Annotation

Удивительная книга Николая Альбертовича Куна «Что рассказывали греки и римляне о своих богах и героях» впервые увидела свет в 1914 году, почти 100 лет назад. Свой труд автор предназначал, как он писал в предисловии, «главным образом для учениц и учеников старших классов средних учебных заведений, а также и для всех тех, кто интересуется мифологией греков и римлян», но читательская аудитория оказалась намного шире, и книга сразу стала литературной классикой. По ней наши соотечественники вдруг открыли для себя мир античных легенд и поверий о божествах, чудовищах и героях, будто бы обитавших в незапамятные времена в Греции и прилегающих к ней странах бассейна Эгейского моря.

- Н. А. Кун

- От автора

- Боги

- Космогония и теогония

- Зевс (Юпитер)

- Посейдон (Нептун) и божества моря

- Царство мрачного Аида (Плутона)

- Гера (Юнона)

- Аполлон

- Афина Паллада (Минерва)

- Артемида (Диана)

- Гермес (Меркурий)

- Арес (Марс)

- Афродита (Венера), Эрот (Амур или Купидон) и Гименей

- Гефест (Вулкан)

- Деметра (Церера) и Персефона (Прозерпина)

- Ночь, Луна, Заря и Солнце

- Дионис (Вакх или Либер)

- Пан

- Янус

- Сатурн

- Фавн и Сильван

- Вортумн и Помона

- Марс и Квирин

- Веста (Гестия)

- Пенаты, лары, гении

- Боги смерти римлян, маны и лемуры

- Герои

- Века и люди

- Девкалион и Пирра (потоп)

- Прометей

- Пандора

- Данаиды

- Сизиф

- Беллерофонт

- Эак

- Персей

- Тантал

- Пелопс

- Европа

- Кадм

- Зет и Амфион

- Ниоба

- Аедона

- Геракл

- Гераклиды

- Кекроп, Эрихтоний и Эрехтей

- Кефал и Прокрида

- Прокна и Филомела

- Борей и Орифия

- Ион

- Дедал и Икар

- Тесей

- Мелеагр

- Кеик и Алкиона

- Полифем, Акид и Галатея

- Эсак и Гесперия

- Кипарис

- Латона и ликийские крестьяне

- Филемон и Бавкида

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

Н. А. Кун

Что рассказывали греки и римляне о своих богах и героях

От автора

Свою книгу «Что рассказывали греки и римляне о своих богах и героях» я предназначал главным образом для учениц и учеников старших классов средних учебных заведений, а также и для всех тех, кто интересуется мифологией греков и римлян. Излагая мифы античной древности, я не стремился исчерпать весь имеющийся у нас материал и даже намеренно избегал давать различные версии одного и того же мифа. При выборе версии я останавливался обыкновенно на той, которая более древнего происхождения. Источники, которыми я пользовался, я не давал в переводе, а излагал их, стараясь сохранить по возможности самый дух их, что, конечно, было часто весьма трудно, так как сохранить в изложении прозой все красоты античной поэзии было невозможно. Что касается транскрипции имен, то я старался придерживаться более употребительных форм, так, например, Тесей, а не Фесей, Гелиос, а не Гелий, Радамант, а не Радамантий, и т. д.

Считаю своим долгом выразить глубочайшую благодарность академику Ф. Е. Коршу за указания и советы, которые он так любезно давал мне; выражаю искреннюю благодарность Г. К. Веберу, С. Я. Гинзбургу, М. С. Сергееву и А. А. Фортунатову за их советы и помощь.

