначены на разное время. Значит, перекрёстного допроса мы избежали. Но если до этого действительно дойдёт, то я с радостью посмотрю на твою физиономию, дорогой мой брат.

—   Моя дорогая, ты хоть понимаешь, что мы с тобой в одной лодке?

—   Разумеется. К сожалению, я из тех, кто ставит удовольствие превыше всего.

—   Хуже тебя никого нет.

—   О, спасибо за комплимент.

Слушая тихое хихиканье Райнес, я задумалась. Мой мозг не мог со всем этим совладать. Всё, начиная с Суда Великих и вмешательства двух фракций и заканчивая зловещими планами доктора Хартлесса, полностью выходило за рамки моего воображения. Наверное, всё было именно так, как сказала Райнес. Лишь тому, кто знаком с постоянными интригами и коварством в Часовой башне, по силам с этим справиться.

— …

На секунду я обратилась к другим мыслям.

Составлять список вещей, которые мне не по зубам, было бессмысленно. Я ломала голову, пытаясь найти хоть что-нибудь, с чем я смогу справиться и тем самым помочь учителю. Но в итоге мне оставалось лишь возлагать надежды на тех, кому я могла доверять.

Поэтому…

—   Что мне делать?

—    О-о-о? — протянула Райнес, выгнув бровь. — Да ты, я смотрю, полна энтузиазма. Для кого-то вроде моего брата ты слишком дисциплинированная, тебе так не кажется?

—   Заткнись. Хотя… я с тобой согласен, — тихо добавил учитель.

У меня заполыхало лицо. Чувствуя себя зажжённой спичкой, я попыталась собраться с мыслями, в то время как у меня покраснели даже уши.

—   Эм, я… всё ещё думаю, что ученица из меня никудышная. Н-но наверняка есть что-то, что мне по силам.

—   Да. Разделимся в соответствии со способностями.

Райнес взяла пять идеально выпеченных сабле. Именно столько человек присутствовало в комнате, не считая Триммау.

—    Первая группа отправится к пригласившим нас важным шишкам. В неё входим мы с братом. На встречах такого уровня малейшая ошибка в поведении может привести к катастрофе, а вы понятия не имеете, как держать себя в руках.

Я посмотрела на два сабле, которые лежали отдельно от других. Это решение было мне предельно понятно. Я и Флат точно не подходили для этой роли. Мне казалось, что Свен в этом плане был более компетентен, но этого всё равно было мало, чтобы иметь дело с политически подкованными и хитрыми представителями правящей элиты Часовой башни.

—   Вторая группа проведёт исследование, опираясь на только что полученную информацию. Чтобы подготовиться к Суду Великих, она должна узнать как можно больше о том, чем занимался бывший глава факультета современной магии доктор Хартлесс. В эту группу входят Свен, Флат и Грэй. Свен разнюхает, Флат проанализирует, а Грэй, я надеюсь, удержит их на поводке.

—  Однако, если вдруг случится такое, что вы столкнётесь с самим Хартлессом или Фэйкер, сразу же отступайте. Если хотите, чтобы я разрешил вам участвовать, то это условие не подлежит обсуждению.

Слова учителя были очевидны. Он приостановил занятия, потому что не хотел втягивать своих учеников, а я уже знала, что способны натворить Флат и Свен, если оставить их без внимания.

—   Я… сделаю всё возможное.

—  А я с радостью буду подчиняться Грэй! — со странным рвением воскликнул Свен, на что Флат хлопнул в ладони.

—   Ле Шьен! Так тебе интересны всякие кольца в носу, ошейники и поводки?

Если хочешь, я могу потом поискать для вас с Грэй что-нибудь стильное!

—  Я ведь уже сказал, не надо сравнивать меня с собакой! И при чём тут кольца в носу?! — громко закричал Свен, и между ними разгорелся жаркий спор.

Они так хорошо ладят друг с другом, подумала я.

—   Хи-хи-хи! Вечно они грызутся! — раздался радостный голос Адда в районе моего правого плеча.

—   Да. Я им даже завидую… Сильно завидую.

—   Ого, да ты стала намного честнее!

—  Надеюсь, это только начало, — тихо ответила я. Затем, посмотрев на Райнес, я спросила:

—     Но кто возглавит расследование, если не учитель? Кто-то же должен задавать профессиональные вопросы, верно?

Учитель не был детективом, но именно он всегда раскрывал дела. Флат и Свен тоже не могли сравниться с ним в плане магических познаний.

—    Я немного подумала над этим. Не знаю, правда, понравится ли вам моё решение, — сказала Райнес. Уголки её губ приподнялись в озорной улыбке.

3

Они находились на семьдесят восьмом ярусе Великой Магической цепи.

Для любых действий в лабиринте необходимо было как минимум пять человек.

Двое извлекают, один стоит в дозоре и ещё двое отбиваются от фантазменных видов и других враждебных существ. Разумеется, их могло быть и меньше – один человек мог взять на себя несколько ролей – но для малочисленной группы получить разрешение было практически невозможно.

Юноша был самым опытным в извлечении. Его элементом была Земля.

Несмотря на то, что его мать, будучи нью-эйджером, не обучила его какой- либо впечатляющей магии, его способностей вполне хватало, чтобы ориентироваться в лабиринте. Он научился всему необходимому для обнаружения и извлечения редкой руды и амулетов.

Сейчас они исследовали семьдесят восьмой ярус, который находился на глубине около тридцати тысяч метров. Он слышал, что в мире на поверхности даже самые большие горы были не выше девяти километров. Этот мир такой маленький…

Но какое же там красивое ночное небо.

—  Эй, парень, шевелись! Хочешь, чтобы тебя сожрали? — прикрикнул на него слегка страдающий от лишнего веса маг, старший в группе.

Как и юноша, он был добытчиком и обладал элементальным родством с Огнём. Его работа заключалась в создании всевозможных смесей с помощью алхимии, чтобы растворять камень в поисках минералов.

—     Жаль, что смерть здесь не бывает быстрой. Тогда бы зелий больше оставалось! Ты хоть представляешь, как долго их варить?!

Ворчание алхимика разносилось по влажному воздуху Великой Магической цепи.

Несмотря на такое название, следов мёртвого дракона здесь было не так уж много, и это место почти не отличалось от обычной пещеры. Однако этот лабиринт был единственной системой пещер со встроенными Магическими цепями, которые слабо светились во мраке. А если зазеваться хотя бы на секунду, то можно проглядеть плотоядную спору огнедышащей крысы.

—   Хватит, Гезелл. Отстань от парня, он ведь тоже добытчик.

—   А ещё он заработал для нас кучу денег на поверхности.

К ним подошли два бойца группы, чтобы уладить конфликт.

Он слышал, что эти братья пришли с поверхности несколько лет назад в надежде разбогатеть. Выпивая, они часто шутили, что, будь их семья более известной, им пришлось бы драться друг с другом за право унаследовать Магическую метку.

—   Хорошо, что тебе удалось всё сбыть.

—   Я думал, что мне конец. В отделе вскрытия просто звери какие-то! Кстати, кому продал добычу?

—   Долго рассказывать, — пробормотал он.

На самом деле он не планировал делиться деньгами с остальными. О том, что он стал учеником главы факультета современной магии, называвшего себя Хартлессом, юноша тоже умолчал. Поскольку ему ещё не удалось разобраться во всём, что произошло, объясниться он попросту не мог.

—   Вы слишком добры к парню!

Братья рассмеялись в ответ на ворчание Гезелла. Между ними по-прежнему царила гармония. В конце концов, они уже довольно давно были в одной группе. Несмотря на возникающие разногласия, юноша знал, что эти трое часто собирались вместе, когда оказывались в городе.

К ним присоединился последний член группы. Это была темнокожая девушка, его ровесница. Она стояла в дозоре.

У неё были красивые губы и глаза такого же цвета, как и кожа. Она обладала родством с Водой, что хорошо сочеталось с её внешностью, и специализировалась на магии автоматической элементальной трансформации. Её хорошо ухоженные волосы доходили до плеч, а спокойный взгляд всегда был устремлён вдаль. Юношу завораживал прекрасный профиль этой девушки.

Она подошла к нему и произнесла:

—   Я рада, что всё закончилось хорошо. И за твою семью тоже.

Она была немногословна, но понять её эмоции не составило труда. Юноше этого было достаточно.

Поэтому он невольно открыл рот.

—   Эм…

—   Что?

Дальнейшие слова потребовали от него небывалого мужества. Наверное, решение подняться на поверхность далось ему с таким же трудом. Не найдя в себе смелости встретиться с девушкой взглядом, он вцепился в инструменты на поясе и уставился в землю, которая излучала мягкое свечение.

—   Может, поужинаем вместе, когда вернёмся в город?

В этот момент ему показалось, что он очутился в тысячах световых лет от братьев и Гезелла.

Через несколько секунд…

—     Конечно, — с некоторым смущением ответила темнокожая девушка и кивнула.

Свет в Магической цепи был слабым, но красивым. Под землёй неба не существовало, но для него этого света было достаточно.

Всё это произошло более десяти лет назад.

Для юноши эти дни, несомненно, были лучшими в жизни.

1

Для меня...

…слова «Суд Великих» значили нечто другое.

Потому что именно на этом собрании решили судьбу Райнес Эль-Меллой Арчизорт.

Тогда я ясно поняла, насколько разрушительной была смерть Кайнета Эль- Меллоя Арчибальда. Эль-Меллоев вышвырнули с факультета минералогии, который они возглавляли веками, и большинством голосов решили, что нужно найти замену.

Перед следующим Судом Великих я, сама того не желая, стала кандидатом на пост Лорда. На мою жизнь покушались столько раз, что мне даже не хотелось думать об этом. Я смогла выжить лишь благодаря упорному труду и знаниям, полученным от моего дворецкого… Но на самом деле всё сводится лишь к удаче.

Поэтому я начала присматриваться к своему брату.

Я всегда была его поклонницей, ведь он пережил Четвёртую Войну за Святой Грааль, в отличие от моего приёмного брата Кайнета. Он во всём уступал другим Мастерам, но всё же смог вернуться и возглавил класс Эль-Меллоев.

Любой другой на моём месте возненавидел бы его.

На его непосредственное столкновение с Кайнетом ничто не указывало, но он, несомненно, был одним из врагов моего приёмного брата. Если верить докладам, то он даже украл у него артефакт. Мы с Кайнетом нечасто виделись, да и какой-то особой привязанности я к нему не испытывала, но мне стоило в моём обычном стиле использовать это как предлог и выжать из этого парня всё возможное.

Что же касается того, почему я этого не сделала… ну, возможно, он меня немного впечатлил.

Будучи посредственным учеником даже среди нью-эйджеров, он умудрился выжить там, где погиб Лорд, а это говорило о несказанной удаче. Если мне удастся заполучить немного этой удачи, то я смогу прожить немного дольше. С этой мыслью, которая больше походила на дурную магию, я притащила его к себе и навязала этот титул.

—   Ты ведь уже бывал на Суде Великих, да?

—   Тогда присутствовали лишь четыре Лорда, если считать представителей, а это самый минимум. Лорды всегда невероятно сдержанны. Правда, я, наверное, единственный Лорд в Часовой башне, встреча с которым – явно не повод хвастаться.

—   А это не компенсируется тем, что ты со всеми хорошо ладишь? Иначе бы у тебя вообще не было никакого достоинства или престижа.

Брат недовольно посмотрел на меня, и я почувствовала удовлетворение. Мы знаем друг друга много лет, но твои уязвимости по-прежнему на виду. Как же ты жалок. Надеюсь, ты никогда не изменишься.

Я отвела взгляд.

Мы сидели в старомодном кэбе на конной тяге, который послала за нами Лорд Вальюэлета.

Трамбелио тоже любили использовать такие кэбы, но это не означало, что у них не было шикарных машин. Даже эта, казалось бы, мелочь многое говорила об отношениях между двумя сторонами.

В этот раз невероятно вежливое поведение кучера несло следующее сообщение: «Смотрите, как мы вас уважаем. Может, предадите аристократическую фракцию и перейдёте на нашу сторону?» Однажды я не выдержу и скажу им, что это как раз в духе аристократов. А затем спрошу, как им удаётся сделать так, чтобы моя задница не подпрыгивала на каждом ухабе.

—   Как бы то ни было, нам по-прежнему не хватает информации. Поскольку это они нас пригласили, мы можем воспользоваться этой возможностью и что- нибудь разузнать. Остальное будет зависеть от второй группы.

Я кивнула и спросила:

—   Как у них кстати дела?

Я немного волнуюсь, но не надо винить меня за это, дорогой брат.

По правде говоря, эта идея мне не особо нравилась, но он одной лишь мысли об этом мои губы изгибались в улыбке.

Когда у Грэй загорелись глаза, у меня возникла нехарактерная мысль, что этого хорошего поступка мне, возможно, хватит на всю жизнь.

Мой брат нахмурился ещё сильнее и вздохнул.

—   Пока что проблем нет. Но с Флатом и Свеном всё может быстро измениться.

—   Ха-ха-ха. А что насчёт Грэй?

—      Сейчас она со мной в автобусе. Мы обсуждаем имеющуюся у нас информацию по Хартлессу, — ответил мой брат с выражением боли на лице.

На лице же Триммау, которая тоже сидела в кэбе, как обычно, не было ни следа эмоций.

2

Мне постоянно говорят, что у лондонских автобусов длинная история.

Даже человек вроде меня, который оказался в Лондоне совсем недавно, наверняка видел эти приземистые красные двухэтажные автобусы в фильмах или телевизионных передачах.

В этом городе раньше пользовались конными экипажами, но в двадцатом веке их заменили автобусы и подземные поезда. Я несказанно удивилась, когда узнала, что сочленённые автобусы появились относительно недавно, незадолго до того, как учитель привёз меня в Лондон. Мне казалось, что от двух транспортов, соединённых вместе, были одни только проблемы, но это, пожалуй, лишь показывало, как сильно в Лондоне любили автобусы.

Мы сидели в одном из этих знаменитых двухэтажных автобусов.

За окном проносились улицы, переполненные рокотом двигателей.

Велосипеды, музеи, художественные галереи – всё сливалось воедино, образуя этот город. Глядя в окно, я даже забыла, зачем вообще села в автобус.

Разумеется, мы решили воспользоваться городским транспортом, чтобы избежать слежки. Служебная машина учителя для наших целей не годилась, как, впрочем, и та, которую ему выдали для личного пользования. Мы даже на остановку пришли порознь. Свен объяснил, что от фанатичных учеников не ускользнёт ни одна, даже самая мелкая деталь. Они наверняка запомнили не только модель машины и номерной знак, но и след от шин на дороге. Поэтому автомобиль учителя было очень просто отследить с помощью магии.

В ходе обсуждения нашего расследования на втором этаже автобуса прозвучала одна фраза.

—   Ученики Хартлесса?..

—   Да, — подтвердил голос учителя.

Я сидела в самом конце автобуса, а Флат и Свен расположились одним рядом выше. Мы говорили как можно тише, но благодаря усиленному слуху прекрасно слышали друг друга.

Разумеется, чтобы не привлекать внимания, Флат наложил заклинание, которое для других пассажиров превращало опасные разговоры о магии в обычную болтовню трёх школьников. У меня возникло чувство, что он и на занятиях пользовался такой магией, но я не стала его об этом спрашивать.

Учитель прочистил горло и продолжил:

—   Всё-таки он когда-то был главой факультета современной магии. Вероятно, у него обучались сотни молодых людей, но мало кого можно было назвать его учениками.

В этом был смысл.

Учитывая вольнослушателей, занятия Хартлесса наверняка посещало много людей, но лишь единицы по-настоящему понимали его. А если ограничиться только учениками класса Эль-Меллоев, то таких наберётся ещё меньше.

Не стоило также забывать, что в то время на факультете современной магии было не так много молодёжи.

—      Архивы факультета тщательно подчистили, но у Мелуастеа нашлась информация. Жаль, сравнить не с чем. Объединив её с тем, что мне сообщила Хисири, я уже определил примерное местоположение пяти учеников. Надеюсь, я не ошибся, и вам удастся их отыскать.

—   Ладненько!

—      Нет, Флат, ты не лезь. Разговаривать будет Свен. Я помогу, если потребуется, так что постарайся узнать как можно больше про Хартлесса. Несмотря на мою просьбу провести расследование, его действия могут быть никак не связаны с Судом Великих.

Однако учитель, похоже, сам в это не верил.

Суд Великих был, конечно, внезапным событием, но это вовсе не означало, что он не имел никакого отношения к инцидентам, которые произошли до сего момента. Это было слишком маловероятно. Но даже если связи действительно не было, учителю всё равно предстояло это пережить.

—      Я понял, — кивнул Свен. — Но, профессор, Вам не кажется, что разговаривать с людьми в таком виде не самая хорошая идея?

— …

Учитель на секунду лишился дара речи.

Тем временем Флат обернулся и прикрыл рот ладонью, когда снова увидел учителя.

—   Пф-ф-ф… Ха-ха-ха!..

—   Не смейся, Флат! Что за неуважение!

—  Н-но ведь!.. Его ведь теперь даже не назовёшь «Звездой Лондона»! Уместнее будет, скорее, «Звёздочка Лондона»! Или «Блестяшка Лондона»!

В каждом ряду было всего два места, но рядом со мной никто не сидел. Голос учителя раздавался где-то у меня под ногами.

Причиной тому были его размеры.

—  Моя дорогая, я рад, что ты не смеёшься надо мной, но почему у тебя на лице застыло такое странное выражение? И почему у тебя дёргается нос?

—   П-просто я… не думала, что Вы станете таким миленьким…

—   Хи-хи-хи! Да ты теперь такой же, как и я!

Слова Адда были весьма уместны в сложившейся ситуации. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не рассмеяться, потому что в данный момент учитель мог уместиться у меня на ладони.

Всё, начиная с длинных волос и заканчивая одеждой, отливало металлом и уменьшилось до одной десятой от изначального размера. По всей видимости это было нечто сродни фамильяру, созданному из частицы Триммау.

Услышав наш смех, некоторые пассажиры обернулись, и нам пришлось извиниться за шум. Магия Флата скрывала учителя и важные фрагменты нашего разговора, но смеха это, похоже, не касалось.

—    Другого выбора у меня не было, — сказала миниатюрная версия моего учителя с недовольным видом. — Если я буду занят на встрече, то не смогу реагировать на то, что происходит здесь. В данный момент я воспринимаю окружение благодаря Объёмной ртути, которая способна обрабатывать входные данные. У меня, конечно, есть фамильяры, но о таком уровне точности мне остаётся только мечтать, да и мои Магические цепи недостаточно хороши, чтобы просчитывать коррекцию действий. Меня не радует, что мне приходится полагаться на Райнес, но поскольку это наиболее эффективный способ, то было бы глупо им не воспользоваться.

Это было в духе моего учителя.

—     Как бы то ни было, моя дорогая, если возникнет необходимость во вмешательстве Лорда Эль-Меллоя II, скажи, что выступаешь в роли моего фамильяра. Я буду говорить из твоего кармана. Тебя это устраивает?

—   Д-да. Конечно.

—   Благодарю.

Учитель поклонился, словно миниатюрный джентльмен.

—   Вернёмся к ученикам Хартлесса. Сейчас вы отправитесь к Гезеллу Толману. Он знаменит своими зельями и обладает элементальным родством с Огнём. Он уже довольно давно не контактирует с Часовой башней, но другие, похоже, очень его уважают. В докладах не говорится, что у него воинственный нрав, но если придётся сражаться…

Мы успели обсудить ещё пару вещей, прежде чем автобус прибыл на нужную остановку.

Это было очень тихое место недалеко от жилого района и парка. Мне на глаза попались лишь несколько прохожих.

Разумеется, в сравнении с моей деревней это по-прежнему был город. Даже в Лондоне двадцатиминутной поездки на автобусе было достаточно, чтобы оказаться в таком месте. Местные жители не подозревали, что по соседству с ними обитал маг.

Учитывая любовь лондонцев к привидениям, этот район, наверное, пользовался большим спросом.

—   Мастерская рядом, к западу отсюда, — сказал учитель из моего кармана.

Пока мы шли, до меня донёсся запах рыбы и картофеля, источником которого был небольшой киоск в парке. В большинстве таких точек подавали самые разные добавки по вкусу клиента, но лично мне больше нравилось, когда кетчупа и горчицы было побольше, а солодового уксуса – поменьше. Стоило откусить кусочек

–     и хрустящая поверхность вкупе с добавками начинала будто таять во рту, а текстура картофеля в сочетании с нежной треской создавала вкус, который никогда не надоест.

Я узнала об этом аромате, только когда оказалась в городе.

А учитель был тем, кто познакомил меня с этим восхитительным вкусом. Стоило мне подумать об этом, как юноша рядом со мной резко остановился.

—   Свен?

—   Чую смесь запахов.

—   А?

Он явно имел в виду не рыбу с картофелем.

—   Это запах магии, тёмно-синий такой или фиолетовый. Наверняка исходит от алхимических зелий. А ещё есть немного красного.

Свен нахмурился, после чего из моего кармана раздался приказ:

—   Флат, организуй наблюдение.

—   Лады, профессор! Выбор игры!

Следуя указанию учителя, Флат нарисовал пальцем в воздухе круг и заставил лист алюминиевой фольги взлететь в воздух.

Это чем-то напоминало японское оригами. Или, возможно, каркас игровой модели. Сгусток магической энергии, не похожий ни на птицу, ни на бабочку, завис надо домом, хлопая алюминиевыми крыльями, словно живое существо.

—   Это дом с трубой. Хм-м, да, точно мастерская… Мне взломать её отсюда?

—     Не надо. Если тебя обнаружат, то владелец воспользуется правом на самооборону. Мы пришли сюда, чтобы просто задать несколько вопросов о его учителе. Мы всего лишь гости. Но если что-то пойдёт не так, сразу же отступайте. И будьте настороже.

В негромком голосе учителя чувствовалась нервозность, и я тоже невольно напряглась.

Обменявшись взглядами, мы со Свеном подошли к входной двери. Я сглотнула, сделала глубокий вдох и дважды постучала.

Ответа не последовало.

Мне сразу же захотелось постучать ещё раз, но я сдержалась. Я молча прогоняла магическую энергию в своём теле, чтобы при необходимости усилиться и вступить в бой.

Наконец к двери кто-то приблизился. Я услышала отчётливый звук шагов.

Дверь открылась, образовав щель шириной с волосок, которая постепенно становилась всё больше, и…

—   Привет, как дела? — раздалось изнутри.

На мгновение мы с учителем затаили дыхание. Обладавший острым слухом Свен напрягся, потому что этот голос был нам знаком. Его обладатель произвёл на нас очень сильное впечатление.

Однако Флат хлопнул в ладони и возбуждённо воскликнул:

—      Давно не виделись! Что Вы здесь делаете? Тоже учились у доктора Хартлесса? Нет, быть того не может, вы же с виду ровесники. Вам, конечно, многое по силам, но Ваши заклинания совсем другие, мисс Токо! Это как уличный боец, который пытается проникнуть в ряды офисных работников с одной лишь камуфляжной банданой на голове! Кто знает, может, такая игра появится в будущем!

—  Ну надо же, ты ни капли не изменился. Мне по душе твой нрав. С играми я, правда, мало знакома, уж извини. А Лорд стал таким милым, — женщина в очках негромко хихикнула.

Судя по гладкой коже, ей не было и тридцати, но сказать наверняка было невозможно. Красный оттенок был к ей к лицу. Цвет не был идеально красным – скорее, неровным и тёмным – и хорошо сочетался с её сущностью.

Флат не ошибся, упомянув её имя. Наверное, мне стоило ожидать её появления, когда я впервые услышала слова «Суд Великих».

—  Аозаки Токо… — раздался из моего кармана голос учителя. Кукольница-Гранд улыбнулась нам с другой стороны двери.

*

Немного помедлив, мы вошли внутрь после её приглашения.

Нос Свена не подвёл: стены были увешаны полками, на которых в больших количествах стояли лекарства и зелья. При виде всевозможных трав и насекомых во флаконах миниатюрная версия моего учителя не сдержала удивлённого возгласа.

Токо угостила нас кофе и начала отвечать на наши вопросы.

—    Да, конечно, я знаю доктора Хартлесса. Мне знакома версия факультета современной магии под его управлением. Я до сих пор испытываю странно чувство, когда думаю о том, что теперь факультет возглавляют Эль-Меллои.

—   Нам его навязали из-за нашего упадка.

—   Судя по Вашим ученикам, всё очень даже неплохо, Вам так не кажется? — сказала Токо, радостно глядя на копию учителя, сидевшую на подлокотнике кресла.

Сделав глоток кофе, женщина в очках откинулась на деревянную спинку своего стула. Она походила на главу какого-нибудь детективного агентства. Вполне вероятно, что она действительно занималась чем-то подобным в прошлом.

—    Я точно не одна из учеников Хартлесса. Наверное, можно сказать, что я здесь по той же причине, что и вы.

—   По той же причине?

Услышав мой вопрос, женщина улыбнулась.

—   Да. Это ведь чужой дом. С его владельцем я никогда не встречалась, а это значит, что меня сюда не приглашали. Я просто одолжила немного кофе. И вынуждена признать, у этого человека неплохой вкус.

—   Мисс Токо! — инстинктивно воскликнула я.

Токо сделала очередной глоток и ослепительно улыбнулась. А учитель нахмурился ещё сильнее.

—   Вы уже захватили эту мастерскую?..

—    Это было бы опрометчиво. Я просто ещё не предпринимала враждебных действий. Разве не очевидно, что именно внесло бы разлад в мастерскую?

Я не могла себе представить, насколько искушённым нужно быть, чтобы провернуть такое.

Я даже не понимала, почему проникновение в дом и приготовление кофе не считалось «враждебными действиями».

Однако на лице миниатюрной копии учителя возникло отчаяние. Это было выражение лица человека, который растратил все силы на марафоне и осознал, что бежать ему осталось ещё больше половины дистанции.

—   Что ж, перейдём к делу.

Токо сняла очки, и её голос внезапно стал грубее.

Мне уже доводилось видеть нечто подобное. Снимая очки, она менялась. Это больше походило на маску для общения с людьми, чем на другую личность. Разница была тонкой, но важной, как в восприятии добра и зла. Одна женщина была похожа на человека, другая – нет. Обе эти женщины носили имя Аозаки Токо, но это вовсе не значило, что они были настоящими.

—    Полагаю, мою причину можно сравнить с расстройством желудка. Мне понравилось то, что произошло в башнях-близнецах Изельма, но я знаю, что остались следы. И поскольку меня вынудили уйти, кое с какими вещами нужно разобраться, вот я и занимаюсь этим, чтобы убить время.

Она говорила про Хартлесса.

Он тоже был замешан в том происшествии. Учитель и Райнес считали, что именно Хартлесс был источником средств для приобретения артефакта, который был ключевым в деле.

Поэтому не было ничего странного в том, что кукольница-Гранд, которую, по сути, просто использовали, начала его искать. На самом деле я сильно сомневалась в том, что факт использования сильно её задел, поэтому сравнение с расстройством желудка казалось очень даже подходящим.

—   Судя по тому, что рассказал Ваш ученик, Вы уже довольно давно гоняетесь за Хартлессом, верно? Что Вам известно?

—   Мы выяснили, что у него примерно пять учеников.

—    Ха. Что и следовало ожидать от Лорда Часовой башни. Быстро разузнали.

Можно взглянуть на список имён?

—   Да. Свен, будь добр, покажи ей.

Учитель кивнул,   и   Свен   послушно   достал   из   кармана   свои   заметки.

Просмотрев имена, Токо подняла палец и сказала:

—   А, к этим двоим можете не ходить.

—   Почему?

—     Они исчезли, как и владелец этого дома. Я интересовалась слухами о пропавших магах по кое-каким другим причинам, но наткнулась на имя Хартлесса. Наверное, это можно назвать делом о серийных исчезновениях.

От слов Токо я содрогнулась, а кофе в моей чашке будто потерял всякий вкус.

Дело о серийных исчезновениях.

Ощущение было такое, словно меня из странного мира магов внезапно затянуло в детективный роман. Вывод, сделанный сильнейшим магом из всех, кого я только знала, был неожиданным и отозвался горечью во рту.

—   Исчезновениях? — несколько натянуто спросил учитель.

—   А вы что, не в курсе? — сказала Токо, наблюдая за нашей реакцией. — Тут нечему удивляться. Если бы пропал обычный человек, то поднялась бы шумиха, но маги являются аномалиями для этого мира. Исчезновение мага, скорее всего, останется незамеченным. Особенно если он не связан с Часовой башней.

Я не знала, шутила она или нет, но затем Токо добавила, что её это «тоже касается».

—   Судя по состоянию мастерской и тому, что мне рассказали соседи, Гезелл Толман исчез около трёх дней назад. Получается трое пропавших, если учесть тех из списка. Насчёт оставшихся двоих учеников я не в курсе, но теперь, посмотрев на имена, мне ясно, что у них общего. Всё-таки они весьма известны в ваших кругах. Я к тому, что все они – Выжившие из лабиринта.

—   Ого! Правда?

—  Никогда раньше не слышал о настоящих Выживших. Таких редко встретишь на факультете современной магии.

Услышав реакцию Флата и Свена, я наклонила голову.

—   Лабиринта?..

Оба моих товарища удивлённо моргнули.

В то же время сжатая версия учителя прикрыла рот своей маленькой рукой.

—   Ах да. Грэй же ещё не знает.

—  А… Грэй иногда посещает занятия, но она всё-таки не маг. После слов Флата я невольно испугалась.

—   П-простите.

—     Нет, это моя вина. Эта тема никак не связана с современной магией, поэтому я и не поднимал её на лекциях. Ты наверняка не одна такая.

Похоже, что для людей в Часовой башне это было в порядке обычного. Я чувствовала себя виноватой. Разумеется, учитель не разочаровался во мне и ровным голосом произнёс:

—   Мисс Аозаки, мне нужно время, чтобы всё объяснить моей ученице. Вы не против?

—   Разумеется, нет. Мне всегда хотелось послушать лекцию Лорда факультета современной магии, — сказала Токо, положив руку на грудь, и села поудобнее.

3

—  Ха-ха, вот уж не думала, что вы встретите эту кукольницу. Даже я невольно изогнула губы в кривой улыбке.

С этой женщиной было сложно иметь дело. Логика в её действиях слишком отличалась от моей. Меня вполне устраивали маги, которые не думали ни о чём, кроме достижения Истока, но её желания были мне совершенно непонятны. Честно говоря, я обрадовалась, что с ней столкнулась другая группа.

—  Вы сейчас лабиринт обсуждаете? Да, пожалуй, стоит. Ладно, всё равно пока ничего не происходит. А у тебя хорошо получается. Немного похоже на разделение мыслей института Атлас, да?

Услышав похвалу в свой адрес, мой брат посмотрел на меня. На его лице читались противоречивые чувства.

—   Можешь не заставлять себя льстить мне. Я не создавал другую личность, а просто разделил свои мысли на два параллельных потока. Это полностью отличаются от того, что умеют в институте Атлас. К тому же, даже если я допущу ошибку в своих мыслях или действиях, Объёмная ртуть, созданная мистером Кайнетом, это компенсирует. Даже обычный человек сможет это сделать после небольшой практики.

Да, он был прав.

Директор Атласа, с которым мы встретились в деревне Грэй, Зепия Эльтнем Атласия – Ох! От одного лишь этого имени у меня мурашки по спине! – скорее всего, с лёгкостью может разделить свои мысли на семь частей. Именно поэтому он говорил так, словно обладал даром предвидения.

Однако в этот раз брат сам предложил помочь ему создать необычного фамильяра, опираясь на мой опыт, и я согласилась. Вы, наверное, спросите: «Разве причина не в том, что два брата – это в два раза больше возможностей для издевательств?» Что ж, затрудняюсь ответить.

В этот момент инерция слегка толкнула меня вперёд. Кэб остановился.

Через круглое окно я увидела особняк, где нам назначили встречу. Это была одна из вилл Вальюэлета. У входа выстроились слуги.

—  Ладно, пора готовиться к Суду Великих. Я подняла руку.

Чтобы брат мог сопровождать меня, разумеется.

Он нехотя взял меня за руку, и мы покинули кэб. Слуги отвели нас в приёмную, где на одном из диванов сидел наш старый знакомый.

—   Мелвин…

—   А вот и ты, дорогой друг! Спасибо, что приехал! Я ждал здесь, потому что хотел встретить тебя первым!

Это был Мелвин Вайнс, первоклассная сволочь и самопровозглашённый

«лучший друг» моего брата.

Он поприветствовал нас с привычной для него радостной и подозрительной улыбкой. Впрочем, должна признать, его можно было назвать привлекательным. Поскольку его постоянно рвало кровью, я думала, что он уже помер, но, видимо, ошибалась. Однако без него нам вряд ли удастся восстановить нашу Магическую метку, поэтому иногда я, сама того не желая, втайне молилась за его здоровье.

—   Вы ещё живы?

Ой, случайно вырвалось.

—   Ха-ха-ха, сестрёнка сегодня особенно груба! В этом Вы немного похожи на мою маму, но если говорить о буэ-э-э-э!

Я отпрыгнула в сторону. Не нужно было издеваться над ним. Настройщика вырвало кровью в самый подходящий момент.

Мне кое-как удалось сдержаться и не наступить ему на голову. Мелвин поднял взгляд, вытер рот платком и произнёс:

—   Ох, прошу прощения. Как поживаешь, дорогой мой Вэйвер? Беспокойся о моём здоровье сколько душе угодно, не стесняйся! Давай же напишем поэму о нашей прекрасной дружбе, которая сияет ярче любого самоцвета! Ил ты можешь сопроводить меня в больницу моей семьи!

—     Нормально я поживаю. И не надо выдумывать какую-то «прекрасную дружбу».

—     Но ведь это же непреложный факт, запечатлённый в самой природе! Тысячелетняя истина, закреплённая девять с половиной лет назад! Ах, Вэйвер, как печально, что мне до сих пор приходится напоминать тебе о том дне!

Пока самопровозглашённый лучший друг пытался поведать слишком ярко выраженным языком тела о том, как сильно он балансировал на грани жизни и смерти, моему брату кое-как удалось отстраниться от него с отвращением на лице.

—   У них там лекция… — сказал он, поджав губы.

4

Учитель запрыгнул на стол.

Похоже, он был сильнее своей обычной версии. Наверное, потому что большей частью вычислений занималась Триммау. Честно говоря… я бы посмотрела на то, как учитель своими силами пытается туда залезть.

Он положил одну руку на лацкан своего ртутного пиджака и начал говорить:

—  Прежде чем я всё тебе объясню, проведём небольшую лекцию, — он дважды топнул по поверхности стола, видимо, желая ещё раз удостовериться в своих размерах. — Что первое приходит тебе на ум, когда ты слышишь слово «лабиринт»?

—   Лабиринт?

Разумеется, я сразу вспомнила знаменитый древнегреческий миф.

Согласно легенде, жена царя навлекла на себя гнев богов и зачала дитя от быка. Она родила монстра с бычьей головой и человеческим телом. Царь приказал великому изобретателю Дедалу построить для него темницу. Лабиринт, из которого никто не смог бы выбраться.

—    Ну… лабиринт минотавра… Сложная штуковина, из которой невозможно выбраться.

—   Да. Обитель минотавра является одним из самых известных лабиринтов в мифах и легендах. Также можно упомянуть лабиринт фараона Аменемхета III и кольцевой лабиринт в Эпидавре.

Учитель кивнул ртутной головой. Его длинные волосы покачнулись, словно волны далёкого моря.

—    Однако когда-то лабиринты были другими. С одной стороны, ты дала правильное описание: это сложная конструкция с изобилием тупиков, в которой легко заблудиться. С другой – в лабиринтах изначально был только один путь.

—   Что?..

Неожиданное заявление удивило меня.

—  Это очевидно, если взглянуть на изображения. Где-то до пятнадцатого века лабиринты казались сложными, словно поверхность человеческого мозга, но на деле пройти их не составляло труда. Другими словами, создатели не ставили целью запутать незваных гостей, а, скорее, хотели заставить исследователей идти длинной, извилистой дорогой и тем самым отрезать их от внешнего мира.

Отрезать от внешнего мира.

—    В одном пути есть определённый смысл. Поскольку он не ведёт наружу, исследователь должен добраться до сердца лабиринта. Полностью отстранившись от внешнего мира, человек неизбежно обратит взор на самого себя. Исследовать лабиринт – это всё равно что проникать в глубины своего естества. Получается, монстр, с которым человек сталкивается в сердце лабиринта – это версия его самого, несущая смерть.

Слова учителя произвели на меня такое сильное впечатление, что я словно разучилась дышать.

—   То есть… моя деревня…

Там было гораздо больше путей, но в глубинах нас поджидала другая версия меня. Она носила маску, но обладала таким же телом, владела таким же копьём и даже знала, как высвобождать его силу.

—   Да, для тебя родная деревня была лабиринтом, — сказал учитель. — Как только ты достигнешь глубин, тебе нужно вернуться назад тем же путём, вспоминая прошлое. Исследователи, которые познали смерть, начинают возрождаться шаг за шагом, повторно испытывая минувшие события. Наверное, можно сказать, что лабиринт – это не только сооружение, в котором можно потеряться, но и ритуал инициации, возвращение от смерти к жизни.

Слова учителя скапливались внутри меня, словно снег.

Именно такой и была для меня деревня. Я не только проникла в пещеры, но и оказалась в прошлом благодаря супероружию института Атлас, из которого вернулась вместе с матерью. Если он говорил правду, имело ли это какое-то символическое значение?

—     Хи-хи-хи, ты что, плачешь? — негромко спросил Адд. Мне бы очень хотелось, чтобы он перестал так делать. Это очень смущало.

—        Эту церемонию инициации постепенно переняли религии. Такие лабиринты также называются церковными, их можно увидеть на полах и сводах различных религиозных учреждений. Как правило, они имеют «классическую» конструкцию из семи окружностей или «средневековую» из одиннадцати. В данном случае «одиннадцать» - это меньше, чем число апостолов, и больше, чем количество заповедей и связанных с ними личных грехов. Также можно сказать, что это символ земного царства.

Учитель наклонился и коснулся поверхности стола. Наверное, именно так и высекали лабиринты на полах церквей.

—   Церковные лабиринты призваны избавить человека от греха. С помощью этого земного числа они очищают от скопившейся скверны и пороков. А минотавр сменяется голосом Сатаны, затаившегося в сердцах людей.

Он говорил слишком мудрёно, но в целом я его поняла.

По сути, церковные лабиринты помогали людям узреть их сокровенные желания или порывы.

—    Аналогичным образом лабиринты существуют и внутри магов. Никто не обладает идеальным пониманием самого себя, и поэтому лишь те, кто может покорить лабиринт своего разума, становятся могущественными магами. Разумеется, для этого тоже необходим талант.

Сказав это, учитель закусил губу. Это было в его духе.

Кто-то, может, посмеялся бы, но я находила это немного грустным. А как думал сам учитель?

—  Так вот она какая, лекция в классе Эль-Меллоев, — сказала Токо, которая с озадаченным видом наблюдала со стороны.

—   Прошу прощения, это было довольно поверхностно.

—       Напротив, Ваша лекция изобиловала деталями, поэтому не стоит извиняться. Мы, маги, постоянно сталкиваемся с таинствами. Нам многое о них

известно, но связь между историей и магией порой размывается. После такой лекции несложно понять, почему у Вас приживаются ученики, с которыми никто больше не может совладать. Разумеется, наверняка есть преподаватели, считающие, что Вы зря тратите время.

Вряд ли в её словах был какой-то глубинный смысл, но я всё равно ужаснулась. Будучи Грандом, она, вероятно, думала, что в подавляющем большинстве высокопоставленные маги Часовой башни были такими же, как мой учитель, который постоянно переживал из-за отсутствия таланта. Аозаки Токо превосходила

их всех и поэтому могла взглянуть на его лекции с такой точки зрения.

Я услышала кашель.

Это был мой учитель. Поскольку это тело не было подвержено болезням, он, скорее всего, просто хотел вновь привлечь к себе внимание. Я виновато повернула голову, и учитель едва заметно кивнул в ответ. Он вновь топнул по поверхности стола. Раздался отчётливый звук, когда металл соприкоснулся с деревом.

—      Однако знать тебе нужно не это. Под Часовой башней тоже есть знаменитый лабиринт.

—   Это тот, в котором выжили те самые… Выжившие?

Похоже, мы наконец-то подошли к сути дела. В тёмную пещеру, по которой я блуждала, словно пробился луч света.

—   Хотя нет, всё немного не так, — добавил учитель.

—   Не так?

—    Да. Вероятно, стоит сказать, что Часовую башню создали именно из-за существования этого лабиринта.

До меня не сразу дошёл смысл этого предложения.

—    То есть? — спросила я, желая ещё глубже погрузиться в отчаяние из-за своего невежества.

—    С наступлением Эпохи человечества таинства Эпохи богов исчезли. Да, древня магия была потеряна. Остались лишь небольшие, незначительные фрагменты.

Я уже слышала нечто подобное.

По всей видимости, магия современной эпохи казалась пустой оболочкой в сравнении с настоящим волшебством. Между двумя эпохами существовала отчётливая разница. Также именно поэтому Фэйкер внушала такой ужас.

Она была древним магом из тех времён, когда герой Искандер завоёвывал

мир.

Если бы в битве на «Рельсовом цеппелине» ей удалось использовать хотя бы

одно заклинание, мы бы, несомненно, погибли.

—  Однако под Часовой башней… Нет, под Лондоном всё ещё покоится гигант, загадочное тело невероятных размеров, — сказал учитель, указав пальцем себе под ноги.

—   Под телом Вы подразумеваете…

—   Человеческий порядок влияет на подземные пространства не так сильно. Поэтому там можно найти фрагменты, которых на поверхности больше не

существует. Однако под Часовой башней погребены такие предметы, которых

«фрагментами» попросту не назовёшь.

Я ощутила в спокойных словах учителя нечто пугающее. Мне сразу пришёл на ум зарытый пиратский клад.

—   И все они… в лабиринте?

—    Да. К ним относятся, например, драконьи зубы и чешуйки, потерянные камни духа, застывшие в янтаре тела молодых гидр и самые разные артефакты, которые невозможно найти на поверхности. Можно сказать, что этот лабиринт – хребет Часовой башни.

—   Именно! Так я и думал! Жанр «режь и руби» - основа ролевых игр! Можно после первых же наград сразу превратить персонажа в ниндзя или вырастить дюжины собственных демонов! Сильнейшие чародеи тоже не будут ждать тебя всё время, потому что они работают посменно!

Флат радостно встал в победную позу.

Я уже смутно подозревала об этом, но слова учителя всё равно шокировали меня. Мне стало понятно, почему он сказал, что Часовая башня была создана здесь из-за лабиринта.

Однако самая важная часть по-прежнему была окутана туманом.

—   А откуда этот лабиринт взялся?

— …

На секунду воцарилось молчание.

Учитель, производивший впечатление человека, которому всегда есть что сказать, словно не знал, откуда начать.

Неужели это было так сложно объяснить?

Стоило мне подумать об этом, как учитель медленно произнёс:

—   Даже среди тех, кому известно о существовании лабиринта, об этом знают лишь немногие… Это древняя легенда.

Я сразу же заинтересовалась.

Легенда Часовой башни, которая передавалась среди магов, живших в окружении таинств. Какой она была?

Разумеется, история началась совсем не так, как я ожидала.

—    Давным-давно жил один гигантский дракон. Некоторые говорят, что он походил на гору, а каждый его коготь был размером с башню.

— А?..

Внезапно услышав нечто, похожее на сказку, я удивлённо моргнула несколько

раз.

Мне еле удалось уместить в своей голове знание о том, что где-то под нами

находился лабиринт. При чём здесь был древний гигантский дракон?

—   Подождите, учитель, мы же говорили про лабиринт…

—  Просто слушай. Несмотря на то, что в Часовой башне эту историю считают всего лишь сказкой, намёки на её правдивость всё же есть. Ты, наверное, думаешь, что это просто страшилка, которой пугают людей. И это несмотря на то, что в тебе самой звучит эхо таинства.

Учитель с некоторой неловкостью вновь прочистил горло и продолжил:

—   Большинство драконов почувствовали приближение конца Эпохи богов и перешли на другую сторону мира до исчезновения фантазменных видов. Однако… этот дракон задержался. Может быть, он был недостаточно силён. Или, возможно, была какая-то другая причина.

Учитель рассказывал историю о драконе, словно сказочник, сидящий у костра. Вероятно, он назвал дракона местоимением «он»,   потому   что   чувствовал некий резонанс с этой легендой. Я подумала, что это было присуще всем магам, стремящимся постичь исчезающие таинства, но моё предположение было, скорее

всего, немного притянуто за уши.

—     Однако дракону постепенно пришлось признать, что его время ушло. Наступила Эпоха человечества. Смирившись с этим, дракон наконец-то приготовился отправиться на другую сторону мира. Но было уже слишком поздно. Врата на поверхности, оставшейся без таинств, уже закрылись. Дракон взревел, сожалея о своём высокомерии. Но он не сдался, не отчаялся. Ему пришла в голову мысль: «Если на таинства полагаться больше нельзя, то я проложу путь своими силами». И он начал погружаться в глубины земли, где следы таинств существуют и по сей день.

Это была уже не лекция, а сказка. Причём довольно грустная.

Я невольно подумала о динозаврах. Когда-то они процветали, находясь на вершине пищевой цепи. Но их постигло вымирание, видимо, потому что они слишком приспособились к своему времени.

Возможно, я ничем не отличалась от них.

—   Однако, — сказал учитель, — зарываясь в землю, он перестал дышать.

—   А что произошло потом?

—      Не так уж много. Дракона, который был крупнее горы, постепенно разорвали на части движения земной коры. Этого хватило, чтобы превратить его тело в огромный лабиринт.

Наконец-то мы вернулись к изначальной теме.

Пока я в замешательстве что-то бормотала себе под нос, учитель продолжил:

—    Этот лабиринт известен как Альбион - или Могила духа - и расположен

глубоко под Часовой башней.

Могила.

Меня словно ударило током, когда прозвучала это слово. Мне казалось, что я навсегда отделалась от него, когда мы раскрыли дело в моей деревне.

Однако эта история была слишком нелепой и бредовой, чтобы в неё поверить. За        минувшие   месяцы    я    успела    повидать    немало   того,    что    казалось невероятным. Я даже начала сомневаться, что мне хватит духа иметь дело с такими

вещами. Однако в этот раз мне словно нанесли смертельный удар.

—   Эм… То есть эта Могила духа, этот… Альбион прямо под нами? — кое-как выговорила я.

—    Как я уже сказал, эту легенду считают всего лишь сказкой. Но неважно, правда это или нет, потому что факт остаётся фактом. Под нашими ногами

действительно находится огромный лабиринт. Пожалуй, будет уместно даже назвать его отдельным миром. И это место очень важно для Часовой башни.

Слова учителя эхом разнеслись по комнате, заполненной зельями.

Будучи мастерской мага, это жилище казалась слишком заурядным, особенно в сравнении с тем, о чём мы сейчас говорили. Или, возможно, оно была очень даже уместна как раз из-за своей заурядности. Всё-таки для мага, знакомого с Часовой башней, эти знания были вполне обыденными.

—  Ха-ха, довольно абсурдно, не так ли? — Токо, которая внимательно слушала всё это время, улыбнулась. - Впервые услышав об этом, я лишилась дара речи. Как можно заявлять, что таинства исчезли, когда существует такое? Мне это кажется странным.

—   Я тоже растерялся, когда услышал про труп дракона, — признался Свен.

Услышав, что их мысли совпадали с моими, я почувствовала облегчение. Если уж они были поражены до глубины души, то и мне, разумеется, вряд ли удастся сразу уместить это в голове.

—    А я всё время верил, что под Часовой башней есть катакомбы, как под особняками всяких богатеев! Было бы странно, если бы там ничего не было! Запертые врата! Спрятанные сокровища! Монстр, застающий врасплох!

—     Заткнись, Флат. Повторюсь, Альбион очень важен, потому что от него огромная польза. Поэтому Часовая башня создала особую организацию для извлечения артефактов из лабиринта. Это было сделано для того, чтобы ни одна из двенадцати семей не взяла его под свой контроль и не заполучила невероятное преимущество.

Внезапно, всё свелось к борьбе за власть.

Я словно оказалась на американских горках. Всевозможные слова, как фантастические, так и самые обычные, наваливались на меня одно за другим, кружась в бешеном вальсе.

Мне стало плохо, и я потёрла виски через свой капюшон.

—   П-подождите немного, пожалуйста.

—   Ты в порядке?

—   Д-да, просто для меня это немного перебор… — призналась я.

Мой медлительный мозг не мог со всем этим совладать. Дело было не только в количестве информации. Она была слишком необычной и сложной, из-за чего у меня не получалось нормально сложить все кусочки воедино.

—  Вот как, — кивнув, сказал учитель. — Раз так, как насчёт диаграммы? Свен, ты ведь посещал соответствующие занятия, да? Сможешь воспроизвести рисунок?

—   А, конечно.

Свен достал из кармана ручку.

Первым делом он написал «Альбион, Гробница духа». Затем изобразил лабиринт в виде пирамиды, разделённой на несколько слоёв. После чего он добавил несколько линий и подписал их. Шахтёрский город Магисфэйр, Великая Магическая цепь, Древнее сердце, Карильонская обсерватория… и так далее.

Наконец в самом верху диаграммы он написал название организации, которую только что упомянул учитель. Тайный отдел вскрытия.

—   Это… организация, заведующая раскопками Могилы духа?

—  Да. В лабиринте всё находится под юрисдикцией Тайного отдела вскрытия. Даже Бартомелои и Трамбелио, возглавляющие аристократическую и демократическую фракции соответственно, не могут вмешаться в его работу. В каком-то смысле этот отдел относится к Часовой башне, но при этом не является её частью. Так что можешь не стыдиться, ведь ты здесь всего полгода.

Отдел, созданный Часовой башней, но не являющийся её частью.

Организация, заведующая исключительно лабиринтом и не подчиняющаяся двенадцати семьям. Я не совсем всё поняла, но смутно осознала, что это было важно.

—     Учитель… А каковы последствия того, что владелец этой мастерской является Выжившим из Альбиона? — спросил Свен, отложив ручку.

Наконец-то – уже в который раз – мы вернулись к началу. Я глубоко вздохнула. После всего, что мне рассказали, ощущение было такое, что я словно вернулась из длительного путешествия.

Альбион, Гробница духа. Огромный лабиринт под Часовой башней. Если верить Токо, все ученики Хартлесса были там и считались Выжившими.

К какой же истине это приведёт? Я сглотнула.

Но в этот момент учитель застонал.

—   Учитель?

—   Прошу прощения. Нас готовы принять. Позвольте мне сосредоточиться на первой группе.

После этих слов ртутное лицо миниатюрной копии учителя застыло, и он замолк, словно, отключённый робот.

1

Бартомелои, лидеры аристократической фракции.

И Трамбелио, возглавляющие демократическую фракцию.

Если спросить, какая группа людей обладает наибольшей властью в Часовой башне, то ответом, вероятно, будет одна из этих семей. Разумеется, Бришисаны, ответственные за факультет традиционных знаний, которые были выдающимися с первого дня своего появления, и Мелуастеа из нейтральной фракции тоже обладали влиянием в своих сферах, но у них не было ни шанса в соперничестве с Бартомелоями и Трамбелио.

Трамбелио не только находились на самом верху Ассоциации магов, но и являлись одной из трёх великих благородных семей. Они также заведовали факультетом общих основ, тем самым закрепляя свой титул недвижимой силы в Часовой башне. И Лорд этой семьи, Макдонелл Трамбелио Элрод, сейчас сидел прямо перед нами.

—     Спасибо, Мелвин, что принял моё предложение, — сказал здоровяк с лучезарной улыбкой.

Это была улыбка политика. Я подумала, что если бы он появился в телевизионной рекламе, то его зубы сверкали бы белизной. Присутствие этого мужчины было настолько сильным, что атмосфера в приёмной Вальюэлета стала какой-то странной.

—   О, не нужно благодарить меня. Разве я мог отказать, когда об этом меня попросили не только Вы, мистер Макдонелл, но и моя мама? Да и для моего лучшего друга это неплохая идея. Верно, Вэйвер?

—   Разумеется. Это честь для меня, — мой брат поклонился, а я приподняла подол платья и сделала реверанс так вежливо, как только могла. Моё психическое состояние никак не влияло на этикет, который мне в голову вбила гувернантка, поэтому движения были исключительно автоматическими.

—  Я Райнес Эль-Меллой Арчизорт, и для меня тоже честь сопровождать брата на этой встрече. Прошу прощения за моё нежеланное присутствие.

—   Ха-ха-ха, к чему такая вежливость? Я слышал, что вы встречались с самим директором института Атлас. Зачем так нервничать перед Лордом?

Хмф, хватило же ему наглости сказать такое.

Я постаралась избавиться от недовольного выражения, которое уже начало возникать на моём лице.

Да, с определённой точки зрения, авторитета у директора Атласа было больше, чем у верхушки Часовой башни. То есть Лорда Трамбелио можно было считать его подчинённым.

Однако в жизни всё было иначе. Сами подумайте.

Институт Атлас, каким бы важным он ни был, являлся отдельной организацией, слабо связанной с Часовой башней.

С другой стороны, Трамбелио были для нас чем-то вроде непосредственного начальства. Если говорить ещё точнее, то мы находились по разные стороны баррикад, в разных фракциях. Как ни крути, они могли из прихоти сломать шею фракции Эль-Меллой. Как тут не нервничать?

Было также кое-что ещё.

Он только что дал понять, что знал об инциденте с институтом Атлас. Это вполне могло быть демонстрацией информационного арсенала.

Макдонелл изучил моего брата взглядом с головы до ног, после чего весело произнёс:

—   Вы, как всегда, налегке.

Эти слова несли не только буквальный смысл. Куртки и шарфа моему брату было вполне достаточно, чтобы защититься от холода лондонской зимы, да и выглядели они достаточно модно для официальных мероприятий.

Он имел в виду магические приспособления.

Лорды и высокопоставленные маги зачастую готовили всевозможные Тайные знаки для защиты как от магических, так и от физических атак. Всё-таки их жизнь всегда находилась под угрозой. Некоторые носили с собой так много мощных Тайных знаков, что могли даже, по слухам, уничтожить целую крепость.

Разумеется, у моего брата, вероятно, имелась при себе пара Тайных знаков, про которые я не знала, но в сравнении с более могущественными представителями Часовой башни он был невообразимо легко «одет».

—   Мои жалкие трюки бесполезны против такого мага, как Вы.

—     Ха-ха-ха. Да, это так, но нельзя же просто войти в вольер к львам, вооружившись лишь игрушечным оружием. На самом деле мне очень интересно, откуда у Вас такая уверенность. Может быть, мне даже есть чему у Вас поучиться, — с сияющим взором сказал Макдонелл.

Проблема заключалась в том, что лишь половина из того, что он сказал, была правдой.

Часовая башня была обителью заговоров. Там постоянно плели всевозможные замысловатые интриги, и буквально каждый облизывался в ожидании, что какой- нибудь глупец угодит в ловушку.

Самым ужасающим было то, что там не существовало таких вещей, как доброта и уважение. Страсть к магии и благие намерения слились воедино с борьбой за власть. Именно в таких условиях в Часовой башне проходил день за днём.

Более того, он был Лордом. Да ещё и Трамбелио, что даже хуже.

Представ перед человеком, которого можно было назвать представителем современной Часовой башни, я негромко вздохнула.

Всё-таки я тоже была одной из её обитателей.

Я не могла не думать об этих вещах, даже если они мне не нравились.

Когда я родилась, имя Райнес Эль-Меллой Арчизорт было внесено в список людей, угодивших в эту паутину интриг. Мне было предначертано рано исчезнуть со сцены или жить под домашним арестом, будучи членом ничтожной семьи, но я смогла оказаться здесь. Мне всегда казалось, что всё получилось благодаря таланту вкупе с удачей… но сейчас я столкнулась с человеком, с которым было слишком сложно иметь дело.

Судя по тому, что ему было известно об инциденте с институтом Атлас, я не могла знать, что ещё он мог раскрыть. По правде говоря, мой брат отличался не свойственной для Лордов добротой, и я могла с гордостью сказать, что являлась его полной противоположностью. Если ударить меня по логове, мои намерения рассеются по воздуху, словно угольная пыль.

Разумеется, я приложила немало усилий, чтобы скрыть информацию, но она всё равно как-то добралась до Трамбелио. Если утечек не было, то откуда они всё узнали? В зависимости от хода беседы сыграет ли это роль в решении присоединиться к демократической фракции? Нет, если это произойдёт, всё что я приготовила до сего момента, обратится против нас.

—   Успокойся, моя дорогая, — прошептал брат.

До этого его глаза были затуманены и полны усталости, но теперь в них горел огонь, который невозможно было затушить.

Я даже не знала, что сказать по этому поводу. Неужели чем невыгоднее была ситуация, тем он чувствовал себя увереннее?

Ну и что мне с ним делать?

Он напоминал мне канализационную крысу. Наверное, брат руководствовался выражением «помирать, так с музыкой». В таком случае мне, наверное, тоже стоит быть храбрее.

Я едва заметно пожала плечами и так же тихо ответила:

—   Я спокойна. Когда нужно плести интриги, я на высоте, так что предоставь это мне.

—   Конечно, кому же ещё. Если бы я был здесь один, то уже давно потопил бы не только себя, но и всех своих учеников. Я доверяю тебе свою жизнь.

Он сказал нечто настолько приятное, сам того не желая, и это явно указывало на какую-то проблему. Будь готов к тому, что однажды один из учеников воткнёт тебе нож в спину, дорогой старший брат.

Сев на стул, который выдвинули слуги, мой брат вежливо улыбнулся.

—   Такое чувство, что Суд Великих начнётся прямо здесь и сейчас.

—     Разумеется, нет. Необходимо заранее узнать, что думает, Вам так не кажется? Если в течение всего собрания мы будем ходить вокруг да около, то только зря потратим время. А время, как говорится, деньги. Я просто должен выслушать мнение того, кто очень популярен среди нью-эйджеров, — сказал Макдонелл, приветственно раскинув руки. — Но это значит, что Вам уже известно о предстоящем Суде Великих. Неплохая осведомлённость, ведь формальные приглашения ещё не отправили. Хм, да. У Вас очень интересная разведывательная сеть.

—     Лорд Трамбелио, — произнесла женщина, сидевшая рядом с ним. — Слишком длинное вступление может повлиять на беседу. Вы пытаетесь заставить меня уйти как можно быстрее? А как же «время - деньги»?

—   О, прошу прощения. Я немного увлёкся. Но мы же всё равно собирались поболтать за обедом? Так что я вполне могу не торопиться, разве нет?

Мужчина снова улыбнулся, напомнив мне льва. Он подозвал слугу, стоявшего за его спиной.

—   Как я уже говорил, я взял на себя смелость привезти своего шеф-повара. Давайте всё обсудим за трапезой. Лорд Вальюэлета, Ваши вкусы ведь не изменились?

—  Хорошая еда – это сокровище современной эпохи. Если настанет день, когда мне нечего будет есть, я откажусь от титула мага.

—  Ха-ха, я не переживу ухода моего надёжного партнёра, — ровно и в какой-то степени серьёзно произнёс Макдонелл.

Оба Лорда устремили свои взгляды туда, где сидели мы с братом.

Мелвин плюхнулся на стул в конце длинного стола, словно говоря, что его работа была сделана.

У меня на руках всё ещё было мало карт.

Мы узнали о Суде Великих заранее и тем самым избежали худшего сценария, но что будет дальше?

Сейчас нам были известны лишь три вещи.

Во-первых, Хартлесс, скорее всего, имел какое-то отношение к собранию. Во-вторых, это было связано с серийными исчезновениями его учеников.

В-третьих, согласно тому, что сказала Аозаки Токо, все эти ученики были Выжившими из Альбиона, огромного лабиринта под Часовой башней.

Мне нужна была, по крайней мере, ещё одна карта.

Что-то, что можно было использовать в качестве разменной монеты или наживки, чтобы получить информацию от кого-то ещё. Обычным блефом тоже можно было чего-нибудь добиться, но только не с этими двумя.

—    Райнес, — пробормотал брат. — Пока идёт встреча, я займусь сбором информации с второй группой.

После этих слов его глаза вновь затуманились.

Даже с помощью Триммау поддержание разговора здесь одновременно со сбором точных данных там было почти достаточно, чтобы спалить ему мозги.

—   Помощи от тебя, конечно… — пробормотала я. Но мой боевой дух почему- то разгорелся с новой силой.

Глядя на шампанское, которое принесли слуги, я решила выиграть как

дать последний бой

можно больше времени.

2

Мы продолжали исследование мастерской ученика Хартлесса. Флат, похоже, понял, что подразумевала Токо под «враждебными действиями», и теперь осматривался вместе со Свеном, то и дело бормоча себе под нос слова вроде «Ясно!» или «Вон оно как!»

Токо как ни в чём не бывало пила кофе, время от времени реагируя на мои вопросы. Для мага они, наверное, были простыми и скучными, но она отвечала со всей искренностью, что делало её немного похожей на моего учителя.

—  Другими словами, для некоторых магов Могила духа – это последний шанс,

—      сказала Токо. — Скажем, нью-эйджер достигнет небывалых высот, если раздобудет большое количество дорогих артефактов. Даже с не самыми хорошими Магическими цепями можно добиться чего-то существенного. Однако Тайный отдел вскрытия не пропускает кого попало, чтобы избежать роста контрабанды. Поэтому, если не считать обладателей особых разрешений и членов самого отдела, людям очень сложно покинуть лабиринт. Внутри Могилы духа есть даже шахтёрский город, где живут люди. Это можно назвать современной версией рабства в мире магии.

Я подумала о старателях во времена золотой лихорадки.

Более тридцати тысяч людей, прослышав о золоте, перебрались в Новый Свет и устремились в Калифорнию. Однако, насколько я знала, больше всех разбогатели те, кто продавал шахтёрское снаряжение.

—    Выжившие – это люди, которые занимались раскопками в Альбионе и смогли вернуться на поверхность. Даже если объединить тех, кто ждал разрешения, с теми, кто заплатил за свободу, то всё равно наберётся совсем немного.

—   И владелец этой мастерской один из таких?

—   Да. Он ждать не стал и просто заплатил. Выбравшись, он, судя по всему, решил держаться в стороне от Ассоциации магов. Да, можно жить в Лондоне и при этом не сталкиваться с Часовой башней. Для меня такая жизнь была бы невыносимой… О?

Токо бросила взгляд в сторону стола. Ртутная фигурка моего учителя ожила.

Он глубоко вздохнул и начал осматриваться.

—   Учитель?

—   Привет. Как проходит встреча?

Услышав вопрос Токо, миниатюрная версия моего учителя нахмурилась. То, что Триммау могла с точностью воспроизвести даже выражение его лица, мягко говоря, впечатляло.

—  Плохо. Но здесь моё присутствие тоже необходимо. Прошу прощения, Вы не могли бы уделить мне немного времени?

—   Вас что-то тревожит. В чём дело? — заинтересованно спросила Токо.

—   Можете объяснить, почему все ученики Хартлесса являются Выжившими?

—   А, вот оно что. Это стало очевидно только тогда, когда Вы показали мне список имён. О двух других я знаю лишь по слухам. Если мне не изменяет память, на раскопках в лабиринте они были членами одной группы.

—   Одной группы…

Услышав нетерпение в голосе учителя, я решила повременить с вопросами.

В какой-то степени мне было понятно, что это означало. Скорее всего смысл был именно буквальным: они объединились в одну группу, чтобы заниматься раскопками. Однако мне сложно было поверить в случайность того, что ученики Хартлесса вместе добывали артефакты в Альбионе.

Но почему это было так важно?

—     Здесь много вещей, которые сложно найти на поверхности, — сказал учитель, глядя на полки с флаконами.

Среди всевозможных загадочных предметов были окаменелости в форме клыков и светящиеся кристаллы, которые я никогда прежде не видела. Они излучали необычную магическую энергию.

Токо едва заметно кивнула.

—     Да. Всё это, наверное, из лабиринта… Хм, странно. Выкупить добытые артефакты теоретически возможно, но это будет стоить внушительных денег. А он не только сделал это, но ещё и заплатил, чтобы сократить срок своего пребывания в Альбионе.

Учитель задумался на мгновение, после чего пришёл к выводу:

—   Значит, все эти артефакты могли вынести из Могилы духа нелегально? А Хартлесс знал, как проникнуть в лабиринт?

—  Вот как. Интересная гипотеза. Лордом он не был, но всё равно использовал власть в целях личной выгоды. Интересно. Кстати говоря, стоит ли Лорду факультета современной магии делиться этим с посторонним человеком вроде меня?

—   Вы бы всё равно вскоре пришли к такому же выводу.

—   Ха-ха, Вы так думаете? Разумно. Но всё равно будьте аккуратны со своей открытостью. Неужели Вы настолько нетерпеливы?

—   Обычным людям вроде меня без прямолинейности ничего не добиться.

Чего именно он хотел добиться? Учитель не стал вдаваться в подробности, но у меня возникло чувство, что эти слова раскрыли глубины его естества.

В этот момент позади меня раздался взрыв.

—   Флат?! Свен?! — резко развернувшись, закричал учитель.

Я положила руку на крючок под правым плечом, приготовившись высвободить Адда.

Из двери в соседнюю комнату повалил густой дым.

—   Профессор! Мы успешно вторглись в эту мастерскую!

Из дыма выпрыгнул покрытый копотью Флат и отсалютовал нам, словно моряк.

—      Идиот! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты ничего не делал без разрешения?!

—  Но Ле Шьен подсказал мне, где примерно находится ядро мастерской! Разве я мог устоять?

—    Я сказал тебе не трогать это ни при каких обстоятельствах! Так что не взваливай вину на меня! И я не Ле Шьен, хватит меня так называть! — послышались возражения Свена. Через секунду он появился следом за Флатом, кашляя от дыма.

—    Когда перед тобой любопытная загадка, руки так и тянутся её решить! Следовать за тенями заклинаний, оставшимися на стенах, было очень интересно, вот я и решил попробовать. Но кто-то, похоже, здесь уже похозяйничал, вот всё и взорвалось, когда я коснулся главного заклинания.

—   Похозяйничал?..

Тон учителя стал серьёзным, а Токо прищурилась.

—   О каких таких тенях ты говорил? — спросила она.

—   Дайте подумать… Я просто осматривал место, на которое указал Ле Шьен, обнаружил следы заклинаний и немного изучил их. Знаете про искусство теней? Это когда наводишь свет на мешанину из всяких деталей и проволоки, а на стене появляется тень собаки или яблока. Когда мисс Токо сказала, что действия, способные спровоцировать мастерскую вполне очевидны, я подумал о тенях… и смог всё распутать!

—   А, так ты из этих, парень. Я думала, что тебе по силам создать марионетку без чертежа, но ты на самом деле можешь провернуть процесс обратного превращения марионетки в чертёж.

Явно испытывая одобрение, смешанное с беспомощностью, Токо пожала плечами.

Объяснение Флата было невероятно расплывчатым, но она, видимо, всё поняла. В то же время на лице учителя возникло недовольное выражение.

—   А, ещё кое-что. Заклинания были похожи на те, что были в деревне Грэй.

Только тогда я их видел через хрустальные шары мистера Зепии.

Ртутные брови учителя слегка изогнулись.

—  В деревне Грэй? Ты имеешь в виду заклинания, которые мы нашли в лесной хижине?

—   Да. Похоже, это дело рук доктора Хартлесса.

—  Хартлесс вторгся в мастерскую своего ученика? Зачем?

Это как-то связано с серийными исчезновениями?

Не успела я задуматься, как учитель прижал ладони к вискам.

- Прошу прощения. Ко мне обращается Макдонелл. Я должен сосредоточиться на встрече.

*

Нам подали еду.

Первым на очереди был аперитив.

Я не запомнила марку, которую озвучил сомелье, но на вкус шампанского это никак не повлияло.

Пока я наслаждалась длительным послевкусием напитка, на столе появились амюз буш. На тарелке лежали маленькие штучки в форме миндального печенья, покрытые двумя видами яркого овощного соуса. Внутри каждой находилась начинка из икры или крема, а цвет был тщательно подобран, чтобы не утомлять глаз.

—   Это современная британская кухня?

—    Да. Можно есть руками, так что не стесняйтесь, — сказал Макдонелл и добродушно рассмеялся. Я послушно взяла одну штучку и положила её в рот. Хрустящая текстура идеально сочеталась со вкусом начинки, и я невольно начала с аппетитом уплетать еду.

Несмотря на то, что блюда относились к британской кухне, они были довольно разнообразными.

В конце концов, эта страна когда-то была морской империей, охватывавшей весь земной шар. В Англию стекалось множество блюд из самых разных стран, включая Индию и Китай. Шеф-повары принялись сочетать их по своему желанию и усмотрению, и британская кухня, которую в те времена не особо жаловали, начала обретать популярность.

Можно было сказать, что меню Лорда Трамбелио отражало не только эту историю, но и его мысли.

Как бы лучше выразиться… Это очень сильно походило на американский бизнес-ланч.

Лорд Юлифис сражу же скривился бы.

В то же время такой подход был одним из источников силы демократической фракции. Они вбирали всё и вся, если это было логично и эффективно. Они желали привести общество к процветанию и, руководствуясь одним из своих принципов, использовали всё, что было необходимо.

Поэтому многие справедливо считали, что факультет современной магии был ближе к демократам, а не к аристократам.

Однако мой брат был немного другим.

Я сама не могла это нормально объяснить. Это было похоже на разницу между рыбами и китами, или между насекомыми и пауками. Правда, я не знала, кто на какой стороне был.

—   Кстати, Вам очень нравится танцевать, не так ли, мистер Макдонелл?

—   Хм? А, ну да, пришлось кое-чему научиться. Всё-таки было бы невежливо отставать от жён или дочерей во время танцев.

—   У Вас пять жён, если не ошибаюсь?

—   Нет, я снова женился в прошлом месяце, так что теперь их шесть. Ещё у меня тринадцать дочерей. Каждая по-своему требует внимания и любви, так что дел у меня невпроворот.

Таков был результат игнорирования определённых законов. Мне на самом деле было любопытно, как они будут выбирать наследника, но у Трамбелио, возможно, были свои методы.

Мы начали общаться.

Поскольку расследование с другой группой стояло на первом месте, мне нужно было исключить брата из беседы. Более того, я должна была каким-то образом узнать как можно больше о Суде Великих. Однако при этом я могла случайно прострелить себе колени.

После шампанского нам подали хлеб с сыром.

Соус из моллюсков нанесли на керамическую тарелку таким образом, что он принял очертания морского существа, обвившего щупальцами закуски, словно цветочными лианами.

Откусив кусочек, я испытала неподдельную радость.

Богатый вкус в мгновение ока отвлёк моё внимание от шампанского и амюз буш. Он прекрасно демонстрировал навыки шеф-повара, которого специально привезли сюда.

Разрезая ножом свою порцию, Макдонелл произнёс:

—   Ах да, у меня к Вам вопрос, Лорд Эль-Меллой.

—   «Лорд Эль-Меллой второй»… Если Вы не против, — как обычно, добавил мой брат. Однако в этот раз в его голосе чувствовалась усталость.

Управление сразу двумя телами, видимо, было для его мозга настоящей мукой. Это было всё равно что распутывать проволочную головоломку правой рукой, а левой писать картину маслом. Если бы он подстегнул свои Магические цепи, то облегчил бы себе задачу, но без необходимого таланта ему приходилось страдать.

—     Ладно. Что ж, Лорд Эль-Меллой II. Вы избрали новый подход, когда возглавили факультет современной магии?

Поскольку в приглашении значился именно мой брат, беседа переключилась на него. Я никак не могла вмешаться. Мне казалось, что брат реагировал медленнее, чем обычно, но он всё равно аккуратно отложил вилку и ответил:

—  Нет, ничего не изменилось. Я просто надеюсь, что смогу передать ученикам все свои знания. Разумеется, с моим учителем мне не сравниться.

—      Но Кайнет был стойким членом аристократической фракции. А Вы, насколько я понял, не собираетесь возвращаться к старой схеме и обучать только избранных учеников. Вы пытаетесь сделать магию более доступной?

—      Как бы лучше выразиться… Я не могу отрицать вероятность такого результата.

—  Хм. Лично я всё же надеюсь, что Вы выберете более традиционный подход к обучению.

Слова Макдонелла были ярким примером классического мышления в Часовой башне.

Аристократы были очень избирательными, а демократы постоянно впитывали всё возможное, чтобы обрести власть. Однако это вовсе не означало, что они были совершенно несовместимыми.

В конце концов, если исходить из предположения, что лишь талантливые люди с превосходными Магическими цепями могли нормально пользоваться магией, то в попытках сделать её доступной не было никакого смысла. Каким бы хорошим учителем мой брат ни был, он не мог опровергнуть этот факт.

Трамбелио возглавляли демократическую фракцию, но даже они вряд ли возлагали надежды на бездумное распространение магии.

Какое-то время мы наслаждались блюдами.

—       Флат Эскардос и Свен Глашайт оказались на удивление удачным приобретением.

Темой для разговора внезапно стали ученики.

—   Этих юнцов все считали безнадёжными, но лишь Вам удалось раскрыть их таланты. Вы, наверное, очень хороши, раз смогли заставить эти два очень разных самородка засиять на факультете современной магии.

—   Пожалуйста, не говорите о моих учениках так, словно они какие-то вещи.

—    О, прошу прощения, — сказал Макдонелл, доев свою закуску и вытерев губы салфеткой. — Однако Ваши действия могут вызвать беспокойство среди людей. Флат и Свен очень талантливы. Несомненно, они – будущее магии. Однако талант нельзя создать без ограничений. Вы наверняка в курсе, что таинство тем слабее, чем больше оно известно. Отыскать редкий самоцвет в мире магии – само по себе достижение, но если вы будете в большом количестве полировать камни и превращать их в фальшивые алмазы, то это может нанести вред.

Ой, мы ступили на минное поле. Похоже, что Макдонелл был обеспокоен сильнее, чем нам казалось. Я просигналила брату под столом, мол, «держись», но он, скорее всего, не увидел.

—   Разумеется, я понимаю, какой должна быть магия.

Отлично, мой брат справился. Семьдесят очков ему за то, что не ляпнул лишнего.

Также мне стоило поблагодарить Макдонелла за то, что он не стал переходить на личности, когда говорил про камни. Иначе мой брат вспылил бы. Разумеется, я не думала, что он стал бы утруждать себя запоминанием кучи несущественных имён.

Когда слуги унесли тарелки, Макдонелл подался вперёд.

—   Что ж, перейдём к делу. Вы одобряете план?

3

—   Какой ещё план? — сказал учитель, схватившись за голову.

Несмотря на то, что ртутная фигурка была небольшой – или, возможно, именно благодаря этому – мы сполна ощутили всю его тревогу.

—  Ну надо же. Разговоры Лордов очень даже интересны. Значит, Трамбелио и на такое способны.

Учитель не стал вдаваться в детали, но Токо, похоже, всё поняла. Однако ситуация по-прежнему была слишком запутанной.

В чём заключался план Трамбелио? И как Хартлесс вторгся в эту мастерскую?

—  Все ученики Хартлесса являются Выжившими из Альбиона, — пробормотал себе под нос учитель. — С высокой долей вероятности они были там в одной группе. Если исключить тех, кто пропал, оставшиеся двое – члены Тайного отдела вскрытия, обладающие определённой властью. Они весьма известны на занимаемых должностях. Если бы они тоже пропали, мне бы сразу сообщили об этом.

Миниатюрная версия учителя стояла совершенно неподвижно, закрыв лицо руками.

Обычно он бы уже достал сигару, но у ртутной фигурки, несмотря на всё внимание к деталям, такой функции не было.

—   Если действия Хартлесса действительно связаны с Судом Великих, то как именно?

Он замолк на несколько секунд.

—  Нет, если посмотреть на это с точки зрения Макдонелла… Учитель окинул взглядом комнату.

Выражение его ртутного лица слегка изменилось, после чего он указал на флаконы.

—     Свен, ты не мог бы проследить, как менялись цены на артефакты за последние лет пять или десять?!

—   А?.. Ну, тогда мне нужно вернуться в Часовую башню, так что это займёт какое-то время.

—   Нет у нас времени. Можно обратиться к Рокко или Шардану, но…

—    Хм? Вас интересуют артефакты? — услышав их разговор, Токо выгнула бровь. — Я знаю о них практически всё. В конце концов, если мне попадается артефакт, то я сразу же его покупаю на деньги своей младшей сестры.

*

План, значит.

То есть без должного понимания мы ничего не сможем сделать, даже если он решит незамедлительно закончить разговор. Это был первый этап нашей проверки.

— …

Молчание моего брата затягивалось. О нет.

После нескольких секунд я мысленно приготовилась испытать удачу и вмешалась.

—   Вы имеете в виду план, касающийся Могилы духа?

—   Разумеется. Значит, Вы уже всё знаете, мисс Райнес.

Макдонелл кивнул, и я невольно вздохнула от облегчения. Как минимум это испытание мы прошли.

Кстати говоря, если взглянуть на имеющуюся у нас информацию, Суд Великих попросту не мог не иметь отношения к Альбиону. Даже мой брат должен был знать об этом. Теперь нам предстояло решить, как поддержать разговор.

—  На самом деле план уже какое-то время находится в разработке, — радостно сказал Макдонелл. — И только теперь нам есть что показать.

То есть всё затеяли довольно давно, но конкретные очертания начали появляться только сейчас?

Я ломала голову, пытаясь что-либо выудить из этих слов, но у меня ничего не получалось. Не хватало самого важного фрагмента. Как заставить его разговориться? Или же стоит признать, что мы ничего не знаем, и просто спросить? Нет, если бы мы были на равных, то в этом не было бы ничего страшного, но, поскольку Эль-Меллои были гораздо слабее Трамбелио и Вальюэлета, нам нужно было как-то заполучить преимущество, чтобы уравнять правила игры.

Брат пошевелил губами, но ничего не сказал.

Наверное, всё ещё занимался сбором информации. Он вообще понял, что сказал Макдонелл?

Я наклонила свой бокал с белым вином.

—    Учитывая потраченные усилия и время, я уверена, что результаты будут впечатляющими.

—  О, Вы слишком высокого мнения о нас. С Бартомелоями и Тайным отделом вскрытия нелегко иметь дело. Нам также пришлось обратиться к Тайному отделу оценки.

Тайный отдел оценки, Карильонская обсерватория.

Там оценивали выдающихся магов и выбирали тех, кого нужно было поместить под Печать. Это была ещё одна организация, которая относилась к Часовой башне, но не являлась её частью. Именно тамошние маги выдали, а затем отозвали назначение на Печать для Аозаки Токо. Впрочем, ничего удивительного, если учесть, что эта организация находилась внутри лабиринта.

Тогда что это за план такой?

Что они собираются сделать с Альбионом? Сменить персонал? Распустить Тайный отдел вскрытия? Повторно рассмотреть назначения на Печать?

Мне в голову пришло множество ответов на этот вопрос, и отмахиваться от них было нельзя.

Тем временем нам подали суп.

От полупрозрачной янтарной жидкости исходил восхитительный запах. Это было простое блюдо без излишеств, однако одной ложки оказалось достаточно, чтобы раскрыть целый букет вкусов, которые растеклись по языку вместе с тонким ароматом хереса.

Это блюдо успокоило язык, ещё не отошедший от амюз буш и закуски. Мне даже показалось, что на поверхности супа я увидела самодовольную улыбку шеф- повара.

—  М-м, да. Суп как всегда великолепен. Вам он тоже нравится? Разумеется, это также отражало намерения Макдонелла.

Порядок приёма пищи соответствовал тому, что Макдонелл собирался сказать. Он начал без предупреждения, заставил нас почувствовать себя неуютно вопросом о будущем факультета современной магии, после чего перешёл к плану, который был темой этого разговора. Он использовал эти блюда, чтобы заявить о легитимности своих действий и пресечь любые возражения с нашей стороны. Полагаю, это тоже можно было назвать своеобразной магией.

Однако, поскольку они намеревались довести нас до предела, суп стал горьким во рту.

— …

У меня на лбу выступил холодный пот. Больше тянуть время я не могла.

Стоило этой мысли промелькнуть в моей голове, как брат, аккуратно пробуя суп, пробормотал:

—   Вы хотите начать реорганизацию Альбиона?

—   О, — брови Макдонелла слегка дёрнулись. — Да, разумеется. Я изначально собирался немного поиграть с Вами, но мне приятно видеть, что Вы меня понимаете. Это ещё не предали огласке, но план по реорганизации Могилы духа станет главной темой предстоящего собрания.

— …

Честно говоря, мне потребовалось немало усилий, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.

В то же время я ничего не могла возразить против такого ответа. Реорганизация Альбиона была равносильна перестройке Часовой башни, поскольку он считался одним из её краеугольных камней. Поэтому я не видела ничего драматичного в том, что такое решение нужно было принять на Суде Великих.

—    Я изучил рыночные цены основных типов артефактов, извлекаемых из лабиринта. За последние десять лет они сильно поднялись. Обычно, это происходит из-за снижения количества экспедиций. Поэтому желание всё реорганизовать, чтобы как-то это компенсировать, вполне естественно.

—   Вот как. В этом есть смысл. Что-нибудь ещё?

—   Ещё до меня доходили слухи о контрабанде. Реорганизация поможет с ней бороться. Однако без Суда Великих даже Трамбелио не смогут что-либо сделать с Могилой духа.

Мой брат с готовностью выложил всю информацию, собранную в ходе расследований. Семьдесят очков ему за это. Делать ход в нужный момент всегда хорошо.

Макдонелл слушал его, кивая головой и наслаждаясь вином.

—   Эта тема всплывает уже довольно давно. Учитывая структуру Альбиона, ни о какой контрабанде не может быть и речи… но у нас нет чёткого понимания этого лабиринта, поэтому вероятность существования какого-нибудь тайного прохода исключать нельзя.

Сказав это, он сделал ещё один глоток вина и на секунду закрыл глаза, словно опьянённый вкусом.

—   Поэтому нам нужна переоценка объектов. Также реорганизация лабиринта может увеличить количество доступных артефактов, что благотворно скажется на исследованиях. Вам не кажется, что этот план поможет убить одним выстрелом двух зайцев?

—        В прошлом многие предлагали это сделать. Лорды поколениями предвидели ценность реорганизации.

Мой брат тоже был согласен с основной мыслью плана. Мне ничего не было известно о том, что он только что упомянул, но в его голове, наверное, хранилась вся история Часовой башни в мельчайших деталях.

—   Однако от этой идеи каждый раз отказывались из страха, что это истощит запасы артефактов в лабиринте. Более того, в лабиринте очень легко расстаться с жизнью, а реорганизация означает, что нам придётся зайти на ещё более опасную территорию. Даже если мы вложим в план все усилия, я не могу с уверенностью сказать, что у нас всё получится.

У меня возникло чувство, что это был ключевой момент.

Почему от плана снова не отказались? Почему решили стоять на своём и даже созвать Суд Великих?

—  Разумеется, я считаю, что в этот раз нас ждёт успех. Сейчас для этого самое удачное время. Таинства, за которые мы держимся, постепенно исчезнут. Вы понимаете? В эту эпоху мы ещё можем бросить вызов таинствам, а Часовая башня способна поддержать нас с поверхности. Сомневаюсь, что у будущего поколения будут те же условия. Да, демократическая фракция верит, что сейчас наилучшее время для реорганизации Альбиона! — заявил Макдонелл.

Услышав это, старая женщина, возглавлявшая семью Вальюэлета, решила вмешаться.

—  Эй, а Вы не слишком много на себя берёте, говоря за всю демократическую фракцию?

4

Вообще говоря, это можно было назвать просчётом со стороны Трамбелио.

За то, что он даже не обсудил этот вопрос с другими членами фракции, следовало вычесть очки. Однако на лице Лорда Трамбелио не было ни следа беспокойства или разочарования. Возможно, Инорай и Макдонелл просто так общались, но они также могли скрывать свои эмоции так же ловко, как и мы.

—   Ну Вы даёте. А я думал, что прекрасная Лорд Вальюэлета точно не будет против моего мнения.

—   А я и не против, сынок, — предостерегающе сказала Инорай.

Когда нам начали приносить блюда, она отложила сигареты. Теперь же старая женщина, как и я, наклоняла свой бокал из стороны в сторону. Будучи напитком, который подали вместе с едой, вино идеально дополняло аромат супа. Шеф-повар учёл даже совместимость запахов.

—    Являясь главой семьи Вальюэлета, я просто хочу сначала увидеть какие- нибудь данные. Мы не можем ошибаться в своих суждениях о том, какова истинная цель Часовой башни или какими должны быть руководящие принципы на факультете современной магии. Вы же тоже так считаете?

—   Я не могу смириться с тем, что меня обвиняют в лени, — пожал плечами Макдонелл. Почему-то – возможно, из-за его мускулистости – мне это показалось забавным. Разумеется, даже это впечатление было тщательно просчитано.

В комнате воцарилось напряжение.

—   О, мама говорила мне, что надо слушать Лорда Вальюэлета, — оживлённо сказал Мелвин.

До сих пор этот невыносимо разговорчивый человек не издавал ни звука и был похож на труп. Однако теперь он решил вставить своё слово и сказал именно это. Впечатление было такое, словно кто-то бросил камень в слегка подёрнутые рябью озёрные воды. Предсказать результат было попросту невозможно.

Макдонелл вздохнул и откинулся на спинку стула.

—   Значит, вот как считает глава семьи Вайнс? Что ж, разумеется, я понимаю Инорай. Мы всё ещё собираем данные. Могу заверить, что к началу Суда Великих информации будет более чем достаточно.

—  Что и следовало ожидать от Лорда Трамбелио. Я решила воспользоваться шансом.

Сидевший рядом брат резко вздохнул, но мне было всё равно. Нам предложили ступеньку, на которую можно было встать, и упустить такую возможность мы никак не могли. Правда, это, скорее всего, сделает нас должниками Инорай и Мелвина, но у меня не было такой роскоши, как выбор другого варианта.

—   В таком случае, как и сказала Лорд Вальюэлета, давайте примем решение после того, как ознакомимся с информацией. Если данные представят на Суде Великих, остальные Лорды, несомненно, тоже выиграют.

—     Что ж, не знаю даже, чего именно я ожидал, — сказал Макдонелл, признавая поражение, и потёр подбородок. — Но это хорошая возможность. Альбион очень важен для Часовой башни. Мы должны меняться вместе с ним. И если мы хотим, чтобы эти изменения были к лучшему, то сейчас самое время.

Из-за того, что Макдонелл сделал упор на слово «мы», понять, действительно ли он делал это лишь ради собственной выгоды, стало довольно сложно.

Однако он нисколько не преувеличивал.

Таинства стремительно исчезали. Шансы на то, что магам удастся достичь Истока, таяли с каждой секундой, и вскоре сделать это будет практически невозможно. Чтобы продолжать путь к Истоку, мы должны решиться на смелые шаги. Использование власти Часовой башни для реорганизации Могилы духа было очень заманчивым вариантом.

Может быть, следующему поколению Лордов это будет уже не по силам. Мы – вымирающая раса. Скорее всего, каждому магу это известно.

Если бы кто-нибудь сказал нам, что этой судьбы можно избежать, мы бы с готовностью продали за это наши души.

Возможно, догадавшись, о чём я думала, Макдонелл одарил меня щедрой улыбкой.

—   Как бы то ни было, я просто хотел, чтобы Вы всё поняли немного заранее. Если бы я озвучил свои намерения на Суде Великих, это стало бы для Вас сюрпризом, не так ли? — он покачал пальцем, словно делая нам одолжение. — Дату проведения Суда Великих скоро назначат. Некоторым Лордам она, скорее всего, уже известна. Всё произойдёт в течение недели.

Мне очень хотелось, чтобы он перестал демонстрировать всю неосведомлённость фракции Эль-Меллой. Разве он не понимал насколько это было неловко, чёрт побери? Если бы Адасино Хисири не поделилась с нами информацией, эта встреча прошла бы хуже некуда.

—   Наберитесь терпения.

Сказав это, Инорай залпом осушила бокал вина.

—   Спасибо, что уделили нам внимание.

Мой брат нахмурился ещё сильнее и осторожно потёр живот. К вину он даже не притронулся. Похоже, сегодня ему потребуется двойная доза магического лекарства.

—   Что ж, время для главного блюда! Этого, конечно, будет маловато, чтобы отблагодарить вас за приятную беседу, но я надеюсь, что вам понравится!

Макдонелл широко развёл руки и жестом приказал слугам принести следующее блюдо.

5

Вскоре мы переместились в другую комнату особняка.

Мелвин попросил приготовить её для нас. Убедившись в отсутствии ловушек и магии для наблюдения, я рухнула на один из диванов.

—    Блин, мне хана! Пока шла встреча, я, наверное, раза три умерла! Нужно заказать несколько надгробий с моим именем!

Я не шутила. Мне действительно казалось, что из меня выкачали всю энергию.

Если я расслаблюсь, то, скорее всего, сразу же отдам концы. Каждая клетка в моём теле молила о скорейшем избавлении. Разумеется, я знала, как выправить эмоциональное состояние с помощью магии, но мне даже не хотелось тратить силы на это.

О том, что произошло после, не нужно было рассказывать.

Нам удалось удержаться на плаву благодаря имеющейся у нас информации. Свои действия я бы оценила баллов на шестьдесят. Могло быть и лучше, но мы, по крайней мере, справились.

Что же касается обезжиренных кусков мяса, обжаренных на слабом огне, и десертов, приготовленных со знанием молекулярной гастрономии, то всё это полностью испарилось из моей головы. У меня осталось лишь общее представление о том, что я только что съела.

Мне хотелось пролежать так до самой смерти, но Мелвин с радостной улыбкой произнёс, плавным движением убрав окровавленный платок:

—     Ха-ха, Вы неплохо справились. Не знал, что у Вас может быть такое выражение лица, Райнес.

—   Мелвин…

Он так сильно раздражал меня, что мне хотелось блевануть прямо на него, но сил на то, чтобы разозлиться, попросту не было. Даже после вынужденного участия в Великом ритуале я чувствовала себя гораздо лучше.

—   Мелвин, ты не сказал нам про Макдонелла. Это и было твоё предательство?

—   хриплым голосом спросил мой брат и тяжело опустился на стул. Видимо, ему было ничуть не легче, чем мне.

—    Разумеется! Я продал тебя за хорошую цену! Если хочешь поблагодарить меня, то я не против. Можешь утопить нас всех в слезах благодарности!

—   Жалоб у меня, конечно, немало. Но ладно, спасибо… пока что.

Во вздохе моего брата было примерно процентов двадцать искренней благодарности. Я чувствовала то же самое.

Честно говоря, лучше шанса заполучить достоверную информацию у нас ещё не было. Пройдя по тонкому льду и истощив себя до предела, мы обрели большое количество козырных карт. По крайней мере, мы не стали единственными, кто ничего не знал о Суде Великих, и избежали унижения.

После недолгого молчания мой брат произнёс:

—   Ты не мог бы оставить нас на минуту?

—    А, конечно. Даже лучшие друзья могут расходиться во взглядах. После всего, что произошло, вам есть что обсудить.

В данной ситуации даже Мелвин – возможно, из-за его происхождения – понимал всю важность точек зрения лучше, чем кто-либо.

Он развернулся и вышел из комнаты.

—  Райнес, ты ведь теперь знаешь, как всё обстоит, да? — измученным голосом спросил брат, когда мы остались наедине.

—  Разумеется. Я ожидала, что с демократической фракцией нам тоже придётся пересечься.

Просто причина для такой встречи оказалась совершенно не такой, как я предполагала.

Реорганизация Альбиона.

В этом случае демократической фракции нужно было стать серьёзнее. Неудивительно, что даже Макдонелл начал действовать и попытался привлечь моего брата на свою сторону, несмотря на то, что раньше нас игнорировали все, кроме Лорда Вальюэлета.

—  Важнее всего другое… Если принять в расчёт ещё и Хартлесса… После этих слов мой брат закусил губу.

—   Чёрт, да знаю я! Конечно, знаю. Я уже рассмотрела наихудший сценарий.

Брат превосходно анализировал магию, однако во всём, что казалось заговоров и интриг, ему со мной было не сравниться. Как бы сильно я ни уставала, мой мозг продолжал работать, думая о всевозможных ловушках, которые могли установить противники. Таков был результат долгих лет, проведённых в постоянном страхе стать жертвой наёмного убийцы.

—   Ученики Хартлесса, также являющиеся Выжившими и исчезающие один за другим. План по реорганизации Могилы духа. То, что всё это происходит одновременно, попросту не может быть совпадением. Сложно представить, что разработка плана заняла всего пару лет. На это могло уйти целых пять лет. Десять, если в идеале. К тому же, как сказал Зепия, наше противостояние с Хартлессом вовсе не означает, что он является врагом Часовой башни.

Эти слова прозвучали в деревне Грэй.

Я подумала о том, что сказал Зепия моему брату в качестве благодарности за помощь. Его совет был настолько прямолинейным, что казался самым настоящим проклятием.

—   Что можно сказать в итоге?

—   Сообщник Хартлесса… Да, это один из участников Суда Великих.

Мне не хотелось думать об этом.

Однако это был самый правдоподобный вариант.

Хартлесс был бывшим главой факультета современной магии. Ранние дела выявили, что он однажды помог Марисбери Анимусфиа, Лорду факультета астрологии. Поэтому если он заключил сделку с другим Лордом, то в этом не было ничего удивительного. Однако на такой сцене, как Суд Великих, было бы глупо

обвинять кого-то в преступлении. Ох, честного говоря, если бы не брат, мне было бы всё равно.

Я удержалась от того, чтобы тяжело вздохнуть.

У меня было чувство, что мои невидимые враги множились с каждой секундой. И что прикажете с этим делать? Внутри меня словно извивались личинки, и я никак не могла успокоиться.

Поэтому, чтобы скрыть свою боль, я повернулась к брату.

—      Ах да. Как думаешь, сообщник Хартлесса поддержит реорганизацию Альбиона?

—   У нас мало информации, чтобы сказать наверняка. Возможно, они мешают работе в лабиринте. Есть вероятность, что они намереваются воспользоваться Судом Великих, чтобы избавиться от этого плана раз и навсегда.

—   Я тоже так думаю.

Извне или изнутри, легальными методами или нет - неважно было, как они собирались это сделать. План таких масштабов будет не так-то просто остановить. Если верить словам Макдонелла, он даже счёл необходимым держать всё в секрете до сего момента.

Однако…

—   Остаётся второе письмо, — сказал мой брат с презрением на лице.

Это было приглашение от Лорда Юлифиса из аристократической фракции, возглавлявшего факультет духовных эвокаций. Сперва мы подумали, что тем самым нас предупреждали о последствиях в случае предательства. Но теперь всё изменилось. Разумеется, причиной тому была вероятность, что Лорд Юлифис был сообщником Хартлесса.

Независимо от того, был ли сообщник Лордом или представителем, его положение не могло быть ниже нашего.

—   Ох, дела хуже некуда.

Воцарившаяся в комнате тишина отражала отчаяние, которое испытывали мы с братом.