Николай Кун

Москва, 1914 г. 24 мая

Боги

Космогония и теогония

В начале существовал лишь вечный, безграничный, темный Хаос. В нем заключался источник жизни всего мира. Все возникло из безграничного Хаоса – весь мир и бессмертные боги. Из Хаоса произошла и богиня Земля-Гея. Широко раскинулась она, могучая, дающая в своем благодатном лоне жизнь всему, что живет и растет на ней. Далеко же под Землей, так далеко, как далеко от нас необъятное, светлое небо, в неизмеримой глубине родился мрачный Тартар – ужасная бездна, полная вечной тьмы. Из Хаоса, источника жизни, родилась и могучая сила, все оживляющая, – Любовь-Эрос. Начал создаваться мир. Безграничный Хаос породил вечный Мрак-Эреб и темную Ночь-Никту. А от Ночи и Эреба произошли вечный Свет-Эфир и радостный, светлый День-Эмера. Свет разлился по миру, и стали сменять друг друга Ночь и День. Могучая, благодатная Земля породила из своего лона беспредельное голубое Небо-Урана, и раскинулось Небо над землей. Гордо поднялись к небу высокие Горы, рожденные Землей, и разлилось широко вечношумящее Море. Матерью-Землей рождены Небо, Горы и Море, и нет у них отца.

Воцарился Уран-Небо в мире. Он взял себе в жены благодатную Землю. Шесть сыновей и шесть дочерей – могучих грозных титанов – было у Урана и Геи. Их сын, титан Океан, обтекающий, подобно безбрежной реке, всю землю, и богиня Фетида породили на свет все реки, которые катят свои волны к морю, и морских богинь – океанид. Титан же Гипперион и Тейя дали миру детей: Солнце-Гелиоса, Луну-Селену и румяную Зарю – розоперстую Эос (Аврору). От Астрея и Эос произошли все звезды, что горят на темном ночном небе, и все ветры: бурный северный ветер Борей, восточный Эвр, влажный южный Нот и западный нежный ветер Зефир, несущий обильные дождем тучи.

Кроме титанов, породила могучая Земля трех великанов-циклопов с одним глазом во лбу и трех громадных, как горы, пятидесятиголовых великанов – сторуких (гекатонхейров), названных так потому, что сто рук было у каждого из них. Против их ужасной силы ничто не может устоять, их стихийная сила не знает предела.

Возненавидел Уран своих детей-великанов, он не хотел их видеть; в недра богини Земли заключил он их в глубоком мраке и не позволил им выходить на свет. Страдала мать их Земля. Ее давило это страшное бремя, заключенное в ее недрах. Приготовила она из железа острый серп, вызвала детей своих, титанов, и убеждала их восстать против отца Урана, но они боялись поднять руку на отца. Только младший из них, коварный Крон (Сатурн), хитростью низверг своего отца. Он лишил отца силы и отнял у него власть. Упали капли крови Урана на землю, а из них народились неутомимые богини мщения Эринии (Фурии) и змееногие великаны-гиганты. А богиня Ночь, под покровом которой совершил свое злодеяние Крон, родила ему в наказание целый сонм ужасных божеств: Таната – смерть, Эриду – раздор, Апату – обман, Кер – уничтожение, Гипнос – сон, рой мрачных, тяжелых снов, не знающую пощады Немесиду – отмщение за преступления и много других. Ужас, раздоры, обман, борьбу и несчастье внесли они в мир, где воцарился на троне своего отца Крон.

Зевс (Юпитер)

Рождение Зевса. Крон не был уверен, что власть навсегда останется в его руках. Он боялся, что и против него восстанут дети и обрекут его на ту же участь, на какую обрек он своего отца Урана. Он боялся своих детей. И велел Крон жене своей Pee (Опс) приносить ему рождавшихся детей и безжалостно проглатывал их. В ужас приходила Рея, видя судьбу детей своих. Уже пятерых проглотил Крон: Гестию,[1] Деметру,[2] Геру (Юнону), Аида (Плутона) и Посейдона (Нептуна).

Не хотела Рея потерять и последнего своего ребенка. По совету своих родителей Урана-Неба и Геи-Земли удалилась она на остров Крит, и там в глубокой пещере родился у нее ее младший сын Зевс. В этой пещере скрыла Рея своего сына от жестокого отца, а ему дала проглотить вместо сына длинный камень, завернутый в пеленки. Не подозревал Крон, что он обманут своей женой.