1

— Ого, Вы там живой, профессор?! — воскликнула Иветт, войдя в номер отеля и увидев моего учителя, который лежал на диване.

Было утро второго дня. После очередной смены отеля мы воссоединились с учителем.

Райнес занялась сбором информации по Хартлессу и Суду Великих вместе с Флатом и Свеном. Также они собирались посмотреть, не натворили ли дел ученики класса Эль-Меллоев, оставшись без присмотра. Разумеется, если бы Флат и Свен бездельничали, то больше всего проблем было бы именно от них.

Что же касается Токо, то она исчезла после того, как учитель вкратце рассказал ей о том, что произошло на встрече. Я не знала, почему она была так занята, но это, похоже, было в её духе.

Учитель потёр пальцами виски.

—     Должно быть, я переутомился во время встречи, — усталым голосом объяснил он, принимая сидячее положение. В ответ на это Иветт улыбнулась и кокетливо посмотрела на него.

—  В таком случае, может, я помогу Вам восстановить запасы од? Вы знали, что в последнее время среди магов стало популярно использовать стимулирующие вещества и действия сексуального характера? Почему бы нам не внести это в программу факультета современной магии?

—   Хватит шуток. Что там с услугой, о которой я просил?

- Вы совсем не понимаете чувства девушек с Мистическими глазами, да? Но трудолюбивая шпионка Иветт даст Вам ответ! Нейтральная фракция в целом и Мелуастеа в частности не будут присутствовать на этом Суде Великих.

—       Ясно… — учитель облегчённо вздохнул. — Только аристократы и демократы приобретают артефакты из Альбиона. Нейтралов ни в коем случае нельзя назвать бедными, но их интересуют лишь исследования, поэтому за прибыль им бороться довольно сложно. Я предполагал, что они останутся в стороне. Приятно услышать подтверждение.

—   Тогда я налью Вам чаю.

Облегчение учителя обрадовало меня, и я подошла к столу.

Вода в чайнике уже вскипела, поэтому мне нужно было лишь заняться чайными пакетиками. Моя задача не требовала никаких особых навыков, но, наверное, жаловаться не стоило, учитывая обстоятельства.

Пока я осторожно наливала горячую воду в чашки, Иветт произнесла:

—    Ах да, ещё кое-что, профессор. Я слышала, что Атрам Галиаста, который отправился на Дальний Восток, чтобы принять участие в Войне за Святой Грааль, уже погиб.

Мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не уронить чайник. Я подняла взгляд. Лица учителя не было видно, но его плечи напряглись.

—   Вот как… — сказал он и после паузы тяжело вздохнул.

Этот маг со Среднего Востока то и дело наведывался к нам после инцидента в башнях-близнецах Изельма, пока не отправился в Японию.

Учитель же предупреждал его, говорил, что к Войне за Святой Грааль необходимо отнестись со всей серьёзностью, разве нет?

Но в итоге…

—   Все семь классов ещё не должны быть призваны. Получается, он умер до официального начала Войны за Святой Грааль? А его Слуга? Тоже погиб?

—    Наверное, хотя об этом никто не сообщал. Это же Дальний Восток. Нам мало что известно.

Мне показалось, что после слов Иветт учитель помрачнел ещё сильнее.

—   Учитель?

—    Всё нормально, я был готов к такому повороту событий. Это Война за Святой Грааль. Скорбеть о его смерти – всё равно что радоваться чужой. Я не могу заставить себя предаться таким чувствам.

Учитель взял сигару, которая лежала на тумбочке.

Осознав, что она уже давно погасла, он взялся за спички. Видимо, он слишком сильно устал вчера и забыл убрать её в портсигар, как обычно, чтобы уберечь от влаги.

Вскоре в номере отеля повис дым, который тоже почему-то казался усталым, и я ощутила знакомый запах.

—   Но мне всё равно грустно.

—   Думаю, он был бы рад услышать это от тебя, потому что ты не маг.

Сказав это, учитель нахмурился сильнее обычного. Из-за теней, которые легли на его лицо, мне стало ещё грустнее.

Атрама нельзя было назвать хорошим человеком.

Когда мы впервые столкнулись с ним у башен-близнецов Изельма, он воспользовался численным преимуществом на своей стороне. Атрам чувствовал себя самопровозглашённым аристократом из-за надменной личности и поведения, из-за чего к нему сложно было испытывать симпатию. Тех, кто не заслуживал его одобрения, он даже за людей не считал, поэтому я бы не удивилась тому, что он втайне творил всевозможные жестокие вещи.

Как бы то ни было, Атрам был связан с моим учителем.

Наше знакомство было недолгим, но нас что-то да связывало. Я не хотела оставаться безучастной к его смерти, мысль об этом была слишком удушающей. Дым безмолвно поднимался над сигарой. Меня же, как никогда, тянуло выговориться.

Разумеется, эти мысли являлись лишь частью моего надменного воображения.

Только боль в сердце была настоящей.

Спустя какое-то время учитель встал с дивана. В этот раз он осторожно убрал сигару в портсигар и одной рукой привёл в порядок растрёпанные волосы, на что при обычных обстоятельствах ушло бы довольно много времени.

—   Нам пора. Спасибо за информацию, Иветт.

—   А? Куда это вы?

Учитель на секунду задумался, но, видимо, решил, что скрывать это бесполезно, и ответил:

—   В Тайный отдел вскрытия. Нас согласились принять.

—   Тайный отдел вскрытия? Который в Альбионе?

Иветт присвистнула и приложила палец к своим розовым губам.

—   Тогда, профессор, в качестве платы за информацию, может, Вы возьмёте с собой шпиона фракции Мелуастеа? — спросила девушка с повязкой на глазу, словно это была очевидная просьба.

2

Как и в большинстве крупных портовых городов, в Лондоне был Чайна-таун.

Китайский квартал в Сохо мог похвастаться более чем сотней китайских ресторанов и поэтому считался крупнейшим в мире. Между вывесками с иероглифами висели уникальные красные и белые фонари. Прохожие были ещё более разнообразными, чем обычно, из-за чего у меня возникло чувство, что я полностью забуду, в какой стране нахожусь, если поброжу здесь немного.

Мы покинули Китайский квартал и отправились на северо-восток в сторону Чаринг-Кросс. Китайская архитектура сменилась викторианской, и здания вновь стали казаться современными.

Лондол был примечателен именно благодаря такого рода пересечениям между странами и эпохами.

Пройдя по Чаринг-Кросс на север, учитель остановился перед огромным зеркальным зданием.

Его футуристическая цилиндрическая форма бросалась в глаза. Думая о том, как другие строения Часовой башни маскировались под непримечательные университеты и правительственные здания, я впервые столкнулась с тем, как Тайный отдел вскрытия относился к Часовой башне, но при этом не являлся её частью.

—     Находящиеся в этом здании организации связаны с Тайным отделом вскрытия. Не каждый, кто здесь работает, является магом, однако все, по крайней мере, знают про магию и таинства, — сказал учитель, когда мы отметились у стойки в приёмной.

Причина, по которой он решил объяснить это мне, была проста. Все, кто входил в это здание и выходил из него, были в костюмах и выглядели, как деловые люди.

Похоже, учитель был знаком с такими местами не понаслышке и вёл себя очень естественно. Я же, сама того не желая, сильно нервничала. Как и в первый свой день пребывания в Лондоне, я натянула капюшон на голову одеревеневшими пальцами и уставилась в пол, который, похоже, был сделан из мрамора.

—   Прошу прощения за ожидание.

Женщина за стойкой наконец-то вручила учителю кусочек пластика.

—   Это магнитная ключ-карта?

Она была очень похожа на карту «Oyster», которыми не так давно начали расплачиваться за проезд в автобусах. После того, как мы вошли в лифт, учитель одним движением карты открыл скрытое отделение с кнопками под обычной панелью управления. Он нажал одну из них, и я сразу же ощутила, как мой желудок подпрыгнул к горлу.

—   Разве мы не поднимаемся?

—   Нам на сорок пятый подвальный этаж.

Учитель сказал это так, словно в этом ошеломляющем числе не было ничего необычного. Он сложил руки на груди и принялся стучать указательным пальцем.

—   Мы спускаемся на несколько сотен метров под землю. Примерно на таком уровне располагается самая глубокая часть Часовой башни. Там находится один из четырёх входов в Могилу духа.

—   Их всего четыре?

—   Да. Только благодаря этому Тайному отделу вскрытия удаётся следить за всеми, кто входит в Альбион, — сказав это, он бросил взгляд в сторону. — Теперь ты довольна?

—  Да! Огромное спасибо! Я ещё никогда не была в Тайном отделе вскрытия! — сказала Иветт, радостно хихикая.

Она не стала отказываться от своих слов в номере отеля и без всякого стеснения пошла с нами. Возможно, это была одна из её сильных сторон. Может быть, я так думала лишь потому, что была слишком застенчивой, но ей похоже, было плевать, если её присутствие так или иначе мешало другим.

—  Поскольку ты попросила об этом в качестве платы за информацию, я не мог отказать. Не знаю, правда, как им удалось получить разрешение, — недовольно произнёс учитель.

Чувство невесомости резко прекратилось, когда металлические двери наконец-то открылись, являя взору просторное круглое помещение. Размером оно было примерно с вестибюль хорошего отеля.

С потолка свисали огромные кристаллы, которые излучали слабое сияние. Интуиция подсказывала мне, что они не являлись результатом научных изысканий. Однако, несмотря на это, полностью творением магии они тоже не были. Вероятно, они относились к таинствам, но свечение делало их ещё более загадочными.

Эти кристаллы извлекли из Альбиона? Я вновь подумала об этом месте.

Каким потусторонним царством был лабиринт, в котором нашлись такие вещи? Я молча задумалась, застыв среди мерцающих капель света.

—   Хм, редко увидишь такие крупные куски пироксена.

—   Вам уже встречалось такие раньше, мисс Иветт?

—   Да, но совсем маленькие. Но даже они очень полезны из-за содержащейся внутри них магической энергии. А ещё они очень дорогие, поскольку их не найти нигде, кроме насыщенных таинствами мест. Могу сказать лишь, что такое можно увидеть только в Тайном отделе вскрытия.

Иветт кивнула, после чего вновь принялась озираться.

Её возбуждение, наверное, можно было объяснить тем, что она называла интуицией шпиона. Поскольку Иветт решила обратиться к учителю с такой неожиданной просьбой, Тайный отдел вскрытия был весьма заманчивым местом даже для мага.

—   Странно, — пробормотал учитель, подождав какое-то время.

—   Хм? Что именно?

—  Здесь никого нет. Мне сказали, что нас сразу же встретят. Моё внимание привлекла одна из дверей в стене.

Она с шипением открылась, и в круглую комнату ввалился толстый работник.

Запутавшись в собственных ногах, он упал навзничь.

— !

Я    ощутила   странную   вонь.   Затем   раздался    грохот,   похожий   на    звук столкновения.

Он повторился пять раз, после чего дверь слетела с петель, и в проёме показался зверь под два метра ростом.

Однако такое создание попросту не могло существовать. Компанию львиной голове составляли головы летучей мыши и курицы. Два когтя зверя были похожи

химеру

на косы или передние лапы богомола. Пока я глазела на эту смесь существ, одна из

её голов повернулась в нашу сторону.

—   Учитель!

Я сразу бросилась вперёд, снимая Адда с крючка. Он сразу же превратился в

косу.

— Хи-хи-хи-хи! Какой роскошный приём! Трёхголовый зверь устремился мне навстречу.

Я поняла, что он откинет меня, как тряпичную куклу, и отпрыгнула в сторону. Но несмотря на то, что меня задело лишь по касательной, мои усиленные руки

онемели от удара.

Что это такое?..

До сего момента я сражалась с многими магами и их творениями. Однако в этот раз всё ощущалось иначе.

Альбион, Могила духа. Это название вновь промелькнуло в моей голове. Я испытала недоумение, словно Алиса, оказавшаяся в Стране чудес. Попытавшись проглотить нахлынувший на меня страх, я стиснула зубы.

—   Грэй! — крикнула Иветт.

Я оглянулась и увидела, как она бежит ко мне, снимая повязку.

Без промедления она сунула пальцы в пустую глазницу, вставляя туда сияющий рубин.

—   Сгори дотла!

Мистический глаз пламени. Я слышала, что каждый из камней, которые Иветт могла поместить в свою глазницу, не уступал по качеству Мистическим глазам благородных цветов. Трёхголового зверя моментально окутало пламя, и он взвыл от боли.

—   Отойдите, учитель!

Сказав ему не приближаться, я побежала вперёд. Издавая как можно больше шума, чтобы привлечь внимания зверя, который, несмотря на пламя, явно не собирался сдаваться, я достигла другого конца комнаты.

Наверное, можно было сказать, что мы не являлись уроженцами одного мира. Как и я, этот зверь тоже был выдающимся существом, но совсем другим.

Оттолкнувшись от стены, я прыгнула к зверю и нанесла удар косой.

Однако зверь даже не повернулся. Вместо этого из языков пламени возникла

голова тигра.

— !

Её челюсти перехватили лезвие косы.

Раздался треск, который спустя мгновение заглушил пронзительный крик.

—   Адд!

—   Ай-яй-яй-яй-яй!

Я изо всех сил пыталась высвободить воющего Адда. Несмотря на то, что коса была лишь внешней оболочкой Тайного знака, служившего печатью Благородного Фантазма, и не являлась самим Ронгоминиадом, я удивилась, что клыки зверя смогли нанести ей вред.

Зверь мотнул головой.

Мы с Аддом полетели в сторону. Когда я уже думала, что вот-вот врежусь в стену…

…меня поймало что-то мягкое.

—   Ты в порядке, Грэй? — раздался полный боли голос.

Я угодила в объятия учителя. Скорее всего, он усилил своё тело, однако его магических способностей оказалось недостаточно для того, чтобы полностью погасить удар.

—   П-простите!

—   За меня не волнуйся. Ты сможешь заткнуть эту тварь?

—   Постараюсь!

Я подняла Адда и сняла ограничитель первого уровня.

Коса превратилась в копьё, окружённое спиралью света. Это был не Ронгоминиад, просто похожее на него древковое оружие. Поскольку я не была уверена в том, что из себя представлял противник, мне нужно было держать его на расстоянии.

Я подбежала к зверю и сделала выпад. Однако он предвидел это и вовремя уклонился. Значит, это существо было разумным. Или, возможно, обладало инстинктами, которые можно было сравнить с разумом.

Две мои атаки не достигли цели, а третью отразили когти.

Когда копьё уже готово было поразить его, зверь вдруг отпрыгнул назад. Он хотел сбежать?

Куриная голова со свистом резко выдохнула. Декоративные цветы неподалёку заметно поникли. Дыхание химеры?

Осознав, что существо готовилось повторить свою атаку, я застыла.

Мне была известна её сила. Если короткого выдоха было достаточно, чтобы погубить растения, то концентрированное дыхание наверняка могло растворить мои кости.

Однако прямо за моей спиной был учитель.

Если я отпрыгну, то он угодит под дыхание. Что же мне делать? Превратить Адда в щит? А это вообще поможет? Может, у Иветт найдётся Мистический глаз, который сможет решить проблему?

Размышляя над этой дилеммой, я прогоняла магическую энергию через Адда.

В этот момент земля вокруг зверя резко поднялась, превратившись в стены и заблокировав его челюсти.

Естественно, это прервало его атаку, и стены в мгновение ока приняли форму крепкой металлической клетки. Оправившись от удивления, зверь разъярённо обрушил на неё удары когтей и зубов. Клетка держалась, но начала заметно деформироваться, издавая пронзительные звуки.

Человек, наложивший это заклинание, смотрел прямо на зверя. Это был член Тайного отдела вскрытия, который упал на землю перед появлением химеры.

—   Проклятье! Я слишком стар для этого, Ашара!

—    Продержись ещё секунду, Калуг! — раздалось из дверного проёма, через который вылез зверь.

—   Обратный поток.

Видимо, это было заклинание простого действия. Зверь задрожал.

Из его тела, словно воздух из прохудившегося шарика, хлынула зелёная жидкость. Несмотря на это, он продолжал биться в клетке, пока не рухнул на землю.

Сотворивший это маг осторожно приблизился к клетке.

—   Жива. Отлично.

Это была темнокожая женщина. Пронизывающий взгляд её глаз такого же цвета остановился на нас. Судя по чётким движениям, в которых не было ничего лишнего, она уже давно привыкла к такому.

—   Грэй? Иветт? Вы целы?

Убедившись, что мы не пострадали, учитель повернулся к женщине, которая только что вошла в комнату.

—   Вы использовали магию потока?

—   Да. В лабиринте приходилось часто сражаться с такими химерами. Я уже много лет здесь работаю, — сказав это, она вежливо поклонилась. — Я Ашара Мистрас из офиса материалов. Всё это произошло по нашей вине. Простите, что напугали Вас, Лорд Эль-Меллой II.

Толстяк отряхнул свою одежду и тоже поклонился.

—    Прошу прощения, что не представился раньше. Я Калуг Итред из офиса управления. Рад встрече.

Любопытная парочка.

Обоим было около тридцати лет. Оба носили одинаковую форму.

Но у меня возникло чувство, что эти люди не имели никакого отношения к Часовой башне. Не знаю, почему, но они были похожи скорее на обычных работников или учёных, нежели на магов.

Ашара Мистрас.

Я повторила имя женщины про себя, глядя на её невозмутимое лицо.

Калуг Итред.

Мужчина достал платок и вытер пот с лица, не сводя с нас глаз.

Однако они оставались совершенно спокойными перед лицом моего учителя, который всё-таки был Лордом. Разумеется, причина могла заключаться в том, что учитель лишь исполнял обязанности Лорда вместо Райнес, да и факультет современной магии был не таким уж важным. В любом случае они вели себя довольно нехарактерно для членов Часовой башни.

Возможно, такова была природа Тайного отдела вскрытия.

—  Это ученики Хартлесса, с которыми я договорился встретиться. Услышав его шёпот, я сглотнула.

Учитель бросил взгляд в сторону зверя в клетке.

—   Вы пытаетесь захватить фантазменный вид?

—   Да. Мы осуществляем контролируемое наблюдение за экологией существ Альбиона. Они сильно отличаются от фантазменных видов, которых можно встретить на поверхности, не так ли?

Женщина улыбнулась, словно совершенно забыв о том, что это существо только что напало на нас. Полагаю, это было очень типично для мага. Вероятно, она воспринимала это сражение как источник полезных данных.

Учитель, судя по всему, не горел желанием развивать эту тему. При обычных обстоятельствах он бы засыпал её вопросами, однако на склонности учителя влияло состояние мира магии, по крайней мере, когда он разговаривал с другим магом. Возможно, Иветт решила не вмешиваться в разговор по этой же причине.

И поэтому… я решила не жаловаться.

Я опустила голову, скрыв выражение своего лица в тени капюшона. Женщина, назвавшаяся Ашарой из офиса материалов, посмотрела на нас.

—   А они?..

—   М-меня зовут Грэй, я его ученица.

—  Иветт Л. Лерман! Я здесь как помощница с разрешения учителя! — ответила Иветт.

Ну да, роль помощницы была вполне в её духе.

Ашара кивнула, и жестом указала на одну из уцелевших дверей.

—   Сюда, пожалуйста.

*

Проводив нас в приёмную, они принесли чёрный чай, который ничем не отличался от того, что мы пили на поверхности.

Это была очень простая комната.

Здесь стояли лишь два длинных дивана и стеклянный кофейный столик. Я всё ещё гадала, откуда здесь брался воздух, но это, видимо, было результатом какой-то магии.

Ещё в комнате для непонятной цели висели настенные лампы. Учитывая ключ-карту, которую мы получили на входе, Тайный отдел вскрытия, похоже не гнушался современных технологий.

—   У меня есть к вам пара вопросов.

—    О нашем учителе, да? — медленно произнесла Ашара, расположившаяся напротив нас.

—  К сожалению, мы не видели мистера Хартлесса вот уже десять лет, — сказал сидевший рядом с Ашарой Калуг, всё ещё вытирая платком лицо. Видимо, он относился к тем, кто много потел.

Они были учениками Хартлесса.

От одной лишь этой мысли у меня ускорилось сердцебиение.

—   Десять лет? Значит, вы не пересекались с доктором Хартлессом после того, как он покинул Часовую башню?

—       Да. После ухода мистера Хартлесса факультет современной магии действовал без руководства. Разумеется, пока не пришли Вы, — сказал Калуг, внимательно изучая его.

Факультет современной магии до появления моего учителя.

Это было крайне очевидно, однако разговоры об этом по-прежнему удивляли меня. Всё моё впечатление от факультета современной магии строилось на учителе и классе Эль-Меллоев. Однако в то время они не были его частью.

Фракцию Эль-Меллой назначили ответственными за факультет современной магии на Суде Великих, а Райнес избрала моего учителя на роль Лорда. Эти два факта и лежали в основе факультета, который я знала.

Каким же он был до этого?

—  Кстати, вы, получается, наши старшие товарищи по факультету. Слова Иветт вырвали меня из размышлений.

А-а. Она была права.

Они учились на факультете современной магии до появления моего учителя.

—   Честно говоря, Выжившим вроде нас Часовая башня не очень-то подходит.

Ах да, сильно ли изменилась Слюр-стрит? — Калуг криво улыбнулся.

—   Думаю, что нет.

—     А тыквенно-рисовая запеканка всё ещё считается самым популярным блюдом в столовой?

—   Кажется, она на третьем месте. Сейчас все налегают на суп с креветками.

—      Хмф. Вы слишком придирчивы. В наше время за тыквенно-рисовую запеканку шла самая настоящая война, потому что она была самой дешёвой, — Калуг потёр свой живот с ностальгией в глазах.

—          Каким человеком был доктор Хартлесс? — спросил учитель, воспользовавшись случаем.

—  Ну, не сказать, что мы хорошо его знали. Но он был очень заботливым. Что к нам, Выжившим, что к другим ученикам мистер Хартлесс относился одинаково.

—   Я же слышал, что ваша группа из пяти Выживших была его любимчиками.

—   Ха-ха, это преувеличение. Однако наша группа отличалась от других, и то, что для него все были равны, пожалуй, можно назвать предвзятостью. Как глава факультета современной магии мистер Хартелсс был очень добрым человеком.

Услышав слова Калуга, я закусила губу. Это была другая сторона Хартлесса.

В это было сложно поверить. Я добавила это к уже имеющейся у нас информации, однако после таких слов от человека, который не только жил на Слюр-стрит но и учился там, меня охватила тревога.

Более того, я не знала, как реагировать на заявление о том, что Хартлесс был добрым человеком.

В конце концов, мы с учителем чуть не погибли от его руки.

—   Он использовал меня, да? — тихо пробормотала Иветт.

Она имела в виду то, что произошло на «Рельсовом цеппелине». В обмен на финансирование Иветт помогла Хартлессу скрыть его личность. Она сама согласилась на сделку и поэтому не заслуживала моего сочувствия, но Иветт тоже не знала, кем он был и что задумал.

Это было далеко от того, как ученики описывали своего учителя. Интересно, каким же был настоящий Хартлесс?

—     Мистер Хартлесс был очень увлечён обучением даже в сравнении с преподавателями и главами других факультетов. По крайней мере, я так думаю. Просто мне всегда казалось, что он преследовал какую-то другую цель.

Услышав негромкий голос Ашары, Калуг повернулся к ней.

—   «Постоянно стремитесь к самому светлому».

—   Это была его мантра.

На лице Ашары, которое до этого момента оставалось совершенно невозмутимым, расцвела весёлая улыбка.

—      Мы существа, между которыми существует неразрывная связь. Из-за необходимости развиваться как маги нам приходится постоянно иметь дело с теми, кто с нами связан. Однако в то же время каждый из нас по-своему уникален. Поэтому мы должны стремиться к тому, что считаем самым светлым.

Её слова обездвижили меня.

Учитель тоже застыл. Ах да. Потому что этот образ жизни был очень ему знаком. Таким же был человек, не устоявший перед очарованием короля, которого он встретил на Войне за Святой Грааль, и решивший жить по новым правилам до самой смерти.

Я вспомнила то, что сказал Хартлесс на «Рельсовом цеппелине».

«Чем больше я вникал в это, тем сильнее меня привлекала Война за Святой Грааль».

«Это было похоже на закат, который я однажды увидел в детстве. Тогда я от всей души понадеялся, что буду стремиться к этому зрелищу вечно».

Нашёл ли Хартлесс своё «самое светлое» после Войны за Святой Грааль? Или же он увидел нечто светлое в самой войне?

—   Мы же всегда должны стремиться к Истоку, разве нет? — спросил учитель.

Эти слова я слышала много раз.

Исток. Он же Спираль Истока или 「       」, что само по себе сложно описать.

На занятиях в Часовой башне Исток называли причиной, по которой маги были магами. Мечта, которую необходимо реализовать, воплощение истины. Именно надежда, что кто-то достигнет Истока в будущем, заставляла магов посвящать жизни оттачиванию магии и увеличению количества Магических цепей у наследников любыми возможными средствами.

—   Да. Даже несмотря на то, что большинство магов, включая меня, сбилось с этого пути, погрязнув в распрях внутри Часовой башни, этот факт остаётся неизменным, — с кривой улыбкой сказал Калуг.

Даже будучи Выжившим из лабиринта, поднявшимся до места в Тайном отделе вскрытия, он не смог избежать борьбы за власть в Часовой башне.

—   Однако у меня всегда было чувство, что он стремился к чему-то другому.

—  Вот как, — кивнул мой учитель. Его вдруг осенило?

Я не могла сказать наверняка, о чём он думал. Учитель сел поудобнее и слегка подался вперёд, прежде чем озвучить тему, из-за которой мы сюда пришли.

—      Вы в курсе, что несколько Выживших из бывших учеников доктора Хартлесса пропали без вести?

В комнате моментально воцарилась тишина.

Спустя какое-то время Калуг откинулся на спинку дивана и пробормотал:

—   Разумеется, я в курсе. Йорек Курдис, который пропал, не просто один из нас. Он мой младший брат.

—   Ох, прошу прощения…

—  Нет, всё нормально, я Вас не виню. Всё-таки мы не однофамильцы. Курдисы из-за отсутствия наследников усыновили моего брата, когда мы были ещё в лабиринте.

—   Понятно. Семьи без наследников довольно часто берут к себе талантливых Выживших.

—    Да. Брат был невероятно талантлив. Он много раз спасал мою жизнь в Альбионе.

—   Другой такой же слаженной пары, как вы с Йореком, попросту не найти.

—   Правда? Спасибо.

Его улыбка выглядела одинокой.

Я же делала заметки у себя в голове. Калуг Итред, член офиса управления Тайного отдела вскрытия. Брат Йорека. Ашара Мистрас, член офиса материалов Тайного отдела вскрытия. Йорек Курдис, брат Калуга. Пропал без вести. Гезелл Толман, вольный маг, специализирующийся на зельях. Пропал без вести.

Я запомнила их имена и текущие статусы. Из пяти учеников Хартлесса остался один. Если верить Токо, этот человек тоже пропал без вести.

Беседа продлилась ещё примерно десять минут. Когда мне показалось, что мы закончили, Калуг вдруг произнёс:

—   Можно Вас спросить, Лорд Эль-Меллой II?

—   Разумеется.

Услышав, с какой готовностью согласился мой учитель, мужчина несколько раз сжал и разжал кулаки перед своим животом, прежде чем задать вопрос.

—     Вы прославились после того, как выжили в том ритуале на Дальнем Востоке, верно? Война за Святой Грааль, если я не ошибаюсь?

Война за Святой Грааль!

Учитель удивлённо моргнул, явно не ожидав такого.

—   Да. Вы это к чему?

—   А, просто… Я подумал, что Вы чем-то похожи на нас, Выживших. Вероятно, Вы самый успешный нью-эйджер в Часовой башне. Каково это? Что Вы думаете о своём текущем положении? Вам кажется, что, став Лордом, Вы сделали мир светлее?

— …

Учитель всерьёз задумался. И затем…

—   Я думаю, что это просто бремя, м сказал он, пожав плечами.

—   Хм. Вот, значит, как.

Ответ был коротким, но Калуг, похоже, что-то в нём ощутил. Больше вопросов не последовало. Он лишь погладил свой пухлый живот и вздохнул.

—   Боюсь, мой ответ был не таким полезным, как Вы ожидали.

—   Нет, этого достаточно. Благодарю, Лорд Эль-Меллой II.

Калуг Итред из офиса управления Тайного отдела извлечения вновь склонил голову.

3

Разговор закончился неожиданно быстро.

Проводив Лорда Эль-Меллоя II и его группу, члены Тайного отдела вскрытия вернулись в приёмную.

Калуг с мрачным видом смотрел в пол, сжимая и разжимая кулаки. Видимо, это была его привычка.

—        Как думаешь, Ашара, наш учитель имеет какое-то отношение к исчезновению Гезелла и остальных?

—  Разумеется, — Ашара поджала губы. Несмотря на ничем не примечательную рабочую форму, она была очень привлекательной. — Ему уже известно, что мы делали. Он вернулся спустя десять лет – и посмотри, что стало с нашей командой. Было бы чудом, если бы эти две вещи ничего не связывало.

—  Маги не должны говорить так о чудесах, — с горечью произнёс Калуг. — Но в таком случае…

—   Да. Прощай, Калуг.

Ашара взяла чемодан, который собрала заранее. Калуг в замешательстве посмотрел на неё.

—   Ты уходишь? Это же самое безопасное место во всём Лондоне.

—   Я должна, — сказала Ашара, сделав особый упор на каждое слово.

После этого женщина вышла из комнаты, громко стуча подошвами по полу. Она ни разу не обернулась.

4

Солнце уже начало клониться к горизонту. Был конец января, поэтому темнело довольно быстро. Бетонные небоскрёбы и тихие таунхаусы постепенно окрашивались в красный оттенок. Прохожие в пальто тоже утопали в цвете заката, отбрасывая длинные тени на каменные мостовые.

Покинув здание Тайного отдела вскрытия, мы направились на юг вдоль дороги. Спустя какое-то время учитель произнёс:

—   Ну, что скажешь?

—   Они не врали!

Оглядевшись, Иветт приподняла свою повязку на глазу.

—   А, Мистический глаз восприятия эмоций.

В её глазнице сверкал отполированный малахит. Похоже она незаметно для меня сменила камень после сражения с химерой.

Этот Мистический глаз улавливал изменения в эмоциях людей.

Поэтому, если бы Иветт действительно захотелось узнать о наших делах, то мы бы ничего не смогли утаить. Учитель согласился взять её с собой только из-за этого.

—  Но они, похоже, что-то знают об исчезновениях других учеников. Когда Вы задали соответствующий вопрос, атмосфера резко изменилась.

—    Вот как, — учитель кивнул. — В таком случае какова природа фактов, которые они скрывают? И почему они решили скрыть это от нас?

Whydunnit.

Почему они соврали? Их что-то заставило?

—  В любом случае у нас недостаточно информации, чтобы сделать вывод. Нам уже повезло, что мы смогли найти людей, знавших Хартлесса.

—   Видимо, он очень заботился о своих учениках.

—     Маги должны так относиться к своим подопечным. Однако это, как правило, не касается обычных учеников. Маги – существа, которых заботят лишь те, кто унаследует их Магические метки или заклинания. Порой даже собственную жизнь они ценят гораздо меньше. В этом отношении Хартлесса можно назвать исключением из правила. Или, возможно, таким его сделал факультет современной магии.

Я не смогла заставить себя спросить учителя, как к этому относился он сам.

Я считалась его ученицей, однако магом не являлась. Я была всего лишь Стражем могил по имени Грэй, вынужденной взять на себя эту роль в силу обстоятельств.

Однако для моего учителя класс Эль-Меллоев не был какой-то данностью.

Да, к тем, кто уже выпустился, учитель относился как к полноценным магам и сводил общение с ними к минимуму, однако он души не чаял в своих учениках, и это не было преувеличением.

Почему мой учитель отличался от других магов? А что насчёт Хартлесса?

—   Кстати говоря, ходят слухи, что доктора Хартлесса в детстве похитили феи,

— ни с того ни с сего сказал учитель.

Иветт наклонила голову.

— Я также слышала, что после этого у него появилась какая-то особая способность. Но он не стал вдаваться в детали. Видимо, потому что не доверял мне.

При упоминании фей я сразу же вспомнила про сказки. Однако теперь я знала, что они существовали на самом деле. По крайней мере, очень похожие на них существа.

Более того, как и сказала Иветт, его сила мешала нам на «Рельсовом цеппелине», но мы не знали, что она из себя представляла. По его словам, она чем- то была похожа на воображаемые числа, но нам ничего не удалось выяснить.

Мы по-прежнему оставались в неведении.

Из заявлений его учеников я уловила общую идею, но мне никак не удавалось связать Хартлесса из прошлого с Хартлессом из настоящего. Я словно решала кроссворд, изъеденный червями.

—   О дарах фей существует много легенд, — сказал учитель, словно начиная лекцию. — Однако совсем недавняя гласит, что это, скорее всего, не просто дары. Если забыть про героев, которым удалось оставить своё имя в истории, в эпоху, когда царства фей и людей были отделены друг от друга, за дар необходимо было заплатить соответствующую цену… нет, цену сверх самого дара. Даже в наше время в Западной Европе всё ещё ходят легенды о подменышах, но это, возможно, из-за бедствий, которые произвели на людей сильное впечатление.

Подменыши.

Я слышала, что так называли существ, которых феи оставляли вместо похищенных ими людей.

—   «Рельсовый цеппелин»…

—   Что, учитель?

—   Нет, ниче… — он осёкся на полуслове и покачал головой. — У меня такое чувство, что мы упустили что-то очень важное на том поезде…

Его прервал порыв ветра.

В воздух взмыли снежинки. Затянувшие небо тучи словно преследовали заходящее солнце. Вновь подул холодный ветер. Когда я подняла руку, чтобы не дать капюшону слететь с головы, зажглись неоновые огни, осветив улицу замысловатыми вывесками.

—   На этой улице так много театров.

—   Пьесы всегда здесь любили. Но люди, с которыми мы должны встретиться, здесь явно не для того, чтобы насладиться зрелищем.

—   Место встречи было оговорено заранее?

—   Да. Мне сказали, что нас встретят, но…

—   Учитель? — спросила Иветт.

Я тоже осознала, что количество прохожих резко уменьшилось. Улица опустела. В вечернем Лондоне это было попросту невозможно.

Наконец Иветт резко повернулась. Учитель бросил взгляд в ту же сторону.

Балкон кафе.

Там на одном из мест сидел пожилой мужчина.

У него были длинные седые волосы, а глаза скрывались за очками.

На его груди висел большой декоративный самоцвет. На каждом из сморщенных пальцев красовалось кольцо с драгоценными камнями. Однако, несмотря на эту экстравагантность, старик выглядел так, словно явился из мрачного мира теней.

Он поднял руку, словно желая разогнать дрейфующие снежинки.

—   А вот и Вы… Лорд Эль-Меллой.

—   «Лорд Эль-Меллой второй»… Если Вы не против.

—   Вы мне это уже говорили… Однако… эта Ваша ненужная настойчивость… Я не вижу в ней смысла… Вы Лорд Эль-Меллой… Я Лорд Юлифис… Этот факт не изменить…

Его сухой голос походил на проклятие. Я сразу же подумала об извилистом языке змеи.

Лорд Юлифис. Глава факультета духовных эвокаций. Один из двенадцати правителей Часовой башни.

—    Руфлеус Нуада-Ре Юлифис, — нервно прошептала Иветт. Вероятно, так звали Лорда Юлифиса. После я узнала, что главы факультета духовных эвокации выбирались из разных дочерних семей и затем становились частью семьи Юлифис. Странные правила касательно фамилий были очень в духе Часовой башни.

Второе письмо нам отправил именно этот старик.

—   Значит… Вы не забыли о встрече…

—  Разумеется. Я просто не думал, что Вы решите встретиться с нами здесь. Плечи старика задрожали от смеха.

—   Так уж получилось… что я привёл ещё одного гостя…

Взгляд Руфлеуса метнулся в сторону. На дороге появилась ещё одна фигура.

Я так и не поняла, появилась ли она из ниоткуда или же просто стояла там всё это время. Возможно потеря ощущения времени тоже была частью этого заклинания.

Падающие снежинки окутывали всё вокруг, и мир словно застыл.

Девушка с серебряными волосами будто рассекала своим присутствием это белоснежное царство.

Она была моложе нас с Иветт, но не поддалась давящей атмосфере и стояла прямо. Её янтарные глаза словно заявляли, что она ни на секунду не отвлечётся от предстоящей битвы.

В то же время мы с учителем и Иветт были хорошо с ней знакомы.

—   Давно не виделись, Лорд Эль-Меллой II.

Девушка сделала реверанс, и учитель пробормотал её имя.

—   Мисс Ольга-Мария…

5

Десять лет назад. Первый ярус Великой Магической цепи. Пол под ногами был очень ярким.

Всё это походило на сон.

Юноша изо всех сил постарался собраться с мыслями и шагнул в свет, который излучала земля.

Он исходил не только от жил лабиринта в стенах и полу. Поскольку первый ярус находился недалеко от Магисфэйра, сияние огромных кристаллов просачивалось сквозь дыры в потолке. Оно отпугивало большинство монстров, да и система защиты города охватывала этот ярус, поэтому здесь можно было расслабиться, не опасаясь постоянных угроз лабиринта.

До них порой доносился вой зверей, но здесь он казался даже милым. Разумеется, поскольку обстановка в Альбионе не могла кардинально измениться за такой короткий период времени, случаи нападения на ничего не подозревающие группы не были чем-то неслыханным. Однако люди были не в состоянии долго сохранять сосредоточенность, поэтому чем опытнее считалась команда, тем больше времени её члены уделяли отдыху.

—   Это наш последний спуск! — радостно заявил Йорек, младший брат Калуга.

Йорек всегда улаживал споры. Он не только был первоклассным бойцом, как и его брат, но и служил прослойкой между старшим Гезеллом и другими двумя членами группы.

Если бы не Йорек, они бы уже давно сгинули в глубинах Альбиона или разбежались из-за разногласий. Юноша не испытывал к нему ничего, кроме благодарности.

—   Не думал, что все мы станем учениками Хартлесса.

—      Это, конечно, лишь на словах, но мы сможем посещать занятия на факультете современной магии следующие два года, да? Учитывая, что мы ещё и Выжившие, после выпуска вариантов у нас будет куча. Лучше и быть не может! Ты действительно молодец, парень!

—   Ха-ха-ха… — неловко рассмеялся юноша.

Прошло уже несколько месяцев. Ситуация наконец-то позволила рассказать всем про Хартлесса. После нескольких тайных встреч он решил просто взять их всех в ученики. Всё решилось в мгновение ока.

Так вот каков был глава факультета, уступавший во власти только Лордам, подумал юноша, ощутив укол страха.

Он даже не мечтал о таком.

Разумеется, важным фактором было то, что им удалось собрать огромную кучу денег, нелегально продавая артефакты через Хартлесса. Эти деньги они потратили на то, чтобы сократить время своего пребывания в лабиринте. Чтобы не вызвать подозрений у Тайного отдела вскрытия, они пустили слух, что у одного из них были связи с факультетом современной магии, а деньги команде дал Хартлесс. На это ушло немало усилий.

Вспоминая всё произошедшее, юноша внезапно изменил тему.

—     Кстати, вы решили, что будете делать, когда поступите на факультет современной магии?

—   Об этом думать как-то рановато, разве нет?

—    Ну, в течение следующих двух лет нам нужно будет наладить связи, — практически в унисон ответили Калуг и Йорек.

Юноше это по-прежнему казалось сном, но Хартлесс говорил нечто похожее.

Юноше нужно будет решить, что он будет изучать и кем хочет стать в будущем.

Будущее.

Для юноши, который вырос в Альбионе, это слово было чем-то совершенно нереальным.

—     Я хочу работать в Тайном отделе вскрытия. Это хорошее применение приобретённому опыту, — сказала Ашара.

Спокойный взгляд темнокожей девушки был направлен в глубины лабиринта.

Хорошая идея. Юноша ничего не знал о мире за пределами Альбиона. Он вполне мог равняться на неё, чтобы привыкнуть к роли ученика. Юноша решил остаться рядом с ней, чтобы набраться опыта.

—   Ха. Я больше не хочу иметь ничего общего с Часовой башней. Перспектива посещать занятия на факультете современной магии меня радует, но потом я снова стану вольным алхимиком, — сказал Гезелл, пожав плечами.

Видимо, до Альбиона он был независимым магом и не собирался менять свой образ жизни. Разумеется, деньги и артефакты, которые он добыл здесь, а также навыки, полученные в Часовой башне, станут большим подспорьем в будущем.

—   Ну а вы?

—   Я собираюсь присоединиться к Тайному отделу вскрытия, как и Ашара, — ответил Калуг, потирая голову.

Йорек же смущённо улыбнулся.

—   У нас с братом есть шанс стать частью семьи Курдис. Если я буду хорошо учиться, то, может, даже смогу претендовать на наследство.

Братья были очень похожи.

Из-за полноты у обоих по прошествии пары десятков лет, скорее всего, начнутся проблемы со здоровьем. Однако юноша знал, что на них можно будет положиться.

Он был уверен, что все они, став учениками, будут помогать друг другу следующие несколько лет.

Затем темой разговора стал сам юноша.

—    Ты говорил, что хочешь остаться с Хартлессом после окончания учёбы, верно?

—   Да, таков план.

—    Тебе заняться больше нечем?! Те напыщенные старики всё равно лишат тебя всех прав! Почему бы не найти семью или организацию, чтобы продать подороже свои услуги?

—   Нет, не спеши с выводами. Даже нью-эйджер вроде него стремится к тому же, что и все маги. Разве забота о следующих поколениях не ведёт к Истоку? — возразил Гезелл, и они начали спорить.

Наверное, это была их последняя перепалка в Альбионе. Подумав об этом, юноша невольно ощутил глубокую печаль.

Вероятно, он вновь увидит их, когда они окажутся на факультете современной магии.

—     Ты ведь тоже можешь пойти работать в Тайный отдел вскрытия, — прошептала стоявшая рядом девушка.

—   А, ну да.

Услышав несколько неловкий голос Ашары, он едва заметно кивнул. Юноша начал поспешно вытирать лицо в попытке скрыть румянец, возникший на его щеках.

Все их мечты вскоре станут реальностью.

И это было замечательно. Будущее казалось ярким и безоблачным, чему явно стоило радоваться.

Однако по непонятной причине сердце юноши  заволокло тёмной дымкой.

Впервые в жизни будущее вызывало у него тревогу.

1

Я бы ни за что не забыла эти серебряные волосы, которые развевались на ветру.

Ольга-Мария Асмилейт Анимусфиа.

Девушка, чья жизнь тесно переплелась с нашими на «Рельсовом цеппелине».

Стоило ожидать, что она тоже появится в этом деле. Я молча закусила губу.

Всё-таки она была дочерью Лорда факультета астрологии. К тому же я слышала, что он редко покидал свою территорию. Следовательно, в том, что она будет представлять его на Суде Великих, не было ничего удивительного.

Девушка посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Видимо, она считала, что аристократам незачем приветствовать чужих слуг. Будь здесь почивший Атрам, он бы, наверное, рассмеялся и сказал: «Неужели ты думала, что найдутся глупцы, которые будут здороваться с чужим багажом? Или ты из тех извращенцев, целующих ботинки каждому встречному?» Ну, или что-то в этом духе.

Однако я бы не стала всё списывать на дурной характер, как в случае с Атрамом. Просто у Ольги-Марии были другие ценности, доведённые до совершенства и передающиеся в мире магов, который был открыт только для избранных.

—  Дочь семьи Анимусфиа? Не ожидал, что Вы тоже будете здесь. Мой учитель низко поклонился.

Старик же лишь нахмурился.

—   В последний раз мы виделись… несколько лет назад, Лорд Эль-Меллой.

—    Это была наша третья встреча. Однако мой учитель долго пользовался Вашей благосклонностью.

—    То, что случилось с Вашим предшественником… очень прискорбно… Не только Сола-Ю, но и Кайнет Эль-Меллой Арчибальд… Мой лучший ученик за последние годы.

Услышав эти слова, я невольно затаила дыхание. Он был учителем мистера Кайнета?..

Я немало слышала о предыдущем Лорде Эль-Меллое.

Он создал множество Тайных знаков, в том числе Объёмную ртуть в юном возрасте, и считался невероятно одарённым даже среди других выдающихся магов Часовой башни. И тем, кто его обучал, был этот старик.

Другими словами, для моего учителя он был учителем его учителя. Учителем учителя учителя?

Я сразу же избавилась от этой похожей на скороговорку мысли. Сейчас она была совершенно неуместной.

Дело было не только в том, что все люди словно исчезли с лондонской улицы.

Этого старика окружала сильная аура смерти.

Лорд факультета духовных эвокаций…

Духовные эвокации соответствовали своему названию. С их помощью маги призывали души мёртвых и подчиняли их своей воле.

Мёртвые склонялись перед Юлифисом… Я слышала нечто подобное на занятиях в Часовой башне. Если я, будучи стражем могил, следила за тем, чтобы мёртвые могли покоиться с миром, то для этого старика они были слугами и источником энергии.

Юлифис едва заметно улыбнулся. С каждым движением его пальцев драгоценные камни в кольцах мерцали пронзительным светом.

—      Ха-ха, по крайней мере, Вы пришли… Я думал, что Трамбелио Вас соблазнили, и Вы решили проигнорировать приглашение от какого-то старика…

После этих слов у меня бешено заколотилось сердце.

Он давал понять, что ему уже всё было известно, несмотря на то, что после разговора с Лордом Трамбелио прошёл всего лишь день.

—     Я не мог не прийти. Между Эль-Меллоями и факультетом духовных эвокаций существует глубокая связь.

—  Разумеется… Ответь Вы иначе, я бы приказал задушить Вас на месте. Уголки губ старика приподнялись в зловещей улыбке.

Я точно могла сказать, что он не преувеличивал. Этот старик вполне мог такое сделать. Он был Лордом факультета духовных эвокаций и поэтому, скорее всего, обладал способностью прикончить всю нашу группу.

Его естество напомнило мне Аозаки Токо, однако они ни в коем случае не были похожи.

Мой учитель лишь слегка прищурился.

—   Кстати говоря, я думал, что Вас будет представлять Брам, как это было на предыдущих Судах Великих.

—    Ха. Поскольку Макдонелл снизошёл до того… чтобы пообщаться с Вами лично… я решил последовать его примеру. Что ж… получается, Вы слышали про этот… нелепый план Трамбелио… по реорганизации Альбиона?

—    Да. Если бы Вы сообщили нам об этом заранее, мы бы подготовились должным образом.

—   Я ничего от Вас… не скрывал… намеренно, — голос Руфлеуса гулким эхом разнёсся по воздуху.

—   Наглая ложь, — тихо прошептала мне Иветт.

Видимо, это была правда, раз она решила так сказать. Он сознательно не стал делиться информацией с Эль-Меллоями, которые были самыми слабыми из двенадцати семей. Просто я не понимала, почему. Потому что Эль-Меллои мало что значили? Или же он боялся предательства? По крайней мере, я знала, что у него были на то свои причины.

Социальные отношения в Часовой башне были слишком сложными.

Заговоры и интриги стали неотъемлемой частью жизни. Даже традиции было практически невозможно отличить от недобрых намерений. Посторонний ни за что бы не заметил разницы.

Ольга-Мария решила вмешаться, словно ей надоело это слушать.

—   Мистер Руфлеус, лучше перейти к делу, Вам так не кажется?

—       Конечно… Поскольку Вы уже в курсе сложившейся ситуации… всё становится гораздо проще… — сказал Руфлеус. — Как Лорд Юлифис… я выступаю против плана по реорганизации Могилы духа.

Разумеется.

Я слышала, что подобные предложения уже поступали в прошлом. То, что их не приняли, указывало на существование оппозиции. Поскольку реорганизацию решили затеять Трамбелио, возглавлявшие демократов, то Юлифисы и аристократическая фракция, естественно, будут против.

—     Могу я поинтересоваться, чем обусловлено такое решение? — спросил учитель после паузы.

—   Это опасно… Такой ответ Вас устроит?

—       Конечно. Лорды должны поддерживать стабильность мира магии. Наверняка Вы гораздо мудрее, чем юнец вроде меня, — сказал учитель, соглашаясь с приоритетами Руфлеуса. — Я также думаю, что увеличение скорости добычи, которое повлечёт за собой реорганизация, истощит Альбион. Это очень опасное место, поэтому гарантировать успех реорганизации попросту невозможно.

—  Я добавлю, что факультет астрологии придерживается такого же мнения, — произнесла стоявшая в стороне Ольга-Мария.

Похоже, девушка решила говорить как можно меньше. Потому что она всего лишь представляла отца, в то время как мой учитель и Руфлеус были официальными Лордами?

—   Но что, если успех реорганизации можно гарантировать?

Внезапно, Лорд Руфлеус сказал нечто совершенно иное. Мой учитель слегка нахмурился.

—   Что Вы имеете в виду?

—  Трамбелио, должно быть, многое принял во внимание… раз решил озвучить свою идею… В противном случае он не стал бы об этом говорить… Если бы он едва смог поднять тему, которая бы неизбежно отвергли… то это бы лишь подтвердило его некомпетентность…

Я понимала, что говорил Руфлеус. Он ни в коем случае не недооценивал Лорда Трамбелио. Он, скорее, видел в нём потенциальную угрозу. Этим и было обусловлено его решение присутствовать на Суде Великих.

—   Логично. Я согласен с тем, что он сделал необходимые приготовления.

—   Разумеется… К тому же… Вы с ним, судя по всему, в хороших отношениях… раз он принял Вас как гостя… — хриплый голос зловеще разносился над каменными плитами тротуара. — Что ж… Вы не могли бы… выяснить, в чём заключались эти приготовления?..

Из-за бликов на очках я не видела его глаз.

Однако ужасающего смысла его слов оказалось достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть, несмотря на то, что я просто стояла на месте.

Получается, он просил моего учителя стать шпионом? Разумеется, в Часовой башне это было в порядке вещей, поэтому к заявлениям Иветт о том, что она шпионит за нами, мы относились довольно спокойно.

Но в этот раз всё было иначе. Даже мой скудный ум понимал, что происходящее сейчас отличалось от обычного.

Да. Лорд намёками говорил другому Лорду стать шпионом. Это было слишком серьёзно, совершенно другой уровень. Если мы потерпим неудачу и об этом злодеянии станет известно другим правителям Часовой башни, то от престижа, которым ещё обладали Эль-Меллои и факультет современной магии, не останется и следа. Однако прямо отвергнуть предложение, не уступив при этом инициативу Лорду Юлифису, было невозможно.

Любой ответ мог привести к смертельной ситуации. После недолгого молчания мой учитель произнёс:

—   Какая в этом выгода?

—   Ха. Вы научились требовать вознаграждение?

Услышав вопрос старика, учитель покачал головой и медленно ответил:

—         Нет, я не себя имею в виду. Мне интересно, что получит аристократическая фракция в случае отказа от реорганизации Альбиона?

Лицо старика в мгновение ока напряглось.

—   Не зазнавайтесь, молодой человек.

—   Нижайше прошу прощения, — мой учитель вновь склонил голову. — Но нам необходимо это знать, чтобы заполучить информацию от Трамбелио. Назвать их глупыми не поворачивается язык, и они не станут доверять тому, кто придёт к ним с пустыми руками.

А? Что происходит?

Я вдруг ощутила сильное замешательство.

Мне лишь отчасти было понятно, что сказал учитель.

Он спросил, какую выгоду получат аристократы, и это почему-то заставило старика вздохнуть.

—   Вот как. Давайте сделаем вид, что этого разговора никогда не было.

—   Мне ужасно жаль, что я не смог оправдать Ваших ожиданий.

—     Не стоит… Ясно… Я наконец-то понял… почему фракция Эль-Меллой осталась на плаву, — Руфлеус изогнул губы в улыбке черепа.

Затем он сказал то, чего я совсем не ожидала услышать.

—   Вы чем-то напоминаете мне… Хартлесса.

—      Разве факультет современной магии был частью аристократической фракции во времена доктора Хартлесса?

—   Нет… Этот человек… держался в стороне от фракций… Можно сказать, он был нейтралом… но к благосклонности Мелуастеа не стремился…

Ответив на вопрос моего учителя, он произнёс напоследок:

—   Суд Великих соберётся через три дня… Не забывайте…

Он поднял указательный палец. Один из драгоценных камней сменил цвет. Видимо, произошла активация какого-то заклинания. Спустя секунду старик исчез.

Ольга-Мария подождала пару секунд, после чего повернулась ко мне.

—   Тебя зовут… Грэй, верно?

Похоже, она всё ещё помнила моё имя.

—   Эм… Д-да.

Услышав мой несколько нерешительный ответ, девушка нервно прочистила горло и коснулась спинки одного из стульев, стоявших на балконе.

—   Передавай привет Райнес. Она проделала чудесную работу. Я впечатлена.

—   Обязательно.

—  Спасибо. Я бы с удовольствием вновь насладилась чаем вместе с тобой. Сказав это, Ольга-Мария взмахнула рукой и тоже исчезла.

Я сразу же увидела прохожих. Место встречи погрузилось в какофонию звуков и вновь стало обычной лондонской улицей.

Словно обессилев в одно мгновение, учитель прикрыл лицо руками.

—    Их здесь на самом деле не было. Они просто слегка сместили улицу и создали смоделированную «область», которую другие люди не смогли бы увидеть. Таким образом им не нужно было передвигаться физически, чтобы появиться здесь. Для них такая магия, наверное, детская забава.

—   Ах да, Вы сами придумали, как ему ответить? — поинтересовалась Иветт, наклонив голову.

Она спросила это из любопытства или же потому что была шпионом? Учитель сделал глубокий вдох, словно желая наполнить лёгкие свежим воздухом, и ответил:

—  Нет. Как ты уже, наверное, догадалась, это была идея Райнес. По её словам, столь внезапное приглашение с большой долей вероятности могло быть связано с тем, что они хотели заставить нас шпионить за Трамбелио. Поэтому мне нужно было затронуть интересы аристократической фракции. Потому что эта информация будет очень важной, если нам действительно придётся перейти на сторону демократической фракции. Поняв это, Лорд Юлифис попытается всё уравновесить. Наша лояльность вызывает сомнения, поэтому с нами сложно иметь дело. Руфлеус, скорее всего, просто хочет отправить нас к демократам и затем уничтожить вместе с ними. Однако он рассудил, что раскрывать свои карты пока не стоит.

—   А, понятно.

Я была впечатлена до глубины души.

Похоже, что лишь битву, участники которой только догадывались, каким оружием обладал противник, можно было назвать драмой, достойной Часовой башни. Сказать по правде, у меня было чувство, что я не поняла и половины разговора.

А-а, так вот что имела в виду Ольга-Мария.

Она поняла, что за словами учителя стояла Райнес. Ольга-Мария встречалась с ней время от времени после дела о «Рельсовом цеппелине», и поэтому в её сообразительности не было ничего удивительного.

—  Хмф. Честно говоря, я тоже с трудом поспевал за беседой. Политика не мой конёк.

Учитель окинул взглядом улицу со слегка измождённым выражением лица.

—   Иветт, тебе лучше пойти домой.

—   А? Но мы ведь ещё не закончили! Сейчас самое время сводить Вашу милую возлюбленную на свидание, разве нет?

—   Домой.

Услышав это, Иветт надулась.

—  Ладно. Но Вы ведь потом всё мне расскажете? Иветт нехотя пошла прочь, не переставая дуться.

—   Зачем Вы прогнали её, учитель?

—     Как мы уже обсуждали, Лорды аристократической фракции тоже под подозрением.

—   Вы имеете в виду, что сообщником Хартлесса может быть Лорд…

—   Да. Причина, по которой Лорд Юлифис выступает против реорганизации Альбиона, пока не ясна. Разумеется, есть вероятность, что даже обычные доводы здравого смысла, которые мы услышали, могут быть результатом вмешательства Хартлесса. Ольга-Мария вызывает ещё больше подозрений. Их с Хартлессом ничто не связывает, однако её отец, Лорд факультета астрологии, когда-то поручил Хартлессу изучить Войну за Святой Грааль.

То, что он сказал, было правдой.

Лишь благодаря исследованиям Хартлессу удалось благополучно призвать Фэйкер. Мы всё ещё не знали, почему Марисбери хотел изучить Войну за Святой Грааль, поэтому отмахнуться от вероятности его связи с Хартлессом было нельзя.

От всех этих пересекающихся интересов и целей у меня закружилась голова.

В Часовой башне обычно так всё и обстояло? Или же такими были лишь взаимодействия между Лордами? Я не могла сказать наверняка, но Райнес явно приходилось заниматься этим каждый день.

Этот мир находился рядом со мной, но я не могла его увидеть.

—    Три дня, — пробормотала я себе под нос, пока мы шли по лондонской улице, уже погрузившейся в оттенки ночи. — Суд Великих состоится 2 февраля…

2

Встретившись с остальными членами команды, мы обсудили всё, что произошло в течение дня.

На город опустилась ночь. Мы расположились в номере очередного отеля.

—   Профессор, я не могу всё это запомнить! — поднял руку Флат.

Он сказал это без всяких колебаний и с улыбкой на лице. Его поведение ничем не отличалось от такового на занятиях. Каждый раз, когда это происходило, учитель прижимал руку к животу, а на его виске начинала пульсировать жилка. Как, впрочем, и сейчас.

—   В этом деле замешано гораздо больше людей, чем обычно…

—     Давайте тогда нарисуем диаграмму, — предложила Райнес, улыбаясь, словно дикий цветок, и будто желая облегчить боль моего учителя.

Свен стоял позади меня. Видимо, со временем он стал ненавидеть меня гораздо меньше, потому что его присутствие перестало внушать мне неописуемый ужас. Я была очень рада этому. Учитель стал больше доверять ему, поэтому если Свен время от времени будет давать мне советы или наставления, то я стану ещё счастливее. Однако это было лишь одно из моих заблуждений.

—   Диаграмма? Будет очень кстати. Свен, ты не мог бы всё изобразить?

—     Разумеется, — послушно кивнул Свен. Он вырвал лист из блокнота, который лежал в номере, и достал шариковую ручку.

Учитель просил его делать аналогичные заметки и на занятиях. В мастерской Гезелла Толмана, пропавшего ученика Хартлесса, он тоже не отрывался от блокнота. Было очевидно, что учитель часто поручал ему работу по организации информации.

—   Начнём с участников Суда Великих.

—   Конечно.

Свен вновь кивнул и написал несколько имён. Первой шла демократическая фракция.

Лорд Трамбелио.

И Лорд Вальюэлета.

Учитель обедал с ними вчера, предварительно получив приглашение через Мелвина.

Затем настал черёд аристократической фракции. Лорд Юлифис.

Лорд Анимусфиа – точнее говоря, представлявшая его интересы Ольга-Мария.

И Лорд Эль-Меллой II. Похоже, учитель решил пока придерживаться традиций и встал в один ряд с ними.

—     Поскольку теперь мы знаем, что нейтральная фракция и Бартомелои решили остаться в стороне, из представителей двенадцати семей на собрании появятся эти пятеро. Это соответствует среднему уровню посещаемости Суда Великих. Однако личное присутствие сразу четырёх Лордов – довольно редкий случай.

—  С чем это связано?

—     Они настроены очень решительно, — ответил учитель. — Трамбелио серьёзно относятся к своему плану по реорганизации Альбиона. Лорд Юлифис решил присутствовать лично, потому что он в курсе их намерений. Обычно Лорды посылают представителей, но их легко можно задавить авторитетом и заставить пойти на уступки.

Обаяние Лорда Трамбелио и его всепринятие вне зависимости от того, хорошо это или плохо, не стоило недооценивать. Неудивительно, что Руфлеус переполошился.

—  Нейтральная фракция решила даже представителей не посылать. Вероятно, они боятся попасть под перекрёстный огонь. Чем серьёзнее настрой, тем ужаснее результат поспешных действий, что может привести к ненависти. Если бы демократы и аристократы просто начали обмениваться дружескими ударами, то всё было бы нормально. Однако они всерьёз вознамерились сокрушить своего противника, поэтому лучше остаться в стороне. Нейтральная фракция, как правило, так и поступает.

—   А, ясно…

Теперь я хотя бы отчасти могла это понять. В отсутствии на собрании тоже был смысл. Почему-то это сильно меня впечатлило.

—    Не забудь про доктора Хартлесса и его учеников. Трое из них в данный момент считаются пропавшими без вести.

Свен написал ещё несколько имён. Первыми в списке были двое учеников, с которыми мы встретились в Тайном отделе вскрытия. Калуг Итред и Ашара Мистрас.

За ними шли те, кто пропал. Гезелл Толман.

Йорек Курдис.

И наконец…

—   Это… последний ученик?

—   Да. Кроме того, что он независимый маг, мы ничего о нём не знаем. Даже фамилию выяснить не удалось. Если учесть, что большая часть его жизни окутана тайной, и принять во внимание других учеников, то он с большой долей вероятности тоже является Выжившим.

Куро.

Это имя значилось последним. Если верить Токо, он был один из пропавших учеников Хартлесса.

—   Ну что, как-то так?

—   Ого! Замечательно, Ле Шьен! Если бы рисовал я, то всё бы уже взорвалось!

—   Сперва напиши хотя бы один доклад, который можно прочитать! Научись внятно аргументировать! Мистер Шардан то и дело просит меня перевести твои бредни в надежде, что там всё-таки есть какой-то скрытый смысл! Ты хоть представляешь, как я мучаюсь?!

—   Тогда ты можешь стать моим соавтором!

—   Ни за что! Ты можешь с первого взгляда запомнить сто карточек «Великой войны героев» и всё равно хочешь, чтобы я тебе помогал?! — Свен высунул язык.

Не обращая внимания на их перепалку, учитель пристально смотрел на заметки, постукивая указательным пальцем по столу.

—   Проблема в том, почему они пропали.

—   Да. У тебя уже есть гипотеза, дорогой мой брат? Ты ведь в этом хорош, не так ли?

—    Мне не хватает зацепок. Но это наверняка как-то связано с Альбионом, поскольку все только о нём и говорят.

Могила духа упоминалась много раз в отношении как Суда Великих, так и происхождения учеников Хартлесса. Однако я понятия не имела, как это всё могло быть связано.

Райнес посмотрела на учителя и закрыла один глаз.

—   А как же другая загадка? Хартлесс собирает своих бывших учеников? Или

же…

—  Райнес, — прервал её учитель. Его серьёзный взгляд будто говорил, что это

было единственное, с чем он не мог смириться.

Он покачал головой и продолжил:

—     Как бы то ни было, нам нужно узнать больше о пропавших учениках Хартлесса. Райнес, ты не могла бы снова отправиться на Слюр-стрит и заняться поиском информации?

—   Вот бы ты был немного добрее к своей бедной младшей сестре. А сам чем займёшься?

—  Будет проблематично, если ученики меня обнаружат, но я собираюсь пойти с тобой.

Услышав это, Флат сразу же развернулся.

—  Дело серьёзное, учитель! Нужно придумать какую-нибудь магию, чтобы Вас спрятать!

—   Придумай сначала, как заткнуть себе рот, чтобы не вызвать подозрений.

—   О-о-о, хорошая идея! Запереть пасть Большому злому волку, чтобы он не съел Красную шапочку! Лишить Пакмана его идентичности! Стоп, а ты немного похож на Пакмана, Ле Шьен! Обтекаемостью формы и всем таким!

—  Я похож на Пакмана?! — прорычал Свен сквозь стиснутые зубы. Однако нашим планам не суждено было сбыться.

Учителя вызвали из-за инцидента, который произошёл утром второго дня.

3

Несмотря на неотложность вызова, присутствовать разрешили только мне и моему учителю.

Райнес, Свен и Флат занялись сбором информации согласно плану, а мы отправились в Тайный отдел вскрытия и спустились вниз уже знакомым мне способом.

Да, мы вернулись в Тайный отдел вскрытия. Однако на сорок пятом подвальном этаже, где произошёл инцидент, нас ждала знакомая фигура.

—   Доброе утро, мисс Адасино.

— А?..

Я моргнула, когда учитель произнёс её имя.

Даже здесь, на сорок пятом подвальном этаже она выглядела как обычно. На ней красовался роскошный наряд, который, как мне сказали, был традиционным в Японии. Длинные волосы, походившие на пряди ночной тьмы, обволакивали её фигуру, отделяя от остального мира.

Адасино Хисири грациозно поправила очки и улыбнулась.

—     Кого-то убили, поэтому я здесь в качестве представителя факультета политики.

Во время всех наших прошлых встреч она тоже придерживалась этого статуса. Вероятно, такова была работа факультета политики. Они контролировали мир магии, где любой неосторожный шаг мог привести к точке невозврата.

Пока я думала об этом, учитель нахмурился.

—   Не мешайте мне.

—   Делайте, что хотите, — сказала Хисири.

Вскоре сотрудники отдела отвели нас в лабораторию, где произошёл инцидент.

— !..

Вонь вынудила меня прикрыть нос.

Учитель сделал то же самое. Лишь Хисири осталась невозмутимой. Видимо, она уже успела осмотреть место происшествия.

В просторном помещении размером с вестибюль, который находился на поверхности, было полно самого разного оборудования и приборов. Моих скудных знаний не хватило, чтобы понять, магические они были или же научные. Спутанные массы проводов и разбитые сосуды чем-то напомнили мне больницу.

Однако это впечатление исчезло спустя секунду.

В реальность увиденного сложно было поверить. Точнее говоря, реальность будто смешалась с фантастикой. В каком-то смысле ничего подобного я ещё ни разу не встречала.

На странном металлическом полу лаборатории лежало множество существ. Одни представляли собой химер вроде той, с которой мы столкнулись вчера.

Другие же были совершенно другими.

Например, гигантские жуки с изогнутыми рогами и крупные ящерицы, покрытые металлической чешуёй.

Они были мертвы.

Кровь самых разных цветов покрывала всё вокруг. Зелёная, синяя… но преобладала, к моему изумлению, белая. Позже учитель поведал, что учёные работали над белой искусственной кровью. Даже не знаю, что бы они сказали, если бы узнали, что такая кровь течёт в венах мистических существ.

— …

Учитель наклонился, чтобы осмотреть пол.

Повсюду виднелись следы когтей и кислотные ожоги. Похоже, здесь был ожесточённый бой. Я насчитала как минимум семь мёртвых существ, похожих на химеру, против которой едва удалось выстоять мне с Иветт.

Но причина, по которой нас вызвали сюда, находилась в дальнем конце лаборатории.

Там бросалось в глаза крупное пятно красной крови. Поразительно большие участки пола и стен тоже были окрашены в алый цвет.

Здесь расстался с жизнью Калуг. Нет.

Возможно, правильнее было бы сказать, что здесь находился предмет, который когда-то был Калугом.

Потому что труп слишком сильно изуродовали. Все конечности лежали отдельно от тела. Более того, оно походило на куклу, в которую на протяжении часа остервенело вонзал ножницы какой-нибудь ребёнок. Мне едва удалось понять, где раньше находилась голова, поэтому сложить все части тела воедино было бы непросто. Судмедэксперты, возможно, смогли бы с этим справиться, но обычную полицию сюда не пустили бы.

Кости, внутренности, жир, мускулы… всё смешалось в невообразимую кашу.

—   Почему… его убили так жестоко…

—   Я не знаю, — учитель покачал головой.

В процессе раскрытия дел мне доводилось лицезреть самые разные тела.

Однако я впервые увидела нечто настолько ужасное.

Несмотря на это, учитель не потерял самообладания и лишь закусил губу.

—    Думаете, это дело рук моего брата? — тихо спросила стоявшая у входа Хисири, чтобы сотрудники её не услышали.

—   На такое способен только он. Обычному магу ни за что не одолеть столько монстров из Альбиона. Однако Слуге Фэйкер это по силам.

—     Да. Она вполне могла убить их даже без использования Благородного Фантазма.

В голосе женщины чувствовалось ледяное напряжение.

Хисири видела способности Фэйкер на «Рельсовом цеппелине». Поэтому она знала, что Фэйкер была могущественным магом даже без использования её ужасающего Фантазма – колесницы, которая, по всей видимости, изначально принадлежала Искандеру.

—  Заклинания Эпохи богов полностью отличаются от современных, даже если предполагаемый результат один и тот же. Я слышал, что существа из Могилы духа могут отражать магическую энергию, но на Фэйкер эта способность, судя по всему, не распространяется.

—   Всё-таки магия Эпохи богов очень близка к таинствам.

—     Да. Поэтом они и не стремились к Истоку. Для нас это, может быть, недостижимая истина, но для них это просто нечто обыденное.

Учитель говорил так, словно описывал туманности в тысячах световых лет от

нас.

—  Наверное, в её глазах самое настоящее таинство – это наши стремления.

Искренние слова Хисири показали, как страстно она желала достичь Истока,

несмотря на её принадлежность к факультету политики. Или, возможно, они раскрыли страсть, которая когда-то у неё была.

Я вспомнила, что Калуг говорил об этом с моим учителем. Вероятно, в этом и заключалась разница между Фэйкер и современными магами.

—    Сейчас это не так важно, — сказала Хисири. — Итак. Доктор Хартлесс убивает своих учеников?

Учитель ответил не сразу. Судя по тому, как напряглись его плечи, я поняла, что он разделял подозрения Хисири.

—   Прошлой ночью мисс Райнес хотела сказать… именно это?

—    Да, — кивнул учитель. — Убийство собственных учеников является табу среди магов.

Кажется, его это касалось в гораздо большей степени. Он дорожил каждым своим учеником. Заявление о том, что ему просто нравилось преподавать, было бы преуменьшением.

Однако…

—     Разумеется, это не первый подобный случай. Смерть учителей от рук учеников тоже не такая уж большая редкость. Однако убийство учеников противоречит инстинкту мага и поэтому считается более предосудительным.

Учитель уже говорил об этом.

Маги были существами, защищающими своих учеников, несмотря ни на что.

Они возлагали свои надежды на следующее поколение. Им нужно было передать ответственность за достижение Истока ученикам и потомкам, потому что сами они сделать это уже не смогут.

Вероятно, учитель руководствовался этим инстинктом больше всех.

Несмотря на отсутствие таланта, он хотел быть магом как никто другой. Поэтому он видел свои стремления во всех учениках. Мой учитель возлагал свои надежды на будущее каждого, начиная с Флата и заканчивая Свеном, Иветт и даже Лувией.

—  Почему же Калуг оказался единственным, кто погиб таким образом? Другие ученики всего лишь пропали без вести.

Возможно, их тоже убили, но я чувствовала, что человек, которому мы противостояли, стремился к незаметности и осторожности. Если так, то почему смерть Калуга была настолько показной?

Похоже, учитель и Хисири тоже не знали ответа на этот вопрос.

—   Однако теперь я кое-что понял, — сказал учитель после паузы, глядя на труп. — То, что монстр из Альбиона умудрился сбежать и напал на нас, не было случайностью.

Я удивилась тому, что темой разговора внезапно стал вчерашний бой.

—   Что?

—   Каким-то образом Калуг узнал, что мы сражались с Фэйкер на «Рельсовом цеппелине». Он мог не знать деталей, но ему было известно, что нам удалось дать ей отпор.

Эти слова разнеслись над окровавленным полом.

—  Возможно, он выпустил ту химеру в качестве проверки. Если бы она хорошо проявила себя в бою с теми, кто сражался с Фэйкер примерно на равных, то группы таких монстров было бы достаточно для обеспечения безопасности. Вот почему нам так легко разрешили явиться сюда. Таким образом он создал почти идеальный аналог ситуации на «Рельсовом цеппелине». Однако его приготовления, судя по всему, оказались тщетными.

Ну конечно.

В конце концов, нам удалось довести бой с Фэйкер до ничьей лишь благодаря множеству случайностей и совпадений. Если бы на нашей стороне не было экзекутора, Мистических глаз самоцветного ранга и магической поддержки со стороны Ольги-Марии, мы бы сейчас здесь не стояли.

Поэтому, даже несмотря на то, что нам едва удалось защититься от монстра из Альбиона, Фэйкер с лёгкостью уничтожила их всех. Просто между Слугами и людьми существовала огромная разница. Но если бы на месте монстров была Аозаки Токо или какой-нибудь невероятно могущественный Лорд, всё могло бы обернуться иначе…

—   Подождите. Получается, что мистер Калуг…

—  Он предвидел, что Хартлесс и Фэйкер нападут на него, — сказал учитель. Я посмотрела на него.

То есть Калуг подготовился заранее. Он нашёл монстров с помощью Тайного отдела вскрытия и подготовил место для сражения. Но всё равно проиграл.

Учитель присел на корточки, чтобы более внимательно изучить тело, после чего вновь выпрямился.

—   Помещение тоже странное.

—   Странное?

—   Да. Разве это не «запертая комната»?

Я знала, что он имел в виду. Нечто похожее присутствовало в одном из предыдущих дел. Так называли место, куда преступник не мог проникнуть – другими словами, место, где преступление попросту невозможно было совершить. Я не ожидала услышать этот преимущественно детективный термин именно здесь.

—     Мы на сорок пятом подвальном этаже. Войти и выйти можно лишь с помощью лифта, на котором мы спустились. Пробраться сюда без разрешения персонала невероятно сложно. Даже Хартлессу и Фэйкер пришлось бы изрядно постараться, чтобы остаться незамеченными.

—  А он не мог телепортироваться или, скажем, пройти сквозь стену? Услышав мой вопрос, учитель покачал головой.

—    Телепортацию вполне можно назвать волшебством. Будучи магом Эпохи богов, Фэйкер, может, и смогла бы такое провернуть, но здесь возведены мощные барьеры. Даже ей пришлось бы их уничтожить, чтобы проникнуть сюда с помощью магии. То же касается и прохождения сквозь стены.

Я отчасти могла понять причину этого.

Правила Эпохи богов были странными, однако концепции не так уж сильно различались. Стрела могла убить так же, как и копьё. Они одинаково пронзали тело человека.

—   Тогда как они это сделали?

— …

Учитель не ответил. Вместо этого он повернул голову.

—   Могу я задать несколько вопросов?

—   Разумеется, — кивнул сотрудник отдела.

—     Почему вызвали именно меня? — спросил учитель. — Тайный отдел вскрытия действует обособленно от Часовой башни. Любое серьёзное происшествие, включая смерть человека, должно считаться внутренним делом. Присутствие мисс Хисири с факультета политики вполне логично, но зачем вам Лорд?

—   Вас вызвали по просьбе мистера Калуга.

—   Мистера… Калуга?

В смысле? Его же убили.

—   Да. Какое-то время он периодически повторял, чтобы мы вызвали Лорда Эль-Меллоя II, если с ним что-то случится.

—   Подождите. «Какое-то время»… это сколько?

Учитель выгнул бровь, услышав в словах сотрудника нечто странное.

—   Примерно два месяца, — последовал спокойный ответ.

—   Учитель…

—   Знаю. Это бессмыслица. Мы познакомились лишь вчера.

Да. Судя по словам Калуга, ему уже давно было известно о моём учителе. Разумеется, появление нового Лорда не могло остаться незамеченным, но у Калуга не было никаких причин вызывать его в случае необходимости.

В этом был бы смысл, если бы учитель слыл знаменитостью вроде детектива с Бэйкер-стрит. Однако он был всего лишь одним из Лордов и преподавателем в Часовой башне.

Учитель задумался, осматривая помещение.

—   Что насчёт мисс Ашары?

—   Мы не можем с ней связаться.

— !..

Я почувствовала, как заколотилось моё сердце, разгоняя кровь по телу.

—   Она пропала без вести?

—   Мы не исключаем такую вероятность.

Моя тревога усилилась, а на плечи словно лёг тяжёлый груз. Наши оппоненты словно умудрялись делать дополнительные ходы в шахматной партии незаметно для нас. Теперь мы даже понятия не имели, насколько ухудшилась ситуация.

Учитель внимательно изучил место преступления.

Его взгляд задержался на изуродованном теле Калуга, после чего он спросил у Хисири:

—   Призвать его дух уже пытались?

—   Конечно. К сожалению, информация недоступна. Всё-таки он был важной фигурой в Тайном отделе вскрытия. Это одна из мер предосторожности, препятствующих утечке данных.

Похоже, маги прибегали и к такому.

Магию нельзя было предавать огласке. Маги всеми правдами и неправдами старались сохранить своё ремесло в тайне даже от других магов. Я слышала, что могущественные представители магического общества принимали меры ещё при жизни, чтобы информацию невозможно было выкрасть из их мёртвых тел.

Однако это лишь уменьшало количество доступных зацепок.

—   Другие ученики тоже защитились от духовных эвокаций? — пробормотал учитель.

—   Почему Вы спрашиваете?

—     Выжившим из лабиринта, не занимающим важные должности, это не нужно. По большей части люди, решающие принять вызов Альбиона, являются не магами, а заклинателями. Они просто пользуются магией в своих целях и не стремятся достичь Истока.

Я вспомнила, что заклинателями называли тех, для кого магия была лишь инструментом.

Маги жертвовали всем ради Истока и передавали… нет, навязывали свои надежды следующему поколению. Маги и заклинатели пользовались магией, но между ними существовала огромная разница. Учитель как-то сказал нечто похожее. Для некоторых магов слово «заклинатель» было величайшим оскорблением.

Однако, исходя из его слов…

—   Значит, из их тел можно извлечь важную информацию?

Поэтому других учеников так и не нашли? От них избавились? Нет, мы не могли сказать наверняка, что они уже мертвы. Однако я не переставала думать об этом.

Учитель прикоснулся к телу, несмотря на то, что его одежда могла в итоге запачкаться. Естественно, будучи стражем могил, я спокойно переносила подобные зрелища. Однако учителя по какой-то причине это тоже ни капли не смущало. Разумеется, мага непросто было вывести из равновесия, однако у меня возникло чувство, что учитель как-то отличался от других. Создавалось впечатление, что он

сохранял спокойствие, потому что в прошлом ему довелось увидеть нечто ещё более ужасающее.

Внезапно, учитель застыл.

—   В чём дело, Лорд Эль-Меллой II?

—   Ни в чём.

Учитель покачал головой и вытер пальцы платком.

—    Он был одним из учеников моего брата? — со вздохом сказала Хисири, пристально глядя на тело Калуга.

—   Да. Мне так и не довелось задать Вам один вопрос. Каким человеком был Хартлесс в Ваших глазах?

Услышав вопрос учителя, Хисири слегка нахмурила красивые брови.

—      На самом деле мы редко виделись. Нас связывает фамилия, однако Нориджей вроде нас довольно много.

Это учитель тоже упоминал.

У Нориджа, главы благородной семьи, основавшей факультет современной магии, были странные наклонности.

Норидж считался «Длинноногим папочкой» Часовой башни. По общему мнению, он всеми силами поддерживал молодых людей, в которых видел потенциал, а любимчиков даже принимал в семью.

Хартлесс и Хисири, видимо, были теми, кому повезло. Так они и стали братом и сестрой.

—   Однако, несмотря на то, что мой брат возглавлял факультет современной магии, он часто общался со своими учениками. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

Это соответствовало словам Ашары и ещё одного бывшего ученика, чьё изуродованное тело теперь лежало на полу.

Хартлесс очень заботился о своих учениках.

Этот человек сильно отличался от Хартлесса, который был жестоким убийцей.

Какой же кусочек информации поможет решить эту головоломку?

—   Мисс Адасино, мой следующий вопрос может показаться нелепым и даже грубым, но… Хартлесс был заклинателем? — спросил учитель после нескольких секунд молчания.

—     Разумеется, нет. Часовая башня не назначила бы заклинателя главой факультета, — сказала Хисири, в замешательстве наклонив голову.

Она была права. Часовая башня являлась местом для обучения. Человеку вроде Хартлесса позволили возглавить факультет, однако заклинателя никто бы не принял.

—    Вот как. В случае представителя древней семьи причиной мог бы быть Великий приказ, но в эту ситуацию Хартлесс тоже не вписывается.

—   Вы обнаружили что-то новое?

—   Нет, просто хотел кое в чём удостовериться. Как только у меня появится гипотеза, я с Вами свяжусь. До свидания. Идём, Грэй.

Учитель резко развернулся и быстро пошёл прочь.

Я торопливо попрощалась с Хисири и сотрудником отдела, после чего последовала за ним.

4

Горничные и прислуга сновали по особняку.

Даже для них сегодняшние гости были особенными. Все слуги Лорда Вальюэлета происходили из семей магов, служивших её семье долгие годы, однако даже они немного нервничали, когда особняк посещал другой Лорд.

Хозяйка здания сидела у круглого окна, наслаждаясь вином и видом голубого неба.

—   Всё прошло довольно хорошо, да, сынок?

—   Пожалуйста, не называйте меня так, мисс Вальюэлета, — Лорд Трамбелио распростёр руки и преувеличенно подмигнул. Инорай с лёгким раздражением продолжила:

—   Я не против реорганизации Альбиона. Мне также известна большая часть карт, которые у Вас есть. Вероятно, Вы что-то скрыли от меня, но я не в том положении, чтобы бросаться обвинениями. Так что, как Лорд Вальюэлета, я отдам Вам свой голос.

—   Ха-ха, благодарю, Лорд Вальюэлета! Я ценю Вашу щедрость! — со смехом сказал Макдонелл, после чего повернулся к ещё одному человеку в комнате. — Мне также интересно, что думаешь ты, Мелвин. В зависимости от ситуации, твоего друга могут ждать серьёзные последствия. Будучи главой, я должен принимать во внимание чувства членов дочерних семей, верно?

—   Разумеется, Вэйвер мой лучший друг, — сказал Мелвин.

Он сидел за столом неподалёку, потягивая красное вино из бокала. Перед ним были разложены шёлковые платки, видимо, из-за его склонности кашлять кровью. Вероятно, он также выбрал красное вино, чтобы кровь не бросалась в глаза. Поскольку для мага было нормально в чём-то быть странным, Лорды не стали это комментировать.

—  Но если глава семьи Трамбелио прикажет, то я буду вынужден помочь, даже если это поставит под угрозу жизнь моего лучшего друга.

—  О, правда? — вмешалась Инорай. — Ничего не имею против, конечно же, но мне встречались люди вроде тебя, которые втягивали других в неприятности и при этом не чувствовали вины, просто потому что находили это интересным. То есть ты избавишься от себя и всей своей семьи, если в этом возникнет необходимость?

—   Разумеется, нет. Разве я смогу решиться на такое? — произнёс Мелвин с лёгкой улыбкой. Он ответил примерно так же, как и Макдонелл до этого. Это было чертой, присущей всей династии Трамбелио?

—    Кстати, можно задать вопрос? — поднял руку Мелвин, повернувшись к Макдонеллу. — Вы действительно думаете, что реорганизация необходима для Часовой башни?

—   Да, разумеется, — кивнул Макдонелл с серьёзным видом. — Достижение Истока всегда является нашей главной целью. Поэтому разве мы не должны приложить все силы для её достижения? Мы маги современной эпохи. Увеличение количества артефактов из Альбиона для нас жизненно необходимо.

В голосе Макдонелла чувствовалась непоколебимая страсть. Словно то, что он сказал, было парадигмой праведности.

Что-то в нём заставляло других чувствовать, что он принимал решения не ради власти, а ради достижения прекрасной истины.

Возможно, это был результат истории. Место, не доступное для обычных людей, которые не способны прожить дольше одного века. Однако в семьях, существующих с незапамятных времён, порой рождались прирождённые

«правители». И Макдонелл, несомненно, был одним из них.

—   Нас ждёт великое представление! Давайте же насладимся им!

*

Из замка открывался прекрасный вид на Темзу.

Изначально он служил крепостью, затем арсеналом и банком, пока наконец не стал тюрьмой для аристократов. Поэтому здесь казнили многих королей и членов их семей, а сожаления и скорбь людей породили большое количество легенд.

Например, байку о призраке древней королевы или о том, что жившие здесь вороны на самом деле были проклятым королём Артуром… и так далее.

Лондонский Тауэр.

Теперь он был одной из самых знаменитых туристических достопримечательностей в городе. Сегодня, как было заявлено, его закрыли на обслуживание, однако в Тауэре не было уборщиков. Лишь один старик присутствовал на его территории.

Он носил очки и обладал длинными, тщательно ухоженными волосами. Это был Лорд Юлифис. Руфлеус Нуада-Ре Юлифис.

Разумеется, он не просто так прогуливался по Лондонскому Тауэру.

С каждым шагом по закрытой крепости старик впитывал невидимую энергию. Другими словами, магическую энергию мёртвых.

Однако это не означало что её излучали мёртвые тела.

Концепция «смерти» лежала в основе как огромного количества маны, сочившейся из духовных жил, так и Од, которую невольно оставляли туристы, поэтому в Часовой башне их называли магической энергией мёртвых.

Будучи Лордом факультета духовных эвокаций, Руфлеус использовал договоры предков и политическое влияние, чтобы сохранить это место и восстанавливать здесь свою энергию.

Он остановился около центральной Белой башни.

—   Устали?..

—   Нет. Просто редко появляется возможность увидеть нечто такое.

Ольга-Мария сделала реверанс, придерживая рукой свои серебряные волосы.

—  Всё идёт так, как Вы надеялись? Девушка посмотрела на Руфлеуса.

Одежду старика украшало поистине ошеломляющее количество драгоценных камней. Однако они вовсе не казались безвкусицей. Вместо этого они создавали зловещую атмосферу, словно были не камнями вовсе, а погребальным инвентарём.

Возможно, это была сила Лорда факультета духовных эвокаций.

Каждый из этих драгоценных камней являлся невероятно мощным Тайным знаком. Хорошо сведущий в этом деле смог бы сразу это понять. Даже колоссальное количество магической энергии мёртвых, которую впитывал Руфлеус, не могло сравниться хотя бы с одним из них. Эти украшения превращали старика в неприступную крепость.

—   Что ж…

Старик прищурился, не подтверждая, но и не отрицая слова Ольги-Марии.

—     Территория здесь не при чём… Всё зависит от того… сколько людей Трамбелио удалось уговорить… для собрания…

Руфлеус хотел сказать, что это собрание было похоже на битву. Итог будет предрешён ещё до его начала.

—    Мы должны поддерживать порядок… Несмотря ни на что… мы должны защищать мир магии…

Старика можно было даже не просить об этом. Такая суть бытия была запечатлена в его душе.

—  Нужно сохранить мир в магическом сообществе… чтобы выполнить задачу… возложенную на семью Юлифис…

Он руководствовался этими словами все долгие годы своей затянувшейся жизни.

Старик улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы.

—   Интересно… как много этот Лорд Эль-Меллой понимает?..

5

Прошло примерно десять минут с тех пор, как мы покинули Тайный отдел вскрытия, когда учитель достал то, что прятал в кармане куртки.

—   Я нашёл это в теле Калуга.

—   Камень? Нет… металл?

Это был очень тонкий кусок металла. На него были нанесены какие-то слова.

Мне пришлось почти уткнуться в него носом, чтобы разобрать буквы и числа.

—     Во время вчерашней битвы Калуг попытался возвести металлическую клетку. Вероятно, таким же образом он создал внутри себя этот кусок с информацией. В конце концов, магию проще всего использовать внутри собственного тела.

Значит, так маги оставляли завещание?

Я не понимала, как это работало, однако мне было известно, что для примитивной магии требовалось заклинание простого действия или однострочная ария. В первом случае арии вообще не требовалась, и можно было обойтись лишь манипуляциями магической энергией. Вероятно, этим Калуг и воспользовался.

—    Скорее всего, он оставил это для меня. Вероятно, я единственный маг, которому приходится возиться с трупами.

—   А это не?..

—   Да. Это адрес.

Британские адреса состояли примерно из семи символов. У каждого строения был свой идентификатор. Буквы и числа на куске металла, который учитель держал в руке, возможно, указывали на одно из зданий.

Я сглотнула.

—   Разве нам не стоит сказать об этом мисс Хисири? — спросила я.

—   Мы ещё не можем полностью доверять факультету политики.

Учитывая всё, что произошло в прошлом, я полностью его понимала, хоть мне и не хотелось это признавать.

Поскольку существовала очень большая вероятность, что сообщник Хартлесса был как-то связан с Судом Великих, раскрывать какую-либо информацию было крайне опасно.

—  Калуг оставил это для меня, однако мы не можем знать, о чём он думал в тот момент. В худшем случае там мы можем столкнуться с Фэйкер. Такую возможность нельзя исключать, поэтому будет лучше, если Флат и Свен с нами не пойдут.

Я слегка удивилась, когда он это сказал.

—    Мне казалось, Вы решили позволить своим ученикам помочь, если они этого хотят.

—   Разумеется, нет. Прежде я уже подвергал их жизни опасности, но для меня это было неожиданностью. Если бы у меня был выбор, то я бы всеми силами избегал их участия.

—   Но меня ведь Вы не оставите в стороне, да?

Мой учитель задумался на мгновение, не решаясь ответить, после чего слегка нахмурился и вздохнул.

—  Если бы не ты, я бы уже давно погиб, — нехотя произнёс он. Он уже говорил нечто подобное раньше.

Почему же сейчас я так возгордилась, когда услышала это? Я почувствовала, как что-то медленно проникает в моё сердце. Это что-то было очень тёплым, а когда я коснулась его, оно начало пульсировать.

Под моим плечом раздался негромкий смех.

—   Хи-хи-хи-хи! Приятно, когда на тебя полагаются, да?

—   Да… Очень приятно.

Услышав мой ответ, Адд замолк на секунду, после чего рассмеялся ещё громче.

—   Да, действительно! Так оно и есть! Хи-хи, а ты повзрослела, плакса Грэй!

*

Я поднесла телефон к уху, стоя посреди затхлого помещения для хранения книг.

—   Ага. Звонок не проходит.

Я отменила вызов, нажав кнопку. Флат, который с любопытством выглядывал из-за моего плеча, слегка наклонил голову.

—   Не получается?

—   К сожалению, нет. Всё-таки Тайный отдел вскрытия не зря так называется. Я уже удивилась тому, что они впустили Иветт. Служба безопасности отдела контролирует электромагнитные волны, так что под землёй сигнала быть не должно.

Однако я не могла сказать наверняка, что дозвониться брату мне мешал именно Тайный отдел вскрытия. Может быть, он просто выключил телефон по какой-то причине.

Мы находились на Слюр-стрит, где располагался факультет современной магии. Если говорить точнее, то наша группа пряталась в кладовке.

Помимо учебных пособий по магии, здесь хранились всевозможные документы, связанные с факультетом, вроде биографических данных учеников и преподавателей, квитанций о покупке артефактов, записей об активности духовных жил и так далее.

Разумеется, посторонних сюда, как правило, не пускали, но, будучи следующей главой фракции Эль-Меллой, я владела универсальным магическим ключом.

Однако мы всё равно проникли сюда тайком, чтобы не попасться на глаза чрезмерно возбуждённым ученикам класса Эль-Меллоев, которые продолжали искать моего брата. Если бы нас обнаружили, то нам пришлось бы срочно что- нибудь придумывать, спасаясь от лавины вопросов.

Мы просмотрели целую гору документов, но нашей команде, состоящей из трёх человек и одного Тайного знака, удалось кое-чего добиться после утомительных исследований.

—     Здесь действительно кое-что есть, — сказала я, глядя на результаты, которые передала мне горничная Триммау, мой Тайный знак.

—  Но мы ведь уже изучили всё, где есть упоминания о Хартлессе, разве нет? Я и Ле Шьен перерыли кучу бумаг, бросаясь ими, словно повара-бойцы!

—        Не знаю, с какой целью вы бросались документами, при этом разглагольствуя о еде, но если оставить в стороне, что ты сейчас сказал о какой-то игре, то ваше внимание было уделено самому Хартлессу, верно? — произнесла я, пропустив мимо ушей то, что было похоже на бредни сумасшедшего фаната. — Однако мы мало что нашли о его учениках. Если бы не Аозаки Токо, мы бы даже не знали о том, что они были Выжившими из лабиринта.

В конце концов, от множества записей избавились. На то, чтобы найти их имена, у нас уже ушло достаточно много усилий.

—         Полученная информация открывает нам больше вариантов для расследования. Полностью стереть чьи-то следы невероятно сложно, особенно в современную эпоху, когда всё обязательно где-то записано. То же касается и мира магии. Нам известно, сколько у него было учеников и что с ними случилось, так что дальше всё прояснится само собой.

—    Из пяти членов команды о положении одного ничего не известно, двое считаются независимыми, и ещё двое присоединились к Тайному отделу вскрытия, верно? — подытожил Свен.

—     Да, — ответила я как можно тише, чтобы нас не обнаружили другие ученики и не превратили наше пребывание здесь в сущий кошмар. — Около десяти лет назад несколько Выживших стали учениками Хартлесса. В книгах учёта того времени полно несовпадений. Изначально я думала, что это просто были лишние деньги от мистера Нориджа, но старик расщедрился бы гораздо сильнее.

—  Получается, это был доход от контрабанды артефактов из Альбиона? Мы говорили об этом с Лордом Трамбелио.

Если всё началось с факультета современной магии, то…

…да, это может поставить нас в смехотворно плохое положение!

Мне очень хотелось развернуться и сделать вид, что всё было нормально. Я почувствовала себя руководителем компании, узнавшим, что человек, который занимал эту должность раньше, присваивал деньги. С какой стороны ни посмотри, новости были просто ужасные.

Однако реальность заключалась в том, что мы обнаружили одну из наших слабостей, и нам нужно было докопаться до её сути. Иначе всё может стать ещё хуже.

—   Что ж, попробуем выяснить точные детали этих сделок. Свен, ты знаток в работе с числами. Флат, у тебя хорошая интуиция, но с организацией просто беда. Надеюсь, вместе вам удастся принести какую-нибудь пользу.

—   Ясно! Я понял! Ле Шьен, пора возродить пасхалку! Объединяемся!

Как только Флат встал в непонятную мне позу, Свен вдруг посмотрел в сторону светового люка.

—   Ты чего, Ле Шьен?

—   Снаружи какой-то странный запах, — сказал он, принюхиваясь. — Или… показалось?

Он разочарованно нахмурился, словно охотничий пёс, потерявший след добычи.

*

—   Чуть не попалась, — пробормотала женщина из Восточной Азии в деловой одежде, прислонившись к фонарному столбу.

Спустя какое-то время на её ладонь приземлилось нечто, похожее на насекомое.

Это была механическая стрекоза.

Её прозрачное тельце словно было вырезано из хрусталя. Сложенные крылья излучали слабое неземное свечение. Несмотря на то, что она легко могла уместиться в руке ребёнка, провода, пружины и шестерни внутри неё были идеально сбалансированы.

Всё это держалось вместе благодаря крошечным хрустальным полупроводникам, трению и небольшому количеству магической энергии. Даже первоклассный маг задохнулся бы от зависти, если бы узнал, как работал этот Тайный знак.

Однако прохожие никак не реагировали на присутствие хрустальной стрекозы. Они её попросту не видели из-за магии, препятствующей восприятию.

—    Стоило полностью избавиться от звука и запаха. Хм. Значит, он может учуять гораздо больше. Как же сложно иметь дело со здешними учениками. Даже захотелось пойти и пожаловаться им, что они испортили мне настроение.

Уголки губ Аозаки Токо приподнялись в улыбке.