А Зевс тем временем рос на Крите. Нимфы Адрастея и Идея лелеяли маленького Зевса, они вскормили его молоком божественной козы Амалфеи. Пчелы носили мед маленькому Зевсу со склонов высокой горы Дикты. У входа же в пещеру юные Куреты[3] ударяли в щиты мечами всякий раз, когда маленький Зевс плакал, чтобы не услыхал его плача Крон и не постигла Зевса участь его братьев и сестер.

Зевс свергает Крона. Борьба богов-олимпийцев с титанами. Вырос и возмужал прекрасный и могучий бог Зевс. Он восстал против своего отца и заставил его вернуть опять на свет поглощенных им детей. Одного за другим изверг из уст Крон своих детей-богов, прекрасных и светлых. Начали они борьбу с Кроном и титанами за власть над миром.

Ужасна и упорна была эта борьба. Дети Крона утвердились на высоком Олимпе. На их сторону стали и некоторые из титанов, а первыми – титан Океан и дочь его Стикс с детьми Рвением, Мощью, Силой и Победой. Возвеличил их за это Зевс. Опасна была эта борьба для богов-олимпийцев. Могучи и грозны были их противники титаны. Но Зевсу на помощь пришли циклопы. Они выковали ему громы и молнии, их метал Зевс в титанов. Десять лет уже длилась борьба, но победа не склонялась ни на ту, ни на другую сторону. Наконец решился Зевс освободить из недр земли сторуких великанов-гекатонхейров; он их призвал на помощь. Ужасные, громадные, как горы, вышли они из недр Земли и ринулись в бой. Целые скалы отрывали они от гор и бросали их в титанов. Сотнями летели скалы навстречу титанам, когда они подступили к Олимпу. Стонала земля, грохот наполнил воздух, все кругом колебалось. Даже Тартар содрогался от этой борьбы. Зевс метал одну за другой пламенные молнии и оглушительно рокочущие громы. Огонь охватил всю землю, моря кипели, дым и смрад заволокли все густой пеленой. Дрогнули наконец могучие титаны. Сломлена была их сила, они были побеждены. Олимпийцы сковали их и низвергли в мрачный Тартар, в вековечную тьму. У медных несокрушимых врат Тартара на стражу стали сторукие гекатонхейры, и стерегут они, чтобы не вырвались опять на свободу из Тартара могучие титаны. Власть титанов в мире миновала.

Борьба Зевса с Тифоном. Но не окончилась этим борьба. Разгневалась Гея-Земля на олимпийца Зевса за то, что он так сурово поступил с ее побежденными детьми – титанами. Она вступила в брак с мрачным Тартаром и произвела на свет ужасное стоголовое чудовище Тифона. Громадный, с сотней драконовых голов, поднялся Тифон из недр земли. Диким воем всколебал он воздух. Лай собак, человеческие голоса, рев разъяренного быка, рыканье льва слышались в этом вое. Бурное пламя клубилось вокруг Тифона, и колебалась земля под его тяжкими шагами. Содрогнулись от ужаса боги. Но смело ринулся в бой Зевс-громовержец, и загорелся бой. Засверкала опять молния в руках Зевса, раздались раскаты грома. Земля и небесный свод потряслись до основания. Ярким пламенем вспыхнула опять земля, как и во время борьбы с титанами. Моря кипели от одного приближения Тифона. Сотнями сыпались огненные стрелы-молнии громовержца Зевса; казалось, что от их огня горит самый воздух и горят темные грозовые тучи. Зевс испепелил Тифону все сто голов. Рухнул Тифон на землю; от тела его исходил такой жар, что плавилось все кругом. Поднял Зевс тело Тифона и низверг в мрачный Тартар, породивший его. Но и в Тартаре грозит еще Тифон богам и всему живому. Он вызывает бури и извержения; он породил с Эхидной, полуженщиной-полузмеей, ужасного двуглавого пса Орфо, адского пса Цербера, Лернейскую гидру и Химеру, и часто колеблет Тифон землю.