После того, как ученики Лорда покинули мастерскую, её фамильяр последовал за ними. Она знала, насколько чувствительным был юноша, владевший звериной магией, и поэтому приказала стрекозе держаться на расстоянии. Однако механическое создание всё равно вызвало возмущение, когда оказалось в пределах барьера Слюр-стрит.

—  При обычных обстоятельствах я бы, наверное, просто ушла, — сказала она и подняла взгляд.

Факультет современной магии был прямо перед ней.

—    Однако здесь отправная точка, как я и подозревала. Суд Великих скоро начнётся. Простите, Лорд Эль-Меллой II, но я должна разобраться.

Женщина сделала шаг вперёд. В её глазах горел странный свет, однако понять, какие намерения за ним скрывались, было невозможно.

Хрустальная стрекоза расправила крылья и беззвучно поднялась в воздух, сверкая в лучах зимнего солнца.

6

Мы с учителем сели в такси и поехали по адресу с куска металла. Наша цель находилась севернее Риджентс-парка.

Мы покинули кэб около Бэлсайз-Парк и остаток пути проделали пешком.

По атмосфере этот район походил скорее на тихий пригород, нежели на часть крупного города. Здания из красного кирпича, расположенные в шахматном порядке, напомнили мне аккуратный ряд матрёшек.

Холодный зимний солнечный свет здесь словно застыл и был почти осязаемым на ощупь.

За последние лет десять это место, скорее всего, ни капли не изменилось. На лозах зимнего жасмина, которые обвивали стены садов, распустились нежные жёлтые цветы. Наверное, местные жители наслаждались этим зрелищем каждый год.

— …

Мой учитель молчал.

Он быстро шёл по дороге, минуя кирпичные дома, цветущие лозы и лучи зимнего солнца.

Я заметила, что количество прохожих постепенно уменьшалось, однако улица внешне никак не менялась.

Это отличалось от того, что произошло вчера во время встречи с Лордом Юлифисом. Вместо того, чтобы внезапно исчезнуть, люди просто избегали этого места.

—   Учитель?

—   Это барьер, — пробормотал учитель. — Но он не использует магическую энергию. Это тип современной магии, влияющий на психологию людей. Хартлесс всё-таки был главой нашего факультета. На Друид-стрит я пользовался примерно тем же, но эта техника была очень хорошо продумана.

—   В смысле?

Прежде чем ответить, учитель достал сигару и закурил.

Едва вдохнув знакомый запах, я ощутила, как какая-то часть моего мозга неожиданно расслабилась. Только в этот момент я осознала, что очень сильно устала.

—   Как я уже говорил на занятиях, всё дело в чувствах, — сказал учитель, не вынимая сигару из рта. — Маги тоже им подвержены. Поскольку магическая энергия в этом барьере не используется, даже сильным магам придётся приложить усилия, чтобы обнаружить его привычными методами. С другой стороны, обычные люди тоже его чувствуют, просто у большинства нет соответствующих знаний, чтобы распознать барьер.

То есть это мог заметить только кто-то вроде моего учителя. Однако по моей спине пробежало странное зловещее чувство.

Действительно ли это была ошибка Хартлесса? Допустил бы он такой просчёт, зная, что мой учитель работал против него?

Ещё через несколько минут мы остановились возле старого деревянного строения в конце улицы с кирпичными домами.

—   Мы пришли? Это то место, на которое нам указал Калуг?

За дверью мы увидели интерьер самого обычного дома. Внутри стояли шкафы, стулья и грязный диван, а на полу валялись различные дешёвые журналы. Дверь в подвал как будто намеренно была открыта. Мы с учителем обменялись взглядами, кивнули и направились вниз.

Тьма сочилась густым ароматом вина.

—   Судя по всему, раньше здесь был винный погреб.

Если бы с нами был Свен, то он бы, наверное, сразу же опьянел и рухнул на

пол.

Мы начали осторожно продвигаться вперёд. Пропитанный запахом винограда

воздух грозил вновь затуманить мой разум. Каменные ступени местами раскрошились и были очень скользкими. Любой неверный шаг – и мой спуск станет гораздо более быстрым и болезненным.

Лестница оказалась длиннее, чем я ожидала.

—    Кажется, я начинаю понимать, — не останавливаясь, сказал учитель. — Грэй, помнишь, как я сказал, что могила короля Артура была твоим лабиринтом?

Да, что-то такое он говорил, когда мы обсуждали историю лабиринтов.

—   Так вот, это место – мой лабиринт, — произнёс учитель сквозь стиснутые зубы, словно сдерживая что-то. — А Хартлесс – явно другой я.

Альтернативная версия моего учителя.

Учитель говорил, что лабиринты представляли собой лишь один извилистый путь, который позволял человеку заглянуть внутрь себя. А в самом центре находился монстр, альтер-эго того, кто вошёл в лабиринт.

—   Учитель, Вы же всё время заботитесь о своих учениках.

—   Поэтому меня и одолевают сейчас эти мысли, — с мрачным видом сказал учитель. — Я думал над тем, чтобы перестать это делать.

Моё сердце содрогнулось от удивления.

Учитель сказал нечто совершенно ему не свойственное. Однако меня не покидало чувство, что эти его слова были искренними.

—  Зачем мне вообще заниматься преподаванием? Для продвижения вперёд это не нужно. Вместо того, чтобы помогать другим оттачивать навыки и достигать небывалых высот, я должен всеми силами стараться их превзойти. Заплутав с самого начала, я обязан вернуться на правильный путь даже ценой всего, что у меня есть. Эх, мне стоит развивать магию семьи Вельвет. Но для этого нужно забрать мою Магическую метку. Вэйвер Вельвет, если ты действительно хочешь стать магом и начать гордиться собой, то отбрось эту глупую маску преподавателя и вновь обрети природу жестокого и бездушного мага. Даже не знаю, сколько раз я слышал, как голос в голове говорит мне это.

«Вы все трусы, вы в курсе?»

«Будучи одарёнными, вы с лёгкостью взмываете до заоблачных высот, о которых я могу лишь только мечтать».

Я вспомнила, как учитель сказал это в замке Адра. Увидев, как Лувия удвоила эффект своей магии всего лишь после пары советов, он преисполнился зависти и высказал то, что думал на самом деле.

Это было одновременно смешно и жалко, однако мне на секунду удалось заглянуть в сердце учителя.

Было ещё кое-что.

«Также в моих руках находится Магическая метка семьи Вельвет».

«Это единственная метка в мире, совместимая с Вэйвером. Если хочешь, чтобы маг тебя не предал, то лучше залога, наверное, не найти. Это всё равно, что забрать сам смысл существования!»

Это сказал мне Мелвин. Он хранил Магическую метку моего учителя в качестве залога.

Метки можно было сравнить с исследовательскими записями, которые пополнялись и передавались из поколения в поколение. Учитель же лишился этих записей. Невозможность фиксировать свои достижения в магии, должно быть, все эти годы причиняла неимоверные страдания моему учителю, который был слишком честным для мага.

—   Я не считаю Вас бесполезным.

—   Спасибо.

Лестница закончилась дверью.

Мы осторожно приоткрыли её, и я бросилась вперёд, готовая высвободить Адда в любой момент.

В помещении никого не было.

Однако я сразу же обратила внимание на несколько бочек с вином и бутылок, которые, судя по всему, откупорили не больше недели назад.

Чуть дальше обнаружились мензурки и пробирки, а также какие-то странные инструменты: геометрически изогнутые металлические весы, серебряная модель с колокольчиками в форме солнечной системы, образцы явно вымерших существ, какие-то высохшие предметы и так далее.

Инстинкты подсказывали мне, что это были приспособления для магических экспериментов.

—   Это мастерская Хартлесса? — пробормотал учитель, поднимая руку.

Тлеющий конец сигары внезапно вспыхнул, выхватив из мрака невероятно сложную композицию из бумаг и ниточек на дальней стене комнаты.

—   Доска с уликами…

Я видела нечто подобное в лесной хижине, где жил Хартлесс. С помощью написанного на ней заклинания учитель смог раскрыть дело, связанное с одним из суперорудий института Атлас.

Рядом с доской висела карта на старом пергаменте.

На ней были изображены, судя по всему, улицы Лондона, а под ними – огромный дракон, способный проглотить целую планету.

Я могла смутно понять, что эта карта символизировала Альбион.

—   Он оставил это специально, не так ли? — пробормотал учитель. — У него было достаточно времени, чтобы всё забрать. То есть Хартлесс хотел, чтобы мы это нашли. Он издевается надо мной, подначивает, мол, попробуй разгадай, если хочешь.

Хм, серьёзно?

Учитель назвал это издёвкой. Однако у меня сложилось другое впечатление. Хартлесс словно говорил…

…что если мы расшифруем это, то для нас всё будет кончено.

—   Дай мне минуту. Заметки довольно подробные, так что я быстро справлюсь,

—  сказал учитель, глядя на доску с уликами, и достал блокнот с ручкой.

Он словно собирался раствориться в чужом разуме. Или же мне это просто показалось?

*

—     В этот раз всё довольно очевидно, да? — сказала она, держа в руке полупустую бутылку вина.

Женщина уже выпила три такие бутылки, однако, судя по едва заметному румянцу на её щеках, она легко могла осушить ещё тысячу. Возможно, это было ей по силам даже при жизни. По крайней мере, такое впечатление создавал её чуть захмелевший взгляд.

Она указала гибким пальцем на своего Мастера.

—   Этот угрюмый Лорд легко поймёт, что к чему.

—  Разве полученная тобой информация о нынешнем мире ничего не содержит о флэшбеках? Это частый приём в «Коломбо».

—  Плевать. Я никогда не любила истории вроде «Илиады». Алкоголь – это всё, что мне нужно, — сказав это, Фэйкер сделала ещё один глоток вина. — Ты напоминаешь мне эти современные машины.

—   Машины? — повторил Хартлесс.

—     Да. Они ни о чём не мечтают, им неведомо чувство удовлетворения. Получив конечную цель, они будут всегда двигаться к ней по оптимальному пути. Ты такой же. Я едва вижу в тебе человека.

Это прозвучало немного грубо, однако Хартлесс даже бровью не повёл.

—   Я разочаровываю тебя как Мастер?

—   Вовсе нет. Честно говоря, рядом с тобой я чувствую себя как дома, — со свирепой улыбкой сказала женщина.

Она   вновь    приложилась   к    бутылке,   после    чего    её    губы    стали    ещё выразительнее.

Воины далёкого прошлого, сидевшие с ней за обеденным столом, вероятно, часто видели эту улыбку.

—   Полагаю, моего царя можно было назвать капризным человеком. Поэтому меня сделали такой. Да, пожалуй.

В кривой улыбке женщины чувствовалась ностальгия.

Её создала царица Олимпиада для защиты Искандера, которому судьбой было предначертано стать завоевателем.

Один был генералом. Другая – магом.

Однако она отличалась от своего брата. Будучи магом, она была далека от понятия «Героическая душа». Даже имя Гефестион являлось лишь иллюзией, позаимствованной у брата.

Поэтому мир всегда был для неё слишком ярким.

Король завоевателей Искандер, разумеется, блистал сильнее всех, но и другие герои, окружавшие его, тоже были настолько великолепными и прекрасными, что она не могла заставить себя посмотреть на них.

—  Для меня они были слишком ослепительными, чтобы находиться рядом, — произнесла Фэйкер, поднимая бутылку. — Поэтому человек попроще вроде тебя меня более чем устраивает. Смерть настигла меня давным-давно, однако я впервые могу быть собой рядом с кем-то. Даже вино стало приятнее на вкус.

—   Это странно.

—    Да, — согласилась Фэйкер. — Однако если бы мне пришлось исчезнуть здесь и сейчас, то я сделала бы это без сожалений.

Прозвучало так, будто на самом деле она всё-таки о чём-то жалела.

Когда-то она поклялась в верности своему царю, однако из-за его глупых предсмертных слов о том, что его место займёт лишь сильнейший, начались войны диадохов. Мечты и стремления стремительно исчезали. Генералы, которым она некогда доверяла, убивали своих верных друзей, и даже создавшую её царицу Олимпиаду втянули в конфликт. Предательства следовали одно за другим вплоть до трагичного результата, запечатлённого в истории.

Это был конец мечты.

Фрагменты былого, которые было слишком тяжело вспоминать.

Рыжие волосы Мастера, стоявшего рядом с ней, развевались на ветру.

Они были того же цвета, что и у человека, которому она однажды служила. Разумеется, нелепо было так или иначе сравнивать временного Мастера с царём, однако у неё всё равно возникла такая ассоциация.

Почему?

Они были совершенно разными.

—   Что?

Фэйкер невольно отвела взгляд, когда он посмотрел в её сторону.

—   Ничего. Просто я думаю, что ты призвал странную Слугу.

—  Не соглашусь. На самом деле меня гораздо больше удивляет то, что ты меня слушаешься.

—   Довольно странная мысль, — ответила Фэйкер. — Я Слуга. Существо, удел которого – подчиняться приказам Мастера. К тому же наши цели совпадают, так что я не имею ничего против.

—   В предыдущих Войнах за Святой Грааль так было не всегда.

—  Я ничего не знаю про те войны. Фэйкер покачала половой.

Она слышала, что на Дальнем Востоке ритуал проводили уже несколько раз. Это была кровавая битва между семью Слугами и семью Мастерами за право владеть легендарным Святым Граалем, способным исполнить любое желание. Теперь же её временно призвали с помощью этого ритуала.

Временная Героическая душа. Временная духовная основа. Временный класс.

Ничто не было настоящим. Отсюда и чувство, что ей это очень подходило. Она не была одним из солдат Искандера. Она не оставила своего имени в истории. Даже среди антигероев её не нашлось места. Она была всего лишь безымянным разлагающимся трупом.

—   В Фуюки призвали новых Слуг.

—   Откуда ты знаешь?

—    Я связан с тамошними духовными жилами. Иначе мне это не было бы известно. Ещё пара Слуг – и Пятая Война за Святой Грааль начнётся. Когда же она закончится, я не знаю.

—  Тогда нужно спешить. Он быстро поймёт первый whydunnit. Хартлесс внезапно сменил тему.

—   Ты ненавидишь Лорда Эль-Меллоя II?

—    Да. Надеюсь, его раздавит кучей книг. Мне не удалось убить его на том поезде. Большего унижения я не испытывала с самого призыва.

—  Ну, в том, что произошло на «Рельсовом цеппелине» был смысл, — с лёгкой улыбкой сказал Хартлесс. — Благодаря тому инциденту я начал понимать его. Я знаю, как он смотрит на мир, как ценит магию и как обращается с другими. Мне известно, что ему дорого, как он живёт и о чём мечтает. В то же время он, скорее всего, тоже меня понимает. Возможно, для него очевидна пара моих whydunnit, но если он продолжит читать… то погрязнет с головой.

—   Ха, с удовольствием посмотрю на его боль. Ладно, мы на месте, — сказала Фэйкер, указав вниз.

—  Ах, как же я скучаю по этому месту. Я пробирался туда не так давно, но мне впервые довелось увидеть её с такого угла, — произнёс Хартлесс. — Моя дорогая Слюр-стрит.

Да.

Хартлесс и Фэйкер взирали на владения двенадцатого факультета Часовой башни - обычную улицу, на которой располагался факультет современной магии.

Они находились высоко над землёй.

Разумеется, благодаря Фантазму Фэйкер – колеснице, которую тянули за собой скелеты драконов.

Каждый раз, когда их лапы ударяли по воздуху, мир вокруг содрогался от вспышек волшебных молний. Звуки таинства, давно исчезнувшего из этого мира, разносились по небу.

—   Что ж, дело за тобой, Фэйкер.

—   Предоставь это мне, Мастер.

Фэйкер отбросила бутылку вина и радостно рассмеялась. От предвкушения очередной битвы её духовная основа неистово завибрировала.

—   Хочу поблагодарить тебя.

—   Хм? За что?

—  Ты дал мне смысл и поле боя. Спасибо, Мастер. Сказав это, она закричала:

—   Я – Гефестион.

Это была ложь. Бессмысленная фраза, необходимая для высвобождения силы колесницы.

Будучи Фэйкер, она не могла сказать правду даже при раскрытии настоящего имени своего Благородного Фантазма. Другие Слуги, вероятно, испытывали хотя бы толику гордости при высвобождении Фантазмов, которые представляли собой средоточие их сущности. Однако у неё не было ничего, кроме этих фальшивок, созданных для защиты изначального владельца.

—   Верный последователь Искандера, величайшего завоевателя в истории!

Тоже ложь.

Эта честь принадлежала её брату.

Ничто из этого не было настоящим. По крайней мере, для неё. Однако в груди Фэйкер по-прежнему горело яркое пламя.

Количество магической энергии, высвобождаемой колесницей, увеличилось в два раза, подражая огню в её сердце. Фэйкер взяла поводья, сотканные из магии, и поток энергии ускорился.

Колесница по дуге устремилась навстречу солнцу, после чего, вобрав всю ману из западного ветра, превратилась в самую настоящую комету.

И начала падать прямо на улицу!

—   Мчись вперёд, Гекатова колесница!

*

Спустя какое-то время учитель закончил писать в своём блокноте и издал негромкий стон.

—   Здесь всё про заклинание, которое поместили под Печать…

—   Печать?

Я вспомнила, что это было древней мерой в Часовой башне. Аозаки Токо некогда являлась одной из назначенных на Печать.

Насколько я знала, в Ассоциации существовал указ, касавшийся тех, кто постиг магию, ограниченную одним поколением, которую нельзя было освоить путём обучения и исследований. Судя по всему, назначение на Печать в соответствии с этим указом считалось величайшей честью и одновременно наихудшей участью для мага.

В углу документа красовался символ Тайного отдела оценки. Он тоже располагался в Альбионе.

Палец учителя скользил по документу, пока не замер на имени назначенного на Печать мага.

—   Это заклинание изобрёл… Эмия.

—    Учитель? — произнесла я, увидев непривычное выражение на его лице.

Учитель в ответ лишь повторил:

—   Эмия?..

—   Вам знакома эта фамилия?

—   Он был одним из участников Четвёртой Войны за Святой Грааль.

— …

Услышав неожиданное заявление, я невольно ахнула.

—     Я почти закончил. Основная часть похожа на заклинание, которое мы нашли в твоей деревне. Вероятно, оно послужило основой, так что понять нетрудно.

Вновь раздался скрежет ручки по бумаге.

Вероятно, он уже интерпретировал предыдущее заклинание, или, может, у него было гораздо больше информации, поскольку в этот раз помощь Триммау ему не потребовалась.

Однако по прошествии нескольких минут он произнёс то, чего я не ожидала услышать.

—   Зачем…

—   Учитель?

Державшие ручку тонкие пальцы дрожали. Словно сделанные из стекла, они, казалось, могли разбиться в любой момент.

—   Вы всё поняли?..

Ему удалось расшифровать заклинание Хартлесса?

Если да, то почему на его лице застыло такое отчаяние? Его ногти проткнули документ, но учитель этого не заметил, продолжая содрогаться всем телом.

—  Зачем ему?.. — выдавил он из себя, словно актёр, потерявший вдохновение, или спаситель, который лишился милости небес.

Я вспомнила одну фразу.

«Eli! Eli! Lama Sabachthani?»

«Боже мой! Боже мой! Для чего Ты оставил меня?»

—   Нет… это понятно… Хартлесс оставил эту доску с уликами, чтобы я смог расшифровать заклинание… Он знал, что это помешает мне остановить его.

Я не могла даже вздохнуть. Чувство беспомощности обвилось вокруг сердца, постепенно снедая моё нутро вместе со страхом, которое мне внушило изначальное дурное предчувствие.

—   В таком случае… что я должен сделать?..

—   Учитель? В чём дело?

Я ещё никогда не видела его таким.

Даже когда его вывел из строя Благородный Фантазм Фэйкер, всё было не так плохо. Учитель порой казался пессимистом, однако в его груди билось сердце

бойца. Иногда он даже намеренно провоцировал противников, победить которых он не мог ни при каких обстоятельствах.

Но сейчас…

—    Эй, ты чего? Твои полупустые мозги наконец-то спеклись от всей этой магии?

Забеспокоился даже Адд, надёжно спрятанный под моим правым плечом.

Однако учитель не сводил пустого взгляда с документов.

—   Это… заклинание призыва духовной основы настоящей цели через призыв кого-то другого. То есть Фэйкер – всего лишь тень для призыва истинной Героической души. Такое возможно. Да, вполне возможно. Мы уже это видели. Жители твоей деревни хотели возродить короля Артура, подготовив тело, разум и душу…

Да.

Моё тело служило тому доказательством.

Воплощение мимолётной мечты деревни. Мы не могли отрицать, что такое заклинание могло существовать.

Поэтому…

Следующие слова учителя стали для меня сущим кошмаром.

—  Хартлесс и Фэйкер… хотят призвать настоящую Героическую душу… Короля завоевателей Искандера.

Пролог

Яркий свет дня медленно, но верно угасал.

По мере приближения зимы погода в пригороде Лондона становилась непостоянной, из-за чего в небе постоянно кружили грозовые тучи. Дождь лил практически не переставая, изредка делая небольшие паузы. Прежде прохожие не стремились укрываться от непогоды, но сейчас каждый второй человек, идущий по улице, держал в руке зонт.

Впрочем, это было неважно.

В юноше дождь пробуждал воспоминания многолетней давности.

В шахтёрском городе наблюдалось нечто похожее, но это сложно было назвать

«дождём». Теперь же он видел затянутое тучами небо, слышал непрекращающийся стук капель по крышам домов и чувствовал запах земли, от которого чесался нос.

Юноша вспомнил чёрно-белый музыкальный фильм, который видел в прошлом на экране еле живого телевизора. Однажды, когда он, сам того не понимая, напевал себе под нос, учитель заметил, что это было в «Поющих под дождём». Так он узнал название того фильма.

Тогда он несказанно обрадовался, потому что ему удалось вплотную подобраться к чему-то, что, как ему казалось, было недостижимым.

— …

Думая об этом, юноша бежал по улице, которая называлась Слюр-стрит. Возле малолюдного общежития на тротуаре замерла длинная унылая тень.

У мужчины были длинные рыжие волосы. Из-за опущенных ресниц сложно было сказать, куда он смотрел. До начала лекции оставалось меньше пяти минут, однако создавалось впечатление, что он стоял здесь несколько часов. Мужчина не только уместно смотрелся на фоне дождя – между ними как будто шла оживлённая беседа.

Почему же этот человек выглядел таким одиноким, практически сливаясь с ливнем?

Это был доктор Хартлесс, глава факультета современной магии.

—   Учитель? — окликнул его юноша. Мужчина ответил не сразу.

Он не стал повторять и просто протянул свой зонт, после чего Хартлесс моргнул два раза и посмотрел на него.

—   А, прости. Я думал над новой формулой, которая случайно пришла мне на ум, и потерял счёт времени.

Это означало, что он работал как головой, так и Магическими цепями. Любой мало-мальски способный маг использовал для размышлений не только свой мозг. Похоже, маги должны были быть готовы активировать свои Магические цепи в любой момент, чтобы справиться с возникающими проблемами. В этой области юноша мало чего достиг из-за отсутствия таланта.

—   Вы обнаружили что-то новое?

—   Да. Как и при нашей первой встрече, — сказал Хартлесс, глядя на него с мягкой улыбкой.

Юноше, который был Выжившим, вскоре исполнится двадцать лет. Бесстрашие в его профиле указывало на конец детства, однако в глазах сохранилась прежняя непорочность. Возможно, из-за правильного питания и воздействия окружающей среды он выглядел заметно здоровее, чем раньше.

—  Кстати, что-то случилось? Обычно ты не опаздываешь, — спросил Хартлесс, посмотрев на карманные часы.

—  Ничего важного. Просто я получил письмо от Ашары, в котором говорится, что от оставшихся личных вещей можно избавиться.

—   Вот как.

—   Я хотел выбросить их по пути сюда, но… меня немного отвлекли мысли о том, как каждый из нас пошёл своим путём.

—  Вы же столько лет были вместе, — Хартлесс криво улыбнулся, на что юноша кивнул.

Он был одним из бывших учеников Хартлесса и Выжившим из лабиринта. Другие члены группы, которые исследовали Альбион вместе с ним, разбрелись кто куда. Вероятно, юноша больше никогда не встретит другого человека, с которым вновь разделит свою судьбу.

Да.

Независимо от того, стали ли его товарищи приёмными детьми знаменитых магов или же присоединились к Тайному отделу вскрытия, их всех ждали свершения, которые юноша даже не мог себе вообразить. И теперь, поскольку они больше не были вместе, в его груди словно зияла дыра.

—    Предательство является неотъемлемой частью природы мага, — сказал Хартлесс.

Его длинные рыжие волосы развевались на холодном ветру.

—  По сути, проблема в эгоизме. Между учителем и учеником существует связь, но она не абсолютна. Учители ценят учеников, потому что желают развития своей магии, а ученики ценят учителей, потому что им есть чему учиться. Если они больше не нужны друг другу, то в полном разрыве отношений нет ничего странного… Именно такими существами и являются маги.

Слова, похожие на лекцию, разносились над мокрым тротуаром.

—   Однако они послали запрос и даже обратились ко мне за советом, прежде чем официально стать моими учениками. Я редко встречаю кого-то со столь искренней реакцией.

—   Ну…

Юноше, однако, это казалось странным.

На самом деле он уже слышал это давным-давно. Его товарищи обсуждали свои мечты и как всё может сложиться. Затем они просто начали воплощать стремления в жизнь, и поэтому, если верить Хартлессу, ничто не могло вызвать у юноши недовольство.

По крайней мере, не должно было вызвать.

Увидев несогласие в выражении лица юноши, Хартлесс продолжил:

—  Вам удалось выжить в огромном лабиринте. Это само по себе поразительно. По этой причине ты, возможно, верил, что вы и дальше будете держаться вместе, помогая друг другу. Но поверхность – не лабиринт. Поле боя меняется, и твоя техника должна меняться вместе с ним. Однако вы все живёте в одном мире, поэтому у тебя будет шанс вновь с ними встретиться, если ты этого захочешь.

Слушая слова учителя, он посмотрел на небо. Ничего такого в лабиринте не существовало.

Независимо от дождя или яркого солнца, бескрайнее небо захватывало дух. Узнав, что подобное зрелище можно было увидеть где угодно на поверхности, юноша изумился до глубины души. Раньше его обуревала благодарность, но теперь он привык к небу и смотрел на него всё реже.

—   К тому же Часовая башня – очень маленький мирок. Однажды ваши пути неизбежно пересекутся.

—   А, хорошо.

В его голосе чувствовалась тревога.

Поверхность была слишком обширной. Разумеется, он понимал, что из всего человечества лишь небольшая его часть знала о магии. Этот мир опирался на науку, поэтому тем, кто застрял в прошлом, приходилось держаться вместе, чтобы выжить. Даже            теперь,        когда он       уже             привык   к           нему,        небо        казалось   слишком необъятным. Под его покровом он ощутил невероятное одиночество… и затем

упрекнул себя за эгоизм.

—   Хм?

Из пелены дождя показалась женщина без зонта.

Несмотря на то, что её дорогая одежда промокла насквозь, она сохраняла невозмутимость. Возможно, именно такими были жители Лондона в прошлом. Или, возможно, это было для них обычным делом в настоящем.

Пожилая женщина с седыми волосами радостно улыбнулась и подняла морщинистую руку.

—   Здравствуйте, доктор Хартлесс.

—   Добрый день, Лорд Вальюэлета.

Хартлесс поклонился, и юноша торопливо последовал его примеру.

По изрезанному морщинами лицу женщины невозможно было определить её настоящий возраст. Все в Часовой башне знали, что внешности мага нельзя было доверять. Особенно это касалось Лордов.

Лорды иногда заглядывали сюда. Юноше двенадцать правителей Часовой башни казались высшими существами.

—   Я не ожидал Вашего визита.

—   А, всё нормально, я просто проходила мимо и вдруг поняла, что мы с Вами давно не общались.

В глазах Лорда Вальюэлета словно скрывались весы, которые оценивали, как ей стоит обращаться с собеседником. Сейчас они находились в тонком равновесии. Формально доктор Хартлесс и Лорд Вальюэлета были равны по рангу, но на самом деле всё обстояло совсем иначе.

Другие так и не приняли доктора Хартлесса. Из всех глав факультетов он единственный не являлся Лордом, однако ему приходилось общаться с ними на равных. Поэтому доктор Хартлесс был вынужден принимать множество запросов, которые не приносили ему никакой пользы.

Юноша это заметил. Впервые оказавшись на поверхности, он думал, что Хартлесс был одним из правителей. Это предположение оказалось неверным.

Наконец взгляд Лорда Вальюэлета сосредоточился на другом.

—   Это один из Ваших учеников?

—   Да. Кажется, вы уже встречались…

Хартлесс слегка толкнул его плечом, и юноша сглотнул, стоя настолько прямо, насколько это было возможно.

—   Меня зовут Куро.

—   Хм. Какое странное имя.

После этого она утратила к юноше всякий интерес и полностью проигнорировала все его попытки сохранить спокойствие и сосредоточенность. Лорд Вальюэлета вновь посмотрела на главу его факультета.

—   Раз уж я здесь, позвольте кое в чём удостовериться, — сказала она. — Вы уже слышали про Лорда Эль-Меллоя?

—  Он решил принять участие в ритуале на Дальнем Востоке, верно? Лорд Эль-Меллой.

Фамилия была юноше знакома.

Эль-Меллои обладали высоким статусом даже среди семей других Лордов. Этот человек был Лордом факультета минералогии. Несмотря на то, что ему было более двадцати лет, его всё ещё считали вундеркиндом, потому что он достиг небывалых высот в совсем юном возрасте. Его таланта оказалось достаточно, чтобы возглавить факультет минералогии, однако он также был искушён в области духовных эвокаций, что позволило ему стать преподавателем первого класса на соответствующем факультете.

Юноша понимал, насколько выдающимся был человек, которого вся Часовая башня окрестила гением.

История о том, что этот человек отправился на Дальний Восток, чтобы принять участие в магическом ритуале, передавалась лишь среди самых отъявленных сплетников. Ходили слухи, что Эль-Меллои хотели продемонстрировать своё могущество не только в исследованиях, но и в бою. Это также показывало, каким именно магом был Лорд Эль-Меллой.

—  Мы же говорим о непревзойдённом гении. Даже если всё обернётся против него, он ни за что не проиграет в магическом ритуале на Дальнем Востоке, верно?

—  пробормотал Хартлесс.

—   Будем надеяться. Но он может стать жертвой внезапного нападения. Кто знает? — сказала женщина, будничным тоном рассуждая об ужасных вещах. — Лорд Эль-Меллой… Кайнет Эль-Меллой Арчибальд помолвлен с дочерью семьи Юлифис. Когда они поженятся, аристократическая фракция сплотится ещё сильнее. Для демократов это та ещё головная боль. Что думаете? Факультет современной магии

не желает официально стать частью демократической фракции? Мы будем у Вас в долгу.

—   Я сделаю вид, что не слышал этого, — сказал Хартлесс, спокойно покачав головой.

Атмосфера в мгновение ока стала напряжённой.

—    Жаль, — сказала Лорд Вальюэлета, и её губы изогнулись в улыбке. — Однако, если Вы решите изменить своё мнение, прошу дать мне знать. Факультет современной магии всегда меня интересовал. Если Вы в итоге присоединитесь к нейтральной фракции, я так расстроюсь, что запрусь дома.

—  Пожалуйста, не шутите так, — отмахнулся Хартлесс. Аристократы, демократы и нейтралы.

Как и сказала Лорд Вальюэлета, в Часовой башне боролись за власть три идеологические фракции. В данный момент факультет современной магии не относился ни к одной из них. Разумеется, это означало, что Хартлесс ходил по тонкому льду. Однако именно поэтому факультет современной магии мог работать независимо. Если он станет частью какой-либо фракции, его сразу же купят с потрохами. Из всех глав факультетов только Хартлесс не являлся Лордом, поэтому ему нужно было действовать вдвойне осторожно.

Нет. Ещё…

Юноша безмолвно попытался унять дрожь во всём теле. Что если?..

Что если эта почтенная женщина уже знала о секрете факультета современной магии?

—   Ты хочешь что-то сказать?

—   Нет…

—   Пожалуйста, не угрожайте моему ученику.

Рука Хартлесса мягко опустилась на его плечо. Дрожь прекратилась. Лорд Вальюэлета вновь улыбнулась, не сводя глаз с юноши.

—  Ха-ха, прошу прощения. Вот, может, примете это в качестве извинения? Она достала билет в кино.

—   Это из кинотеатра, которым Вы владеете, Лорд Вальюэлета… мисс Инорай?

—  Да. Я купила новейший кинокомплекс. Один из залов предназначен только для родственников. С этим билетом можно посмотреть любой фильм. Ха-ха, мне всегда хотелось иметь собственный кинотеатр.

—   А Лорда Трамбелио не беспокоит то, как Вы разбрасываетесь деньгами?

—   Это Макдонелл оценит. Что ж, ещё увидимся.

Лорд Вальюэлета помахала рукой и ушла. Напряжённая атмосфера исчезла вместе с ней.

Спустя какое-то время Хартлесс тепло улыбнулся.

—     Лорд Вальюэлета предпочитает современные вещи. Эта женщина даже приложила усилия и попыталась привлечь на сторону своей фракции кого-то вроде меня. Она не злая, нет… Просто такова уж Часовая башня.

—   То есть она просто не скрывает своих интриг? Это сложно представить.

—  Не совсем. Под интригами мы обычно подразумеваем создание ловушек. На самом деле она не желает смерти Лорду Эль-Меллою. Лорд Вальюэлета просто руководствуется интуицией и стремится заполучить то, что ей не только интересно, но и полезно. Она является частью факультета созидания, так что этот процесс, возможно, является её представлением о красоте.

То есть, другими словами, она стремилась заполучить власть.

Не то, чтобы Лорд Вальюэлета делала это специально, просто это было именно то, к чему она привыкла. Внезапно появляться и обсуждать темы вроде тех, которые только что прозвучали, для неё было так же естественно, как дышать.

Однако.

—   Разве Вы не злитесь?

—   Злюсь?

—   Ну, ведь это была…

Он хотел сказать, что это была угроза, но не смог заставить себя закончить предложение.

Был ли у неё злой умысел? Наверное, нет. Однако своими словами она словно напомнила ему, что его жизнь находилась в её руках. Именно такой и была Лорд Вальюэлета. А уж нравилось это ему или нет – совсем другой вопрос.

Однако Хартлесс, как обычно, понял его без лишних слов и криво улыбнулся.

—   В данной ситуации у меня не было никакой поддержки, поэтому пришлось уступить, — сказал он. — В конце концов, маги – это пережитки прошлого. Попытки внедрения современных идей противоречат нашей природе. Мы никогда не были равны.

Хартлесс говорил о вещах, которые в Часовой башне принимали как непреложную истину.

Магические метки передавались лишь прямым потомкам, а количество и качество Магических цепей определялись при рождении.

Поскольку для магов не было ничего важнее магии, их образ существования можно было назвать лишь старомодным.

—   Но факультет современной магии…

—  Да. Магия пребывает в упадке. Поэтому им остаётся лишь принимать в свои ряды нью-эйджеров, которых они раньше презирали. Из-за этого крайне спорного компромисса появился факультет современной магии. Как, впрочем, и это место.

Хартлесс окинул взглядом улицу.

С первого взгляда никто бы не сказал, что здесь находился центр качественного образования. Потому что улица была слишком маленькой. Всего лишь одно учебное здание, зажатое между двумя дорогами. В плане финансирования факультет современной магии находился примерно наравне с факультетом археологии, но между ними всё равно была большая разница.

Факультет археологии был одним из самых престижных в Часовой башне и насчитывал сотни лет истории. Также он считался центром нейтральной фракции. Факультет современной магии же представлял собой лишь кое-как вписанное в окружение непримечательное здание с несколькими действующими мастерскими.

Однако для нью-эйджеров Часовой башни это место было достаточно хорошим, чтобы возлагать на него свои надежды.

—    Вы сказали, что маги предают людей, — произнёс юноша, вспоминая их разговор до появления Лорда Вальюэлета. — Что насчёт Вас, учитель?

—   Разумеется, я самый обычный маг. И, как и все маги, я надеюсь добиться наилучших результатов любыми методами, какими бы аморальными они ни были.

Правда?

С их первой встречи прошло уже несколько лет. За всё это время он никогда не был таким эгоистичным. Ни когда сбежал из Альбиона, ни когда стал учеником в Часовой башне, ни когда слушал его лекции.

—   Но ведь феи…

—   Феи не имеют никакого отношения к моей природе мага. Это произошло с моим телом по чистой случайности. Разумеется, в прошлом были маги, которые достигли исключительных высот и получили высокие ранги благодаря дарам фей, но я решил не идти этим путём.

Юноша слышал о таких.

Один, например, научился говорить со всем, что существует в мире, благодаря прикосновению фей.

Однако учитель юноши стал главой факультета не поэтому.

— …

Сам того не понимая, юноша не сводил глаз со своего учителя.

Он ни капли не изменился с их первой встречи. В то время как сам юноша и его товарищи изменились практически до неузнаваемости.

—   И это хорошо, — тихо сказал он.

Юноша сделал несколько шагов по мощённой булыжником дороге и развернулся.

—   Я люблю эту улицу такой, какая она есть.

Только в этот момент он понял, что дождь прекратился. Из-за присущей лондонской погоде изменчивости половина неба, которое только что было затянуто тучами, уже прояснилась, и появилась радуга.

—   Наверное, потому что Вы здесь, учитель, - робко произнёс он.

*

Это произошло десять лет назад, ещё до начала Четвёртой Войны за Святой Грааль и до того, как на факультете современной магии появился необычный Лорд, известный как Лорд Эль-Меллой II.

*

—   Поэтому, пожалуйста, оставайтесь прежним, учитель.

Тогда глаза одного юноши, стоявшего на Слюр-стрит, всё ещё сияли, словно звёзды.

1

— Хартлесс и Фэйкер… хотят призвать настоящую Героическую душу… Короля завоевателей Искандера.

Эти слова были подобны пулям, выпущенным из демонического оружия. Четвёртая Война за Святой Грааль закончилась около десяти лет назад.

То есть они преодолели пространство и время и поразили нас прямо в сердце. В случае с учителем всё было ещё хуже. Они будто разнесли его череп и разметали мозги по полу. Мне же оставалось лишь стоять в полном недоумении, поскольку эти снаряды представляли собой чистые отчаяние и ненависть.

— …

Мы всё ещё находились в мастерской Хартлесса.

Удушающая атмосфера винного погреба пьянила разум, погружая его в дары бога виноделия.

Взгляд учителя по-прежнему был прикован к стене мастерской, на которой располагалась доска с уликами.

Вероятно, всё это организовал Хартлесс. Сложный узор из нитей и заметок словно сошёл с кадров какой-нибудь криминальной драмы. Некоторые документы содержали информацию о помещённых под Печать заклинаниях, а учитель, судя по всему, пытался понять, что именно это означало.

«Но зачем?» — подумала я.

Зачем им призывать Героическую душу Искандера?

Для учителя этот вывод стал смертельным ударом. Даже искушения змея не были такими соблазнительными. Именно с вкушением плода знаний и ослушанием Божьей воли – то есть с первородным грехом – можно было сравнить скорбное желание, охватившее моего учителя.

— …

Я не могла произнести ни слова.

«Надеюсь, они смогут встретиться вновь…»

Эта серьёзная мысль промелькнула в моей голове всего лишь какие-то несколько месяцев назад.

Нет. Я по-прежнему верила в это. Однако Хартлесс исказил эту идею, сделал её ужасающей. Я впервые испытала тошнотворное чувство от того, что моя мечта осуществилась не так, как мне хотелось.

—   Но…

Я хотела остановиться, но с моих губ всё равно слетел вопрос:

—   Но зачем?

Раздался громкий звук, и стол содрогнулся, когда учитель обрушил на него свой кулак.

—   Это я и хочу знать. Другого логичного вывода попросту нет!.. — негромко произнёс учитель сквозь стиснутые зубы.

Что-то разрывало его изнутри. Что-то, что он не мог скрыть, несмотря на все старания.

Какие именно внутренние конфликты и страдания терзали его? Десять лет назад он участвовал в Четвёртой Войне за Святой Грааль. А теперь все эти годы тяжкого труда теряли всякий смысл прямо у него на глазах.

—   Похоже… Нет, это наверняка оно. То, что он узнал в твоей деревне, легло в основу этой формулы. Я имею в виду идею возрождения короля Артура путём разделения на тело, разум и душу.

Мы только что это обсуждали.

Хартлесс довольно долго наблюдал за моей деревней. Если подумать, то именно тогда образовалась связь между ним, моим учителем и мной. Значит, план Хартлесса приобрёл очертания там? Или же он задумал всё это гораздо раньше?..

—   Однако… здесь всё гораздо сложнее, — сказал учитель, прикоснувшись к документу рядом с узором из нитей, и слегка наклонился, чтобы изучить его более тщательно. — Используя Фэйкер в качестве ядра он собирается добиться… чего-то большего, чем призыв Искандера? То есть… с помощью Героических душ создать цепную реакцию…

Он начал что-то бормотать себе под нос, изучая доску с уликами.

—   Эй, заморыш, ты чего?

Однако даже грубые слова Адда остались без внимания.

—    Чёрт! — воскликнул он, вцепившись пальцами в стену. — Зачем… Я не понимаю…

Он походил на боксёра, который не выстоял против титулованного чемпиона.

Даже мой учитель, который практически инстинктивно препарировал чужую магию, был бессилен.

Я не понимала, что мне делать.

С тех пор, как он сделал меня своей ученицей, я верила, что всегда защищала его. Враги, противостоявшие мне с Аддом, постепенно становились сильнее, а на то, чтобы одолеть их уходило всё больше усилий. Несмотря на это, я могла выстоять против них.

Но теперь…

Я не видела, не слышала и не чувствовала их.

Потому что нашими противниками были магические теории, существовавшие лишь в голове моего учителя.

—  Если так, то whydunnit можно объяснить… — учитель ахнул. Вид у него был такой, словно он готов был разрыдаться в любой момент. — Однако теперь проблема заключается в том, почему Фэйкер так легко подчиняется Хартлессу.

—   Но…

—   Можно подумать, что для Слуг это естественно. На самом деле всё не так. Заставить Слугу следовать приказу могут лишь командные заклинания, однако с их помощью нельзя добиться длительного подчинения. Их количество ограничено.

ещё.

Помимо того, что находилось на поверхности, в словах учителя было что-то

Возможно, потому что он испытал это сам десять лет назад во время Четвёртой

Войны за Святой Грааль.

—   Тогда почему?.. Что за желание заставляет её подчиняться Хартлессу?

—   Это… призыв Искандера?

Да. В случае с whydunnit всё было ясно.

Если ему действительно по силам призвать настоящего Искандера, то Фэйкер ему поможет. Я не знала никого, кто так же преданно следовал за другим человеком, как она. Даже если Искандеру захочется завоевать мир, она, скорее всего, с радостью к нему присоединится.

—   Тогда что именно Вы не понимаете?

—  В формуле явно есть какой-то подвох, потому что даже мне удалось понять, что он собирается призвать Искандера. В то же время Хартлесс потратил на это слишком много времени и усилий. Вряд ли он хотел просто сбить меня с толку.

Пальцы учителя, которыми он только что цеплялся за стену, теперь указывали на доску с уликами.

—   Одной теории мало. Завершённая формула требует гораздо больше. Магия не всегда хорошо работает в комбинации с другими типами магии. Чаще всего происходит отдача или неконтролируемая реакция. Чем цельнее или мощнее формула, тем сложнее её менять.

Я внезапно вспомнила о Флате.

Он обладал способностью по собственному желанию создавать новую магическую основу путём импровизации и перестановки. Учитель однажды сказал, что из-за этого Флату было сложно использовать какой-либо тип магии больше одного раза.

В таком случае доска с уликами перед моим учителем представляла собой замысловатый гобелен, на который ушло настолько много времени и усилий, что даже Флат не смог бы разобраться.

—   Это как вдеть нитку в иголку. Более того, начиная с тех мест, которые мне удалось расшифровать, заклинание кажется невероятно странным. Это явно результат упорной работы человека, которого, несомненно, можно назвать гением. Лишь необычная одержимость и склонность к нестандартным идеям помогли бы создать нечто такое. Но опять же, несмотря на то, что оно достигло этой стадии… Нет, именно потому, что оно находится на данной стадии, это заклинание в какой- то мере ограничено временем и местом.

—   Временем и местом?

Например, расположением звёзд. Или духовных жил.

На магию влияло множество элементов. Поэтому аудитории Часовой башни располагались в тщательно выбранных местах. Также важно было удостовериться в том, чтобы разные заклинания не конфликтовали друг с другом.

Магию весны нельзя использовать с магией зимы.

Создавая формулы, маги постоянно сталкивались с такими трудностями. Поэтому некоторые зарабатывали на жизнь, регистрируя все свои новые формулы на факультете политики, чтобы другие платили за их использование.

—   И он находится в центре всего этого.

Пальцы учителя дрожали. Что за сложные эмоции обуревали его сейчас?

—      В таком случае, — произнёс он, — зачем мне пытаться остановить Хартлесса?..

—   Учитель…

Я не знала, услышал ли он. На меня он не смотрел, а слова его тяжёлым грузом упали на покрытый трещинами каменный пол.

—   Если Хартлесс действительно хочет призвать Искандера, может, мне даже стоит помочь ему. Я не должен поддерживать порядок в Часовой башне. И неважно, что у него не будет воспоминаний… неважно, что я не его Мастер… всё это мелочи.

Ну конечно.

Для учителя Часовая башня была лишь отвлечением.

Да, он любил учеников класса Эль-Меллоев, но они не шли ни в какое сравнение с тем, кому он поклялся в верности. Учитель отказался от участия в Пятой Войне за Святой Грааль, но это вовсе не означало, что он забыл про своего короля. Однако он решил узнать, что планировала сделать Фэйкер, которая являлась тенью этого короля.

И нашёл ответ.

Это был призыв Искандера. Тогда… должна ли я помочь ему?

Стоит ли мне, ставшей свидетелем борьбы моего учителя, поддержать его в этом? Встать ли мне рядом с ним и подтолкнуть к тому, чтобы помочь Хартлессу и Фэйкер призвать Искандера?

— …

Я не могла понять.

Не могла даже заставить себя говорить.

Мне нужно было вымолвить лишь одно предложение. Я отчаянно хотела помочь ему, но слова не шли на ум. Жаль, что я в своё время не уделяла внимания поэзии, вопреки советам отца Фернандо.

Наконец-то я придумала, что сказать.

—   Эм-м… А зачем Хартлессу призывать Искандера?

—   Этого-то я и не понимаю, — с выражением горечи на лице сказал учитель.

— Фэйкер будет ядром призыва, в этом нет никаких сомнений. Однако Хартлесс окружил это чрезвычайно запутанными заклинаниями, включая помещённую под Печать магию, которую создал Эмия.

— Имеется в виду… то самое назначение на Печать… про которое я слышала?

Судя по всему, это был указ, согласно которому Часовая башня защищала крайне ценных магов, чьи способности невозможно было передать следующему поколению. На словах всё звучало хорошо, но на деле процесс заключался в

извлечении Магических цепей из нервной системы для их последующего сохранения.

Назначение на Печать также было одной из основных целей факультета политики.

—    Магия Эмии создаёт поток времени, отделённый от остального мира, — сказал учитель. — Изначально казалось, что он мог достичь конца времени и узреть Исток. По всей видимости, этот метод часто обсуждали после его обнаружения, но меня тогда ещё не было в Часовой башне. К Истоку ведёт множество путей, но этот, вероятно, был одним из самых реалистичных. Неудивительно, что Часовая башня решила сразу же прибегнуть к назначению на Печать. Несомненно, это была работа гения. Будучи Лордом, я знаю основы этой формулы. В зависимости от ситуации её можно совместить с другими типами магии, чтобы создать решение. Однако в комбинации с формулой, которая перегружена таким количеством переменных…

Учитель внезапно замолк.

—   Нет, этого не может быть.

Он отверг всё, что только что сказал.

—  Если бы всё было просто сложно… В Часовой башне существуют формулы с гораздо более комплексной структурой. Однако я не вижу ни следа того, что разрабатывал Хартлесс до сего момента. Даже в основе чего-то настолько сложного должен находиться тип магии, которым он привык пользоваться. Привычки тех же заклинателей естественным образом вытекают из всего, что они делают. Что Хартлесс пытается осуществить? Зачем ему использовать такую магию? Или это то, каким должен быть глава факультета современной магии?

Пусть и не до конца, но я кое-что осознала.

Намётанный взгляд учителя, вероятно, был направлен именно на людей.

Именно так ему удалось определить сущность и будущее магии драгоценных камней, исходя из природы Лувиагелиты Эдельфельт. Именно так он понял секрет башен-близнецов Изельма, когда столкнулся с мистером Байроном.

Как учитель однажды сказал, whydunnit – слабое место любого мага.

«Маги еще до своего рождения становятся частью истории магии. Неважно, примут ли они эту судьбу или же пойдут против нее, это, без сомнения, оставит клеймо на самой их сути. В этом отношении, маг никого не способен обмануть».

Именно такое объяснение я услышала от него в замке Адра. Учитель мог вплотную приблизиться к сущности магии, потому что видел насквозь самих магов.

Однако в следах, которые оставил Хартлесс, не чувствовалось ничего подобного. Поэтому учителю потребовалась помощь со стороны Объёмной ртути, когда он анализировал заклинание, которое мы обнаружили в моей деревне.

Хартлесс не то, чтобы не производил впечатление мага. У него скорее отсутствовали основные качества человеческого существа.

«Бессердечный» доктор…

—   Целью Хартелсса является Исток? — непреднамеренно спросила я.

Начало и конец всей магии. К этому стремилось большинство магов. Часовая башня также была возведена ради достижения Истока.

Однако учитель покачал головой.

—    Я так не думаю. Комбинация чересчур сложна для этого. Теоретически истока можно достичь с помощью одной лишь магии Эмии. Поэтому её и поместили под Печать. Было бы бессмысленно добавлять Искандера или любую другую формулу в уравнение…

Постепенно в его слова просочилось что-то ещё. Гнев сменился безмолвным смирением.

—   Может, мне просто потребовать объяснений у него?

Он не ждал ответа. Этот вопрос предназначался ему самому. На мгновение в мастерской воцарилась тишина.

До сих пор, каким бы странным ни было дело, мой учитель обладал чётко выраженной позицией.

Он не считал себя детективом, однако ему всегда удавалось докопаться до правды.

Но что произойдёт, если детектив решит, что дело не нужно раскрывать?

Более того, что если детектив решит помочь преступнику?..

Словно у марионетки с перерезанными нитями, рука учителя, скользившая по доске с уликами, безвольно опустилась. Затем он внезапно прижал пальцы к виску.

—   В чём дело? — тихо спросила я.

Похоже ему пришло телепатическое сообщение. При отсутствии барьеров связь между магами превосходила современные технологии. Даже мой учитель был способен на такое.

Сообщение длилось примерно десять секунд.

Как и во время пристального изучения доски с уликами, тело учителя неестественно напряглось.

—   Что случилось?

—   На Слюр-стрит напали!.. — изумлённо ответил он.

Его слова разнеслись по мастерской, наполненной запахом вина.

2

«Ч-что это было?..»

Я застыла, не в силах произнести ни слова. Мы были на Слюр-стрит.

Не так давно мы с Флатом и Свеном просматривали записи факультета современной магии в поисках информации о Хартлессе и его учениках.

Всё изменилось за одно мгновение.

Когда мы открыли дверь кладовки, нас встретило облако пыли. Учебное здание превратилось в груду обломков, которые разлетелись во все стороны. Несколько кусков камня торчало из соседних строений, создавая невероятно сюрреалистичное зрелище.

Разумеется, стычки между магами не были чем-то неслыханным. Несмотря на озабоченность Часовой башни сокрытием таинств, сражавшихся никто не разнимал. Напротив, их к этому подталкивали путём тренировок.

Однако я впервые увидела столь вопиющее нападение.

Несомненно, это был эффект некой Великой магии. Она разорвала барьер вокруг Слюр-стрит, словно влажную салфетку, и уничтожила здания, показывая всю мощь стоявшего за ней таинства.

— … Нет.

Не может быть.

Я повернула голову и увидела причину этих разрушений. Интуиция подсказала мне, что свет, рассекавший небо подобно комете, был тем самым Благородным Фантазмом, который я уже видела.

То есть…

—   Так, стоп, что происходит, Райнес?!

Разумеется, первым пришёл в себя Флат.

Возможно, кому-то вроде него, живущего за пределами установленных норм, нечто из ряда вон выходящее не казалось чем-то странным. Однако я рефлекторно ответила, показывая свою истинную природу:

—    Удивительно. Я думала, ты скажешь «Ого, как круто!» или «Никогда не видел ничего подобного!»

—    Класс Эль-Меллоев в большой опасности! Разве можно говорить такое, когда люди в опасности?! — серьёзно ответил Флат.

—   Ты прав. Прости.

Мои губы невольно изогнулись в кривой улыбке.

Флата нельзя было назвать обычным магом, потому что он не вписывался ни в какие рамки. Поэтому он так сильно переживал за это место.

Пока я думала об этом, ко мне вернулся привычный ход мыслей.

—   Флат, сообщи всем, пусть ищут укрытие. Попробуй также связаться с моим братом. Свен, ты будешь защищать меня вместе с Триммау.

—   Нет! Нечестно! Я хочу пойти с Ле Шьеном!

—   Делай, как велит принцесса, — сказал Свен, назвав меня по прозвищу. — Поскольку мы не можем установить количество пострадавших, сбором людей стоит заняться тебе. В применении магии ты превосходишь всех учеников класса Эль- Меллоев. Я же больше подхожу для поиска того, кто осуществил нападение, или обеспечения безопасности Её Высочества. Всё это к лучшему.

—   Нет!

Я пожала плечами в ответ на вопли Флата.

—     Я не смогу ни о чём сообщить, не увидев всё собственными глазами. Знаешь, как сильно пострадает моя репутация, если выяснится, что наследница факультета современной магии даже не оценила ситуацию после такого унижения? Не за горами Суд Великих, поэтому мне нужно избежать этого даже ценой своей жизни.

—      А, теперь я понял! Мертвецы в фильмах всегда оживают в самый неподходящий момент! Я всех уведу и сразу же вернусь к вам! Блин, как же это похоже на начало плохой концовки!

Юноша убежал, махая рукой.

Со Свеном Флат, конечно, тягаться не мог, но всё равно действовал очень быстро.

Коридор начал постепенно заполняться учениками. Моментально подобрав нужные слова, он повёл их за собой. В этом «заводилы» были особенно хороши. Флат непреднамеренно говорил именно то, что думал, даже если он сам не до конца понимал ситуацию.

Свен повернулся ко мне.

—   Вы действительно не собираетесь в безопасное место, принцесса?

—   Давненько я не слышала это прозвище.

Некоторые называли меня принцессой Эль-Меллой. Но не из уважения. Это прозвище мне навязали вместе со статусом наследницы после того, как семья Арчибальд перестала пользоваться популярностью.

Свен был единственным, кто называл меня так время от времени по совершенно другой причине.

—  В чрезвычайной ситуации Вы представляете факультет современной магии, Ваше Высочество.

То есть он таким образом устанавливал систему иерархии. Его отношение ко мне моментально изменилось, словно я стала вожаком волчьей стаи.

Именно поэтому я с ним согласилась.

—  Разумно. Кстати, если ты пытаешься пробудить моё чувство самосохранения и убедить меня сбежать… Ты меня вообще слышал? Поскольку моего брата здесь нет, со всеми неприятными вещами должна разбираться я. У меня нет выбора.

—   Я понимаю. Но, пожалуйста, будьте очень осторожны.

—   Разумеется. Триммау, режим автоматической защиты.

—   Слушаюсь, госпожа.

Стоявшая за моей спиной Триммау едва заметно кивнула головой и словно растаяла. Чтобы защитить меня в любой момент, она стала бесформенным сгустком ртути.

Мы начали осторожно продвигаться вперёд. Я не знала, было ли это из-за пыли, или Свен просто принюхивался с таким видом, но его глаза моментально прищурились.

—   Судя по всему, основной удар пришёлся на старое учебное здание… Кстати говоря, мы ведь никогда им не пользовались, да?

—   Когда мы возглавили факультет современной магии, это место уже было запечатано. Разумеется, нам сказали, что причиной послужило искажение магической энергии. Неосторожное использование магии могло создать огромный поток злых духов, поэтому мы с братом просто решили его не трогать.

Я приподняла подол платья и перепрыгнула через то, что осталось от стены. В этом не было никакого изящества, но отчаянные времена требовали отчаянных мер.

Юноша рядом со мной сделал шаг вперёд, и его тело сразу же окутала магическая энергия.

Она походила на бледный огонь и была настолько сильной, что её мог увидеть любой маг. Магия семьи Глашайт принимала форму зверей с когтями и сенсорными усилениями, о которых другим оставалось только мечтать.

Звериная магия.

Многие высмеивали её за сопутствующее безумие, но Свену удалось полностью овладеть ею. Я не знала, насколько большую роль в этом сыграли наставления моего брата, но то, что Свен стал самым молодым Прайдом в классе Эль-Меллоев, было достаточным доказательством его способностей.

—  Очень странный запах, — сказал юноша, двигаясь лёгким шагом и время от времени отбрасывая в сторону одной рукой огромные обломки. Естественно, после активации звериной магии его обоняние многократно усилилось. Он ловко продвигался сквозь разруху, не обращая никакого внимания на пыль.

Старое учебное здание выглядело ещё хуже, чем обычно.

Если бы на это запечатанное строение обрушилось торнадо, то последствия не внушали бы такой ужас. Все окна были выбиты, а стены почернели.

—  Оно полностью… Так вот насколько сильным был удар? Я невольно сглотнула, услышав слова Свена.

Я заглушила страх, который ничем не отличался от того, что охватил меня на

«Рельсовом цеппелине». Если бы я не сделала этого, то мои тело и разум перестали бы функционировать. Возможно, инстинктивное желание отступить перед лицом могущественной Героической души было просто частью природы мага.

—   Если это дело рук Хартлесса, — сказала я, вызывающе повысив голос, — то он способен провернуть что угодно, учитывая то, как ему удалось проникнуть на Слюр-стрит, прикинувшись Каулесом. Однако если он намеревался отомстить факультету современной магии, то у него не было никаких причин делать паузу после первой атаки. Благородный Фантазм Фэйкер явно способен на постоянные

разрушения. Зачем давать Флату возможность увести всех в безопасное место? Что думаешь?

—   Есть у меня пара мыслей, — пробормотал Свен, шагая рядом со мной.

В его голосе чувствовались следы магической энергии. Звериный вой являлся разновидностью магии, которая была хорошо развита во всём мире. В одних случаях с её помощью призывали зло, в других – изгоняли. На одной из своих лекций брат рассказывал, что звуки, выходящие за пределы диапазона человеческого слуха, использовались таким образом на протяжении всей истории мира.

—    Есть вероятность, что здесь попросту недостаточно магической энергии. Использование Благородного Фантазма дорого обходится. Согласно моим исследованиям Войны за Святой Грааль, Слуги в какой-то степени полагаются на Грааль, чтобы поддерживать себя. Фэйкер не из числа Слуг-участников и поэтому не обладает такой привилегией.

—   Он приложил столько усилий только для того, чтобы выдохнуться в стане врага? Если бы бывший глава факультета современной магии был настолько глуп, это сделало бы мою жизнь гораздо проще.

—    Согласен. Данный вариант не стоит внимания, — судя по всему, Свен изначально собирался отмахнуться от этой идеи. — Поэтому я считаю, что его целью было именно старое учебное здание, а не Слюр-стрит.

—    Неплохо, — сказала я, соглашаясь. — На распечатывание целого здания ушло бы много времени. Гораздо проще пробиться внутрь с помощью Фантазма Фэйкер. Но это всё равно слишком поверхностно. Будучи главой факультета, Хартлесс мог делать с печатью что угодно. Неужели он жалеет о принятом тогда решении?

—   Я не профессор, чтобы проявлять чудеса дедукции.

—   Мой брат бы, как обычно, сказал, что он не детектив.

Мои губы изогнулись в улыбке, стоило мне вспомнить одну из его мантр.

—   Ты один из самородков класса Эль-Меллоев и поэтому можешь работать головой так же, как и он. Флат просто находит ответ. Он никогда не расписывает сам процесс, за что ему и вычитают баллы. Что же касается тебя и моего брата, то вы из тех хороших учеников, которые всегда выдают правильную формулу.

—   Whydunnit, — пробормотал Свен, наклонив голову.

—   Хм?

—   Думаю, профессор тоже заметил другой мотив Хартлесса.

А, ну да. Полагаю, этого стоило ожидать от единственного на данный момент Прайда в классе Эль-Меллоев.

—   Что ты имеешь в виду?

—   Хартлесс хочет, чтобы для остального мира магии всё было максимально незаметно.

—   Что? Серийные исчезновения уже у всех на слуху. Да и убийство в Тайном отделе вскрытия незаметным никак не назовёшь.

—   Я не инциденты имел в виду, а карты, что у него на руках.

—   А-а…

До меня наконец-то дошло.

—    Другими словами, неважно, если все узнают, что его ученики пропали. Хартлессу нужно скрыть тот факт, что у него есть Призрак прошлого с Благородным Фантазмом, способным уничтожить целую армию. Но зачем?

—    Несмотря на убийство, Тайный отдел вскрытия не получил какие-либо существенные повреждения. Впоследствии мы выяснили, что это был результат попытки Калуга дать отпор убийце. То есть Хартлесс хочет избежать внимания Часовой башни, которая не лезет в дела магов, пока таинства остаются сокрытыми.

Каждое его предложение было отчётливым и понятным.

Возможно, он подходил на роль детектива даже больше, чем мой брат, который всегда анализировал сложные магические теории.

Хотя нет, если подумать, то для героев детективных романов всё же более естественно курить и разглагольствовать о расплывчатых гипотезах.

—   Однако Хартлесс разыграл свои карты здесь. Вероятно, он всё спланировал давным-давно и нанёс удар не только в отсутствие профессора, но и незадолго до Суда Великих.

—   Вот как, — сказала я, кивая головой.

Это было похоже на переговоры с людьми. Каждая деталь в действиях Хартлесса несла определённый смысл.

—   Если он разыграл свои карты, то это его конечная цель?

—   По крайней мере, одна из них. Также должна быть причина, по которой старое учебное здание для него так важно. Вы поэтому решили пойти, да?

—  Думаю, можно и так сказать. Моего брата здесь нет, поэтому для меня будет крайне унизительно просто признать поражение, — ответила я. — Брат сказал ни в коем случае не вступать в бой с Хартлессом и Фэйкер. Но я не могу отступить после того, как они напали на Слюр-стрит. Даже если я ничего не добьюсь, мне всё равно нужно сделать всё возможное. Кстати, тебе стоит попробовать применить свои аналитические способности в повседневной жизни.

Свен, смотревший на руины старого учебного здания, резко развернулся и сосредоточил всё своё внимание на мне.

—   Прошу прощения, что?

—   Не прикидывайся дурачком. Если ты так же проанализируешь Грэй, то в ваших отношениях, возможно, наметится прогресс.

—  В-Ваше Высочество?! Услышав это, я рассмеялась.

Эх, молодость. Как же здорово обсуждать подобные темы, будучи людьми, которые питаются тьмой. Это был лишь предлог, чтобы сказать, что маги не могут достичь чего-то настолько выдающегося. Мы лишь сжимаемся от страха перед непорочностью, которую нам никогда не обрести.

Да, я видела в нём эту мечту.

Свен был образцовым магом, но при этом сильно отличался от себе подобных.

Всё из-за парадоксального существования моего брата.

Мы обогнули разрушенную винтовую лестницу, и я пошла вперёд, держась рукой за стену и напрягая свои усиленные нервы.

Вскоре мы оказались у цели.

Раньше здесь был вестибюль. Однако нашим глазам открылось нечто удивительное.

—   Подземелье?..

Мраморный пол полностью обвалился, обнажив тёмную бездну.

—  Что ж, похоже, ты не ошибся в своих рассуждениях. Вот почему он разыграл свои карты именно здесь.

В таком случае чего Хартлесс хотел добиться? И что скрывалось под этим старым учебным зданием, которое было совершенно не знакомой мне частью факультета?

—   Подземелье, подземелье… почему всегда подземелье?! В деревне Грэй тоже было нечто подобное. Такими темпами я скоро мышью стану.

—   Наверное, потому что нам такие места не очень хорошо знакомы.

—   Ну, мы же всё-таки маги.

—   Я пойду первым.

Свен прыгнул в дыру. Беззвучно приземлившись с грацией кошки, он выпрямился и протянул мне руку.

Я собралась с духом и последовала за ним, предварительно усилив ноги.

—   Не думала, что под Слюр-стрит есть такое место, — сказала я, озираясь и стараясь издавать как можно меньше шума.

Темнота мне никак не мешала, потому что магам было достаточно мельчайшей частицы света, чтобы нормально видеть.

Я не могла поверить своим глазам, однако отрицать реальность того, что я увидела во мраке, было невозможно.

Это был огромный объект, очертания которого показались мне знакомыми. Упавший сверху камешек отскочил от его поверхности.

—   Что это?..

Я сглотнула и вытянула руку. Мне всё ещё хотелось сделать вид, что передо мной ничего не было, но мои пальцы коснулись объекта. Несмотря на поистине большие размеры, его поверхность была похожа на хитин молодой особи. То есть…

—   Это труп насекомого? — тихо пробормотал Свен. В его голосе отчётливо чувствовалось удивление.

Да. Мне не хотелось это признавать, но пришлось. Перед нами лежало тело огромного насекомого.

Вероятно, это была мокрица или некая её разновидность. Однако тело насекомого было слишком уж большим. Как минимум три метра в высоту и десять в длину. Более того, в просторной подземной пещере оно было не единственным.

—   Нет! Этого не может быть! — воскликнула я, мотая головой. — Каким бы хорошим ни был наш барьер, я не могу поверить, что никто не заметил всё это за столько лет. Если так, то мы полные идиоты!

Пещера явно превосходила размерами старое учебное здание. Возможно, она была даже больше, чем Слюр-стрит, и выходила за пределы барьера. Такая огромная полость попросту не могла оставаться незамеченной, пока мы проводили занятия прямо над ней.

Однако другой вариант был ещё более странным.

Эта пещера как будто появилась лишь несколько минут назад.

— …

Пытаясь собраться с мыслями, я посмотрела на огромное тело и сделала вывод:

—   Это труп существа из Могилы духа, не так ли?

—   Из Альбиона?

—  Другого разумного объяснения у меня нет. Я допускаю, что следы подобных созданий можно обнаружить в каких-нибудь укромных уголках земли. Но точно не под Лондоном, — сказала я.

Потому что это было невозможно. Маги не должны говорить такое, но мне было сложно принять нечто настолько абсурдное.

Чёрт, этого я точно не ожидала, потому что мои мысли были заняты лишь контрабандой.

У меня были подозрения, что факультет современной магии при Хартлессе располагал нелегальным источником денег. При обычных обстоятельствах заполучить артефакты в обход Тайного отдела вскрытия не представлялось возможным, но ученики Хартлесса были Выжившими и могли знать какие-нибудь тайные проходы или лазейки.

«Ещё до меня доходили слухи о контрабанде».

Мой брат сам это сказал во время разговора с Лордом Трамбелио.

Разумеется, все мои дальнейшие действия и умозаключения строились именно на этом.

Если это вскроется во время Суда Великих, нам не поздоровится. Новость о том, что здесь занимались контрабандой артефактов из Альбиона, приведёт к краху Эль-Меллоев, и это мы ещё легко отделаемся. В худшем случае следующую сотню лет нам придётся провести в рабстве.

Но это…

Невозможно было попасть в Альбион, просто пробив дыру в полу старого учебного здания. Даже самые верхние ярусы находились на более чем десятикилометровой глубине. Что же в таком случае творилось здесь?

—    Часть Альбиона по чистой случайности оказалась близко к поверхности прямо под факультетом современной магии? Или же какое-то существо просто решило вырыть себе нору и перестаралось? Да я скорее поверю в то, что Хартлесс построил здесь атомную электростанцию.

После этих слов я ощутила мучительную боль и схватилась за грудь.

—   Гха!

—   Ваше Высочество!

Мои глаза горели огнём. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, что они стали ярко-красного цвета. С границ поля зрения начали медленно сползаться тени.

—     Я в порядке. Свен, защити дыхательную систему с помощью звериной магии. Переизбыток эфира может повредить твои внутренние органы.

—   Понял.

Свен сразу же перенастроил магическую энергию вокруг себя. Сам воздух теперь был насыщен таинством. Такая среда могла существовать только в Альбионе. Эту истину я должна была принять, хотелось мне того или нет.

Однако вопрос так и остался без ответа. Какого чёрта здесь происходило?

Хартлесс не стал бы нападать на Слюр-стрит, только чтобы показать нам это. Тогда каков его мотив? И где носит моего брата, когда он должен быть здесь?

Сердце бешено колотилось из-за беспокойства и разочарования, которые крутились у меня в голове.

Подёргивая носом, Свен осмотрел тело насекомого, после чего заглянул за него. Он что-то учуял в непроглядном мраке, перед которым моё усиленное зрение было бессильно.

—   Оно там?

—  Да, но нас всё ещё разделяет небольшое расстояние. Свен без всяких колебаний встал на четвереньки.

—   Прошу, Ваше Высочество.

—   А ты обещаешь мне приятную поездку, как на «Астон Мартине»?

—   Могу обещать лишь бешеную скачку, как на несущейся во весь опор лошади.

Юноша без всяких усилий оттолкнулся от земли, словно я была легче пёрышка.

Спрыгнув со спины гигантского изопода, он устремился вперёд, цепляясь за стены пещеры. Вместо того, чтобы бежать на своих двоих, Свен превратил свои руки в огромные полупрозрачные когтистые лапы, сотканные из магической энергии. Я вцепилась в его спину, когда он перепрыгнул со стены на потолок, игнорируя все законы гравитации.

—   Как удобно, — пробормотала я, надёжно удерживаемая на месте хвостом Свена, который тоже был создан из магической энергии. Будучи отличником, он всё продумал. Триммау также слегка растянулась, скрывая своё присутствие и следуя за нами.

Воздух не был полностью застоявшимся. Наверное, поэтому Свен смог что-то учуять.

Спустя какое-то время я тоже заметила нечто странное.

—   Это…

Пространство искажалось.

Хотелось бы мне сказать, что воздух просто дрожал из-за жары, но время года для этого было неподходящим. Несмотря на то, что под землёй не существовало ни зимы, ни лета, здесь всё равно было холодно, как на поверхности.

Поэтому это не могло быть оптическим явлением.

Как, впрочем, и тьмой.

Нет, это было нечто, что наше ограниченное зрение не могло воспринять в полной мере.

—   Портал? — невольно пробомотала я.

В Лондоне существовало лишь четыре портала, ведущих к Альбиону. Более того, все они находились очень глубоко под землёй. Однако этот таинственный проход появился именно здесь.

Свен резко повернул в сторону.

Рядом с порталом показалась большая колесница.

Она походила на танк, только очень древний. Такие колесницы, запряжённые лошадьми, присутствовали на полях сражений в античные времена.

Однако эту тянули за собой не лошади, а два скелета драконов. Каждый из них излучал поистине огромное количество магической энергии, а молнии, плясавшие на их закованных в металл лапах, окутывали всю колесницу ужасающей пурпурной аурой.

Гекатова колесница.

Я вспомнила её название.

Несмотря на то, что изначально эта колесница была Благородным Фантазмом Искандера, она тоже могла ей управлять.

Фэйкер со спокойным видом держала поводья в руках.

—   Всё-таки явилась.

Её губы изогнулись в свирепой, но красивой улыбке.

За её спиной на колеснице стоял Хартлесс, придерживая рукой длинные рыжие волосы.

Мастер и Слуга.

Они смотрелись очень естественно. Несмотря на то, что их знакомство длилось не больше двух месяцев, они выглядели так, словно прошли вместе бессчётное количество битв. С другими Мастерами и Слугами было точно так же? Я не знала, потому что никогда не участвовала в Войне за Святой Грааль.

—   Замечательно. Мастер предоставил мне поле боя, за что уже получил мою благодарность. Я выглядела бы полной дурой, если бы ты не пришла.

Нет.

Битва уже состоялась.

На земле в лужах собственной крови лежали существа, похожие на тех, что мы уже видели. Одни походили на мутировавших шимпанзе, другие – на сухопутных акул или подвергающихся метаморфозе улиток. Все эти аномальные чудовища были мертвы.

Я невольно содрогнулась от страха при виде их расколотых панцирей. Будучи насыщенными таинством, они, вероятно, были прочнее стали.

Да. Посреди этого кошмара стоял истинный монстр.

Сильнейший вид фамильяров, способный уничтожить даже неведомых тварей Альбиона.

Другими словами, Призрак прошлого, призыв которого из Трона героев не могло объяснить даже тайное искусство духовных эвокаций. Так мы называли существ вроде неё.

—   Прошу меня простить, Ваше Высочество, — решительно сказал Свен.

—  Подожди, — сказала я как можно тише, останавливая его. — Не думаю, что она обращается к нам.

В этот раз я кое-что почувствовала.

Обычно плохо поддающиеся контролю Мистические глаза пронзила боль, когда они зафиксировали следы магической энергии, источник которой находился где-то во тьме.

Хартлесс медленно улыбнулся.

—   Ах, как не вовремя. Я надеялся, что здесь никого не будет. Не ожидал Вас увидеть. Нет, это не может быть совпадением.

Значит…

Все мои силы ушли на то, чтобы не закричать.

Что это была за странная ситуация, в которой мы оказались? Мой и без того перегруженный мозг, казалось, был готов взорваться после появления нового действующего лица.

—  Ха-ха, я просто пришла забрать свои сигареты, — раздался голос. Из тьмы возникла оранжевая аура.

Свисавшие с нагрудного кармана белой рубашки очки, сидевшая на плече хрустальная стрекоза… Вероятно, присутствие именно этого фамильяра ощутили мои Мистические глаза. Лично я с ней в последнее время не встречалась, но Грэй, Флат и Свен видели её всего лишь два дня назад.

Аозаки Токо вышла на свет, весело глядя на Слугу и её Мастера.

3

Я не знала, как на всё это реагировать.

С одной стороны находился Призрак прошлого.

Воительница из древних времён, запечатлённая в Троне героев. С другой – кукольница-Гранд.

Женщина, которая представляла собой вершину современной магии и не так давно подлежала помещению под Печать.

Обе несли в себе таинства, отрезанные от мира. Их существование уже считалось чудом. Обеим хватало сил, чтобы пошатнуть саму основу Часовой башни. Кто бы мог подумать, что они встретятся здесь, в пещере под факультетом современной магии?

Более того, что произойдёт, если между ними действительно завяжется бой?

—   Полагаю, это наша первая встреча, мисс Аозаки, — поклонившись, сказал доктор Хартлесс.

Токо приняла его приветствие и остановилась на некотором расстоянии от

них.

—   До меня доходили слухи о знаменитом докторе Хартлессе, когда я была ещё

ученицей. Жаль, что мне так и не довелось толком познакомиться с факультетом современной магии. Однако благодарю за то, что показали мне кое-что интересное.

Увидев, что глаза Токо изучали окружающее пространство, Хартлесс наклонил голову.

—   Вы про портал в Альбион?

—   Ох, не стройте из себя дурака, бывший глава факультета. Вы же вломились сюда с помощью Благородного Фантазма. Ясно, что портал – это ещё не всё. Ваши знания о свойствах этого места превосходят мои, не так ли? Всё-таки я здесь совсем недавно.

Токо начала медленно обходить их по кругу. Видимо, её хотелось посмотреть на лица Хартлесса и Фэйкер под другим углом.

—     Я бы привела в качестве примера Блуждающее море. Или Бермудский треугольник.

Я слышала о них.

Блуждающее море было частью Ассоциации магов, наряду с Часовой башней и институтом Атлас, и состояло из магов, которые слепо почитали Эпоху богов. Оно появлялось лишь раз в год.

Бермудским треугольником же называли район в Атлантическом океане, знаменитый на Западе тем, что там исчезали морские и воздушные суда.

Звуки шагов Токо эхом разносились по подземной пещере.

—   Они работают по-разному, но результат очень похож на то, что мы имеем здесь. Да, как пузырьки на поверхности напитка, которые появляются и сразу же исчезают. Кстати, мне до сих пор больше всех нравится сладковатая газировка в причудливых бутылках. Интересно, японцы до сих пор кладут в них стеклянные шарики? — Токо закрыла глаза, словно вспоминая прошлое. — Точное

местонахождение Альбиона, вероятно, не нанесено на поверхность человеческого порядка. Поэтому его координаты постоянно меняются. Слыхали про квантовое поведение в современной науке? Очень похоже. Поскольку ему не нужно полагаться на реальность, он способен возникнуть практически где угодно. Часть Альбиона, которая находится в десятках километров под землёй, может одновременно существовать у самой поверхности. Другими словами, как бы смешно это ни звучало, изолированное пространство блуждает туда-сюда.

Пространство… блуждает?..

Эти слова казались странными, однако в них всё равно был некий зловещий смысл.

Я внезапно вспомнила про видеоигры, которыми увлекался мой брат.

В них иногда присутствовали особые участки, которые возникали из ниоткуда. В одних случаях это были бонусные уровни, в других – дополнительные этапы с необычайно сильными врагами. Хоть они и появлялись по-разному, эти уровни как будто существовали за пределами обычного порядка.

Что если это место было таким же?

—     Так вот, периодически возникают пузырьки, связанные с Альбионом, которые, однако, неизбежно исчезают со временем. Ни маги Часовой башни, ни Тайный отдел вскрытия, ни Выжившие этого не замечают. Но Вы, будучи бывшим главой факультета современной магии, знали, что такой пузырёк появится под старым учебным зданием… Ну как Вам?

—  Впечатляет, госпожа Гранд. Улыбка Хартлесса даже не дрогнула.

—   Ваше Высочество…

—   Да. Выходит, мы нашли того, кто занимался контрабандой артефактов, — тихо произнесла я.

Мы всё никак не могли понять, откуда Хартлесс брал деньги. Он каким-то образом профинансировал ставки Иветт на «Рельсовом цеппелине» и покупку липового листа в деле о башнях-близнецах Изельма. Пространство, которое позволяло ему периодически извлекать артефакты из Альбиона, всё объясняло.

Однако кое-что оставалось без ответа. Зачем Хартлессу проникать в Альбион?

Почему он пошёл на крайность и нанёс удар по Слюр-стрит с помощью Благородного Фантазма именно сейчас?

Пока эти вопросы вертелись у меня в голове, Хартлесс спросил:

—   Что привело Вас сюда, мисс Аозаки?

—   А, мне заплатили, чтобы я провела расследование. Обычно это не в моём стиле, но, полагаю, таков уж этот мир. Кстати говоря, заказ поступил от одного из Ваших учеников.

Взгляд Токо пронзил Хартлесса насквозь.

—   Перейду сразу к делу. Что Вы сделали с бывшими учениками?

—   То есть?

—      Не вижу в этом вопросе ничего сложного. Мне просто интересно, действительно ли они Ваши ученики, доктор Хартлесс?

В смысле?..

Я даже не могла понять, почему Токо решила спросить об этом. Однако Хартлесс нахмурил тщательно ухоженные брови.

—  Что ж, это неприятный вопрос, — сказал он с таким видом, словно кто-то из учеников указал ему на ошибку в лекции.

Спустя секунду он спокойно ответил:

—   Я сказал им посвятить жизнь самому светлому. Они вняли моим словам и устремились в погоню за своими мечтами, только и всего.

—     Вот как. Не могу сказать, что это плохо. Но что Вам понадобилось в Альбионе? Почему Вы планировали это более десяти лет, отказавшись от должности главы факультета?

—   Всё на самом деле невероятно обыденно, — сказал Хартлесс. В этот раз на его губах возникла едва заметная улыбка. — Спросите любого другого мага, и он ответит Вам точно так же. Причина слишком скучна, слишком банальна. Это как уколоться шипами, собирая цветы.

Как обычно, голос Хартлесса был спокойным и собранным. Нечто простое, сравнимое с обычным сбором цветов.

Мной завладела ярость. Он изуродовал мою Слюр-стрит из-за какой-то мелочи?

В ответ на это Токо озвучила новое имя.

—   Вы помните ученика по имени Куро?

Как и ожидалось, на лице Хартлесса не дрогнул ни один мускул.

—     Всех Ваших учеников можно отследить, даже пропавших. Однако этот единственный, о котором ничего не известно. Последнее упоминание о нём было около десяти лет назад. До того, как Вы подали в отставку и покинули Часовую башню.

— …

Ответа не последовало.

Хартлесс и Токо скрещивали невидимые клинки. Атмосфера была такой же, как и во время напряжённого ланча с Лордом Трамбелио. Разница заключалась в том, что эти двое действительно могли начать сражаться друг с другом в любой момент.

—   Как бы то ни было, я не ожидал Вас здесь увидеть, — сказал рыжеволосый маг, меняя тему. — Кто заплатил Вам? Кто потрудился нанять кукольницу-Гранда?

—   Вы раздуваете из мухи слона. Я выполняю самые разные заказы. Однажды меня даже попросили посадить персонализированную куклу в углу выставки. Это всего лишь ещё одна скучная работа. Ах, я в самом деле прошла длинный путь за последние несколько лет.

—   Учитывая время, Ваш наниматель имеет отношение к Суду Великих, не так

ли?

—   Я не стану отвечать на этот вопрос, — с улыбкой сказала Токо.

Хартлесс проявил осторожность и сделал паузу, прежде чем заговорить вновь.

—      Это немного беспокоит меня. К тому же ума Вам не занимать. Вы представляете для меня такую же опасность, как и вся Часовая башня. Если Вы не против, я хотел бы услышать ещё немного из того, что Вам есть сказать.

—    О, дай мне опробовать силы против современного мага, — произнесла Фэйкер с огнём в глазах.

Хартлесс явно этого не ожидал. Он ахнул и посмотрел на улыбающуюся Фэйкер.

—     Вот незадача. Похоже, я разожгла боевой дух, — Токо закатила глаза. Видимо, она предвидела такой исход, но всё равно хотела его избежать. Женщина словно знала, что играет с огнём, однако не желала спалить весь дом.

—  В таком случае у меня нет выбора. Токо покачала головой, и раздался звук.

Ей даже не нужно было произносить арию. Именно поэтому то, что произошло дальше, застало Хартлесса и Фэйкер врасплох.

Мастера и Слугу внезапно окружили магические письмена. Если глаза меня не обманывали, то руны вспыхнули именно там, где проходила Токо.

Она нанесла их своими каблуками?!

Что это за монструозная техника такая?

—    Какое-то время назад мне удалось вывести руну, которая создаёт другие руны. Вернувшись в Лондон, я решила оставить парочку при себе.

Магия рун когда-то считалась исчезнувшей.

Типы магии, которые канули в небытие вместе с магической основой, вернуть было невозможно. Семьи, которые верили в частичное существование магии рун, постепенно вымерли, не желая мириться с реальностью.

Однако это исчезнувшее искусство удалось возродить, и сделала это именно Аозаки Токо.

За столь великое достижение Часовая башня присвоила ей ранг Гранда.

И теперь руны под её ногами начали множиться. Сперва их количество увеличилось до нескольких сотен, затем до тысяч… В мгновение ока Мастера и Слугу окружило целое облако рун.

—   Сделано, конечно, на скорую руку, но, надеюсь, вы не против. Жги, Ансуз!

Обычно с огнём была связана руна Кеназ. Ансуз же использовалась в ритуалах богов. Порой руны применяли в качестве языка. В других случаях они представляли самих богов, поэтому те, кто их использовал, могли направлять всё, что эти боги олицетворяли. Мысли о боге грома призывали молнию. Мысли о боге огня призывали пламя.

В данном случае огонь был не просто огнём. Токо выбрала эту руну специально для того, чтобы выжечь могущественное таинство, которое несла в себе эта Слуга!..

—   Фэйкер!

Мне показалось, что я что-то услышала в этом урагане огня. И затем…

—   Аэлло.

Мне в лицо ударил поток воздуха.

Этот таинственный ветер мгновенно погасил пламя, созданное тысячами рун.

—   Решила сжечь Героическую душу пламенем богов? Что ж, хорошая идея. Да и огня ты создала достаточно. Но тебе не кажется, что призыв частиц богов сыграет на руку именно мне?

Фэйкер отличалась от современных магов, потому что жила в Эпоху богов и могла использовать их силу напрямую. Несмотря на то, что все природные феномены утратили связь с божественными силами, их всё ещё можно было пустить в ход. Например, если это сделает Слуга из Эпохи богов, то...

Она не оставила Токо даже шанса использовать другую магию.

—   Нереиды!

Если имя, прозвучавшее до этого, принадлежало гарпии из греческой мифологии, то нереидами называли морских нимф.

Влага в воздухе затвердела, сковав руки и ноги женщины-Гранда.

—   Ха-ха, это быстрая ария из Эпохи богов? — рассмеявшись, сказала Токо. — Все подобные заклинания требуют лишь одно слово вне зависимости от количества таинства! Похоже, конечно, на откровенное жульничество, но я бы назвала это просто ошибкой в системе.

Несмотря на то, что её обездвижили, Токо даже не думала останавливаться. Раздался пронзительный свист.

Вероятно, она уже закончила приготовления к следующему шагу, когда призвала огонь. На её плечо приземлилась хрустальная стрекоза. Однако это был не тот фамильяр, что сопровождал Токо изначально. Одна за другой стрекозы начали собираться вокруг «оранжевой» магессы, образуя некое подобие башни.

Затем хрусталь начал менять форму. Весь рой превратился в пушечные стволы, которые повернулись в сторону Фэйкер и Хартлесса.

- Может, ты не знаешь, маг из Эпохи богов, но такие штуки сейчас очень популярны. Разве в Великобритании их не продают?

—  Вы про игрушки-трансформеры? Кажется, впервые они появились именно в Вашей стране, — сказал Хартлесс.

—  О, я узнала кое-что новое, спасибо, — Токо прищурила один глаз. Стволы накопили магическую энергию и выстрелили одновременно.

Эти сгустки энергии тщательно направлялись и были достаточно мощными, чтобы нанести вред Слуге. Не говоря уж о Хартлессе. Даже превосходный маг всё равно оставался человеком. Если эти снаряды попадут в цель, смерть будет неизбежна.

Раздался шёпот ветра.

Из-за выстрелов поднялись облака пыли. Пока пещера содрогалась от взрывов, я кое-что заметила.

Тень Фэйкер устремилась вперёд, развеивая пыль подобно порыву ветра, а Хартлесс так и остался стоять позади неё, совершенно невредимый.

—    Сопротивление магии! Нет, какой-то пассивный навык? — воскликнула Токо, сразу же осознав причину такого невероятного исхода.

Возможно, этот навык был воплощением всей её жизни, проведённой в качестве тени Искандера, навлекающей проклятия на себя. Вся магия, которая была нацелена на Хартлесса, отклонилась в сторону и обрушилась на Фэйкер.

Её талисман разлетелся на куски.

Вероятно, это украшение создали ещё при её жизни для защиты Искандера. Снаряды, способные разнить Слугу, стали не опаснее ветерка, развевавшего её волосы.

—   Прекрасная меткость, — пробормотала Слуга. — Всё в тебе, начиная с хода мыслей и заканчивая готовностью к битве, заслуживает восхищения. Твои заклинания гораздо точнее моих. Такого мага не стыдно представить моему царю.

Для кого-то вроде неё это, несомненно, была величайшая похвала из всех возможных.

—   Но ты всё равно слишком уязвима!

Воздух в пещере внезапно что-то рассекло. Однако удар Фэйкер, готовый расколоть череп Токо надвое, беззвучно замер в паре дюймов от её лица.

—   Молодец, Свен, — негромко сказала я.

—   Спасибо, Ваше Высочество, — коротко ответил он.

Именно Свен остановил меч Героической души. Его тело окутывала звериная магия.

Однако свою роль сыграла не только она. Руку, схватившую клинок, обволакивала серебряная броня, никак не мешавшая звериной магии. Это была перестроившаяся часть Триммау. Увидев, что Фэйкер впитала в себя все снаряды, которые выпустили превращённые в оружие стрекозы, я приказала Свену вступить в бой и использовала Объёмную ртуть.

—   Ты…

—   Прошу меня простить!

Звериный вой ударил Фэйкер прямо в лицо.

Магию Свена можно было использовать и так. Этот вой вышиб бы весь дух из обычного мага. Убить Фэйер он не мог, но заставил её пошатнуться.

Токо отпрыгнула вместе со Свеном назад и взмахнула рукой. Призванные Фэйкер магические оковы испарились за пару секунд. Как обычно, она с лёгкостью вытворяла невероятные вещи, от которых любой бы лишился дара речи.

Токо посмотрела в мою сторону и прикрыла один глаз.

—     Я знала, что Вы рано или поздно появитесь, но не ожидала, что это произойдёт именно сейчас.

—     Ха-ха, разве можно было пропустить такое? — я криво улыбнулась и почесала голову. Несмотря на все наши усилия, кукольница-Гранд всё равно видела нас насквозь.

—    Спасибо. Кстати, поможете защититься от этой жуткой воительницы? — поинтересовалась Токо, подняв взгляд.

—   Готовься, Свен.

—   Да, Ваше Высочество.

Свен шагнул вперёд. Мне с Токо нечего было делать в ближнем бою, поэтому нам пришлось отступить. Если Фэйкер приблизится к нам на расстояние удара, то мы сразу же лишимся голов. В пещере по-прежнему царила напряжённая атмосфера, а запах земли, опалённой снарядами, словно сжимал моё сердце.

—   На Вас можно рассчитывать?

—   Разумеется. Я уже подготовилась на тот случай, если мне не хватит рун, но маги из Эпохи богов действительно грозные противники.

Она сделала паузу, чтобы улыбнуться.

—   Уязвимость – обычное дело. Я же всё-таки хрупкая женщина. Всяко лучше, чем называться старухой.

—   Вы не могли бы избавиться от веселья в голосе?

—   Простите, но я просто не могу удержаться, — ответила Токо.

Я могла её понять. Для обычных магов было вполне естественно восхищаться таинствами из Эпохи богов до такой степени, что их собственная жизнь переставала быть важной.

Маги из Эпохи богов сильно отличались от современных магов.

Быстрая ария служила тому примером. Современных магов связывали определённые ограничения, что бы они ни делали. Глубина и сила магии автоматически определялась простым действием магической энергии и количеством необходимых строк, начиная с одной и заканчивая десятью. Даже магии рун Токо требовалась предварительная подготовка, поэтому её можно было назвать ещё более изнурительной.

Однако маги из Эпохи богов с лёгкостью обходили эти ограничения.

Им достаточно было одного слова, чтобы обмануть весь мир и сотворить заклинание. Именно так Фэйкер смогла пробиться сквозь руны Токо. Поскольку глубина магии различалась, их точность и сила не поддавались непосредственному сравнению. Таким образом парадоксальные феномены можно было полностью переписать.

Когда мой брат и Грэй сражались с Фэйкер на «Рельсовом цеппелине», у неё не было возможности продемонстрировать все свои магические способности…

—   Ты один из учеников Лорда Эль-Меллоя II? — пробормотал Хартлесс из-за спины своей Слуги.

—   Да. Самый старший и опытный, Свен Глашайт, — сказал Свен, сделав упор на первые слова.

Флат тоже считался таковым, однако между ними существовало важное различие.

Подстраиваясь под звериную магию, броня из ртути изменила форму и превратилась в тонкие серебряные нити.

Внезапно очертания руки Свена размылись. Я не заметила приближения Фэйкер.

Раздался звук столкновения двух тяжёлых предметов. Он повторился дважды… нет, трижды. Однако непрекращающееся вибрирующее эхо явно указывало на то, что количество звуков было во много раз больше.

Рефлексы Свена, выходившие за пределы возможностей усиления обычных магов, помогали ему отражать все удары Слуги. Объёмной ртути, созданной Кайнетом Эль-Меллоем Арчибальдом, которого я когда-то называла своим братом, тоже было достаточно для того, чтобы парировать атаки Фэйкер.

Искры разлетались по всей подземной пещере.

Свен практически постоянно находился в воздухе. Проворность давала ему небольшое преимущество. Мои глаза видели лишь смазанную тень, метавшуюся туда-сюда с невероятной скоростью. Я чувствовала ритм Свена и старалась не отставать, стремительно перестраивая его броню. Как и я, Свен понимал, что для победы над Слугой ему нужно было довести себя до предела.

«Прости, брат!» — подумала я.

Он сказал нам незамедлительно отступать в случае столкновения с Хартлессом и Фэйкер. Однако мы больше не могли следовать этим указаниям. Хотя встреча с Аозаки Токо была совершенно случайной, инстинкты подсказывали мне, что лучшего шанса сразиться с Хартлессом нам не представится.

В то же время ситуация была максимально опасной.

Окружённая свистящей тенью Фэйкер метнула свой меч. Я могла лишь предположить, что она сделала это без какой-то конкретной цели.

Воздух окрасился алым цветом.

Лишь через несколько секунд я осознала, что причиной появления красной дуги было ранение Свена. Меч с лёгкостью разрубил серебряную броню и задел его живот.

—   Свен!

—   А-а-а-а-а-а!

Свен понял, что его достали, и атаковал в ответ, яростно размахивая ртутными когтями. Он тщательно контролировал свои мышцы и нервы, чтобы свести кровотечение к минимуму. Юноша превратился в совершенный Тайный знак, союз звериной магии и магии Эль-Меллоев, у которого было достаточно силы, скорости и таинства, чтобы разрубить сталь и нанести вред Слуге.

Однако Фэйкер спокойно парировала удары, которые обрушивались на неё со всех сторон. Создавалось впечатление, будто в сердце Свена щёлкнул переключатель, поскольку Слуга справлялась с его натиском без особых усилий.

Более того, с помощью быстрых арий она успевала уничтожать снаряды, которые выпускали окружавшие её хрустальные орудия.

— !..

Я резко вздохнула.

Фэйкер была не только магом из Эпохи богов, но и искусным воином. Всё это было мне известно. Однако я не знала, что она прятала в рукаве такие трюки.

—   Какой интересный ученик, — сказала Фэйкер, продолжая отражать своим клинком удары когтей Свена.

Её голос был сильным и пронизывающим. Вероятно, в эпоху, когда никаких коммуникационных технологий ещё не существовало, для генералов на поле боя обладать таким голосом было особенно важно.

—      Я видела магов на Востоке, которые использовали силы зверей. С индийскими магами тоже пришлось повозиться. Было бы ещё тяжелее, если бы не наш проводник. Ха-ха, он принёс хорошее вино. Правда, мой царь напился, а результаты были далеки от приятных.

— …

Настраивая Объёмную ртуть, я вспомнила одну легенду.

Это была история о восточных походах Искандера. Изучая брата, я неизбежно добралась до Героической души, которую он призвал.

Согласно некоторым источникам, молодым солдатом, который вёл Искандера в этом походе, был сам Чандрагупта, который после основал империю Маурьев в Древней Индии. Такие персонажи были разбросаны по всему миру, формируя основу для истории. Это служило ещё одним доказательством того, что Искандер был больше, чем просто герой.

А эта Героическая душа считалась его тенью.

—   Тогда я поступила так.

На мгновение глаза женщины вспыхнули. В отличие от быстрой арии, это было простое действие, которое можно было осуществить с помощью одной лишь магической энергии.

Мистические глаза принуждения. Они не дотягивали до самоцветного или золотого ранга, но всё равно обладали благородным цветом, который можно было назвать кристаллизацией таинства. Естественно, слабые Мистические глаза вроде моих меркли по сравнению с ними. Я застыла вместе со Свеном, его звериной магией и ртутной бронёй.

—   Какой позор, — пробормотала Фэйкер.

Она не издевалась над нами. В этих словах чувствовалось искреннее сожаление.

—   Ты бы смог дать мне достойный отпор после десяти или, может, двадцати сражений. Полгода тренировок в армии моего брата сделали бы из тебя грозного воина.

Говоря про «брата», она имела в виду настоящего Гефестиона.

После этого меч Фэйкер тоже замер в воздухе. Она бросила взгляд в мою сторону.

—   Вот тебе современный ответ.

Токо тоже смотрела на Фэйкер, собрав рукой волосы в пучок. Осознав, что произошло, я сглотнула.

Один из глаз Токо излучал сияние.

—   Этот Мистический глаз весьма впечатляет, — негромко произнесла Фэйкер.

—   Что, не можешь пошевелиться?

Я не видела её глаза, но улавливала магическую энергию. Что она пыталась сделать?..

Это можно было назвать Мистическим глазом сверхвысокой точности?

Если я не ошибалась, она носила линзы. В немалых количествах. Этих линз было больше двадцати, причём каждая из них выполняла свою роль, экспоненциально увеличивая точность Мистического глаза. Таким образом она смогла перебороть Мистические глаза Фэйкер и сковать её движения.

—      Все современные камеры и проекторы используют несколько линз. Различные их комбинации дают определённые плюсы вроде фокуса и коррекции. Если же собрать их вместе, то эффект усилится. Я построила систему виртуальных линз внутри своего Мистического глаза. Именно так помогают пациентам с глаукомой или катарактой. В современной науке это пользуется большой популярностью.

Однако…

—      Жаль, что мне не удалось избежать воздействия. Теперь я не могу нормально управлять магической энергией, — сказала Токо, посмотрев на свои ноги.

Токо тоже оказалась под эффектом Мистических глаз Фэйкер. Её фамильяры потеряли способность летать и упали на землю.

Стоявший за спиной Фэйкер маг одобрительно кивнул как ни в чём не бывало.

—   Как так…

—   Похоже, Фэйкер удалось впитать даже проклятие Мистического глаза.

Редкий навык, с помощью которого она защищала Искандера в прошлом, помогал ей так же хорошо в настоящем. Он даже уберёг её Мастера от ловушки кукольницы-Гранда, тем самым погрузив нас в пучину отчаяния.

Хартлесс коснулся плеча Фэйкер и развеял эффект проклятия.

—    Дело в том, что тот тощий маг уже использовал похожий приём, чтобы противостоять моим Мистических глазам.

Токо нахмурилась в ответ.

—   Вот оно что. В таком случае надо будет пожаловаться Лорду Эль-Меллою II на то, что он научил новому трюку и без того сильного врага, — надувшись, сказала она.

В ответ на это Фэйкер легонько постучала по своему мечу.

—  Что ж, ты предпочитаешь обычное обезглавливание? Или же мне заставить тебя убить себя? Я много что могу приказать тебе, но мне кажется, что лучше обойтись без таких сложностей, дабы не угодить в какую-нибудь западню.

—    Я рада, что ты такого высокого мнения обо мне. Будучи магом, я уже получила свою дозу удовлетворения, так что сделай это быстро.

—  Не убивай её, Фэйкер, — вмешался Хартлесс. — У Аозаки Токо есть козырь, который активируется в случае её смерти. Если это произойдёт здесь, то погибнут все, включая тебя, меня и, возможно, весь факультет современной магии.

—   Хм.

Меч Фэйкер остановился. Токо негромко вздохнула.

—   Вы в курсе того, что произошло в башнях-близнецах Изельма, не так ли?

—    Для меня было честью воочию увидеть способности Гранда. Пришлось потратить немало дорогих артефактов, но зрелище того стоило.

Мы уже знали, что именно Хартлесс помог приобрести липовый лист, который послужил началом инцидента в башнях-близнецах Изельма.

Вероятно, Хартлесс каким-то образом следил за происходящим. Разумеется, он, скорее всего, также просчитал свои действия в случае сражения.

—   Разрушение факультета современной магии не является Вашей целью, не так ли? — будничным тоном спросила Токо.

Несмотря на то, что её загнали в угол, женщина была совершенно спокойна. Это было больше похоже на обычную встречу, в ходе которой они обменялись вежливыми приветствиями, после чего принялись обсуждать свою магию. Теперь же настало время пофилософствовать и поговорить о таких вещах, как природа высокомерия и честности.

—  В противном случае Вы бы просто всё разнесли с помощью колесницы. Это ведь очень мощный Благородный Фантазм. Из современных магов лишь единицы смогли бы организовать отпор. Как, в конце концов, прикажете противостоять несущейся во весь опор колеснице из Эпохи богов? Однако этого не произошло. Ваша цель – попасть в Альбион. Почему?

—   А Вы как думаете? — с улыбкой задал встречный вопрос Хартлесс.

Такой невинной улыбки невозможно было ожидать от человека, который был главой крупного факультета и имел дело с множеством аристократов и Лордов.

Ответ Токо был крайне типичным для Часовой башни.

—   То же самое я могу сказать про это сражение. Если бы мы Вам досаждали, Вы бы просто смяли нас под колёсами этой колесницы. Магической энергии, конечно, маловато… но дело ведь не только в этом?

После паузы она продолжила:

—   К тому же Вы так и не ответили на мой вопрос о Ваших учениках.

— …

—  Честно говоря, мне это начинает немного надоедать. Сегодня Тайный отдел вскрытия заявит о трупе. Того ученика звали Калуг, верно? У меня есть к Вам вопрос касательно его тела.

—   Что ж, Аозаки Токо, слухи не врали. Вы действительно внушаете ужас, — сказал Хартлесс. — Фэйкер, обезвредь её.

Значит, они решили просто сделать так, чтобы она им больше не мешала. Какая частица бога будет призвана в этот раз? Когда слово уже было готово сорваться с губ Фэйкер…

—   Сейчас!

—   Триммау!

Отозвавшись на мой крик, окружавшая Свена ртутная броня пришла в движение.

У Объёмной ртути не было глаз, поэтому Мистические глаза Фэйкер на неё не подействовали. Ртуть превратилась в клинок, который обрушился на Фэйкер, целясь в лицо. От неожиданности Слуга моргнула.

Этого мгновения оказалось достаточно. Упавшие стрекозы ожили и вновь поднялись в воздух.

Фамильяры Аозаки Токо!

Рой изменил форму. В этот раз хрустальные созадния начали излучать свет, создавая огромную проекцию земли.

—     Ты показала мне нечто удивительное. Я должна ответить тем же, — негромко произнесла Токо.

Рядом с её ногами раздался странный рёв.

Нет, это был, скорее, шум, который наши уши воспринимали как неразборчивый рёв.

Мы с Грэй уже видели фамильяров Аозаки Токо в деле о башнях-близнецах Изельма. Тогда это была проекция кошки, созданная проектором. За прошедшие месяцы эта гениальная женщина успела создать более продвинутый тип магии.

Теперь каждая из стрекоз представляла собой миниатюрный проектор. Я увидела странную трёхмерную тень, которая словно отслоилась от земли.

—    Как ты ответишь на это, маг из Эпохи богов? — уверенно сказала Токо, приподняв бровь. В тот же момент мы все оказались под воздействием некой силы.

—   Землетрясение!

Нет. В этой стране землетрясения считались редкостью, а глаза подсказывали мне, что это было нечто большее, чем просто физическое явление. Мои глаза, конечно, даже рядом не стояли с благородным цветом Фэйкер или воплощением современных технологий Аозаки Токо, но они смогли уловить едва заметные изменения в магической энергии.

—   Что, уже пора? — пробормотал Хартлесс с выражением лёгкой тревоги на лице. — Фэйкер! Это место пытается вернуться в Альбион! Если мы останемся здесь, то окажемся в ловушке!

—   Хмф!..

Слуга щёлкнула языком, и Благородный Фантазм устремился вперёд. Она запрыгнула на колесницу, которую так и не использовала в битве, видимо, из-за размеров пещеры. Фэйкер натянула поводья, и скелеты драконов понесли колесницу к порталу. Но тень-фамильяр Аозаки Токо тоже не стояла на месте.

Я не увидела, на что это странное существо было способно. Однако его когтям удалось ранить мага из Эпохи богов.

—   Аозаки Токо!..

Отразив свет, что-то отскочило от земли и со слабым металлическим звуком упало возле моих ног.

—   Монета?..

Она явно была старинной.

На её поверхности красовалось чьё-то лицо. Но откуда она вообще взялась на колеснице?

Пока я думала об этом, события начали развиваться с бешеной скоростью.

Земля тряслась так, словно пробуждалась от кошмара или поднималась над поверхностью воды. Я видела, как мир встретил рассвет, сошёлся в одной точке,

совершил прыжок, рухнул, перестроился, сгорел, застыл и затем создал всё, что существовало в настоящем.

— А!..

—   Ваше Высочество!

Крик Свена донёсся словно откуда-то издалека.

Слуга и Мастер исчезли в портале, а мой мир канул в пустоту.

1

Мы с учителем уставились на открывшуюся нам картину.

Улицу словно подвергли бомбардировке. Все здания серьёзно пострадали, а землю усеивали крупные обломки. Сразу стало очевидно, что одной лишь магией не обошлось. Что бы здесь ни произошло, по разрушительной силе оно, вероятно, не уступало самому Ронгоминиаду.

Я не могла поверить в то, что это была Слюр-стрит.

Моё пребывание в Лондоне длилось всего несколько месяцев, но здесь я жила и училась. Теперь почти всё превратилось в руины, словно это была не улица, а изуродованное взрывами поле боя. О Слюр-стрит, которую мы знали, напоминал лишь влажный ветер, присущий лондонским зимам.

— Это сделала Фэйкер? — пробормотал учитель, с трудом выговаривая слова. Вид у него был такой, словно кто-то уже умер. — Это… всё… дело рук… Хартлесса и Фэйкер?

При взгляде на его шатающуюся походку и выражение лица, на котором будто застыло желание размолоть все обломки в порошок, я прижала руку к груди.

Меня внезапно посетила странная мысль, что учитель был стеклянным.

Потому что выглядел он так, словно мог разбиться в любую минуту.

—   Профессор! — раздался голос со стороны дороги.

—   Флат!

Юноша подбежал к нему, махая рукой.

Возможно, учитель впервые поприветствовал Флата с такой радостью, потому что тот всегда доставлял ему неприятности.

—  Что произошло? Другие ученики и преподаватели целы? — быстро спросил учитель с замысловатой смесью эмоций в голосе.

—    Эм, Райнес сказала мне помочь другим, а сама вместе со Свеном пошла оценить ситуацию. Я не знаю, что с ними стало, но остальные в порядке.

—   Райнес сказала тебе?..

Не успел он договорить, как рядом раздался ещё один голос.

—   А, наконец-то Вы здесь, Второй.

Я повернула голову и увидела мистера Шардана в помятой рубашке. Этот похожий на чьего-то дедушку старик с редкими седыми волосами и бородой в форме якоря был преподавателем с первых дней существования обновлённого класса Эль-Меллоев.

—  Ха-ха-ха, Вы же приказали усилить защиту Слюр-стрит. Все, кто находился в помещениях, живы-здоровы.

Слова мистера Шардана ошеломили меня. То есть они подготовились к этому заранее?

Вероятно, учитель продумал все возможные тактики борьбы с Хартлессом. Эта оказалась полезной. Однако менее мрачным учитель не стал.

—   Флат, куда отправились Райнес и Свен? — спросил он после того, как ещё раз переговорил с мистером Шарданом.

—  Ну… они отправились вслед за светом в небе к старому учебному зданию. Услышав это, мертвецки бледный учитель посмотрел в сторону здания и,

спотыкаясь, сделал несколько шагов, прежде чем я успела его оставить.

—   Подождите! Учитель! Мы ещё не знаем, что произошло!

—   Я должен идти! Там моя младшая сестра и один из моих учеников!

Ему явно было нехорошо, но он даже не думал об отдыхе. Несмотря на то, что ему недавно открылась невыносимая правда о том, что Хартлесс хотел призвать Искандера, учитель продолжал бороться. Вероятно, страх, изумление и чувство долга вытеснили из его головы всё остальное, однако он решил не сворачивать с единственного пути, который был ему известен.

Внезапно, раздался ещё один голос:

—      Не думала, что ты настолько сильно за меня переживаешь. Я так покраснела, что обжечься можно. К сожалению, меня там уже нет.

—   Мисс Райнес!

У меня ёкнуло сердце, когда я развернулась и увидела знакомую девушку.

—     Здравствуй, Грэй, — сказала Райнес, махая рукой. — Ха-ха-ха, было довольно опасно, но Свен защитил меня и нам удалось сбежать. Ему досталось, но его раны сейчас обрабатывают, так что мы оба в порядке. Можешь не беспокоиться.

Закончив говорить, Райнес удивлённо вскрикнула, потому что я крепко сжала её в объятиях.

—   Г-Грэй, что…

—   Слава Богу…

Облегчённо вздохнув, я уткнулась лбом в плечо девушки. Тепло её тела убедило меня в том, что она мне не привиделась. Мне было очень жаль, что мои слёзы пачкали её платье, но в тот момент я даже не думала об этом.

После такого Райнес потеряла дар речи.

—   Эм-м… Прости.

Я впервые услышала от неё это слово. Тёплая рука, нежно гладившая меня по спине, вероятно, тоже принадлежала ей.

—     Ах да, я же не одна. Вы с ней уже виделись, — сказала она, указав подбородком в сторону.

Мы с учителем широко распахнули глаза.

Там, прислонившись к стене, которая, казалось, вот-вот рухнет, стояла Аозаки Токо, облачённая в тёмно-синий френч. Женщина медленно посмотрела на нас. Даже в тени здания её рыжие волосы выделялись как никогда.

—    Похоже, я должен поблагодарить Вас, — сказал учитель, пытаясь скрыть своё изумление.

—   Я просто проходила мимо и решила помочь. Не ожидала, что столкнусь с Призраком прошлого, — Токо пожала плечами и вздохнула.

Женщина выглядела так, словно только что пережила напряжённую битву. Выходит, она сражалась со Слугой на равных. Я знала, что у Токо в рукаве было припрятано невообразимо большое количество трюков, но всё равно не ожидала от неё такого.

—  Я здесь по поводу того, что было в башнях Изельма. Вы можете вернуть мне то, что я Вам одолжила?

—   Вы про это?

После небольшой паузы учитель достал из кармана пачку сигарет.

Я наконец заметила, что это была именно та пачка, которую Токо дала тогда моему учителю.

—   Вы всё это время держали её при себе?

—     Я просто не знал, когда мы с Вами вновь увидимся. Разумеется, наша последняя встреча была исключением.

—   Какой Вы предусмотрительный, — Токо улыбнулась и достала сигарету.

Учитель протянул ей спичку, и она, немного посмаковав вкус, выдохнула облако дыма.

—   Ах… Просто ужас.

Вероятно, речь шла про сигарету, но у меня возникло ощущение, что она имела в виду что-то другое.

Спустя какое-то время над руинами Слюр-стрит повис сизый дым.

Учитель не стал её торопить и задал свой вопрос лишь после того, как она потушила сигарету.

—   Что там было?

—    А, под старым учебным зданием? — сказала Токо, мягко постукивая по земле носком туфли. — Кусок Альбиона.

—   Что?..

—  Его уже нет. Это своего рода блуждающее пространство, кратковременное и непостоянное. Слухи не врали, доктор Хартлесс действительно очень талантлив, раз ему удалось обнаружить такое. Я собиралась заставить его всё мне рассказать, но он улизнул. Поверить не могу, что ему удалось сбежать после всего, через что я прошла.

Из всего того, что сказала Токо, я поняла лишь половину.

Однако Райнес неохотно кивнула, словно чувствуя то же самое. Неужели принять это было настолько сложно?

Тогда чего хотел Хартлесс?

Он нанёс удар по Слюр-стрит, чтобы попасть в Альбион?.. Возможно, дело было в этом. Хартлесс когда-то возглавлял факультет современной магии, а это означало, что в стремлении добраться до лабиринта он даже решился на уничтожение места, которое было для него домом.

Я не понимала.

Меня не покидало ощущение, что я всё ещё не могла понять ход мыслей магов.

—   Как бы то ни было, добраться до него теперь можно лишь через один из четырёх официальных входов в Альбион. Это выше моих возможностей.

Сказав это, Токо взяла свой чемодан и надела очки. Как и прежде, её голос стал мягче.

—   Что Вы будете делать дальше? — спросила она, прищурившись.

—  Я… — учитель замолк. Он прикрыл лицо руками и вяло покачал головой. — Я не знаю.

—   Учитель… — невольно сказала я, удивившись тому, насколько хрупким был его голос. Он походил на цветок, который мог завянуть в любой момент.

—   Я уже не знаю, что мне делать… — едва слышно признался он.

—   Какой разочаровывающий ответ, — произнесла Токо после паузы. Её слова были настолько холодными, что я ещё раз посмотрела на неё, чтобы убедиться, что она не сняла очки.

Однако здесь нечему было удивляться.

Очки лишь влияли на её манеры и поведение. Природа же оставалась прежней. Приоритеты Токо в какой-то степени менялись, однако это никак не сказывалось на её суждениях. Другими словами, какая бы Аозаки Токо перед нами ни стояла, она бы отреагировала на поведение моего учителя совершенно одинаково.

Учитель молчал, поэтому Токо продолжила:

—   Что Вы видели?

—  Наверное, мне стоит Вам сказать в качестве благодарности за Вашу помощь. После того, как учитель вкратце поведал о том, что мы увидели в мастерской

Хартлесса, Токо кивнула.

—   Неожиданно. Но я слышала про это заклинание, которое создал Эмия.

Какое-то время назад Токо хотели поместить под Печать, поэтому в том, что она понимала заклинания магов, разделивших её судьбу, не было ничего странного.

—  Что ж, теперь я вижу причину такого ответа. Вы не знаете, почему Хартлесс хочет призвать Искандера, верно?

—   Да, — кивнул учитель. В его голосе не было даже намёка на решительность.

Скорее всего, вся его энергия ушла только на то, чтобы собраться с духом и отправиться на поиски Райнес и Свена. Он словно был сгоревшей свечой, которую, однако, можно было заменить.

—   Вы уже решили не идти следом за ним?

Учитель не ответил. Я видела, как он прикладывал все силы, чтобы не рухнуть на землю.

—   Вот что я Вам скажу напоследок, — Токо развернулась, явно намереваясь уйти. — Обратите более пристальное внимание на тело из Тайного отдела вскрытия.

Вероятно, за этим скрывалось что-то важное. Аозаки Токо, которую я знала, не стала бы разбрасываться бесполезными словами. Я не могла их понять, но учителю это, наверное, было по силам.

Однако он продолжал молчать и даже не поднял голову.

Прежде чем исчезнуть в тенях разрушенных зданий Слюр-стрит, Токо без всякой жалости или презрения прошептала:

—   До свидания, Лорд.

2

Прошёл ровно один день.

Восстановление Слюр-стрит продвигалось гораздо быстрее, чем я ожидала.

Без магии, разумеется, не обошлось, но в процессе принимала участие и обычная строительная техника. Факультету современной магии это очень подходило. По всей видимости, такую работу иногда давали компаниям, которые получали деньги от Часовой башни и держали язык за зубами.

Однако.

Мой учитель почти не покидал свой кабинет.

Лично убедившись, что ученики и преподаватели не пострадали, он отстранился от всех. Когда на факультет заявлялись другие члены Часовой башни и начинали задавать вопросы, желая узнать, что произошло, он уделял им лишь необходимый минимум времени.

Даже ученики, которые постоянно бегали за моим учителем, держались в стороне при виде его измождённого лица. Как бы сильно они им ни восхищались, говорить с ним в таком состоянии было сложно.

Оправившись от ранений, Свен присоединился к Флату и вплотную занялся учениками. Вместе с преподавателями они приводили в порядок помещения, вносили изменения в расписания и оценивали представленные доклады. Даже Флат оказался на удивление надёжным. Вероятно, это была одна из множества непостижимых особенностей его интуиции.

Райнес, которая тоже была скована ситуацией, покинула кабинет моего учителя спустя примерно десять минут.

— …

А я даже не могла попасть в собственную комнату.

Поскольку жилые помещения ещё не очистили от пыли, я сидела в коридоре рядом с его кабинетом. Некоторые ученики и преподаватели приносили мне кофе, шоколад и слова утешения, за что я была им очень благодарна.

Я лишь успела рассказать Райнес о том, что произошло с учителем в мастерской Хартлесса.

—   Думаешь, учитель сможет прийти в себя?

—   Хм… Нет, если только не произойдёт что-то неожиданное, — ответил Адд, висевший на крючке под моим правым плечом. — Не удивлюсь, если он запрётся там на целый год. Сама подумай. Всё, на чём строилась его жизнь, перевернулось с ног на голову наихудшим образом. Этот парень попросту морально не готов с этим справиться.

В словах Адда была чересчур болезненная истина. Я тоже находила это разумным.

Учитывая, сколько всего произошло за последнее время, учитель вряд ли сможет оправиться.

Предстоящий Суд Великих, главной темой которого станет реорганизация Альбиона.

Хартлесс, который хотел призвать Искандера.

Его внезапное нападение вместе с Фэйкер на Слюр-стрит.

И наконец периодическое появление фрагмента Могилы духа прямо под факультетом современной магии. С его помощью Хартлессу и Фэйкер удалось проникнуть в Альбион.

Любое из этих четырёх событий уже можно было считать серьёзным ударом.

Вдобавок ко всему, все ученики Хартлесса пропали без вести, а одного из них убили в «запертой комнате» в Тайном отделе вскрытия.

—  Тот старик, Лорд Юлифис, сказал, что Суд Великих состоится через три дня. Это второе февраля, то есть… завтра. Что ж, полная безнадёга. Видимо, придётся нам справляться без него.

— …

Я не могла заставить себя ответить на это.

В моём сердце катались камни, сминая мягкие внутренности. Я знала, что должна что-то сделать, но боль мешала встать на ноги.

Кабинет учителя находился прямо передо мной, но мне казалось, что нас разделяли километры.

— …

Мне не стоит говорить с ним.

У него есть полное право запереться у себя в кабинете. Разве его можно винить после того, как всё, над чем он так упорно трудился, обратилось в ничто? Наверное, правильнее будет дождаться, пока он не выйдет сам.

Но чего я добьюсь, сидя здесь?

Это была самая обычная зависимость. Для его же блага мне стоило бы готовиться помочь ему всем, чем только можно, как только он встанет на ноги. Именно этим сейчас занимались Райнес, Свен и Флат. Пусть то, что они делали, было мне не по силам, я точно могла чем-нибудь помочь.

—   Но…

Слова распались, так и не слетев с моих губ.

Это невозможно было принять, даже если в этом был смысл.

Я видела выражение лица учителя, но всё равно не могла его игнорировать, как бы сильно он ни сторонился других.

—   Но… я…

Мой голос дрожал.

Ноги оцепенели от неподвижности. Но я не могла сидеть дальше.

Я медленно встала и посмотрела на дверь передо мной. Мне не хватало смелости, но это было неважно.

Мне просто нужно было двигаться вперёд.

Словно вознося молитву, я сделала шаг, затем другой. Сердце бешено колотилось в груди.

На меня нахлынул ужас. Лучше умереть сотню раз, чем быть отвергнутой. Но я всё равно подняла руку и постучалась в дверь.

Ответа не последовало, однако запрета я тоже не услышала.

—   Можно?..

Я повернула ручку двери.

*

Потолок был настолько высоко, что заменял собой небо.

Раскинувшись во все стороны, он непостижимо мерцал всевозможными оттенками. Всё, начиная от света и заканчивая самим воздухом, вызывало у неё невероятно освежающее чувство. Возможно, причиной тому было таинство, сохранившееся под землёй. Нет, как заметила Токо, координаты этого места оставались неопределёнными, поэтому говорить, что оно находилось «под землёй», было нельзя. В далёком прошлом подземелье порой называли страной мёртвых, поэтому было бы более логично считать это место неким иным царством.

Альбион.

Могила духа, расположенная глубоко под Часовой башней.

Это был мир, где практически не действовали законы физики, добраться до которого можно было лишь опустившись на десятки километров.

Стоило ли говорить, что под землёй существовало другое небо?

В годы службы своему непревзойдённому царю она никогда не видела ничего подобного. Если бы она могла сохранить эти воспоминания, то ей было бы чем похвастаться.

То есть она стала бы говорить с ублюдками, предавшими царя? В её сердце внезапно вспыхнула искра тёмного пламени.

Разумеется, нет.

Внутри неё бушевали эмоции, которые она не могла контролировать. Страсть, когда-то вызывавшая желание завоевать мир, стала кипящей ненавистью к бывшим товарищам.

После призыва в этот мир она узнала о кровавой бойне, которую развязали подданные царя за право стать его преемником.

Войны диадохов.

Разумеется, среди них были личности, с которыми Фэйкер никогда не разговаривала с глазу на глаз, вроде секретаря Эвмена. Но она не могла понять, почему такие люди, как мать царя Олимпиада или другие великие генералы, начали грызть друг другу глотки.

Даже если причиной всему были смутные слова самого царя, что его место займёт «сильнейший».

—   Что-то не так, Фэйкер? — раздался голос рядом с ней.

—   Ничего, что стоило бы твоего внимания, Мастер. Я просто задумалась, — сказала Фэйкер, покачав головой и опустив взгляд.

Сейчас Мастер и Слуга просто переводили дух. Часовая башня, возможно, уже наблюдала за ними, поэтому вместо того, чтобы идти через шахтёрский город, они начали прокладывать путь, руководствуясь указаниями Хартлесса.

Открутив крышку фляги, которая была у неё в руках, Фэйкер сделала глоток вина и вздохнула.

—   Хорошее. Словно боги сидят прямо рядом со мной.

—  Твои боги очень щедры, не так ли? Услышав это, Фэйкер улыбнулась.

—        Разумеется. Всё есть дар богов, начиная с хаоса и заканчивая замешательством. Холодный расчёт не поможет добраться до каждого уголка мира, поэтому спасение найдёт лишь тот, кто мертвецки пьян.

—   Вот как. Всё равно немного странно слышать это от мага из Эпохи богов.

—   Не говори так. Современные заклинания не так уж сильно отличаются от тех, к которым я привыкла.

—     Значит, дело в чём-то другом. Если я правильно помню, ты назвала кукольницу-Гранда уязвимой.

—    Да, — сказала Фэйкер. — Честно говоря, это поразило меня до глубины души. Магия этой эпохи не просто отстала на пару шагов. От моей её уже отделяет целое измерение. Им удалось доставить нам проблем лишь потому, что их цели отличались от наших. Понятия не имею, какие ещё трюки были припрятаны в рукаве у этой Аозаки.

—   Действительно, — согласился Хартлесс.

То же касалось и фамильяра-проекции, которого она хотела использовать в конце. Они не знали, чего ожидать. Фэйкер не стала бы недооценивать интеллект женщины из такой далёкой страны, как Япония, которая поднялась до ранга Гранд и бросила вызов магу из Эпохи богов.

—   Поэтому у меня к ней есть много вопросов. Думаю, нам повезло, что мы смогли сбежать прежде, чем она смогла разыграть все свои карты.

Фыркнув, Фэйкер вновь приложилась к фляге.

—     Теперь нам нужно лишь успеть пробиться до нужного места в этом огромном лабиринте, верно?

—   Да. Но мы потратили больше магической энергии, чем я ожидал, — сказал Хартлесс, с некоторым смущением опустив взгляд.

Какой странный Мастер, подумала Фэйкер.

Несмотря на то, что его вежливые слова сочились присущей магам надменностью, было в нём что-то по-мальчишечьи невинное. Он отличался от царя, которому она служила, и брата, которому она доверяла. Поэтому, оказавшись в современной эпохе, Фэйкер не стала возражать против временного служения Мастеру.

Разумеется, душой она по-прежнему была со своим царём.

Однако Фэйкер не видела ничего плохого в том, чтобы подчиняться его приказам. Потому что он чем-то заинтересовал её. Чем-то, чего она не видела в армии, частью которой была.

Поэтому она сказала ему несколько редких слов сочувствия.

—   Ты единственный, кто от этого страдает. Я получила лишь самый минимум поддержки от Святого Грааля. Как у тебя с резервами?

—   Нормально.

—   Тогда беспокоиться не о чём, — сказала Фэйкер, едва заметно кивнув. — Отныне это наша битва, верно?

Она бросила взгляд на некое подобие дверного проёма, образованного несколькими искривлёнными деревьями.

Это был один из входов в Великую Магическую цепь внутри Альбиона. Сказать по правде, Фэйкер была очень счастлива.

Она стояла перед концом другого мира, который её царю не довелось увидеть.

—   Повтори-ка, нам куда?

—    На сто семьдесят пятый ярус Великой Магической цепи. Кое-где можно срезать, но структура Альбиона постоянно меняется. Вряд ли нам удастся обнаружить стабильные короткие пути там, где они должны быть.

—  Замечательно. Для мотивации мне больше и не надо. Поэтому современные маги бросают вызов этому месту, да?

—   Вообще-то маги приходят сюда, чтобы исследовать лабиринт и добывать артефакты, а не сражаться. Из местных существ лишь процентов двадцать готовы вступить в открытый бой. Остальных даже противниками не назовёшь. Иногда их даже захватывают живьём.

—   А, тогда мы довольно разные.

То, что она действовала не так, как современные маги, на удивление радовало

её.

—    Самое время, — сказала Фэйкер и кровожадно улыбнулась. — Давай же

завоюем Альбион, Мастер!

3

Дверь была не заперта.

Войдя внутрь, я увидела учителя, сидевшего на диване.

Выглядел он так, словно внезапно постарел на несколько десятков лет. Даже смертельная болезнь не изменила бы его так сильно. Как будто что-то вытянуло из него всю жизненную энергию.

Учитель сидел неподвижно и лишь изредка бросал взгляд в сторону окна, наблюдая за процессом восстановления.

—  Учитель?.. Он не ответил.

И на что я надеялась?

Поэтому мне оставалось только ждать. Мне это было не в новинку. Даже если он не пошевелится, не произнесёт ни слова, я буду ждать. Даже если миру придёт конец, и он действительно исчезнет, всё, что мне нужно будет делать, это ждать.

Как и сказал Лорд Юлифис, от Суда Великих нас отделял всего один день. Что произойдёт потом? Фракция Эль-Меллой перестанет существовать? Что вообще будет с Часовой башней, если Хартлесс добьётся своей цели?

Если верить Райнес, им двигала скука. Но никто не станет отрицать, что даже самые мелкие мотивы могут привести к ужасным последствиям.

Кто знает, какую неожиданность выкинет бывший глава факультета современной магии, призвавший Слугу нестандартного класса и отправившийся покорять Альбион?

Моё сердце словно сжала чья-то рука.

Мне сложно было стоять на месте, но я могла лишь ждать.

Сколько бы времени не потребовалось этому человеку, чтобы прийти в себя, мне нужно было ждать. Даже если моё сердце разорвётся на части. Даже если я больше не смогу встать на ноги. Потому что он дал мне слишком много.

—      Первый whydunnit наметился задолго до того, как мы попали в ту мастерскую, — сказал учитель, поглаживая подлокотник дивана, когда солнце начало клониться к горизонту.

Голос был приглушённым, словно его воспроизводил сломанный магнитофон.

—   Хартлесс хочет сохранить это дело в тайне.

—   А? Но…

В этом не было смысла. Факультет политики уже сообщил о смерти ученика Хартлесса. Учитель тоже был в курсе инцидента.

—  Это касается смерти его ученика и последующего нападения на Слюр-стрит. Несмотря на то, что его действия на «Рельсовом цеппелине» можно назвать крайними, это, вероятно, было исключение. Эх, может быть, тогда он действительно хотел убить нас. Если же не считать того случая, то доктор Хартлесс всегда был очень незаметным. Изначально я думал, что он просто руководствуется инстинктом скрыть таинства, присущим любому магу, но даже после призыва Слуги он остаётся в тени.

Слова учителя были как всегда осторожными и взвешенными.

Однако в них не было ни следа его обычной проницательности. Слова казались усталыми и полными напряжения одновременно, и все эти парадоксальные элементы стягивались внутри него узлами. Он говорил так, словно озвучивал результаты вычислений, совершённых ранее.

Однако я поспешила собрать все обрывочные восклицания, которые чуть не вырвались из меня, и сложила их во внятный вопрос.

—   Зачем ему это делать?

—   Это показывает масштабы того, что он собирается сделать с миром магии. Всем фракциям Часовой башни хватит малейшего намёка, чтобы объединиться против него. По отдельности они ничего не смогут противопоставить его Слуге. В современной эпохе нет никого, кто смог бы одержать верх над Героической душой.

— …

Вспомнив нашу битву на «Рельсовом цеппелине», я невольно содрогнулась. Мне было очень хорошо известно, что сражаться с Героической душой бесполезно.

Даже Свену, Райнес и Аозаки Токо не удалось справиться с ней. Тогда что же нам оставалось?

—   То есть Часовая башня может остановить Слугу? — подумав, спросила я.

—  Да, такое возможно, — ответил учитель. — Фэйкер является магом из Эпохи богов и использует колесницу Искандера в качестве своего Благородного Фантазма. Если сделать так, чтобы она могла высвобождать Фантазм бесконечно, то магам Часовой башни будет сложно её остановить.

—   Бесконечно?

—           Создание неисчерпаемого источника магической энергии для высвобождения Благородного Фантазма попросту невозможно.

—   А-а…

Я раскрыла рот, словно идиотка, когда он указал на очевидный факт.

—    Более того, по правилам Войны за Святой Грааль у Слуги должен быть Мастер. Ей будет трудно сражаться с Часовой башней, при этом защищая его. Может, пара внезапных атак сработает, но она маг из Эпохи богов.

Учитель прикрыл рот ладонью. Морщины между его бровями стали глубже. Он просто озвучивал уже имевшиеся теории, но ему, видимо, что-то пришло в голову.

—   Однако Хартлесс решил разыграть свои карты именно здесь, — сказал он, глядя в окно в сторону старого учебного здания. — Возможно, он думал, что Часовая башня закроет глаза, если на факультете современной магии произойдёт что-то незначительное. Другие факультеты уже обратили внимание на инцидент, но за нами, похоже, никто не наблюдает. Если Хартлесс решил пуститься во все тяжкие и использовал Благородный Фантазм Фэйкер, то в этом явно был какой-то глубинный смысл.

Судя по тому, что рассказала мне Райнес, Свен пришёл к аналогичному выводу.

Может быть, потому что ученики жили в том же мире, что и учителя.

Мой мозг не поспевал за всем этим, поэтому мне оставалось лишь завидовать этой связи.

—   Другими словами, их конечная цель – это Альбион. Они достали из рукава свой козырь, потому что им больше нечего бояться. Как только они минуют шахтёрский город, Часовая башня не сможет их достать.

— …

Их конечная цель.

Они пробрались туда, где их не станут преследовать. Туда, где они надеялись найти ответы на свои вопросы. По сути, Хартлесс и Фэйкер уже победили.

Мы достигли эндшпиля, сами того не заметив. Когда это произошло? И как?

Учитель вновь откинулся на спинку дивана. Ему больше нечего было сказать о тех выводах, к которым он пришёл в мастерской Хартлесса. То, что он озвучил сейчас, вовсе не было признаком воодушевления. Лично мне казалось, что он просто хотел опустошить себя, исторгнуть все странности, от которых у него не было возможности избавиться.

Он не выглядел печальным, скорее… равнодушным. Мне захотелось помолиться за него.

Ведь мы бок о бок прошли весь этот путь.

Я знала, что маги не верили в Бога, но всё равно надеялась на чудо.

Пока я выуживала из глубин памяти забытые слова молитвы, раздался стук.

Учитель не стал говорить посетителю войти. Вместо этого он встал с дивана и медленно подошёл к двери.

За порогом стоял обеспокоенный мистер Шардан.

—   Что-то случилось, мистер Шардан?

—    А, я просто заметил в окне Вашу ученицу, — сказал старик и с доброй улыбкой опустил взгляд. — Восстановление продвигается настолько хорошо, насколько это возможно. Следуя Вашим указаниям, мы обратились к мистеру Нориджу, и он сразу же пришёл на помощь. Старое учебное здание всё равно стояло без дела. Мы возвели барьер, чтобы под землю никто не спускался. Нам стоит доверить это надёжному человеку. Потому что там внизу не только земля и камень.

—   Благодарю, — сказал учитель. Его слова казались обычными, однако в них не было никаких эмоций.

Несмотря на это, хватка на моём сердце слегка ослабла.

—   Я так рад, — произнёс мистер Шардан.

—   Почему?

—   Потому что Вы впустили в кабинет свою ученицу. Иначе я не решился бы прийти. Честно говоря, мне кажется, что никто бы не решился… Но Вы не прогнали её. Я рад, что у вас сложились такие отношения.

Я не думала, что была для учителя настолько важна. Однако спокойные слова старого преподавателя звучали очень убедительно. Они словно накрыли меня тёплым одеялом, и я ощутила, как на глаза навернулись слёзы. Должно быть, это

действительно произошло из-за связи, которая образовалась между мной и моим учителем.

—    Да… Да, замечательно, — кивнул старик. — В таком случае я вручаю это

Вам.

Мистер Шардан поставил на стол модный кожаный портфель и медленно

достал из него невероятно тонкий конверт.

—   Принесли сегодня утром. Адресовано Вам.

—   Письмо?

Вместе с учителем я посмотрела на имя под восковой печатью и чуть не воскликнула от удивления.

—   Атрам Галиаста…

Это было имя мага, уже покинувшего этот мир.

*

—   Учитель…

Когда мистер Шардан ушёл, учитель попросил меня вскрыть конверт. Внутри был серебристый диск.

Точнее говоря, компакт-диск, если мне не изменяла память.

—    Похоже, вирусов нет, — сказал учитель, просматривая его содержимое с помощью компьютера. Чтобы лишний раз не вызывать неодобрение у представителей других факультетов, учитель обычно прятал его в шкаф.

—   Может, письмо подделали, и это ловушка? — невольно спросила я.

Когда имя Атрама всплыло в столь неподходящий момент, я очень удивилась. У меня явно была причина заподозрить одну из множества ловушек, которыми полнилась Часовая башня.

—    Компьютерщиком меня не назовёшь. Я просто проверил всё антивирусом.

Если здесь есть какие-то более тонкие механизмы, то мне это не заметить.

—     А вдруг здесь какая-нибудь магия, которая накладывает проклятие на компьютер?

—   Факультет современной магии как раз изучает данную тему. Насколько я знаю, мы ещё долго не увидим что-то такое. Атрам Галиаста любил собирать всякие странные Тайные знаки, так что ему, возможно, было известно больше, чем мне.

Подумав немного, учитель пару раз нажал на кнопку мыши, и на экране возник смуглокожий мужчина, которого я знала.

—   Видеозаписи я точно не ожидал, — пробормотал учитель.

Разумеется, это был Атрам Галиаста. Маг, сражавшийся с Флатом, Свеном и моим учителем у башен-близнецов Изельма, который погиб несколько дней назад во время Войны за Святой Грааль на Дальнем Востоке.

Я никогда не думала, что увижу его вновь на экране монитора.

—    Эй, эта штука включена? — спросил Атрам, протягивая руку куда-то за границы изображения.

Услышав его голос, я подпрыгнула и невольно вцепилась в рукав учителя.

В последний раз мы виделись около недели назад. Атрам на экране, который выглядел именно так, как я его запомнила, рассмеялся, пожал плечами и сплёл пальцы.

—   Чудесно… Что ж, если Вы видите это, то я, к сожалению, проиграл. Ха-ха, стыдно-то как. Я сказал, что не повторю ошибок Лорда Эль-Меллоя, но всё равно потерпел поражение.

Когда он записывал это, его проигрыш ещё не был предрешён. Однако в его самоуничижительных словах чувствовалась некая истина, которую невозможно было игнорировать. Вероятно, у Атрама Галиасты были свои мысли по поводу Войны за Святой Грааль. Например, он заранее предвидел своё поражение.

Как бы то ни было, Атрам на экране продолжил:

—   Разумеется, я всё равно буду стараться изо всех сил. Слишком многое было вложено в это предприятие. Вы сказали мне, что Войну за Святой Грааль нельзя недооценивать. Знаю, что Вы имеете в виду, поэтому уже подготовился к худшему. Отныне я удвою усилия. Однако ситуация становится сложнее с каждой минутой. Можно начать с того, что Слуга, с которой я заключил контракт, не заслуживает доверия…

С выражением тревоги на лице Атрам прочистил горло.

—   Немного отвлёкся, — сказал он и с улыбкой распростёр руки. — В любом случае, если я проиграю, это письмо отправят Вам. Я обязан это сделать. Всё-таки я аристократ и поэтому должен привести свои дела в порядок, даже если меня уже не будет в живых.

По какой-то причине я поняла ход его мыслей.

Личность Атрама ни в коем случае не вызывала восхищения, но как маг и аристократ он был безупречен. Ничто из того, что он сказал о долге, не было неправдой. Его намерения записать обращение пропитывала искренность. Честно говоря, я бы больше удивилась, если бы такой человек, как он, не сделал этого.

После паузы Атрам посмотрел в камеру с выражением, которое невозможно было описать.

—   Наша схватка у Изельма доставила мне удовольствие. Естественно, будучи аристократом, я должен Вас отблагодарить, — сказал он, бросив взгляд в сторону.

—  Надеюсь, Вы примете этот подарок. Поскольку хуже Вас Лорда нет, он может Вам пригодиться.

Находившийся за кадром помощник передал ему конверт, который мы только что открыли.

—    Ах да. Если я выиграю, а Вы всё равно получите это, то готовьтесь. Я приложу все свои усилия, чтобы Вас уничтожить.

Он закончил своё обращение с типичной для него бравадой. Мы с учителем молча застыли.

Не из-за слов Атрама. Хотя нет, отчасти поэтому, но по большей части причина заключалась в том, что он сделал.

Учитель вновь взял конверт и изучил его более внимательно.

—   Мне пропустить через него магическую энергию, или что?..

Сказав это, учитель сосредоточился на конверте. Я не знала, появились ли на нём какие-нибудь слова.

—   Что там?

— …

Учитель ответил не сразу.

После длительной паузы он наконец произнёс:

—     Атрам думал, что на Войне за Святой Грааль это не пригодится, да?

Наверное, он был прав. Но… Учитель замолк.

—   Но почему он решил дать мне это?

Его глухой голос дрожал от чего-то неописуемого. Но это было что-то, чего учителю не хватало до сего момента.

Он не успел рассказать мне о своей находке, потому что в дверь снова постучали.

—   Мистер Шардан?

—  Прошу прощения, но к Вам ещё один посетитель. Я хотел принять её, но она сказала, что будет разговаривать только с Вами, — произнёс старик.

Выражаясь избитыми словами, для меня это было подобно звону колокольчиков. Под «этим» я подразумевала голос девушки с длинными золотыми волосами в кобальтово-синем платье.

С надменностью, о которой Атрам мог лишь только мечтать, на нас смотрела Лувиагелита Эдельфельт.

*

—   Какой сюрприз, — сказал учитель, поднимая свою чашку.

Разумеется, Лувию сопровождал слуга, который заварил нам чай. Это снова был Клоун, крупный мужчина с могавком. Давненько я его не видела.

Как и ожидалось, чай Лувии был особенно ароматным и освежающим.

Я сидела на диване с чашкой в руках рядом с учителем. Они с Лувией пристально смотрели друг на друга, из-за чего в воздухе повисло неотвратимое напряжение. Проводив Лувию сюда, мистер Шардан поспешил удалиться, поэтому спасти меня из этой ситуации было некому.

Медленно сделав глоток, учитель продолжил:

—   Я как раз думал о том, что тебя не было на последних лекциях.

—  Да. Я не против временного проживания, но для того, чтобы переехать сюда на ближайшие несколько лет, мне нужно заняться всевозможными приготовлениями.

Этими словами она очень напомнила мне Атрама.

Они считались важнее всех прочих, поэтому у них, естественно, была куча дел.

Так они и жили. Ничего нельзя было упустить даже в случае смерти.

Мне такой образ мышления казался весьма своеобразным, но для них это было глубоко укоренившееся убеждение.

—   Я планирую занять комнату в общежитии Нориджа. Сегодня я здесь для того, чтобы осмотреть её. Полагаю, проще будет снять верхний этаж целиком на какое-то время, — сказала Лувия, попивая чай.

Я собиралась вклиниться со словами, что временный визит едва ли можно назвать хорошей причиной для того, чтобы занимать целый этаж, но вовремя прикусила язык.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я слышала от неё нечто подобное.

—   Там внизу довольно оживлённо, не так ли? — сказала Лувия, глядя в окно.

Вероятно, она уже знала об инциденте на Слюр-стрит, но требовать подробностей не стала.

—  Также я слышала о Суде Великих. Учитель замер на мгновение.

—   Что и следовало ожидать от Эдельфельт.

—   Дай угадаю, с твоего языка чуть не сорвалось моё прозвище, да?

—   Думай что хочешь.

Лувия, которую, видимо, удовлетворило сложное выражение на лице моего учителя, произнесла, словно зачитывая уже наскучивший ей стих:

—    Разумеется, Эдельфельты весьма знамениты, но мы мало контактируем с другими благородными семьями Часовой башни. Формально мы являемся частью демократической фракции, но нас никто ни к чему не принуждает. Я не верю, что престиж внутри Часовой башни настолько важен, но это собрание, безусловно, определит будущее мира магии.

Это произвело на меня сильное впечатление.

Я удивилась словам Лувии о том, что Часовая башня была не единственной частью мира магии.

—   Вот только меня терзают смутные подозрения.

Поднимавшийся над чашкой пар скрывал её длинные ресницы.

—   Подозрения?

—   Демократам нет никакого смысла требовать проведение Суда Великих. Им никак не обеспечить себе уверенную победу… верно? — спросила девушка, словно пытаясь добиться подтверждения чего-то очевидного.

—   Да, — с неохотой ответил учитель.

Мне оставалось лишь наблюдать за их беседой. Эта девушка производила впечатление царицы. Она обладала даром лидерства, который считался редким даже среди превосходных магов.

Я не ожидала, что у неё уже было столько сведений о Суде Великих.

—    Эм, прошу прощения, но что это значит? — спросила я, почувствовав, сердце подскочило к горлу.

Мне на мгновение показалось, что Лувия удивилась. Затем девушка элегантно кивнула моему учителю. Вероятно, таким образом она позволила ему всё мне объяснить.

—    Если аристократы решат выступить единым фронтом, то демократы не смогут с ними бороться.

—   П-правда?

Я удивлённо моргнула.

Разве корнем всех интриг и козней в Часовой башне не было постоянное противостояние двух фракций?

—  Это не значит, что у аристократической фракции больше власти. Вероятно, в плане денег, информации и влияния демократы их даже превосходят. Но, поскольку правом голоса обладают лишь двенадцать семей, которые веками поддерживали Часовую башню, преимущество, естественно, на стороне аристократов.

Преимущество.

Демократическая фракция вобрала в себя всех нью-эйджеров. Если исходить из слов Лорда Трамбелио, то амбиции у них были непомерные.

Однако, будучи восходящей силой, демократы находились в невыгодном положении на Суде Великих, где традиции чтили превыше всего.

—           Например, если Бартомелои, которые находятся на вершине аристократической фракции, решат сделать ход, то Гайуслинки, возглавляющие факультет зоологии, будут вынуждены последовать их примеру, так как они, по сути, марионетки Бартомелоев. В таком случае Архелоты с факультета ботаники также встанут на их сторону, — сказал учитель, назвав несколько фамилий, которые упоминались довольно редко.

Гайуслинки и Архелоты.

Я слышала о них пару раз в штаб-квартире Часовой башни, но не успела составить о них своё мнение. Как Эль-Меллои и Бартомелои, они входили в число двенадцати великих семей.

—     Есть ещё Юлифисы с факультета духовных эвокаций и Анимусфиа с факультета астрологии. Вместе они дают аристократической фракции пять голосов. Шесть, если включить фракцию Эль-Меллой, то есть нас. Другими словами, аристократическая фракция – это половина от двенадцати великих семей. Что же касается демократической фракции, то единственными её явными членами считаются факультет общих основ и факультет созидания. Вот почему демократам нет никакого смысла запрашивать Суд Великих.

—   А, понятно.

Шесть против двух.

Если так, то всё, о чём я думала до этого момента, было полнейшей глупостью.

—      Однако всё не так просто, — произнёс учитель. — Даже если у аристократической фракции… нет, поскольку у аристократической фракции такая долгая история, она не так едина, как ты можешь подумать.

Он вновь взял в руки чашку.

—   Возьмём, к примеру, Архелотов. Они являются частью аристократической фракции, но при этом обладают сильным влиянием в средствах массовой информации и связями в армии. Чем больше членов, тем сложнее определить предателей. Это величайшая слабость аристократов.

—   Хм, ладно…

Если даже среди демократов не было полного единства, то у аристократов всё обстояло ещё хуже.

—      Более того, Бартомелои будут действовать только в случае строгой необходимости. Их авторитет абсолютен, поэтому любой их поступок затронет всю Часовую башню. Если они каким-то образом проиграют, то этим можно будет воспользоваться. Основная ветвь семьи вряд ли пострадает, однако те, кто находится на окраине, неизбежно будут отсечены. К этому хаосу добавляется то, что у нейтральной фракции никогда нет чёткой позиции. Вот почему аристократы не всегда находятся в выигрышном положении.

— …

Кажется, я наконец-то поняла ситуацию.

Вместе аристократы непобедимы, однако их единство под большим вопросом.

—        Поэтому Бартомелои избегают большинство Судов Великих. Они руководствуются верой в то, что их главенство в Часовой башне сохранится, о чём бы там ни спорили внизу.

—   Именно, — кивнув, сказала Лувия.

У меня ушли все силы только на то, чтобы переварить сказанное. Но для них это была не более чем предпосылка к другой предпосылке. Я словно слушала комментарии к шахматной партии между двумя гроссмейстерами. Данное объяснение было лишь началом.

—      Вот почему требование Трамбелио провести Суд Великих я нахожу подозрительным, — сказала Лувия после того, как насладилась десертом, который ей подал Клоун.

Девушка подняла взгляд. У меня почему-то не складывалось впечатление беседы между учителем и ученицей. Они, скорее, находились на одном уровне. Несмотря на то, что она уже решила присоединиться к классу Эль-Меллоев… нет, наверное, именно по этой причине мне казалось, что она оценивала учителя с помощью всего и вся.

—   К тому же есть кое-что ещё, не так ли?

—   В смысле?

—   Начавшись, Война за Святой Грааль закончится менее чем за месяц, верно?

—  медленно произнесла Лувия, на что мой учитель нахмурился.

—   Ты это к чему?

После её следующих слов учитель погрузился в молчание.

—   Вообще-то Эдельфельты участвовали в Третьей Войне за Святой Грааль.

— !..

Никогда бы не подумала, что услышу от неё такое. Третья Война за Святой Грааль.

Битва, предшествовавшая той, в которой принимал участие мой учитель.

Получается, что участники были из поколения её бабушки.

Увидев выражение лица учителя, Лувия одарила его изящной улыбкой.

—   Хм? Ты не знал?

—   Я не настолько сильно копался в истории твоей семьи.

—   Что ж, твою неосведомлённость можно понять. Эдельфельты почти ничего не добились в той войне. Это пятно на нашей репутации, которое мы не предаём огласке. Однако маловажные слухи всё равно ходят, — небрежно произнесла Лувия.

Я уже знала, каким сильным магом она была. Её предки, вероятно, ни в чём ей не уступали. Однако семье Эдельфельт не удалось одержать победу, что лишний раз показывало, насколько ужасающей была Война за Святой Грааль.

Она молча глядела на моего учителя. А что, если?..

С моим учителем Лувия всегда была особенно сурова. Поначалу я думала, что она вела себя так вообще со всеми. Но что, если она испытывала к нему сложные чувства, потому что её предки проиграли там, где ему удалось выжить?

—    Из-за особого случая Эдельфельты послали двоих, но вернуться удалось только одной. Однако ты действовал в одиночку и остался невредим. Да, лишь тот, кто добился успеха там, где моя семья потерпела неудачу, достоин стать моим наставником.

—   Значит, ты ещё не отказалась от этой идеи.

—  Я не знаю таких слов, как «отказываться» или «сдаваться». Сказав это, Лувия взяла сумку, лежавшую рядом с ней.

Внутри находилась небольшая шкатулка, обильно украшенная драгоценными камнями. Наверное, она была защищена магией, потому что каждый из камней излучал неестественное сияние. Я могла лишь сказать, что шкатулка была не просто дорогой безделушкой.

—   Пожалуйста, считай это платой за лекции.

—   Факультет современной магии обычно не берёт плату с вольнослушателей.

—  Тогда прими это в порядке исключения, — настояла Лувия. Учитель не стал спорить и открыл шкатулку.

— ?!..

Его глаза широко распахнулись от изумления.

—   Откуда это у тебя?

—  Я Лувиагелита Эдельфельт. Такого ответа более чем достаточно, да? Делай с этим что хочешь. Разумеется, я с нетерпением жду, когда ты станешь моим наставником, — сказала Лувия, величественно встав со своего места. — Ты сам заметил, что магия семьи Эдельфельт полагается не на ценности, а на их круговорот, выгодный обмен.

Да, учитель говорил нечто подобное в замке Адра. Поэтому она и попросила его стать её наставником. И теперь Лувия построила на этом своё заявление.

—   Ты принял плату. Обмен был совершён. Жду твоего ответа.

Не сказав больше ни слова, Лувия покинула кабинет.

Она даже не обернулась. Эта девушка сделала то, что планировала уже давно, и сразу же ушла. Таковы были обязанности аристократки, которая посвятила свою жизнь чему-то большему, чем она сама.

Часовая башня, может, и считала Эдельфельтов аутсайдерами, но для Лувии эта фамилия воплощала её аристократический дух. В каком-то смысле это было весьма иронично.

Клоун поклонился и последовал за ней. В кабинете остались лишь мы с учителем.

—   Учитель?..

— …

Рука, положившая шкатулку на стол, всё ещё была напряжена. И наконец раздался его хриплый голос.

—   Я…

Слова срывались с его губ одно за другим, словно капли дождя.

—   Я по-прежнему не могу заставить себя остановить Хартлесса. Что бы я ни сделал, мои желания встанут у меня на пути. Пусть всё обернулось не так, как я надеялся, мне не удаётся найти причину рисковать, — медленно произнёс он, будто обдумывая каждое слово.

Должно быть, в этом и заключалась цель Хартлесса. Он не уничтожал своих врагов, а заставлял их исчезнуть. Это сильно походило на цитату из «Искусства войны».

И учитель, несомненно, стал жертвой этой стратегии.

Поэтому он не покидал свой кабинет после того, как убедился, что Райнес и ученики не пострадали.

—   Однако, — сказал учитель, глядя на шкатулку и конверт.

В нём не было даже намёка на радость человека, восставшего из мёртвых. Нет, на лице учителя застыло такое выражение, словно к его горлу поднесли нож.

—  На Войне за Святой Грааль всё было так же. Я выжил лишь потому, что мне повезло. Повезло в наихудшем виде. Я не собирался выживать.

Он разжал кулаки.

Разумеется, в ладонях у него ничего не было, словно война лишила его всего.

—   Не… собирались?..

—  Но мне приказали, — учитель выглядел так, будто готов был расплакаться в любой момент. — Мой король сказал мне: «Живи!» Вот почему!.. Я жил, как бы убого или стыдно это ни было! Я объехал весь мир и вернулся сюда, в эту башню! Я выкупил класс Эль-Меллоев, прекрасно понимая, что не смогу его содержать! Я даже добровольно надел на себя оковы Лорда, хоть и знал, что не гожусь на эту роль!

Кабинет сотрясался от его голоса.

Он не был громким, однако эмоции в нём звучали сильно и отчётливо. Полагаю, это можно было назвать скорбным криком.

Этот вихрь противоречий терзал учителя десять лет. И наконец длань дьявола решила принести его в жертву.

—   Теперь же лишь благодаря удаче мне дали выбор.

Ему действительно просто повезло? Неужели это была единственная причина, по которой учитель дошёл до этого момента?

—  Я должен… — сказал он. Его голос практически невозможно было отличить от вздоха.

Лицо исказилось, а зубы были крепко стиснуты. Он изо всех сил старался заставить себя действовать.

—  Я должен встать. Ведь это то, что я всегда делал. Все возлагают на меня свои надежды. Из-за моих действий они считают, что я этого достоин. Да, наверное, поэтому…

До этого момента многие маги так или иначе отзывались о моём учителе.

Некоторые считали его одарённым. Другие, более опытные маги порой доверяли ему, порой вступали с ним в противостояние. Так или иначе, ему удалось занять престижное место в мире магии.

Однако.

Кому это было нужно?

Этот человек никогда не хотел становиться Лордом Эль-Меллоем II. Он не стремился к тому, чтобы удержать эту власть внутри Часовой башни. Таким образом он лишь расплачивался за прошлые грехи. Класс Эль-Меллоев достался ему лишь из-за того, что он совершил во время Четвёртой Войны за Святой Грааль.

Но теперь учитель чувствовал, что ему нужно встать, несмотря на агонию и противоречия. Здесь явно было что-то не так.

Внезапно, раздался хлопок. А…

Моя ладонь ударила учителя по щеке.

—   Дело… не в том, что Вы «должны».

Учитель удивлённо уставился на меня. Назвать это полноценной пощёчиной было нельзя, но ему всё равно, наверное, было немного больно. Может быть, я неправильно рассчитала силу. Но сказать было сложно, потому что мои руки и лицо словно полыхали огнём.

Почему?

Я знала, что это было неразумно, но по какой-то причине мне захотелось расплакаться.

—   Я н-не… думаю, что это так.

Как мне организовать свои мысли?

Просто открывать рот и издавать звуки бессмысленно. Нужно вложить смысл, донести суть того, что я хотела сказать. А мне было что сказать, и руководствовалась я лишь собственной волей.

Наверное, поэтому я постучала в дверь его кабинета.

—   Это… я… э-э-э…

Учитель продолжал смотреть на меня пустым взглядом.

Его можно было понять. Я разозлилась и ударила его без разрешения. А теперь не могла даже двух слов связать.

Моё лицо по-прежнему будто горело огнём.

Наверное, я всё-таки расплакалась. Стыд-то какой. Я хотела забиться в трещину в полу и колотить себя снова и снова за свою глупость.

Однако мне нужно было кое-что сделать.

—  Я не знаю всего, но… Ах, да что ж такое-то!.. Учитель! Вы ленивый, никогда не знаете, что происходит, и играете в видеоигры целыми днями! Вы действуете лишь тогда, когда надо раскрыть дело или спасти свою шкуру! Да ещё и несёте при этом всякий магический бред! Более того, Вы всё время грызётесь с магами, которые во много раз сильнее Вас!

—   Эм… Моя дорогая…

Растерянный голос учителя постепенно затих.

Я и так была глупа, поэтому попытки выразить свою мысль отнимали у меня все силы. Несмотря на то, что слова, которые мне хотелось озвучить, исчислялись тысячами, все они отказывались складываться в связные предложения.

—   Но… — сказала я, отчаянно ломая голову. — Учитель… я не считаю, что Вы всё получили лишь благодаря удаче. Я так… совсем не считаю.

Почему у меня не получалось придумать, что сказать?

—   Мистер Атрам и мисс Лувия… они дали Вам это, потому что Вы тот, кто Вы есть. Вы произвели на них впечатление… потому что они… п-потому что… поэтому они доверили эти вещи Вам. Какой в этом смысл, если дело только в удаче?

Мне не стоило это говорить.

Я знала учителя меньше года. Он встретил меня в моей деревне, я стала его ученицей, и вместе мы раскрыли много дел. Только и всего.

Что ещё это могло быть, если не моя самонадеянность? Положение ученицы ничего не значило. Просто так было удобнее. Я единственная придавала этому значение.

Да, я знала это, но всё равно не могла остановиться.

—   Я…

Мне нужно было продолжать говорить.

Использовать понятные слова и озвучить этому человеку всё, что я хотела сказать.

—  Я… желаю, чтобы Вы были счастливы, учитель. Кошмар.

Такой же страх я испытывала, когда видела духа. Я боялась его ответа, боялась, что он начнёт ругать меня. Мне было страшно, очень страшно. Я хотела исчезнуть.

— …

Учитель ничего не сказал.

Меня словно окатили из ведра ледяной водой. Я вдруг ощутила нестерпимый холод. Мне не хватало смелости поднять взгляд. Я должна была взять ответственность за свои эгоистичные действия, но не могла себя заставить. Однако сбежать отсюда мне больше не хотелось.

Неужели учитель всё это время боролся с такой же неуверенностью?

— !..

Я кое-что ощутила.

Учитель положил руку на моё плечо. Она дрожала, но я всё равно почувствовала в этом прикосновении тепло и силу.

—   Ты права, моя дорогая.

—   Учитель?

Он что-то шептал, словно проверяя расчёты.

—  Я всё тот же юнец. Ни капли не изменился. На его усталом лице возникла кривая улыбка.

—   Ты права. Я забыл про своё обещание.

С несколько смущённым видом учитель сел обратно на диван и положил руку на живот. Раздался странный звук.

—    Прости, но ты не могла бы раздобыть еды? Кажется, снова мне уже не встать.

— А?..

—  Я забыл, что не ел целый день. Сказав это, учитель снова улыбнулся.

—   Хи-хи-хи! И это первые твои слова после того, как у тебя вновь заработала голова, бесполезный Лорд?

—   Мог бы и не называть меня так. Я знаю это лучше, чем кто-либо.

—   Ха-ха-ха, ну тогда прости!

Услышав голос Адда, висевшего на крючке под моим правым плечом, я так обрадовалась, что чуть снова не расплакалась.

—   Сейчас я что-нибудь принесу!

Вытерев слёзы, я развернулась и выбежала в коридор. Сердце громко стучало в груди. После всего, что произошло, я сгорала от стыда. Вероятно, даже уши по- прежнему были ярко-красными. Однако я была в восторге.

Вот почему я не обратила внимания на скрытые эмоции в голосе Адда.

—   Это же здорово, да, глупая Грэй?

В этих редких словах утешения затаилась тень.

4

—  Брат?! — раздался радостный голос Райнес, стоило нам открыть дверь. Мы находились в её личной комнате на Слюр-стрит.

Как и кабинет учителя, она была красивее остальных помещений. Однако сейчас не время было об этом думать.

—    Ты собрала информацию о Суде Великих? — поинтересовался учитель, окидывая взглядом стопку бумаг на столе.

—   Разумеется, — кивнула Райнес, ещё не успев оправиться от удивления.

Она слышала о том, что произошло в мастерской Хартлесса, поэтому её реакция была вполне ожидаемой. Я тоже была в замешательстве, потому что перемена в событиях изрядно меня порадовала.

—   Я хочу кое-что с тобой обсудить, — сурово произнёс учитель, вцепившись зубами в бутерброд.

—  Ладно, но… всё хорошо? — спросила она, моргнув несколько раз. Учитель продолжал жевать бутерброд.

Я стояла за его спиной с тарелкой и чаем в руках. Я попросила разрешения воспользоваться кухней в ученической столовой и сделала бутерброд с говядиной. Любой другой Лорд возмутился бы при виде такой еды.

—   Даже не знаю. Мне всё ещё хочется сбежать от всего, но это желание не оставляет меня с тех самых пор, как ты сделала меня Лордом, — с несчастным вздохом сказал учитель.

—    Какой ужасный способ приветствовать младшую сестру, — с искренней улыбкой произнесла Райнес и пожала плечами. — Ясно. Я сейчас очень занята, но для дорогого брата у меня найдётся время.

Райнес окинула учителя покровительственным взглядом своих огненно- красных глаз.

—   Ты точно в порядке? Я уже всё просчитала на тот случай, если ты решишь подать в отставку или даже объединиться с Хартлессом. Последнее ведь не входит в твои планы, да?

Она спрашивала это не потому, что была его сестрой.

Я сразу же подумала, что как наследница она переживала за будущее фракции Эль-Меллой. Возможно интриги последних нескольких дней всё-таки на меня повлияли.

—      Пойми меня правильно, я не говорю, что помощь Хартлессу станет ошибкой, — спокойно сказала Райнес. — Даже уступив ему, мы всё равно сможем добиться победы в зависимости от ситуации.

Мнение Райнес было не просто холодным расчётом. Иначе такая юная девушка, как она, не смогла бы поддерживать фракцию Эль-Меллой на плаву. Ей не было и десяти, когда она сделала моего учителя Лордом.

Только теперь я начала понимать, что, наверное, чувствовала Райнес, проживая каждый день в постоянном страхе перед предательством или смертью от руки убийцы.

—     Я не собираюсь этого делать, — сказал учитель после паузы, откусив очередной кусок бутерброда.

—   Хорошо.

Райнес вновь улыбнулась. Затем она сплела пальцы, словно собираясь провернуть какой-то трюк.

—   В таком случае что привело Вас сюда, мой Лорд?

—   Я хочу обсудить слова Аозаки Токо насчёт тела в Тайном отделе вскрытия,

—  сказал учитель, не обратив внимания на остроту Райнес.

—   Хм, ладно, — девушка едва заметно кивнула.

—  Трое из пяти учеников Хартлесса бесследно исчезли, — учитель поднял три пальца. — Одного из оставшихся двух нашли вчера мёртвым. Ашара, последняя из учеников, скрылась в неизвестном направлении. Мы встретились с ней в Тайном отделе вскрытия, и она, похоже, разделяет мнение Калуга Итреда о том, что за исчезновениями стоит Хартлесс.

—   Да, в этом есть смысл.

Ашара Мистрас была темнокожей женщиной, с которой мы познакомились в Тайном отделе вскрытия.

—   Когда мы упомянули об исчезновениях учеников Хартлесса, она ничего не сказала. Учитывая, что Калуг планировал использовать монстров Альбиона для самозащиты, она тоже наверняка без дела не сидела. Разумеется, вполне возможно, что она уже угодила в руки бывшего учителя.

Ученики Хартлесса. Они были моими старшими товарищами по факультету и вдобавок Выжившими из лабиринта.

Калуг Итред из офиса управления Тайного отдела вскрытия. Ашара Мистрас из офиса материалов Тайного отдела вскрытия. Йорек Курдис, вольный маг и брат Калуга.

Гезелл Толман, вольный маг, эксперт по зельям. Куро, вольный маг (вероятно).

—   Прошу меня простить.

Учитель достал из кармана сигару. Отрезав кончик, он медленно поднёс к ней зажжённую спичку. Когда огонь перекинулся на сигару, учитель сунул её в рот. Его движения были очень знакомыми, а запах дыма – успокаивающим.

—     Я немного знаком с магической составляющей ситуации, но здесь всё строится на привычных для Часовой башни интригах. Без твоих знаний мне не обойтись.

—   Пожалуйста, не говори так, будто твоя дорогая младшая сестра полна злых намерений, — сказала Райнес, пожав плечами и закатив глаза.

Учитель понял, что она имела в виду, и продолжил, глядя на клубы дыма:

—   Сейчас нам нужно понять, почему Аозаки Токо подчеркнула важность того тела. То есть причину, по которой Калуг Итред погиб там.

—   Причину?..

Я всё ещё пребывала в замешательстве.

То, что Хартлесс внезапно начал охотиться на своих учеников, меня не смущало. Это, по крайней мере, я могла понять.

Вероятно, увидев выражение озадаченности на моём лице, учитель решил объяснить свои слова.

—   У него есть брат, не так ли?

—   Да. Кажется, его зовут Йорек Курдис.

Их фамилии отличались, потому что Йорека усыновила известная семья магов.

—    Верно. Калуг сказал, что его брата приняли в другую семью, поэтому он сменил фамилию. Но что, если всё обстояло иначе?

—   Иначе?.. — я наклонила голову вбок.

—    Один брат присоединился к Тайному отделу вскрытия, а другой сменил фамилию, став частью другой семьи. А вдруг их разлучила необходимость?

—   Что?

Даже после его объяснений я ничего не поняла.

Моё смятение стремительно усиливалось, и учитель попытался перефразировать.

—  Судя по всему, Йорек и Калуг были очень похожи не только внешне, но и по возрасту. Что, если они периодически менялись местами?

—   Йорек и Калуг?

Я понятия не имела, что он имел в виду.

Однако я содрогнулась, словно мне на голову опрокинули ведро с ледяной водой. Я всё ещё ничего не понимала, но у меня возникло чувство, что учитель вот- вот доберётся до чего-то важного. Возможно, он ещё не поразил тайну в самую суть, но его клинок уже угодил в уязвимое место.

—   Зачем им это делать?

—  Тайный отдел вскрытия обладает доступом к данным, которые невозможно получить где-то ещё. Там полно мер предосторожности, препятствующих утечке информации. Поэтому два брата решили отправиться в Альбион, чтобы потом получить возможность проникнуть в Тайный отдел вскрытия. Этот метод может показаться весьма окольным, если не знать, что при вербовке отдел отдаёт предпочтение именно Выжившим.

Всё, что сказал учитель, я могла понять лишь поверхностно.

—  Это также отчасти является причиной, по которой Йорек перешёл в другую семью и сменил фамилию. Так сложнее определить их родство. Даже с помощью мер предосторожности Часовой башни отличить одного брата от другого будет трудно, если они используют один тип магии. И даже нью-эйджеры первого курса знают, как сделать лица братьев или сестёр практически идентичными.

—   Любопытно. Я поняла. В детективных романах такое встречается довольно часто, да? — кивая, сказала Райнес. — Мы сами видели нечто подобное.

—   А, в башнях-близнецах Изельма, — негромко добавила я.

Во время того инцидента возникла путаница из-за преображения внешности.

Разумеется, обычный маг не мог провернуть магию изменения такого уровня.

Однако для братьев это было равносильно нанесению минимального макияжа.

—   Разве такие усилия оправданны?

—   Ещё как. В Тайном отделе вскрытия существует множество строгих правил, призванных не допустить раскрытие информации, из-за высокой прибыльности контрабанды. Однако если подготовить другую личность или алиби, то можно уйти от подозрений самыми разными способами.

— …

Учитель собственноручно раскрыл заговор десятилетней давности. Этот процесс решения загадки очень походил на работу детектива, но в то же время сильно от неё отличался.

—  А, это объясняет, как Хартлесс смог проникнуть в здание, не задев барьеры. Если братья постоянно менялись местами, то у них наверняка был способ обойти систему защиты. Хартлесс знал, как это сделать, потому что уже захватил другого брата. А мы в курсе, как хорошо он умеет маскироваться.

На «Рельсовом цеппелине» Хартлесс принял облик Каулеса. Я познакомилась с этим юношей относительно недавно, однако подражание Хартлесса было достаточно точным, чтобы какое-то время успешно нас обманывать. Хартлесс скопировал Каулеса идеально, начиная с его внешности и заканчивая манерой речи и образом мышления.

—    При таких обстоятельствах Фэйкер тоже смогла проникнуть внутрь без особых проблем, просто сменив форму на призрачную. Разумеется, барьеры реагируют и на духовные сущности, но современные маги в большинстве своём не готовы к появлению опасных фамильяров, способных переходить из одного состояния бытия в другое. Более того, Калуг уже нашёл способ обойти правила, что сделало задачу Хартлесса ещё легче. Он также решил дать отпор с помощью монстров из Альбиона, вероятно, потому что исчезновение брата насторожило его. К сожалению, этого оказалось недостаточно, чтобы одолеть Фэйкер.

Учитель сделал паузу, после чего с отвращением произнёс:

—   Возможно, это был не Калуг, а Йорек.

— А?..

—       Тело, которое мы видели в Тайном отделе вскрытия. Вдруг оно принадлежит не Калугу?

Мыслями я вернулась к тому изуродованному трупу. С помощью магии Фэйкер создать нечто такое было не так уж сложно. Возможно, ей достаточно было пары слов, что превратить человека в бесформенную массу, которую словно пропустили через огромную мясорубку.

Но зачем?

Выражаясь иначе, каков был мотив?

—    Принадлежит не Калугу?.. Вы хотите сказать, что это мистер Йорек, его брат? — неловко спросила я.

Учитель кивнул.

—     В Тайном отделе вскрытия это бы сразу поняли. Разумеется, убийство внутри отдела считается серьёзным происшествием, но если выяснится, что жертва

не из числа сотрудников, то все усилия будут брошены на то, чтобы установить настоящую личность. Хартлессу это было бы невыгодно.

— …

Его слова постепенно начали расплываться в моей голове. Что учитель пытался расшифровать? Что хотел раскрыть?

—    Поэтому Хартлесс решил изуродовать тело до неузнаваемости. Он хотел скрыть личность жертвы. Для него было бы идеально, чтобы труп вообще не нашли, но вынести его не позволила бы система защиты Тайного отдела вскрытия.

—  П-подождите, — невольно произнесла я. — Я допускаю, что мистер Калуг и мистер Йорек могли тайно меняться местами. И что проникновение в Тайный отдел вскрытия стоит того. Но когда всё это началось?..

—   Когда началось?..

Мои слова повторил не учитель. Это была Райнес, которая прищурилась и прижала пальцы к вискам.

—   А, теперь мне всё ясно. Вот зачем я тебе понадобилась.

—   Именно.

Кажется, я чего-то не понимала, в отличие от них.

—     Дело не только в Калуге и Йореке. Остальные ученики тоже могли преследовать свои цели, — объяснила Райнес, повернувшись ко мне. — В данном случае… эти цели, вероятно, возникли у них задолго до того, как они стали учениками Хартлесса.

—   А? Задолго до?.. — нахмурившись, произнесла я.

Увидев моё замешательство, Райнес взяла стоявшую рядом с ней чашку и сделала глоток чая.

—   Но это… странно, разве нет? Все ученики Хартлесса являются Выжившими, верно? В случае с мистером Калугом и мистером Йореком я могу понять. Но остальные томились в Альбионе годами. Откуда у них могли взяться какие-либо планы?

Я не видела в этом смысла.

Казалось бы, он был. Казалось бы. Но стоило заткнуть одну дыру, как возникала другая. Учитель сказал, что Калуг и Йорек могли отправиться в Альбион с целью проникнуть в Тайный отдел вскрытия. Но это не означало, что у других тоже были похожие мотивы, не так ли?

—   Верно. Без дела я не сидела, знаете ли. Братья провели там четыре года. Гезелл – девять. Ашара и Куро вообще родились в лабиринте. Кроме того, их команда много раз менялась, пока не сформировался уже известный нам состав. Грэй задала вполне закономерный вопрос, — сказала Райнес со странным выражением на лице.

Услышав её ответ, я негромко вздохнула от облегчения.

Я знала, что мои мысли были поверхностными, но мне всё равно хотелось понять, о чём они думали.

—   Однако, Грэй, Часовая башня уже предоставила невероятно простой ответ. Ты ведь пришёл ко мне, чтобы в этом убедиться, дорогой брат? Даже в разумных

догадках нет смысла, если они ничем не подкреплены. Вопрос не в том, насколько подозреваемый умён или что им движет, а том, имеется ли подходящая обстановка,

—   со вздохом произнесла Райнес. — Мой брат намекает на вероятность, которая гораздо хуже, чем ты думаешь. Это ужасно… Даже чудовищно. Я подозреваю, что ты разочаруешься, когда осознаешь истинную природу Часовой башни. Мне очень жаль, но это правда.

—   Ч-что Вы имеете в виду?..

—   Неправильно предполагать, что скрытые мотивы были только у Калуга и Йорека. Мы не знаем, были ли они вообще вольными магами до того, как отправились в Альбион. Информация из Тайного отдела вскрытия – очень лакомый кусок. Вероятно, братья шпионили за ними по приказу другой организации, которая хотела эту информацию заполучить.

Голос Райнес скользил по полу кабинета, словно змея.

—    В таком случае довольно сложно представить, что Калуг и Йорек были единственными, кто затеял что-то нехорошее. Чтобы выжить там, требуется немалое мастерство. Было бы очень плохо, если бы они погибли в Альбионе или – что ещё хуже – попались Тайному отделу вскрытия, не успев раздобыть что-нибудь полезное.

Постепенно начала вырисовываться гипотеза, которая внушала больший ужас, чем я думала.

—    Другими словами… Часовая башня могла наводнить Альбион десятками шпионов.

—   Что?.. — невольно вырвалось у меня.

—   Это не просто возможно… я даже могу сказать, что почти уверена в этом. Чтобы попасть в Альбион, необходимо разрешение от Тайного отдела вскрытия. Возможные действия и доступность некоторых мест при этом будут сильно ограничены, поэтому вполне естественно просто послать туда шпионов, не так ли? Даже если на это уйдёт пара десятилетий. Или даже целая жизнь.

Я не могла сразу смириться с тем, что это было «вполне естественно».

Действительно, Райнес это могло показаться разумным. При наличии шанса на успех, пусть даже малейшего, нужно лишь послать кучу шпионов. Если справится хотя бы один, то это уже будет победа. Те же, кто потерпел неудачу, не имели значения.

Однако…

—      Калуг и Йорек точно были шпионами. Среди учеников Хартлесса – возможно, не единственными.

Я слушала с изумлением.

Меня словно схватили за шею, не давая сделать вдох.

—   То есть такая вероятность существует, верно, Райнес? — спросил учитель, нахмурившись сильнее, чем обычно.

—        Да.    Звучит    логично.    До    своего    упадка    фракция    Эль-Меллой   не интересовалась Альбионом, так что это упущение с моей стороны. Нужно было

проявлять больше внимания. Не знаю, когда начались все эти внедрения, но масштаб гораздо больше, чем я могла себе представить.

—     П-подождите! — вклинилась я с недоверием в голосе. — Их что, всё устраивает?! Это же очень опасно! Если они не справятся с задачей, то не смогут покинуть лабиринт! Застрянут там навсегда!

О чём эти люди вообще думали? Что за тиран стал бы отдавать приказ, на выполнение которого могла уйти вся жизнь?

—   Да, их всё устраивает, — сказала Райнес, закрыв один глаз и подняв чашку.

—   Маги всегда принадлежат семьям, некоторые из которых могут исчезнуть, если срочно что-то не предпринять в текущем поколении. Те, что произошли от трёх великих семей, не постесняются продать ненужных детей, если появится возможность вроде этой. Иначе им не выжить в Часовой башне. Они вполне могут сказать: «Если проведёте в Альбионе пару десятилетий, то у вас может появиться шанс взять в подчинение своих молодых родственников, когда их отправят вслед за вами». И для них в этом нет ничего странного. Забытые дочерние семьи часто скатывались до такого.

В словах девушки чувствовалась неоспоримая правда.

Может быть, потому что она сама была такой. Семья Райнес занимала крайне незначительное положение внутри фракции Эль-Меллой. Однако её заставили взять на себя роль наследницы из-за совместимости с Магической меткой.

Она стала той, кем была сейчас, не по собственному выбору. Такой свободы попросту не существовало.

Райнес ничего не могла поделать с заговорами и интригами, которые её окружали. Ей удалось выжить благодаря своим уникальным навыкам, но она никогда не хотела себе такой участи.

Значит, на самом деле всё было именно так?

Часовая башня действительно без всяких колебаний жертвовала человеческими жизнями? Или маги просто были настолько извращёнными существами?

—   Получается… то же самое можно сказать про мисс Ашару и мистера Куро?

—  Как я уже сказала, вероятность очень высока. Да, они родились в Альбионе, но это не гарантирует свободу от всех интриг.

—   Это…

Я сделала паузу, прежде чем закончить.

Моё следующее слово было всем хорошо знакомо.

—   Whydunnit.

Услышав это, учитель кивнул.

—   В общем, как-то так. Теперь нам остаётся лишь сдаться! — Райнес подняла руки, словно изображая кролика. — Так вот что имела в виду Аозаки Токо, когда спросила, действительно ли они были его учениками! Проклятье! Почему я сразу не догадалась?!

В своём рассказе Райнес упоминала про этот вопрос.

Что ж, вот и ответ. Никакой загадки не существовало. Смысл вопроса полностью соответствовал его содержанию.

—      В таком случае исчезновения означают нечто совершенно иное, — продолжила Райнес. Она казалась гораздо оживлённее учителя и говорила так, словно эта паутина интрига была её сценой. — Что, если это было предупреждение не самим ученикам, а тем, кто за ними стоит?

—   Предупреждение?..

—     До этого убийства Хартлесс действовал скрытно, — произнёс учитель, увидев, как я нахмурилась.

Он говорил нечто подобное в своём кабинете.

Райенс щёлкнула языком и с горечью на лице скрестила руки на груди.

-     Да, именно. Таким образом он мог оказать определённое влияние, не оставляя улик. Устранение конкретных людей – весьма умная стратегия. В организованной преступности такое часто происходит, не так ли? Нет… Подождите. Тогда что насчёт нападения на Слюр-стрит?

-    Если бы он хотел просто попасть в Альбион, то ему нужно было лишь спуститься на лифте после убийства Калуга. Разумеется, система защиты, возможно, не позволила бы ему это сделать. Есть вероятность, что он спровоцировал серию инцидентов из тех же соображений. С точки зрения Хартлесса, нападение на Слюр- стрит слишком идеально. Оно не только ставит точку в деле об исчезновениях и приводит его в Альбион, но и оказывает давление на тех, кто стоит за его учениками.

Это я могла понять.

Учитывая, что Хартлесс был главой факультета современной магии, он, вероятно, привык к такому. Однако мне все эти заговоры казались гораздо страшнее всех битв, в которых я сражалась до сего момента. В каком-то смысле принять это было даже сложнее, чем существование магов из Эпохи богов и семи суперорудий института Атлас.

Они расценивали жизни других, их будущее, средства к существованию как фигуры на шахматной доске. В этом не было ничего, кроме чистой злобы.

Райнес как-то сказала, что Часовая башня походила на плавильный котёл, полный интриг. Но я даже представить себе не могла, каково на самом деле было жить в нём.

Теперь мне наконец открылась небольшая доля истины. Этого уже было достаточно, чтобы заставить меня дрожать от страха.

—   Ты меня ненавидишь? — со вздохом спросила Райнес, увидев выражение моего лица.

—   Нет, — ответила я, несколько раз покачав головой. — Нет, я никогда не буду ненавидеть тебя, Райнес.

—  Хорошо, — сказала она и залпом допила остывший чай. Её бледные пальцы слегка дрожали.

Затем она достала из ящика стола какую-то монету.

—   Ах да, совсем забыла отдать.

На её аверсе красовался античный портрет.

—   Золотая монета?

—  Она выпала из колесницы Фэйкер после нашего боя под землёй. Ты знаешь, что это?

—   Хм. Дай взглянуть.

Сняв перчатки, учитель внимательно посмотрел на монету.

—   Это золотой статер… Искандера.

—   Монета… Александра Македонского?

—   В Древней Греции монеты часто чеканили с портретами царей или героев.

Искандера все любили, поэтому монеты, вероятно, были очень дорогими.

Даже в столь непростое время его слова были полны восхищения. Я находила это довольно милым. Можно было не гадать, куда указывала стрелка компаса в его сердце.

—    Из-за его невероятной популярности таких монет было много, причём самых разных. По большей части основой им служили древние монеты с Гераклом. Только, разумеется, вместо Геракла был Искандер. На некоторых его изображали с рогами бога Амона, реинкарнацией которого Искандера считали. Существовали и такие, где он был со слонами. Эти монеты были в ходу более двух столетий на удивительно большой территории. Сами по себе они являются свидетельством того, как сильно восхищались этим великим героем…

—   Разумеется, тебе всё это известно, — сказала Райнес прерывая неуместную лекцию моего учителя. — Но знаешь ли ты, почему у Фэйкер была эта монета? Может, конечно, это просто бессмысленная безделушка.

—   Хм. Пока не уверен. Можно её забрать?

—   Конечно.

—   Спасибо.

Учитель осторожно завернул монету в платок и убрал в карман. Затем он вновь поднёс сигару к губам и вернулся к делу.

—   В любом случае я тебе благодарен. Множество вопросов всё ещё остаются без ответа, но теперь у меня есть общее представление о ситуации.

—   Рада это слышать. Появились идеи, как обернуть ситуацию в нашу пользу?

—  Не знаю, возможно ли такое, но теперь мы, по крайней мере, знаем, в какую сторону двигаться, благодаря письму Атрама Галиасты, — ответил учитель, безрадостно почесав голову.

—   Хм?

—  Поэтому на Слюр-стрит меня какое-то время не будет. Полдня уйдёт только на то, чтобы добраться до места и вернуться сюда. Если что-то произойдёт, то справляться тебе.

—     Что?! — лицо Райнес внезапно исказила гримаса. — Минуточку. Суд Великих уже завтра ночью!

—    К тому времени я уже вернусь. Если со мной что-то случится, то тебе придётся занять моё место на Суде Великих. Ты всё-таки наследница. Никто не будет против.

—   Я против!

Под горестные крики Райнес мы с учителем направились к выходу из кабинета.

На полпути я остановилась.

—   Пожалуйста, Грэй, пойдём со мной, — сказал он, не оборачиваясь.

— …

Одних лишь этих слов хватило, чтобы моё сердце исполнилось благодарности.

Я пошла за ним, шагая шире, чем обычно.

Да,учитель

1

Для Ольги-Марии Анимусфиа посещение Лондона было сродни поездке в другую страну.

Члены её семьи недолюбливали города и обустраивали свои владения в горах. Порой они спускались вниз, чтобы поддерживать связь с Часовой башней, но только в случае необходимости. Ничто в этом городе не казалось ей знакомым: ни огромное количество людей, ни переполненные здания, ни старомодный кэб, в котором она провела весь день.

Однако нельзя было сказать, что дома она себя чувствовала лучше.

Марисбери, её отец и нынешний Лорд, почти не покидал свою мастерскую.

Они виделись всего лишь несколько раз в год.

Поэтому, с её точки зрения, люди были одинокими существами. Будучи избранными для того, чтобы стать магами, им приходилось держаться выше остальных. Ольга-Мария должна была принять это. И пока она ничего не ожидала от своего отца, ей это удавалось.

Она слишком сблизилась с Райнес Эль-Меллой Арчизорт, потому что, как ей казалось, эта девушка находилась в похожем положении. Для Часовой башни такая ненадёжная связь ничего не значила, но она не могла противиться желанию ещё немного поговорить с Райнес.

Поэтому нападение на Слюр-стрит стало для неё довольно серьёзным ударом. Что произошло?..

Ольга-Мария встретила доктора Хартлесса на «Рельсовом цеппелине» и видела Благородный Фантазм его Слуги. Несомненно, уничтожить с его помощью целый район было проще простого.

Однако она не могла понять, почему этот маг напал на Слюр-стрит именно сейчас.

Разумеется, Ольга-Мария ничего не знала о целях Хартлесса. Если для нападения ему нужна была сила Слуги, то он мог сделать это в любое время. Что за мотив заставил его появиться прямо перед Судом Великих?

«Мой отец знал об этом?..» — подумала она.

Марисбери однажды заплатил Хартлессу, чтобы тот изучил Четвёртую Войну за Святой Грааль. Такое серьёзное дело не поручили бы первому попавшемуся человеку. У них наверняка были особые отношения либо из-за старого знакомства, либо потому что они оба возглавляли факультеты Часовой башни.

Возможно – пусть ей и не хотелось об этом думать – они продолжали контактировать друг с другом по сей день. Ольга-Мария невольно подозревала, что именно одна из интриг Хартлесса и Марисбери привела к тому, что её отправили вместо Лорда.

—   Что-то не так? — раздался голос, за которым последовала тёплая улыбка.

Нет. В этой улыбке явно скрывался яд Часовой башни. Ольга-Мария была не настолько глупа, чтобы не заметить то, что скрывалось за этими очками. Иначе жить ей было бы, наверное, гораздо проще.

—   Всё в порядке. Я просто… задумалась.

—   Вот как? Вам стоит следить за собой, мисс Ольга-Мария, не забывайте об этом, — спокойно произнесла Адасино Хисири.

Облачённая в традиционные одеяния Дальнего Востока, Хисири была магессой, которую Ольга-Мария встретила на «Рельсовом цеппелине». Именно она только что поведала Ольге-Марии о нападении на Слюр-стрит.

—   На факультете политики все такие же, как Вы?

—   Заинтересованы? Хм-м. Знаете, однажды Вы можете стать одной из моих подопечных, мисс Ольга-Мария.

Улыбка на её рубиновых губах стала шире.

—  К сожалению, я сама не могу сказать наверняка. Меня порекомендовали как приёмную дочь семьи Норидж, так что я, в отличие от других учеников, оказалась в несколько иной ситуации. Некоторые попали на факультет благодаря деньгам, но таких вряд ли большинство. Уверена, Вы бы стали превосходной ученицей, если бы решили присоединиться к нам.

Наследники семей, обладающих приличной властью, обычно выбирали факультет политики. Так было проще понять внутреннюю работу Часовой башни. Поэтому люди довольно часто платили за то, чтобы попасть на факультет, однако таких было меньшинство, что говорило о многом.

Сейчас они находились на окраине Лондона, в особняке посреди лесной чащи.

Они были не одни. Их сопровождал хрупкий, как сухая ветка, старик. Он являлся владельцем особняка. Его грудь и руки украшало огромное количество драгоценных камней. Однако вместо того, чтобы придавать ему роскошный вид, они делали его похожим на одинокий труп.

Это был Лорд Юлифис. Руфлеус Нуада-Ре Юлифис.

В аристократической фракции он выступал за консерватизм и традиции.

—       Уйди… шавка факультета политики, — сказал Руфлеус, безучастно посмотрев на Хисири.

—      Жаль. А я думала, что факультет духовных эвокаций ещё не успел возненавидеть меня.

—  Бартомелои… наши правители… Так было тысячелетиями… и так будет… но у нас нет никаких причин… любить факультет политики. Вы знали… про существование Призраков прошлого… но решили промолчать…

—    Мы обязаны держать определённые вещи в секрете, — просто ответила Хисири и достала конверт, скреплённый восковой печатью. — Меня попросили передать Вам это письмо.

Сказав это, магесса покинула комнату.

Спустя какое-то время старик поднял взгляд. Письмо взмыло в воздух и замерло на уровне его глаз. Этот феномен назывался полтергейстом. Вместо того, чтобы шевелить руками, старику было проще использовать окружавших его духов.

Эту силу давала ему унаследованная Магическая метка. Или, может, она таилась в одном из его драгоценных камней, но Ольга-Мария не могла это понять.

Ознакомившись с письмом, Руфлеус недовольно щёлкнул языком.

—   Что там, мистер Руфлеус?

—      Именем Лорда Бартомелоя… мы должны воспротивиться плану… по реорганизации Альбиона… и так далее. Хмф. Разумеется, должны. Зачем это подчёркивать?.. — пробормотал Руфлеус, обнажив неровные зубы. — Я предвидел это… но должна быть другая причина…

Бартомелои возглавляли аристократическую фракцию.

Кроме директора, которого почти никто не видел, они управляли Часовой башней и факультетом политики. Судя по всему, как и предсказывала Ольга-Мария, они не стали игнорировать Суд Великих, несмотря на решение не присутствовать на нём.

—   Стоит ли нам выступать против реорганизации? — спросила Ольга-Мария после паузы. — Разве она не принесёт огромную пользу миру магии, как заявляет Лорд Трамбелио?

—   Юная Анимусфиа… ты не понимаешь… Нам не нужна причина… — сказал старик, задержав на девушке ужасающий взгляд. — Мы не должны действовать… согласно требованиям Лорда Трамбелио… какую бы пользу это ни принесло… Кто достоин, тот справится… Кто же не достоин… Всё в итоге сводится к этому…

Он мог сделать такой вывод именно потому, что был Лордом-аристократом.

Лишь избранные обладали такой привилегией.

Такова была природа магов.

Демократы слегка упростили процесс отбора, но по сути они были такими же. В магическом обществе преобладали глубоко укоренившееся неравенство, иллюзия превосходства и чувство угнетения, которым не было места в остальном мире. Ольга-Мария думала, что эта природа не изменится даже с наступлением конца света.

—    Теперь дело за молодым Лордом факультета современной магии… — с горечью произнёс старик.

—    Но ведь после нас будут другие маги, — невольно перебила его Ольга- Мария. — Разве мы не должны думать о будущем мира магии ради их блага? У Вас ведь тоже есть наследник, мистер Руфлеус. Мистер Брам, верно?

—  Ха-ха… Брам? — Руфлеус усмехнулся. — Как я уже сказал… кто достоин, тот справится. Брама это тоже касается… Время покажет… Он в любом случае лучше своей мёртвой сестры.

—   Вы про мисс Солу-Ю?

—  Когда-то я сказал Эль-Меллою… мне всё равно, что станет с Солой-Ю… Она всего лишь резерв… Мой сын вырос… и поэтому Соле-Ю уже не стать наследницей… Она выполнила свою задачу…

— …

Десять лет назад Лорд Эль-Меллой с факультета минералогии согласился жениться на дочери Руфлеуса. Их союз мог объединить расколотую

аристократическую фракцию. Политическим бракам не было числа, однако именно этот, несомненно, оказал бы огромное влияние на мир магии.

Но до свадьбы дело так и не дошло.

Ольга-Мария знала лишь, чем всё закончилось.

—  То, что случилось с Кайнетом… крайне прискорбно… Правда, я не знаю, над каким таинством… он тогда работал…

—    Он был весьма одарён, не так ли? Я была совсем маленькой, когда всё произошло, поэтому мало что понимаю.

—   Как исследователь – да…

Вероятно, то, что пробормотал Руфлеус, было правдой.

Предыдущий Лорд Эль-Меллой был первоклассным исследователем, но не бойцом. Поэтому он проиграл в Четвёртой Войне за Святой Грааль.

—    Такими и должны быть маги… Часовая башня поощряет тех, кто вносит вклад в изучение боя… но магам не стоит осквернять себя этим. Возможно, для кого-то это допустимо… но только не для него…

Ольга-Мария невольно представила, что у этого старика тоже были мечты, которые он не мог осуществить.

Вероятно, он хотел доверить их кому-то другому.

—  Что бы ни произошло… я уже подготовился… к Суду Великих… — негромко произнёс Руфлеус.

— …

Ольга-Мария не проронила ни слова.

В Часовой башне интриги были повсюду. Мало кто из живых знал это лучше, чем Руфлеус. Какая-то девочка с горы даже представить себе не могла, через сколько сражений прошёл этот старик.

Возможно, его слова были своего рода предупредительной мерой.

Может быть, он просто выдумывал, чтобы манипулировать юной дочерью Лорда факультета астрологии.

«Неважно», — подумала девушка, изменив своё отношение. «Я буду делать то, что должна».

Сама того не желая, она вспомнила про инцидент на «Рельсовом цеппелине». Если бы не он, её жизнь была бы совершенно другой. Она бы не лишилась

Триши, не узнала об её истинных намерениях.