Победили боги-олимпийцы своих врагов. Никто больше не мог противиться их власти. Они могли теперь спокойно править миром. Самый могущественный из них, громовержец Зевс взял себе небо, Посейдон – море, а Аид – подземное царство душ умерших. Земля же осталась в общем владении. Хотя и поделили сыновья Крона между собой власть над миром, но все же над всеми ими царит повелитель неба Зевс, он правит людьми и богами, он ведает все в мире.

Олимп. Высоко на светлом Олимпе царит Зевс, окруженный сонмом богов. Здесь и супруга его Гера (Юнона), и златокудрый Аполлон с сестрой Артемидой (Дианой), и златая Афродита (Венера), и могучая дочь Зевса Афина (Минерва), и много других богов. Три прекрасные Горы охраняют вход на высокий небесный Олимп и подымают закрывающее врата густое облако, когда боги нисходят или возносятся в светлые чертоги Зевса. Высоко над Олимпом широко раскинулось голубое бездонное небо, и льется с него золотой свет. Ни дождя, ни снега не бывает в царстве Зевса; вечно там светлое, радостное лето. А ниже клубятся облака, порой закрывают они далекую землю. Там, на земле, весну и лето сменяют осень и зима, радость и веселье сменяются несчастьем и горем. Не знают светлые боги-олимпийцы невзгод земной жизни. Правда, и их посещает печаль, но она так скоро проходит, и безоблачное счастье снова царит на светлом Олимпе.

Пируют боги в своих золотых чертогах, построенных сыном Зевса Гефестом (Вулканом). Царь Зевс сидит на высоком золотом троне. Величием и гордо-спокойным сознанием великой власти и могущества дышит мужественное, божественно прекрасное лицо Зевса. У трона его богиня мира Эйрена и постоянная спутница Зевса, крылатая богиня победы Ника (Виктория). Вот входит прекрасная, величественная богиня Гера, жена Зевса. Чтит Зевс свою жену, почетом окружают Геру, покровительницу брака, и все боги Олимпа. Когда, блистая своей красотой, в пышном наряде, великая Гера входит в пиршественный зал, все боги встают и склоняются пред женой громовержца Зевса. А она, гордая своим могуществом, идет к золотому трону и садится рядом с царем богов и людей – Зевсом. Около трона Геры стоит ее посланница, богиня радуги легкокрылая Ирида, всегда готовая быстро нестись на радужных крыльях исполнять повеления Геры в самые дальние края земли.

Пируют боги. Дочь Зевса, юная Геба, и сын царя Трои, Ганимед, любимец Зевса, получивший от него бессмертие, подносят им амврозию и нектар – пищу и напиток богов. Прекрасные хариты (грации) и музы услаждают их пением и танцами. Взявшись за руки, водят они хороводы, а боги любуются их легкими движениями и дивной, вечно юной красотой. Веселее становится пир олимпийцев. На этих пирах решают боги все дела, на них определяют они судьбу мира и людей.

С Олимпа рассылает людям Зевс свои дары и утверждает на земле порядок и законы. В руках Зевса судьба людей; счастье и несчастье, добро и зло, жизнь и смерть – всё в его руках. Два больших сосуда стоят у врат дворца Зевса. В одном сосуде дары добра, в другом – зла. Черпает в них Зевс добро и зло и посылает людям. Горе тому человеку, которому громовержец черпает дары только из сосуда со злом. Горе и тому, кто нарушает установленный Зевсом порядок на земле и не соблюдает его законов. Грозно сдвинет сын Крона свои густые брови, черные тучи заволокут тогда небо. Разгневается великий Зевс, и страшно подымутся волосы на голове его, глаза загорятся нестерпимым блеском; взмахнет он своей десницей, удары грома раскатятся по всему небу, сверкнет пламенная молния, и потрясется высокий Олимп.

Не один Зевс хранит законы. У его трона стоит хранящая законы богиня Фемида. Она созывает по повелению громовержца собрания богов на светлом Олимпе и народные собрания на земле, наблюдая, чтобы не нарушался порядок и закон. На Олимпе и дочь Зевса богиня Дика, наблюдающая за правосудием. Строго карает Зевс неправедных судей, когда Дика доносит ему, что не блюдут они законов, данных Зевсом. Богиня Дика – защитница правды и враг обмана.

Хранит Зевс порядок и правду в мире и посылает людям счастье и горе. Хотя посылает он людям счастье и несчастье, но судьбу людей определяют неумолимые богини судьбы – мойры (парки), живущие на светлом Олимпе. Судьба самого Зевса в их руках. Властвует рок над смертными и над богами. Никому не уйти от велений неумолимого рока. Нет такой силы, такой власти, которая могла бы изменить хоть что-нибудь в том, что предназначено богам и смертным. Лишь смиренно склониться можно пред роком и подчиниться ему. Одни мойры ведают веления рока. Прядет мойра Клото жизненную нить человека, определяя срок его жизни. Оборвется нить, и кончится жизнь. Мойра Лахезис вынимает, не глядя, жребий, который выпадает человеку в жизни. Никто не в силах изменить определенной мойрами судьбы, так как третья мойра, Атропос, все, что назначили в жизни человеку ее сестры, заносит в длинный свиток, а что занесено в свиток судьбы, то неизбежно. Неумолимы великие, суровые мойры.

Есть и еще на Олимпе богиня судьбы, это богиня Тиха (Фортуна), богиня счастья и благоденствия. Из рога изобилия – рога божественной козы Амалфеи, молоком которой был вскормлен сам Зевс, – сыплет она дары людям, и счастлив тот человек, который встретит на своем жизненном пути богиню счастья Тиху, но как редко это бывает и как несчастлив тот человек, от которого отвернется богиня Тиха, только что дававшая ему свои дары.

Так царит, окруженный сонмом светлых богов, на Олимпе великий царь людей и богов Зевс, охраняя порядок и правду во всем мире. Непобедим великий громовержец, не страшны ему никакие враги.

Посейдон (Нептун) и божества моря

Глубоко в пучине моря стоит чудесный дворец великого брата громовержца Зевса, колебателя земли Посейдона. Властвует над морями Посейдон, и волны моря послушны малейшему движению десницы его, вооруженной грозным трезубцем. Там, в глубине моря, живет с Посейдоном и его прекрасная супруга Амфитрита, дочь морского вещего старца Нерея. Ее похитил у отца великий властитель морской глубины Посейдон. Он увидал однажды, как водила она хоровод со своими сестрами нереидами на берегу острова Наксос. Пленился бог моря прекрасной Амфитритой и хотел увезти ее на своей колеснице. Но спаслась Амфитрита от преследовавшего ее бога и укрылась у титана Атласа, который держит на своих могучих плечах небесный свод. Долго не мог Посейдон найти прекрасную дочь Нерея. Наконец открыл ему ее убежище дельфин; за эту услугу поместил Посейдон дельфина в число небесных созвездий. Похитил Посейдон у Атласа прекрасную дочь Нерея и сделал своей женой.