«Возьми себя в руки, Мария».

Она никак не могла выкинуть эти слова из своего сердца. Ольга-Мария слышала их от Триши с малых лет.

Её мир кардинальным образом изменился, словно она споткнулась и упала. Два камня, столкнувшись друг с другом, породили цепную реакцию, результатом которой стала мощная ударная волна. Впервые в жизни Ольга-Мария по собственной воле немного повлияла на мир, который преобразился до неузнаваемости.

Она объединилась с Райнес, и вместе они начали собирать информацию.

Ольга-Мария не доверяла ей, но верила, что бездействие ничего не изменит.

«Что он пытается сделать?» — спросила себя она.

Тот молодой и малоприятный Лорд, который дал её возможность придерживаться слов гувернантки на «Рельсовом цеппелине»… Может, ему не место в аристократической фракции?

Внезапно, она услышала своё имя.

—   Ольга-Мария Асмилейт Анимусфиа.

—   Да?

— …

Девушка с трудом заставила себя посмотреть в его безучастные глаза. Дело было не в том, что она несла на себе бремя фамилии Анимусфиа. Просто Ольга- Мария знала, что это разочаровало бы её гувернантку, если бы она этого не сделала.

—   В письме есть кое-что ещё… — сказал старик после паузы. — Там сказано, что я должен присмотреть за наследницей Анимусфиа… и просветить её при необходимости…

—   П-прошу прощения?

Ольга-Мария резко напряглась.

Присмотреть и просветить. Что это значило? Раз он сказал ей об этом, значит, она прошла испытание? Или же он просто разочаруется и уйдёт, как её отец?

—   Следуй за мной… — старик взял свою трость и развернулся. Ольга–Мария поспешила за ним через дверь в просторный коридор.

Особняк пустовал. Чтобы содержать в порядке такое строение, требовалось как минимум пять или шесть слуг. Однако за три дня, проведённые здесь, Ольга- Мария не видела никого, кроме Руфлеуса.

Они спустились по винтовой лестнице, пересекли главный зал, освещённый унылым канделябром, и оказались в проходе, который постепенно сужался.

Миновав две двери, Ольга-Мария широко распахнула глаза от удивления. Во мраке скрывалась ещё одна лестница, ведущая вниз.

Откуда? Она всегда здесь была?

Возможно, в этом месте действовала какая-то магия сокрытия. Если так, то заклинание было для неё слишком сложным, чтобы заметить.

—    Подземную часть Часовой башни иногда называют «настоящей Часовой башней»… Однако в сравнении с Альбионом… это сущая ерунда. На поверхности построек, конечно, больше… но истинная форма Часовой башни находится под землёй. Здесь много тайных библиотек… — сказал старик, спускаясь по лестнице.

Ольга-Мария следовала за ним, вслушиваясь в стук его трости об камень. Этот звук походил на арию. Отец говорил ей, что такая техника использовалась в некоторых видах магии.

Лестница оказалась довольно длинной. Внизу их ждали ржавые металлические ворота. Старик дважды ударил тростью по земле, и проход открылся сам собой.

Ольга-Мария прикрыла рот рукой, чтобы защититься от поднявшегося облака пыли.

В нос ударил сильный запах плесени. Вероятно, это место было обустроено для защиты того, что хранилось внутри, но ничто не могло победить влияние времени. Или, может, этот запах был результатом магии.

Усилив зрение, Ольга-Мария смогла рассмотреть помещение. Рядов книжных полок здесь было гораздо больше, чем в обычной библиотеке.

—   Ого…

—     Это одно из множества подземных хранилищ Часовой башни… Здесь содержатся особые книги… — произнёс старик, сцепив руки за спиной.

В помещении стояла белая фигура. Любой бы, не знакомый с магией, закричал от ужаса, увидев человеческий скелет, который замер рядом с Руфлеусом.

Ольга-Мария решила, что он был воином. Поставить в таком месте стража, который не нуждался в пище и отдыхе, казалось вполне разумным.

В то же время существо служило идеальным доказательством тому, что это место принадлежало Руфлеусу, Лорду факультета духовных эвокаций.

—     Это… сокровище аристократической фракции… Обычно оно доступно только Лордам… Но сейчас особый случай… поэтому тебе дали разрешение…

—  Значит… Лорд Эль-Меллой II тоже был здесь? — спросила Ольга-Мария. Старик вздохнул, словно его застали врасплох.

—   Ха-ха.

Его смех походил на звук ржавых шестерней, трущихся друг о друга.

—  Ха-ха… ха-ха… ха-ха-ха… ха-ха-ха-ха-ха… Разумеется, нет… Я ничего не имею против Райнес… В её жилах течёт кровь Эль-Меллоев… Но жалкий нью-эйджер… Даже если ему хватило таланта добраться до ранга Фес… Ха-ха-ха… Конечно же, ему здесь не место…

Как и прежде, он верил в серьёзное неравенство.

Однако Ольга-Мария не могла с ним полностью не согласиться. Она выросла в этих условиях. Такая же участь, возможно, будет ждать её детей и внуков.

Проглотив лёгкую горечь, скопившуюся в горле, девушка повернулась к старику и задала другой вопрос:

—   Что хранится в этой библиотеке?

—   Исследования, конечно… Что же ещё…

Старик сделал жест рукой, и скелет, повинуясь приказу, начал идти вперёд.

Это существо, вероятно, знало каждую пылинку в этой библиотеке, чем очень походило на записи Атласа. Скелет уверенно прокладывал путь между рядами книжных полок. Учитывая его предназначение, это было логично, но всё равно производило впечатление.

По мере их продвижения на стенах вспыхивали синие огни, словно библиотека радовалась долгожданному прибытию своего хозяина.

—     Никогда не думал… что услышу слова «Призрак прошлого» при таких обстоятельствах… тем более здесь… в Лондоне… — произнёс старик, следуя за скелетом. — Марисбери… что-нибудь упоминал?

—       Отец? Нет, — сказала Ольга-Мария. На самом деле девушка уже сталкивалась с Призраком прошлого. Дело даже дошло до сражения. Однако она решила, что говорить об этом сейчас не стоило.

—   Ясно…

—   У Вас есть информация, имеющая отношение к моему отцу?

—   Нет… — ответил старик. — Кайнет мог что-то знать…

—   Что это значит?

Как только она задала этот вопрос, скелет остановился.

В этом месте, похожем на лес из книжных полок, чувствовалось нечто невероятное, нечто… неописуемое. Дело было не только в магической энергии. Ольга-Мария словно очутилась в самом центре плотного скопления истории. Ни одна из этих книг не сошла с печатного станка. Все они были рукописными.

—   Вот эта…

Слой пыли на книге, которую взял с полки Руфлеус, был тоньше, чем на остальных.

Старик провёл по ней рукой, и Ольга-Мария смогла прочесть название.

—   Золкен?..

—   Макири Золкен.

Ольга-Мария впервые слышала это имя.

Судя по произношению, оно было с севера или востока Европы. Девушка сразу же представила холодные и мрачные страны. Люди, которые жили в столь суровых условиях, наверняка умели справляться с ужасающими метелями, чтобы сохранять ясность ума.

—       Таинственный мечтатель из глубин веков… Маг, который привлёк внимание Часовой башни… — сказал Лорд Юлифис.

2

После примерно двух часов езды на автобусе и трамвае мы добрались до нужного места.

Пейзаж сильно изменился. Улицы не только стали теснее, но и словно терялись среди травяных полей и лесов.

Мы с учителем сошли с автобуса и, сверившись с картой, потратили ещё десять минут, чтобы дойти до цели нашей поездки.

После недолгого разговора сонная пожилая женщина за приёмной стойкой сразу же проводила нас в амбулаторное отделение.

В залитой солнечным светом белой больничной палате пахло дезинфицирующим средством.

Медсестра отсутствовала. Либо она ушла на обед, либо дело было просто в отсутствии пациентов. В помещении играла мягкая классическая музыка, которая, видимо, нравилась владельцу.

Вскоре появился человек, с которым мы должны были встретиться.

—   А, здравствуйте. Вы тот посетитель, про которого мне говорили?

Это был доктор лет шестидесяти. Половину его волос покрывала седина, а из нагрудного кармана белого халата свисали очки.

—   Приятно познакомиться с Вами, мистер Гаррот, — сказал учитель, слегка поклонившись. Доктор пожал ему руку и сел в своё кресло.

—   Вы приехали из Лондона только для того, чтобы взять у меня интервью?

—   Нет.

—   Хм? Тогда зачем Вы здесь?

Увидев, как нахмурился доктор, учитель тепло улыбнулся и дал очень странный ответ:

—   Мы же старые друзья. Сто лет тебя не видел, вот и заехал поболтать.

Разумеется, учитель видел его впервые. Он же только что поприветствовал его, словно раньше они не встречались.

Однако…

—   А, ну да… Точно, — сказал доктор, кивая с отсутствующим взглядом.

—  Чего? — невольно спросила я. Учитель приложил палец к губам.

—   Тс-с-с. Это была магия внушения.

—   Внушения…

Честно говоря, это удивило меня сильнее, чем реакция доктора.

Учитель часто анализировал чужую магию, но я уже даже не помнила, когда в последний раз он пользовался собственной.

—     К сожалению, это всё ещё моя магия. Малейшее несоответствие – и заклинание сразу же развалится, — безрадостно произнёс он, словно предсказав мои следующие слова. Выражением лица учитель походил на ребёнка, которому сказали, что он плохо разбирается в предмете.

Сидевший напротив доктор слегка наклонил голову.

—   Что-то не так?

—   Нет, всё нормально. Это моя помощница.

—   Ха-ха, вот как? Выходит, ты тоже дорос до такого.

Будучи под воздействием магии внушения, кем он считал моего учителя? Что за события скрывались за этой «дружбой»? Наверное, поддерживать целостность гораздо проще, если сделать предысторию нарочито расплывчатой. Я посещала занятия по внушению, но не была уверена в деталях.

—   Ладно, о чём мы говорили? Ах да, помнишь, каких пациентов ты принимал лет тридцать назад? — спросил учитель.

—   Разумеется, — рассеянно кивнул доктор.

—   Среди них был человек, ныне известный как Хартлесс?

— …

Я знала, к чему всё шло, но всё равно резко вздохнула.

Мистер Атрам упоминал об этом… Я задумалась, вспоминая наш с учителем разговор в автобусе.

«В прошлом у Хартлесса был контакт с феями».

Атрам записал всё, что ему было известно о Хартлессе, на обратной стороне конверта. В письменном виде всё бы не поместилось, поэтому он превратил слова в псевдомагическую формулу, которая отреагировала на Магические цепи моего учителя.

То есть он отправил нам медиум для записи магии, совсем как компакт-диск.

Это было в духе Атрама, который не гнушался совмещать магию с технологиями.

«На том аукционе липовый лист увели у меня прямо из-под носа, но это помогло мне кое-что осознать. Вероятно, он думал, что сможет сохранить свою личность в тайне, если отправит туда несколько человек для увеличения количества ставок. К несчастью для него, у меня на родине таком образом часто прячутся среди песков. Мы с детства тренируем наши чувства, чтобы улавливать малейшие запахи, которые приносит ветер».

Я словно увидела довольное выражение на его лице.

Однако нам это уже было известно. Когда Хартлесс впервые явил себя, Мелвин сказал, что сердце бывшего главы факультета современной магии, по слухам, украли феи. Мы полагали, что это также было источником его странных способностей.

Как Благородный Фантазм, которым я владела.

«Наверное, Вы уже знаете, но проблемы с подменышами возникают только после их возвращения. Я слышал историю о том, как один из них получил дары от

фей, когда снова оказался в реальности. До появления Аозаки Токо именно этого человека Ассоциация магов называла гением».

«Судя по всему, Хартлесса тогда приютил один доктор. Это всё, что я успел выяснить до начала Войны за Святой Грааль».

Вероятно, с точки зрения Атрама, это было вполне естественно.

Он допускал, что Хартлесс мог стать его противником в Войне за Святой Грааль, и поэтому решил узнать о нём как можно больше.

«Я подумал, что Вам это как-нибудь поможет. Сообщаю адрес доктора. На этом моя благодарность за то, что Вы развлекли меня, подходит к концу».

Больше в сообщении ничего не было.

Поэтому мы и приехали на автобусе в эту больницу.

—   Ладно, я расскажу, раз уж мы такие хорошие друзья, — произнёс доктор после паузы.

Его белые ресницы задрожали, когда он начал вспоминать былое.

—  Тогда я был ещё молод и полон амбиций. Покойный отец часто ругал меня за это. Но именно поэтому я упорно отказывался, когда отец настаивал на отправке этого пациента в более крупную и современную больницу. Я решил позволить ему остаться здесь.

В его беспокойном тоне я как будто видела, каким этот доктор когда-то был. Преданный своей мечте и полный решимости воплотить её в реальность. Вероятно, у каждого в жизни есть такой период.

—   Когда мы его нашли, на нём живого места не было. Я не мог поверить в то, что он ещё дышал. Его раны затягивались на удивление быстро, но вскоре мы столкнулись с проблемой.

—   Проблемой? У него отсутствовало сердце, верно?

— …

Доктор на секунду замолчал.

—   Откуда ты знаешь?

—   Если не вдаваться в детали, то он сам рассказал мне об этом.

—   Мы не могли отправить его в другую больницу, — сказал доктор. — У него был пульс, нормальное кровообращение. Однако нам не удавалось обнаружить его сердце, какой бы инструмент мы ни использовали. Я словно во сне оказался… Помню, как он иногда хватался за грудь, словно его сердце пронзило насквозь… Ха, а теперь он называет себя «Хартлессом»…

Голос доктора медленно расползался по комнате.

На «Рельсовом цеппелине» Хартлесс действительно говорил, что его сердце украли.

«Это не совсем Воображаемые числа, но я способен на нечто подобное. Всё в обмен на сердце».

Я вспомнила слова Атрама о проклятии фей.

—   Всё потому, что он один из подменышей, также известных как камикакуси,

—  произнёс учитель.

Слова учителя плавно легли на белый кафельный пол больничной палаты.

Его заявление было слишком коротким для лекции, но крайне проницательным.

—      Классическим примером можно считать дальневосточную сказку про рыбака по имени Урасима Таро, который оказался в совершенно другом месте и времени. Вероятно, единственные существа, которым известно, откуда явился Хартлесс, это похитившие его феи и он сам.

Слова учителя почему-то заставили меня подумать о закате; времени, когда мир погружается в оранжевые краски.

Что же этот таинственный человек получил в обмен на сердце?

—   Значит… феи существуют?

—       Есть фамильяры и фантазменные виды, похожие на них. Однако существование настоящих фей остаётся загадкой, которую мы по-прежнему не в силах до конца понять. В каком-то смысле это таинство гораздо сложнее магии Эпохи богов. Всё-таки именно фея, известная как Владычица Озера, вручила королю Артуру Экскалибур.

От упоминания этого имени я содрогнулась. Для меня оно никогда не потеряет свою значимость. Это имя запечатлелось глубоко внутри меня и определило всю мою жизнь.

—   Он пробыл здесь три недели.

—   Три недели?

—   Ах, как я мог это забыть?.. Да, а потом исчез.

—   Каким образом?

—    Он ушёл холодным зимним утром. Осталась лишь аккуратно сложенная рубашка, словно его и не было вовсе.

—     Время совпадает, — негромко произнёс учитель. — Спустя несколько месяцев Хартлесс начал активную деятельность в Часовой башне. Мистер Норидж узнал про него и решил помочь.

—   Мистер Норидж?..

—   Кажется, я говорил о нём. Доктор Хартлесс – его приёмный сын. Мистера Нориджа называют «Длинноногим папочкой» Часовой башни. Он принимает в свою семью и спонсирует тех, кого считает талантливыми.

Да, я уже слышала это имя. Факультет современной магии назвали в честь Нориджа именно из-за его поддержки.

—   Адасино Хисири говорила, что Хартлесс был её братом, верно?

—    Да. Приёмные дети Нориджа в Часовой башне повсюду, в том числе на факультете политики. Однако Хартлесс стал первым в истории главой без знатного происхождения. Такое чудо могло произойти только на факультете современной магии.

Слова учителя словно загнали гвоздь в моё сердце.

Это объясняло, почему факультет современной магии так часто недооценивали и почему должность учителя была такой сомнительной.

—   Пожалуйста, подумай ещё немного. Происходило ли что-нибудь странное, пока он здесь находился?

—   Странное… Хм…

Доктор с рассеянным видом устремил взгляд в потолок.

Он словно спрашивал себя, почему всё это практически исчезло из его головы.

Неужели Часовая башня выборочно стёрла ему память?

—    В его голове мог покопаться маг гораздо страшнее меня. Нам остаётся надеться, что он ещё хоть что-нибудь помнит.

От учителя веяло разочарованием. Неужели зацепка, которую ему с трудом удалось обнаружить, выскользнет из его пальцев? Наконец доктор пробормотал:

—   Да… Странное состояние…

—   У кого? У Хартлесса?

—   Нет… У меня была какая-то болезнь. Время от времени всё исчезало перед глазами… Меня не просто окружала тьма. Это было больше похоже на… полную потерю зрения. Если подумать, то всё, что нельзя увидеть, люди описывают как тьму. Это длилось не больше пары минут, но я опасался, что у меня развилась некая болезнь мозга. Тогда я постоянно был занят пререканиями с отцом, поэтому у меня не оставалось времени на осмотр в другой больнице.

— …

—     Однако он исцелил меня одним касанием. Я очень сильно удивился. Помню, как повернулся и увидел его радостную улыбку. Прежде он ни разу не улыбался. После этого все симптомы болезни исчезли. Мы стали не разлей вода. Он разбирался в книгах, у него был хороший вкус. Я начал рекомендовать ему научно- фантастические романы, которые он на удивление быстро читал и обсуждал со мной. Я познакомил его с Законами робототехники Азимова и работами Хайнлайна после второго брака. Мы могли разговаривать часами. Эх, я до сих пор отчётливо помню, как хотел стать космонавтом.

Учитель внимательно слушал каждое его слово, словно пытаясь понять загадочное пророчество оракула.

Спустя какое-то время доктор вздохнул.

—   Ну, что скажешь? Больше я ничего не могу вспомнить.

—  Даже не знаю, как тебя отблагодарить, — учитель протянул руку и похлопал доктора по плечу. — Прости, что побеспокоил.

—   Я не против. Рад, что поболтали.

Доктор откинулся на спинку кресла. Видимо, попытки вспомнить прошлое сильно его утомили. Пробивавшийся сквозь тонкие занавески свет падал на его морщинистые руки. Неумолимое время не пощадило доктора, лишив его былых амбиций.

—   Как ему сейчас живётся? — сказал он, подняв взгляд. — Я столько всего забыл, поэтому спрашивать такое немного странно, но он был очень приятным молодым человеком. Он страдал сам, но всё равно заботился обо мне. Я даже

пошутил, что он мог бы стать моим помощником. Может быть, моя жизнь стала бы совершенно другой, если бы он согласился.

—   Не могу говорить за его жизнь в целом, — ответил учитель. — Однако у него появились ученики, которые очень серьёзно относятся к его словам. У него даже есть девиз. «Постоянно стремитесь к самому светлому».

Калуг сказал это в Тайном отделе вскрытия. Однако Хартлесс предал его и убил.

Доктор едва заметно улыбнулся.

—  Хм? Это мои слова. Он как-то упомянул, что у него нет цели в жизни, вот я и посоветовал ему найти что-нибудь светлое, чему можно посвятить себя без остатка. Я верю, что так должен делать каждый, — сказал он, приложив руку к сердцу.

Возможно, он давно нашёл для себя самое светлое, и теперь оно таилось глубоко внутри него.

—   Говоришь, у него есть ученики? Хорошо. Я очень этому рад. С возрастом начинаешь радоваться самым разным вещам. Разве это не странно? — с улыбкой произнёс доктор.

Эта улыбка была последним, что мы увидели, прежде чем покинуть комнату.

3

Когда мы вышли из больницы, солнце уже начало клониться к горизонту. Местность здесь сильно отличалась от Лондона. Россыпь старомодных зданий,

трава по бокам тротуара – всё было окрашено в алый цвет заката.

Где-то вдалеке звонил колокол. Вероятно, церковный. Все местные дети, услышав его, наверное, возвращались домой, чтобы наслаждаться горячим ужином и отвечать на несущественные вопросы родителей о том, как прошёл их день.

Что в этот час делали подменыши? Им было куда возвращаться? На глаза почему-то внезапно начали наворачиваться слёзы.

—     Вы узнали что-нибудь полезное, учитель? — спросила я, совладав с эмоциями.

—   Над некоторыми его словами стоит задуматься, — сказал учитель, глядя на горизонт. — Однако, к чему бы я сейчас ни пришёл, это будут всего лишь домыслы. У меня пока нет надёжной гипотезы.

—  Мне всё равно, насколько она надёжна. Поделитесь, пожалуйста, если Вы не против.

Я не обязана была просить его ответить, но всё равно сделала это.

Мы познакомились всего полгода назад, но я успела понять, каким он был. Учитель не являлся перфекционистом, но его гипотезы приносили мне пользу вне зависимости от их законченности.

—    Уже почти, — сказал учитель. — Такое чувство, будто я долблю стену пещеры. Скоро я доберусь до другой стороны, но не знаю, когда именно это произойдёт.

Он разочарованно почесал голову.

—   Осталось совсем немного… не до полной истины, а до какой-то её части… Однако расстояние в один шаг кажется слишком большим…

—   Учитель.

—   Всё нормально, — учитель покачал головой и достал из кармана монету.

—   Золотой статер, — пробормотал он. — Как я уже говорил на Слюр-стрит, в Древней Греции были в ходу самые разные монеты. Те, что с Искандером, пользовались особой популярностью. В каком-то смысле его монеты объединяли межконтинентальную торговлю. Великие короли вроде него становились объектами веры для подданных.

—   Веры…

—   Именно.

Учитель с восхищением провёл пальцем по монете и спустя какое-то время продолжил:

—       Монеты считаются одними из древнейших сосудов веры, которые существуют по сей день. Они настолько вездесущи и содержательны, что мне даже не нужно читать лекцию на эту тему. Всё-таки современное общество зиждется на вере людей в деньги.

Разумеется.

Ещё до того, как в мире начал господствовать капитализм, человеческие общества строились на деньгах. Как однажды сказал мистер Шардан, деньги были самой крупномасштабной магией, созданной человечеством.

—   Тогда зачем Хартлессу брать её с собой в лабиринт?

—   Подожди.

Учитель нахмурился, словно внезапно что-то осознав.

—  Зачем ему брать монету… в лабиринт?.. Похоже, я случайно сказала что-то важное.

Учитель принялся бормотать себе под нос и водить пальцами по длинным волосам. Наконец, когда его посетило откровение, он устремил взгляд в землю.

—   Точно! Разве Альбион не лабиринт?

—  Н-ну… да?.. По крайней мере… наверное? Больше я ничего придумать не смогла.

Альбион возник из разлагавшегося веками тела древнего дракона и являлся краеугольным камнем Ассоциации магов. Мы уже давно установили, что он был лабиринтом.

—     Я говорил об этом, верно? Лабиринты – это тип магии. Прохождение одного из них считается своего рода посвящением.

—    Э-э-э, Вы рассказывали, что они бывают разные и что в самом сердце лабиринта можно встретить другую версию себя.

Мы это обсуждали, когда я впервые услышала про Альбион.

То, что я встретила другую себя в лабиринте под своей деревней, было неизбежно. Чтобы умереть и переродиться, я должна была вернуться туда.

«Для тебя родная деревня была лабиринтом».

Прошла всего пара дней, но мне казалось, что эти слова я услышала давным- давно. Наверное, причина была в том, что за такое короткое время многое произошло.

—   В таком случае очевидно, что Хартлесс пытается сделать с моим королём. Ох, теперь мне всё ясно. Взяв с собой в Альбион тень Искандера, он может хотеть лишь одного.

—   Чего же?

—     Чёрт, почему я раньше не заметил, — вновь забормотал учитель. — Хартлесс был главой факультета современной магии. Можно даже не говорить, в каком виде магии он разбирается лучше всего. Если он хочет призвать Искандера, пользуясь теми же знаниями, что и я, то результат будет весьма ограниченным. Техники в современной магии зачастую нельзя назвать универсальными, поэтому много компонентов приходится заимствовать извне. Например, магию Эмии. Ох, твою ж мать.

Учителя начинала обуревать тревога, как в тот раз, когда он впервые осознал, что Хартлесс собрался призвать Искандера. Он словно вновь неосознанно угодил в ловушку.

Но как всё обернётся теперь?

Нас ждёт очередная западня, устроенная Хартлессом? Или же учитель своими рассуждениями всё-таки ухватился за сердце своего врага?

Или, по крайней мере, за пустоту, где раньше было его сердце.

— !..

Плечи учителя задрожали, будто его хрупкое тело внезапно объяло пламя.

—   Учитель?

—   Это второй мотив!

—   Whydunnit?

Неужели учитель наконец-то нашёл ответ?

—   Я знаю, чего пытается добиться Хартлесс.

Я распахнула глаза от изумления, когда учитель закрыл лицо руками. Его словно на самом деле посетило внезапное откровение.

—    Но почему? Почему это так необходимо? Нет, для мага это безусловно правильный ответ, но всё не должно быть так просто. Аозаки Токо сочла бы этот ответ нелепым. Нам не стоит стремиться к чему-то такому. Если у Хартлесса действительно есть сообщник на Суде Великих, то как много ему или ей известно о его мотиве? — тихо произнёс учитель, глядя в никуда.

Это был признак того, что он думал слишком быстро. Его разум порой мог отсекать всё, что происходило вокруг.

Что дальше?

Учитель наконец-то решится отправиться вслед за Хартлессом? Или же откажется от этого раз и навсегда?

—   Учитель?

Услышав мой голос, он повернулся.

—   Чего пытается добиться Хартлесс?

— …

Учитель ответил не сразу. Вероятно, ему нужно было ещё раз обдумать полученный ответ. Или, может, он просто никак не мог решиться на то, чтобы его принять.

—      Это целиком и полностью мои предположения, — сказал учитель, тщательно подбирая слова. — С помощью Альбиона Хартлесс хочет полностью изменить существование магии в наши дни.

Багрянец неба позади нас начал постепенно тускнеть.

*

Из окна небоскрёба открывался хороший вид на закат.

Ресторан практически пустовал. Обычно в это время года здесь было полно людей, желающих насладиться панорамным видом на Лондон. Однако сегодня ресторан целиком забронировали несколько людей.

Ими были пожилая женщина и крупный мужчина – Лорд Вальюэлета и Лорд Трамбелио.

—   Еда неплоха, но от местных стульев у меня болит спина, — лаконично дала свою оценку женщина, вытирая салфеткой уголки губ после главного блюда.

—   Вы как всегда суровы и беспощадны, — с улыбкой произнёс Макдонелл.

Столь обаятельную улыбку любой захотел бы увидеть вновь. Это был один из талантов, которыми владели люди вроде него.

Однако от ответа Инорай веяло льдом.

—   Проблема в том, Макдонелл, что у нас с тобой разные ожидания. Новые вещи зачастую чудесны, но настоящее искусство необходимо принимать в данный момент. Эта еда слишком заточена под людей, привыкших к изысканной кухне. Вполне ожидаемо, что инновации в данной области исходят от тех, кто обладает достаточным количеством денег, но даже если времени на вертикальной оси более чем хватает, людей, которые могли бы испытать эти инновации, на горизонтальной оси явно не достаёт, — сказала Инорай, поднимая бокал вина.

—    Согласен, Лорд Вальюэлета. Вы считаете, что развлечение должно быть простым, чтобы все смогли его понять?

—  Да. Это принцип демократической фракции, разве нет? Разумеется, цель не просто в том, чтобы удовлетворить как можно больше людей. Это бессмысленно, когда вещи принимают, но не наслаждаются ими. Нам не нужно слепо потакать массам. Вместо этого мы должны стремиться к тому, чтобы завоевать их верность естественным образом. В конце концов, кто станет следовать за правителем, который одерживает победы скучным путём?

—    Как я уже сказал, суровы и беспощадны. Я думаю, что публике нужен соблазн, а не развлечение. Что скажешь, Мелвин?

—   Я вполне доволен. По моему мнению, идея совместить инжирный мусс с жареными гребешками была просто замечательной, — радостно произнёс последний из присутствовавших, Мелвин Вайнс. Даже болезненный Настройщик, не проронил ни слова пока два Лорда общались друг с другом.

—   Если никто не против, я достану виски, который взяла с собой.

—   Разумеется. Пожалуйста, ни в чём себе не отказывайте, Лорд Вальюэлета.

—  Мы здесь одни. Просто называй меня миссис Инорай, как обычно, хоть мне это и не особо нравится.

—    Ха-ха. В таком случае прошу прощения, миссис Инорай, — со смешком произнёс Макдонелл, после чего сменил тему. — Мы как раз обсуждали то, как магия существует в наши дни. Что Вы думаете о дуэлях между магами?

—   Ничего не думаю. Часовая башня их одобряет, словно мы в средневековье застряли, — пожилая женщина наклонила свой стакан с айлейским солодовым виски, произведённым на Гебридских островах к западу от Шотландии. Это был её любимый напиток.

—   Я же считаю, что они очень важны, — сказал Макдонелл с блеском в глазах.

—     Даже более чем, если взглянуть на нью-эйджеров. Может быть, у них есть таланты, которые можно отточить лишь с помощью соперничества.

—  Это как-то оправдывает убийство? Особенно учитывая то, что наш вид и так находится под угрозой исчезновения? — спросила Инорай, на секунду лишившись дара речи.

Макдонелл подался вперёд всем своим телом, напоминавшим мраморную статую.

—   Не желаете попробовать? Прошло уже сорок лет, не так ли?

—   Рискуешь жизнью без веской на то причины? Только не говори, что Суд Великих для тебя всего лишь сцена для беспрепятственной дуэли.

—   Ха-ха.

Макдонелл усмехнулся. Настал черёд Инорай сменить тему.

—   Я слышала, что доктор Хартлесс напал на Слюр-стрит, — сказала она. — Проще говоря, это предупреждение, призванное оказать давление на противника в свете приближающегося Суда Великих.

Несмотря на то, что время и место были совершенно другими, пожилая женщина пришла к такому же выводу, что и Лорд Эль-Меллой II.

Вот почему Хартлесс решил выйти из тени и совершить яркое нападение на обитель факультета современной магии.

—   За Хартлессом наверняка кто-то стоит. К сожалению, я не знаю, почему он решил внезапно оставить пост главы факультета современной магии десять лет назад. Может быть, его кто-то преследовал, тогда в этом был бы смысл, — сказал Макдонелл, словно это было его вечным сожалением. — У фракции Вальюэлета есть какие-нибудь идеи по этому поводу?

—     Как знать, — без всякого интереса ответила женщина. — Но ты же понимаешь, да? Хартлесс использовал портал под Слюр-стрит, чтобы попасть в Альбион. А Суд Великих состоится в Древнем сердце, самой глубокой части Альбиона.

—  Хм-м, интересно, — произнёс Макдонелл, поглаживая подбородок. Она была права.

Суд Великих был не каким-нибудь собранием, посвящённым мирским делам Часовой башни. Может, за последние годы он и опустился до такого уровня, но когда-то Суд Великих представлял собой сложный ритуал, проводимый в той части Альбиона, которая была бесконечно близка к внутреннему морю планеты.

—         Сынок.   Ты    сказал,    что    реорганизация    Альбиона    очень    важна.

Демократическая фракция согласна с этим.

Макдонелл действительно говорил такое в ходе встречи с Лордом Эль- Меллоем II. Также поэтому он и предложил провести Суд Великих.

—   В таком случае пришла пора представить соответствующую информацию, чтобы подкрепить это заявление, не так ли?

—   Да, разумное требование, — кивая, произнёс Лорд Трамбелио. — Как Вам такое?!

Он взмахнул рукой, и стоявшие рядом ангельские марионетки, расправив крылья, взмыли в воздух. Они спикировали вниз и мягко приземлились на стол,

после чего превратились в стопку книг. Это представление было тщательно спланировано, но Инорай даже бровью не повела.

Однако она застыла, словно каменное изваяние, когда начала листать страницы.

—    Сынок, — сказала она непривычным для неё тоном. — Это из Тайного отдела вскрытия?

—       Ха-ха-ха, я удалил самые откровенные части, но этого оказалось недостаточно, чтобы Вас обмануть.

—    Не прикидывайся дураком. Откуда они у тебя? Эти документы нелегко раздобыть, даже с помощью власти, которой располагают Трамбелио.

По сути, Тайный отдел вскрытия обладал полной свободой действий в Часовой башне. Даже великая семья во главе демократической фракции не смогла бы с лёгкостью получить доступ к конфиденциальной информации отдела.

—   Давайте сейчас не будем об этом. Важнее то, что документы подтверждают сказанное мной ранее.

—   Вот как… В этом докладе присутствуют детали, которые невозможно найти на поверхности, вплоть до конкретных участков раскопок. Уровень добычи в окрестностях шахтёрского города кардинально снизился, однако в Великой Магической цепи всё осталось на прежнем уровне. То есть ты хочешь сказать, что если мы реорганизуем Альбион и наладим прямые поставки из Великой магической цепи, то сможем получать то же количество артефактов, что и в позапрошлом столетии, — сказала Инорай, читая слова на странице.

Она так привыкла к этому, что могла обойтись лишь своими Магическими цепями. Это была одна из причин, почему некоторые маги по-прежнему насмехались над современными технологиями. Однако точность и эффективность этой техники зависела от таланта того, кто ей пользовался.

—   Но я не могу доверять информации из неизвестного источника. Мне самой всё проверить? До Суда Великих я не успею.

С кривой улыбкой Макдонелл отстранился, вероятно, ощутив, что магической энергии, которую начала излучать Инорай, вполне было по силам превратить его в пыль.

—   Вы же сказали, что не одобряете дуэли между магами.

—  Они бессмысленны и в них нет необходимости. Пойми правильно, сынок. В голосе пожилой женщины промелькнул намёк на доброту.

Как и Лорд Трамбелио, глава факультета созидания была представителем трёх великих семей. Если между ними завяжется бой, то это поставит под угрозу целые фракции.

Рядом с ладонью Инорай образовался песочный вихрь.

Это означало, что Лорд созидания вскоре продемонстрирует свою ужасающую магию.

4

—   С помощью Альбиона Хартлесс хочет полностью изменить существование магии в наши дни.

Я опешила, когда голос учитель растворился в угасающем свете.

— А?..

Я понятия не имела, о чём он говорил.

Став его ученицей, я столкнулась с самыми разными невероятными вещами. Идеальным примером было супероружие Атласа, спрятанное в моей деревне, которое обладало способностью вызывать чувство путешествия в прошлое.

Однако в этот раз всё было иначе.

Это казалось гораздо более серьёзным, чем инцидент в замке Адра, или то, что произошло в башнях-близнецах Изельма. Даже события в моей деревне в худшем случае повлияли бы лишь на Уэльс.

Сейчас же на кону стоял образ существования всей магии в современную эпоху.

В каком-то смысле мы столкнулись с первым кризисом мирового масштаба.

—   Маги всегда стремятся к Истоку.

Учитель произнёс слова, которые я слышала уже много раз. Исток являлся абсолютной целью всех современных магов; концом, которого нужно было достичь любой ценой.

Никто не знал, каким был этот Исток, но учитель называл его началом всего.

Поэтому Часовая башня тратила бесконечное количество ресурсов, чтобы передать свои мечты следующему поколению, и готова была даже реорганизовать Альбион.

—   Но что, если нам это больше не нужно?

С моих губ вновь сорвался тот же нелепый звук.

—    А?.. В смысле, учитель? Разве маги не жаждали этого две тысячи лет? Кажется, Вы несколько раз говорили, что с окончанием Эпохи богов у магов нет другого выбора, кроме как стремиться к Истоку. Нужда не может внезапно исчезнуть, разве нет?

— …

Учитель ответил не сразу.

Вероятно, он видел что-то за гранью моего понимания и поэтому ему потребовалось какое-то время, чтобы обдумать дальнейшие слова.

—   Должен повторить, что я по большей части уверен в этой гипотезе, но это всё равно гипотеза. Поняла?

—   Да.

—      Хорошо. Прежде всего стоит сказать, что маги из Эпохи богов не стремились к Истоку, потому что находились к нему почти вплотную.

Я слышала это объяснение уже не раз. Современные маги стремились к Истоку, но древним это было не нужно.

—   Фэйкер служит хорошим примером.

Мы уже хорошо её знали. Она была Слугой и жила тысячелетия назад.

—  Известная нам магия представляет собой лишь управление формулами. Это трюк, призванный на короткое время обмануть мир. Магия древних же была напрямую связана с Истоком и божественными духами… с самими богами, — сказал учитель, подтверждая разницу, на которую до этого лишь намекал.

—  А-а… Вот как?

—       Мы знаем лишь, как обманывать мир. Они же обладали силой переписывать его по своему желанию. Такова мощь божественных духов. Разумеется, древние могли пользоваться только частью силы богов, но они всё равно были гораздо могущественнее нас. Некоторые их заклинания похожи на десятистрочные арии, которыми мы вводим мир в заблуждение, однако между ними всё же существует принципиальная разница. Можно сказать, что мы отстаём от них на целые измерения. Древние могли менять мир, просто призывая богов одним словом.

Правила изменились.

Я слышала нечто подобное на лекции.

Даже у десятистрочных заклинаний существовали ограничения, но они были способны как-то влиять на законы реальности. Например, заклинания высокого уровня вроде изменения силы гравитации в определённой области или снижения скорости света до минимума на несколько минут вплотную приближались к правилам мира.

Более того, существовали запретные вещи вроде Зеркала души, производящего похожий эффект.

—   Э-э-э… подождите немного… пожалуйста…

Мне казалось, что я слышала трение шестерёнок в моей голове.

Я с лёгкостью поняла Мистические глаза или лабиринты, поскольку мне не составило труда их вообразить. Однако магия всей Часовой башни была для моего мозга слишком концептуальной.

—   Нынешняя магия отличается от магии Эпохи богов. Это я могу понять. По крайней мере, отчасти. Древние маги находились очень близко к Истоку, поэтому им не нужно было к нему стремиться. Это я тоже почему-то поняла. Но какое отношение всё это имеет к Хартлессу?

—  Боюсь… Нет. Я в этом уверен. Хартлесс хочет создать для магов бога. Я не знала, что сказать. Прозвучало слишком натянуто.

—   А это вообще возможно? — осторожно спросила я, стараясь избавиться от мыслей о том, что планы Хартлесса свели учителя с ума.

—    Возможно. Есть же легенды о том, что Искандер был потомком Зевса. Согласно некоторым свидетельствам, люди даже пытались сделать его олимпийцем. Многих героев впоследствии обожествляли. Чем же великий царь хуже? Как я уже говорил, ходили даже слухи, что Искандер был реинкарнацией египетского бога Амона.

В голосе учителя чувствовалась странная смесь досады и восхищения.

—  Кроме того, аналогичный ритуал, цель которого призвать великое таинство, проводится на Дальнем Востоке прямо сейчас. Хартлессу нужно лишь слегка его изменить.

— …

Я ощутила покалывание на коже.

Вероятно, потому что в каждом нашем деле было нечто похожее. Нечто великое, способное изменить мир. Например, одно из семи суперорудий института Атлас.

—   Но… как?

—  Тебе это уже известно, моя дорогая. Альбион – это лабиринт. Он уже объяснял значимость лабиринтов в магии.

—   Посвящение… Смерть и перерождение.

—   Именно, — кивнул учитель. — Фэйкер – тень Искандера, а к Героическим душам свойства лабиринтов тоже применяются. Поскольку её класс и личность являются тенями, ритуал, естественно, будет связан с настоящим Искандером в Троне героев.

Я хотела закричать, что это невозможно.

Но в этом был смысл. Мы уже сделали вывод, что Хартлесс хотел призвать Искандера. На этом строились рассуждения моего учителя. Иначе он не был бы в таком отчаянии.

—    После установления связи необходимо извлечь более чистую духовную основу. Полагаю, этот процесс можно назвать вознесением.

—   Вознесение…

—        Разумеется, всё это обычно находится в пределах возможностей Героических душ. С другой стороны, даже если Героическая душа вплотную приблизится к своей изначальной сущности, ей не сравниться с божественным духом. Можно возносить Слугу сколько угодно, но он или она всё равно останется Слугой. Любой класс, будь то Фэйкер или Сэйбер, уже ограничивает Героическую душу одним аспектом её способностей. Поэтому я раньше даже не учитывал такую вероятность.

Голос учителя был необычайно сильным.

Вероятно, причина заключалась в том, что это «слепое пятно» не исчезло даже после тщательных обдумываний. Он счёл эту вероятность слишком абсурдной.

—    Для создания божественного духа требуется множество элементов. Тебе ведь о них известно, Адд, верно?

—   Хи-хи-хи! Нечасто учитель обращается ко мне! — раздался взволнованный голос из-под моего правого плеча.

—   Я считаю это вполне уместным из-за твоей печати.

—    Ха-ха! Да. Ронгоминиад – не обычный Благородный Фантазм. Он очень близок к истоку планеты. Если эту печать снять, то его обладатель со временем станет божественным духом.

Поэтому Адд и существовал. Прежние стражи могил говорили, что Ронгоминиад необходимо было запечатать. Я считала, что это сделали только для того, чтобы не дать таинству угаснуть. Не знала, что была другая причина.

—  Вот только на Артура он практически не повлиял за все те десятилетия, что она им обладала. Жизнь человека слишком коротка, чтобы существенные последствия использования Ронгоминиада успели проявиться. Он лишь делает своего владельца чуть-чуть похожим на божественного духа.

—      Именно. Дело в недостатке времени, — сказал учитель, перехватив инициативу. — Чтобы создать божество с помощью поклонения и соответствующей энергии, требуется огромное количество времени. Веру также нужно распространить среди людей, а это тоже очень медленный процесс.

—   Время…

Кажется, я совсем недавно слышала нечто, имеющее в этому отношение. На ум сразу же пришло имя из другой страны.

—   А-а-а! Так вот зачем нужно то заклинание…

—   Да. Здесь начинает играть свою роль магия Эмии, которую поместили под Печать.

Действительно. Это заклинание создавало отдельный поток времени. Минуточку.

Кажется, кусочки начали складываться в общую картину. Это было одновременно волнительно и жутко, словно я наблюдала за обрушением муравейника.

Моего лица коснулся холодный ветер.

Учитель достал сигару и попытался зажечь её дрожащими пальцами. Ему это в итоге удалось, и в воздухе повис сизый дым.

—  Проблему времени можно решить с помощью магии Эмии. Она изначально предназначалась для того, чтобы достичь конца времени и добраться до Истока. Поскольку Слуги не стареют, их нельзя перегрузить. Это похоже на то, как несколько тысяч лет ничто в сравнении с миллиардами лет существования планеты. И да, ещё кое-что. Суд Великих всегда проводится в конкретном месте в самом центре Альбиона.

Я ахнула.

Никто не говорил мне об этом.

—    Пока идёт Суд Великих, снимается особый барьер. Поскольку это своего рода ритуал, всё происходит в сердце древнего дракона.

Я видела это название на рисунке Свена. Древнее сердце.

Центр Могилы духа.

—     Когда это происходит, Древнее сердце наполняет магическая энергия, которая больше нигде не существует. Вероятно, поэтому Хартлесс решил призвать Искандера именно сейчас. Сердце – это подземная обсерватория внутреннего моря планеты. Его насыщение магической энергией древнего дракона делает условия

для превращения Героической души в божественного духа практически идеальными.

Слова учителя походили на арию.

Я не думала, что такое возможно. Однако рассуждения учителя постепенно придали плану Хартлесса форму.

Конечно, такой и должна была быть магия. С её помощью маги манипулировали таинством, чтобы добиться невероятных результатов.

—   Это придаёт важность монете, — учитель поднял золотой статер, который осветили лучи заходящего солнца. — Деньги и создаваемая ими экономика всегда были одним из сильнейших убеждений человечества. Если использовать монету в качестве медиума, то создать некую форму поклонения будет довольно просто. Ха, такой трюк действительно символизирует современную магию, не так ли? Создать путь не составит труда, поскольку монета уже связана с Искандером, особенно учитывая, что мы имеем дело с Хартлессом.

Убеждения и божественные духи.

Другими словами, с помощью веры он хотел не воссоздать бога, а получить его силу.

—  Когда Искандер станет божественным духом, монета превратится в великий Тайный знак, служащий связующим звеном между богом и магом. Несложно представить, что подобное обещание величия привлечёт нью-эйджеров. Вероятно, им придётся так же усиленно тренироваться, пусть и в другой форме, но прямо сейчас у этих магов нет будущего. Это же позволит им внезапно стать магами из Эпохи богов. Они смогут сбросить с себя оковы своих родословных.

— …

Я не знала, что сказать.

—   Но…

Разве это… плохо?

Разве это нужно остановить?

Для бесчисленного количества магов вроде моего учителя это была долгожданная возможность. Способ добиться чего-то великого вне зависимости от того, в какой семье они родились. В каком-то смысле учитель желал этого так же сильно, как и воссоединения с Искандером, разве нет?

Неудивительно, что он был в смятении.

Если проследить эту цепочку рассуждений до самого конца, то получалось так, что Хартлесс изменил правила игры и поймал моего учителя в ловушку. Я наконец поняла, почему Хартлесс не стал обращаться к нему за помощью. Их цели совпадали просто идеально.

—   Я должен отправиться за ним, — сказал учитель.

—   Но как? Ах да, может, мы отправимся к месту проведения Суда Великих и начнём оттуда?

—   Не получится. Суд Великих устроен так, что ему никак нельзя помешать. В течение дня никому не войти и не выйти. Чтобы добраться до Древнего сердца, участникам нужно использовать портал, который открывается в шахтёрском

городе. Не зачищать же Лордам подземелье каждый раз, когда проводится Суд Великих.

Наверное, он сказал это в шутку, но мне было не смешно.

Учитель быстрым шагом направился к железнодорожной станции.

—   Мы возвращаемся на Слюр-стрит. Нужно кое-что обсудить с Райнес. Нам может потребовать помощь других Лордов в зависимости от ситуации на собрании.

«Только вот среди них может быть сообщник Хартлесса», — подумала я.

Следуя за ним в сгущающемся мраке, я чувствовала себя так, словно меня вместе с учителем сжимала рука гиганта.

*

Макдонелл молча смотрел на песочный вихрь. Он был очень хорошо знаком с магией этой пожилой женщины.

Она обладала родством с тремя элементами: землёй, воздухом и водой. Однако этот редкий дар меркнул в сравнении с её родословной, существовавшей тысячелетиями. Поистине ужасающим в Лорде Вальюэлета было то, что она являлась самым образцовым магом из всех, кого Макдонелл знал.

Даже замысел, выстраиваемый годами, мог развалиться на кусочки по одному её желанию. Если что-то вступало в конфликт с её убеждениями, то Инорай Вальюэлета Атрохолм отбрасывала такие мысли без всяких колебаний.

Это и обеспечивало стабильность ситуации, несмотря на то, что один из самых

«правильных» факультетов присоединился к демократам.

Песок продолжал кружиться в воздухе.

Насколько смертоносным он мог стать по её воле?

Спустя несколько напряжённых секунд Макдонелл принял решение.

—   Сдаюсь! Я всё объясню! — заявил он, после чего повернулся. — Ох. Плечи болят. Поможешь, Мелвин?

—   Разумеется.

Мелвин кивнул и поднялся со своего места. Макдонелл улыбнулся, когда молодой человек взял в руки футляр для скрипки.

—   Ха-ха, давненько я не выступал перед миссис Инорай. Всё ещё помню, как Вы ругали меня за неправильное оформление докладов в ученические годы.

—   Что ж, могу сказать, что ты так и не избавился от дурной привычки делать всё наспех.

По ресторану разнеслась мелодия скрипки.

Здесь часто играли знаменитые исполнители, но музыка редко была настолько чудесной. Мелвин прекрасно обращался не только с Магическими цепями и метками, но и со скрипкой.

—   Восхитительно, — сказал Макдонелл, постукивая пальцами в такт музыке.

—      Энергия в мелодии оживляет Магические цепи. Вот что такое настоящее

погружение. Если бы не твоё физическое состояние, я бы даже сделал тебя своим наследником.

—  Пожалуйста, не льстите, а то я испугаюсь и забрызгаю тут всё кровью. Несмотря на это, Мелвин продолжил невозмутимо играть, что вызвало у

Макдонелла улыбку.

—   Я хочу кое-что у тебя спросить. Что ты ценишь больше, друзей или семью?

Скрипка в руках Мелвина даже не дрогнула. Макдонелл поручил ему задачу, и он собирался выполнить её без нареканий.

—   Ха-ха… Довольно прямолинейный вопрос. Мне расценивать это как приказ главы семьи?

—   Нет, не нужно воспринимать его всерьёз.

—   Даже если Вы так говорите, я не могу, иначе мама будет беспокоиться.

—    У меня и в мыслях не было доставлять неудобства главе семьи Вайнс, - сказал Макдонелл и шутливо подмигнул.

«Минутку», — подумал Мелвин, продолжая играть.

Что-то было не так. Ощущение было такое, словно он внезапно погрузился под воду.

И тут он осознал.

Помещение целиком… было поглощено Лордом Трамбелио!..

Ресторан переполняла мощная магическая энергия, а Мелвин чувствовал себя так, будто кто-то швырнул его в бассейн.

Лорд Трамбелио сделал это, когда чуть не вступил в бой с Инорай. Он начал готовиться высвободить свою магию одновременно с ней.

Как   правило,    магия,    выходящая    за    определённые   пределы,   требовала впитывания большого количества маны из воздуха, а од мага лишь служила искрой. Однако магической энергии, которую излучал Макдонелл было достаточно,

чтобы полностью игнорировать этот процесс.

—   Молчание, что нам так дорого, горит ярче пламени.

За окном внезапно вспыхнул огонь, несмотря на то, что они находились в сотнях метров над землёй. Он принял форму большого шара и исчез так же быстро, как и появился.

—  Ты тоже заметил, Мелвин? — с улыбкой спросил Макдонелл. Да, заметил.

Огонь сжёг существо дотла, а то, что от него осталось, упало на землю снаружи здания.

—     Шпионить за нами с помощью фамильяра? Как скучно. Наверное, его послала оставшаяся в стороне нейтральная фракция. Могли бы просто появиться на Суде Великих, раз так сильно переживают.

— …

Если бы Лорд Трамбелио использовал ману, фамильяр заметил бы это и сбежал. Однако Макдонелл пустил в дело од своего тела и уничтожил существо в мгновение ока. Это была одна из особенностей Макдонелла Трамбелио Элрода – ужасающее количество грубой силы.

Будучи современным магом, Лорд Трамбелио нуждался в однострочной арии. После он мог использовать любое количество связанных с ней заклинаний благодаря чудовищной эффективности Магических цепей.

Естественно, он был самым могущественным человеком во фракции Трамбелио.

Макдонелл обладал превосходными физическими данными и был выдающимся магом. Мелвин за время своей работы Настройщиком повидал немало способностей самых разных магов, но ещё никогда не встречал ничего подобного.

Молодой человек считал себя более устойчивым к страху, чем его друг, но всё равно почувствовал, как у него задрожали колени.

«Прости, Вэйвер».

Ему оставалось лишь подчиниться. Магия Лорда Трамбелио не оставила ему ни единого шанса. Если он не отступит здесь и сейчас, то рано или поздно допустит смертельную ошибку.

Вот почему Инорай и Макдонелл намеренно чуть не довели дело до дуэли.

Хотя нет, это было не просто представление. Малейший просчёт привёл бы к сражению. Поэтому Часовая башня внушала такой ужас. Это была игра королей, в которой всплеск эмоций мог изменить судьбу всего мира.

—    С настройкой всё? — спросил Макдонелл, разочарованно посмотрев на Мелвина.

—    Боюсь, что да. Если Вам нужны более профессиональные услуги, прошу посетить мою мастерскую.

—   Вот как. Что ж, так я и сделаю, — сказал Макдонелл и взял серебряный колокольчик, лежавший рядом с его рукой. — Продолжим нашу беседу.

После лёгкого звона дверь открылась, и в помещение вошла высокая фигура.

Это была темнокожая женщина с целеустремлённым взглядом. Мелвин не знал её, но понял, что она наверняка была важна.

—   Позвольте представить мой источник информации, — произнёс Макдонелл.

—   Это Ашара Мистрас из офиса материалов Тайного отдела вскрытия. Подопечная Хартлесса и, вероятно, одна из последних, кого он обучал.

Мелвину это имя было смутно знакомо, потому что он довольно часто обменивался информацией с Райнес. Разумеется, говорить обо всём подряд им мешало занимаемое положение, но он вспомнил, что Ашара была одной из бывших учеников Хартлесса. После встречи с Лордом Эль-Меллоем II в Тайном отделе вскрытия она исчезла.

Всё это уже было необычно, но ответ женщины удивил ещё сильнее.

—   Пожалуйста, это лишнее, отец.

— …

Мелвин на секунду лишился дара речи.

—   Да, вы сами всё слышали, — сказал Макдонелл, соглашаясь с внезапным заявлением. — Она к тому же моя двенадцатая дочь.

—   Что? — спросила Инорай, которая ещё не успела оправиться от изумления.

—   Это так странно?

—    Ну… Я знаю, что у тебя полно жён и дочерей. Ты же Лорд, так что на некоторые вещи можно закрыть глаза. Но она из Тайного отдела вскрытия, а это совершенно другое дело.

—     Я же сказал, что всё объясню. Какое-то время назад я участвовал в секретной совместной экспедиции с Тайным отделом вскрытия в Альбион. В шахтёрском городе я встретил Ашару и сразу же обратил внимание её острый ум и стойкость. Ну и на внешность, само собой. Я хотел отправить особый запрос и вернуть её на поверхность, но она отказалась.

—   Наверху я бы ничем не смогла помочь.

— …

Разумеется, Мелвин знал о привычках Макдонелла. Мягко говоря, он был очень любвеобильным. Из всех его жён и дочерей можно было собрать две полноценные бейсбольные команды. В мире магии вступление в политические браки с целью обретения власти считалось крайне эффективной тактикой.

Однако Мелвин даже не предполагал, что одна из учениц Хартлесса была дочерью Макдонелла.

Инорай не сводила с женщины ледяного взгляда. Свет канделябра касался её руки, которая лежала на секретных документах из Тайного отдела вскрытия.

—    Я не мог позволить Хартлессу продолжать охоту на учеников и поэтому отозвал её. Возможно, надо мной будут смеяться, но я должен защитить свою дочь.

Макдонелл положил руку на плечо дочери и вновь улыбнулся. Этот жест многое говорил о связи между ними, хоть они и не были кровными родственниками.

Мелвин стиснул зубы.

«Мы обречены».

Лорды собрали свои карты.

Они усердно готовили их для завтрашнего Суда Великих или разыгрывали, чтобы создать панику. Макдонелл раскрыл личность Ашары, чтобы объединить демократическую фракцию. Избежать ударов в спину, если выражаться иначе. Он давал понять, что выступать против кого-то с таким количеством карт на руках было бы неразумно.

В случае необходимости он также мог разыграть свои карты, чтобы угрожать другим. До этого момента Мелвин не знал, зачем его сюда пригласили, но теперь он понял ход мыслей Макдонелла. Очевидно, выбор пал на Мелвина, потому что он был удобным источником информации, в меру мятежным и в чём-то даже выдающимся. К тому же окружающие ему доверяли.

Макдонелл точно рассчитал нужный момент, чтобы сжечь фамильяра нейтральной фракции. Он намеренно дал им понять, что располагает информацией из Тайного отдела вскрытия.

В Часовой башне было полно монстров.

Однако немногие могли сравниться с Макдонеллом в понимании тонкостей этой карточной игры. Он делал именно то, за что, по его словам, выступала демократическая фракция, - манипулировал людьми.

Можно сказать, что он был королём новой эпохи.

При виде улыбки Макдонелла в голове Мелвина промелькнула лишь одна мысль:

«Надеюсь, моё отчаянное решение тебе поможет».

5

Когда мы добрались до станции, уже наступила ночь.

Я бросила взгляд сквозь переплетающиеся ветви деревьев на созвездия, застывшие в зимнем небе. Возможно, из-за слабого света уличных фонарей каждая звезда сияла особенно ярко.

Однако все мои мысли были о месте, которое находилось глубоко под землёй и словно избегало взора звёзд.

—    Чёрт, она не берёт трубку! — воскликнул учитель, со злостью выключая телефон.

—   Почему?

—   Прежде чем мы сели на автобус, я вкратце поведал ей о положении дел. После я собирался обсудить с ней дальнейшие действия, но она отключилась и перестала отвечать на звонки. Прислала лишь текстовое сообщение. «Я поняла, тебя ждёт бессмысленная борьба, так что решай сам».

—   Бессмысленная борьба?

Эти слова были вполне в духе Райнес, но я понятия не имела, что они значили. Поэтому я не сразу заметила, что станция будто изменилась.

«Никого нет?..»

Разумеется, это была самая обычная железнодорожная станция в пригороде, так что отсутствие людей едва ли могло удивить. Но в семь часов вечера это казалось немного странным.

—   Учитель?

—   Хм-м.

Он встал в подготовительную стойку, усиливая конечности. Учитель не отличался смелостью и, возможно, поэтому производил впечатление надёжного человека.

Нас медленно окружил густой туман. Он явно был порождением некой магии.

Где-то в гуще тумана раздался неуместный в нынешнее время свист пара.

—   Это же…

Из тумана возник тронутый ржавчиной паровой двигатель металлического локомотива. Спарники двигались в унисон, словно смычки музыкантов оркестра, создавая мелодию, которая навевала странную ностальгию.

—   «Рельсовый цеппелин»?..

Старомодный поезд дополнял ветхую станцию, придавая красоты обыденному пейзажу.

Мы с учителем замерли. Наша реакция была вполне ожидаемой, учитывая события, которые произошли на этом поезде.

Дверь медленно открылась, и мы увидели худого мужчину.

Это был Роден, проводник «Рельсового цеппелина», имя которого уже почти стёрлось из моей памяти.

—   Добрый вечер, Лорд Эль-Меллой II, — поклонившись, сказал он.

—   Что Вы здесь делаете?

—   Похоже, что с интуицией у мистера Мелвина всё в порядке.

—   Мистера Мелвина?! — удивлённо выпалила я.

—   Да. Мистер Мелвин уведомил нас о проникновении Хартлесса в Альбион и предположил, что Вы решите отправиться вслед за ним. Он попросил помочь Вам в этом деле. В конце концов, у нас с ним тоже есть старые счёты.

Его обычно сухой и безэмоциональный голос был на удивление полон энтузиазма.

—     Он не только прервал наш знаменитый аукцион, но и вынудил нас пожертвовать множеством бесценных Мистических глаз в бессмысленном сражении. Заместитель владельца всё ещё находится в спячке. Мы не можем позволить ему дальше сеять разрушения.

Всё так и было.

«Рельсовый цеппелин» многое потерял в сражении с Хартлессом и Фэйкер. Кем бы ни являлся владелец поезда, подобное оскорбление нельзя было оставлять безнаказанным. Вероятно, Мелвин учёл это и решил разыграть данную карту.

Сейчас был самый подходящий момент для того, чтобы заручиться безраздельной поддержкой «Рельсового цеппелина» и наконец-то загнать Хартлесса в угол.

—   У нас также состоялся разговор с мисс Райнес. Мы понимаем, почему Вы желаете отправиться в Альбион.

Так вот что имела в виду Райнес, когда прислала учителю текстовое сообщение. Наверное, в разговоре с Роденом без сарказма тоже не обошлось.

—     Наш поезд сможет доставить Вас в шахтёрский город. Это наилучший способ попасть туда.

Роден сказал это, потому что, как и Альбион, «Рельсовый цеппелин» не был скован ограничениями этого мира. Это делало поезд идеальным средством перемещения.

Но стоило ли так легко соглашаться на данное предложение?

—   Учитель?

—     Если Райнес столько Вам рассказала, то она, вероятно, приготовилась занять моё место на Суде Великих. Понятно. Вот почему она не отвечала на звонки. Действительно, зачем объяснять, лучше просто швырнуть меня прямо в водоворот,

—  щёлкнув языком, сказал учитель, после чего повернулся к проводнику. — Однако мы с Грэй ничего не добьёмся. Хартлесс, скорее всего, уже добрался до Великой Магической цепи, а Грэй единственная, кто может сражаться. А я не допущу, чтобы мои ученики продолжали участвовать в этом.

—   Мы это осознаём. Поэтому они уже здесь.

—   Они?

Стоило этому вопросу слететь с моих губ, как ответ возник сам собой.

—   Эй!

Дверь вагона открылась, и мы увидели мага, который радостно помахал нам рукой. Это был коренастый мужчина с загорелой кожей и неухоженной бородой, заправленной в грязный головной платок. На фоне мрачной и безлюдной

железнодорожной станции он словно стоял в луче солнечного света, что резко контрастировало со зловещими тонами, окружавшими большинство знакомых мне магов. Каким бы ни был остальной мир, меня не покидало чувство, что он всегда будет напоминать мне освежающий пустынный ветерок.

—  Чего уставились? Уже забыли? Имя Флю вам о чём-нибудь говорит? Это был астролог Флюгер, с которым мы познакомились в замке Адра.

—   А Вы здесь откуда, мистер Флю?

—  Ха-ха-ха, вообще-то я получил заказ от его младшей сестры. Она попросила меня отправиться в Альбион - хотя слово «приказала» гораздо лучше описало бы её поведение - вот я и сел на этот поезд.

—   Значит, мисс Райнес... — пробормотала я.

Наверное, она связалась с Мелвином вскоре после того, как мы с учителем отправились сюда. Пока Мелвин готовил поезд, она наняла людей, чтобы помочь нам в лабиринте. Возможно, это было в её планах ещё до того, как учитель узнал об истинной цели Хартлесса.

Флю был не единственным. За спиной астролога стоял кто-то ещё.

—   Давно не виделись, Лорд Эль-Меллой II, мисс Грэй, — произнёс молодой человек. У него отсутствовала правая рука. Никогда не забуду, как сделала это с ним с помощью Ронгоминиада.

Его правый глаз скрывался под чёрной повязкой, а на голове была маленькая коробкообразная шапочка, известная как токин. В замке Адра учитель сказал мне, что в Японии это был наряд тех, кто практиковал сюгендо.

—    Токито Дзиробу Сэйген, — произнёс учитель. — Эм, прошу прощения, можно просто Сэйген?

Короче говоря, именно Сэйген был убийцей в деле о замке Адра. После восстановления Магической метки у хозяина замка он, сам того не желая, стал другим человеком. Другими словами, его метка переписала изначальную личность. Вероятно, Сэйген, которого мы знали, перестал существовать.

—    Можно, — со злобой ответил монах. — Воспоминания парня из замка смешались с моими. Даже не знаю порой, кто я, Токито Дзиробу Сэйген или Гранид Эшборн. Однако я всё ещё Сэйген. Называйте меня так, буду рад.

Сколько времени ему потребовалось, чтобы прийти к этому? Не знать, какие воспоминания и чувства действительно принадлежат тебе... Одна лишь мысль об этом вселяла в меня ужас. Что он испытывал, когда его тело внезапно становилось чужим?

—   Ясно, — с лёгким кивком сказал учитель.

—   Ты ещё помнишь Розалинду, младшую сестру Хайна Истари?

—   Разумеется.

Хайн, также известный как Рыцарь, был бывшим монахом Церкви. Он приехал в замок Адра, чтобы восстановить Магическую метку, которая изменилась после пересадки в тело Розалинды. Сэйген - то есть Гранид Эшборн - убил его.

На лице Сэйгена возникла кривая улыбка.

—    Клянусь, твоя сестрёнка - самый настоящий демон. Она сказала, что её семья приложит все усилия, чтобы защитить Розалинду, в обмен на небольшую услугу. Хмф, вот так услуга, ничего не скажешь.

Действительно. Сэйген не мог отказаться от такого предложения. Несмотря на то, что он убил Хайна, они успели подружиться, прежде чем Гранид Эшборн завладел телом Сэйгена, и поэтому Хайн доверил ему защиту Розалинды.

—   Прошу прощения. Я тоже считаю, что она демон.

Я также не могла не согласиться. Может быть мне стоит поговорить с ней, но она, наверное, знала это как никто другой.

—  Говорят, по Альбиону нужно передвигаться впятером. Что ж, с нами тут есть ещё кое-кто, — сказал Сэйген, поворачиваясь.

Из вагона раздался недовольный голос:

—  А я надеялась, что мы ещё нескоро встретимся. Я слышала этот голос всего полдня назад.

Мне казалось, что в ночи эта девушка будет не такой властной, но всё оказалось с точностью до наоборот. Туман украшал её безупречные золотые локоны, обрамлявшие поразительное лицо. Кобальтовое платье развевалось на ветру, из-за чего у меня возникло чувство, словно я оказалась на балу.

Это была Лувиагелита Эдельфельт.

—   И ты тоже здесь?

—    Все претензии к астрологу, — сказала Лувия и бросила на Флю суровый взгляд. Тот сразу же отвёл глаза, пытаясь избежать её гнева.

—       Ха-ха-ха, я решил немного погадать, и вуаля! Оказывается, самый могущественный человек из всех, кого я знаю, тоже в Лондоне! Я просто обязан был тебя пригласить. Разве не логично?

—       Нет. Но признаю, дело интересное. Возможность прокатиться на "Рельсовом цеппелине" выпадает крайне редко. Особенно прямиком в Альбион.

В замке Адра Лувия наняла Флю, чтобы убить моего учителя. Однако под

«убийством» она подразумевала не обыденное и скучное лишение жизни. Нет, всё было гораздо хуже.

«Наша принцесса сказала, что желает похоронить тебя “с точки зрения репутации”. Ей хочется показать всему миру, какой ты жалкий и беспомощный. Довольно прямолинейно, не так ли?»

Кажется, именно тогда я решила, что не питаю ненависти к Лувии.

В то время я ещё не так хорошо знала учителя и считала магов очень странными. Они все словно погрязли в тысячелетиях безнадёжных заблуждений.

Тьма, свидетелем которой я стала в замке, оставила неизгладимый след в моём сердце. Однако она также показала мне, что существовали маги, которые готовы были ей противостоять. Из-за полученного в замке Адра опыта, я, вероятно, впервые испытала сочувствие к магам.

Лувия медленно спустилась на бетонную платформу и подошла к учителю.

—   Я понимаю, что ты не хочешь впутывать своих учеников в личные дела, — сказала она, ткнув в него пальцем. — Что ж, я не одна из них и поэтому могу присоединиться к тебе.

—  Однако ты продолжаешь просить меня стать твоим наставником, — учитель вздохнул, прикрыв лицо руками.

Лувия улыбнулась.

—   Это значит, что ты наконец-то согласен?

—   Нет. У меня есть к вам просьба.

Учитель опустил руки и, глядя на магов, обратился к каждому из них.

—        Лувиагелита Эдельфельт. Астролог Флю. Токито Дзиробу Сэйген. Пожалуйста, помогите мне решить одну личную проблему. Вам может показаться, что я много требую. Нам придётся потратить целый день на то, чтобы попасть в Альбион и победить Хартлесса и Героическую душу, с которой он заключил контракт.

—    Ты всё ещё настаиваешь на том, что это личное? Впрочем, я всего лишь наёмник. Моя работа заключается не в том, чтобы задавать нанимателю ненужные вопросы.

—   А у меня на самом деле нет другого выбора.

Флю и Сэйген дали своё согласие без всяких колебаний.

—  Я знаю, насколько всё серьёзно, и поэтому не могу оставить тебя одного, — сказала Лувия, удовлетворённо прикрыв один глаз.

—   Здесь все из первого дела, — тихо произнесла я.

Разумеется, технически первым делом было то, что произошло в моей деревне. Если не считать этого, то инцидент в замке Адра произвёл на меня сильное впечатление. Тогда я впервые увидела, как учитель анализирует магию, чтобы раскрыть дело. Если бы я решила собрать все события в какое-нибудь досье, то

«первой главой», несомненно, стало бы дело о замке Адра.

Учитель повернулся к проводнику.

—   Я могу на Вас положиться?

—   Да. «Рельсовый цеппелин» доставит вас в Альбион.

Поклонившись, Роден жестом пригласил нас сесть на поезд. Словно всё прекрасно понимая, «Рельсовый цеппелин» издал благородный свист, который пронзил мрак ночи.

1

Моё второе путешествие на этом поезде казалось таким же странным, как и первое.

Я слышала стук колёс и свист пара, ощущала приятное покачивание вагона. Однако чувство было такое, словно я сидела на ковре-самолёте. В этом не было никакого смысла, но поезд полнился подобными противоречиями.

«Рельсовый цеппелин». Название столь же красивое, сколь и ужасающее, идеально подходящее для секретного поезда, предназначенного для нелегальной торговли органами.

—   Внутри всё… другое? — пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

—    Мы меняем интерьер время от времени, — сказал Роден, бледное лицо которого оставалось невозмутимым, из-за чего он не был похож на человека. Его внешность хорошо сочеталась с ролью проводника столь необычного поезда. — Однако это почти никто не замечает. По большей части постоянные гости присылают фамильяров для участия в аукционах. Лишь немногие садятся на поезд лично больше одного раза.

—   Правда?..

В его словах я почувствовала что-то знакомое. Вероятно, причина заключалась в духе сотрудника «Рельсового цеппелина».

По всей видимости, он был родичем Мёртвого Апостола.

Мёртвые Апостолы имели отношение к таинствам, но при этом отличались от магов и Героических душ. Они также не были похожи на призраков и духов, с которыми меня учили сражаться, поэтому я находила этих существ скорее невероятными, нежели страшными.

Возможно, это был признак того, насколько действенным оказался план доктора Хартлесса.

После долгих размышлений и раздумий учитель пришёл к выводу, что конечной целью Хартлесса было превращение Искандера в божественного духа. Для этого он выкрал реликвию учителя, воспользовался Мистическими глазами с

«Рельсового цеппелина» и призвал Фэйкер. Все интриги, которые Хартлесс плёл в тени, были подготовкой к этому последнему акту.

Путём создания божественного духа из Искандера он намеревался вернуть Эпоху богов, чтобы современным магам больше не нужно было стремиться к Истоку.

Поэтому он и отправился в Альбион, Могилу духа. Я понимала ход его мыслей.

Однако масштаб всего этого выходил за рамки моего воображения. Я всё ещё не знала, что двигало Хартлессом, но его действия могли уничтожить труды магов, накопленные за тысячелетия.

Чтобы остановить его, мы собрали довольно странную группу людей. Наша команда стала результатом как путешествия моего учителя, так и усилий Хартлесса.

Разумеется, они оба проделали невероятно длинный путь. Учитель прошёл через множество инцидентов с тех пор, как, сам того не желая, стал Лордом, а Хартлесс наверняка начал строить планы ещё до того, как покинул пост главы факультета современной магии.

Они были очень похожи друг на друга… хотя нет, один, скорее, был искажённой версией другого, как две стороны ленты Мёбиуса. Схожесть была как в магических навыках, так и в образе мышления. Между ними, казалось бы, не было ничего общего, но я невольно думала, что они подходили к проблемам совершенно одинаково.

Одна мысль резко повергла меня в ужас.

Что, если Хартлесс утащит учителя за собой в глубины чистилища? Кто-то мягко коснулся моего напряжённого плеча.

—   Всё будет хорошо.

Это был учитель, сидевший рядом. Его ладонь тоже слегка дрожала, но её прикосновение успокоило меня.

—   Почему за окном ничего не видно? — пожаловался однорукий монах.

Его звали Токито Дзиробу Сэйген. Он был последователем сюгендо, учения с Дальнего Востока. Из лекций учителя я узнала, что оно представляло собой сложную смесь буддизма и поклонения горам, но детали уже стёрлись из моей памяти.

—    Зачем тебе знать, что там снаружи? Этот поезд движется за пределами привычной реальности. Сам подумай. Мы же в Альбион едем.

Ему ответил астролог Флю, коренастый мужчина в грязном головном платке, который жонглировал своими ножами. Несмотря на то, что мы находились в поезде, он напоминал мне порыв сухого пустынного ветра.

—    Наши мозги развалятся на кусочки, если случайно воспримут сенсорную информацию, с которой им не совладать. Скоро мы окажемся в крайне опасной зоне, так что зачем рисковать?

Следующей к разговору присоединилась девушка со светлыми волосами.

—    Но разве этот хаос не именно то, к чему стремятся маги? Если хочешь достичь Истока, то будь готов рисковать.

Сэйген и Флю по-разному смотрели на мир, из-за чего наша команда походила на сшитое из лоскутов одеяло. Присутствие этой девушки лишь усугубляло положение. Даже я могла с первого взгляда сказать, что грациозно развевавшееся синее платье было очень дорогим. Её лицо словно сваяли на небесах. Она так сильно отличалась от остальных, что любой бы увидел в ней мага.

Имя ей было Лувиагелита Эдельфельт.

Эти трое присутствовали в первом деле о замке Адра и теперь присоединились к нашей экспедиции в Альбион.

—    Я всё равно не жду, что аристократка сойдётся во мнении с наёмником- заклинателем. Ладно, проехали. Какие роли ты нам уготовил?

—   Ну, я точно буду дозорным, — сказал учитель. — Больше мне ничего не остаётся. К сожалению, в обращении с таинствами я сильно уступаю вам всем.

—   Да. Будь это тест по теории магии, тебе удалось бы получить высший балл.

Но с этой задачей твоя ученица явно справится гораздо лучше.

Я слышала, что большинство команд, отправлявшихся в экспедиции по Альбиону, состояли из пяти человек. Как правило, ролей было три: добытчики извлекали обнаруженные ресурсы, дозорный предупреждал команду об опасностях, бойцы давали отпор существам лабиринта.

—    Добывать нам ничего не нужно, а вот без проводников не обойтись. В остальном же бойцы должны решить, что им делать, в зависимости от способностей. Проводником буду я, потому что только у меня есть опыт выживания в лабиринте, а Лувия, разумеется, возьмёт на себя роль бойца.

—  Не знал, что ты Выживший из Альбиона, — сказал учитель в ответ на слова

Флю.

—  Я что, зря размещал рекламу на телевидении?

—     Нет, серьёзно. Разве то, что ты Выживший, не должно положительно

сказаться на твоей работе? Почему ты не используешь это для самопродвижения?

Помолчав какое-то время, Флю спросил:

—   Тебе ведь известно моё прозвище?

—   Убийца учителя…

Ответ на этот вопрос слетел с моих губ совершенно случайно.

Я не знала, почему его так прозвали, но слышала это прозвище во время первого инцидента.

—    Оно говорит само за себя. В Альбионе я ждал, пока всё не уляжется. А молчал, потому что иначе меня привлекли бы к ответственности.

—   Ясно.

Учитель кивнул.

Для магов отношения между учителем и учеником были невероятно важны. Если их связывало кровное родство, то преемник мог получить Магическую метку. Но даже в противном случае они были очень близки, потому что ученик наследовал заветное таинство учителя. Я остро это осознала благодаря полученному опыту.

Внезапно меня посетила довольно странная мысль.

Что, если маги представляли собой бесконечную нить времени?

Это могло бы объяснить, почему убийство учеников или учителей никто не одобрял. Сделать это – всё равно, что прервать течение древней реки времени.

учителя                                      ученика

Уничтожение прошлого или будущего было антитезой существования мага.

Разумеется, для некоторых столь гнусный поступок был ерундой в сравнении с конечной целью, то есть достижением Истока. Я повидала достаточно магов, поэтому представить себе нечто подобное на самом деле было не так уж сложно.

То же касалось и магов, которые ехали сейчас со мной в одном вагоне.

Через некоторое время поезд начал замедляться. Непроглядная чернота за окном уступила место синему свечению. Однако это не было похоже на солнечные

лучи привычного нам мира. Странный свет пробуждал во мне ностальгию и волнение.

—   Мы прибыли, — торжественно объявил проводник. — Поезд остановился на верхнем ярусе Альбиона. К сожалению, это всё что мы можем сделать, не подвергая вас или себя опасности.

Мне показалось, что в его голосе промелькнул намёк на эмоцию, но это, возможно, было лишь плодом моего воображения.

Роден поклонился, и двери вагона медленно открылись.

—   Дамы и господа, желаю вам удачи.

*

Сойдя с поезда, мы оказались у подземного аналога подножия горы. Вскоре

«Рельсовый цеппелин» пришёл в движение и растворился в пелене тумана, который, видимо, был частью поезда. Вскоре он тоже исчез, и нам открылся вид на Альбион.

—   Там ведь не небо, да?

Это было первое, что я сказала.

Мой взгляд замер на раскинувшемся высоко над нами слабо светящемся куполе. Каков был его диметр? Несколько километров? Несколько сотен километров? Я не знала. Моим глазам впервые престало нечто настолько огромное, вероятно, потому что такого больше нигде не было.

В отличие от «неба», окружавшая нас земля представляла собой реки и странные улицы, извивавшиеся между горными хребтами.

«Это шахтёрский город?»

Я слышала, как Флю рассказывал о нём, пока мы ехали сюда. Это был плацдарм, возведённый магами для тех, кто хотел бросить вызов нижним ярусам лабиринта. Глядя на него издалека, я не могла поверить, что такое место существовало в километрах под Лондоном.

—       Наконец-то, подземелье, — сказал Флю, с заметным нетерпением осматривая окраины. — Да, мы на месте. Что и следовало ожидать от знаменитого

«Рельсового цеппелина». Доставил нас куда надо.

—   Вы сказали остановиться здесь, мистер Флю?

—  Ага. Даже «Рельсовый цеппелин» не смог бы отвезти нас прямиком в центр города. У нас каждая минута на счету, так что я собрал кое-какие припасы, прежде чем сесть на поезд.

Загорелый маг почесал подбородок и указал на свой рюкзак. Затем он снова огляделся и продолжил:

—   Пока мы ещё здесь, вам следует знать, что путь до нужного яруса займёт примерно двадцать два часа и пятьдесят минут. Мы все хорошенько отдохнули на

«Рельсовом цеппелине», но вы уверены, что вам не нужно будет спать или бегать по нужде?

Сэйген ответил первым:

—   Монахи должны уметь обходиться без сна и еды в течение трёх дней.

—     Разумеется. Это даже продвинутым усилением не назовёшь, — слегка нахмурившись, произнесла Лувия.

—   Я т-тоже справлюсь, — сказала я, чувствуя, как краснеют мои уши.

Меня нельзя было назвать полноценным магом, но регулировка телесных функций входила в мои тренировки стража могил кладбища Блэкмор. Кажется, экзекуторы Святой Церкви тоже использовали эту тактику, так что это, наверное, было основным требованием для людей, имевших дело с таинствами.

—   Мне ужасно жаль, но я вряд ли смогу обойтись без сна, — с болезненной гримасой произнёс учитель. — Мой мозг весь день испытывал огромные нагрузки. Вероятно, я смогу идти с помощью какого-нибудь стимулятора, но мне будет очень сложно сохранять трезвость ума.

—  Что ж, это довольно честное признание для Лорда Часовой башни, — сказал Флю, после чего прикрыл один глаз и поднял руки. — Ладно, путешествовать по Альбиону без отдыха всё равно очень опасно. Мы сделаем два или три привала минут по двадцать каждый. Так лучше?

—        Да. Лечебная магия медитативного типа также может повысить эффективность отдыха. Побочные эффекты, конечно, есть, но они в пределах допустимого.

—    Это как же надо страдать от недостатка сна, чтобы появились побочные эффекты?

—   Я постоянно страдаю от недостатка сна, моя дорогая. Пожалуйста, не надо меня дразнить. Это напоминает мне о сестре.

—   Ха-ха, считай это расплатой, — сказала Лувия и поднесла ладонь к губам, которые изогнулись в улыбке, похожей на прекрасный полумесяц. — Не думала, что окажусь с тобой в одной команде.

Я разделяла её чувства. Мне оставалось лишь дивиться тому, какой длинный путь мы все прошли со времён инцидента в замке Адра. Мы только что прибыли в Альбион на «Рельсовом цеппелине», преследуя мага из Эпохи богов и её Мастера, бывшего главу факультета современной магии. Одного лишь этого, вероятно, было достаточно, чтобы вызвать у некоторых людей головокружение.

—   Вот, наденьте.

Флю скинул с плеч рюкзак, открыл его и вручил нам по куску ткани.

—   Что?! Ты хочешь, чтобы я носила эту грязную тряпку?!

—   Ох, давай без этого! Собираешься заявиться в шахтёрский город, щеголяя своим дорогущим платьем? Тебя это тоже касается, Лорд. На монаха вряд ли кто-то обратит внимание, но вы двое слишком бросаетесь в глаза.

Лувия не сразу переварила слова Флю. Наконец она нехотя спрятала свои красивые волосы и плечи под куском ткани. Будучи гордой и избалованной, девушка всё же могла принять вещи, которые были не в её стиле, если понимала их необходимость. Она знала, что для выживания в мире магов одной лишь могущественной магии было недостаточно.

—    Эм… Ничего, если я обойдусь? — с трепетом спросила я, наблюдая за учителем и Сэйгеном, которые послушно облачились в свои плащи.

—   Да. На тебе и так накидка с капюшоном, так что всё будет нормально.

—   Л-ладно…

—   Хи-хи-хи! Да ты просто рада, что все в кои-то веки одеты так же, как и ты!

—   Что? Н-нет!

Я энергично покачала головой в ответ на скрипучий смех Адда. Монах без руки и глаза прочистил горло.

—   Может, уже пойдём, Флю?

—   Конечно. За мной.

Флю торопливо зашагал вперёд. Группа поспешила за ним, но учитель вскоре отстал и несколько раз споткнулся. Мне даже захотелось понести его на руках, когда он совсем выбился из сил. Несмотря на это, мы достигли равнины на удивление быстро. Менее чем через двадцать минут нашему взору предстали улицы.

—   Ничего себе, — пробормотал себе под нос Сэйген.

Издалека город напоминал мне пустынные города Среднего Востока. Но вблизи всё было иначе. Честно говоря, он больше походил на улей или муравейник.

Стены домов были не бетонными, как везде в наши дни, а из грязи. В тенях этих несколько примитивных строений ходили люди. Потоки пешеходов были такими же, как на лондонских улицах. В каком-то смысле народ здесь казался более разнообразным, чем в строгих социальных классах Часовой башни. Стариков почти не было, и все носили ту же одежду, что и мы.

Вместо машин по улицам бродили всевозможные странные существа. Словно конные полицейские на поверхности, люди разъезжали на созданиях, похожих на носорогов, и огромных панцирных зверях. Я понятия не имела, были ли они представителями фантазменных видов или же обычными животными, которые просто эволюционировали с течением времени. В любом случае здесь было полно существ, не встречавшихся больше нигде.

—    Значит, это и есть шахтёрский город. Подобные чудища здесь в порядке вещей?

—  Зависит от региона. В центральной зоне, например, вы бы выделялись даже в этих плащах. Здесь же, я думаю, всё будет нормально.

Улицы также ломились от палаток и ларьков, где продавали самые разные предметы, в том числе еду. Видимо, из-за разнообразной природы этого места в воздухе висела загадочная смесь запахов странных специй, жареной еды и вони мистических существ.

Мне показалось, что учуяла неизвестную специю. Те, что здесь продавались, вероятно, обладали различными особыми эффектами, о которых я ничего не знала. Может быть, здесь можно было найти и знакомые мне талисманы вроде корней духа.

Внезапно я услышала крик рядом с одной из палаток поблизости. Кажется, там началась драка. Я сразу же ощутила пульсацию магической энергии. Вероятно, кто-

то из участников – скорее всего, оба – использовал магию усиления. Взметнувшаяся пыль осела на землю, потрескивая от пурпурной энергии. Видимо, для местных это было обычным явлением, потому что все равнодушно проходили мимо.

—  Не глазей так сильно, — негромко сказала Лувия, обращаясь ко мне. — Мы здесь чужаки и поэтому не должны лезть в дела других. Нас уже приметили трое.

—   Ха-ха, для тебя это, значит, не в новинку?

—   Может, я и не была в Альбионе, но мне доводилось посещать другие страны.

Эдельфельтов должно сопровождать великолепие, где бы они ни оказались.

—    Ага, знаю. Если бы только все проблемы можно было решить деньгами.

Здешних воров больше интересуют кровь и внутренности.

Слова Флю оказались не просто угрозой.

—    Я знал, что маги продают кровь, но чтобы внутренности… — изумлённо произнёс Сэйген.

После слов Флю я начала замечать печень и почки среди товаров в некоторых палатках. Похоже, что, как и «Рельсовый цеппелин», занимавшийся торговлей исключительно Мистическими глазами, люди Альбиона делали упор на продажу внутренних органов.

—   Дома здесь сделаны из грязи. Потому что?..

—   А, заметила? Значит, у тебя намётан глаз на заклинания. Давай покажу.

Флюгер похлопал по стене рядом с ним, прикрыл один глаз и вонзил в неё один из своих небольших ножей, которые он обычно использовал при гадании.

Однако всех удивило не его необычное поведение. След, оставленный ножом, исчез прямо у нас на глазах.

— Что?!..

—  Поразительно, да? Прямо как фэн из китайской мифологии. Любые мелкие повреждения затягиваются моментально.

Флю пожал плечами, а я молча стояла, всё ещё не в силах оправиться от изумления.

—   Пусть мы всего лишь на самом верхнем слое, но это уже самый настоящий Альбион. Хвост дракона, если конкретнее. Даже земля преобразилась под воздействием его энергии, и здесь это особенно заметно. Большинство строений сделаны из грязи, свойства которой изменили с помощью магии.

После объяснения Флю легче не стало. Рассказы о магии и таинствах вызывали у меня точно такое же удивление.

—    Но магия ведь плохо приспособлена для массового использования, разве нет?..

—   На поверхности, — добавил учитель. — Здесь всё иначе. Да, эти дома не очень надёжны, но ведь строительную технику сюда не притащишь. Как и сказал Флю, маны здесь переизбыток. Её количество, конечно, меркнет в сравнении с Эпохой богов, однако использовать великие магические формулы в Альбионе довольно легко… Разумеется, для этого всё равно нужны навыки.

Сказав это, он нахмурился. Учитель оставался собой, в какой бы ситуации он ни оказался.

—   Кроме того, заклинатели в Альбионе, скорее всего, гораздо более опытные, чем маги в Часовой башне.

—     Здесь также продают сборные мастерские, которые на поверхности не встретишь. Местность вокруг города постоянно меняется, поэтому местные пользуются инструментами вроде магических форм и искусственных големов, чтобы создавать рукотворные улицы.

Я слушала Флю с лёгкой озадаченностью.

Наверху некоторые маги с первого факультета использовали големов в качестве слуг. Однако никто из них не мог возводить дома, не говоря уж о чём-то более масштабном.

Это место действительно представляло собой отдельную реальность.

Могила духа удивляла, несмотря на то, что я была членом Часовой башни и повидала немало таинств.

В таком случае каково было ученикам Хартлесса жить здесь? Мисс Ашара, которую я встретила в Тайном отделе вскрытия, вероятно, родилась в Альбионе. Выросшим здесь людям наверняка было сложно принять то, что над ними находился целый другой мир, а они словно оказались вне времени и пространства.

Вероятно, именно так себя чувствовала Фэйкер, когда оказалась в современной эпохе.

—  Как бы то ни было, в основе каждого закоулка этого места лежит лабиринт. То есть тело безымянного древнего дракона. Город выживает, ковыряясь в его гниющем трупе, раздирая то, что осталось от его плоти, и кормясь личинками с его костей.

—   Восхитительно, — с улыбкой сказала Лувия.

Эдельфельтов часто называли самыми элегантными гиенами в мире. Вероятно, она могла с достоинством сказать, что «воровать с трупов – занятие благородное».

—  Что ж, Флю, куда ты собираешься отвести нас, прежде чем мы отправимся в лабиринт?

Флю нахмурил брови в ответ на вопрос Сэйгена.

—   К учителю, — сказал маг, известный как «убийца учителя».

*

Следуя за Флю, мы покинули пределы города и оказались в месте, которое действительно напоминало тоннели муравьёв.

Судя по малолюдным и извилистым улицам, это место уже считалось частью лабиринта. Думая об этом, я старалась не отставать от астролога.

—   Разве ты не убил своего учителя?

—   Тс-с-с-с.

Флю прижал палец к губам, призывая Лувию замолчать.

Затем он аккуратно извлёк один из своих ножей и подбросил его в воздух.

Ведите меня

—   Lead me.

Это было однострочное заклинание.

Интересно, под землёй ножи астролога работали так же, как и на поверхности?

Клинок описал невидимую дугу и неестественно замер, после чего вонзился в одну из стен рядом с нами. Я думала, что «рана» на стене снова затянется, но в этот раз нож прошёл прямо сквозь неё и упал на землю с другой стороны. Стена исчезла, открывая взору небольшой проход.

—   Хотел меня обмануть? Вечно от тебя одни проблемы.

—   Ты про своего учителя, который должен быть мёртв?

Не успела Лувия потребовать от Флю подробностей, как раздался незнакомый хриплый голос:

—   Снова убить меня пытаешься, чёртов ученик?!

С недовольной гримасой Флю повернул за угол и приподнял висевший в проходе кусок ткани, за которым скрывалось маленькое помещение. На стенах и шкафах висели непонятные средневосточные украшения, компанию которым составляли звёздные карты и ножи, похожие на те, которыми пользовался Флю.

Посреди комнаты на ковре, скрестив ноги, сидел невысокий старик, которому и принадлежал хриплый голос. Определить его возраст не представлялось возможным, но я предположила, что он разменивал уже восьмой десяток. Голова старика была совершенно лысой, а зубы – жёлтыми и неровными. Однако вместо какой-нибудь вони он источал странный сладковатый запах, похожий на парфюм.

Старик потянулся и взял шланг, прикреплённый к стоявшему рядом с ним сосуду с жидкостью. Вероятно, он курил кальян в одиночестве, пока мы ему не помешали. Скорее всего, поэтому здесь так и пахло.

—   Вернулся, значит, глупый ученик. Да ещё и гостей привёл.

—   Э-э-э… — протянул Сэйген, не зная, что сказать.

—   Зовите меня Джерафф. Я отказался от всего, кроме этого имени.

—   Значит, Флю Вас не убил? — спросил Сэйген, удивлённо моргая.

—    Ещё как убил. Маг во мне полностью уничтожен. От моих Магических цепей почти ничего не осталось. Теперь я хуже даже сопляков в ранге Каунт.

—   Похоже, за здоровьем ты всё так же не следишь, — негромко пожаловался Флю, глядя на кальян.

—   Правда? Тебя это беспокоит? Убийца учителя никогда бы такого не сказал.

—   Как видите, мой учитель очень хорошо умеет выводить людей из себя. Не будь он «мёртв», очередь из желающих вонзить в него нож была бы длиннее, чем в парке развлечений, — признал Флю, прикрыв лицо руками.

Старик, который должен был быть мёртв, сделал очередную затяжку и улыбнулся. Увидев это, Флю вздохнул.

—   Поэтому-то я его и «убил». Точнее говоря, обращался с ним так, будто он был мёртв. После того, как я унаследовал его мастерскую, мы вместе отправились в Альбион.

—   Ха-ха, обычно стражи Альбиона очень строги, но им, в общем-то, плевать, если кто-то хочет попасть внутрь. В былые дни Выжившие приезжали сюда поездами, так что ограничений не так уж много.

Поскольку в Альбион прибывало огромное количество магов самого разного происхождения с целью добыть драгоценные материалы, я понимала, почему охрана на входе была относительно вялой. Видимо, так Часовой башне и удалось заслать внутрь так много шпионов, что подтверждало теорию моего учителя.

—   Подожди, то есть…

—  Да. Как вы уже слышали на поезде, я решил отсидеться в Альбионе, пока всё не уляжется, — сказал Флю и пожал плечами, словно ему надоело объяснять.

—    Благодари меня сколько угодно. Тогда я думал, что старое полено вроде меня когда-нибудь снова расцветёт.

—  Знаешь ли, на поверхности полно людей, которые ненавидят меня за то, что я лишил их удовольствия убить тебя.

—     Именно поэтому ты заклинатель, а не маг. Ладно, чего ты пытаешься добиться с этой группой молодых людей? Добыча уже не такая прибыльная, как раньше. Не так ли, маленькая мисс Эдельфельт и юный Лорд Эль-Меллоев? — произнёс старик, глядя на Лувию и моего учителя с неожиданным блеском в глазах.

—       Для жителя Альбиона Вы на удивление много знаете о мире на поверхности.

—   Ха-ха-ха, мои Магические цепи ни на что не годятся, но в душе я всё ещё заклинатель. Мы всегда трудимся в необычных сферах. Сбор информации – одна из них. Однако я всё ещё не знаю, что вы здесь забыли. Также мне неясно, почему с вами мой глупый ученик. Многие меня ненавидят, но я думаю, что гиены Эдельфельты выше того, чтобы красть у старика. Верно?

—   Джерафф. Учитель, — сказал Флю. — Я хочу добраться до Древнего сердца за двадцать три часа… хотя нет, уже за двадцать два.

— А?..

Морщины на старческом лице, похожем на кору дерева, стали глубже.

—    Что? Совсем спятил, пока был на поверхности? Если твои мозги кто-то проклял, то я могу сделать тебе одолжение и познакомить со старым другом с факультета проклятий, — произнёс он, крутя пальцем у виска.

—   Ты когда-то упоминал, что знаешь, как туда добраться, — не сдавался Флю.

—     Говорил, что обычным командам нет нужды спускаться ниже сотого яруса, потому что назад им не вернуться, но сделать это можно.

—  И ты мне поверил? Я, наверное, был пьян или что-то в этом роде. Если тебе правда хочется расстаться с жизнью, то есть способы и попроще.

Старик придвинул кальян к себе и снова затянулся. Он начал лениво водить пальцем по облаку дыма, видимо, не придавая значения просьбе ученика.

И тут к нему шагнул мой учитель.

—   Завтра в Древнем сердце состоится Суд Великих.

—   Да. Это собрание чудаков, которые думают, что нашли золото, но при этом даже блеска его не видели, не так ли? Мне плевать, что они делают с собой или с

миром. Плевать, насколько низко они падут. Плевать на Вашу «современную магию». Пока мне не приходится лицезреть это безумие, я рад, что застрял в Альбионе.

—    В таком случае, думаю, это тебя удовлетворит! — вклинилась в разговор Лувия, с гордостью шагнув вперёд. Девушка бросила старику дорогое на вид ожерелье с самоцветами. Вероятно, она взяла его с собой, потому что решила, что в Альбионе оно тоже будет полезно.

Старик осторожно взял ожерелье и потратил несколько секунд на то, чтобы изучить его, прежде чем вернуть.

—      Ладно… но кто здесь такое купит? Эдельфельтам стоит хорошенько подумать над своей привычкой зацикливаться на катализаторах.

— !..

—   Эм… старик…

На лице Флю читались противоречивые чувства. Он уже хотел вмешаться, но я невольно его опередила.

—   Учитель?

Мой учитель склонился перед стариком.

Его длинные волосы повисли, словно перья промокшего ворона, скрывая выражение лица.

—   Вы это чего?