С тех пор живет Амфитрита с Посейдоном в подводном дворце. Высоко шумят над дворцом морские волны. Сонм морских божеств окружает Посейдона, послушный его воле. Среди них сын Посейдона Тритон, громовым звуком своей трубы из раковины вызывающий грозные бури. Среди божеств и прекрасные сестры Амфитриты, нереиды. Властвует Посейдон над морем. Когда он на своей колеснице, запряженной дивными конями, мчится по морю, тогда расступаются вечношумящие волны и дают дорогу повелителю Посейдону. Равный красотой самому Зевсу, быстро несется он по безбрежному морю, а вокруг него играют дельфины, и рыбы выплывают из морской глубины и теснятся вокруг его колесницы. Когда же взмахнет Посейдон своим грозным трезубцем, тогда, словно горы, вздымаются морские волны, покрытые белыми гребнями пены, и бушует на море свирепая буря. Бьются тогда со стоголосым шумом морские валы о прибрежные скалы и колеблют землю. Но простирает Посейдон свой трезубец над волнами, и они успокаиваются. Стихает буря, снова море спокойно, как зеркало, и чуть слышно плещется у берега – синее, беспредельное. Послушно море мановению владыки морей Посейдона.

Много божеств окружает великого брата Зевса, Посейдона. Среди них вещий морской старец Нерей, ведающий все сокровенные тайны будущего. Чужды Нерею ложь и обман; только правду открывает он богам и смертным. Мудры советы, которые дает вещий старец. Пятьдесят прекрасных дочерей у Нерея. Весело плещутся юные нереиды в волнах моря, сверкая среди них своей божественной красотой. Взявшись за руки, вереницей выплывают они из морской пучины и водят хоровод на берегу под ласковый плеск тихо набегающих на берег волн спокойного моря. Повторяет тогда эхо прибрежных скал звуки их нежного пения, подобного тихому рокоту моря. Нереиды покровительствуют мореходу и дают ему счастливое плавание.

Среди божеств моря и старец Протей, меняющий по желанию свой образ и превращающийся в различных животных и чудовищ. Он тоже вещий бог, нужно только уметь застигнуть его неожиданно, овладеть им и заставить его открыть тайну будущего. В свите колебателя земли Посейдона и бог Главк, покровитель моряков и рыбаков, и он обладает даром прорицания. Часто, всплывая из глубины моря, открывал он будущее и давал полные мудрости советы смертным. Могучи боги моря, велика их власть, но властвует над всеми ими великий брат Зевса, Посейдон.

Все моря и все земли обтекает седой Океан – бог-титан, равный самому Зевсу по почету и славе. Он живет далеко на границах мира, и не тревожат его сердце дела земли. Три тысячи сыновей – речных богов – и три тысячи дочерей, океанид – богинь ручьев и источников, – у Океана. Дают сыновья и дочери великого бога благоденствие и радость смертным своей вечнокатящейся, живящей водой, они поят ею всю землю и все живое.

Царство мрачного Аида (Плутона)

Глубоко под землей царит неумолимый, мрачный брат Зевса, Аид. Полно мрака и ужасов его царство. Никогда не проникают туда радостные лучи яркого солнца. Бездонные пропасти ведут с поверхности земли в печальное царство Аида. Мрачные реки текут там. Там протекает все леденящая, священная река Стикс, водами которой клянутся сами боги. Клубят там свои волны Коцит и Ахеронт, темные берега их оглашают своим стенанием, полным печали, души умерших. В подземном царстве струится и дающая забвение всего земного река Лета, там несется во тьме и пламенный Пирифлегонт. По мрачным полям царства Аида, заросшим бледными цветами асфодела, носятся бесплотные легкие тени умерших. Сетуют они на свою безрадостную жизнь без света и без желаний. Тихо раздаются их стоны, едва уловимые, подобные шелесту увядших листьев, гонимых осенним ветром. Нет никому возврата из этого царства печали. Трехглавый адский пес Цербер, на шее которого движутся с грозным шипением змеи, сторожит выход. Не повезет обратно через мрачные воды Ахеронта в своем утлом челне и суровый перевозчик душ умерших, старый Харон. На вечное безрадостное существование обречены души умерших в мрачном царстве Аида.