—  Прошу прощения. Мне нечего предложить Вам взамен, — сказал учитель, не поднимая головы. — У меня есть вещи, которые нельзя продать за деньги. Уверен, как и у Вас. Но я не могу просто заявиться сюда и ранить Вашу гордость. Поэтому это всё, что я в состоянии сделать.

—   Вам когда-нибудь говорили, что Лорды не должны никому кланяться?

—   Да. Меня много раз ругали за это, в том числе люди, которых я уважаю. Знаю, я не достоин быть Лордом. Это глупое решение – единственное, что пришло мне в голову.

—    Вместо того, чтобы тратить своё время и кланяться старику вроде меня, почему Вы не штурмуете лабиринт?

—      Флю привёл меня сюда, — не разгибаясь, ответил учитель. — Мы познакомились не так уж давно, но я ему доверяю. А он решил, что без Вашей помощи нам не обойтись.

— …

Старик на секунду замолчал. Он отложил трубку кальяна и внимательно посмотрел на моего учителя.

—   А Вы прозорливы.

—  Прозорлив? — переспросил учитель, но старик пропустил это мимо ушей и продолжил:

—   Лорд, значит. Лорд Часовой башни кланяется мне?

По неизвестной мне причине слова старика не воспарили вверх подобно дыму, а тяжело опустились на землю.

—   Эй, ученик, — сказал он Флю. — Есть способ спуститься туда из Великой Магической цепи. Но это не значит, что вы доберётесь целыми и невредимыми. Понимаешь, да?

—   Я работаю. У меня нет выбора.

Старик нахмурился, услышав практически бездумный ответ Флю.

—      Работаешь? — сказал он, потирая подбородок. — Что ж, ты явно продешевил свою жизнь.

—   Сейчас не время для этого. Мы тратим драгоценные секунды.

—       Ха, и это говорит тот, кто вломился в мой дом. Ладно, вы все подготовились?

Даже я поняла, что это значило.

—    Того, что есть, достаточно, мистер Джерафф? — спросил учитель через несколько секунд.

—   Ладно, я проверю. Раз пришёл, значит, принёс, да?

—   Если ты про то, что было при мне в прошлый раз…

—   Просто дай сюда.

Старик схватил мешок, который передал ему Флю, и внимательно изучил его содержимое.

—   Хм-м. Старьё какое.

Затем он медленно встал на ноги, что-то объяснил своему ученику и заявил:

—   Вернусь через полчасика.

—    Полчасика?! Разве Флю не сказал, что у нас осталось всего двадцать три часа?! — вскричал Сэйген.

—  Если подождёте полчаса, то сэкономите полдня. Вы уж поблагодарите меня от всей души в следующий раз, когда мы встретимся.

Сказав это, старик, назвавшийся Джераффом, откинул ткань, висевшую в проходе, и спокойно покинул комнату.

2

Завтрашний день, вероятно, станет самым длинным в моей жизни.

Я, Райнес Эль-Меллой Арчизорт, твёрдо в это верила. Дело было не только в предстоящем Суде Великих, но и в моём брате, который только что отправился в Альбион, преследуя Хартлесса.

Именно тогда я внезапно осознала, что играла с шахматной фигурой. Сравнение мира с шахматной доской было ребячеством с моей стороны,

несмотря на то, что маги делали это постоянно. Большинство людей отказывались от своей мечты стать супергероем в юном возрасте. Маги же были просто печальными глупцами, упорно не желавшими расставаться с заблуждениями, за которые они неосознанно цеплялись.

И я была одной из этих безнадёжных людей.

Все человеческие жизни были в равной степени глупы. Неважно, что мы держали в руках лишь фрагменты, так было гораздо интереснее. Строить заговоры против других, становиться жертвой чужих интриг, бессмысленно гнаться за Истоком, кататься по полу от боли и стыда – именно так я хотела жить. Я ни разу не мечтала об обычной, полноценной жизни. Эта участь для меня была страшнее, чем расстаться с сердцем.

Я думала об этом лишь потому, что впервые за долгое время осталась одна.

Мой брат часто отправлялся в деловые поездки за пределы Лондона, но я ещё никогда всерьёз не задумывалась о том, что он может не вернуться. Когда-то я забрала его Магическую метку в качестве залога, но знала, что ему на самом деле было всё равно.

Однако этот случай, несомненно, стал исключением.

До сего момента мы пережили множество самых разных инцидентов, но ни один из них не шёл ни в какое сравнение с мистическими глубинами Альбиона. В каком-то смысле он находился достаточно близко к магам, потому что физически скрывался прямо под нашими ногами. Однако я не могла в полной мере постичь весь его ужас. Интересно, сколько магов, вошедших туда, так и не вернулись? Я знала, что лучше способа достать Хартлесса не нашлось, но экспедиция в Альбион всё равно была слишком рискованной. Некоторые, вероятно, начали бы кричать на меня так сильно, что у меня бы голова лопнула, расскажи я им о нашем плане.

Я уже лишилась большинства своих карт.

Поэтому моё внимание всю ночь было приковано к этим документам.

Похоже, что мой брат не успеет на Суд Великих. Даже если бы у нас нашёлся какой-нибудь способ связи, без него мне будет гораздо тяжелее. Похоже, брат не осознавал истинную силу титула «Лорд Эль-Меллой II, обладающий огромным влиянием на нью-эйджеров».

Факультет современной магии изначально находился в невыгодном положении. Теперь же мы остались почти без козырей ещё до начала игры. Наша неподготовленность была практически смехотворной.

Самый большой вопрос этого Суда Великих заключался в том, был ли кто-то среди его участников нашим врагом.

Интересно, ещё не поздно переметнуться к демократам?

Поверить не могу, что я на мгновение всерьёз задумалась над этим вариантом. Это было невозможно. Прямо сейчас смена стороны сильно навредит сильнейшей фракции Часовой башни, возглавляемой Бартомелоями. И полностью уничтожит фракцию Эль-Меллой.

Если мы сделаем один неверный шаг, то нас могут вообще стереть из истории Часовой башни.

Просто сказать «се ля ви» и поднять руки – всё равно что попросить унизить себя. Какая-нибудь другая фракция сразу же воспользуется шансом и перемелет нас в труху. Борьба за власть в Часовой башне непроста и безжалостна – каждый участник этой игры должен постоянно подтверждать своё существование, чтобы выжить.

—   Ох…

Спустя какое-то время я ощутила, как боль в животе усилилась. Это мой брат был в этом виноват.

Когда я уже собралась откинуться на спинку кресла, со стороны дивана, стоявшего рядом, донёсся голос:

—  Ну что там? Они уже добрались до Альбиона? Это был Флат, который явно устал ждать.

—    Думаю, да, — нахмурившись, ответила я. — Даже моей самой сильной магии связи не удаётся до них достучаться. Если они достигли глубоких слоёв, то я не могу узнать, что там происходит.

—   Мне тоже хочется прокатиться на «Рельсовом цеппелине», пусть даже для аукциона ещё не время! Я бы скупил все-все Мистические глаза! А за наличкой можно просто ещё раз наведаться в казино к Ван-Фему!

—  Если тебе нужны деньги, то почему бы не сделать мне одолжение и продать свои голосовые связки?

—   О-о-о! Неплохая идея! Остаться немым не хотелось бы, так что, наверное, лучше начать готовить новые! Хотя зачем останавливаться на связках, раз уж такое дело? Может, ещё и с правой рукой расстаться? А вместо неё поставить другую, которая будет не только превращаться во всякое, но и говорить! Круто же, да?

—      Да пожалуйста, развлекайся, — сказала я и отвела взгляд от этого гениального идиота, который начал с возбуждением изучать собственную руку.

Обычно с Флатом имел дело мой брат. Будь он здесь, этот разговор стал бы гораздо интереснее.

Я прижала пальцы к точке между бровями в попытке сосредоточиться. Разумеется, этого можно было добиться и с помощью усиления, но я хотела сберечь как можно больше магической энергии, чтобы не сдохнуть от нервозности во время Суда Великих.

Кстати говоря, остывший чай мне в этом не способствовал.

—   Вот, Ваше Высочество, — сказал Свен, подавая мне новую чашку.

Ах да. Я была рада видеть рядом с собой этого прилежного ученика.

—   Как обстоят дела?

—    Ученики ещё не до конца оправились от шока, но всё равно помогают отстраивать Слюр-стрит. Самоотверженность мистера Шардана вдохновила многих преподавателей вернуться к нам, — ответил Свен, собирая документы, которые я уже прочла.

Разумеется, Флат не остался в стороне и тоже помогал, чем мог. Удивительно, но этих двух самородков класса Эль-Меллоев все любили. Даже Флат излучал энергию, которая пробуждала в людях желание помочь. Это было моей слабостью, поэтому я невольно чувствовала лёгкую зависть.

—   Вы отправитесь на Суд Великих в одиночку?

—      Я возьму лишь Триммау. Жаль, что от моего брата сочувствия не дождёшься, — надувшись, сказала я.

Мелвин договорился с «Рельсовым цеппелином», но команду собрала я. Если бы у меня был кто-то ещё, способный решить все мои проблемы, мне не пришлось бы искать своего брата.

—   Я обещал защищать Вас!

—  Думаешь, я тебе позволю? — рефлекторно крикнула я в ответ. Флат щёлкнул пальцами и снова заскучал.

Я сделала глоток горячего чая, прежде чем объяснить свою вспышку гнева.

—  В посещении Суда Великих на самом деле нет ничего опасного. Присутствие постороннего пошатнёт баланс всей Часовой башни. К тому же, как сказал мистер Шардан, вы двое за всё здесь в ответе, пока идёт собрание.

—     Предоставь всё мне! Я надёжен, как «Титаник»! Все айсберги – бах! – разлетятся на куски!

—   Это из какого мира «Титаник» такой?!

Огрызнувшись на Флата, я подумала о ещё одной неприятной переменной. А Мелвин чем был занят?

Договорившись с «Рельсовым цеппелином», он связался с Трамбелио. Что с ним стало потом, я не знала.

Демократическая фракция взяла его за горло?

Скорее всего. Всё-таки Мелвин был членом семьи Трамбелио, которая находилась в центре демократической фракции. Для человека в его положении было нетипично помогать нам, поскольку технически мы всё ещё относились к аристократической фракции.

Несмотря на это, Мелвин оставался собой. Учитывая, что развлечение для него было важнее собственной жизни, он бы, вероятно, так легко не сдался.

По нему не скажешь, но этот парень был публичным лицом семьи Вайнс. Его не стали бы убивать. Значит…

В моей голове промелькнули воспоминания о главе Трамбелио.

Разумеется, если Лорд Макдонелл сделал свой шаг, то Мелвина могли посадить под замок.

Изначально Лорд Юлифис тоже собирался действовать.

Похоже, он представлял традиционалистов Часовой башни. Несмотря на их мимолётный союз с фракцией Эль-Меллой, он, вероятно, видел в нас пятно, которое необходимо вывести.

Что же касается Ольги-Марии, представляющей ещё одного Лорда… Я не верила, что факультет астрологии нас спасёт. Нас почти ничто не связывало, поэтому многого я от неё не ожидала.

Ну надо же, фраза «окружили со всех сторон» начала казаться чуть ли не милой.

Подумав об этой отсылке на восточную историю, я попыталась не улыбнуться.

Больше всего меня беспокоило то, что на самом деле я чувствовала себя довольно-таки счастливой. Если бы я оказалась в положении, более подходящем моей личности, то стала бы, наверное, тираном. Только не говорите, что я и так тиран. Пожалуйста.

—   Госпожа, — сказала Триммау, прерывая мои мысли.

Похоже, что она приняла звонок из приёмной учебного здания. Не оставляя мне даже шанса подумать, с её ртутных луб слетели слова, которых я боялась больше всего:

—   Автомобиль Тайного отдела вскрытия прибыл.

—   Тайного отдела вскрытия?

—   Да. Суд Великих состоится завтра, так что участникам пора отправляться в Альбион.

Я нахмурилась ещё сильнее. Стоит, наверное, подготовить какое-нибудь магическое лекарство, чтобы не обзавестись морщинами раньше времени, как мой брат.

—     Им свойственно нетерпение. Также Тайный отдел вскрытия не отдаёт предпочтение Лордам. Интересно, я получу ещё немного времени на подготовку, если вежливо попрошу? — тихо сказала я, закусив губу.

В отличие от поезда, на котором мой брат отправился в Альбион, в ожидавшей меня машине своевольничать не получится. Вероятно, кто-то из демократической фракции решил приложить к этому руку, чтобы не усугублять ситуацию. Проклятье, может, даже само собрание будет перенесено.

—   Ваше Высочество?

—   Всё в порядке, Райнес?

Свен и Флат с беспокойством смотрели на меня.

Пришлось признать, что они, несомненно, были достойны своего титула, когда дело касалось напряжённых моментов. В основном эти двое действовали на нервы, но компенсировали это своей верностью и надёжностью.

—     Да, разумеется. Пора выдвигаться со всем достоинством. Обязательно проводите меня с серьёзными лицами.

Я залпом осушила чашку с чаем.

И уже через несколько минут вместе с Триммау села в лимузин, который ждал нас во мраке.

*

Старик по имени Джерафф вернулся ровно через полчаса, когда Сэйген и Лувия уже начали с нетерпением предлагать выдвигаться, не дожидаясь его.

—   А, всё-таки не сбежали.

—   Вы вернулись!

Джерафф не обратил на Сэйгена внимания и пожал плечами. Я внезапно осознала, что он напоминал мне его ученика Флюгера. Вскоре до нас всех дошло, что старик не просто выходил прогуляться, доказательством чему служила корзина, которую он нёс на спине.

—   Ладно, теперь давайте за мной, — сказал Джерафф и вновь развернулся.

В этот раз мы также усилили ноги с помощью магии. Со стороны, вероятно, могло показаться, что наша группа оседлала ветер.

Старик привёл нас к подножию небольшого холма в пустошах.

Мы были не так уж далеко от того места, где нас высадил «Рельсовый цеппелин». Однако вместо пышной растительности землю покрывали трещины, которые складывались в узор, похожий на чешую. Может быть, у меня просто разыгралось воображение, но это напоминало хвост мёртвого дракона. Я не могла подтвердить свои подозрения и поэтому решила сделать вид, что это была обычная грязь.

Сухой ветер отличался от зимних порывов на поверхности. В нём были следы магической энергии, которые будоражили мои Магические цепи, словно иголки, покалывающие кожу. Посмотрев на светящийся купол над нашими головами, я невольно сглотнула.

Даже если под ногами у меня была обычная грязь, Альбион всё ещё оставался необычным местом. Он словно активно отвергал современный мир.

—  Зайдём с обычного входа. За мной, — сказал Джерафф, обращаясь больше к самому себе.

Затем он поставил корзину на ближайший камень и повернулся к нам.

—    Скажи-ка, монах, — сказал старик Сэйгену. — За сколько прыжков ты доберёшься до вершины этого холма?

—   Что?

Монах посмотрел в сторону холма, на который указывал Джерафф. Высота его была порядка двадцати метров, а вытянутая вершина напоминала голову огромного мамонта.

—   Примерно за два.

Сэйген нахмурился и приготовился к прыжку. Расставив руки, он взмыл в воздух, словно у него вдруг выросли крылья. Монах сказал, что ему потребуется два прыжка, но, видимо, он от чего-то отталкивался, пока поднимался на холм. Его движения были слишком быстрыми, чтобы что-то разглядеть. Я даже глазом моргнуть не успела, как он оказался на вершине.

—   Неплохо. Это искусство тэнгу?

—   Да. Мой отец только его и хвалил.

—      Удобно. Исследуя Альбион, забирайся как можно выше. Тренировки сюгендо очень похожи на подготовку, необходимую для выживания здесь. Когда-то я был в одной команде с монахом вроде тебя. Его навыки весьма впечатляли.

Услышав это, Сэйген несколько раз моргнул от удивления.

—   В Альбионе тоже есть монахи?

—    Думаю, можно сказать, что магов и заклинателей здесь больше, чем на поверхности. Ты потерял руку, да? Это была цена за использование какой-то магии?

—   Что-то вроде того.

Мне, наверное, не стоило это делать, но я отвела взгляд. У меня просто не получалось смотреть ему в глаза, потому что именно моё копьё лишило его руки.

—    Видимо, произошло это недавно. Ты потерял равновесие, когда прыгнул.

Будь рука на месте, ты бы использовал магическую печать, верно?

—   Ну, её уже не вернуть, поэтому и думать об этом бессмысленно, — Сэйген криво улыбнулся, отчего моя грусть стала ещё сильнее. — Я уже устал считать всё то, чего лишился.

Взяв Магическую метку, которую оставил его брат, Сэйген отправился в замок Адра, чтобы вернуть утраченное. В качестве платы за восстановление метки хозяин замка лишил его изначальной личности.

Это привело к сражению, в результате которого Сэйген остался без правой руки.

Поэтому монах решил не объяснять, как это произошло, и просто сказал, что сдался, видимо, чтобы не расстраивать меня. Однако от этого мне легче не стало.

—   Дай посмотреть, — приказал Джерафф.

—   А?

—   Закатай рукав и покажи.

Не ожидавший такого напора Сэйген нехотя подчинился. Джерафф внимательно посмотрел на массу регенерирующей плоти, после чего внезапно схватился за неё.

—   Ай! Вы чего?! Совсем спятили?!

—  Потерпи маленько, — лаконично ответил старик, вывернул культю Сэйгена и надавил на место отсечения.

Сэйген взвыл от боли.

—   Мистер Сэйген!

Я уже хотела броситься к нему, но учитель меня остановил.

—   Не надо.

—   Но…

Я проглотила все свои возражения, когда увидела, что учитель смотрел не на Джераффа или Сэйгена, а на обрубок руки. Из плоти торчал слабо светящийся зелёный побег, который начал стремительно разрастаться.

—   Не знал, что корни духа можно использовать таким образом!..

—   Кха-а-а-а!

Словно подгоняемое воплями Сэйгена, растение оплело то, что осталось от руки Сэйгена. На извивающихся ветвях появились листья, которые затем так же быстро опали. Это походило на жизненный цикл дерева, сжатый до нескольких секунд.

Прежде чем я успела переварить происходящее, ветви приняли форму руки. Она напоминала обычное дерево, но Сэйген, похоже, полностью ей владел. Он осторожно ощупал новую руку, после чего попробовал сжать и разжать пальцы.

—   В Альбионе с помощью корней духа управляют каменными статуями. Так они могут двигаться, сохраняя изначальную форму. Подобное применение тоже возможно, если Магические цепи обладают достаточной совместимостью.

—   Ох… Где Вы… их… взяли?.. — с трудом произнёс Сэйген и упал на колени, потому что боль ещё не утихла.

—   На поверхности корни духа днём с огнём не сыщешь, но здесь их вполне можно раздобыть. Самое то для твоих практик, не так ли? Это, конечно, не родная рука, но ты привыкнешь.

Договорив, Джерафф отвернулся с таким видом, словно он не руку Сэйгену вырастил, а отдал что-то из старой мебели.

—   Эдельфельт.

—   Может, хватит уже называть меня по фамилии?

Несмотря на злобный тон, в голосе Лувии не было обычного презрения.

Вероятно, она всё ещё находилась под впечатлением от увиденного.

—    Тебе известны техники поиска врагов с помощью драгоценных камней, верно?

—   Разумеется, поскольку маги постоянно становятся объектом неприязни.

Лувия была охотником. Поэтому её и называли самой элегантной гиеной в мире. По её мнению, любую обиду следовало возвращать сторицей.

—     Хорошо. Это полезно, но в Великой Магической цепи постарайся не концентрировать энергию слишком сильно. Здесь её полно, поэтому твоя система оповещения будет срабатывать по любому поводу. Это, конечно, скажется на точности, но тебе лучше сузить круг целей.

—   Целей? — повторила Лувия. Видимо, старик пробудил в ней интерес.

—   Да. Постоянно меняй параметры поиска в зависимости от ситуации, и всё будет хорошо.

Посреди предложения Джерафф внезапно вскинул руку. Несколько предметов со свистом разлетелись по пустоши. Похоже, это были какие-то минералы, добываемые в Альбионе. Позже я осознала, что старик использовал приспособление на запястье, которое позволяло ему метать вещи, не двигая рукой.

—   Сколько камней я бросил? Куда они улетели?

—   Испытываешь меня?

Лувия достала синий самоцвет, и с её прекрасных губ слетела ария:

Пробудись

—       Call .

За несколько секунд цвет самоцвета сменился сначала на красный, затем на жёлтый.

Девушка, которую это нисколько не смутило, произнесла:

—   Семь. Нет, ещё один ты прячешь за спиной. Они вон там.

Лувия подкинула самоцвет. Он устремился туда, где упали камни старика, и поднял их в воздух.

—    Вот зараза. Тебе потребовались лишь двадцать секунд и одно слово? Я ожидал… не знаю, минут пятнадцать. Если бы только мои ученики были такими же талантливыми.

—   Эй! — негромко возмутился Флю.

Учитель наклонил голову на бок и шагнул вперёд, словно у него возник вопрос.

—   У Вас были другие ученики?

—  О да. Я же заклинатель. Нам не нужно обучать магии с глазу на глаз, как это делают обычные маги, — объяснил Джерафф, с гордостью погладив свою лысую голову. — Но, если не считать этого идиота, все они мертвы.

—   Что?.. Почему?

—  Это старая и очень скучная история. У вас нет времени её выслушивать. Вот, возьмите.

Он вручил нам лист обычной, как могло показаться, офисной бумаги. Вероятно, на него было наложено защитное заклинание, но он не выглядел как катализатор или Тайный знак. Этот лист, колыхавшийся на ветру, внушал что угодно, но только не уверенность.

Однако учитель ахнул, когда увидел его содержимое.

— !..

—   Это свежая карта Альбиона. Я попросил друга, знакомого с подземельем, показать места, где недавно видели монстров. С этим Флю сможет гарантировать вам максимально безопасный путь к нижним слоям.

Флю изменился в лице.

—   Подожди, откуда она у тебя?

—    Я старик, живущий на окраинах шахтёрского города, который не может даже нормально пользоваться магией. Без этого мне не обойтись. Если будете следовать маршрутам на этой карте, то сможете свести столкновения с фантазменными видами Великой Магической цепи к минимуму.

—    Я не это имел в виду! — вскричал астролог. — Корень духа, эта карта… Такие вещи за полчаса не раздобудешь. Если бы ты попросил меня достать их, то я потратил бы на это как минимум год!

Я поняла. Это место представляло собой гигантский лабиринт, поэтому любая карта с нанесёнными на неё ареалами обитания монстров, должно быть, стоила кругленькую сумму.

—   Но почему Вы решили отдать её нам?.. — невольно спросила я.

—    Как уже сказал мой глупый ученик, я умер много лет назад, — сказал Джерафф таким тоном, словно ему надоело объяснять. — Мёртвым не нужны

деньги или личные вещи. Я заклинатель, поэтому мне некому передать свои пожитки. Я всё равно планировал когда-нибудь с ними расстаться. И такая возможность мне выпала. Эй, Лорд.

—   Что?

Мой учитель повернулся к старику. Его лицо всё ещё было напряжено, вероятно, потому что он понимал всю ценность куска бумаги, который ему только что вручили.

—   Вы своего добились. Из моих старых знакомых никто бы не поверил, что мне кланялся Лорд. Чего уж там говорить, мне с трудом верится, что нью-эйджер смог стать Лордом.

Он начал смеяться, в то время как маги вокруг меня ещё не оправились от изумления. Кто мог знать, что старик расстанется с таким сокровищем?

—    Благодарю за похвалу, — сказал учитель, вновь склонив голову. — Если позволите, у меня есть ещё одна эгоистичная просьба. Вы не могли бы передать сообщение?

—   Ха-ха, зависит от его содержимого.

Старик принял записку из рук учителя, прочитал её и выгнул бровь. Интересно, почему?

Это был довольно любопытный поворот событий. Они знали друг друга меньше часа. Однако, если верить Флю, этот старик готов был отдать всё, чтобы помочь нам.

Должно быть, что-то в их беседе глубоко его тронуло. Меня тоже посетило некое чувство, но эффект был не таким сильным.

—   Флю, возьми вот это.

Старик достал какие-то инструменты и передал их Флю.

—      Я слегка их улучшил. Думаю, тебе не нужно объяснять, как ими пользоваться. И ещё вот это. У меня не было возможности отдать его раньше. Это нож, которым я когда-то орудовал.

—     Уверен, старик? Ты отказывался с ним расставаться, сколько бы я ни просил.

—   Он мне больше не нужен. Просто привязался я к нему, вот и не отдавал.

Флю закинул на плечо набитый инструментами рюкзак и спрятал нож под одеждой после быстрого осмотра.

—   Понял. Спасибо.

—    Не нужно меня благодарить. Ого, уже поздно. Вам лучше поспешить. — сказал старик и помахал рукой, словно желая избавиться от нас как можно быстрее. Несмотря на то, что его действия, казалось, выражали неприязнь, мне было трудно воспринимать их в таком духе.

—   Проживи ещё немного, ладно? — немного помедлив, пробормотал Флю.

—   Ха, серьёзно? Ты там у себя на поверхности точно не забыл, кто я такой?

Старик улыбнулся, обнажив неровные зубы. Своим смехом он напоминал мне Адда. Этот не совсем приятный звук нёс в себе искренние эмоции. Пока я думала об этом, из клетки под моим правым плечом раздался глухой стук.

Я повернулась и увидела, как Флю подгоняет моего учителя.

—   Пошли, Лорд Эль-Меллой II.

—   Точно?..

—   Ну…

Флю начал идти, так и не ответив на вопрос. Лувия и Сэйген быстро попрощались с Джераффом и поспешили следом.

Спустя какое-то время издалека до нас донёсся голос старика:

—    Флю! Лорд Эль-Меллой II! Мне не очень-то хочется снова видеть ваши жалкие рожи, но вы уж вернитесь живыми!

Флю не стал разворачиваться и поднял руку, тем самым давая понять, что он всё понял.

3

Следуя за Флю, мы дошли до холмистой местности, где всё ещё чувствовался недостаток растительности. Вместо неё здесь возвышалось несколько покрытых трещинами колонн. Они чем-то напоминали огромный каменный круг, но вряд ли всё так и задумывалось. Скорее всего, это просто были остатки очередного строения, которое со временем обветшало и развалилось.

Джерафф продолжал следить за нами, словно статуя на горизонте, пока не исчез из виду.

—   Этот старик мёртв для мира магии. Он сам навлёк на себя это, но отчасти вина лежит на мне.

—   Почему? — спросила Лувия, прокладывая себе путь между колоннами.

—  Он сказал, что все его ученики мертвы, кроме меня, так? Ученики Джераффа. Вероятно, они тоже были заклинателями.

—   Он не соврал, но и всей правды не сказал. На самом деле их всех убили.

—     Убили?! — воскликнул Сэйген. Он так испугался, что даже перестал держаться за свою новую руку. Я тоже навострила уши.

—  Джерафф уже тогда был Выжившим из лабиринта, — объяснил Флю. Это соответствовало тому, что сказал нам старик при первой встрече.

—     Часовая башня на поверхности лучше всего подходит для магических исследований, но боевой опыт заклинатели получают именно в Альбионе. Поднявшись на поверхность, Джерафф прославился своим умом и способностями. Надо отметить, что он также был весьма любопытным и брал под своё крыло других одиноких и таких же несчастных магов, в том числе меня.

Слушая Флю, я представляла себе, каким этот старик когда-то был.

Я видела, как он стоял под ярким солнцем Среднего Востока, окружённый юными магами. Может быть, класс Эль-Меллоев был таким же, когда его возглавил мой учитель. Команда под предводительством Флю, вероятно, обладала неуёмной энергией и взаимодействовала с множеством различных банд и группировок.

—   Наверное, он чем-то взбесил Часовую башню, — сказал Флюгер. Его голос тяжело опускался на красновато-коричневую землю. — Они верили, что таинства необходимо скрывать. Джерафф всегда работал в тени и не делал ничего, что открыто нарушало бы правила Часовой башни. И всё же он был слишком беззаботным и самоуверенным. Он нажил себе немало врагов, а его длинный язык и прочие дурные привычки лишь делали всё ещё хуже. В итоге мы вроде как перестали общаться. Я не раз предупреждал, что ему лучше уладить все свои проблемы, прежде чем на него обратят внимание, но он не слушал.

Если верить Флю, последний инцидент произошёл, когда Джераффу заплатили за проникновение в другую страну. На его мастерскую устроили налёт, когда он оказался слишком вовлечён в региональные конфликты. Мне было сложно поверить, что группа пусть и неопытных, но магов стала жертвой простых людей с огнестрельным оружием. Неужели барьеры вокруг мастерской оказались такими хрупкими, что их смогли разрушить обычные пули?

Несомненно, это была работа заклинателей, ненавидевших Джераффа.

Когда он вернулся, его мастерская уже лежала в руинах. Джерафф лишился всех катализаторов и талисманов, которые он собирал всю свою жизнь. Учеников, охранявших по его просьбе мастерскую, жестоко убили, а на телах остались следы пыток.

—   После смерти учеников Джераффа охватила жажда мести, — каждое слово Флю сочилось настолько сильным сожалением, что его невозможно было скрыть. Потому что его не было в тот день на месте трагедии? Или же потому что ему не удалось вразумить старика? — Всех исполнителей, всех, кто просто был там, и всех, кто спровоцировал это преступление – Джерафф отыскал и убил. Именно он научил меня гаданию. От него так просто не спрячешься. Два года мести за убийство учеников превратили его в демона.

— …

Это напомнило мне тень.

Любой рано или поздно становится чем-то одержим. Но над стариком сгустилась настолько мрачная туча, что он практически слился воедино с собственной тенью. В конце концов, страх исчезает, когда ты превращаешься в то, чего боишься.

—   Однако всегда наступает момент, когда судьба настигает тебя. Джераффу пришлось заплатить за свою месть. В ту ночь судьба пришла к нему под личиной убийцы.

—    Убийцы? — переспросил учитель, вытирая пот со лба. Он изо всех сил старался не отставать от Флю.

—    Он был хорошо известен в тех кругах. Какой-то перспективный малый с Дальнего Востока, убивавший с помощью особой магии. Не знаю, как она работала, но всего одна его пуля – и Магические цепи Джераффа вместе с его меткой стали мусором.

— !..

Учитель напрягся.

Может быть, он внезапно что-то вспомнил. Или, может, Флю испытывал его этой историей.

Как бы то ни было, я понятия не имела, что творилось в его голове. Но мне вряд ли нужно было это знать. Он сказал бы мне, если бы счёл это необходимым. Я доверяла ему.

—   Похоже, ты много знаешь про этого убийцу.

—  Ещё бы, — ответил Флю. — Мы однажды работали вместе. Учитель был не единственным, кто проявил интерес к истории Флю.

—   Подожди, разве ты не сказал, что виноват в его смерти? — спросил Сэйген.

—   Повторюсь, отчасти вина лежит на мне. Мы тогда были не особо близки. Я всегда думал, что ненавижу его. Может быть, так оно и было, но… вы же знаете моё прозвище, да? «Убийца учителя», — произнёс Флю, поднимаясь на холм. В его голосе чувствовалась вина. — Тот наёмник обладал талантом. Обычным магом его не назовёшь. Он был безумным стратегом, который знал все уязвимые места своей

цели и как их использовать. Джерафф хорошо владел магией, но убийца не дал ему шанса вступить в бой. Пуля прошила его тело насквозь – и всё было кончено. Если бы я не сделал вид, что добил его, и не спрятал в Альбионе, Джераффу вряд ли удалось бы выжить. Есть вероятность, что убийца всё знал. Может быть, он оставил нас в покое лишь потому, что Джерафф практически перестал быть магом.

— …

Учитель хранил неестественное молчание. Флю продолжил, не обращая на него внимания:

—   До меня доходили слухи, что за всем этим стоял кто-то из аристократов Часовой башни, но, поскольку убийцам заплатил кто-то другой, выйти на него попросту невозможно.

—   Разумно. Едва ли кто-то из знати Часовой башни стал бы лично платить за подобные предприятия, — вставила Лувия, которая шла за моим учителем. Вероятно, она привыкла к таким делам.

Сложно было представить себе в одной комнате наёмников-заклинателей и магов благородных кровей, но убийство являлось одним из тех вещей, которые сводили их вместе.

Флю прикоснулся к колонне. Взгляд его блуждал по трещинам в камне.

—   Было время, когда Джерафф поносил больших шишек из Часовой башни. Он их терпеть не мог за попытки подмять под себя весь мир. Вероятно, только поэтому он и отправился в Альбион. А после возвращения на поверхность стал действовать ещё грубее, видимо, по той же самой причине. Он считал себя успешным и знаменитым, а раз так, то ему не было дела до того, что думали ублюдки из Часовой башни. Поэтому Джерафф продолжал их игнорировать. И это стоило ему дорогих учеников, мастерской, в которой он провёл так много времени, и цепей с меткой, которыми он так гордился. Мой учитель лишился всего. Ему удалось добраться до Альбиона, но я не знал, справится ли он. Конечно, суровая жизнь не стала бы для него проблемой, но у него не осталось ничего, чтобы оправдывать своё существование. Люди обычно не задерживаются в этом мире, если жизнь лишена смысла.

— …

Кажется, я поняла.

Я ещё никогда не стремилась к чему-то с такой решимостью. Моё сердце не ведало пламени жажды проявить себя. Но если бы я хотела осуществить своё желание, то это явно ограничило бы меня в действиях. Потому что вес желания сравним с весом души. Без определённых лишений мечты не достичь. Она становится не только сокровенным желанием, но и образом жизни. Как человек, чьи мечты привели к исчезновению всего, чем он дорожил, должен был провести то время, что ему осталось?

—  Поэтому он так удивился, когда Лорд поклонился ему, — с кривой улыбкой сказал Флю. — Джерафф был не единственным заклинателем, строившим свою карьеру на желании унизить Часовую башню. Разница в том, что ему удалось осуществить свою мечту. Затем судьба сыграла с ним жестокую шутку, и вся его

жизнь пошла под откос. Твои действия, видимо напомнили о мечте, которая у него когда-то была. Скажи, Лорд Эль-Меллой II. Ты поклонился ему, потому что обо всём этом догадался, верно?

—   Ох… — вырвалось у меня. Я наконец-то поняла, почему Флю затеял этот рассказ.

—      По-твоему, я какой-то злыдень, использующий желания других для достижения собственных целей? — меланхолично спросил мой учитель.

Некоторые наверняка осудили бы его за это. Вероятно, это был один из способов, которые помогли учителю сохранить должность в Часовой башне. Он не умел плести интриги и совершенно не разбирался в деликатных межличностных отношениях. Однако ему было по силам видеть whydunnit, скрывавшийся в сердцах магов.

Если цели объекта внимания моего учителя имели отношение к бездне магии, то его пытливый взгляд видел душу человека насквозь.

«А Вы прозорливы».

Эти слова старик сказал учителю не так давно. Он имел в виду именно это?

Флю улыбнулся в ответ. Его улыбка отличалась от предыдущей, в которой читалась самоиздёвка.

—   Вовсе нет. Джерафф знал, что ты используешь его желание себе на пользу, но всё равно помог тебе. Наверное, он подумал, что все его усилия наконец-то были вознаграждены. На самом деле мне стоит поблагодарить тебя.

Сказав это, Флю развернулся.

Фигура старика уже исчезла из виду, но мне невольно казалось, что он всё ещё стоял там, ожидая нас у подножия холма.

Меня начали обуревать эмоции, с которыми я не могла совладать.

Маги считались монстрами, которые жертвовали своей человечностью ради таинств. И это было правдой. Я сама несколько раз становилась тому свидетелем. Но почему меня не покидало чувство, что порой они были невероятно человечными?

После нескольких минут молчания Флю остановился. Я ахнула.

Мы дошли до холмистого региона. Повсюду лежали странные камни. Одни имели сферическую форму, другие – треугольную. Некоторые даже были похожи на звёзду. Все они были сложены вертикальными стопками, сохранявшими устойчивость по причине, которую я не могла себе представить. Зрелище больше походило не на произведение искусства, а на игровую площадку гигантского ребёнка, сваявшего эти формы из глины.

Вблизи кучи камней выглядели ещё причудливее. Некоторые, похожие на огромные каменные опухоли и покосившиеся башни, словно отвергали гравитацию. Однако все они оставались на месте, из-за чего я даже начала сомневаться в своём чувстве равновесия. Это абсурдное зрелище тоже было результатом силы мёртвого дракона.

Пока я восхищённо глазела по сторонам, Флю произнёс:

—   Там.

—   Где?

—   Вход в основную часть лабиринта. Таких много. Одна из примерно десяти команд, с которой я имел дело, пользовалась своими особыми проходами. На карте Джераффа изображены всевозможные срезы, которыми можно воспользоваться отсюда.

—   Одна из десяти? — с интересом спросила Лувия. — То есть ты входишь в десять процентов? Это обнадёживает.

—   Просто повезло. Ты же знаешь, я хорош в гадании.

Флю нехотя потянулся к маленькому ножу на поясе, однако в самый последний момент передумал и выбрал другой. Сперва он хотел взяться за тот, который ему отдал старик.

—   Lead me.

Нож описал дугу в воздухе. Кажется, я увидела, как он неестественно замер на мгновение, прежде чем устремиться к одной из каменных колонн. Скорее всего, Флю использовал некую магию иллюзии, которой его, вероятно, обучил старик.

—   Хорошо, этот путь ещё можно использовать.

—   Структура Альбиона постоянно меняется, не так ли? — спросил из-за его спины учитель.

—   Зависит от того, повезёт нам или нет. Как бы то ни было, без этого среза в двадцать часов нам не уложиться.

—   Ты прав.

—  Берегите головы! — сказал Флю и исчез в проходе. Следующим был Сэйген, затем мой учитель, Лувия и я.

Мы оказались в огромной пещере.

—   Что ж, давайте спускаться в Великую Магическую цепь.

Голос Флю эхом разнёсся по пещере, пока я вглядывалась в бездонные глубины.

4

Свет спиралью струился сквозь тьму, танцуя, как светлячок, и сверкая подобно бенгальскому огню.

Он отличался от обычных солнечных лучей или искусственного света и больше напоминал вспышку взрыва. Его источником служила магическая энергия, переполнявшая переплетающиеся тоннели, которые изобиловали развилками и резкими поворотами.

Здесь сходилась энергия из нескольких источников в Великой Магической цепи.

Из-за кораллов, усеивавших поверхность под ногами, это место походило на океанское дно. Разумеется, кораллы в глубинах Альбиона нельзя было назвать обычными. Хоть они и обладали внешней схожестью со своими родственниками на поверхности, богатый магической энергией воздух окрасил их в загадочные цвета.

Причиной всему этому был мёртвый дракон, который пытался прорыть себе путь в царство фей. Всё, что за это время появилось на его трупе, в конечном итоге образовало лабиринт.

Сила дракона создала пространство, в котором сохранился дух давно утерянной эпохи богов. Поэтому все существа и растения, эволюционировавшие в Альбионе, полностью отличались от своих родичей на поверхности. Это место было единственным, где магическая энергия могла излучать свет.

Альбион называли самым ценным активом Ассоциации магов, и это не было преувеличением.

И теперь в эту часть лабиринта проникли два незваных гостя. По пещере эхом разнёсся львиный рёв.

Однако его источником вовсе не обязательно была большая кошка. В отличие от львов, существо обладало двумя головами, крыльями стервятника и огромными когтями, с которых капал густой яд. Эти существа не упоминались даже в легендах на поверхности и существовали лишь в Альбионе.

Разумеется, этот зверь не был одним из чужаков. В пещере, помимо него, присутствовали другие силуэты.

Он снова издал насыщенный магической энергией рёв, привлекая внимание двух фигур. Даже существо родом из Альбиона, скорее всего, потеряло бы сознание от этого рёва и стало пищей двухголового льва.

—    Мне всегда печально видеть беспомощность доблестного охотника перед более сильным противником, — пробормотала одна из фигур, медленно обнажая клинок.

Из-за своей логичности это действие лишь казалось медленным. На самом деле оружие описало дугу во тьме с невероятной скоростью.

—   Гефест.

Было неважно, услышал ли зверь эту негромкую арию. Клинок, усиленный именем бога-кузнеца, начисто срезал обе его головы.

—    Ах, что за чудесное место этот лабиринт. Каллисфен, окажись он здесь, наверное, разрыдался бы от счастья.

Осматриваясь, Фэйкер убрала древний македонский клинок в ножны.

—   Тебе не кажется, что уже пора, современный маг?

—   Нет, ещё рано, — улыбаясь, сказал Хартлесс, стоявший за её спиной.

Несмотря на улыбку, он выглядел гораздо менее собранным, что для Фэйкер было непривычно. Хартлесс снабжал её магической энергией с тех самых пор, как они проникли в Альбион.

До сего момента Фэйкер уничтожала всех врагов, которые вставали у них на пути, с помощью Благородного Фантазма. Она была опытным воином и знала, как беречь энергию, однако её дополнительный класс почти не получал поддержки от Святого Грааля. Магической энергии, которой воительницу снабжал Хартлесс, хватило бы, чтобы истощить нескольких обычных магов.

В отличие от ситуации на «Рельсовом цеппелине», доктор Хартлесс подавлял свою невероятную усталость от поддержки Фэйкер и тоже участвовал в сражениях. Он был готов к этому, но уже давно бы рухнул от истощения, если бы не богатая магическая энергия, естественным образом существовавшая в Альбионе.

—  Почему-то мне кажется, что я начинаю к этому привыкать. Я думала, что всё будет гораздо сложнее, — сказала Фэйкер, восхищённо приподняв одну бровь.

—  Несмотря на то, что я уже давно покинул Часовую башню, должность главы факультета даётся не просто так.

Криво улыбнувшись, маг отхлебнул эликсира из флакона. Он был не только очень дорогим, но и вызывал сильное привыкание при чрезмерном употреблении. Однако отчаянные времена требовали отчаянных мер. Питательные напитки, созданные современными учёными, надёжнее и эффективнее помогали держаться на ногах, но этот эликсир во много раз лучше активировал магическую энергию.

—   Думаю, половина пути уже позади, — сказала Фэйкер, пожимая плечами и спокойно наблюдая за Мастером.

—   Твоя интуиция впечатляет. Мои подсчёты говорят примерно то же самое.

—    Люди с плохой интуицией не достойны следовать за моим царём в его великих завоеваниях. Любой, кто пережил столько походов, должен, по крайней мере, развить её в достаточной степени.

—  Вот как. В какой-то момент интуиция перестаёт отличаться от предсказания будущего.

Хартлесс глубоко вдохнул воздух, который был таким влажным, что мог сравниться с океанской водой, и они продолжили путь.

Какое-то время Фэйкер молчала, внимательно следя за мраком Великой Магической цепи, но вскоре внезапно произнесла:

—   Получается, через полдня ты меня убьёшь.

—   Да.

Фэйкер кивнула, услышав столь сухой ответ.

—        Ты же используешь меня в качестве катализатора для призыва божественного духа Искандера. Вероятно, я исчезну из современной эпохи. Можно сказать, что моё желание наконец-то осуществится.

—   Твоё желание?

—  Умереть за моего царя. Ты поможешь мне его исполнить? В ответ на это Хартлесс нахмурился.

—   Прости.

—  Не стоит, — с улыбкой сказала Фэйкер. Она улыбнулась так впервые после призыва.

Сама того не заметив, воительница поднесла к губам свою флягу с вином, отдаваясь аромату перебродившего винограда. Им пришлось отправиться в путь налегке, однако Фэйкер настояла на том, чтобы взять с собой лучшее вино.

—   Ты же маг, верно? В таком случае убей меня храбро и с гордостью. Веди своих людей вперёд, используя одновременно древний и новый свет эпохи богов.

После этих слов Фэйкер вдруг сменила тему.

—   Нет… Ты затеял всё не ради этого.

На долю секунды – даже меньше, чем на долю секунды – Хартлесс затаил дыхание. Лишь Слуге было по силам заметить столь маленькую перемену.

—   Выходит, ты знаешь?

—   Эй, мы знакомы уже два месяца. Я никогда не умела постигать тонкости людских сердец, но мне понятно, что ты за человек. Ты современный маг, чужак в собственном мире. У тебя необычайная способность к интригам, но ты ненавидишь их и поэтому никогда не раскроешь этот талант. Ты как опытный алхимик, который решил просто смотреть на облака вместо того, чтобы варить яды или лекарства. Твоя жизнь протекает в таком ступоре, что ты даже не услышишь зов моего царя.

—   Меня ещё никто так не описывал.

—  Значит, тебя окружают слепцы, — фыркнув, сказала Фэйкер. После паузы Слуга развернулась и уставилась на своего Мастера.

—   Так у тебя всё же есть чувство юмора? Или тебе нехорошо? Эликсир мозги скрутил?

—     Ха-ха-ха, может быть. Но даже я смеюсь над шуткой, если нахожу её забавной, — ответил Хартлесс с намёком на ностальгию в голосе. — Ученики многое рассказывали мне об Альбионе. Возможно, твои слова напомнили мне о прошлом.

Фэйкер попыталась представить себе более молодого Хартлесса, каким он был, когда возглавлял факультет современной магии.

—   Твои ученики были Выжившими из лабиринта?

—   Да. Их звали Калуг, Ашара, Йорек, Гезелл и Куро.

Хартлесс произнёс имена учеников, словно слова арии на мёртвом языке.

—  Куро эти истории нравились больше всех. Например, мне рассказывали, что Калуг и Йорек защищали остальных от фантазменных видов с помощью интересных техник. Они использовали благовония и флейты, пока Гезелл и Куро

добывали минералы в Великой Магической цепи. Я слышал, что Ашара, дозорная команды, рисовала карты лабиринта, что наверняка было непростой задачей.

—   Но разве они все не были шпионами, отправленными в Альбион Часовой башней? — спросила Фэйкер в лёгком замешательстве.

Она не понаслышке знала о шпионах и интригах, ведь этими инструментами пользовались даже в её эпоху. Однако у неё голова шла кругом от запутанного плана, охватившего несколько фракций и десятилетий, что, впрочем, было вполне естественно.

—      Помимо Гезелла, Йорек и Калуг вызвали немало путаницы своими действиями.

Как и предполагал Лорд Эль-Меллой II, братья постоянно менялись местами. С их мотивом он тоже не ошибся. Таким образом они крали информацию из Тайного отдела вскрытия.

—   Из-за этого мне пришлось убить Калуга – или Йорека – в Тайном отделе вскрытия, несмотря на то, что с Гезеллом удалось справиться по-тихому. Я разобрался с телом, как мог, но обмануть Гранда мне не удалось.

«Мне просто интересно, действительно ли они Ваши ученики, доктор Хартлесс?»

Этот вопрос задала ему Аозаки Токо. От её внимания не ускользнуло, что пропавшие ученики раньше подчинялись кому-то другому. Они отправились в Альбион, чтобы однажды помочь более могущественным представителям их фракций.

—   Куро давно умер, не так ли? Получается, что только Ашаре удалось сбежать.

—   Это неважно. Может быть, я уже не вернусь на поверхность. Мне просто хотелось избавиться от этих привязанностей.

—   Привязанностей?

Фэйкер обратила внимание на серебряный кейс, который Хартлесс держал в руке. Он явно не относился к предметам, необходимым для выживания в лабиринте.

—   Не забывай, что ты мой Мастер, — негромко произнесла Фэйкер, задержав взгляд на кейсе. — Мои желания не имеют значения. Тебе нет нужды следовать плану до конца. Если бы это был мой выбор, я бы незамедлительно унесла тебя из Альбиона куда угодно, будь то больница с тем доктором или какой-нибудь далёкий уголок, где о тебе никто не знает. Может быть, у меня не хватит магической энергии, но я буду с тобой так долго, как смогу, до конца Войны за Святой Грааль.

— …

Поколебавшись немного, Хартлесс спросил:

—   Ты бы предпочла такую жизнь?

—   Не смеши меня!

Это прозвучало громче, чем ей хотелось. Фэйкер на несколько секунд задумалась.

—   Вообще-то… может, и предпочла бы.

В её словах чувствовалась тяжесть нескольких тысячелетий.

Они продолжили свой путь через коралловый лес Великой Магической цепи.

—   При жизни я нигде долго не задерживалась, пока не повзрослела. Моего царя всё время куда-то тянуло. Олимпиаде же хотелось, чтобы я оставалась в храме и беспрестанно читала одни и те же молитвы для становления жрицей Диониса. Но для меня это была не «жизнь», а домашний арест. Лишь школа, которую я посещала, стала для меня домом.

—   Школа? Ты про Миезу?

Рядом с этим городом находилась школа, где Искандера с его будущими генералами наставлял великий философ Аристотель. Она без преувеличения считалась одной из известнейших в истории. И Фэйкер тоже там обучалась.

—   Ты проводила свободное время, наблюдая за облаками?

—   Иногда, — мягко улыбнувшись, сказала Фэйкер. — Жаль, что я не делала этого чаще. Я была тенью царя, но не следовала за ним повсюду. В отличие от других, я освоила лишь половину знаний. Эвмен и Клит всегда избегали меня, потому что скептически относились к магии.

—      Поэтому ты не можешь простить предателей, сражавшихся в войнах диадохов? — спросил Хартлесс. Его слова разили не хуже меча, которым она недавно убила двухголовое существо, похожее на льва.

—   Может быть, — пробормотала Фэйкер.

После смерти Искандера его мать и генералы развязали бойню в попытке определить, кто среди них был достойнейшим. По этой причине Фэйкер не ответила на зов своего царя присоединиться к его армии и решила служить Хартлессу.

—   Я осознала это вскоре после того, как ты меня призвал. Мысли о них всё ещё разжигают во мне ненависть. Может быть, мой брат тоже бы стал сражаться, если бы не погиб. Может быть, он бросился бы с головой в эту кровавую резню ради себя и меня.

—   Ну, мне кажется, кровь тебе к лицу.

—  А я надеялась, что ты не согласишься, — надувшись, сказала Фэйкер. Настал её черёд задавать вопросы.

—   Каково это, когда тебя предают собственные ученики?

—  Хотел бы я ответить на это, — голос Хартлесса медленно опустился к земле, словно опавший лист. — Будь у меня быстрый и небрежный ответ, мы бы сейчас здесь не стояли. Большинство людей устраивает просто плыть по течению. Подавление эмоций является одним из базовых навыков мага. Но у меня это никогда не получалось. Поэтому я призвал тебя и привёл сюда.

Свет от Великой Магической цепи падал на лицо Фэйкер, сверкая белым и красным и словно подстраиваясь под её эмоции.

—  Ага. Я бы поступила так же. Им не может быть прощения… Это эгоистично с моей стороны, но я не упущу шанс снова увидеть своего царя.

Почему улыбка Слуги была настолько чистой и невинной?

—   В каком-то смысле мы похожи, не так ли?

—   Да, действительно.

Хартлесс кивнул и внезапно отшатнулся, когда Фэйкер ткнула указательным пальцем в его лоб.

—  Ты расклеился. Не смей больше показывать мне это жалкое лицо, — сказала она. — Впрочем… оно мне даже нравится. Я бы посмотрела на него вновь, может быть, за выпивкой.

—   Ты же знаешь, что в употреблении алкоголя мне до тебя далеко.

—    Конечно, знаю. Даже царю не удавалось меня перепить. Я же всё-таки жрица Диониса.

Вновь улыбнувшись, Фэйкер сделала очередной глоток вина.

—   Как бы то ни было, у нас сейчас нет времени на вино, верно?

—   Почему же?

Выхватив флягу из руки Фэйкер, Хартлес залпом осушил её.

Слуга из древней Македонии с удовлетворением посмотрела на него. Однако у неё остался ещё один вопрос.

—   Суд Великих скоро начнётся, так ведь? Думаешь, всё пройдёт так, как ты предсказывал?

—   Кто знает… На наш план это не повлияет.

—   Верно.

Фэйкер вновь окинула взглядом лабиринт, уверенная в том, что их ждало ещё множество внезапных поворотов в этом коралловом лесу. Он был настолько прекрасен, что завлекал неосторожных чужаков прямо в пасти неведомых зверей.

По мере того, как они продвигались всё глубже, голос Хартлесса оставался твёрдым и уверенным.

—   Вперёд. Обещаю тебе достойную смерть.

—   Уж надеюсь, Мастер. Я ждала этого момента две тысячи лет.

Они шли бок о бок вдоль дороги из света и тьмы, словно ступая по свадебному ковру, ведущему к гильотине.

1

Я слышала шелест листьев.

Зрелище напоминало мне тропические леса, которые я видела в какой-то телевизионной передаче. Землю покрывали папоротники, а над нашими головами раскинулись кроны гигантских деревьев, сквозь которые пробивался свет. Несмотря на то, что на поверхности стояла зима, от прогулки по этому лесу я обливалась потом. Поблизости то и дело появлялись странные существа. Если бы они представляли опасность, Лувия предупредила бы нас заранее.

— Восемь часов. Две реакции на элемент воды и одна на элемент воздуха. Нам лучше обойти.

Флю и Лувия уже в который раз заставляли нас менять направление в ответ на сигналы, получаемые пятью парившими вокруг девушки самоцветами, каждому из которых соответствовал свой элемент. Как и сказал Джерафф, этот тип магии был весьма уместен в Альбионе. Нам не только удавалось избегать ненужных сражений. Учитель также заметил, что мы знали, как реагировать на противника, если драться всё же приходилось. Прошло всего тридцать минут, а совет старика уже доказал свою полезность.

Если бы не карта и опыт Флю, наше путешествие было бы куда более насыщенным.

Окружение постоянно менялось. К нашему удивлению, лишь две вещи оставались прежними. Первая – обилие магической энергии, от которого лёгкие словно цепенели. Вторая – странная река света, сотканная из множества маленьких потоков, которые беспрестанно пульсировали и пузырились.

Я ещё никогда не видела столь великолепного зрелища, но оно казалось знакомым. Это напоминало мне Магические цепи, которые разносили магическую энергию по телам магов.

До меня наконец-то дошло.

—   Великая Магическая цепь… Так вот почему это место так называют.

—  Дракон, может быть, и мёртв, но в его цепях всё ещё живёт таинство Эпохи богов. Поэтому у Великой Магической цепи есть и другое название – Вена од.

Голос Лувии вывел меня из рассеянного состояния.

—    Хочешь сказать, что здесь по-прежнему есть самый настоящий эфир из Эпохи богов? Получается, маг ничем не может навредить этому месту.

После слов Флю я сменила форму Адда и попробовала ударить по реке света.

Ничего не произошло.

—     Странная экосистема тоже является результатом воздействия Великой Магической цепи?

—   Да, она творит всякое с местными созданиями, но это сложная тема для разговора. Любая часть лабиринта может в любую секунду сместиться, однако в

движениях, как правило, прослеживается определённый шаблон. И всё же говорить о причинно-следственных связях практически невозможно, когда дело касается Альбиона.

Лабиринт словно услышал Флю, и цвет реки сменился сначала на красный, затем на зелёный.

За эти доли секунды кое-что произошло.

—   Берегись!

Из-под папоротников выползла тень, которая прямо на наших глазах приняла трёхмерные очертания. Существо походило на обычную змею, но явно ей не являлось. Разве может змея прыгать и плеваться пурпурным электричеством?

—   Хмф!

—   Мисс Лувия! — вскричал Сэйген, но немного опоздал.

Один из самоцветов, паривших вокруг Лувии, поглотил электричество. Похоже, девушка плавно переключилась на оборонительную магию, прежде чем Сэйген успел среагировать на нападение.

Флю метнул нож, и похожее на змею существо лишилось головы, не успев навредить Лувии.

—     Осторожнее, — предупредил он, подбирая нож. — Эта змея из тех созданий, которые провели здесь слишком много времени и стали похожи на представителей фантазменных видов из Эпохи богов. Можно сказать, что её врождённая сила напоминает магию.

—   Что ты имеешь в виду?

—    Ну, термин «фантазменные виды» весьма многозначен. Например, те из них, что обитают на поверхности, эволюционируют естественным путём. Местные же или те, что из Эпохи богов, обладают особенностями, которые не должны существовать. Внутренней силой называют то, с помощью чего они обходят правила.

—   Вот как. Интересно.

Лувия отряхнулась, и мы продолжили путь. Спустя какое-то время она вновь произнесла:

—   Мы направляемся к Древнему сердцу, верно?

—   Да, — кивнул учитель. — Там соберётся Суд Великих, когда придёт время.

План Хартлесса по проведению магического ритуала рядом с местом проведения Суда Великих был крайне смелым. Разумеется, его выбор пал на Древнее сердце не просто так. Оно таило в себе древнее таинство, концентрация которого была выше, чем где-либо ещё.

—    Давай-ка кое-что проясним. Хартлесс хочет призвать Искандера в виде божественного духа и тем самым вернуть Эпоху богов? Я знаю, что маги могут быть очень странными, но в это слишком уж сложно поверить, — сказал Сэйген.

—    С помощью магии из Эпохи богов можно напрямую использовать силу божественных духов. А поскольку они близки к Истоку, магам больше не нужно будет к нему стремиться, - объяснил учитель.

—   Думаешь, оно того стоит?

—  Нет. Решение Хартлесса – не более чем мечта. Маги преследовали одну и ту же цель две тысячи лет. Хартлесс хочет решить проблему, убежав от неё. Словно человек, который предаётся грёзам в попытке укрыться от болезненной реальности. Следующие слова Сэйгена могли показаться забавными, но он не шутил.

Монах посмотрел на свою новую руку, после чего перевёл взгляд на моего учителя.

Мгновение он молча смотрел на того, кто однажды обвинил его в убийстве.

—   То есть ты рискуешь жизнью, чтобы разрушить чужую мечту. Это очень на тебя похоже, Лорд Эль-Меллой II.

В ответ на несколько саркастичное заявление Сэйгена учитель лишь искренне кивнул.

—   Согласен.

Честно говоря, ответить как-то иначе он не мог. Учитель зачастую был чересчур искренним. Недавно, например, окрестил себя злыднем. Скорее всего, он осознавал, что эта искренность когда-нибудь ему аукнется. Эта мысль уже давно не давала мне покоя.

—    Я тоже хочу кое в чём убедиться, — вмешалась Лувия. — Это ведь не совпадение, что собрание решили провести именно сейчас, да? Слуг нельзя призвать без Святого Грааля, а проход в Древнее сердце открывается лишь для Суда Великих.

—   Именно.

—     В таком случае Хартлесс воспользовался своими связями с кем-то из Лордов, чтобы обеспечить себе преимущество.

Учитель пришёл к такому же выводу. Другими словами, один из участников Суда Великих был сообщником Хартлесса.

—   Сейчас этим занимается моя сестра Райнес.

—  Вы действительно доверяете друг другу. Кем бы ни был этот сообщник, его фракция стала вашим врагом. Как интересно, — сказала Лувия, ступая по папоротникам, покрывавшим землю.

Учитель посмотрел на девушку.

—     Знаешь, велика вероятность, что Эдельфельты окажутся как-то в этом замешаны. Почему ты говоришь такое и при этом помогаешь нам?

—   А почему дела семьи должны как-то влиять на моё желание составить тебе компанию? — ответила Лувия, чем сильно меня удивила. — Я же маг. Далеко не каждому нынче выпадает шанс увидеть подобное таинство. Ну вызовет это недовольство какой-то там фракции Часовой башни, подумаешь. Почему я должна колебаться?

—   Ясно…

Лувия была как всегда прямолинейна. Её отношение было таким же, когда она попросила моего учителя стать её наставником. В конце концов, эта девушка являлась не только магом, но и аристократом. Даже отнимая у других, Лувия вполне могла с надменностью сказать: «Такая уж я есть, и это навсегда».

Поэтому я находила её прекрасной.

—   Нужный срез где-то здесь, верно?

—   Ага, мы почти пришли, — ответил Флю.

Через десять минут вся растительность исчезла, сменившись неприятным смрадом реки, преградившей нам путь.

Мы успели повидать немало странностей с тех пор, как очутились в Альбионе, но эта река была чересчур широкой. Похоже, от другого берега нас отделяли несколько сотен метров. Она также была довольно глубокой, судя по тому, как угасал в её водах свет от Магических цепей дракона. Вероятно, через реку таких размеров можно было перебраться, спланировав на ту сторону с помощью магии.

Я быстро отмела этот вариант, когда увидела, как скатившийся по склону берега камень размером с человеческую голову коснулся воды и быстро растворился, оставив после себя лишь пузыри.

—   Река кислоты?! — невольно воскликнула я.

Вероятно, камень не успел даже достигнуть дна. Человек и нескольких секунд не продержится в этой кислоте. Она не разъедала берега лишь из-за Магических цепей дракона, которые были невосприимчивы к её воздействию.

—   Это срез, про который говорил Джерафф. Один из лучших, — сказал Флю, потирая виски.

—   Лучших?!

—  Подожди немного. Я только что рассыпал пряности. Они скоро будут здесь. Сэйген нахмурился.

—   Какие ещё?..

Его прервали оглушительный стрёкот и сильный порыв ветра, возвестившие о прибытии тех, кого ждал Флю.

—   Что?!

Я могла понять изумление Сэйгена. Несмотря на то, что летевшие в нашу сторону тёмные фигуры были мне более привычными, чем другие монстры Альбиона, я удивилась не меньше монаха.

К нам приближался рой огромных жуков, каждый из которых был размером с человека.

—   Да! Вот и они! — улыбаясь, произнёс Флю.

—   Эм, мистер Флю?..

Мне эти жуки тоже не внушали доверия, но я всё ещё была слишком потрясена, чтобы говорить.

—   Просто запрыгивайте им на спины!

—   И как ты себе это представляешь?!

Вопли Сэйгена были напрасны. Флю усилил свои ноги, взмыл в воздух на несколько десятков метров и приземлился на спину существа. Получилось не идеально, но он быстро восстановил равновесие и начал перепрыгивать с одного жука на другого.

Наблюдая за Флю, я ощутила, как у меня скрутило живот.

—   Это же просто смешно!

Несмотря на недовольство, Лувия, которую абсурдность ситуации нисколько не смутила, последовала за Флю. Она парила над роем жуков с изяществом принцессы, поднимающейся по стеклянной лестнице.

Почему-то у меня возникло чувство, будто я угодила в детскую сказку, написанную человеком с ужасным вкусом.

— …

Разумеется, поверить было сложно. Но я не видела в этом ничего невыполнимого, учитывая физические способности магов. Как бы то ни было, командам наверняка потребовалось немало проб и ошибок, чтобы придумать столь умопомрачительный способ переправы с помощью жуков.

Я услышала неловкое покашливание.

—   Прости, Грэй, но ты меня, надеюсь, подхватишь, если я упаду?

—   Конечно.

Я кивнула, набираясь решимости.

Испытывая одновременно мужество и страх, мы начали перебираться через

реку.

2

Проходя через портал, я ощутила лёгкое головокружение. Это происходило всегда в результате фазового сдвига, словно моя душа на долю секунды отставала от тела.

Прошло несколько часов с тех пор, как я покинула Часовую башню. После тщательной проверки в Тайном отделе вскрытия я наконец-то оказалась глубоко под землёй недалеко от общей комнаты, куда меня пригласили.

Зрелище, открывшееся мне из башен, соединённых с порталами, превосходило все мои ожидания. Это место напоминало огромный алтарь.

Некоторые типы магии работают лишь на определённой высоте, поскольку таинство процветает лишь вдалеке от обычного мира, поэтому сами башни, по крайней мере, меня не удивили. Как и тускло сияющий купол над головой.

Что меня действительно беспокоило, так это глубокий рокочущий шум, похожий на рычание гигантского монстра.

Эта метафора на самом деле была недалека от истины. По сути, город являлся огромным организмом, представлявшим собой бесконечное море зданий, похожее на улей в представлении современной архитектуры. Вероятно, всё не разваливалось лишь благодаря магии.

Это место тоже было кампусом вроде улицы факультета современной магии?

Помимо первого, располагавшегося в самом сердце Лондона, все факультеты были разбросаны по округе, словно сателлиты. То есть шахтёрский город Альбиона был одним из них, а не просто подземной крепостью, как я себе представляла?

Я внезапно осознала, что мне, скорее всего, потребуется нечто большее, чем просто доклады, чтобы получить точное представление о том, с чем я буду иметь дело.

—   Значит… ты здесь… впервые?..

Старик уставился на меня немигающим взглядом, опираясь на трость.

Три ожерелья, висевшие на его шее, звякнули друг о друга. На иссохших руках блестели два кольца с алмазами. Все эти безделушки, инкрустированные драгоценными камнями, вероятно, стоили целое состояние, а то и несколько. Однако у меня не возникало чувства, что старик специально выставлял напоказ своё богатство.

Нет, сверкающие самоцветы, которые украшали его дряхлое тело, больше походили на сокровища, погребённые вместе с трупом.

Если бы этот старик решил вздремнуть, его бы, наверное, приняли за мумию, которую кто-то вынес из Британского музея, но драгоценные камни окружали его странной золотистой аурой.

Это был Руфлеус Нуада-Ре Юлифис, Лорд факультета духовных эвокаций. В отличие от моего брата, он был испытанным и верным членом аристократической фракции.

Я кивнула.

—     У меня было не так уж много возможностей вести дела, связанные с Альбионом, но не сказать, что я вообще ничего о нём не знаю. Мне, например, известно, что это была изначальная форма Часовой башни.

—   Можно сказать… что время здесь остановилось… А если учесть, что маги… это существа, застрявшие в прошлом… то этот подземный лабиринт для нас… как дом родной…

Сказав это, старик пошёл прочь с удивительной скоростью, несмотря на то, что ему приходилось опираться на трость.

Я развернулась, осматривая другие строения, которые, словно мусор, усеивали местность.

Я стояла в помещении размером со спортзал, где повсюду слонялись работники. Все они были либо магами, либо големами. По качеству големы первого факультета явно им уступали. Это лишний раз подчёркивало, насколько особенным был Альбион.

Но моё внимание приковало к себе нечто совсем иное.

—   Сборная мастерская? — вырвалось у меня.

Эта фраза удивила бы любого, обладающего хотя бы поверхностными знаниями о магии.

Обычно маги никому не показывали свои мастерские. Единственными исключениями из этого правила были ученики или наследники. Некоторые открывали лишь небольшую часть, но сокровенные глубины всегда держались в тайне. В ядре мастерской хранилась суть магии её владельца, поэтому вся эта скрытность была более чем разумной.

Я невольно задумалась над тем, какие же секреты смог бы раскрыть мой брат, если бы тоже оказался здесь. Примени он свою обычную непоколебимую технику вскрытия магии, я бы наверняка услышала знатный крик отчаяния. Может быть, это также помогло бы нашему положению в Часовой башне, но вопли брата о его никчёмности меня интересовали гораздо сильнее.

—   А, сборная мастерская Клиегра, — раздался грубый голос, в то время как прямо у меня на глазах разворачивалась грандиозная сцена.

Огромная машина переливала бурлящую жидкость из колбы вдвое больше меня в несколько мензурок таких же размеров. Далее пришёл черёд похожего на грузовик контейнера, который по рельсам доставили к дистиллятору. Всё это время к жидкости добавлялись различные катализаторы, вызывая реакции.

Эти приспособления не являлись ядром мастерской. Таких я смогла насчитать как минимум несколько десятков. Именно от них исходил тревоживший меня рокот.

В конечном итоге чан с жидкостью преобразился в маленькую золотую призму, которая была не больше моего пальца. Будучи магом, я всё равно понятия не имела, как такое было возможно.

У меня возникло жгучее желание назвать всё это пустой тратой времени, но я невольно признала, что зрелище впечатляло.

Да, это была магия в истинном её проявлении.

Несмотря на то, что в её основе лежал равноценный обмен, опустошение тоже играло важную роль. Порой вместо результата, аналогичного количеству вложенных усилий и ресурсов, магия возвращала лишь пустоту. Растягивая нечто ограниченное до бесконечности, маги верили, что им по силам творить чудеса.

Чем больше я думала об этом, тем сильнее осознавала, какими же идиотами мы были.

—   Это же чистая руда духа, да?

—  Руда такого качества… добывается лишь в Альбионе. В прошлом очищенный блок мог быть размером с кулак…

—   И поэтому Лорд Трамбелио выдвинул свою просьбу.

Разумеется, демократам хотелось реорганизовать Могилу духа. Количество ресурсов, добываемых в Альбионе, явно сокращалось. Маги уже считались вымирающим видом. Что с нами произойдёт, если Альбион перестанет снабжать нас материалами?

Это решение казалось хорошим, но я не могла так просто согласиться.

Награда действительно была внушительной, но что насчёт издержек? Учитывая нынешние масштабы операций по добыче в Альбионе, любой дурак понимал, что реорганизация потребует кучу денег. Если план провалится, то все наши надежды и мечты испарятся самым пышным образом.

Ловушка, из которой не было выхода.

«Почему маги настолько хрупкие создания?» От этой мысли я невольно ощутила радость.

—  Каковы твои первые впечатления… от сборной мастерской… принцесса Эль- Меллой?..

—  Вы меня переоцениваете. Я поражена тем, что маги всё-таки могут работать вместе.

—   Для того, кто заявляет о своей неприязни к природе магов… ты выглядишь весьма довольной.

—   Да нет, не особо.

—  Для меня это всё равно облегчение… Так ты… сможешь постоять за себя, — сказал Руфлеус, постукивая тростью. Сборная мастерская отражалась в его мутных глазах.

—    Все в Альбионе – маги, и каждый борется за выживание. Только здесь сборная мастерская может работать без нарушения правила секретности.

Скрытность и гордость в Альбионе ничего не значили. Любая попытка утаить свою магию ставила крест на выживании. Подземелье требовало от своих обитателей вкладывать все усилия в общее дело.

Многие маги с поверхности сочли бы это отвратительным. Некоторые даже задохнулись бы от гнева, но такова была жизнь в шахтёрском городе Альбиона.

—           Вы же здесь не только для того, чтобы показать мне достопримечательности, верно?

—   Разумеется, нет… Посмотри туда…

Старик указал подбородком на фигуру, которая стояла между огромными машинами.

Вероятно, она прибыла сюда до нас или воспользовалась другим порталом.

Девушка, которая была даже младше меня, махала рукой, с негодованием глядя на нас.

—   Быстрее! У нас мало времени.

У неё были серебряные волосы, а в янтарных глазах залегли тени, совершенно не подходившие столь юному лицу. Это был признак настоящего мага, насквозь пропитанного злом нашего общества. Чем несчастнее отражался свет в глазах мага, тем ярче он считался.

Так уж был устроен наш мир.

В прошлом, будучи ещё моложе, я по уши погрязла в заговорах. Покушениям на мою жизнь не было числа. Если слабому или неподготовленному человеку внезапно достаётся большая власть, то непременно находится толпа тех, кто хочет заполучить её себе. Это может показаться несколько противоречивым, но именно противостояние такой толпе взращивает лучших. Дух мага куётся в горниле борьбы.

Благодаря своему прошлому я могла с беспомощной достоверностью распознать раны, нанесённые её душе.

—   Привет, Ольга-Мария.

Ольга-Мария Асмилейт Анимусфиа. Она была дочерью Лорда факультета астрологии и представляла его интересы на этом собрании.

Я невольно находила сложившуюся ситуацию нелепой.

—     Простите, что в этот раз Вам приходится мириться с компанией двух маленьких девочек. Надеюсь, мы не сильно Вам мешаем.

О нет, моя ужасная личность уже добралась и до старших. Мне было плевать, что этот старик думал обо мне, но злить его пока что не хотелось.

—     Не волнуйся… — произнёс старик. Сквозь его жёлтые зубы пробился отвратительный запах. — Просто молча наблюдай со стороны…

Эти слова прозвучали не от всего сердца. Такой человек, как Руфлеус, попросту не мог сказать нечто подобное всерьёз.

Нет, он имел в виду, что при поддержке голосов его победа была обеспечена. Старик всегда так изъяснялся. Его гордость соответствовала члену семьи

Юлифис, одной из старейших и уважаемых в Часовой башне.

Я ощутила касание чего-то холодного в моей глотке, словно в неё вонзили заточенный нож. В Часовой башне было слишком легко забыть своё место и стать жертвой действительно могущественных людей.

—   Может, у тебя и нет опыта… но ты хотя бы не сбежала…

Разумеется, он воспользовался возможностью покритиковать моего брата.

—   Нет-нет, я думаю, что брат предоставил мне такой шанс, потому что для будущего Лорда опыт очень важен.

—   Хм…

В этот раз я решила встать на защиту своего брата, хотя старик, скорее всего, не поверил ни единому моему слову. Интересно, Руфлеус знал, чем сейчас занимался мой брат? Ему бы не составило труда сообразить.

Положение моего брата на самом деле было гораздо незавиднее моего.

Может, я и происходила из незначительной семьи, но во мне текла кровь Эль- Меллоев. Руфлеус, считавший родословную единственным мерилом ценности мага, вероятно, хотя бы видел во мне человека. Мой брат же был всего лишь нью- эйджером… червём в глазах этого старика.

Ну… может, он думал и не так, но это было неважно.

Я была магом до мозга костей, пусть и старалась держать себя в руках перед братом.

Важно было помнить, что я упивалась чужой болью. В отсутствие Грэй и других учеников класса Эль-Меллоев я могла раскрыть свою истинную суть. Какой бы фасад я ни возводила, моё естество это не меняло.

Старик отвёл от меня взгляд.

—   Идём со мной… мисс Анимусфиа.

Ого! «Мисс Анимусфиа»! Восхитительно.

Вежливость Руфлеуса едва ли казалась странной. В конце концов, Ольга- Мария являлась наследницей. Было очевидно, что всё особое внимание достанется ей, но я не злилась. Может быть, мне стоило извиниться за то, что корону моей семьи возложили на голову такого незначительного человека, как я.

—  Поняла, — кивнув, сказала Ольга-Мария. Старик повернулся и вновь посмотрел на меня.

—   Райнес.

А ко мне просто по имени. Ладно. Вполне ожидаемо.

—   Врата Древнего сердца откроются через полдня. Можешь отдохнуть, чтобы не упасть в обморок во время Суда Великих.

—     Благодарю Вас за доброту, но мне бы хотелось воспользоваться этой возможностью и изучить шахтёрский город, — сказала я, сделав реверанс со всей возможной грацией.

Время поджимало. Мне нужно было собрать больше информации. Новичку в Альбионе вряд ли удастся чего-то добиться, но я приложу все усилия.

—   Тогда увидимся в Древнем сердце, — сказала Ольга-Мария.

Проходя мимо неё, я ощутила лёгкий аромат парфюма. Через десять лет она, вероятно, превратится в прекрасную женщину с кучей кавалеров. Я надеялась, что хотя бы один из них станет для неё достойной парой.

Я покинула мастерскую, прошла ещё несколько метров и остановилась, щурясь от яркого света.

—  Будто опять в школе оказалась, — пробормотала я. Но стоило признать, так было надёжнее, потому что я ничего не знала о способностях магии Руфлеуса.

Мой кулак сжимал записку. Ольга-Мария что-то написала на краю клочка бумаги.

3

Перед глазами не было ничего, кроме серого цвета.

Пометавшись из стороны в сторону, я осознала, что меня окружали надгробия.

За ними постоянно ухаживали, но время всё равно их не пощадило. Я представила себе, как имена мёртвых одно за другим уносит ветром.

Это был сон.

Я стояла посреди кладбища Блэкмор, которое всегда пробуждало воспоминания о хриплом голосе одного человека.

«Это то, что ты должна уничтожить. Это. Это. Только это».

Эти слова я много раз слышала от Берзака Блэкмора, обучившего меня тайным искусствам стражей могил.

Вероятно, он хотел дать мне силу, которую мне можно было назвать своей вне зависимости от того, превращусь ли я в сосуд для короля Артура или же останусь собой. Но не похоже, чтобы старик когда-либо говорил мне об этом.

—   Я…

Я попыталась пройти сквозь густой туман. За пределами кладбища, похоже, ничего не было, словно это место, вызывавшее у меня ностальгию, являлось тюрьмой. Нет, на самом деле всё выглядело так, будто я была в безопасности, пока оставалась здесь. Но в конечном итоге я всё равно умру и сгнию.

—     Эй, сейчас не время для таких глупых мыслей. Беда на пороге, а ты дрыхнешь! Просыпайся, — ударил по ушам голос, полный сарказма.

—   Адд?..

Нет. Это был не Адд.

Передо мной появилась фигура с неясными очертаниями. Почему-то она выглядела знакомой. До меня наконец-то дошло, что голос тоже принадлежал этому рыцарю. Но он был тенью прошлого и, как я думала, исчез после инцидента в моей деревне.

—   Сэр Кей?..

—  Не связывайся с феями, иначе поломаешь реальность. Во снах всё ещё хуже, спасибо тому придворному чародею Мерлину.

Я не видела его лица, но он, похоже, ухмылялся.

От внезапного появления этого человека у меня закружилась голова, словно я угодила в ураган. Всё-таки я совсем не ожидала вновь увидеть его.

—   Эм…

Фигура продолжила говорить, не думая о моих чувствах:

—  Время и пространство здесь расплываются. Наверное, потому что малая уже совсем рядом. Должно быть, по этой же причине твой сон происходит здесь, на этом кладбище.

—   Малая?..

Фигура покачала головой в ответ.

—  Думаю, её можно назвать моей младшей сестрой. Сестра сэра Кея?..

То есть он имел в виду великого короля, чьим телом я должна была стать. Она совсем рядом? Что это значит?

Земля под ногами начала дрожать, словно мой сон собирался развалиться на куски. По крайней мере, это наконец-то привлекло внимание расплывчатой фигуры.

—  Ладно, ты должна вернуться. Не стоит тебе здесь бродить. Фигура взмахнула рукой, прочертив во мраке сияющую линию.

—   Это?..

Свет усиливался, охватывая всё моё поле зрения, словно приближающаяся звезда.

Он был прав. Я больше не могла здесь оставаться.

—   Верь в себя. Конец уже близок. Надеюсь, судьба будет к тебе благосклонна,

—  негромко произнёс рыцарь.

Я обхватила себя руками, и мой сон разбился, словно зеркало.

*

—   Грэй? Грэй!

Я услышала взволнованный голос и ощутила вес чьей-то руки на моём плече.

Даже сквозь кожаную перчатку я чувствовала её тепло и нежность, словно она сжимала что-то очень хрупкое. Кстати говоря, учитель сменил перчатки перед тем, как мы отправились сюда. Мягкий аромат сигар и кожи подстегнул моё сознание, и я медленно начала приходить в себя.

Над моей головой ослепительно сияли Магические цепи дракона. Ещё не до конца проснувшись, я вспомнила, как Флю предложил немного отдохнуть. Видимо, я так сильно устала, что сразу же уснула.

—   Учитель…

Все чувства мгновенно вернулись ко мне, и я сразу же оценила обстановку.

Волосы прилипли к лбу от пота. Надеюсь, я не спала в какой-нибудь неприглядной позе. Стоило мне подумать об этом, как лицо покраснело от смущения.

—   П-простите. Мне снился странный сон.

—   Сон?

—   Пустяки, н-ничего важного.

Я в любом случае не могла признать, что мне снился сэр Кей. Быстро вытерев пот с лица, я опустила взгляд.

—    Прости. Ты не обязана рассказывать, если не хочешь, — сказал учитель, мягко улыбаясь.

—    Хе-хе! Не паникуй! Пока я рядом, с Грэй всё будет хорошо! — раздался звонкий голос кубика из клетки. С каждым движением его губ отчётливо слышался скрежет металла.

Я хотела спросить, видел ли он тот же сон, но не смогла себя заставить.

Вместо этого вопрос задал мой учитель:

—   Надеюсь, ты тоже в порядке, Адд?

—   А… Ну да.

Адд редко закрывал свои «глаза» настолько быстро и без ненужных шуток. Он не сказал это прямо, но всё было предельно ясно. Я больше не смогу использовать Ронгоминиад.

То, что сказал директор института Атлас в моей деревне, было правдой. После того, как я сняла печать Круглого стола во время сражения на «Рельсовом цеппелине», Адд начал ломаться. Благодаря способности к самовосстановлению он не впал в вечный сон, но ещё одного использования копья ему не выдержать.

Я держала это в тайне от Адда и учителя, но они знали. На секунду я задумалась над тем, как же плохо у меня получается хранить секреты.

Поэтому мне нужно было сказать кое-что ещё.

—   Но Вы всё равно будете идти вперёд, учитель, да?

—   Ну…

Между его бровями появилась морщина.

—     Не думаю, что проблемы других Вас остановят, учитель. Ведь мистер Искандер…

Я не смогла закончить предложение. Для кого-то вроде меня было неправильно пытаться подвести итог отношениям моего учителя и царя, которого собирались превратить в божественного духа. О моих мыслях стоило знать только мне. Я должна была лишь стать свидетелем его пути.

Почесав голову, учитель обеспокоенно вздохнул.

—   Кажется, в этом путешествии ты только и делаешь, что отчитываешь меня.

—   Не всё же Вам этим заниматься, учитель.

Странно, но я тоже улыбнулась. Однако счастье долго не продлилось.

—   Учитель, Вы…

—   Всё нормально. Ерунда в сравнении с тем, что испытываешь ты.

Несмотря на лёгкую улыбку, он казался бледным и не только из-за освещения, создаваемого Магическими цепями дракона. Но останавливаться у него больше не было причин. На такой глубине лабиринт будет влиять на нас вне зависимости от мер предосторожности. Несмотря на то, что мы избегали встреч с местными обитателями, нас переполняла плотная магическая энергия. Естественно, учитель первый ощутил на себе эффект, ведь с сопротивлением у него было хуже всех.

—     Со всем уважением, Лорд Эль-Меллой II, но ты идти-то сможешь? — спросил Флю, видимо, подумав о том же.

—   Врать не буду, мне становится трудно дышать, но я справлюсь.

—   Держи.

Флю бросил ему сумку с флаконами.

—    Это как высотная болезнь, только магическая. С обладателей достаточно сильных Магических цепей как с гуся вода, но тебе лучше выпить это.

—   Спасибо.

Учитель с грустным видом осушил один из флаконов, но стал лишь раза в три угрюмее.

Затем Флюгер сложил Тайный знак, с помощью которого мы разбили лагерь. Вкупе с благовониями он создавал барьер, отгонявший монстров. Флю предупредил, что некоторых созданий ему не отпугнуть, но мы, к счастью, избежали столь печальной участи.

Проведя в лабиринте примерно полдня, мы уже дважды устраивали привал. Каждый поворот Великой Магической цепи и каждый срез, которым мы пользовались, приводил нас на совершенно новую местность. Я успела повидать пышные джунгли, туманную тундру, поля бурлящей лавы и холмы, освещаемые молниями. Однако Флю настаивал, что мы ещё даже процента этого места не видели.

Наше путешествие было на удивление спокойным, несомненно, благодаря карте Джераффа и усилиям Лувии с Сэйгеном. Тренировки сделали монаха невероятно чувствительным к тонким изменениям в окружении. У него не было шанса продемонстрировать свои навыки в замке Адра, потому что в том деле он являлся преступником.

Сейчас мы, вероятно, находились где-то на двадцать седьмом ярусе. Однако стоило сказать, что мы миновали их не один за другим. Тёмный проход, к которому нас привёл Флю, вёл сразу на четвёртый ярус.

—   С первых десяти ярусов Великой Магической цепи выскребли все ресурсы. Нынче добыча ведётся с тринадцатого по шестнадцатый. Глубже даже самые опытные команды не горят желанием заходить. Древнее сердце, к которому мы направляемся, находится на сто пятидесятом ярусе.

—   Выходит, нам никак не успеть вовремя.

Вместо того, чтобы злиться на меня за мысли, слетевшие с моих губ, Флю уныло кивнул.

—   Разумеется. В большинстве случаев спуск на сотый ярус осуществляется с помощью совместной работы множества команд. Они разбивают лагеря, прокладывают дороги – то есть создают путь, который сохраняется несколько месяцев или год. Как срезами ни пользуйся, за полдня дальше не пройдёшь.

До того, как оказаться здесь, я не представляла, что люди могли зайти так далеко ради добычи ресурсов. Теперь же эта идея казалась мне чуть более реальной.

—     Поэтому, чтобы добраться до Древнего сердца за полдня, нам нужно избрать другой подход. Путь, которым ни один добытчик в здравом уме не рискнёт воспользоваться.

Мы покинули место, где устраивали привал, и шли ещё примерно полтора

часа.

Наконец наша группа остановилась. Никто не мог вымолвить ни слова от

изумления, потому что перед нами раскинулась бездонная пустота.

—     Вы не поверите, но на тринадцатом ярусе ещё можно кое-что найти. Опытные команды, как правило, просто проходят мимо, но верхние ярусы лучше всего подходят для новичков, которые боятся заходить глубже.

Лабиринт отреагировал на слова Флю низким жужжанием, а мы всё никак не могли осмыслить увиденное.

Наконец Сэйген произнёс:

—   Это то, о чём говорил Джерафф?

—   Он называет её Ямой забвения.

Яма представляла собой круглую дыру, на краю которой мы замерли.

Я бросила в неё камешек, но ничего не услышала. Даже усиление слуха не помогло.

—       Древнее сердце расположено примерно в десятках километров под шахтёрским городом. В обычной реальности на такой глубине уже находится мантия Земли, так что можешь не напрягаться, всё равно ничего не услышишь.

—  Но Альбион ведь находится за пределами нашего мира, да? Учитель кивнул в ответ на мой вопрос.

—      Что касается теорий реальности, то мы бы уже давно остались без кислорода. Магия может искажать законы физики, но создавать что-то из ничего не так уж просто. Мы живы лишь потому, что Альбион существует в промежутке между здесь и там. Однако эта его природа также оказывает на нас и негативный эффект,

—    сказал он, вглядываясь в огромную дыру. — Яма забвения. Какое подходящее название. Она действительно настолько глубокая, что ведёт прямиком к Древнему сердцу?

—   Никто не знает… ну, потому что никто не вернулся живым. Могу лишь с уверенностью сказать, что мой учитель искушённый астролог. Обнаружив эту дыру, он, вероятно, ощутил поток, ведущий к сердцу дракона. Стоит попробовать, верно?

—     Нет-нет-нет, проблема вовсе не в этом! — вмешался Сэйген, взгляд которого метался между астрологом и моим учителем. — Мы маги и поэтому можем спрыгнуть с какой-нибудь высотки и выжить, это я знаю. Но десятки километров?! К тому же здешняя мана похожа на швейцарский сыр. А если заклинание не сработает? От нас же только мокрое место останется!

Похожая ситуация была с Дитя Айннаш –  лесом, который возник на пути

«Рельсового цеппелина». У нас получалось нормально пользоваться усилением лишь благодаря поддержке Мелвина. Без неё я бы там и умерла.

Однако здесь всё было ещё хуже.

—   Верёвка не вариант, такую длинную нам не найти. Поэтому остаётся лишь спуск на Тайных знаках. Небольшого количества од им вполне хватит для работы.

Флю достал несколько Тайных знаков, казалось, сделанных из маленьких кусков ткани. Они больше походили на птичьи крылья, чем на планеры.

—   Это Крылья Икара? Их, наверное, трудно достать, — заметила Лувия.

—   На них не полетаешь, но для медленного спуска сойдут.

—   Ну да, нам же всё-таки не к солнцу лететь.

Несмотря на удивление, Лувия не утратила самообладания. Однако я всё равно была уверена, что её тоже терзали сомнения.

—    На мой взгляд, слишком рискованно, — сказал Сэйген, качая головой и пожимая плечами.

—   Всё это путешествие – один сплошной риск. Древнее сердце находится на предельной для Часовой башни глубине. Дальше только царство фей, куда ещё не ступала нога человека.

Раздавая Тайные знаки, Флю продолжил объяснять:

—    Отсюда начинается неизведанное. Даже если эта яма ведёт к Древнему сердцу, это вовсе не значит, что дело будет сделано, как только мы окажемся внизу. Не забывайте, мы здесь, чтобы найти Хартлесса. Нам следует отдыхать при любом удобном случае.

—    Отдыхать? Во время спуска? Звучит не очень, — сказал учитель, надевая Крылья Икара. Я последовала его примеру и неуклюже облачилась сама. Похоже, что Тайный знак приводила в действие обычная активация Магических цепей.

—  Сначала я хочу их немного испытать, — произнёс учитель и коснулся плеч, на которых теперь красовались крылья.

—   Нет, я думаю, прыгать надо прямо сейчас, — прошептал Сэйген, немного наклонившись, чтобы учитель тоже его услышал. — Мне не давал покоя один вопрос… Кто мог проделать дыру таких размеров? Кажется, теперь я знаю ответ.

—   И кто же? — Флюгер нахмурился.

Лувия резко вздёрнула бровь, когда один из паривших вокруг неё драгоценных камней начал слабо сиять.

Внезапно земля в нескольких метрах позади нас взорвалась, и мы увидели странное существо.

—   Червь?!

Сравнивать это чудовище с его безобидными родичами на поверхности, казалось, было неправильно. Монстр не только мог своими размерами потягаться с

«Рельсовым цеппелином», но и походил скорее на грозовую тучу, нежели на животное. Хуже всего было то, что он привёл с собой друзей.

—   Пошевеливайтесь!

Подгоняемые Флю, мы прыгнули в Яму забвения.

Однако гигантские черви безжалостно устремились следом, словно хищники, наконец-то выследившие добычу. Извиваясь, существа быстро приближались.

—   Догоняют?! Мы же в свободном падении!

—   Значит, они не так глупы, как кажутся! Это же Альбион, в конце концов!

—   Просто нелепо!

Крылья на спине Лувии расправились, и она начала парить с грацией ангела, несмотря на то, что пользовалась этим Тайным знаком в первый раз.

—   Call!

Одновременно с короткой арией тьму пронзила магическая пуля.

*

Шахтёрский город не обошёлся без мест, где можно было купить еду и напитки. Здесь преобладали блюда самых разных культур с поверхности, что

неудивительно, ведь город наверху считался весьма многонациональным. Маги и заклинатели создали некое подобие уменьшенной версии Лондона.

Однако указанное в записке кафе напоминало что угодно, но только не Лондон. Среди старых деревянных столов, покрытых пылью досок, на которых было нацарапано меню, и редких посетителей я чувствовала себя так, словно оказалась в салуне из вестерна.

Девушка в капюшоне идеально вписывалась в такое окружение.

Чтобы вы знали, по большей части здесь все носили капюшоны, видимо, чтобы защититься от пыли. Я также слышала интересные рассказы о растениях- паразитах Альбиона, укоренявшихся в лёгких людей, которые вдыхали их споры.

—   Итак? Зачем ты позвала меня сюда, Ольга-Мария?

—   Я уж думала, что ты не придёшь, — с улыбкой сказала наследница семьи Анимусфиа. Из-под капюшона выглядывали серебряные волосы, что придавало ей неземной вид в тусклом свете. Забираю свои слова назад. Пройдёт гораздо меньше десяти лет, прежде чем люди начнут грызть друг другу глотки за её внимание. Разумеется, я надеялась, что маги были не настолько извращёнными.

Прикрыв один глаз, я пожала плечами.

—   В последний раз я получила подобное приглашение перед тем, как меня назначили главой семьи. Разве можно проигнорировать то, что так сильно напомнило мне школу для девочек?

—    А в школах для девочек всегда так? — спросила Ольга-Мария, наклонив свою изящную головку. — Я не ходила в школу. Меня обучали репетиторы, которых нанимал отец.

—   Значит, у тебя были отличные репетиторы.

—   Да. Особенно Триша.

Я невольно обратила внимание на выражение лица Ольги-Марии, когда она это сказала. Тришей звали её гувернантку, которую убили на «Рельсовом цеппелине». В том, как Ольга-Мария упомянула имя этой женщины, я ощутила всю её важность.

Спустя несколько секунд девушка отмахнулась от печали и вновь посмотрела на меня своими янтарными глазами.

—    Я хочу кое-что спросить у тебя, — сказала она с таким видом, словно намеревалась поведать мне какой-то секрет. — Перейду сразу к делу. Фракция Эль- Меллой против реорганизации Альбиона?

—   Ого, внезапно.

Я с весельем подняла руки, но от этого её взгляд лишь ужесточился. Похоже, обычным легкомыслием в этот раз мне не отделаться.

—  Для вас это идеальная возможность, чтобы возвыситься, разве нет? Ольга-Мария не стала ходить вокруг да около.

Не ожидала услышать такой вопрос в этом грязном маленьком кафе. Я сразу же испугалась, что наш разговор могли подслушивать, но никто на нас даже не посмотрел. Похоже, что Ольга-Мария заранее возвела небольшой барьер.

Я намеренно сделала паузу, после чего произнесла:

—   Нас могут свергнуть гораздо раньше, так что какая разница? Если слабая фракция осмелится пойти против власть имущих, то полетят головы. Буквально.

—    Да, но реорганизация Альбиона никогда не была настоящей целью ни одной из фракций, не так ли?

Весьма точное наблюдение. Лорд Трамбелио вновь поднял вопрос о реорганизации, который, несомненно, станет темой собрания. Однако это не имело никакого отношения к главным целям демократов или аристократов.

—     Более того, Бартомелои прислали нам письмо предыдущего Лорда, в котором говорится, что реорганизация Альбиона должна быть остановлена.

—   Предыдущего Лорда? Значит…

Даже если закрыть глаза на это письмо, Бартомелои не изменили своего мнения.

Ух, что за ужасы творились в голове этой девочки?!

Поскольку оно было написано рукой предыдущего Лорда, Бартомелои предвидели, что люди начнут возражать. Это письмо помогало им сохранить лицо.

—    В таком случае нам нужно лишь заявить, что теперь дело касается не только аристократической и демократической фракций. Это сравняет силы на шахматной доске, и Юлифисы лишатся преимущества над Анимусфиа. Если наши голоса будут единственным показателем, мы вдвоём сможем перевернуть с ног на голову весь Суд Великих, — заявила Ольга-Мария, янтарные глаза которой блестели от сильного намерения.

Мне не дали возможности ответить. Наступил антракт.

Ольга-Мария отвела взгляд, и барьер вокруг нас рассыпался. Подошёл официант и подал нам несколько блюд.

Я не была голодна, но всё же откусила кусочек лежавшего на одной из тарелок сэндвича, который оказался на удивление хрустящим. Видимо, чтобы скрыть менее пикантные вкусы, мясо приправили с избытком. Я даже не могла понять, что это было за мясо. Восхитительно!

Я подумала над словами Ольги-Марии.

—   Ничего себе. А ты повзрослела.

—   Надеюсь, понятно, у кого я этому научилась.

Честно говоря, этот ответ показался мне довольно милым. Однако её прямота была плохой привычкой. Нельзя так откровенничать с людьми, не узнав сперва об их слабостях. Но для меня это было хорошо, поскольку мне не пришлось бегать кругами, пытаясь понять её истинные намерения.

—   Что? Не радует перспектива быть в одной команде со мной?

Я знала, что просто нарывалась на ссору, и поэтому невольно улыбнулась.

—   Не обращай внимания. То, что кто-то меня «изучает», просто напомнило мне прошлое. В отличие от твоих репетиторов, мой дворецкий ни на что не годился.

Он давным-давно покинул меня. Однажды ему придётся заплатить за то, что по его вине я стала таким человеком.

Но сейчас не время думать об этом. Вернёмся к насущным делам.

Аристократическая фракция была сильной, но далёкой от единства. Состоящая из эгоистов с разными целями и моральными ценностями, она могла рассыпаться от малейшего несогласия. Это делало Бартомелоев и факультет политики ещё более важными.

Развалившись на куски, фракция уже не соберётся воедино.

Наверное, поэтому Бартомелои, возглавлявшие аристократов, всегда так медленно делали свои ходы. Растягивать планы на целые десятилетия было в их стиле.

Однако фракция Эль-Меллой тоже не отличалась единством. Упадок начался после смерти предыдущего Лорда Эль-Меллоя. Она снедала нас по сей день, что делало наше возрождение почти несбыточной мечтой.

Я вновь вздохнула.

—   Не могу дать ответ прямо сейчас, но я подумаю.

—   Меня это устраивает, — кивнув, сказала Ольга-Мария.

Напряжение исчезло, и лицо девушки сразу же прояснилось. Ей определённо хватало мужества стать Лордом в будущем. Правда, сейчас я бы обошлась без подобных демонстраций.

Я допила подозрительный на вид чай и встала со своего места.

Какая неприятная ситуация. Проблема в том, Ольга-Мария, что ты вполне можешь быть сообщником Хартлесса.

Покинув кафе, я снова прищурилась от света, который излучал купол над моей головой.

Лишь полдня, чтобы что-то успеть. Учитывая, что здесь я была ограничена в действиях, мне оставалось только пожелать моему брату счастливого пути и попытаться насладиться своим пребыванием в Альбионе.

—     В конце концов, у меня никак не получится собрать информацию в шахтёрском городе, — пробормотала я, начиная чувствовать усталость.

Стоило этим словам слететь с моих губ, как позади меня раздался голос:

—   Райнес Эль-Меллой Арчизорт, да?

Проклятье! Почему я не ощутила чужого присутствия? Если бы человек за моей спиной хотел убить меня, я бы не смогла сбежать. У меня не было времени призвать Триммау, которая ожидала приказов недалеко отсюда. Давненько я не готовилась морально к смерти.

В столь критический момент, я не могла поверить, что в моей голове осталась лишь мысль о Флате, который предлагал защищать меня.

—   Не волнуйся, я тебе не враг, — произнёс хриплый голос.

Судя по тому, что моя тревога не осталась незамеченной, этот человек обладал огромным опытом, однако я не могла сказать наверняка. К несчастью для него, я привыкла иметь дело с опытными людьми.

Я позволила заманить себя в переулок, где меня ожидал обладатель голоса.

—       Вы кто?.. — спросила я, увидев морщинистое улыбающееся лицо невысокого пожилого человека.

—   Джерафф. Просто старик, который даже не заклинатель.

4

Мы падали с невероятной скоростью.

Даже в столь причудливом месте гравитация работала как положено.

Несмотря на стремительный спуск, расстояние между нами и гигантскими червями оставалось неизменным. Ни магическим пулям Лувии, ни ножам Флю не удавалось их отогнать.

—   Ничего не получится!..

Из всех нас только мне ещё не удалось привыкнуть к Тайному знаку. Сколько бы магической энергии я ни вливала в крылья, меня продолжало бросать из стороны в сторону, в то время как остальные, включая учителя, уже начали парить.

Нас преследовали три червя, которые создавали разницу в давлении, равную урагану. Вкупе с ужасающей скоростью они напоминали движущиеся горы.

Однако в следующее мгновение я ахнула по совершенно иной причине. На головах червей что-то открылось, обнажая чуждые им кристаллы.

«Глаза?»

Нет, это были не просто глаза. Стоило им появиться, как магическая энергия вокруг нас пришла в движение. Почему-то чувство было знакомым.

—   Ч-что?!

—  У них есть Мистические глаза?! — воскликнул учитель. Я похолодела от ужаса.

Мне даже не хотелось думать, откуда у червей взялись Мистические глаза.

Нечто подобное могло произойти лишь благодаря лабиринту.

Сами по себе Мистические глаза были довольно примитивными, способными лишь на базовое внушение. Однако это всё равно впечатляло, учитывая, что мы никак не ожидали встретить червей, способных использовать магию. Мы все застыли, испытывая различные состояния шока. Все, кроме одного.

—   Эй, смотрите сюда!

Сэйген хлопнул крыльями, разворачивая себя в воздухе. Заменявший ему руку корень духа удлинился и превратился в крюк, который впился в голову ближайшего к нам червя.

—   Немного мерзко, но очень удобно!

Другой рукой Сэйген приподнял повязку на глазу. Я снова ахнула, когда магическая энергия в мгновение ока сгустилась… в нечто. Вероятно, черви удивились не меньше, когда из их Мистических глаз хлынуло пламя.

—   Грэй!

— !..

Мои Магические цепи наконец-то начали работать. Послав в крылья как можно больше энергии, я резко изменила направление.

—   Адд!

—   Понял!

Адд изменил форму, и я рубанула червя косой. Монстр был слишком большим и вряд ли получил серьёзный урон, но этого хватило, чтобы заставить его отступить.

—   Что это сейчас было, Сэйген?

Монах триумфально улыбнулся и вернул повязку на место.

—  Я не знал, как ещё попасть на поезд, — сказал он. — И поэтому перед нашей встречей оплатил небольшую пересадку. В мире магии я никто, но денег у меня достаточно.

—  Точно, наследство Эшборна, — пробормотал учитель. Мне вновь вспомнился инцидент в замке Адра.

—   Я уже успел позабыть, чем нас изначально туда заманили.

—      «Те, кто сможет завладеть ангелами, получат моё наследие», — с ностальгией произнёс Сэйген.

Как представитель факультета политики, Адасино Хисири уладила все вопросы, связанные с наследством. Судя по всему, она поступила правильно. Однако поначалу были споры о том, имел ли право Гранид Эшборн – то есть Сэйген

– унаследовать имущество своего отца.

В завещании было сказано, что наследие получит тот, кому удастся завладеть ангелами. Когда у моего учителя спросили ангельское имя, он дал ответ. В таком случае это Сэйген завладел ангелом или же ангел завладел им?

Учитель прикоснулся к Тайному знаку на своих плечах, словно желая избавить разум от бессмысленных ассоциаций.

— Давайте уже спускаться.

С каждым взмахом крыльев мы опускались всё глубже и глубже, приближаясь к необъятной тьме Древнего сердца.

1

Магическая энергия вздымалась подобно океанским волнам, причём зрелище было необычным даже для Альбиона.

Она поражала воображение не только своим качеством, но и количеством. Некоторые в современном мире даже сказали бы, что это был почти настоящий эфир. Другие бы возразили и заметили, что у этой энергии не было ничего общего с эфиром из прошлого.

Сложно было сказать, на чьей стороне находилась правда.

Как бы то ни было, название этого места отчётливо запечатлелось в памяти любого, кто знал про Альбион.

Древнее сердце.

Здесь пояс света, который присутствовал в лабиринте практически повсюду, сходился в спираль белого и голубого цветов, тем самым давая понять, что Древнее сердце существовало отдельно от Великой Магической цепи, состоявшей из сотни ярусов.

Оно также было гораздо меньше. Это означало, что здесь таинство было более густым и концентрированным, как это только что продемонстрировали волны энергии.

Сердце дракона давно перестало биться, однако огромный зал всё ещё словно пульсировал. Он будто хотел подчеркнуть, что был не просто частью организма, выполнявшей свою задачу.

—   Здесь мой план подходит к концу, — произнёс Хартлесс. Его голос сочился усталостью. Он только что закончил творить заклинание крупных масштабов, но на самом деле ещё ничего не закончилось. Хартлесс бросил взгляд на серебряный кейс, зажатый под мышкой.

—     Разумеется, мне всё равно потребуется твоя помощь, — добавил он, погладив его поверхность и сняв Тайную печать. Затем, сунув руку внутрь, он достал содержимое кейса.

—   Магия семьи Эмия представляет собой отточенную технику, позволяющую владельцу ускорять ход времени внутри своего тела или барьера, где заклинанию ничто не помешает. Барьеры не предназначены для копирования, но Могила духа – это место, где нарушаются привычные правила. Полагаю, здесь, ты сможешь раскрыть весь потенциал своей магии.

Хартлесс извлёк большой сосуд с вязкой жидкостью. Внутри плавал повреждённый мозг с присоединёнными к нему нервами, а также пара глазных яблок.

Об этом мало кто знал, но именно так хранились угодившие под Печать маги. Мозг, нервную систему и Магические цепи погружали в особую жидкость. А сосуд становился телом или экзоскелетом. Из всех проектов Хартлесса за последние

десять лет именно поиск мага, осуществлявшего запечатывание других магов, был одним из наиболее затратных.

—     Что ж… — сказал он и посмотрел на карманные часы, которые уже остановились. Находившиеся под действием его заклинания, они точно исчисляли время через десятки тысяч лет, а единицей измерения служили столетия. Эти часы были крайне важны для успеха операции.

—    Это здесь я должна умереть? — спросила женщина, стоявшая напротив Хартлесса.

—    Нет никаких гарантий, что наша цель будет достигнута. Сейчас мы оба беззащитны. Тебе эта затея не кажется слишком рискованной?

—   Ну…

Фэйкер не ответила. Однако лёгкое дрожание её губ было красноречивее любых слов. Будучи важной частью плана Хартлесса, она выполнила свою задачу.

С беспокойной улыбкой Хартлесс кивнул.

—   Надеюсь, у нас получится, — сказал он, прижав ладонь к тому месту, где должно было находиться его сердце. — Надеюсь, твоё желание будет исполнено.

Он словно возносил молитву или распевал длинную хвалебную оду.

—   Надеюсь, моё желание будет исполнено.

Хартлесс наблюдал, как Фэйкер медленно исчезала в столбе света. Окружённая сиянием Магических цепей древнего дракона, македонская воительница, которая повидала немало битв, закрыла глаза, словно решив немного вздремнуть.

—   Спокойной ночи, Фэйкер.

—   Спокойной ночи, Хартлесс.

Хартлесс был единственным, кто услышал её последние слова, прежде чем стрелки часов над её головой пришли в движение, возвещая о начале трансформации.

*

Казалось, мы падали целую вечность, минуя участки бессмысленной пустоты.

Если не считать стены дыры, нас окружала тьма. Мир словно испарился. Уши уже давно перестали обращать внимание на свист ветра, а кожа – чувствовать его холод. Но страх неизменно извивался в моём теле. Без него я бы сошла с ума за считанные минуты.

Разумеется, всё это было очень странно. Поскольку Альбион существовал вне плоскости привычной реальности, он мог уходить под землю на десятки километров. Но почему падение было таким долгим? Тело подсказывало мне, что наш спуск длился уже несколько часов.

Страшась удара о землю, я поддерживала усиление своего зрения. Крылья Икара контролировали скорость падения, но это не могло продолжаться вечно.

— …

Благодаря тренировкам стражей могил и недолгому пребыванию в Часовой башне мне это было по силам. Лувия, Сэйген и Флю, разумеется, тоже хорошо держались. Даже мой учитель неплохо справлялся, поскольку эта задача не требовала особых магических навыков. Нужна была лишь сила воли, чтобы выдержать казавшееся бесконечным падение во тьму.

Наш спуск был небогат на события. Время от времени Яма забвения внезапно меняла направление или сужалась. Когда это происходило, контроль над Тайным знаком становился самой неприятной частью.

—    Не трать выносливость, — посоветовал учитель. — Вместо того, чтобы использовать свой мозг, попытайся автоматизировать процесс с помощью нервной системы. Станет проще, если ты расслабишься и доверишь всё своим инстинктам и Адду.

—   Ты не против, Адд?

—   Хи-хи-хи! Разумеется! Я же не знаю, что такое усталость! — сказал Адд, из своей клетки у моего правого плеча.

Я решила пока что не сомневаться в его словах. Усталость, скопившаяся за то время, которое мы провели в Альбионе, действительно снедала моё тело. Лувия, Сэйген и Флю не жаловались, но они наверняка чувствовали то же самое.

Я прибегла к своим Магическим цепям, чтобы автоматизировать процесс спуска, но от холодного воздуха, безжалостно лишавшего меня выносливости, это не спасло. Из-за странной энергии Альбиона всё было ещё более утомительно, чем обычно. Температуру тела можно было регулировать с помощью магии, однако мы все решили по возможности беречь магическую энергию.

—   Кстати говоря, мне вот что интересно… Существует ли здесь вообще такое понятие, как время?

Услышав вопрос учителя, я вспомнила слова сэра Кея о расплывчатости времени и пространства.

В любом случае нам нужно было добраться до места назначения к Суду Великих.

Внезапно учитель затих.

—   Учитель?

—   Нет… Это не может быть правдой, — пробормотал он, качая головой. — Что, если…

—   Вы что-то поняли?

—   Кажется, я наконец-то обнаружил недостающую часть картины.

Я не понимала, что он имел в виду. Да и меня это в целом устраивало. Я не всегда могла видеть ту же истину, что и он. Я была вполне довольна тем, что помогала ему, пусть даже совсем немного.

Доктор Хартлесс.

Рассказы его учеников и старых знакомых складывались в картину, напоминавшую мне моего учителя. Это было нечто большее, чем просто должность главы факультета современной магии. Я обнаружила, что они были похожи на фундаментальном уровне. Например, им было чуждо истинно магическое

мышление, однако они оба вели себя причудливым, присущим настоящему магу образом.

Моему учителю действительно по силам остановить кого-то вроде Хартлесса?

Даже если у него не получится, я надеялась, что встреча с Хартлессом поможет ему справиться с частью внутренних конфликтов. Несомненно, путешествие в Альбион также служило этой цели.

Спустя ещё немного времени, проведённого в падении, тишину вдруг нарушила Лувия.

—    Воздух снова изменился, — сказала она и потянулась к одному из пяти драгоценных камней, паривших вокруг неё. — Самоцветы говорят мне, что мы входим в новый регион Альбиона.

Девушка бросила взгляд в глубины.

—   Мы уже рядом с Древним сердцем.

Это была наша цель, глубочайшая часть Альбиона, где Хартлесс намеревался сотворить свою магию.

В ответ на это учитель негромко застонал.

—   Мы что, опоздали? — спросил Флю, посмотрев на него.

—   Я только что установил связь с Райнес. Все соберутся на несколько часов раньше, чем я ожидал. Это просто ужасно.

После его слов на мгновение воцарилось молчание. Первой от изумления оправилась Лувия.

—   Это значит, что печать, отделяющая Древнее сердце, была снята.

—   То есть…

Я не договорила, потому что тоже это заметила. Учитель сказал мне, что глубочайшая часть Альбиона была скрыта за невероятно мощной печатью во избежание любого внешнего вмешательства. Её снимали лишь во время проведения Суда Великих.

Внезапные перемены в воздухе могли означать лишь одно.

—   Суд Великих вот-вот начнётся.

2

Вновь проходя через портал в шахтёрском городе, я чувствовала истошное биение своего сердца. Если бы не Суд Великих, ноги бы моей здесь больше не было. Я ненавидела шахтёрский город, но стоило признать, что он был особенным.

От здешнего воздуха немела кожа, а в кости словно тыкали иглами. Если говорить точнее, причиной всему было странное «давление». Ни одному научному инструменту не удастся обнаружить его источник, однако любой обычный учёный, оказавшись здесь, разделит судьбу канарейки в шахте, полной ядовитых газов.

В опасности была даже я. Для современных людей магическая энергия Эпохи богов была по сути ядом. К несчастью для меня, местная энергия была бесконечно близка к таковой из Эпохи богов. С тех пор, как я сюда попала, мои Мистические глаза горели от боли, которую мне ещё не доводилось испытывать.

Это место было примечательно не только своим возрастом. Оно также обладало отдельно историей, которую не запятнал человеческий порядок. Вероятно, весь мир выглядел бы так же, если бы людей не отделили от богов.

Я приближалась к Древнему сердцу Альбиона, величайшему сокровищу Часовой башни.

Я никогда не задумывалась над тем, действительно ли оно имело форму сердца. Если после смерти дракона его тело увеличилось во много раз, то насколько большим было это место?

Сложно было сказать, что представляли собой окружавшие меня стены. Я лишь знала, что они были чёрными и блестящими, но отличались от металлической или органической материи. Пол под ногами тоже состоял из этого материала.

Да. Время пришло.

Я ощутила лёгкое покалывание в Магических цепях.

«Райнес?»

«А, вы всё же справились!»

Я приложила немало усилий, чтобы сохранить невозмутимый вид. До этого момента я сомневалась, что они доберутся сюда прежде, чем Часовая башня распечатает Древнее сердце.

Однако, несмотря на то, что барьер был снят, Древнее сердце представляло собой бастион, призванный оградить нас от вмешательства извне. Мой брат обладал посредственными способностями, и единственной причиной, по которой я так отчётливо его слышала, было то, что он находился рядом.

«К сожалению, мы всё равно опоздали. По крайней мере, нам удалось добраться до Древнего сердца».

«А я уже успела обрадоваться. Ты в курсе, что собрание начнётся на четыре часа раньше?»

«Я это предвидел. Что-нибудь придумаю».

Мысли брата выдавали его тревогу. Я чувствовала себя так же. Эх, сейчас бы уехать домой и зарыться в подушки! Разумеется, если я это сделаю, то придётся смириться с ранней смертью от отравления или удушения.

Любой, кому не посчастливилось оказаться с подветренной стороны в Часовой башне, станет целью дождя из стрел. Я не желала возвращаться к состоянию, в котором оказалась после смерти Кайнета и до того, как нарекла нынешнего брата Лордом Эль-Меллоем II.

«Ты встретилась с Джераффом?»

«Да, я получила твоё сообщение».

Старик передал мне записку брата. Его присутствие сделало бы Суд Великих гораздо интереснее, но он твёрдо отверг моё предложение.

«Райнес, с этого момента…»

«Да, да, знаю. Мне нужно выиграть как можно больше времени, пока ты не остановишь Хартлесса, верно? Я тоже постараюсь».

Я заглушила телепатическую связь и молча пошла вдоль разлома, сопровождаемая лишь собственной тенью.

Присутствие тени означало наличие света. Здесь он исходил от Магических цепей мёртвого дракона. Говорят, что Великая Магическая цепь была похожа на кровеносные сосуды в человеческом теле. Однако в Древнем сердце цепи образовывали спираль.

Вскоре пространство расширилось до просторного помещения, освещаемого омутом всё того же спиралевидного света. Его великолепное сияние то угасало, то вспыхивало и словно говорило мне, что я оказалась в нужном месте. Свет распространялся неровно, собираясь в одних местах и сторонясь других. Во мраке бездны он был подобен звёздам в небе нового мира.

В центре помещения стоял круглый стол, также сделанный из неизвестного материала. Его явно принесли сюда с поверхности. Начиная с основания Часовой башни, сколько Судов Великих было проведено здесь, между светом и тьмой? Сколько магов испивали из кубков победы, довольные результатами, пока остальные кричали от отчаяния?

Все участники собрания уже прибыли. Слева от меня сидели Лорды демократической фракции: Инорай Вальюэлета Атрохолм и Макдонелл Трамбелио. Справа расположились аристократы в лице Руфлеуса Нуада-Ре Юлифиса и Ольги- Марии Асмилейт Анимусфиа, представлявшей своего отца. Члены нейтральной фракции решили не присутствовать, поэтому места напротив меня пустовали.

В текущей ситуации эта пустота пугала сильнее любого Лорда. Отсутствие нейтральной фракции вовсе не означало их незаинтересованность. Скорее, их так называемая «нейтральная позиция» означала склонность сидеть смирно, пока не появится подходящий момент. Вместо активной борьбы за власть они обычно оставались в стороне и тянули за ниточки остальных фракций под предлогом исследований.

Разумеется, мне нужно было сесть с правой стороны. Про предложение Ольги- Марии стоило пока забыть. Мы были членами аристократической фракции. Если мы решим сменить сторону, то даже армии не хватит, чтобы сохранить мне жизнь.

—    Всё готово, — произнёс Макдонелл с улыбкой на лице. Будучи лидером демократической фракции, даже на Суде Великих он сохранял своё доминантное поведение.

—   Рада видеть новичков. Одни и те же лица стали навевать скуку. Хоть мы и маги, полезно время от времени менять старое на новое… Если руководствоваться этой логикой, то мы с Руфлеусом должны уйти первыми.

Мысль об отставке Инорай была смешнее, чем её шутка. Уж она-то точно не отступится. Лорд Вальюэлета обучала Гранда Аозаки Токо. Одно лишь это доказывало, что она не была просто обычным магом.

—   Хмф… — отозвался старейший из нас. Глубже морщин этого старика были лишь следы на его душе. Учитывая, что он являлся Лордом факультета духовных эвокаций, Руфлеус вполне мог нанести заклинания на собственную душу.

Инорай и Руфлеус. С точки зрения их факультетов, они занимали равное положение.

—  Мой отец доверил мне голос факультета астрологии. Надеюсь, это не станет для вас оскорблением, — сказала Ольга-Мария, делая реверанс.

О нет. Вероятно, она чувствовала себя здесь комфортнее, чем я. Для меня же ситуация стала ещё более невыгодной, поскольку я лишилась привилегии самого молодого участника собрания.

Все Лорды посмотрели на меня.

Вот почему я не любила приходить последней. Даже если это было всего лишь совпадение, мне следовало крайне тщательно подбирать слова.

Я сделала глубокий вдох.

—   Для меня честь присутствовать здесь. Прошу простить мою неопытность.

Коротко приветствовав собравшихся, я постаралась улыбнуться как можно вежливее и села на своё место.

Ох… У меня заболел живот. Увы, мне не удалось избежать этой напасти. Кровь похолодела, а нервы словно пилили ножовкой. Я не знала, было ли это из-за тревоги или какого-нибудь проклятия.

Мне оставалось лишь попытаться проглотить свой страх и максимально усилить свой мозг.

—   Что ж, да начнётся Суд Великих, — объявил Макдонелл.

Честно говоря, моя тактика была ужасна по очень простой причине. Трамбелио огласили данные по добыче в Альбионе, точность которых была, мягко говоря, сомнительной. Из-за этого мне было труднее предсказать и отсрочить его действия.

Придётся следить за каждым его словом, оспаривать все его заявления. Нужно будет искать точку опоры при любом удобном случае, потому что если я упаду, то уже не смогу подняться.

Однако я не успела ничего предпринять, потому что Макдонелл вновь произнёс:

—   Пока мы не начали, я бы хотел кое-кого вам представить.

Макдонелл бросил взгляд в сторону, и на свет вышла темнокожая женщина. Я знала, что она там стояла, но не могла разглядеть её лицо во мраке.

—  Я Ашара Мистрас из офиса материалов Тайного отдела вскрытия, — сказала она и вежливо поклонилась.

Я ахнула, несмотря на все мои попытки сохранить молчание.

Она была одной из учеников Хартлесса, пропавшей после убийства Калуга Итреда (или Йорека Курдиса).

—    Уверен, все вы уже знаете, что темой сегодняшнего собрания является реорганизация Альбиона, да? — произнёс Макдонелл, сцепив руки. — Я пригласил её как представителя Тайного отдела вскрытия, мнение которого необходимо учитывать. Также во избежание дальнейшего замешательства сразу скажу, что она моя приёмная дочь.

—   Какого?!..

Ольга-Мария вовремя опомнилась и закрыла рот.

Для меня это тоже стало сюрпризом. У Макдонелла была приёмная дочь в Тайном отделе вскрытия?

«Какого чёрта?»

«Ситуация становится неприятнее с каждой секундой. Я слышал, что у Макдонелла десятки дочерей».

В нашей беседе отчётливо чувствовалась тревога.

—     Ха-ха. Разумеется, отдел не делится со мной информацией в качестве исключения. Это бы только всё усложнило, не так ли?

Макдонелл выглядел счастливым, но я не разделяла его чувства. Наша победа только что стала практически невозможной.

Опять же, вероятно, именно такой реакции он и хотел добиться своей первой атакой, особенно учитывая, что привязанность Ольги-Марии к аристократической фракции была не такой уж сильной. С таким уверенным стартом он мог легко закончить собрание в свою пользу.

Я всерьёз задумалась о лести, чтобы попытаться сохранить жизнь, и покосилась на Руфлеуса, который вцепился в подлокотники кресла своими иссохшими пальцами.

Плохо дело. Если я сейчас отвернусь от своей фракции, он может взорваться и убить меня у всех на глазах. Я не верила, что остальные бросятся меня защищать, особенно учитывая их возможную связь с Хартлессом.

—    Если мы действительно собрались обсуждать реорганизацию Альбиона, насколько я слышала… — начала Ольга-Мария. Вероятно, девушка тоже ощутила, как усилилось напряжение. Даже если она намеревалась предать Руфлеуса и поддержать реорганизацию, игнорировать Макдонелла было нельзя.

—   Вы не ошиблись. Ашара?

—   Да, отец… Прошу прощения, Лорд Трамбелио.

По его указке Ашара положила на стол несколько листов бумаги. Технически она была представителем Тайного отдела вскрытия, но вела себя, скорее, как секретарь Макдонелла. Разумеется, это представление лишний раз напоминало нам об их взаимоотношениях. То, что она намеренно назвала его отцом, после чего исправилась, служило той же цели.

—      Лорд Инорай Вальюэлета, я подготовил подробную информацию об Альбионе по Вашему требованию.

—   Благодарю, Макдонелл.

Инорай взяла документы и внимательно их изучила.

Пока остальные были заняты тем же, Макдонелл окинул взглядом помещение. Он пристально посмотрел на Руфлеуса, после чего переключила на Ольгу-Марию и меня. Это было уместно, учитывая нашу разницу в возрасте и влиянии. В его действиях не было ни малейшего изъяна, и это меня бесило.

—   Прошу меня простить за современную копировальную бумагу. Это в стиле Тайного отдела вскрытия, — начал Макдонелл. — Как следует их этих данных, количество талисманов, добываемых в Альбионе, за последние годы стало значительно меньше. На это необходимо обратить внимание ради сохранения Часовой башни. Такими темпами таинство исчезнет, а с ним и вероятность того, что маги достигнут своей цели.

Разумеется, он имел в виду Исток. Доказательство бытия магов и их конечная цель.

—    Говоря другими словами, если мы ничего не предпримем, то лишимся смысла жизни.

Это предложение требовало, чтобы его восприняли всерьёз, поскольку его озвучил один из самых важных людей в Часовой башне, Лорд Трамбелио. Вероятно, во всём мире лишь Лорд Юлифис мог ему противостоять. В конце концов он был главной фигурой в оппозиции, выступавшей против реорганизации Альбиона.

Крупная фигура Макдонелла отражалась в тёмных, будто остекленевших глазах старика.

—    Сохранения Часовой башни?.. — хрипло произнёс Руфлеус, привлекая к себе всеобщее внимание. — Что именно… Вы пытаетесь сохранить?..

—   Будущее магов, разумеется.

—   Ха… как глупо… — ответил Руфлеус, не скрывая своего разочарования. — Часовая башня… наши владения…

Старик ударил кулаками по самоцветам, висевшим на груди. Он вёл себя высокомерно, но это казалось вполне оправданным.

—    Если нам не хватает талисманов… то мы должны уменьшить количество нью-эйджеров… Если всё равно будет мало… то следует избавиться от бесполезных дочерних семей… В трате такого количества ресурсов… на реорганизацию Альбиона… никогда не было необходимости… Другие не имеют значения… Им никогда не постичь сущности таинства… Ваш расточительный план нанесёт вред всей Часовой башне… Я не допущу, чтобы столь глупые поступки… стали для нас клеймом…

С его точки зрения, это было очевидное решение. Аристократическая фракция считала всех остальных рабами, которых легко заменить.

Честно говоря, в чём-то он был прав. Демократы тоже оценивали людей на основе врождённых талантов. Они принимали нью-эйджеров не по доброте душевной, а потому что в современном мире им не хватало человеческого ресурса, то есть магов. Руфлеус просто выступал за то, чтобы мы руководствовались его философией.

—   Если речь идёт… о нашем будущем…

Не договорив, он бросил взгляд в сторону. Старик не выглядел изумлённым или даже слегка удивлённым, однако ни он, ни Лорд Трамбелио не ожидали такого поворота событий.

—  Что… происходит? — произнёс Макдонелл. Ответ не заставил себя ждать.

—    Простите, что прерываю ваше собрание, — сказала женщина в искусно сделанном фурисодэ, поправляя очки. Я вновь подумала о прекрасной змее, которая наблюдает за Часовой башней своими ледяными глазами.

—   Адасино Хисири?

К моему удивлению, именно Инорай произнесла её имя.

—   Давно не виделись, леди Инорай.

—   Я не ожидала появления члена факультета политики. Вы здесь в качестве представителя Лорда Бартомелой?

—   Нет. В этот раз я выступаю в роли проводника.

—   Проводника? — нахмурилась старая женщина, однако на её лице быстро возникла кривая улыбка.

За спиной Хисири показалась ещё одна фигура. Она тоже совершенно не вписывалась в компанию Лордов. Хотя, если учесть, что мы собрались на Суд

«Великих», её присутствие выглядело вполне логичным.

—    А, Вы тоже здесь, учитель. Похоже, я не слишком опоздала, — с лёгким кивком произнесла женщина восточноазиатской наружности, которую привела Хисири.

3

—   Разве вы ещё не начали? — вновь спросила женщина, нарушая тишину.

—   Аозаки… Токо…

Голос Руфлеуса был похож на скрежет ржавого металла.

Я не знала, почему старик так сильно ненавидел её, но эта магесса-Гранд особенно хорошо умела вызывать отвращение и зависть.

—   Такой, как ты… здесь не место…

—   Ха-ха, Вы всех так приветствуете, Лорд факультета духовных эвокаций? — Токо улыбнулась. — Прошу прощения, но у меня есть право присутствовать здесь сегодня. Знаю, Вам может быть сложно смириться с этим в силу возраста, но такова традиция.

—  Что?... Какое ещё право?.. Старик вдруг замер.

Токо держала в руке старый лист пергамента с подписью. Руфлеус сразу же всё понял.

—   Думаю, очевидно, что я представляю Лорда.

—   От имени факультета политики я могу поручиться за легитимность этого документа, — подтвердила Хисири.

Именно потому, что такое было вполне возможно, наступила тяжёлая тишина. Все, кто присутствовал в помещении, могли понять, что кукольница-Гранд была способна на нечто столь пугающее.

—  Вечно ты берёшься за самые странные поручения, — нахмурившись, сказала Инорай.

—   И у кого я, по-Вашему, этого нахваталась, мисс Инорай?

Несмотря на то, что Токо являлась её ученицей, Инорай первая одобрила назначение на Печать. Такова была природа взаимоотношений между учителем и учеником среди магов.

Руфлеус снова открыл рот. В этот раз его голос бурлил, словно кипящая вода в котле.

—   Какую именно… семью?..

—   Дзигмариэ, то есть факультет проклятий. По факту, можете считать меня представителем всей нейтральной фракции, — произнесла Токо. — У меня есть право голосовать на этом Суде Великих. Но не переживайте, я обладаю голосом одной семьи, а не всей фракции. Иначе вы бы не одобрили, не так ли?

Токо лениво опустилась на один из стульев, стоявших рядом. Он предназначался для Лорда, но Гранд заняла его с таким видом, словно в нём не было ничего особенного.

«У тебя всё-таки получилось?» — сказал мой брат после того, как я вкратце обрисовала ему ситуацию.

Потратив несколько секунд на то, чтобы успокоиться, я ответила:

«Разумеется. Нам так или иначе нужен был элемент неопределённости – человек, который точно не мог работать на Хартлесса – чтобы выявить сообщника, верно?»

Перед тем, как покинуть Слюр-стрит, я обратилась с просьбой к Токо. Точнее говоря, к фракции, которая втайне её наняла. Нейтралы обычно предпочитали наблюдать со стороны, но даже им было сложно закрыть глаза на то, что Хартлесс проник в Альбион через портал под факультетом современной магии. Поэтому они клюнули на издёвки Токо, несмотря на их отношение к политике.

Однако я совсем не ожидала, что в качестве представителя они отправят именно её.

После недолгого молчания брат снова вышел на связь.

«Как давно ты знала, что мисс Токо искала учеников Хартлесса по просьбе нейтральной фракции?»

«Вообще-то наполовину это была догадка», — честно призналась я.

Сейчас не стоило красоваться. Аристократическая фракция явно была не при чём. Факультет политики мог нанять Токо, угрожая очередным назначением на Печать, но она ни в коем случае не вызывала доверия. Макдонелл или Инорай бы действовали не только более осторожно, но и избегали контакта с нами любой ценой, опасаясь утечки информации. С таким хрупким балансом интересов Токо не позволили бы делать всё, что ей вздумается.

Путём исключения осталась только нейтральная фракция. Они не хотели прямо вмешиваться в Суд Великих, однако им всё равно нужно была информация. Токо казалась разумным выбором, учитывая, что она уже имела дело с Хартлессом в ходе дела о башнях-близнецах Изельма.

«Ясно».

«Но я вовсе не ожидала увидеть здесь Адасино Хисири».

Стоило мне подумать об этом, как женщина улыбнулась. Хисири встала за спиной Трамбелио рядом с Ашарой, последней из учеников Хартлесса. Так она могла оставаться в тени и ждать идеального момента для удара.

— …

Мне показалось, что я услышала глубокий рокочущий шум, несмотря на то, что здесь должно было быть тихо.

Будучи независимым фрилансером, Аозаки Токо не обладала властью в Часовой башне. С одной точки зрения, её присутствие не давало ровным счётом ничего, поскольку её некому было прикрыть. С другой же, она являлась грозным противником даже среди элит Часовой башни. Большинство собравшихся здесь Лордов были всего лишь Брандами, отставая от Токо на целый ранг.

Поскольку Альбион был очень тесно связан с будущим магов, им интересовались все фракции. Поэтому отмахнуться от мнения Токо будет сложно.

Она нарушила предпосылку собрания. Базовой политике на этом Суде Великих больше не было места.

Пока я думала над тем, сколько динамики привнесло присутствие Токо, Макдонелл произнёс:

—  Вернёмся к нашему разговору, мистер Руфлеус. На чём мы остановились? Руфлеус не успел ответить, потому что его остановил взмах бледной руки.

—   Хватит пустой болтовни, от которой в сон тянет!

—   Что?!

Ольга-Мария с недоверием уставилась на Токо, которая просто пожала плечами.

—   Это ещё одна скучная грызня между аристократами и демократами, не так ли? Очередной спор на тему того, стоит ли Часовой башне расширяться и принимать больше нью-эйджеров. Мне надоело снова и снова слушать ваши мнения. Раз уж я потрудилась явиться сюда, расскажите что-нибудь новое. Наверняка всё уже почти готово, да, Эль-Меллой?

Токо внезапно обратила всё своё внимание на меня.

—   Вы это о чём?

Женщина не смогла удержаться и рассмеялась.

—   Не придуривайтесь! Вы здесь, в глазах всё та же решимость. Значит, Вам удалось достичь одной из истин.

«Эй, брат!»

«Да, знаю, — взволнованно ответил он. — На Слюр-стрит она сказала мне, что будет ждать развязки».

Какая надменность. По сути, она сказала нам, что ставила собственное удовольствие выше будущего всей Часовой башни.

Я не сомневалась, что она думала именно так. Аозаки Токо была не из тех, кто интересовался политической драмой. Даже тенденции мира магии, менявшиеся на протяжении тысячелетий, не могли пробудить в ней любопытство. Токо пришла сюда не для того, чтобы представлять нейтральную фракцию. Ей нужна была правда о деле, в котором она оказалась замешана.

«Вероятно, ты заметила, что она обращалась к нам обоим».

«Разумеется, ей известно, что мы общаемся с помощью магии».

Я не особо пыталась это скрыть, но меня всё равно немного задело то, что она всё поняла с первого взгляда. Ну что тут сказать? Это же Аозаки Токо.

У шуток был свой предел. Повторяю, Руфлеус легко мог убить меня, если бы захотел, несмотря на то, что технически я была частью его фракции.

«Мне приказать Триммау снова создать твою копию?»

Горничная из ртути скрывалась в чемодане, чтобы не привлекать внимания.

Детективом был мой брат, значит, ему и следовало делать грандиозное открытие.

«Нет. Как ты себе это представляешь? По-твоему, мне удастся убедить других Лордов, не присутствуя при этом лично?»

Он был прав. Суд Великих проводился в столь труднодоступном месте лишь для того, чтобы продемонстрировать неоспоримость его полномочий. Здесь заранее сотворили несколько великих магических формул. Может, они и не включали в себя саму магию, но любая репетиция таких масштабов была, по сути, равносильна проклятию. Например, во время выборов Папы Римского кандидатам запрещено

покидать    Сикстинскую    капеллу.    Это    делало    процесс    опасным,    поскольку большинство кардиналов были очень старыми.

Почему?   Потому   что   «традиция»   и    «власть»   были   лишь   синонимами ограничения людей.

«Ну и что дальше?»

«Почему бы тебе самой это не сделать?» Я застыла, услышав ответ брата.

— А?!..

Я сдерживалась изо всех сил, но с моих губ всё равно слетел возглас.

«Что? В смысле, брат?»

«Ты должна это сделать, Райнес», — повторил мой брат.

«Это что, шутка такая?»

«Я серьёзно».

—   Что-то не так, Эль-Меллой? — озадаченно спросила Токо.

—  Нет. Я просто раздумывала над тем, как объяснить ситуацию, — ответила я, стараясь выглядеть уверенно. Разумеется, я целиком и полностью блефовала. Диплом по блефу, стоя на натянутом канате, мне выдали ещё в детском саду.

«Я снабжу тебя своими выводами в правильном порядке. Можешь озвучивать их своими словами».

«Ты совсем спятил?!»

Сейчас мне больше всего хотелось зажать уши и заорать. Если бы не люди вокруг меня, готовые наслаждаться каждой моей ошибкой, я бы так и сделала.

Многие из участников собрания не станут прислушиваться к выводам брата, как бы я их ни подавала. Несомненно, они попытаются их оспорить, исказить, обратить в свою пользу. Ученики Хартлесса имели отношение к этому Суду Великих, но это было сделано не с целью выслеживания преступника.

Я не могла заставить слушать всех, однако мне нужно было вызвать интерес хотя бы у половины из них. Более того, я должна была превратить рассуждения брата в логичное повествование, которое чётко укажет на личность преступника. С тем же успехом он мог попросить меня сбить истребитель, стоя на голове.

«Ты добрался до Хартлесса?» — спросила я, сдерживая вздох.

«Ещё нет».

«Не хочу лишний раз давить на тебя, но поторопись, пожалуйста. Выкуривать сообщника Хартлесса бессмысленно, если ты его не остановишь».

Раскрытие личности сообщника может вызвать раскол в Суде Великих и погрузить Часовую башню в хаос. Не исключено, что люди бросятся его поддерживать. Нашей целью было остановить Хартлесса. Это собрание – всего лишь гора, на которую нам необходимо было взобраться, чтобы её достичь.

Я сжала кулаки, после чего разжала, собираясь с мыслями.

—    Думаю, стоит начать с этого, — медленно сказала я, окидывая взглядом помещение. — Все из присутствующих знают доктора Хартлесса, бывшего главу факультета современной магии?

—   К сожалению, лишь по слухам, поскольку я была совсем маленькой, когда он покинул Часовую башню, — сдвинув брови, произнесла Ольга-Мария.

Я не знала, был ли её хмурый взгляд искренним, но всё равно продолжила, тщательно подбирая слова на основе мыслей, которые мне передал брат.

—    В течение последних нескольких месяцев его ученики исчезали один за другим. Вы уже об этом знаете, мисс Ашара, поскольку Вашего коллегу Калуга Итреда убили буквально на днях. Адасино Хисири может это подтвердить.

Хисири кивнула. Я не была уверена в её мотивах. Это имело какое-то отношение к тому, что Хартлесс также являлся приёмным ребёнком Нориджа?

—   Я полагаю, что его убил доктор Хартлесс, — произнесла я, не дожидаясь, пока остальные переварят услышанное.

—  Ох, серьёзно… Это была Инорай.

—   Что-то не так?

—   Нет, я просто слегка удивилась. Мне всегда казалось, что он был близок со своими учениками, — сказала Инорай, пожав плечами.

Отлично. Чего мне точно не хватало, так это ещё одного проблемного признания. Я не знала, каким был Хартлесс десять лет назад. Тогда я даже представить не могла, что стану наследницей.

—      Вы хорошо знали бывшего главу факультета современной магии? — спросил Макдонелл, после чего повернулся к другому Лорду. — Что думаете, Руфлеус?

—   Зачем мне тратить время… на главу факультета… который даже Лордом не был?.. — коротко ответил старик. Вероятно, его образ мыслей не менялся вот уже сто лет. Тогда факультет современной магии не являлся частью аристократической фракции, поэтому у Руфлеуса не было причин уделять ему внимание.

—    Я ничего не знаю… о бессмысленных распрях между нью-эйджерами… С чего бы?.. Зачем Вы… тратите наше время, Эль-Меллой?..

—  Всё не так, Лорд Юлифис. Могу Вас заверить, это напрямую связано с темой собрания.

Я наконец-то поняла, почему мой брат относился к нему с такой неприязнью. Чёртов старый дурак. Мне хотелось скормить его собакам. Он даже не пытался понять то, что я говорила.

Оттягивать неизбежное было бессмысленно. Сейчас или никогда.

Выдавив из себя улыбку, я произнесла:

—   У Хартлесса есть сообщник, и это кто-то из присутствующих здесь магов.

*

—     Эй, ну что там на собрании? — спросил Флю, пока мы продолжали спускаться в Яму забвения.

Учитель был слишком занят, чтобы ответить. Подробностей я не знала, но, судя по его хмурому виду, всё шло не очень хорошо.

К нему подлетел Сэйген.

—    Лорд Эль-Меллой II, Вы позволите подключиться к Вашим Магическим цепям?

—   Действуй.

Учитель кивнул, и Сэйген сделал жест пальцами, создав сигил в форме крыла, сияющий подобно Магическим цепям. В мой разум внезапно хлынули подробности происходящего на собрании.

—   Что это?

—      Магия обмена информацией Эшборна. Думаю, можно сказать, что в основном это управление энергией, но его техника также включает в себя общий доступ к магии.

Кажется, я поняла. Владелец замка Адра изобрёл способ объединить множество Магических меток, чтобы решить проблему несовместимости. Судя по тому, как метка разъела личность Сэйгена, у меня сложилось мнение, что эта техника была опасной и инвазивной. Однако он сказал, что на самом деле речь шла об «обмене».

—   Его магия живёт внутри меня.

Слова Сэйгена прозвучали немного грустно, но мы все были заняты только что полученной информацией.

—  Вот уж не ожидал увидеть Аозаки Токо и Адасино Хисири на Суде Великих,

—  высказался Флю.

Я удивилась не меньше. Я знала, что Суд Великих нельзя было назвать обычным собранием, но даже для Лордов присутствие знаменитой Аозаки Токо, с которой я уже встречалась, стало большим сюрпризом. При мысли о том, что она находилось в одном помещении с теми, кто решал судьбу Часовой башни, меня охватила дрожь.

—   Эй! — окликнула нас Лувия. На её лице отчётливо читалось напряжение, которое я прежде не видела. Может, она нервничала, потому что единственная понимала всю серьёзность ситуации?

Лишь спустя секунду я осознала, что один из круживших вокруг девушки драгоценных камней что-то обнаружил.

—   Время пришло.

—   Lead me! — мгновенно отреагировал Флю и метнул нож во тьму. Он хотел не поразить врага, а угадать наиболее благоприятное будущее. Последовав за ножом, мы сразу же всё поняли.

Спустя мгновение нас поразил поистине ужасающий шок. Чёрная молния пробила нашу тщательно выстроенную оборону, словно молот тонкую бумагу, создавая мощный восходящий поток воздуха. Она выжгла тьму, разметав нас в разные стороны.

—   Флю! — закричал Сэйген.

—   Я в порядке!..

Флю цеплялся за раненую руку. Ей он защитил свой Тайный знак. Лишившись крыльев, он бы упал вниз навстречу ужасной смерти.

—  Дракон?! — воскликнула Лувия, посмотрев на то, что нас атаковало. Это был скелет дракона… и не только.

Учитель широко распахнул глаза, глядя на колесницу, которую тянули за собой два скелета огромных ящеров. В выражении его лица было что-то знакомое, словно он уже когда-то ездил на ней.

—   Гордиева… Нет, Гекатова…

Это была колесница Фэйкер, которая когда-то принадлежала её царю. Мы уже видели её на «Рельсовом цеппелине». Благородный Фантазм, имя которого гордым эхом разносилось над древними полями сражений.

—   Выходит, Хартлесс тоже знал об этой яме? Следует поблагодарить старика за путь, ведущий прямиком к Древнему сердцу.

На самом деле в этом не было ничего удивительного. Поскольку Хартлесс попал в Древнее сердце не через портал в Часовой башне, предназначенный для участников Суда Великих, он вполне мог воспользоваться тем же срезом, что и мы. И естественно, он устроил ловушку, предвидя погоню.

Однако.

Я заметила кое-что странное. Не в драконах и не в колеснице. У Благородного Фантазма отсутствовало то, что было необходимо для его использования.

—   Ей никто не управляет?..

Место всадника, который должен был держать поводья, пустовало.

—  Это… магия Фэйкер! — раздался исполненный гнева крик учителя. Я всё видела своими глазами, но всё равно не могла в это поверить.

—   Благородный Фантазм движется сам собой!

*

—     Печать снята… — пробормотал Хартлесс. На тыльной стороне ладони, которой он прикрывал свой глаз, красным огнём горели командные заклинания. Узор, показывающий количество абсолютных приказов. Одно заклинание он использовал во время инцидента на «Рельсовом цеппелине». Осталось два.

—      Значит, он здесь. Жаль, что я оказался прав… Хотя нет, ничто не успокаивает меня сильнее мысли о том, что он меня понимает.

Не убирая руки от глаза, он посмотрел на столб света, где возносилась его Слуга.

Прошла сотня лет сжатого времени. Это было мало. Слишком мало. Для превращения Слуги в божественного духа требовались сотни… нет, тысячи лет.

«Вознесение тени». Именно так он окрестил этот процесс. Это было практическое применение ритуала воссоздания короля Артура из её тела разума и души, совмещённого с магией управления временем и «инициацией» лабиринта.

Если ему удастся создать бога для магов, обитатели Часовой башни смогут использовать магию волшебников древности. Разумеется, для продолжения Эпохи богов требовалось удовлетворить определённые условия, но бесконечно близкую к тому времени магию можно было возродить.

Теперь на его пути стоял лишь человек, который не мог допустить осуществления его плана.

И Хартлесс принял решение.

—  Пора покончить с этой борьбой раз и навсегда, Лорд Эль-Меллой II. Затем он вновь повернулся к женщине, парившей в столбе света.

—   Фэйкер.

Она пришла сюда, чтобы умереть и дать её царю возродиться в виде божественного духа. Она была самоотверженной женщиной, решившей принести себя в жертву после того, как Хартлесс поведал ей о своей цели.

Он не мог не думать, что она была так похожа на него самого.

—   Ради тебя я сдержу обещание.

Незакрытым глазом он посмотрел на часы. Они расстались совсем недавно, но он уже по ней скучал.

И затем…

—  Силой командного заклинания я приказываю тебе. Сияние узора стало ещё ярче, и Хартлесс вымолвил:

—   Ради меня, прошу, жди две тысячи лет.

1

—   Ха-ха-ха… ха-ха-ха...

Лорд Юлифис, глава факультета духовных эвокаций, рассмеялся. Чувство было такое, будто передо мной распахнулись врата в ад, обдав меня смрадом гнилостного ветра.

В каком-то смысле это идеально вписывалось в лабиринт, где мы находились.

—   Сообщник?.. Тебе, должно быть, не терпится… проявить себя… девчонка с факультета современной магии… Теперь уже слишком поздно… сдавать назад…

—   Всё нормально, потому что я не собираюсь отказываться от своих слов, — уверенно ответила я.

Разумеется, моя уверенность была фальшивой. Я вела себя так, словно знала, что делаю, потому что мной двигало отчаяние. Иначе никто бы не стал меня слушать.

— …

Лорд Юлифис несколько секунд свирепо смотрел на меня.

—    Это не стоит моего времени… — сказал старик, поворачиваясь к Лорду, сидевшему напротив. — Продолжайте, Макдонелл… Тем, кто решил поиграть в детектива… здесь не место…

«Он не хочет, чтобы я говорила», — подумала я, закусив губу. Вне зависимости от того, был Руфлеус сообщником или нет, такой расклад не стал для меня неожиданностью. Да, поведение Руфлеуса выводило меня из себя, но оно полностью соответствовало законам Часовой башни. То есть не существовало такого правила, которое бы вынуждало людей слушать умозаключения детектива. Теория брата, какой бы превосходной она ни была, станет бессмысленной, если я облажаюсь. Пришлось признать, что это был весьма эффективный шаг.

—  Нас не должна заботить… смерть сотрудника Тайного отдела вскрытия… То же самое… касается и учеников Хартлесса. Нельзя тратить время… Суда Великих на такие мелочи…

Однако.

—   Это вовсе не мелочь, — раздался величественный голос.

Он принадлежал единственному человеку, оставшемуся стоять. Женщине, которая привела сюда Аозаки Токо.

Руфлеус повернулся к ней, скрипя жёлтыми зубами.

—   Адасино Хисири…

—    Как представитель факультета политики, я требую, чтобы Суд Великих рассмотрел ситуацию с учениками Хартлесса.

—   Что Вы пытаетесь?!..

—   Я просто выполняю свой долг, — ответила Хисири.

Облачённая в элегантный фурисодэ женщина поправила очки бледными пальцами и окинула Лордов и их представителей взглядом ледяных глаз.

—    Мы обязаны всеми силами поддерживать порядок в Часовой Башне. Суд Великих это тоже касается.

Она была права. Поэтому факультет политики отличался от других двенадцати факультетов. Вместо того, чтобы целиком посвятить себя таинству, он существовал для обеспечения бесперебойной работы Часовой башни.

—   И какой, по-Вашему, в этом смысл? — спросил Макдонелл.

—   Естественно, я верю, что это повлияет на исход собрания.

Несмотря на то, что к ней обратились с вопросом сразу два Лорда, женщина сохранила невозмутимое выражение лица. Даже среди других членов факультета политики редко можно было увидеть такого же смелого человека, как она.

—    Более того, это собрание должно также стремиться собрать как можно больше признаний. За исключением признания самого Хартлесса.

—   Признаний?..

Только что жаловавшийся на нашу глупость Руфлеус вздрогнул, когда Хисири задала ему первый вопрос.

—   Лорд Юлифис, Вам знакомо имя Макири Золкен?

—   Да… так звали мага… который любил мечтать…

—   Полагаю, Часовая башня сохранила его записи о Призраках прошлого.

—   Значит, Вы посещали мой дом не для того… чтобы передать сообщение от Бартомелоев… Вам нужно было, чтобы я нашёл его записи?..

Я впервые слышала о том, что Хисири посещала дом Руфлеуса. Скорее всего, она сделала это, чтобы подготовиться к Суду Великих.

—   Хартлесс призвал Призрака прошлого, известного как Фэйкер. Возникает вопрос: где он достал необходимые формулы и информацию? В этом отношении записи Макири Золкена являются весомой уликой.

—   Вот как. Интересно, — сказал Макдонелл, кивая своей крупной головой. — Я тоже слышал о нападении на Слюр-стрит. Упомянутого Вами Призрака прошлого призвали с помощью методов, отличных от так называемого частичного доступа факультета духовных эвокаций. В истории Часовой башни подобное происходит очень редко. Мы должны услышать Ваше мнение, Руфлеус.

Да! Он клюнул!

Разумеется, Хисири тоже помогла. После того, как она упомянула записи о Призраках прошлого, Руфлеусу стало сложно хранить молчание. Это привлекло внимание других участников собрания, поэтому деваться ему было некуда.

Рассеянный свет Магических цепей древнего дракона опускался на нас с потолка, замирая на морщинистых руках Руфлеуса.

—  Подобные записи действительно существуют… в наших тайных архивах… да, они повествуют о ритуале… в ходе которого семь Героических душ… сражаются друг с другом… ради Святого Грааля. Я не знаком с этим… Хартлессом… но его, видимо, тоже… привлекла эта фантазия… как и предыдущего Лорда Эль-Меллоя…

Вместо того, чтобы обсуждать существование Благородных Фантазмов и Призраков прошлого, они говорили лишь о записях.

Я посчитала это хорошим решением, но мне не давал покоя один вопрос. Кайнет тоже читал эти записи? Руфлеус переводил подозрения на предыдущего Эль-Меллоя, предполагая, что слить информацию Хартлессу мог погибший Лорд. Ох, он только и делал, что бесил меня!

«Эй, брат».

Я коснулась телепатической связи с моим братом, тем самым давая понять, что мне нужна была информация.

«У нас тут бой в самом разгаре!» — резко ответил он, и из меня вновь чуть не вырвался возглас.

Интересно, как далеко он продвинулся? Я была готова к тому, что нам, возможно, придётся выносить вердикт одновременно с поисками личности преступника, но совсем не учла вероятность сражения.

Хотя, если говорить честно, меня посещала такая мысль, но я просто заставила себя отмахнуться от неё и понадеялась, что это никогда не произойдёт.

Царил самый настоящий бардак, и мы вляпались в него по самые уши. Как бы ни было трудно принять наше затруднительное положение, всё обстояло именно так. Придётся разбираться одновременно с собранием, битвой и расследованием. От столь сложно задачи голова шла кругом. Всё равно, что кататься на карусели на максимальной скорости.

Руфлеус повернулся, вцепившись в меня своим мрачным взглядом.

—  Как сказала эта презренная кукольница… хватит пустой болтовни… Если Вы считаете… что Ваши слова важнее Суда Великих… то не томите… Что Вы имели в виду, когда сказали… что сообщник Хартлесса присутствует… на этом собрании?..

— …

Мне нужно было подготовиться, прежде чем раскрыть часть своих карт.

В худшем случае я сделаю своими вечными врагами половину людей в этой комнате. Какую же карту мне тогда выложить? В обмен на что?

—  У меня есть ответ, — сказала я, наблюдая за реакцией слушателей. — Прямо сейчас Хартлесс готовит ритуал в Древнем сердце.

Услышав это, Токо криво улыбнулась. Хисири спокойно наблюдала. Макдонелл и Инорай выглядели заинтригованными, Руфлеус – несчастным, а Ольга-Мария – напряжённой.

Реакция каждого была уникальной. Если сообщником Хартлесса действительно являлся кто-то из них, то актёрского мастерства ему или ей не занимать.

Однако кое-кто отличился.

—  Он хочет использовать этот лабиринт, чтобы создать бога для магов. От меня не ускользнул резкий вздох Ашары, когда я это произнесла.

*

—   Вы в порядке, учитель?

—   Прости, меня отвлекла Райнес.

Блуждающий взгляд учителя прояснился. Он прижал пальцы к вискам, словно пытаясь избавиться от головной боли, и сосредоточился на сражении, развернувшемся в воздухе.

—        Охренеть! Ей не управляют на расстоянии… колесница движется самостоятельно! Даже он не смог бы добиться такого уровня координации!

В голосе учителя звучал неприкрытый страх.

—   Когда начнётся ритуал по превращению в божественного духа, Фэйкер не сможет сражаться. Поэтому она приготовила эту козырную карту!

—     Лишь магу из Эпохи богов по силам заставить действовать по своему усмотрению не только драконов, но и Благородный Фантазм. Понятно. Значит, вот какой тогда была магия.

Слова Лувии были вполне оправданными. Даже я понимала всю особенность Благородных Фантазмов и древних драконов. Видя колесницу воочию, я всё равно едва могла поверить в то, что Хартлесс готов был расстаться с чем-то подобным лишь ради того, чтобы устроить нам ловушку.

—   Однако! — закричала девушка и гордо выпрямилась, насколько это было возможно в состоянии контролируемого падения. — Хоть это и древнее таинство, его наверняка воплотили с помощью современной магии!

Драгоценных камней вокруг Лувии стало гораздо больше. Вскоре её окружил вихрь из множества катализаторов, которые она приготовила для покорения лабиринта. Магическая энергия хлынула в тоннель, резонируя с драгоценными камнями и готовясь дать отпор молнии колесницы.

—   Lead me!

Лувия направила однострочное заклинание в сторону сияющего ножа Флю, обещавшего привести нас к лучшему будущему.

—   Call!

Окружавшие Лувию драгоценные камни засверкали подобно калейдоскопу, создавая луч света, переливающийся тысячей цветов.

В то же время Гекатова колесница устремилась к нам, выпуская чёрные молнии. Она столкнулась с магией Лувии, и мрак ямы растворился в ярком свете.

—   Адд!

Я сняла Адда с крючка. Он в мгновение ока принял форму щита, которым я рассеяла ударные волны, дабы нас не раскидало в разные стороны.

Лувии удалось заставить колесницу сменить траекторию, но этого оказалось мало, чтобы её повредить.

— …

Внезапно я вновь осознала, насколько огромной была пропасть, отделявшая современность от Эпохи богов.

Современная эпоха была мимолётной в сравнении с Эпохой богов, напоминавшей вечный цикл. В каком-то смысле драгоценные камни Лувии и маги, проникшие в Альбион в поисках отголосков прошлого, были символами времени, в котором мы жили.

—    Слуги ограничены способностями их Мастеров, верно? Не может же эта колесница разъезжать сама по себе вечно… — пробормотал Флю.

Я тоже думала об этом.

—   Кажется, на «Рельсовом цеппелине» она была мощнее.

Поскольку Фэйкер в силу своего отсутствия не могла высвободить настоящее имя Благородного Фантазма, колесница ограничивалась лишь обычными атаками. Защититься от них было сложно, но возможно. Просто шансы были далеко не в нашу пользу.

—   Лорд Эль-Меллой II.

Через секунду Лувия вновь заговорила:

—    Почему, по-твоему, мы приехали сюда на «Рельсовом цеппелине», чтобы помочь тебе?

—   Не совсем уверен, но я благодарен вам за доброту.

—     Рада это слышать. А теперь забудь то, что я сказала, — с улыбкой произнесла девушка. — Потому что я ужасно зла.

Если бы я не знала Лувию, то подумала бы, что мне показалось.

—     Возрождение Эпохи богов станет чудом для поколений магов. Исток перестанет быть недостижимой мечтой. Эта новая форма таинства будет гораздо более действенной.

Именно это Хартлесс и надеялся создать. Божество для магов, которое возродит Эпоху богов. Его план звучал абсурдно, но он обещал спасение многим людям. Учитель не так давно говорил нечто похожее.

—   Однако позволь мне кое-что сказать… Чёрт с ним.

Обычная ругань, прозвучав из уст Лувии, походила на сияющее знамя, вокруг которого нужно было сплотиться.

—   Это предаёт наших предков, которые добровольно отвернулись от богов и выбрали современную магию. Своим поступком Хартлесс требует отказаться от двух тысяч лет прогресса.

Я вспомнила, как узнала об этом давным-давно.

Современная магия появилась после окончания Эпохи богов. Её целью стало возвращение к прошлому. В течение двух тысячелетий маги тратили просто умопомрачительное количество талантов и ресурсов, чтобы достичь Истока, идеала, который сиял где-то вдалеке.

Маг из Эпохи богов счёл бы это невероятно глупым. Райнес сказала мне, что даже у монстра вроде Аозаки Токо не было ни шанса против Фэйкер.

Однако именно из-за этого упадка Лувия отказывалась сдаваться.

—   Я не пожалею о своём выборе, даже если потомки будут меня ненавидеть и проклинать за это. Мой гнев не исчезнет, даже если маги заклеймят меня преступницей.

Ослепительно сиявшие драгоценные камни Лувии не могли сравниться с огнём в её глазах.

—   Хочешь знать, почему? Ответом будет моя ярость.

Описать её как-то иначе было невозможно. Даже будучи магом, Лувия не желала отбрасывать свою честность. Вместо тьмы девушку окружал свет, хранивший её праведность.

Я невольно восхитилась красотой её гнева.

—   Идите без нас, — произнесла Лувия с бесстрашной улыбкой.

—   Что?

—    Как я уже сказала, мы справимся. Время поджимает. Суд Великих уже начался. Каждая секунда на счету, — прояснила девушка. — Если подумать, то автоматическое управление – очень удобная штука. Похоже, некое заклинание мешает драконам действовать по собственной воле. Если, конечно, у скелетов есть хоть какая-то воля.

—   Подожди, ты хочешь сказать, что…

Учителя заткнула очередная ослепительная улыбка.

—     Я, Лувиагелита Эдельфельт, поклялась помочь тебе достичь цели. Мы займёмся этой колесницей, а вы продолжайте преследование.

—   Ну, раз надо, значит, надо.

—  Поздно сдаваться! Я расстроюсь, если мы проделали весь этот путь зря. Флю и Сэйген также озвучили свою поддержку.

Учитель принял решение в мгновение ока.

—   Тогда… я надеюсь на вас!

Ловко орудуя своим Тайным знаком, он ускорился и исчез вот тьме.

—   И я! — воскликнула я и последовала за ним.

Драгоценные камни обрушились на колесницу подобно градинам. Стены вокруг нас смыкались, пока тоннель не стал для неё достаточно узким. Значит, преследовать нас ей будет весьма затруднительно.

Над нами эхом разносились звуки битвы. Вероятно, по большей части их издавала магия драгоценных камней Лувии. Мне оставалось лишь гадать, что именно там происходило, но, учитывая, что в бою участвовали Лувия, Сэйген и Флюгер, зрелище наверняка было грандиозным. Им хватало сил сдерживать Благородный Фантазм, но этого было мало, чтобы меня успокоить.

Мы продолжали падать в Яму забвения, освещаемую мерцающим светом Магических цепей дракона.

Ведя ожесточённую борьбу с ветром, учитель обратился к одной из участников Суда Великих:

«Ты меня слышишь, Райнес?»

2

«Поспеши, брат», — сказала я в ответ.

«Мы скоро доберёмся до Хартлесса».

Наконец-то я услышала хорошую новость. Поначалу всё двигалось довольно медленно. Теперь же дела набирали обороты подобно скорости распространения болезни при эпидемии. Пока что я справлялась с ситуацией, но она могла в любой момент выйти из-под контроля из-за малейшей ошибки.

Стоит камню начать катиться с горы, его уже ничто не остановит. Нужно закончить с нашим планом, прежде чем это произойдёт.

Я сделала глубокий вдох.

«Хорошо, а то у меня тут карты заканчиваются».

Целью Хартлесса было создание бога для магов. И я только что изложила участникам Суда Великих суть планов Хартлесса по её достижению.

Большинство, вероятно, подумали, что я шутила. Какой бы мистической ни казалась магия, у неё были свои пределы. Иначе мир до сих пор находился бы в её власти. Любой нормальный маг счёл бы эту идею абсурдной и призвал вернуться к обсуждению темы Суда Великих.

Разумеется, никого из присутствовавших на этом собрании нельзя было назвать нормальным магом.

—    Любопытно, — сказал Макдонелл сцепив руки и дважды кивнув. — Бог, существующий только для магов… Если ему удастся сотворить нечто подобное, нам больше не нужно будет стремиться к Истоку. Разве это не прекрасно?

Я ожидала подобного ответа от главы демократической фракции.

Если их цель заключалась в том, чтобы возвысить как можно больше магов, то магия Эпохи богов явно была быстрым способом это сделать. Неудивительно, что он, представляя собой ориентир для других, одобрял план Хартлесса.

—  Нет, — раздался голос, в котором чувствовался сильный отказ. Все посмотрели на Руфлеуса.

—      Сейчас не время для шуток… — отчётливо произнёс старик. — Вы предлагаете отринуть две тысячи лет истории… и вернуть Эпоху богов?.. Возможно, в какой-нибудь глуши… вроде Дальнего Востока… на это и пошли бы… но не в Часовой башне… Мы не можем этого допустить!..

Он разделял мнение Лувии, о котором мне поведал брат. Девушкой двигала гордость, стариком – упрямство, но оба пришли к одному выводу. Они отказались от шанса обрести спасение, чтобы не потерять два тысячелетия упорного труда.

Да, таковы были маги. Неважно, что в этом не было смысла как с логической, так и с политической точки зрения. Те, кто мог мыслить в подобных терминах, не стали бы идти по этому пути. Являясь главой аристократической фракции, Руфлеус выступил против плана Хартлесса, и это было более чем ожидаемо.

—    Ты… ученица Хартлесса?.. — спросил Руфлеус, обратив пронизывающий взор на Ашару.

—   Да, я у него училась, — кивнув, холодно ответила она.

—       Тогда скажи мне… Этот бывший глава факультета, этот… глупец… действительно смог создать такую формулу?..

— …

На мгновение Ашара затаила дыхание.

—  Ашара, я бы хотел, чтобы ты высказала своё мнение как сотрудник Тайного отдела вскрытия, — мягко предупредил её Макдонелл.

Ей ничто не мешало говорить только то, что шло на пользу Макдонеллу, и он даже не пытался это скрыть.

Ну и ладно. Спустя несколько секунд Ашара начала говорить.

—       Вы сказали,   что   доктор   Хартлесс   призвал   Призрака   прошлого   на

«Рельсовом цеппелине». Он также вполне мог прочесть записи Макири и увидеть магию Эмии. Затем он использовал нестабильный портал под Слюр-стрит, чтобы проникнуть в Альбион, — произнесла Ашара, озвучивая важные факты.

Я полностью умолчала о деревне Грэй. Мы не могли позволить себе разыгрывать наши карты одну за другой, наблюдая за происходящим. Кроме того, у меня была ещё одна причина, чтобы так поступить.

—   Думаю, это возможно. Если он заполучил настолько ценное таинство, что даже отказался от должности главы факультета, то ему вполне было по силам что- то создать за десять лет. Несомненно, эта формула невероятно сложна, но у доктора Хартлесса достаточно таланта и необычных способностей, чтобы совершить нечто подобное.

—    Способности… это те, которые он обрёл, когда его похитили феи?.. — проворчал Руфлеус.

Даже Лорд из семьи Юлифис, которая была известна своей надменностью, не мог закрыть глаза на важность фей. Они находились вне царства современного таинства, из невозможно было подвергнуть анализу, как и Благородные Фантазмы Героических душ. Пожалуй, можно сказать, что современная магия представляла собой лишь маленький закуток долгой истории таинства.

«Ашара подтвердила. Хорошо», — сказал брат через нашу телепатическую связь.

«Что делать дальше?»

«Если загоним Ашару в угол, то сможем подвести собрание к следующей важной точке».

Проще сказать, чем сделать. Мои попытки развить тему обречены на провал, даже если мне удастся ухватить врага за хвост. Макдонелл находился на совершенно ином уровне. Он легко мог заткнуть меня, просто сказав, что это не имеет отношения к собранию. Однако мне стоило попробовать как-то заинтересовать Руфлеуса, поскольку он был с Макдонеллом на равных.

—   Могу я задать вопрос, мисс Ашара? — произнесла я, поднимая руку. — Что Вы думаете об отношениях между Хартлессом и Куро?

—   Куро?..

Разумеется, это вызвало у старика замешательство. Он даже с Хартлессом не встречался. С чего Руфлеусу помнить имя его ученика, особенно какого-то малозначительного нью-эйджера?

—    Вероятно, Хартлесс считал его своим протеже, — ответила Ашара. — Из всех его учеников Куро был особенным. Не могу сказать, осознавал ли он это, но Куро всегда понимал теории и техники Хартлесса лучше остальных.

—   Говоря про учеников, Вы имели в виду вас пятерых?

— …

На лице Ашары вновь отразилось то, что она нервничала.

—   Те, кого убили или похитили – хотя последние, вероятно, тоже уже мертвы

–  были с Вами и Куро в одной группе, когда Вы находились в Альбионе, не так ли?

—   Вы говорите так, словно я это скрываю. Вовсе нет.

Хмф. Это была наглая ложь. Мне не составило труда собрать воедино разрозненные следы фальшивых отчётов о происхождении Ашары, из-за которых её обучение у Хартлесса выглядело более естественно. Однако главное было не это. Даже если я попытаюсь устроить ей допрос по этому поводу, Ашара, вероятно, заранее подготовила несколько способов уйти от ответа.

Мне оставалось лишь двигать фигуры вперёд и гадать, была ли она готова к разоблачению.

—      Простите, если это покажется Вам унизительным, но с тех пор Вы занимаетесь контрабандой товаров из Альбиона, верно?

—   Что? — Руфлеус резко повернулся. — Контрабандой… из Альбиона?..

Лицо Ашары отразилось в мутных глазах старика. Наверное, мне стоило похвалить девушку за то, что она решила не отрицать это сразу. Если бы Ашара оступилась и совершила ошибку, моя работа стала бы гораздо проще.

Разумеется, этого не произошло.

—   У Вас есть доказательства?

—   Только косвенные. Я заглянула в наши бухгалтерские книги, — сказала я, положив копию документов на стол. — Хоть вы и пытались это скрыть, но финансовое положение Слюр-стрит чудесным образом улучшилось за пять лет, в течение которых Хартлесс, вероятно, контактировал с Куро. Один из наших учеников вечно витает в облаках на занятиях, но эти странности сразу же бросились ему в глаза.

Я имела в виду Флата, если вы не догадались.

Он заявил, что числа, которые выбивались из общей картины, словно парили в воздухе. Я ответила, что с головой у него такая же беда, что и с Магическими цепями. Свен проверил указанные Флатом числа и превратил их в неоспоримо весомое доказательство.

Ашара слегка нахмурилась, просматривая бумаги.

Замечательно. Пришло время надавить ещё сильнее.

—   Как вам всем известно, Альбион устроен таким образом, что контрабанда попросту невозможна, — продолжила я. — Однако доктор Хартлесс доказал обратное. Под Слюр-стрит он обнаружил нестабильный разлом, ведущий в

Альбион. Более того, ему удалось с идеальной точностью предсказать, где и когда он появится.

Иначе его план по проделыванию тоннеля в земле с помощью Благородного Фантазма Фэйкер не увенчался бы успехом.

—    Но где же Хартлесс раздобыл эти знания? — произнесла я, хлопнув в ладони. — Это вы впятером его научили? Нет. Я думаю, что ключевой фигурой в вашей операции был ученик, которого Вы, мисс Ашара, окрестили протеже Хартлесса.

— …

Ашара замолчала. Лучше бы она этого не делала. Стремление загнать её в угол плохо сказывалось на моём сердце.

У меня было столько гипотез, столько догадок. Канат мог лопнуть в любой момент. И я шла по нему не для того, чтобы найти преступника, а ради Часовой башни и её существования в будущем. Если моя шаткая логика не сможет поймать Ашару, то с этим справится тонкое равновесие сил.

—   Заработав деньги на контрабанде, ваша пятёрка вернулась на поверхность, используя легальные методы. После этого вы, естественно, угодили под крыло Хартлесса, вашего партнёра по бизнесу. С его точки зрения, безопаснее было держать вас рядом.

Вот почему мне пришлось раскрыть очередную карту.

—       Какой   Хартлессу   толк   от   исчезновения   собственных   студентов?   — произнесла я как можно спокойнее. — Думаю, всё дело в мести.

—   Мести? — повторила Инорай, вздёрнув бровь. — Учитель, который мстит своим ученикам. Пожалуй, звучит разумно.

Инорай была в лёгком замешательстве, и я этого ожидала. Потому что мои следующие слова могли показаться немного сложными.

—   Вам это о чём-нибудь говорит, мисс Ашара?

—   Нет, — ответила она, покачав головой.

«Эй, Райнес…» — вклинился мой брат.

«У меня нет выбора. Доказательство слабовато и не имеет особого смысла. Я должна выбить из неё признание».

Это был ключ к теории моего брата. Я должна была бросить ей вызов здесь и сейчас, даже если это выставит меня полной дурой.

—   Потому что… — начала я.

—  …десять лет назад вы, за исключением Куро, которого его учитель выбрал в качестве протеже, убили доктора Хартлесса.

*

—   Это что сейчас было?

Услышав мой вопрос, учитель побледнел и ответил так, словно ожидал такого исхода, но вовсе не был ему рад.

—   Это ставка Райнес, — коротко сказал он.

Магия Сэйгена всё ещё действовала. Связь с остальными прервалась, но я по- прежнему могла в какой-то степени воспринимать то, что происходило на собрании.

—    У меня нет доказательств, но только там мы можем надавить на Ашару.

Можно сказать, что Райнес подходит для этой задачи гораздо лучше, чем я.

—   Но ведь Хартлесс жив, разве нет?

Если его убили десять лет назад, то кого мы тогда преследовали? При мысли о том, что это была погоня за призраком, я почувствовала себя неуютно. Что, если Хартлесс стал одним из существ, которых я боялась, ещё будучи стражем могил?

—    Есть у меня один ответ. Но на данной стадии Суда Великих у нас нет выбора, кроме как продолжать двигаться вперёд. А чтобы получить больше доказательств, нам нужно догнать Хартлесса.

Это я поняла. Как и разговор с Макдонеллом, происходивший одновременно с обыском мастерской ученика Хартлесса, эти два события были неразрывно связаны друг с другом. Пока шёл Суд Великих, мы двигались через огромный лабиринт навстречу судьбе. Тайна Хартлесса манила нас, как свет притягивал мотыльков.

Падая в пустоте, я чувствовала, как моя тревога постепенно исчезала.

Я словно оседлала мчавшуюся на полной скорости вагонетку. Или, может, метеор.

Вот тьме не было ничего, кроме нас двоих.

—   Кажется, мы скоро будем на месте.

—   Согласен, — кивнув, сказал учитель.

Несмотря на падение, мы погрузились в умиротворяющее молчание.

С тех пор, как мы расстались с Лувией и остальными, меня не покидало чувство, что цепь событий, начавшаяся в моей деревне, наконец-то подходила к концу.

—    Хи-хи-хи, прости, что вмешиваюсь в твои мысли, но не забывай, что я, вообще-то, тоже здесь!

Я невольно улыбнулась, когда услышала его голос.

—  Рада, что ты со мной, — ответила я. — Без тебя было бы совсем плохо. Кубик на мгновение замолк.

—   Знаешь ли, мне не по себе, когда ты такая честная!

Я криво улыбнулась в ответ. Оказавшись так близко к нашей цели, мы наконец-то стали командой.

—   Когда спустимся, я смогу выследить Хартлесса, — сказал учитель и достал из кармана монету.

—   Это же… золотой статер.

Учитель держал в руке монету, которую Райнес подобрала после битвы Токо с Фэйкер. Благодаря ей он понял, что Хартлесс собирался призвать Искандера в качестве божественного духа.

—     Она напрямую связана с Фэйкер и её вознесением. Проследив поток магической энергии, мы найдём их, где бы они ни скрывались.

—  Хи-хи-хи! Ну наконец-то! Как же долго я этого ждал! Хи-хи-хи… Адд внезапно перестал смеяться.

Я тоже заметила нечто странное.

Где-то надо мной. То есть подо мной, учитывая, что я падала вниз головой, на дне Ямы забвения.

—   Стоп, это ещё что…

Я впервые услышала страх в голосе Адда.

Спустя несколько секунд учитель тоже посмотрел в ту сторону.

—   Что, если…

Его голос вдруг охрип.

—   Что, если Яма забвения ведёт не к Древнему сердцу?..

—   Учитель?..

Такой безысходности на его лице я не видела за всё то время, что мы провели в Альбионе.

Мы пока ничего не могли разглядеть. Этого уже было достаточно, чтобы повергнуть нас в отчаяние. Я ещё никогда не чувствовала себя такой беспомощной, даже когда сражалась с Фэйкер, которая была магом из Эпохи богов.

—     Что, если дыра ведёт в царство фей? Или в место, которое находится вплотную к нему?.. Что, если оно гораздо опаснее, чем Эпоха богов?..

Вскоре мы кое-что заметили во мраке. Свет на дне Ямы забвения.

Шесть светящихся глаз, если говорить точнее. Это означало, что там были три огромных зверя, готовых сожрать нас целиком.

— А?..

Странно. Мы приближались, но монстры не становились больше.

—   Потому что они… слишком огромные?..

Если так, то каждый глаз был шириной в десятки метров. Размер зверей не соответствовал размерам Ямы забвения. Наши чувства силились обработать это противоречие, пока мы продолжали снижаться.

—     Это… Цербер?!.. — воскликнул учитель. — Нет, быть того не может… Монстр похожего происхождения?.. В зависимости от ситуации, возможно…

Учитель принялся в панике озвучивать догадки ломающимся голосом, а я ощутило, как у меня пересохло в горле.

Меня не покидало чувство, что моя душа исчезнет без следа, стоит только этим глазам посмотреть на меня. Это бы не просто какой-то фантазменный зверь. Странные качества Альбиона превратили это существо в чудовище. Современная магия не шла ни в какое сравнение с его властью над своими владениями.

Я вспомнила, что уже имела дело с существом, которое вызвало у меня похожие чувства… Это было создание, которое скрывалась в чемодане Аозаки Токо или, возможно, в её теле.

Они явно отличались друг друга, но оба казались чуждыми. То, что засело на дне ямы, выходило за рамки человеческого понимания.

В каком-то смысле этот зверь был владыкой Альбиона.

—   У-учитель… — кое-как выдавила из себя я.

—   Не дыши… Нельзя, чтобы… он нас заметил…

Спускаясь навстречу гибели, учитель крепко сжал в кулаке золотую монету и стиснул зубы от отчаяния.

3

«В чём дело?»

Я скрипнула зубами, когда брат снова замолчал. Связь не исчезла, значит, они оказались в ситуации, которая требовала его полного внимания. Ну почему он постоянно попадал в неприятности? Я знала суть рассуждений моего брата, но без его помощи толку было мало.

—   Мы убили нашего учителя? Доктора Хартлесса? — со смешком произнесла Ашара. Её тёмная кожа блестела на свету Магических цепей мёртвого дракона. — Какая интересная гипотеза. Разве это не сводит на нет Ваши предыдущие теории о том, что Хартлесс похитил собственных учеников и теперь пытается создать божественного духа?

—   Об этом чуть позже. Я просто хочу обсудить с Вами этот факт.

—   Почему Вы настаиваете на том, что это именно факт? Какая нам выгода от убийства учителя? Да, Вы были правы, когда сказали, что мы все пошли своей дорогой в жизни. Но это не объясняет, зачем нам избавляться от учителя, который нас поддерживал.

—      Выгода на самом деле немаленькая, — сказала я, хватаясь за эту возможность, словно торговец, почуявший наживу. — Потому что вы никогда не были учениками доктора Хартлесса.

—   Хм? Что Вы хотите этим сказать? — спросила Инорай.

—    То, что многие оказались в Альбионе по приказу Часовой башни. Таким образом они могут проникнуть в Тайный отдел вскрытия, — ответила я, поворачиваясь к пожилой женщине.

Эта гипотеза возникла у моего брата после того, как Токо дала нам подсказку.

Руфлеус ничего не сказал, вероятно, потому что в этом был замешан либо он сам, либо кто-то из его приближённых.

—   Мы знаем, что из пяти учеников это относится к Калугу, которого убили.

Я пока не стала упоминать о том, что он, вероятно, поменялся местами со своим братом. Лордов это, скорее всего не интересовало, а мне нужно было удерживать их внимание.

—    Также хочу заметить, что это интересовало не только меня, но и мисс Аозаки Токо.

—    Мой черёд? Ладно. Если подумать, то Вы были там, когда я говорила с Хартлессом, — с кривой улыбкой произнесла Токо. Она первая догадалась, что ученики Хартлесса были шпионами других фракций.

«Мне просто интересно, действительно ли они Ваши ученики, доктор Хартлесс?»

Токо задала этот вопрос перед сражением с Фэйкер под Слюр-стрит. И теперь Ашара должна была на него ответить.

—  Мне не хотелось это раскрывать раньше времени, но признаю, это правда. Я действительно говорила с Хартлессом о его учениках. Он сказал им посвятить жизнь самому светлому. Это «самое светлое» они и отправились искать.

— …

Взгляд Ашары на мгновение дрогнул. Моё заявление подтвердил Гранд. Теперь ей не удастся так просто отринуть обвинения, не потеряв положения на Суде Великих.

—   И? Что это доказывает?

Хм. Эта тактика была лучше, чем отрицание. Она была готова пойти на определённые уступки, чтобы закончить разговор.

—    Кроме того, мы никак не могли убить доктора Хартлесса. Любого, кто отважится устранить главу крупного отдела в Лондоне, Часовая башня из-под земли достанет, — сказала она, вновь отвлекая внимание от темы обсуждения.

У неё всё ещё было преимущество. Она вновь напомнила мне, что может легко перерезать и без того потрёпанный канат в нужном месте, отправив меня в полёт навстречу смерти.

Поэтому я осторожно кивнула и подготовила следующую ловушку.

—   Именно. Вы правы. В Лондоне никто и ничто не укроется от взора Часовой башни. Конечно, убить такого важного человека, как Хартлесс, вполне возможно, но следы борьбы всё равно обнаружат.

—   Рада, что Вы со мной согласны.

—   Однако вам было известно одно место, за которым никто не наблюдает, — сказала я, положив руки на гладкую поверхность стола и давая слушателем время переварить мои слова. — Десять лет назад вы привели Хартлесса в Альбион, не так ли?

—   То есть тем же способом, с помощью которого осуществлялась контрабанда?

—  спросила Ольга-Мария, широко распахнув глаза.

Я кивнула и продолжила:

—   Да. Надеюсь, все помнят про нестабильный портал под Слюр-стрит, через который Хартлесс проник в Альбион? Так вот, десять лет назад Вы вместе с другими заманили его туда таким же способом. На тот момент почти все ученики, если не считать Куро, уже покинули его. Согласно тому, что мне удалось выяснить, Вы были последней. Быть может, Вы сказали, что хотите устроить ему прощальный тур в качестве благодарности. Ни один маг не откажется от возможности попасть в Альбион без ограничений Тайного отдела вскрытия. Должно быть, Хартлесс был вне себя от радости. В то время наблюдение Часовой башни на Альбион не распространялось, потому что в нём действуют свои правила. С магией Хартлесс обращался лучше, но Альбион был, можно сказать, вашим домом. Вы провели много времени в недружелюбной среде, стычки с опасными существами вас закалили. Уверена, у вас было достаточно способов убить мага, поглощённого исследованиями.

— …

Ашара вновь замолчала. В этот раз ей явно нечего было возразить. Вероятно, она осознала, что небрежная защита перед лицом Руфлеуса и Аозаки лишь усугубит её положение.

—    Должно быть, Куро противился. Всё-таки он был протеже Хартлесса. Вы взяли Куро с собой, хотя вполне могли обойтись и без него. Это значит, что он был необходим для поиска портала. Когда Фэйкер напала на Слюр-стрит, мы узнали, что порталы исчезают не сразу. Оказавшись в Альбионе, вы могли убить их обоих. Или, может, вы собирались переубедить Куро, но это было бы рискованно, учитывая недолговечность портала.

—      Какой-то абсурдный скачок логики, — наконец сказала она, словно выдавливая слова из себя.

Разумеется. Я об этом знала. Неужели она думала, что здесь было место здравым и логичным рассуждениям?

—   Значит, у вас не было возможности проверить тела, верно?

—   Вы это к чему?..

—   Я просто отвечаю на вопрос, который Вы задали ранее. С кем мы имеем дело? Хартлесс ведь мёртв. Если вам не удалось убедиться в их смерти, то мы можем довольно точно определить личность нынешнего Хартлесса. Потому что он способен обнаружить действующий портал, как и его протеже в прошлом.

— !..

Макдонелл со зловещим молчанием наблюдал за своей дочерью.

—   Вы пытаетесь сказать, что… нынешний Хартлесс… на самом деле Куро?..

—    Мы видели, как хорошо этот маг, называющий себя Хартлессом, умеет выдавать себя за других. Это доставило нам кучу проблем на «Рельсовом цеппелине».

С такими навыками перевоплощения он легко мог изобразить своего учителя, которого знал гораздо лучше, чем Каулеса.

—   Невозможно!..

Голос Ашары исказился до такой степени, что в нём начала чувствоваться боль.

—   Поэтому я и спросила, удалось ли вам проверить тела.

— …

Её лицо стремительно теряло краски. Ашара являлась опытным магом. Контролировать базовые телесные функции для неё наверняка было проще простого. Видимо, потрясение оказалось настолько сильным, что она забыла, как это делать.

—   Это… просто нагромождение бессмысленных гипотез!

—   Да, Вы правы, — признала я.

У меня не было выбора. В конце концов, я выложила лишь первые несколько кусочков головоломки, опираясь на которые мы могли перейти к главному.

—   Однако то, что я скажу сейчас, вовсе не гипотеза. Один мой знакомый в Альбионе предоставил нам доказательство.

Я имела в виду Джераффа.

Следующей частью было то, что брат попросил меня раскопать.

—   И это полное имя Куро.

—   Полное… имя?.. — эхом повторила Ашара, нахмурив брови.

Они оба родились в Альбионе. Может, даже дружили с самого детства. Но предательство было неотъемлемой частью любого мага. Возможно, это Макдонелл заставил её отвернуться от Куро.

—     А Вы не в курсе? Стоило догадаться. У многих здешних обитателей отсутствуют фамилии, и в этом нет ничего странного. Если Вы не знаете его полное имя, значит оно, скорее всего, нигде не задокументировано.

Следовало поблагодарить Джераффа за эту недостающую часть информации.

Это была последняя серебряная пуля, в которой я нуждалась.

—      Вам не удалось избавиться от Куро, который был против убийства Хартлесса. Возможно, он притворился мёртвым. Мы как раз знаем кое-кого, кто в этом хорош.

Я повернулась к женщине, стоявшей за спиной Токо.

—   А? Вы это про меня? — произнесла Хисири, моргнув от удивления.

Я даже не знала, сколько очков ей дать за актёрское мастерство. Выглядело бы убедительно, не явись она на Суд Великих ради именно этого.

—   Его полное имя – Адасино Куро.

Никто не проронил ни слова. Видимо, все осознали важность этой фамилии. Ашара напряглась, Ольга-Мария сглотнула, а Макдонелл потёр шею. Руфлеус издал сухой кашель. Токо сверкнула глазами, чем напомнила мне Инорай.

Почему-то после этого заявления мне захотелось вздохнуть.

Эта головоломка была неоправданно сложной. Часовая башня полнилась заговорами, которые растягивались на десятки или даже сотни лет, и я к ним привыкла, но это находилось на совершенно ином уровне.

Мне даже захотелось похвалить факультет политики за то, что они так долго держали это в тайне.

—     Именно эту карту Вы прятали, не так ли? Грэй поведала мне, что на

«Рельсовый цеппелин» Вас привели поиски брата. Вы объяснили, что доктора Хартлесса, как и Вас, принял в свою семью Норидж. Теперь я знаю, что это было ужасное оправдание.

Объяснение Хисири было таким простым, потому что она узнала о своей кровной связи с нынешним Хартлессом.

—   Итак? Вам есть что сказать, мисс Хисири?

Хисири слабо улыбнулась, из-за чего её лицо напомнило мне маску но.

*

Свет бесчисленных спиралей падал на последнее командное заклинание на руке Хартлесса, которой он прикрывал лицо.

—  Значит, ты всё-таки не повернул назад, — внезапно произнёс он, глядя себе под ноги.

Там располагались несколько вещей, необходимых для ритуала. Первым был живой Тайный знак, которым стал маг Эмия. Далее шли часы, которые им

управляли. Наконец повсюду целыми грудами лежали золотые статеры. Все эти монеты дрожали, вероятно, потому что Лорд Эль-Меллой II пытался обнаружить его с помощью такого же статера.

Хартлесс заметил пропажу монеты.

Если Лорд Эль-Меллой II мог использовать её для поиска пути, значит, способен был сделать то же самое. Эти монеты были его ловушкой на тот случай, если Лорду Эль-Меллою II удастся зайти так далеко.

—   Это либо моя последняя и величайшая помеха твоим планам, — негромко произнёс он, водя пальцем по поверхности одной из монет, — либо ловушка, которая толкнёт меня через край.

Он выглядел измождённым, поскольку, как и Фэйкер, испытывал на себе каждую секунду времени.

Магическая энергия разлилась по пещере извивающегося света вместе с его голосом.

—   Спокойной ночи, Лорд Эль-Меллой II.

Сказав это, рыжеволосый маг закрыл второй глаз.

*

Мы продолжали молча спускаться, стараясь не издавать ни звука. Я свела использование магической энергии к минимуму. События на Суде Великих казались мне детской сказкой в сравнении со всепоглощающей тьмой, медленно захватывавшей моё сердце.

И у этой тьмы было имя. Ужас. Перед её лицом я наконец-то поняла, откуда мы все явились. Нас породило мрачное, безнадёжно пустое ничто. Бездна темнее ночи была нашей колыбелью.

Чувство было такое, словно мы оказались в вакууме космоса. Только вот его холод пробирал не тело и разум, а саму душу.

И всё же у нас не было выбора, кроме как продолжать спуск. В стене ямы я заметила пару тоннелей поменьше. Один из них, вероятно, вёл к древнему сердцу.

Описать лицо учителя как бледное было уже недостаточно. Он не сводил глаз с золотой монеты, пытаясь унять дрожь во всём теле. Некоторые назвали бы его поведение жалким. Но на меня его выдержка действовала крайне воодушевляюще, словно кусочек звезды в непреодолимой тьме.

—  Ещё… чуть-чуть… — сказала я как можно тише. Ни у кого из нас не было смелости посмотреть вниз.

Для существа мы, вероятно, были не больше песчинок. Оно обитало в совершенно другом измерении, отличном от нашего. Этот монстр представлял собой воплощение мира за гранью Альбиона. Может, люди придумали миф о сторожевом псе Аида, потому что не могли его забыть?

Ветер принёс с собой едва уловимый смрад.

Рёв монстра был не очень громким, но всё равно сотряс каждый камешек в стенах Ямы забвения. Я не сомневалась, что из нас вышибло бы весь дух, окажись мы немного ближе. Мне оставалось лишь собрать всю свою волю в кулак и привести себя в чувство.

Учитель вцепился в монету, взгляд его задрожал.

—   Грэй!..

Он указал на один из тоннелей. Внезапно я вновь увидела надежду. Но через секунду она испарилась.

Один из шести глаз уставился прямо на нас. Время перестало существовать.

Зверь Альбиона ничего не сделал.

Он просто смотрел своим глазом, в котором не было ни магии, ни злого умысла. Однако этот взгляд легко мог разорвать нас на части, содрать кожу и мускулы, раздробить кости, вынуть внутренности и мозги, обнажая душу.

Моё дыхание полностью остановилось, как и кровь в венах. Все клетки тела застыли, словно они никогда не были частью живого организма.

Кто-то сказал, что корни страха кроются в неведомом. Я не могла с этим согласиться. Неведомое всегда можно познать. Страх порождало именно непостижимое. Перед лицом столь необъятного присутствия все мои чувства перестали работать и скончались гораздо раньше меня.

—   Учитель…

Разумеется, он испытывал то же самое.

—   Кто-то… привлёк к нам… его внимание…

Его голос невозможно было отличить от тяжёлого дыхания. Он словно знал, что делал последние вздохи.

—   Я наконец-то понял… какова сила Мистических глаз Хартлесса…

Перед тем, как потерять сознание, я осознала, в чём заключалась наша ошибка.

Несмотря на все приготовления, мы сильно недооценили Альбион.

4

После паузы Хисири кивнула с таким видом будто я произвела на неё впечатление.

—   Вы хорошо постарались.

—    Мой брат Лорд Эль-Меллой II всегда подозревал, что в нём есть что-то особенное. Разумеется, всё стало ясно, когда мы узнали фамилию, которая нигде не упоминалась.

Брат полагал, что эту деталь скрыли намеренно. Я тоже пришла к такому выводу, но другим путём. Образ мышления моего брата основывался на людях, а не на вещах.

В этом случае Адасино Хисири и Куро оба вызывали подозрения.

—   Во время инцидента на «Рельсовом цеппелине» Ваше вмешательство – от имени факультета политики, как Вы заявляли – было слишком уж активным. Вы сказали, что Вас с Хартлессом принял в свою семью Норидж, однако он приютил много детей. Мне кажется, это не объясняет Вашу одержимость Хартлессом.

—  Я не врала, — сказала Хисири с озорной улыбкой. — У меня действительно сложилось мнение, что он с высокой долей вероятности был моим настоящим братом. Но сводным. Мой отец бросил ребёнка и бывшую жену в Альбионе.

—   Значит, Ваш отец был Выжившим?

—  Да. Он смог покинуть Альбион, заработав достаточно денег. По его словам, он вернулся на поверхность, чтобы продолжить род, хоть его и нельзя была назвать опытным магом. Вам это решение не кажется глупым?

Скрытые под фурисодэ плечи Хисири задрожали от смеха.

—    Оказавшись на поверхности, отец пожалел о том, что не взял с собой родню. В результате он умер вскоре после того, как зачал меня с новой женой. Из-за этого мне пришлось пройти через всевозможные невзгоды, чтобы меня удочерил Норидж. Его смерть также стала причиной, по которой мой брат не желал раскрывать свою фамилию, — продолжила она повеселевшим голосом.

Я с трудом скрыла своё удивление. Однако, если подумать, зацепки всегда были на виду. Вероятно, она использовала свою настоящую фамилию, Адасино, а не Норидж, чтобы с её помощью найти брата. Может быть, по этой же причине она присоединилась к факультету политики.

—     Когда Вы обнаружили эту вероятность? — спросила я после того, как сделала глубокий вдох.

—    Как Вы, наверное, могли догадаться, вскоре после того, как оказалась на факультете политики. Однако к тому моменту Хартлесс и Куро уже исчезли.

Они пропали десять лет назад. Учитывая возраст Хисири, её история звучала вполне логично.

—   Выходит, Вы знаете секрет Куро?

—     Да. Он соответствует всем условиям, — ответила Хисири, коснувшись пальцами цветочного узора на оправе её очков. — К сожалению, я не встречалась с братом лично. Думаю, будет лучше обратиться к его товарищу по команде.

Она остановила взгляд на Ашаре, словно змея, заметившая добычу. Хмурое лицо Ашары резко контрастировало с её недавним спокойным поведением.

—     Куро… — начала она. — Да, он действительно обладал необычными способностями. У него был талант к обнаружению нестабильных порталов между Альбионом и поверхностью.

—   Хм…

Руфлеус нахмурился ещё сильнее, из-за чего стал больше походить не на зловещего Лорда, а на старого коварного демона.

—    Так было не всегда. Он узнал о своём таланте, когда мы наткнулись на портал.

—   Наткнулись? — повторила я.

Помедлив немного, Ашара кивнула.

—     Порталы в Альбионе не редкость, однако о них знают только те, кто исследует лабиринт. Куро был необычайно хорош в их обнаружении. Он стеснялся это признавать. Когда мы находили портал, он в основном вёл себя так, словно не знал, как это произошло. Но я однажды услышала, как Куро говорил, что порталы были словно связаны нитью и появлялись, стоило ему только потянуть за неё.

—          Эффект неких Мистических глаз, — объяснила Хисири. — Предположительно, это редкий талант в семье Адасино. Он позволяет обнаруживать пары вещей. Это также можно назвать трюком, помогающим найти то, что было потеряно.

А, теперь картина начала складываться. Именно этого кусочка мне не хватало для решения головоломки.

Сами по себе Мистические глаза, вероятно, были посредственными и находились примерно на одном уровне с моими. Однако по чистой случайности Куро оказался в Альбионе. Этот эффект Мистических глаз, как описала его Хисири, был, скорее, ближе к магии Дальнего Востока.

—   Понятно. Магия семьи Адасино происходит от змей? — вмешалась Токо.

—   Да, всё верно. Почему Вы спрашиваете? — ответила Хисири.

Мне доводилось несколько раз видеть магию Хисири. Она действительно напоминала мне змей, как и та, кто ей владела.

—   Змеи издавна связаны с поиском потерянных вещей, особенно денег. Эту таинственную силу приписывали их ямочным органам. Змей также иногда считают драконами из-за сходства.

Токо понимающе кивнула.

—   В таком случае способности Куро, вероятно, развивались тем сильнее, чем больше он привыкал к Альбиону. Можно сказать, что его Мистические глаза слились со зрением мёртвого дракона.

—   Похоже, ты что-то нащупала, Токо, — заметила Инорай, на что Токо лишь пожала плечами. — Я всё больше и больше узнаю от тебя.

За всю долгую историю Часовой башни мало кто мог похвастаться тем, что обучал Гранда. Я посмотрела сначала на женщину, предложившую поместить её

ученицу под Печать, затем на магессу, которая, несмотря на это, годами странствовала по миру.

Думать об этом было бессмысленно. Попытки состязаться с ними в магии, не говоря уж о политике, ни к чему бы не привели. Я решила оставить эти тщетные усилия своему брату, когда он вернётся.

Как раз в тот момент, когда я начала думать о чём-то другом, Ашара произнесла:

—   Я бы хотела указать на ошибку, которую допустила мисс Райнес.

—   Какую ещё ошибку?

Моё сердце подпрыгнуло и ударилось о грудную клетку. Где же я ошиблась?

Неужели канат вот-вот оборвётся?

—   В чём дело, Ашара?

— …

Поколебавшись немного, Ашара заговорила.

Она начала с того, что извинилась перед Макдонеллом.

—    Прошу прощения, отец. Я… мы сделали это по собственной воле. Мисс Райнес, Вы правы. Мы контактировали с поверхностью, пока находились в Альбионе.

—   Значит…

Мне это совсем не нравилось. Почему она вдруг решила сознаться? После очередной паузы Ашара сказала именно то, чего я боялась.

—   Однако десять лет назад мы убили не Хартлесса, а Куро.

Мне потребовалась секунда, чтобы переварить её слова. Мой противник словно нанёс удар, закончивший поединок вничью, в то время как я ожидала, что меня втопчут в землю.

Да, её заявление свело на нет наш довод. Но, судя по выражению её лица, она не была рада тому, что ей пришлось сделать этот шаг.

—   Но почему?..

—      Хартлесс мог стать слишком могущественным. Поэтому мы решили вмешаться. Однако после смерти сразу двух глав факультетов воцарился бы невероятный хаос.

Выслушав слова Ашары, я откинулась назад и посмотрела в потолок. Речь могла идти только об одном инциденте.

—   Примерно в то же время погиб предыдущий Лорд Эль-Меллой.

—   Именно.

Разумеется, она думала именно так.

Смерть предыдущего Лорда Эль-Меллоя – то есть моего брата Кайнета – вызвала небывалый переполох в Часовой башне. Фракция Мелуастеа вынудила Эль- Меллоев передать факультет минералогии в их распоряжение вдобавок к тому, которым они уже владели. Возможно, мне следует поблагодарить Ашару за правильное решение.

Если бы Хартлесс тогда не пропал, то он вполне мог бы возглавить факультет минералогии вместо фракции Мелуастеа.

—     То есть вы хотели остановить Хартлесса, убив Куро, который был его правой рукой?

Немного помедлив, Ашара кивнула.

—   Да.

—   В таком случае вы получили даже больше, чем хотели. После исчезновения Куро Хартлесс не только прекратил карьеру, но и сам пропал, оставив свою должность.

Такой результат никто не мог себе представить.

Моё сердце всё ещё колотилось. Я допустила ошибку? Мне хотелось обсудить это с братом, но он не отвечал. Что у него там творилось? В моей логике был изъян? Я где-то оступилась в столь важный момент, сама того не заметив?

—   Вам есть что добавить к этой странной истории? — спросил Макдонелл.

Я покачала головой с чувством, которое могла назвать лишь искренностью. Слова Лорда, который до этого момента преимущественно хранил молчание, были похожи на удары молота.

—   Сомнений нет, моя дочь совершила преступление. Она лишила Хартлесса его ученика и поэтому должна предоставить соответствующую компенсацию.

«Компенсацию?» — промелькнуло в моём разуме, переполненном отчаянием.

Хоть законы остального мира и не касались Часовой башни, убийство главы факультета считалось чудовищным преступлением. Однако, поскольку от их рук погиб всего лишь какой-то ученик, самой Ашары в качестве платы было бы вполне достаточно. В каком-то смысле система правосудия Часовой башни была такой же, как у мафии. Око за око, зуб за зуб.

—   Что Вы под этим подразумеваете, Макдонелл? — спросила Инорай в ответ на его заявление.

—    Как я уже сказал, она моя дочь. Значит, вина лежит на мне, — признал Макдонелл. Положив кулаки на колени, он склонил голову. — Это было её решение, но я тоже сыграл свою роль. Как отец Ашары, я возьму на себя всю ответственность.

— !..

Это тоже было весьма неожиданно. Я не сомневалась в искренности его духа мага и любви к дочери. Он безжалостно строил заговоры против своих врагов, но ему не была чужда человечность, что делало его ещё более ужасающим.

Инорай погладила подбородок. Ситуация её явно забавляла.

—   Ответственность? В чём же именно она будет заключаться?

—  Факультетом, который возглавлял Хартлесс, сейчас распоряжается фракция Эль-Меллой. Поэтому я отдам им свой голос на этом Суде Великих.

—   Какого?!..

Мне нечего было сказать в ответ. Любой нормальный человек счёл бы его решение бессмысленным. Хартлессу это вообще ничего не давало. Каким-то образом смерть подопечного Хартлесса можно было возместить фракции, ответственной за факультет, на котором он учился… Что?..

Какого чёрта?!

Почему мы нашли преступника, но при этом сами оказались загнанными в угол? Да, это делало наше положение более выгодным, но от веса голоса, который мне только что вручили, у меня пухла голова.

—  Что насчёт… сообщника Хартлесса?.. На этот раз заговорил Руфлеус.

—   Вам не кажется, что сообщник… это глупец, который назвал его план… по созданию божественного духа… «прекрасным» решением?.. — произнёс он, даже не скрывая свою враждебность.

Макдонелл же лишь пожал плечами.

—      Я от своих слов не отказываюсь. Но вряд ли это может служить доказательством. Не забывайте, моя дочь помешала Хартлессу обрести власть. Более того, Вы же сами сказали, что Вам нет дела до смерти его учеников.

Собрание начало набирать обороты. Невидимые чаши весов склонялись то в одну, то в другую сторону, не замирая ни на секунду.

Мне нужно было найти наилучшее решение.

«Ты обещал остановить Хартлесса, не так ли?» — сказала я своему брату, но ответа не последовало.

Связь не обрывалась. Этот вовсе не значило, что он был жив, но я не хотела об этом думать.

Придётся рискнуть. Одержать верх на этом собрании как-то иначе не получится.

—   Вы не могли бы кое-что уточнить? — спросила я Ашару.

—   Что именно?

—   Вы поддерживали связь с отцом, зная при этом о необычных способностях Куро. Возможно, Вы намеревались пригласить его во фракцию Лорда Трамбелио.

—  Да, так оно и было, — сказала Ашара после небольшой паузы. Вероятно, она опасалась отца.

—   Однако, к Вашему удивлению, он присоединился к Хартлессу. Я права?

—   Да.

Ашара подтверждала одну мою догадку за другой, и я судорожно ухватилась за появившуюся возможность.

Даже если теория моего брата была верна, я слышала далеко не все его мысли. На данном этапе вряд ли он вообще её закончил. Именно к такому выводу я пришла, наблюдая за ходом собрания. Мой брат был не в курсе ситуации.

Я сделала глубокий вдох, проиграла в голове то, что собиралась сделать. И через три секунды произнесла:

—   Я решила прекратить поиски сообщника Хартлесса.

—   Что?!.. Райнес! — ошеломлённо воскликнула Ольга-Мария.

Наверняка были детективы, которые принимали решение сдаться, вплотную приблизившись к раскрытию дела. Вероятно, многие романы заканчивались именно так. Просто большинству читателей это не нравилось.

Поэтому я повторила:

—   Скажу ещё раз. Я больше не буду искать его сообщника.

—     После всего этого? Эгоистичный, но довольно интересный выбор, — произнесла Инорай.

Токо прикрыла рукой рот, словно пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. Для меня это был вопрос жизни и смерти, но она сидела на этом Суде Великих с таким видом, словно смотрела кино. Надеюсь, моё представление ей понравилось.

—   У меня есть другое предложение, — продолжила я. — Лорд Трамбелио, Вы отдаёте мне свой голос, верно?

—   Да, я так и сказал.

Услышав от него подтверждение, я вновь принялась раскрывать свои карты.

—   В таком случае фракции Эль-Меллой и Трамбелио отказываются от права голоса на этом Суде Великих.

—   Ты!.. — прорычал Руфлеус, выпучив глаза.

Я честно ожидала, что моё сердце перестанет биться. Лорд был достаточно силён, чтобы наложить проклятие одним лишь взглядом. Я запихнула страх подальше в свой желудок и медленно произнесла, словно выдавливая слова из себя:

—  Мы все должны так поступить. Сделать вид, что этого собрания никогда не было.

—   Что ты сказала?..

—   О Суде Великих известно немногим. Если мы откажемся от голосов и обо всём забудем, никто не узнает.

Это была наша конечная цель. Выявить слабости, заставить отказаться от преимуществ и достичь соглашения.

Аристократы получили шанс предотвратить реорганизацию Альбиона. Демократы – избавиться от пятна на репутации, коим было убийство, совершённое дочерью Лорда Трамбелио. Нейтралы же, которых представляла Токо… Они в принципе ни за что не боролись.

И сейчас мы могли прийти к такому компромиссу. Плечи Инорай задрожали от смеха.

—   Не ожидала, что Вы разыграете свои карты таким образом.

Женщина с факультета созидания сохраняла особое положение на этом собрании. Инорай была не такой амбициозной, как Макдонелл, или хитрой, как Руфлеус, но всё равно производила впечатление Лорда.

—   Но меня всё ещё интересует личность сообщника.

—   Выяснять это не мне, а моему брату.

—   В смысле? Как вы вообще собираетесь остановить Хартлесса?

—   Вот именно. Вы же сами сказали, что магия Хартлесса может сработать в любой момент. У нас не получится делать вид, что Суда Великих никогда не было, если это произойдёт.

—  Поэтому мой брат проник в Альбион, чтобы его остановить, — ответила я. Руфлеус ударил тростью по полу.

—   Этот Лорд… нью-эйджер?..

—   Но ведь Хартлесс проводит свой ритуал в Древнем сердце. Как Ваш брат сюда доберётся?

Естественно, это привело Ольгу-Марию в замешательство. У меня не было другого выбора, кроме как ответить честно.

—   Он уже вплотную подобрался к Древнему сердцу.

—   Ну надо же. Как всегда, Ваш брат не знает, чего бояться… — произнесла Адасино, не переставая едва заметно улыбаться.

Я не могла сказать, о чём она думала после того, как узнала о смерти своего брата. Интересно, какие мысли вообще могли взбудоражить сердце этой восточной женщины с факультета политики?

Брат не сообщал мне о своём текущем местоположении, но я знала, что он был рядом с Древним сердцем.

—   Но сможет ли Лорд Эль-Меллой II остановить доктора Хартлесса?

—    Разумеется. Я бы не вручила ему этот титул, если бы не верила, что он способен на нечто подобное. Конечно же, его предшественник с лёгкостью справился бы с проблемой такого масштаба.

Это была чудовищная ложь. И на Хисири она, к сожалению, не подействовала. На самом деле я почти во всём полагалась на Грэй, если Вам вдруг стало интересно.

—   Это место для политики, так давайте ей и займёмся. Для этого я сюда и пришла.

—  Впечатляющее использование софистики, — сказала Инорай, благосклонно кивнув. Затем она посмотрела на человека, сидевшего рядом, и понизила голос. — Макдонелл, ты же не будешь забирать свой голос?

—   Разумеется, нет, мисс Инорай.

—      В таком случае подождём тридцать минут, — Инорай достала свои карманные часы и положила их на стол. — Вы сказали, что Лорд Эль-Меллой II уже рядом. Мы наверняка заметим, если ему удастся остановить Хартлесса. Дадим Вашему брату время.

—      Эль-Меллой… Ты получила голос Трамбелио… У нас нет причины отступать…

—  Ну же, Юлифис. Принцесса Эль-Меллой сказала, что мы должны отказаться от своих голосов. Незачем так упрямиться, — подмигнув, сказала Инорай.

Два старейших участника этого Суда Великих отказывались уступать друг другу. Сущность силы текла в их жилах вместо крови. Впрочем, я была не в праве что-либо о них говорить.

В этот момент что-то изменилось.

Поток магической энергии преобразился, без всякого предупреждения обрубив связь между мной и братом.

«Брат?!»

Я боролась с желанием закричать во весь голос.

Эта потеря связи казалась мне смертельным приговором.

1

Несколько часов прошло за секунду. Несколько дней прошло за минуту.

Несколько столетий прошло за час.

Этот противоречивый поток времени был порождён помещённой под Печать магией, которую подготовил Хартлесс. Изначально её создали для того, чтобы увидеть конец вселенной, но теперь она ускоряла процесс превращения Фэйкер в божественного духа.

Фэйкер медленно покачивалась в колыбели времени, переживая больше жизней, чем любой другой человек.

Несмотря на это, гнев, что ею двигал, оставался неизменным. Почему он сказал это перед смертью?

Почему они восприняли его слова всерьёз и начали убивать друг друга? И почему она не остановила их, хоть и была ещё жива?

Эти вопросы проносились в её голове сотни, тысячи, миллионы раз. А вместе с ними и гнев, который наполнял её эфирные жилы и закипал в голове.

Фэйкер не знала, сможет ли она, будучи Слугой, это вынести. В прошлом её тело разложилось задолго до того, как эти вопросы успели свести её с ума. Возможно, Мастер поддерживал стабильность разума Фэйкер с помощью командных заклинаний, чтобы она могла выдержать казавшийся бесконечным поток времени.

Однако кое-чего у неё не было при жизни.

Мужчины, который продолжал смотреть на неё так, словно возносил молитву. С точки зрения Фэйкер, он молился ей вот уже несколько веков.

В её голове промелькнула мысль, показавшаяся нелепой, но всё равно поразившая до глубины души.

«Вот ведь идиот», — подумала она. «Знаешь, тебе незачем выглядеть так, будто ты вот-вот заплачешь».

Интересно, кто назвал его Хартлессом? Если он придумал это прозвище сам, то здесь явно не обошлось без самонаблюдения. Фэйкер никогда не считала его эмоциональным человеком. Но теперь она провела с ним больше времени, чем кто- либо.

На самом деле они знали друг друга всего два коротких месяца, однако Фэйкер смотрела на него многие сотни лет.

Для Хартлесса все эти годы пронеслись за пару часов, в течение которых он не сводил с неё глаз, лишь изредка моргая. Хартлесс хотел, чтобы у неё всё получилось, даже если это означало потерю командных заклинаний.

— …

Его вера превратит Фэйкер в бога.

Разумеется, для этого также были необходимы приготовленные Хартлессом катализаторы и сила Альбиона, но именно вера определяла ход этого ритуала.

Что же стало отправной точкой?

«Должно быть, для тебя это было какое-то очень важное событие», — подумала она.

Естественно, она знала, что он что-то скрывал. Но после двух сотен лет его молитв Фэйкер была не против. Правда почти ничего не значила.

«Ради тебя я готова стать твоим глупым богом…» Фэйкер не проронила ни слова.

Время продолжало ускоряться.

За два часа прошли сотни лет. За три – более тысячи.

Её восприятие расширялось по мере того, как она преображалась в божественного духа, будучи связанной с Истоком. Время перестало что-либо значить. Теперь Фэйкер могла обнаружить точку в давно минувшем, оставаясь при этом в настоящем. Нет, она не обрела способность видеть прошлое. Просто в тот момент, когда божественная духовная основа вновь приобрела форму Призрака прошлого, её взору стало доступно вообще всё.

Разумеется, у силы Фэйкер были пределы. Границы видения зависели от силы божественного духа, а она была лишь новорождённым богом. Фэйкер могла рассчитать лишь те точки, с которыми у неё была связь.

«Ясно…»

Она наконец-то поняла.

«Вот почему…»

Она узрела не только правду о своём единственном приверженце, но и судьбу, тесно связанную с ними обоими.

«Король грядущего… явился!..»

2

Тьма.

Вот во что мне предстояло превратиться. Это был вестник смерти, знак того, что мы покинули ткань человеческого порядка и нас вот-вот сотрут из бытия.

Я чувствовала, как память девушки по имени Грэй исчезала. Вскоре зверь сокрушит её, не оставив ничего.

«…»

Я рассыпалась, растворялась, разлеталась. Чувство было такое, будто волокна, из которых состояло моё естество, медленно распутывались под взглядом монстра.

«Я спрашиваю…»

Каким-то образом я что-то услышала. Голос, которому здесь не было места.

«Я спрашиваю тебя».

На самом деле это был не голос, а нечто, донёсшееся из места, расположенного так же далеко, как и центр Земли. Должно быть, оно было связано с духовными жилами.

«Ты мой Мастер?»

Тело взвыло, сообщая, что кто-то где-то заключил контракт.

В меня хлынула невероятная жизненная сила, заменяя каждую мою клетку. Она продолжала расти, намного превышая пределы человеческого сосуда и пробуждая моё сознание, несмотря на то, что я должна была быть мертва.

«Ах…»

Так вот почему сэр Кей сказал это в моём сне.

«Наверное, потому что малая уже совсем рядом».

В таком случае та, о ком он говорил, была судьбой, от которой я не могла сбежать.

«Конец уже близок. Надеюсь, судьба будет к тебе благосклонна».

Кончики пальцев горели от энергии. Каждый вдох отзывался огнём во всём теле. Я открыла глаза, и информация, количество которой в тысячи раз превышало привычную мне норму, хлынула в мозг. И ему, насыщенному энергией, удалось с ней совладать.

Я позволила потоку информации захлестнуть меня и активировала Тайный знак на спине. Я не знала, как долго продолжалось моё падение. Время и пространство здесь с трудом поддавались определению. Учитель, вероятно, предположил бы, что время полностью остановилось, пока я была мертва.

Его тело продолжало падать в пустоту подо мной.

—   Учитель!..

Он не ответил. Я знала, что если ничего не сделаю, то он погибнет. Ни один человек не мог устоять перед этим монстром. Его взгляд раздавит душу учителя и обратит в ничто, как и мою до этого.

—   Какой смысл сдерживаться, Грэй? — донёсся пронзительный голос из-под моего правого плеча.

—   Адд!

—   Снимай печать! Теперь у тебя наверняка получится!

Не нужно было спрашивать, что он имел в виду. Невообразимое количество магической энергии толкало меня вперёд, однако я дрожала, словно перепуганный олень.

—   Я…

—   Шевелись, Грэй!

—   Но ведь ты…

—   Неважно! Ты покинула свою деревню! Пора уже стать храбрее!

Упрёки кубика, который был моим единственным другом, что-то зажгли внутри меня.

Я вложила все свои эмоции в правую руку, и кубик растворился в вихре света.

Тьма

Страсть

Жажда

Лишение

—   Gray… Rave… Crave… Deprave…

Слова арии самовнушения сами собой слетали с моих губ. Однако я не вошла в привычное состояние транса. Впервые тайные техники, которые Берзак Блэкмор вбил в мою голову, сработали не так, как мне хотелось.

Но я всё равно продолжила, как он меня учил.

Запечатлись            во мне

—   Engrave… in me…

—  Псевдоинтеллект отключён. Скорость сбора магической энергии превысила пороговое значение. Снятие ограничителя второго уровня.

Голос Адда, как обычно, стал механическим. Это означало, что его псевдоличность отключилась, чтобы вобрать как можно больше маны из окружения. Несмотря на то, что магическая энергия Альбиона была не такой, как на поверхности, Адд поглощал её без всяких проблем.

—   Печать Круглого стола, оценка ситуации.

«Нет!..»

Мне едва удалось сохранить последние ограничения на святом копье.

могила

для

тебя

—   A grave… for you…

Магическая энергия, не сумев высвободиться, хлынула обратно в Магические цепи, разрывая плоть, что их окружала. Из моего правого плеча брызнула кровь. Если бы не «сила», проникшая в меня, я бы умерла.

Чувствуя тепло крови, которая струилась по правой руке, я высвободила настоящее имя копья.

Копьё сияющее

—        Ронго    …

Впервые я произносила его с таким отчаянием.

Мою руку окружил яркий свет. Это был якорь, удерживавший целостность мира, башня на краю света. Благородный Фантазм типа «анти-крепость», который не должен был существовать в этой эпохе угасшего таинства, с рёвом ожил.

на краю света

—   … миниад!

На несколько секунд Яму забвения заполнило сияние копья.

Все молекулы воздуха сгорели вместе с магической энергией. И затем…

Копьё издало негромкий звук.

Я услышала его, несмотря на оглушительный рёв.

И поняла, что он означал. Звук последнего удара, который невозможно было обратить, треснувшей стены стеклянного замка, разбившегося сердца, которое мне никогда не удастся собрать воедино.

Свет копья исчез так же быстро, как и появился. Даже ему не удалось навредить монстру, обитавшему на дне этой ямы. Свет лишь отвлёк его внимание.

Меня это устраивало. Устремившись вниз, я подхватила учителя и залетела в пещеру, которая открылась в стене Ямы забвения.

*

Я приземлилась на колени.

—   А-а-а-а!

Меня будто целиком пропустили через мясорубку. Ощущения были в сто раз сильнее, чем при болях роста. Внешне я уже ничем не отличалась от неё. Теперь же, подключившись к таинству, моё тело начало меняться внутри.

Чуждые органы не были образованы из уже существующих клеток. С каждым вдохом магическая энергия наполняла мою грудную полость, словно магма.

Однако всё это сейчас не имело никакого значения. Я должна была кое с кем поговорить.

—   Адд!..

—   Чего? — отозвался он.

Если закрыть глаза на усталость в его голосе, звучал он почти так же, как и обычно.

—Ты что, плачешь?

—   Нет, я… не плачу.

Я покачала головой, но при этом всё поняла.

Как бы Адд ни пытался скрыть это от меня, я знала, что произойдёт.

Каким-то чудом он смог сохранить эту форму. Я осознавала, что долго она не продержится. Если бы я сняла печать Круглого стола, от этого странного говорящего кубика ничего бы не осталось.

—   Грэй…

Учитель смотрел на меня с напряжённым выражением лица так, будто не знал, что сказать.

Когда он уже научится не делать такое лицо? Иногда я действительно считала его дураком. Хотелось сказать ему, что он не сделал ничего плохого. Мы вошли в этот лабиринт, прекрасно понимая, что нас и наших друзей будет ждать смерть. С его стороны было глупо думать, что это путешествие обойдётся без жертв.

Я решила сменить тему и озвучить то, чего он не мог сказать.

—     Учитель, кажется, последняя Слуга в Пятой Войне за Святой Грааль ответила на зов.

У меня не получилось заставить себя произнести слова «король Артур», но учитель знал, что я имела в виду.

—     Жители твоей деревни всегда верили в возвращение короля былого и грядущего.

Даже в институте Атлас безосновательно полагали, что король Артур однажды будет призван вновь. Ставшие бессмысленными молитвы моей деревни наконец-то были услышаны.

—   Я снова изменилась.

Всё было так же, как и десять лет назад, когда я лишилась своей внешности.

Что же со мной будет дальше?

Учитель отвёл взгляд, словно приняв какое-то решение.

—   Адд…

—   Эй, что с лицом? Хотя погоди, ты же всегда так выглядишь! Прости!

При звуке голоса Адда губа учителя дрогнула, будто он готов был разрыдаться.

Должно быть, учитель был таким с самой юности. Сейчас это выглядело не так очевидно, но лишь потому, что он стал лучше в актёрской игре.

—   Грэй…

—     Всё в порядке, учитель, — сказала я, заставив себя улыбнуться. Меня охватило лёгкое чувство гордости за то, что мне удалось это сделать, пусть даже улыбка продержалась не дольше секунды.

—   Простите, Адд тоже немного устал. Вы пока идите.

—   Я понял.

Учитель кивнул, поднялся на ноги и пошёл прочь.

Я знала, что Хартлесс ждал его, и поэтому должна была последовать за ним. К счастью, сила, которую излучало моё тело, никуда не исчезла. Более того, она, похоже, росла с пугающей скоростью.

—    Ты продержишься ещё немного ради меня? — сказала я, глядя учителю вслед.

—   Как скажешь, моя дорогая.

Ответ Адда был до боли нежным. Его саркастичный голос сопровождал меня десять лет. Интересно, смогла бы я выжить без него в своей деревне до появления учителя?

Кажется, именно он научил меня, что жить – это не только вдыхать воздух.

—   Мы оба очень честны, не так ли?

—   Ага, согласен.

Я уже давно не слышала такую искренность в словах Адда.

—   Прости, глупая Грэй. Я немного вздремну.

—   Хорошо.

Я кивнула и встала. Кубик превратился в косу, но Адд больше ничего не сказал.

Я старалась не думать о том, что, возможно, больше никогда не услышу его голос. Нужно было сосредоточиться на причине, по которой мы вошли в этот лабиринт. Наша команда поклялась преуспеть во что бы то ни стало.

—   Ай…

Я прижала руку к животу и задумалась над тем, как долго смогу оставаться в таком состоянии.

Я поспешила за учителем, благодаря друга за то, что он сохранил форму косы и не оставил меня без оружия.

*

—   Этот свет!..

—   Должно быть, она высвободила копьё, — отозвалась Лувия, не сводя глаз с противника, угольно-чёрной колесницы, которую тянули за собой через пустоту два драконьих скелета.

—  С чем они там сражаются? Точно не с Фэйкер, ведь её Благородный Фантазм всё еще здесь, — сказал Сэйген.

Все три мага уже видели Благородный Фантазм Грэй и поэтому знали про его разрушительную мощь. Он уничтожил замок прямо у них на глазах.

—   Трудно сказать. Мы же в Альбионе. Здесь может произойти что угодно.

—       Лувия! — закричал Сэйген, расправив крылья Тайного знака. Он оттолкнулся от стены ямы, вероятно, воспользовавшись искусством тэнгу, и подхватил девушку.

Лувия доверилась интуиции и высвободила свои драгоценные камни. В яме запахло озоном.

—   Call!

Ещё больше разноцветных лучей устремилось в сторону противника. Однако все они, как и предыдущие, отскочили от колесницы, не нанеся никакого урона. Она как будто была неуязвима.

Однако Лувия слышала от Райнес, что Аозаки Токо удалось её повредить. Значит, способ уничтожить защиту из Эпохи богов всё-таки существовал. Чем старше было таинство, тем сильнее оно становилось, но это правило применялось лишь к таинству той же природы.

Магия драгоценных камней вбирала, как правило, невероятные вещи и превращала их в нечто, чем Лувия могла управлять. Камни, которые впитали одержимость людей, переходя из рук в руки, позволяли ей использовать ещё более сильную магию. Возможно, им удастся нанести урон скелетам драконов, но этого всё равно было мало, чтобы их победить.

«Как я и ожидала, все наши силы уходят только на то, чтобы просто остановить её», — спокойно заключила Лувия.

Каждая атака колесницы лишала девушку драгоценных камней. Даже при поддержке Сэйгена и Флю запасы Лувии стремительно таяли.

Интересно, чем сейчас заняты Лорд Эль-Меллой II и его ученица? Что они потеряют, когда встретят Хартлесса в глубинах Альбиона?

«Надеюсь, он не забыл про мой подарок», — подумала Лувия.

Когда они впервые встретились, она решила, что он был худшим из магов, презренным нью-эйджером, который упрямо держался за таинства, несмотря на свою неспособность раскрыть их секреты.

Однако он смог проявить себя. Лувия никогда прежде не думала, что кому-то удастся произвести на неё хорошее впечатление, вскрыв её магию и показав, как она может развиваться.

«Поэтому я верю в твой успех, наставник!»

3

Это место казалось мне подходящей сценой для последнего акта.

Я посмотрела на потолок, усеянный кружащимися огнями, которые навевали мысли о легендарном Мировом древе. Несмотря на то, что мы почти вошли в мантию, он сиял так же ярко, как и ночное небо.

В нарисованном на земле магическом круге лежали золотые монеты вместе с часами и серебряным кейсом.

— …

Посреди всего этого стоял рыжеволосый маг рядом с загадочным столбом света.

Он наверняка знал о нашем прибытии, однако даже не повернулся, из-за чего я решила, что столб света был для него гораздо важнее.

—   Как продвигается Суд Великих? — спросил маг, всё ещё стоя к нам спиной.

—  Связь оборвалась во время речи Инорай примерно пятнадцать минут назад. Думаю, они захотели посмотреть, получится ли у меня остановить Вас, и уже потом решить, стоит ли делать вид, что этого собрания никогда не было, — последовал ответ учителя, который словно ожидал вопроса Хартлесса.

—   Какой неожиданный поворот событий.

—   Я тоже так считаю, — с кривой улыбкой произнёс учитель.

Это было первое, что мы услышали, когда восстановили связь с Райнес. Несмотря на то, что я всё ещё могла понять общую суть происходящего на собрании, магия Сэйгена стала менее точной либо из-за того, что мы проникли слишком глубоко, либо из-за временной потери связи.

Многие загадки оставались неразгаданными. Я не стала донимать учителя вопросами, потому что он, скорее всего, не смог бы ответить, не встретившись с Хартлессом.

—     Похоже, следующие пятнадцать минут станут решающими, Лорд Эль- Меллой II.

Хартлесс медленно повернулся, и я внезапно поняла, что до этого сталкивалась с ним лицом к лицу лишь один раз. Он оставался в тени гораздо дольше, чем контактировал с нами лично.

—   Зачем Вы здесь? Чтобы помешать мне?

—   Разумеется.

Хартлесс наклонил голову вбок, словно ответ учителя показался ему любопытным.

—   Почему? Вы ведь уже знаете, что я хочу создать бога для магов. И не абы какого, а божественного духа Искандера. У Вас не должно быть причин меня останавливать.

—    Думаю, я пришёл, чтобы увидеть всё собственными глазами, — сказал учитель без всяких колебаний. Он как будто готовился к этому разговору, пока направлялся сюда.

—   Ясно, — Хартлесс кивнул, после чего продолжил с дружелюбной улыбкой:

—  Я почему-то сомневался, что существу удастся вас остановить.

От одной лишь мысли об этом монстре я содрогнулась. Ронгоминиад смог заставить его лишь отвести взгляд. Даже теперь, чувствуя поток невероятной силы, возникший после призыва короля Артура, я не могла придумать способ дать ему отпор.

—   Это существо сожрало Вас десять лет назад.

— …

Хартлесс не ответил.

—   Точнее говоря, не десять, а тридцать, верно?

—  Уже догадались, значит, — с обеспокоенным видом произнёс рыжеволосый

маг.

Я чуть не ахнула. Это выражение лица сильно напоминало мне учителя.

Почему меня не покидало чувство, что они были так похожи друг на друга?

—   В смысле?..

—   Скоро поймёшь, — вновь криво улыбнувшись, сказал учитель, после чего повернулся к Хартлессу. — Я хочу ещё кое в чём убедиться. Ваше заклинание уже начало работать самостоятельно, не так ли?

—   Да. Теперь даже моя смерть его не остановит. Ха-ха, вероятно, Вы знаете, что я истощил все свои резервы. Фэйкер приходилось использовать Фантазм раз за разом, чтобы сюда добраться, — сказал Хартлесс, глядя на серебряный кейс.

Учитель проследил его взгляд.

—   В нём Вы принесли запечатанного мага и сосуды с Мистическими глазами?

—    Хм? — Хартлесс вздёрнул бровь. Я уставилась на учителя, чувствуя, как усиливается моё замешательство.

—  На «Рельсовом цеппелине» Вы сказали, что хранили головы целиком вместе с Мистическими глазами.

Это я помнила.

Хартлесс забирал головы людей, при этом не убивая их, и получал информацию от Мистических глаз, пока исследовал Четвёртую Войну за Святой Грааль.

—     Мистические глаза производят магическую энергию. Их даже можно назвать внешними Магическими цепями. Поэтому они так высоко ценятся вне зависимости от их способностей. Хартлесс использовал их в качестве топлива для Фэйкер и её магии.

—   Значит?.. — вырвалось у меня.

В этом кейсе находились Мистические глаза… то есть живые человеческие головы? И Хартлесс бросил их все в пламя печи, чтобы проложить путь через Альбион? Запитал ими великую магическую формулу для создания божественного духа Искандера?

Учитель не стал указывать на жестокость действий Хартлесса и продолжил:

—    Осталось меньше четырнадцати минут. Если Вы не против, я хотел бы убедиться в правильности моей догадки.

—   Прошу, не стесняйтесь.

В своей беседе они походили на ученика и учителя, которые встретились впервые за долгое время. Меня не покидала тревога, и я ничего не могла с этим поделать. Всё-таки учитель ступил на неизведанную территорию. Возможно, ему не стоило приходить сюда.

—   Сначала я предположил, что Вы на самом деле не доктор Хартлесс, а Куро, его пропавший ученик.

Райнес тоже сказала это на Суде Великих. Собрание какое-то время вращалось вокруг этой теории, пока Ашара не опровергла её, признавшись, что она убила Куро, а не Хартлесса.

—   То есть теперь Вы думаете иначе?

—   Да. Меня не покидала мысль, что с этой теорией что-то не так, — ответил учитель. — Для Куро Вы слишком уж умело орудовали в тени. То же касается и этого ритуала. Он явно был создан главой факультета современной магии, а не юнцом, который учился у него всего несколько лет.

—   Уверен, Вы уже знаете, кто такой Куро на самом деле.

—   Вы про его полное имя? Да, Адасино Хисири подтвердила. Магия её семьи является уникальной, однако она не идёт ни в какое сравнение с продвинутыми техниками главы факультета.

Адасино Куро. Вероятно, это имя стало самым поразительным открытием на Суде Великих. Я никак не ожидала услышать, что старший брат Хисири был одним из учеников Хартлесса.

На этом учитель решил сменить тему.

—   Доктор Хартлесс, мы поговорили с мистером Гарротом, который спас Вас много лет назад.

На секунду мне показалось, что слова учителя поразили Хартлесса.

—   Следовало ожидать, что Вы его выследите.

—   Мне помог друг.

Интересно, сколько веса было вложено в слово «друг»?

Учитель имел в виду видеозапись, которую нам прислал Атрам Галиаста. Когда мы впервые с ним встретились, он произвёл, мягко говоря, ужасное впечатление. Неистребимое высокомерие сделало его естественным врагом моего учителя.

И всё же он кое-что оставил нам после смерти.

—   «Постоянно стремитесь к самому светлому». Вы услышали это от доктора Гаррота, верно?

—   Да, именно так.

—   Он также поведал нам одну странную историю, — сказал учитель, подняв палец. — Пока он ухаживал за Вами, его постигла загадочная болезнь. По словам доктора, всё как будто исчезало перед глазами.

Ах да, кажется, он говорил нечто такое. Я совсем забыла про эту историю, а учитель взял и вплёл её в свою теорию.

—   Он сказал, что Вы исцелили его одним касанием.

— …

На лице Хартлесса впервые промелькнула тревога. Учитель, который тоже это заметил, сразу же задал следующий вопрос:

—  Вы получили эти способности, когда Вас похитили феи? От слов учителя будто дрожал сам воздух.

—   Существуют записи о Ваших особенностях, но никто в Часовой башне не знает, что именно они собой представляют. Может быть, мистер Норидж узнал о них, когда усыновил Вас, но ничто не заставит его выступить против приёмных детей.

—   Да, такой уж он человек, — сказал Хартлесс, согласно кивнув головой.

Похоже, они оба, несмотря на различия, очень восхищались характером человека, в честь которого был назван факультет современной магии. Однако меня сейчас больше волновали способности Хартлесса.

—   Так что же именно произошло на «Рельсовом цеппелине»?

Хартлесс использовал силу, которую он получил от фей, чтобы призвать Дитя Айннаш на пути поезда.

«Это не совсем Воображаемые числа, но я способен на нечто подобное. Всё в обмен на сердце».

Кажется, он сказал именно это.

—   Именно то, что ты слышала. От фей похищенным детям обычно достаются не только дары, но и проклятия. Хартлесс же получил лишь проклятие. Доктор сказал, что не мог обнаружить Ваше сердце, какими бы инструментами он ни пользовался. Должно быть, вместо него у Вас некое альтернативное пространство, созданное с помощью Воображаемых чисел, которое напоминает портал.

—   Правильно, м вновь подтвердил Хартлесс. — Ха-ха-ха, вот почему каждый раз, когда я его использую, у меня такое чувство, будто я вот-вот умру. Вам не кажется нечестным то, что человеку, которого прозвали Хартлессом приходится, испытывать такую боль, словно его сердце выворачивает наизнанку?

—     Это ещё не всё, — сказал учитель. Из-за столба света на его лице образовалась тень. — Доктор не терял зрение. Думаю, это Вы его крали.

—   Крал?..

Учитель мягко улыбнулся, когда услышал мой вопрос.

—    Это эффект Мистических глаз. Или, возможно, следует сказать, что это стало эффектом Мистических глаз. На «Рельсовом цеппелине» я упустил кое-что важное. Грэй, ты помнишь слова гувернантки Ольги-Марии?

—   Вы про женщину с Мистическими глазами восприятия будущего, которую убили?

—   Да. Она сказала, что на аукционе появятся глаза радужного ранга, верно?

— !..

На мгновение я забыла, как дышать.

Если мне не изменяла память, радужный считался высочайшим рангом Мистических глаз. Однако лучшим лотом на аукционе были принадлежавшие Карабо Мистические глаза мимолётности, которым присвоили самоцветный ранг.

—      Но ведь Триша также упомянула, что может видеть лишь наиболее вероятное будущее… разве нет?

Да, вероятно, так она и сказала. Вот почему она спутала самоцветные Мистические глаза с радужными. Скорее всего, дело было именно в этом.

—      Изначально у меня тоже было такое объяснение. Но нас обманули.

Наверняка Вы тоже находите это странным, Хартлесс.

— …

Хартлесс не проронил ни слова, поэтому учитель решил атаковать с этого направления.

—   Мы уже установили, что Вы хранили головы владельцев Мистических глаз целиком.

—    И что с того? — произнёс Хартлесс, вновь бросив взгляд на серебряный

кейс.

—   Это ключевой момент. На «Рельсовом цеппелине» я думал, что Вы хотели

заполучить информацию, которую собрали их Мистические глаза. Но Вам это было не нужно. Ведь у Вас есть гораздо более быстрый способ.

По моей спине пробежала дрожь. Нужно ли было ему продолжать? Стоило ли раскрывать правду, которую я едва могла себе представить?

—    Что, если у Вас есть Мистические глаза, способные захватывать зрение других? — сказал учитель, сцепив пальцы и наблюдая, как его слова разили противника, словно ножи.

Это объясняло, как Хартлессу исцелил доктора одним касанием. Так вот каковы были его Мистические глаза на самом деле?

—     Для простоты давайте пока будем называть их Мистическими глазами узурпации. Они могут захватывать зрение чего угодно, даже радужных Мистических глаз. Вот почему зверь заметил наше едва уловимое присутствие. Вы воспользовались его зрением.

— !..

Теперь мне стало понятно, почему учитель сказал, что кто-то привлёк внимание монстра к нам.

—     Предсказания, которые появляются сами собой, легко могут ввести в заблуждение. Глаза Триши не использовали логику при построении теорий. Поэтому она не смогла отличить радужные Мистические глаза от тех, которые могли захватить их зрение.

—   Ну надо же, от Вас ничего не скроешь, не так ли? — с улыбкой произнёс Хартлесс, тем самым подтвердив всё, что сказал учитель.

—    Вы не воспользовались ими на «Рельсовом цеппелине». Потому что ими сложно управлять?

—   Эти глаза едва ли полезны в бою. Они бы лишь привнесли хаоса и сделали положение Фэйкер менее выгодным. К тому же победа не была моей целью.

Хартлесс уже добился своего, когда призвал Слугу. Он вступил в бой лишь потому, что этого хотела Фэйкер.

Учитель глубоко вздохнул и продолжил:

—   Осталось десять минут. Вернёмся к началу.

Даже мой учитель мог следить за временем с помощью Магических цепей.

—    Как сказала Аозаки Токо на Суде Великих, способность Куро находить порталы, связывающие Альбион с поверхностью, является смесью магии семьи Адасино и зрения мёртвого дракона. После похищения феями Ваши Мистические глаза узурпации начали выполнять по сути ту же функцию.

— А?..

Мне хотелось сдаться. Я ничего не понимала. Разве способность Куро не заключалась в поиске порталов? Какое она имела отношение к Хартлессу? Наверняка никакого.

—   Что Вы хотите сказать, учитель?

—    Мне потребовалось немало времени, чтобы прийти к этому выводу. На самом деле я во всём убедился только после того, как мы вошли в Альбион. Райнес не ошиблась, когда сказала, что Куро занял место Хартлесса, но и не была полностью права.

— …

Хартлесс молча улыбнулся.

—   Дело в том, что доктор Хартлесс всегда был Куро.

4

Я перестала поспевать за всеми откровениями, которые обрушивались на мою голову.

Разве признание Ашары не исключило вероятность того, что доктором Хартлессом на самом деле был Куро? Почему мы опять об этом заговорили?

Стоп. Минуточку. Учитель сказал, что он «всегда был» Куро. Что это значило?

Ответ уже находился прямо передо мной, однако мне было сложно его принять.

—   Тридцать лет назад доктор Гаррот спас умирающего человека, известного как Хартлесс и потерявшего память в результате ранения, — произнёс учитель. — Что, если этим человеком был Куро, которого предали друзья десять лет назад?

—   Что?!.. — невольно воскликнула я, не в силах в это поверить.

Это было невозможно! Последовательность событий противоречила здравому смыслу! Как предательство могло произойти одновременно десять и тридцать лет назад? Что мой учитель пытался доказать?

—  Да, звучит невероятно, — продолжил учитель, словно прочитав мои мысли.

—   Проблема в том, что у Куро была возможность покинуть Альбион. Должно быть, умирая, он нашёл ещё один портал. Куро попытался сбежать на поверхность, но вместо этого оказался в совершенно другом месте.

Учитель указал пальцем вниз.

—  Что, если тот портал вёл на дно Ямы забвения, прямиком в царство фей? Царство фей.

Глубины Альбиона под Древним сердцем.

—   Невозможно узнать наверняка, что именно там произошло. Таинства фей по-прежнему остаются загадкой для магов. Однако кое-что мы всё-таки знаем. Например, что люди, которых похитили, могут перемещаться в пространстве и времени.

Учитель сказал нечто подобное в кабинете доктора, который приютил Хартлесса.

«Классическим примером можно считать дальневосточную сказку про рыбака по имени Урасима Таро, который оказался в совершенно другом месте и времени».

Более того, сэр Кей в моём сне также упомянул, что время и пространство здесь расплывались.

Можно ли было принять это за доказательство?

—   Я не сказал Райнес, потому что многих подобное заявление может сбить с толку. Если бы она заговорила об этом на Суде Великих, её перестали бы воспринимать всерьёз.

Я подозревала, что ещё одна причина, по которой учитель утаил это от Райнес, заключалась в том, что он сам был не до конца уверен.

—     Конечно, звучит бредово. Но мы оба маги, — сказал учитель, глядя Хартлессу в глаз, который оставался неприкрытым. — Куро мог найти портал не сам. Если Вы всегда были Куро, то вполне могли помочь ему, потому что сами это однажды пережили.

—   То есть… Хартлесс отправил умирающего Куро в царство фей?

—   Именно. Десять лет назад, когда Куро сожрал монстр, его похитили, и он перенёсся на двадцать лет в прошлое. Не могу сказать, как именно похищение изменило Вас. В какой момент Вы вернули потерянные воспоминания? Когда решили называть себя Хартлессом? Когда встретили себя в лице Куро? Или же когда Вас предали, а Куро чуть не погиб?

— …

Я была поражена до глубины души.

Внешне это напоминало события в моей деревне. Логос Реакт - одно из супеорудий института Атлас – создал реконструкцию прошлого, после чего перенёс в неё меня и моего учителя. Но это было нечто другое. Хоть мы и находились в отдалённом уголке лабиринта с кучей непостижимых тайн, он относился к реальному миру, а не к виртуальному. Это вообще было возможно? Если да, то что насчёт временных парадоксов?

—   Я впечатлён, — сказал доктор Хартлесс. Он же Куро. Он же Адасино Куро.

Подобно циклу, установленному много лет назад, части уравнения вставали на свои места.

—     Путешествие во времени считается волшебством. Нашей магии его не достичь, однако оно существует в виде таинства. Всё-таки одна из пяти Истинных Магий обладает похожими эффектами. В деревне Грэй мы также видели, на что способен Логос Реакт.

—     Разве это не была лишь реконструкция прошлого? — опередив меня, спросил Хартлесс.

—   Да, не более, — кивнув, ответил учитель. — Но она помогла мне осознать вероятность. Когда я прочитал Ваши записи, будучи в реконструкции, то понял, что Вы изучали другие заклинания помимо того, что касалось божественного духа Искандера. К сожалению, до меня дошла вся их значимость лишь после того, как я оказался в лабиринте.

—   Ясно. Я отбросил эти идеи давным-давно. В теории можно вернуться назад во времени путём наблюдения за прошлым с помощью обратного призыва… переноса духа, если выражаться более подходящими терминами. Однако для стабилизации путешествия во времени подобного рода мне потребовались бы полная поддержка института Атлас и секреты престижной семьи, как минимум породившей множество Лордов. Ха-ха, только это уже невозможно. Более того, мне пришлось бы победить в Войне за Святой Грааль, чтобы получить достаточно денег для финансирования необходимых объектов и экспериментов. Но даже в этом случае лишь ограниченное количество людей обладает природными качествами, позволяющими вернуться назад во времени.

Каждое его слово, вероятно, ошеломило бы настоящего мага, однако учитель лишь слегка вздохнул.

—      Хорошо, — сказал он. — Я боялся, что Вы просто назовёте меня сумасшедшим.

—   Должно быть, Вам уже известна личность моего сообщника.

—   Если Вы имеете в виду одного из участников Суда Великих, то это Инорай, верно? — спокойно произнёс учитель. — Достаточно просто воспользоваться методом исключения. Поскольку дочь Макдонелла убила Куро, вряд ли он стал бы Вашим союзником. Лорд Юлифис является непоколебимым членом аристократической фракции. Он ни что бы не согласился помогать Вам вернуть Эпоху богов. Какое-то время я не мог выбрать между Ольгой-Марией и Инорай, но если бы Вы решили объединиться с факультетом астрологии, то Лорд присутствовал бы на собрании лично. У мисс Инорай нет какой-то сложной идеологии. Она поддерживала Вас, потому что ей это было выгодно. Обретать власть для неё – всё равно что дышать. Уверен, она плетёт интриги без злого умысла.

—   Да, мисс Инорай всегда была такой.

—   Даже теперь она продолжает подталкивать факультет современной магии к тому, чтобы переметнуться на сторону демократической фракции, — сказал учитель, прикрыв один глаз. — Однако Ваш успех ей безразличен. Она в любом случае будет полностью контролировать ситуацию. Что же касается Макдонелла, то он, вероятно, знает, что Вы работали с Инорай.

—  Макдонелл… знает?.. — повторила я. Учитель кивнул.

—    Поэтому Райнес решила прекратить поиски сообщника. Она решила не загонять Инорай в угол, чтобы не вызвать ненужную неприязнь. В худшем случае пострадает наша репутация, потому что мы обманули Макдонелла, но это легко поправимо. Вполне естественное решение, когда имеешь дело с Лордами.

Сколько именно домыслов и интриг окутывало это собрание? Даже после его объяснений я не поняла и половины того, что происходило.

Хартлесс запрокинул голову и закрыл глаза. Свет купола над нами мягко ложился на его лицо.

—   Вы не детектив. Ваша роль заключается не в том, чтобы обвинять других в преступлении. Всё, что Вы делаете, это раскрываете дела из необходимости.

Вот почему он не выявлял виновных и не добивался справедливости.

Учитель лишь раскрывал дело, будто вынимая детали из часового механизма, и лишал всякого смысла саму суть его любимого таинства.

—   Итак? Что Вы можете сказать про мой whydunnit? — спросил Хартлесс.

Это произвело на меня двоякое впечатление. Такого озорства я в нём ещё не видела. Может быть, потому что он был одновременно Хартлессом и Куро.

—      Перемещение во времени дало Вам возможность увидеть Альбион и Часовую башню с точки зрения как ученика, так и преподавателя. Это означает, что Ваши друзья и ученики предали Вас дважды, — сурово произнёс учитель. — Из

whydunnit

всего этого Вы вынесли один важный урок . Неважно, сколько раз они Вас предали.

—   Превосходный ответ, — сказал Хартлесс, хлопая в ладони. — Я не сделал ничего плохого. Ашара, Гезелл, Йорек и Калуг тоже не сделали ничего плохого.

Это были имена бывших товарищей Куро, магов, которые предали его и попытались убить. И Куро/Хартлесс отомстил всем, кроме Ашары.

—    Когда-то мы были отличной командой. С Ашарой я дружил с детства. Гезелл считался надёжным алхимиком и варил зелья. Йорек с Калугом восполняли мои недостатки, хорошо сражались и поднимали нам настроение. Все они также были моими любимыми учениками.

Куро/Хартлесс сопровождал их дважды. Делил с ними радости и невзгоды в Альбионе и обсуждал секреты магии в классе. Они были с ним и в конечном итоге предали.

—   В таком случае вина лежит на состоянии мира магии, которое вынудило их предать меня. Да, это и есть главная опухоль.

Ах, наконец-то.

Мотив доктора Хартлесса. Ритуал по возвращению Эпохи богов в глубинах Альбиона просто должен был положить этому конец.

Через несколько секунд учитель продолжил:

—   Вы хотите возродить Эпоху богов не для того, чтобы спасти нью-эйджеров. Стремление к самому светлому всегда было Вашим девизом, но Вы это «самое светлое» уже потеряли. Ритуал должен восполнить утрату. Вместо того, чтобы попытаться вернуть самое светлое в своей жизни, Вы обратили свою ненависть на глупцов, которые лишили Вас этого. Только вот «глупцы» - это не люди, а мир магии. Вы просто хотите превратить возвращение Эпохи богов в бомбу, которая полностью его уничтожит.

Внезапно я кое-что вспомнила.

В прошлом я разговаривала с Фэйкер дважды.

Она сказала, что ненавидела своих бывших товарищей за развязывание войн диадохов. Возможно, именно потому, что все они были мертвы, она хотела в качестве компенсации сделать своего царя богом.

Получается, что она испытывала тот же гнев, что и Хартлесс?

—   Именно, — сказал Хартлесс и снова кивнул. — Вас что-то не устраивает?

—    Нет, — ответил учитель, качая головой. — Но я всё равно должен Вас остановить. Я не руководствуюсь благородными принципами, меня не ждёт щедрая награда, оправдывающая любой риск. Я просто не могу допустить, чтобы будущее моих учеников оказалось во власти Вашего разрушительного порыва.

—   Остановить меня? — произнёс Хартлесс, улыбаясь так, словно мой учитель сказал что-то забавное. — В этом нет нужды. Я уже «остановился». Очередь теперь за ней. Мой бог довершит начатое.

Не успел Хартлесс договорить, как из столба света возникло нечто.

5

лет.

«Оно» до боли медленно открывало глаза в течение, должно быть, нескольких

Люди и боги воспринимали время по-разному. Боги обитали в совершенно

ином измерении. Они полностью отличались от людей, потому что не обременяли себя восприятием их деятельности. Или, может, потому что воспринимали чересчур хорошо.

«Оно» больше не думало о себе так, как это делали люди.

Хартлесс окрестил этот метод повторного подключения Слуг к Трону героев Вознесением тени. Записи о Фэйкер и Искандере уже изменили Призрака прошлого, содержавшего информацию о македонской воительнице и её классе.

Масштабы записей распространились далеко за пределы Слуги, особенно той, кто изначально представляла собой лишь один аспект героя. Оно продолжало расти, пока не смогло стать объектом веры.

«Оно» было божественным духом Искандера, объединением опыта Александра Македонского и тысячелетий поклонения. В нём также присутствовало то, что пережила Фэйкер, вкупе с короткими часами молитвы одного мага.

И затем «оно» узрело мир.

6

В мгновение ока всё вокруг изменилось. Вместо Альбиона возникли красные пески. Остался лишь магический круг, начерченный Хартлессом.

—   Что?..

Я поспешно осмотрелась. Изменилась не только земля. Нас окружала возникшая из ниоткуда армия солдат, которая, казалось, простиралась до самого горизонта. Они были облачены в доспехи из разных культур. Одни сжимали копья, другие сидели верхом на лошадях.

—   Ионийские гетайры… Армия царя… — вымолвил учитель.

Я уже слышала это название. Это был необычный Благородный Фантазм, которым обладал Искандер, воплотившись Слугой. Он призывал десятки тысяч солдат, сражавшихся на его стороне.

Они все явились, чтобы благословить его пробуждение в качестве божественного духа?

Думая об этом, я увидела высокую сияющую фигуру в центре рядов солдат. Это был божественный дух Искандер.

Я не могла нормально воспринимать его.

Несмотря на то, что их рост и телосложение были совершенно разными, его вид напоминал одновременно Фэйкер и Искандера, о котором я слышала немало историй. Я сама почти стала Слугой в результате призыва короля Артура, но мне всё равно не удавалось смотреть на это существо должным образом. Мои глаза лишь интерпретировали избыток информации как ослепительный свет.

—   Так вот как выглядит божественный дух! — с нескрываемым ликованием произнёс Хартлесс.

Магия Эпохи богов вернулась, как он и хотел. Мир, которым управляла аристократическая фракция Часовой башни, подошёл к своему концу.

Спустя мгновение учитель произнёс:

—   В Войне за Святой Грааль Мастер является сердцем Слуги. Какова бы ни была сила Слуги, после потери Мастера его или её магическая энергия быстро закончится. К божественным духам это тоже относится?

—     Хотите знать, исчезнет ли божественный дух Искандер, если Вы меня убьёте? Глупый вопрос, Вам так не кажется? Нет, не исчезнет. Я раздал монеты множеству нью-эйджеров на поверхности. Они с Вами не согласятся, — с кривой улыбкой сказал Хартлесс. — Все маги с золотыми статерами связаны с ним каналами, аналогичными узам между Мастером и Слугой. Естественно, они могут поставлять ему энергию.

—     Значит, я тоже один из Мастеров божественного духа Искандера? — спросил учитель, сжав в руке монету и закусив губу.

—   Вас это удивляет?

—   Нет. На самом деле я наконец-то испытал облегчение.

Учитель небрежно отряхнул свой костюм, после чего повернулся к божественному духу.

—   Что будете делать теперь?

—   Райдер… — прошептал учитель, направляясь к сияющему Искандеру.

—   Он не помнит, как сражался вместе с Вами в Четвёртой Войне за Святой Грааль. Героическая душа Искандер и божественный дух Искандер - два разных существа, появившихся из одного источника. Богам нет дела до Ваших чувств.

Интересно, услышал ли учитель Хартлесса? Он шёл, словно окрылённый, словно умирающий в пустыне человек веры, обнаруживший благословенный оазис. Даже если сам оазис представлял собой лишь мираж, порождённый отчаявшимся разумом, избавление, которое он ощущал, было самым что ни на есть настоящим.

Учитель снял одну из перчаток, которые были на нём с самого начала нашего путешествия по Альбиону.

—   Что?!

— А?..

Хартлесс и я не смогли сдержать изумлённого возгласа. Это было невозможно, однако мы всё видели своими глазами.

На тыльной стороне ладони учителя сияла странная красная метка. Командное заклинание!

—   Как… Лорд Эль-Меллой II, откуда оно у Вас?..

—   Третья Война за Святой Грааль.

Это едва ли можно было назвать ответом, но я всё поняла, потому что присутствовала в кабинете учителя, когда Лувия передала ему шкатулку, которую назвала «платой за лекции». Она сказала, что её родственники однажды участвовали в Третьей Войне за Святой Грааль.

Учитывая, что они являлись предками самой элегантной охотницы или, возможно, гиены в мире, мне нетрудно было представить, что её семья сохранила оставшееся командное заклинание и вернула его на родину.

—   Вы сказали, что я тоже Мастер, Хартлесс?

—    Стойте! — Хартлесс впервые сорвался на крик, когда осознал, что мой учитель намеревался сделать. Он поднял руку и выстрелил магическими снарядами.

—   Не позволю! — закричала я в ответ и прыгнула вперёд, отражая косой все его атаки.

Вместе с невероятной подвижностью я ощутила чудовищную боль. Моё тело переполняла энергия из-за того, что я стала ближе к королю Артуру, но эта сила дорого мне стоила.

Причиной тому был божественный дух Искандер. Энергия, высвободившаяся в ходе его вознесения, сжигала наши Магические цепи.

Учитель, вероятно, испытывал гораздо более сильную боль, чем я. Его цепи не могли сравниться с моими, поэтому каждый шаг терзал его подобно пламени ада.

—   Твоей мечтой было обрести физическую форму, верно?

Я не видела лица учителя, но обострившиеся чувства помогли мне осознать, что в его глазах стояли слёзы.

—   Прости, Райдер. Я желал, чтобы она осуществилась.

—   Остановитесь! Лорд Эль-Меллой II!

Учитель вёл себя так, словно не слышал отчаянных криков Хартлесса.

—   Учитель…

Я кое-что вспомнила.

Однажды он сказал, что хотел вновь призвать Искандера во время Пятой Войны за Святой Грааль и доказать, что у Слуги было всё необходимое для победы. Учитель точно не лгал. Это было искупление за его незрелость и глупость, к которому он стремился все эти долгие годы.

Однако глубоко в сердце учителя скрывалось ещё одно желание.

Хартлесс призвал божественного духа Искандера в качестве инструмента. Фэйкер переродилась в него, потому что хотела, чтобы ему поклонялись как богу. Но в итоге мой учитель желал лишь…

—     Я хотел, чтобы твоё желание исполнилось. Правда хотел, — произнёс учитель. Голос его был необычайно спокоен.

Я впервые слышала, чтобы он так говорил.

Не получая приказов, солдаты оставались на месте. Божественный дух Искандер тоже стоял совершенно неподвижно, как и после призыва. Так себя вели все новорождённые божественные духи?

Хартлесс побежал, а я бросилась ему наперерез.

Мне нужно было защитить учителя хотя бы на мгновение. Для этого я и пришла сюда. Это было то, чего я желала всем сердцем.

—     Ты всегда такой нетерпеливый, вечно вламываешься, куда не просят, устраиваешь переполох и исчезаешь, — произнёс учитель, не переставая идти.

Переполнявшее меня чувство затмило боль в Магических цепях.

—  Хотя бы разок заткнись и подожди, ладно? Просто смейся, как ты всё время делал, и наблюдай за мной со стороны. Обещаю, однажды у меня получится. И ты похлопаешь меня по спине, идиот.

Может, был какой-то другой способ.

Учитель постоянно жаловался, мол, «если бы я был нормальным магом» или

«если бы я был так же искусен, как и другие Лорды».

Но всё же.

—  Обещание есть обещание, даже если в меня никто не верит. Чёрт, да я сам в себя не верю. Я знаю, что у меня нет качеств, чтобы стать Героической душой.

Каждое слово учителя было подобно капле его крови.

—  Но я проведу всю свою жизнь в попытках вновь оказаться рядом с тобой. В каждый шаг он словно вкладывал часть своей души.

—  Потому что я твой Мастер… твой подданный… Ты мой царь… Теперь я могла видеть его лицо. Он будто готов был расплакаться.

—   И ещё… мой друг…

Со слезами на глазах он медленно поднял правую руку, на которой сияла последняя метка.

—   Силой командного заклинания я приказываю тебе.

—   Остановись, Вэйвер Вельвет!..

Хартлесс вскинул руку.

Вероятно, он тоже собирался воспользоваться оставшимся командным заклинанием, чтобы отдать приказ божественному духу. Однако, прежде чем он успел это сделать, я взмахнула косой. Отрубленная кисть взмыла в воздух вместе с брызгами крови.

—   Уходи, Райдер!

Учитель сказал «Райдер». Не «божественных дух Искандер». Это было название класса, в котором его духовную основу когда-то призвали на Войну за Святой Грааль.

Как бы то ни было, его воля достигла ставшей божественной цели.

7

—   А…

Я уловила то, чего не мог услышать мой учитель.

Это была мысль, которую лишь я, чувствительный к духам страж могил кладбища Блэкмор, могла воспринять.

Впервые в жизни я была благодарна своему телу за то, что оно позволило мне услышать этот голос…

8

Окружение вновь стало нормальным так же быстро, как и изменилось.

—   Учитель!

Красная пустыня исчезла ещё до моего крика, и мы вновь оказались в Древнем сердце. Полость заливал белый свет Магических цепей мёртвого дракона, словно ничего не произошло.

—    Вот ведь идиот, — произнёс учитель, не сводя глаз с купола Древнего сердца. — Мог бы и раньше меня послушать.

Хоть эти слова и казались беспечными, в его голосе чувствовалась тяжесть.

—   Лорд Эль-Меллой II...

Хартлесс лежал на полу, хватаясь за обрубок руки. Помимо Хартлесса и нас с учителем, здесь присутствовал ещё кое-кто.

—    Почему?!.. — закричала женщина. — Почему ты использовал последнее командное заклинание, чтобы призвать меня, Хартлесс?

—   Фэйкер!..

Я наблюдала, разинув рот, как темноволосая воительница помогла Хартлессу встать на ноги. Перед или, возможно, даже после того, как я отсекла его кисть, командному заклинанию удалось установить путь и донести приказ отделить Фэйкер от ядра божественного духа Искандера.

Я не знала, как такое было возможно. Однако он это сделал.

—  Своим командным заклинанием ты вполне мог отменить приказ Лорда Эль- Меллоя II и вернуть Эпоху богов. Почему ты так поступил?

—   Хороший вопрос… — нахмурившись, произнёс Хартлесс. — Наверное, как только меня посетила мысль, что мне не удастся его остановить, я осознал, что лучше ещё раз увижу тебя, чем закончу великую магическую формулу.

— …

Кажется, я поняла.

Куро/Хартлесса предали его товарищи, как друга и как учителя. Вот почему он презирал мир магии. Вопреки своему имени, Фэйкер единственная осталась ему верна.

Что, если Хартлесс на самом деле хотел именно этого?..

—   Учитель.

Я приготовилась к бою и взяла косу в другую руку. Однако учитель похлопал меня по плечу и покачал головой.

—   Ты сделала достаточно, Грэй. Магия Хартлесса уже…

—  Ха-ха, даже теперь Вы продолжаете видеть меня насквозь, — с озадаченной улыбкой произнёс Хартлесс.

Чтобы создать эту великую магическую формулу, он использовал Благородный Фантазм Фэйкер множество раз. Для восполнения энергии Хартлесс жертвовал Мистическими глазами и тем, что осталось от их владельцев, но это не могло не оставить свой след. Он уже достиг своего предела.

Иначе парой магических снарядов он бы не ограничился.

—    Магия, на которую Вы потратили десять… нет, тридцать лет, исчезла, — заявил учитель. — Если хотите, фракция Эль-Меллой может взять Вас под опеку. По крайней мере, я могу гарантировать, что мы будем обращаться с Вами лучше, чем другие фракции.

—  Как заботливо с Вашей стороны. Предложи мне это мисс Инорай, я бы сразу понял, что она что-то задумала, но Ваши намерения явно чисты. Знаете, это не самое хорошее качество для обитателя Часовой башни.

—   Я это полностью осознаю.

Хартлесс улыбнулся при виде кислого лица моего учителя.

—   Я не хочу сгнить в таком месте. Особенно под Вашим присмотром. Фэйкер?

—   Что?

—   Помоги.

Хартлесс положил целую руку на плечо Слуги. Затем он прижал обрубок к груди и что-то пробормотал. Видимо, «Развернись, моё сердце».

После чего они исчезли.

Хартлесс использовал портал, который находился в его груди вместо сердца.

Но…

—   Подобного рода таинство убило бы тебя даже при лучших обстоятельствах,

—  пробормотал учитель, думая о том же, о чём и я.

—  Похоже, он сделал свой выбор. Хартлесс решил всё закончить.

Куда они с Фэйкер отправились? Где этот человек, который был одновременно Хартлессом и Куро, хотел встретить конец своей странной жизни?

Учитель схватился за руку, вероятно, потому что боль в Магических цепях ещё не утихла.

—   Осталось две минуты. Надеюсь, они решили забыть про этот Суд Великих, как и обещали. Я думал, что терять нечего… но потерял так много.

—   Думаю… те двое…

Не успев закончить мысль, я ощутила нечто странное в районе руки. Учитель развернулся, словно тоже это заметив.

—   В чём дело?

—   Адд…

Дрожащими руками я подняла косу, которая начала едва заметно светиться.

*

В здании факультета на поверхности юноша посмотрел себе под ноги.

Точнее говоря, взгляд его был устремлён гораздо дальше, будто он мог видеть недра земли.

—   Ты чего, Ле Шьен? — спросил Флат, наклонив голову вбок.

Флат и Свен разбирали архивы по приказу Райнес. В конце концов, она не могла обратиться к преподавателям с просьбой перебрать и уничтожить документы

в соответствии с итогами Суда Великих. Их работа стала бы бессмысленной, если бы на собрании что-то пошло не так. В худшем случае, наверное, весь факультет современной магии перестал бы существовать. Разумеется, Флату на такие вещи было плевать, а Свен ставил своего учителя выше морали. Поэтому Райнес и выбрала их для этого дела.

Уголки губ Свена недовольно дёрнулись.

—   Не называй меня так. Кажется, я только что почувствовал запах конца.

—   Запах.

Флат знал, что его одноклассник учуял вовсе не это. Свен уловил переплетение причины и следствия, которое принял за запах. Вероятно, так был устроен его мозг.

Поэтому Флат кивнул.

—   Если ты так говоришь, Ле Шьен, значит, это правда!

За окном рядом с ним ночное небо пересекла падающая звезда.

*

В углу лондонского бара сидели двое.

Про этот бар знали только те, кто был глубоко связан с таинством. Из-за очень тусклого освещения ориентироваться в нём помогало лишь усиленное зрение. Места были разнесены с учётом магии маскировки на тот случай, если кто-то из посетителей пожелает остаться незамеченным.

Сегодня здесь устроилась странная пара: девушка с ярко-розовыми волосами и повязкой на глазу в форме звезды и беловолосый мужчина, у ног которого стоял чехол для скрипки.

Иветт Л. Лерман и Мелвин Вайнс.

—   Суд Великих уже должен был закончиться, не так ли?

—   Ага, пожалуй, — ответил Мелвин, держа бокал вина в руке.

Судя по окровавленному платку, лежавшему на углу стола, его недавно рвало кровью.

—    Тебе наверняка что-то известно о ситуации в демократической фракции.

Твоя семья всё-таки связана с Трамбелио.

—  В этот раз я собираюсь оставаться в неведении, насколько это возможно, — сказал Мелвин.

Иветт внимательно посмотрела на него, словно стараясь заглянуть прямо в сердце.

—   Чтобы случайно не предать своего друга?

—   Разумеется. Я человек, для которого дружба превыше всего!

—   Не думаю, что таки люди могут «случайно предать», но ладно, как скажешь,

—   заметила Иветт и зевнула. — Проблема в том, что это правда. Меня-то предать ты совсем не прочь, верно? Поэтому и пригласил сюда?

—   Именно. Ты ведь тоже готова предать меня в любой момент.

—   Мы же маги. Естественно.

Для обитателей Часовой башни думать так было нормально, поэтому Иветт больше не стыдилась себя. По этой же причине она сильно интересовалась такими странными еретиками, как Лорд Эль-Меллой II и Грэй, мысли которых были совершенно иными.

—    Я говорил с Грэй одной снежной ночью перед Рождеством, — произнёс Мелвин. — Был с ней немного грубоват и сболтнул, что Вэйвер стал Лордом Эль- Меллоем II не по своей воле. Ах да, ещё я сказал, что он во всём слушается Райнес, потому что она забрала посредственную Магическую метку его семьи в качестве страховки.

—   И как она отреагировала?

—   Да никак, — ответил Мелвин и пожал плечами, словно это всё равно его удивило. — Сказала лишь, что Вэйвер навсегда останется её учителем, даже если он перестанет быть Лордом Эль-Меллоем II. И что все его ученики думают точно так же.

—  Как это по-детски с её стороны, — нараспев произнесла Иветт с намёком на восхищение в голосе. — Вот ведь дурочка.

В ответ Мелвин лишь поднял свой бокал и сделал глоток элитного вина из винограда, поражённого «благородной гнилью».

—    Эй, Вэйвер, — прошептал он. — Ты исполнил мечту, удивившую меня когда-то? К которой обещал стремиться, несмотря ни на что?

Никто его не слышал и не знал, когда он замолк, но так уж получилось, что именно в этот момент по ночному небу пролетела звезда.

9

Это была тихая ночь.

Такая тихая, что всё словно замерло.

Всё, кроме одинокой звезды, рассекающей небо, словно слезинка из сна.

Эпилог

В Альбионе тоже происходила смена дня и ночи.

Но это было заметно только на первом ярусе, если говорить точнее, где располагался шахтёрский город.

Единственная разница между днём и ночью заключалась лишь в яркости сияющего купола, однако его изменения были тщательно спланированы Тайным отделом вскрытия в соответствии с документом о повышении эффективности работы.

Сейчас была середина «ночи».

На холме за городом стояла фигура.

—     Здесь нормально? — спросила Фэйкер, опуская мужчину, которого она несла на руках.

Её движения могли показаться резкими, однако она положила его на камень как можно нежнее и аккуратнее. Хартлесс сделал несколько коротких болезненных вдохов, которые явно не предвещали ничего хорошего, и приоткрыл глаза.

—   Красиво, — улыбаясь, произнёс он.

Огни шахтёрского города мерцали подобно звёздам на поверхности. Но на здешнем «небе» звёзд не было, и поэтому они казались гораздо ярче.

—   Куро любил этот вид. Ещё ему очень хотелось увидеть настоящее небо, — сказал Хартлесс. — Ах, он так радовался, когда впервые оказался в Лондоне. Куро никогда бы не подумал, что глава факультета, которого он повстречал, на самом деле был им самим.

На лице Хартлесса возникло странное выражение, и его тело задрожало от смеха.

Если это была судьба, то её ирония слишком уж тяготила.

Естественно, будучи одновременно Хартлессом и Куро, он чувствовал нечто особенное, когда смотрел на город. Прошлое Хартлесса в лице юноши давно его покинуло, а будущее Куро в лице взрослого человека выскользнуло из пальцев.

—   Да ты с головой окунулся в ностальгию, — произнесла Фэйкер, усаживаясь рядом, чтобы взглянуть на город так же, как и Хартлесс. — Если ты умрёшь, я тоже исчезну.

—   Да. Заклинание перестало работать, и теперь я твой единственный Мастер. Моя жизнь – твой якорь, и как только она угаснет, у тебя не останется выбора, кроме как исчезнуть.

—   Мастер из тебя просто ужасный, — осуждающе сказала Фэйкер с тем же выражением лица, что и раньше. — Ты призвал Слугу, но не для участия в Войне за Святой Грааль. Сказал, что хочешь исполнить своё желание, но отступил в последний момент, чтобы спасти меня. Я думала, у тебя, по крайней мере, получится отомстить, но вместо этого ты сбежал. Чёрт побери, тебе есть что сказать в своё оправдание?

—   Ха-ха-ха. Боюсь, ничего.

Хартлесс кивнул. Слова Фэйкер не было смысла отрицать. Он явно долго не протянет. Такова была цена использования его сердца в качестве портала после истощения од.

Внезапно раздался слабый звук. Фэйкер щёлкнула Хартлесса по лбу указательным пальцем.

—  Ты же слышал, что твоё жалкое лицо мне даже нравится. Я должна увидеть тебя пьяным, — произнесла Фэйкер и достала небольшую бутыль с вином, чем слегка удивила Хартлесса. — Давай выпьем, как ты и обещал.

—   Обещание нарушать нельзя.

Хартлесс не стал возражать и сделал глоток вина. Удовлетворившись этим, Фэйкер принялась за остальное.

—  Я рада, что встретила тебя, хоть в конце и не получила ничего, кроме этого вина.

Ласкавший     холмы     прохладный     ветерок     взъерошил     чёрные     волосы воительницы.

После ещё нескольких глотков вина она внезапно произнесла:

—   Ты держал свою связь с Куро в тайне, потому что не доверял мне? Если да, то с ролью загадочного незнакомца ты не справился.

—   Я просто пытался быть честным. Воспоминания Куро невероятно яркие, но они как будто пришли из другой жизни. Ха-ха, я словно призрак, которым движет предыдущее воплощение. Думаешь, кому-то можно доверить такую глупость? — признался Хартлесс, испытывая боль от каждого вдоха.

Его лицо лишилось всех красок, однако на нём читалось счастье.

—    Похоже, тебе нравится моя компания. Должно быть, это значит, что я действительно призрак.

—  Да, ты прав, — кивнув, сказала Фэйкер. Глаза воительницы смотрели в ночь, словно ей не было дела до боли, которую испытывал её Мастер. — Это место можно назвать краем света, не так ли? Выходит, я узрела то, чего не видел даже мой царь. На мгновение мне приснилось, что он стал божественным духом. Я знаю, что лишусь этих воспоминаний, если меня снова призовут, но…

Фэйкер повернулась. Лицо Хартлесса отразилось в её разноцветных глазах.

—    Даже если в итоге мы оказались безымянными призраками, забытыми миром, моё путешествие с тобой не было бессмысленным, Хартлесс.

—   Я рад, что ты так думаешь.

Его слова опустились на землю, видимо, потому что у него не осталось сил даже на то, чтобы улыбнуться.

—   Однако я не могу с тобой полностью согласиться, — возразил он, опустив голову, после чего продолжил тоном преподавателя: — Твои слова придают мне смысл, несмотря на то, что я вот-вот умру, а ты исчезнешь. На самом деле я уже мёртв.

— …

Фэйкер затаила дыхание, словно желая что-то сказать. Но промолчала, потому что Хартлесс затих навсегда.

—   Спокойной ночи, Хартлесс… человек, забывший свои мечты, — произнесла она, закрывая его глаза бледными пальцами.

Фэйкер в последний раз набрала вина в рот и прильнула к губам Хартлесса. Его горло слегка содрогнулось.

После чего всё растворилось в тумане ночи.

*

Шумиха в Часовой башне вскоре улеглась, видимо, потому что все три фракции решили сделать вид, что ничего не произошло. Я не знала, что именно сказала Токо нейтральной фракции. Важно было то, что они каким-то чудом согласились.

Аристократы также прислали несколько строителей и магов на Слюр-стрит, которые помогли всего за несколько дней полностью её восстановить. Вероятно, хотели показать свою силу. Или нашу слабость. Да, так будет правильнее.

Как бы то ни было, с тех пор, как закончился Суд Великих, я только и делала, что сидела за столом и жаловалась.

Я была целиком и полностью истощена.

—     Эй, брат, — сказала я, потирая плечо, которое, казалось, готово было отвалиться в любой момент. — У меня такое чувство, будто я вот-вот сдохну, так что, может, закончишь без меня?

—   Уверен, ты будешь работать, пока действительно не сдохнешь, сестра.

Какой бессердечный ответ. Его младшая сестра через многое прошла на собрании, пока он шлялся по лабиринту. У него что, сухой лёд в жилах вместо крови?

После Суда Великих брат воссоединился с компаньонами в Древнем сердце и вернулся в шахтёрский город, воспользовавшись тем же порталом, что и я. Разумеется, между Альбионом и поверхностью его ждал контрольно-пропускной пункт, но, поскольку все сошлись на том, что Суда Великих никогда не было, процедуры ничем не отличались от обычных. О вещах Хартлесса также позаботились. Брат вернулся спустя неделю тщательных проверок. Вероятно, в Тайном отделе вскрытия хотели убедиться, что он не подцепил какую-нибудь заразу.

Как обычно – или даже более, чем обычно – вид морщин на его лбу был подобен глотку свежего воздуха.

—  Всё лучше, чем гнить там, — произнёс он, просматривая бумаги, сваленные в огромную кипу.

В общем, у меня не было выбора, кроме как помогать разбирать документы, такие же скучные, как и мой брат. Однако в этот раз проблема заключалась в другом.

Подписав несколько бумаг, брат повернулся к посетительнице, сидевшей на диване.

—   Верно, Адасино Хисири?

—     Мне-то откуда знать? Хотя многие маги с удовольствием бы сгнили в Альбионе, — сказала женщина в фурисодэ.

Она явилась сюда по приказу факультета политики и теперь внимательно изучала документы.

Её присутствие было чуть больше, чем формальностью. Поскольку мы решили уничтожить записи о Суде Великих, все числа взяли из головы. Да, перепроверять их было нелепо, однако нам нужно было убедиться, что всё выглядело убедительно. Настоящие числа пугали людей, потому что они были… ну, настоящими. Фальшивки следовало правильно подать, чтобы добиться такого же эффекта.

Спустя какое-то время мой брат произнёс:

—   Теперь Вы довольны?

—     Полагаю, причин для беспокойства у меня нет, — немного помедлив, ответила Хисири.

Тело Хартлесса так и не нашли. Я не знала, куда он телепортировался, но явно куда-то внутри Альбиона. Фракции, которые знали о его планах по возвращению магии Эпохи богов, наверняка прочёсывали лабиринт в поисках того, что он оставил после себя. Интересно, что они найдут?

—   Что Вы будете делать, если обнаружите Адасино Куро? — спросил мой брат.

—   Я не уверена. Разве это не странно?

—   Нет.

Хисири улыбнулась.

—   Я не осознавала, что один из учеников Хартлесса мог быть моим братом, пока не стала частью факультета политики. Новичкам мало что доверяют, но так уж получилось, что меня назначили ответственной за факультет современной магии.

«Вот оно что», — подумала я, слушая их разговор.

Тот факт, что она была приёмной дочерью Нориджа, должно быть, тоже сыграл свою роль в этом решении. Норидж был связан с факультетом современной магии. Всё-так факультет назвали в его честь. Личные связи были очень важны, хоть и не считались официальным способом заполучить должность.

—    Изучая прошлые инциденты, я вскоре поняла, что Куро мог быть моим братом. Это был естественный вывод. Я также сразу обратила внимание на то, что Куро и Хартлесс исчезли в один день. Но почему? Мне хотелось всё о нём узнать. Сперва я подумала, что мой брат и Хартлесс поменялись местами.

—    В желании узнать как можно больше о своём родственнике нет ничего необычного.

Это были довольно избытые слова для старшего брата, но они сделали своё дело. По крайней мере, мне не захотелось сдерживать раздражённый взгляд.

—     Лорд Эль-Меллой II, — обратилась к нему Хисири. — Что бы Куро… Хартлесс подумал обо мне?

—   Ну…

Рука моего брата, ставившая очередную подпись, замерла, пока он раздумывал над тем, что сказать.

Его опередила Триммау.

—   Госпожа, к Вам посетитель.

Через несколько секунд дверь кабинета открылась.

—   А, Вы тоже здесь, — произнесла вновь прибывшая и приятно улыбнулась при виде Хисири.

Мой брат сразу же встал и поклонился.

—   Рад видеть Вас в добром здравии, мисс Инорай.

—   Эй, это что, сарказм? Дело выпило из меня все соки.

Потирая шею, старая женщина с факультета созидания извлекла несколько бумаг.

—   Вот скучный отчёт о политике, которую мы приняли после обсуждения с Тайным отделом вскрытия. Мне было интересно, захочет ли факультет современной магии с нами сотрудничать.

—     То есть вы собираетесь нанять людей, чтобы произвести переоценку Альбиона, и запросить у Часовой башни ещё больше исследователей?

А, так вот что они решили.

Всё-таки Суда Великих, на котором обсуждалась реорганизация Альбиона, никогда не было. Но это вовсе не означало, что от плана отказались. Они уступили, но отказались делать это безвозмездно. Именно так действовали демократы. Плевать они хотели на изящество, которым страдала аристократическая фракция.

—   Понял. Я поставлю в известность своих учеников.

—   Спасибо! Мне не терпится увидеть, на что они способны.

—    Некоторые ученики постигают гораздо больше в суровых условиях. Если они захотят, то не мне их останавливать, — ответил мой брат, после чего внезапно спросил: — Что для Вас значит Суд Великих?

—     Хартлесс мёртв, не так ли? — прикрыв глаз, произнесла Инорай, чем подтвердила то, что никто не осмеливался сказать.

Она потёрла виски и продолжила:

—     Поздновато для такого вопроса, но я всё равно отвечу. Для меня это праздник. Жизнь становится скучной, если не привносить в неё немного возбуждения время от времени, Вам так не кажется?

Именно так она охотилась и помогала людям. В глазах этой женщины всё становилось фигурами на доске, которые она могла двигать, чтобы сделать своё положение более выгодным. Я не сомневалась, что она без колебаний рискнула бы собственной жизнью в этой шахматной партии. Даже машины обладали примитивным чувством самосохранения. Что могло заставить её вести такую жизнь?

Несмотря на то, что она помогла Хартлессу устроить ловушку для моего брата, в будущем ей не составит труда с улыбкой просить нас о помощи.

Мистиль

—   Меня ждут на первом факультете. Скоро вернусь.

—   Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания Макдонеллу.

—   Обязательно.

Не успела Инорай развернуться и уйти, как Хисири быстро встала с дивана.

—   Мне тоже пора. Мисс Инорай, можно Вас на пару слов?

—      Приглашение от факультета политики. Страшно… Да шучу я. Здесь поблизости есть ресторан современной китайской кухни, как насчёт сходить туда? Недавно я познакомилась с владельцем и теперь собираюсь вложиться в его дело.

—   Почту за честь.

Интересно, что между ними будет происходить в дальнейшем? Суда Великих никогда не было, но интриги никуда не делись. Часовая башня продолжала существовать, а вместе с ней и бессмысленные политические битвы.

Наш танец не закончится, потому что сцена слегка изменилась. Прежде чем покинуть кабинет, Хисири повернулась.

—  Благодарю, Лорд Эль-Меллой II. Уверена, мы ещё встретимся, причём очень скоро.

Одарив нас экзотической улыбкой, навевающей мысли о Дальнем Востоке, ведьма с факультета политики удалилась.

*

—  Ох, нам от них никогда не избавиться, да? — с отвращением сказала я, когда женщины ушли. — У обеих такой взгляд, который не предвещает ничего хорошего. Почему ты продолжаешь связываться с самыми проблемными людьми?

—   У тебя нет права жаловаться.

Нельзя сказать, что я вообще не сочувствовала своему брату, которому больше нечего было сказать в ответ. Но это не могло помешать мне и впредь его использовать. Надеюсь, он поймёт, что я сожалела о своей излишней честности.

—   «Я не умею прощаться. У меня нет слов».

—   Заткнись, Триммау.

С её стороны было очень умно процитировать «Римские каникулы». Эти слова казались довольно уместными. Интересно, насколько продвинутым был её искусственный интеллект? Я снабдила им Триммау по совету брата, но в его основе лежала вычислительная функция Объёмной ртути Кайнета, поэтому я не знала, как она будет развиваться в будущем.

Осталась последняя вещь, которая меня беспокоила.

«Война за Святой Грааль, значит?»

У всех были связаны руки, так что про Войну за Святой Грааль на Дальнем Востоке фактически забыли. Но что, если будет ещё одна? Без Хартлесса её некому было скрывать. Вуаль, защищавшая Войну за Святой Грааль, спала. В следующий раз Часовая башня обратит на неё всё своё внимание. Какими бедами это обернётся?

Лично мне не удавалось сохранять оптимизм перед лицом Героических душ, с которыми не совладать ни одному магу. Я невольно думала, что это было только начало.

—   Ладно, что толку переживать…

Я встала и достала из шкафа любимое пальто.

—   Райнес, мы ещё не закончили с документами.

—   Мне нужен перерыв. Есть одно довольно важное дело. Тебе стоит пойти со мной.

*

Я умела ждать.

Зима была моим любимым временем года. Несмотря на то, что коридоры общежития обогревались центральным отоплением, я с удовольствием чувствовала на коже прохладный ветерок и согревала пальцы дыханием.

Или, может, мне просто нравилось чувство ожидания, потому что оно наполняло меня надеждой. Понимание, что кто-то наверняка придёт, несказанно меня радовало.

Вскоре я увидела за окном несколько белых пятнышек. Шёл снег. В Альбионе такое, скорее всего, не увидишь.

Какое-то время я только и делала, что держала в руках птичью клетку и наблюдала за снежинками, медленно падающими на землю, словно это могло помочь мне избавиться от неполноценного серого света и стать абсолютно белой. Опомнилась я лишь тогда, когда в коридоре появились трое.

—   Учитель, мисс Райнес.

—     Эй! — радостно помахала мне рукой девушка, за которой следовала горничная из ртути.

Учитель был таким же мрачным, как и всегда, но заметно оживился, когда увидел меня.

—   Не знал, что ты здесь, Грэй.

—   Эм…

Я не могла подобрать нужных слов.

—  Дело важное. Неужели ты думал, что мы справимся без неё? — пришла мне на помощь Райнес. — Просто… идите за мной.

Девушка схватила нас за руки. Вот бы мне стать такой же храброй, чтобы решиться на нечто подобное. Но пока что я была просто рада ощутить тепло её пальцев.

В конце коридора нас ждали ещё двое.

—   Профессор!

Это были Флат и Свен.

—  А вы что здесь делаете? — спросил учитель и нахмурился, словно гадая, что они задумали в этот раз.

Флат сделал пируэт.

—   Ну, профессор, ответ Вы получите после короткого сообщения от нашего спонсора, так что никаких догадок, ладно? Готовы? Три, два, один… Ву-ух!

Флат крутанулся на цыпочках, словно балерун, и раскинул руки, разворачивая цветастый баннер.

—    Добро пожаловать на восстановленную Слюр-стрит! — раздались крики учеников.

Заклинание маскировки спало, и коридор заполонила смеющаяся толпа. За их спинами стояла группа хлопающих в ладони преподавателей, включая мистера Шардана.

—   Вы… — сказал учитель и прикрыл лицо руками.

—     Такая степень развлечения вполне допустима, — произнесла девушка, стоявшая в стороне. Её идеальные золотые локоны ни с чем нельзя было спутать.

—   И ты туда же, Лувия?

—    Сэйгена и Флю я тоже звала, но они не из Часовой башни и поэтому отказались. Передали тебе свои поздравления. Ещё я слышала, что Флю снова встретился с Джераффом.

—   Вот как.

В голосе учителя чувствовалась нотка теплоты.

Флю не видел старика с тех самых пор, как покинул Альбион, но, похоже, всё ещё переживал за своего учителя. Узнав, что они воссоединились, я тоже облегчённо вздохнула.

—   Кстати, я наградила их за то, что они помогли тебе в Альбионе. Надеюсь, мой брат не думает, что его дорогая младшая сестра – это жестокий монстр, обращающийся с людьми, как с рабами.

—    Можешь не переживать. Я знаю, что ты предпочитаешь щедро платить своим помощникам, чтобы потом использовать их годами.

—  А без этого нельзя было обойтись? — ответила Райнес, не став отрицать. Я наконец-то почувствовала себя как дома.

Странно. Почему мне хотелось заплакать? Причин для грусти ведь не осталось. Я знала, что мне стоило радоваться, однако все чувства от нашего очень долгого путешествия внезапно навалились на меня невыносимым грузом.

Я заметила, как Свен дёрнул носом.

—     Профессор и моя… и Грэй могут вернуться позже! Мы пока займёмся приготовлениями!

—   Чего? Мы же собирались устроить им тур, Ле Шьен.

—   Да, да, потом. Не задерживайтесь! — воскликнул Свен и потащил Флата по коридору. Все ученики последовали за ними. Иветт ткнула в меня пальцем и одними губами произнесла: «В этот раз уступлю».

—   Учитель?

—     Я немного устал от всего этого шума. Давай пройдёмся, — сказал он, оставаясь позади меня.

*

Облака расступились, и сквозь снег начали пробиваться лучи солнца.

—   У меня есть вопрос, — произнесла я, слушая, как звуки наших шагов эхом разносятся по опустевшему коридору. Я давно не чистила обувь учителя. Возможно, пришло время купить больше лака.

—   Спрашивай, моя дорогая.

—  Я кое-что осознала. Вы не отказались от мечты встретиться со своим царём, не так ли? — сказала я, слегка смутившись.

—  Ну… Я… Всё-таки узнала, — тихо пробормотал учитель. Разумеется. С чего он взял, что я не узнаю?

«Я проведу всю свою жизнь в попытках вновь оказаться рядом с тобой».

На учителя это едва ли было похоже, значит, у него было немало других мыслей, которые он держал при себе.

Учитель достал сигару, словно отбросив все попытки это скрыть.

—   Я закурю, ты не против?

—   Конечно, нет.

Я кивнула. Отрезав кончик сигары, учитель зажёг её спичкой и сунул в рот.

Вскоре нас окружил лёгкий аромат дыма. Ах, этого мне тоже очень не хватало.

—      Ионийские гетайры… Этот Благородный Фантазм способен призвать тысячи Героических душ, — произнёс учитель, выпуская клубы дыма. — Но такое количество попросту невозможно. Не каждый же солдат Искандера запечатлел своё имя в истории.

Он перечислял факты, словно читал очередную лекцию, но его окружённая дымом фигура напомнила мне человека, просматривающего фотографии с драгоценными воспоминаниями.

—   Значит, должен быть другой способ. Солдаты Искандера не были известны до того, как присоединились к нему. Они стали героями благодаря узам, которые возникли между ними и царём.

Так вот о чём втайне думал мой учитель.

—  Я же один из его подчинённых. Может, и у меня есть какой-нибудь скрытый навык. Даже если я не подхожу для того, чтобы стать Героической душой…

Он выглядел немного смущённым, словно дитя, родители которого нашли его каракули. Я находила нечестным то, что он порой делал такое лицо.

Мне не удалось сдержать улыбки, но я винила в этом его.

—    Я не считаю, что так думать неправильно, — сказала я, кивая и пытаясь избавиться от улыбки, которая отражалась в окне. Рядом с ней мелькнула прядь золотых волос – и я сразу же натянула капюшон на голову.

—   Грэй…

—   Мой тело продолжает меняется.

Я медленно превращалась в короля Артура. После того, как мы покинули Альбион, процесс стабилизировался, но я не знала, когда он вновь наберёт обороты. Предугадать дальнейшие изменения было невозможно.

—    Скорее всего, я доставлю Вам ещё больше проблем, — призналась я. — Мне… можно остаться с Вами, учитель?

—  Как я уже сказал, без тебя будет гораздо хуже, — сразу же ответил учитель и вновь зашагал вперёд с сигарой в руке.

Я была с моим учителем. Его всепрощение отзывалось во мне облегчением. Страх стать обузой не только для него, но и для этого факультета не давал мне покоя, однако теперь я знала, что желание не чинить неприятности само по себе было эгоистичным.

Этому меня, вероятно, тоже научило время, проведённое в Лондоне.

—   Не хочу тебя обнадёживать, — продолжил учитель после паузы. — В магии Хартлесса многое касалось твоей связи с королём Артуром. Посмотрим ещё, какие секреты оставил после себя Кайнет, и тогда у нас наверняка получится найти способ остановить твоё превращение. Мне одному это, разумеется, не по силам, но с Флатом и Свеном… В общем, работы в поле будет немало, и мне, видимо, придётся положиться на твою помощь.

—   Конечно!

Я энергично кивнула. И затем…

—   Хи-хи-хи! Ты доставляешь проблемы другим, другие доставляют проблемы тебе! Выходит, ты повзрослела! — произнёс скрипучий голос.

*

Было ещё кое-что. Секрет, которым я не стала делиться даже с учителем…

*

Перед исчезновением божественного духа во время битвы в Альбионе я услышала громкий и самоуверенный голос.

«Значит, тебе удалось победить мою тень?»

На самом деле я не могла сказать наверняка. Может, мне просто показалось, потому что я очень хотела его услышать.

Искандер не должен был ничего помнить. Учитель однажды говорил, что из- за сложности бессознательного, маги должны чётко понимать разницу между настоящей духовной сущностью и плодом воображения.

Нет. Возможно, благодаря восприятию прошлого божественный дух мог видеть мир через пространство и время. Вот почему он вспомнил моего учителя. Или, если говорить точнее, так он увидел его воспоминания.

Как бы то ни было, я не могла обсуждать с учителем нечто настолько важное, не разобравшись сама.

«Что ж, подданных нужно награждать за их свершения. Однако сейчас я не могу поручиться даже за собственное существование».

«Пусть всего лишь мгновение, но я был божественным духом, так что прими это чудо в качестве награды. Такое же маленькое, как и все твои мечты».

Было ли это на самом деле? Мучимая этим вопросом, я держала чудо с невероятной осторожностью, словно оно могло разбиться в любой момент.

Светящаяся коса разложилась на множество мелких кусочков и вновь приняла форму кубика. Он болтал без умолку целых десять лет, наставлял меня вместо матери, которая не могла озвучить свою любовь.

Этот кубик перестал работать, чтобы защитить меня. И всё же…

—   Грэй… — раздался голос учителя за моей спиной.

Естественно, больше он ничего не сказал, потому что был слишком поражён увиденным. Мне самой сложно было в это поверить. Я уже смирилась тем, что потеряла друга навсегда.

—   Адд?..

—   М-м-м?

Кубик с трудом открыл глаза.

—   А, это ты… Я немного сонный…

—   Адд! — воскликнула я и прижала кубик к груди. — Адд! Адд!..

—   Т-ты это чего, глупая Грэй? Стой, нет, не надо!..

Вопль моего друга, который эхом разнёсся по Древнему сердцу, стал последним событием в данном деле.

Для меня это было величайшее счастье.

Страница книги Досье лорда Эль-Меллоя II в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

2 - 0

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

3 - 0

3 - 1

3 - 2

3 - 3

3 - 4

4 - 0

4 - 1

4 - 2

4 - 3

4 - 4

5 - 0

5 - 1

5 - 2

5 - 3

5 - 4

5 - 5

5 - 6

Пролог

6 - 1

6 - 2

6 - 3

6 - 4

Эпилог

Пролог

7 - 1

7 - 2

7 - 3

7 - 4

7 - 5

Эпилог

Сон

8 - 1

8 - 2

8 - 3

8 - 4

8 - 5

Пролог

9 - 1

9 - 2

9 - 3

10 - 1

10 - 2

10 - 3

10 - 4

10 - 5

Эпилог

О книге