В этом-то царстве, до которого не доходят ни свет, ни радость, ни печали земной жизни, правит брат Зевса Аид. На золотом троне сидит он со своей женой Персефоной (Прозерпиной). Служат ему неумолимые богини мщения Эринии. Грозные, с бичами и змеями, преследуют они преступника, не дают ему ни минуты покоя и терзают его угрызениями совести; нигде нельзя скрыться от них, всюду находят они свою жертву. У трона Аида сидят судьи царства умерших – Минос и Радамант. Здесь же у трона ненавистный богам и людям бог смерти Танат с мечом в руках, в черном плаще, с громадными черными крыльями. Могильным холодом веют эти крылья, когда прилетает Танат к ложу умирающего, чтобы срезать своим мечом локон с его головы и исторгнуть душу. Рядом с Танатом и мрачные Керы. На крыльях своих носятся они, неистовые, по полю битвы. Ликуют Керы, видя, как один за другим падают сраженные герои; своими кроваво-красными губами припадают они к ранам, жадно пьют горячую кровь сраженных и вырывают из тела души.

Здесь же у трона Аида и прекрасный юный бог сна Гипнос. Неслышно носится он на своих крыльях над землей с головками мака в руках и льет из рога снотворный напиток. Он нежно касается своим чудесным жезлом глаз людей, тихо смыкает веки и погружает смертных в сладкий сон. Могуч бог Гипнос, не могут противиться ему ни смертные, ни боги, ни даже сам громовержец Зевс, и ему смыкает грозные очи Гипнос и погружает его в глубокий сон.

Носятся в мрачном царстве Аида и боги сновидений. Есть среди них и боги, дающие вещие и радостные сновидения, но есть и боги страшных, гнетущих сновидений, пугающих и мучающих людей, боги тяжких кошмаров, от которых страдают смертные, которые грозят им горем и несчастьем. Есть и боги лживых снов, они вводят человека в заблуждение и часто ведут его к гибели.

Полно мрака и ужасов царство неумолимого Аида. Там бродит во тьме ужасное привидение Эмпуза с ослиными ногами, которая, заманив в ночной тьме хитростью людей в уединенное место, выпивает всю кровь и пожирает их еще трепещущее тело. Там бродит и чудовищная Ламия, она ночью пробирается в спальню счастливых матерей и крадет у них детей, чтобы напиться их крови. Над всеми привидениями и чудовищами властвует великая богиня Геката. Три тела и три головы у нее. Она безлунной ночью блуждает в глубокой тьме по дорогам и у могил со всей своей ужасной свитой, окруженная стигийскими собаками. Она посылает ужасы и тяжкие сны на землю и губит людей. Гекату призывают как помощницу в колдовстве, но она же и единственная помощница против колдовства для тех, которые чтут ее и приносят ей в жертву собак на распутьях, где расходятся три дороги.

Ужасно царство Аида, и ненавистно оно людям.

Гера (Юнона)

Великая богиня Гера, жена эгидодержавного Зевса, покровительствует браку и блюдет святость и нерушимость брачных союзов. Она посылает супругам многочисленное потомство и благословляет мать во время рождения ребенка.

Великую богиню Геру после того, как ее и ее братьев и сестер изверг из своих уст побежденный Зевсом Крон, мать ее Рея отнесла на край земли к седому Океану; там воспитала Геру Фетида. Долго жила вдали от Олимпа Гера в тиши и покое. Увидал ее великий громовержец Зевс, полюбил и похитил у Фетиды.

Долго скрывал свой брак с Герой Зевс. Наконец открыл он богам, кто его жена. Пышно справили боги свадьбу Зевса и Геры. В роскошные одежды облекли Геру Ирида и хариты, и сияла она своей юной величественной красой среди сонма богов Олимпа, сидя на золотом троне рядом с великим царем богов и людей Зевсом. Все боги подносили дары повелительнице Гере, а богиня Земля-Гея вырастила из лона своего в дар Гере дивную яблоню с золотыми плодами. Все в природе славило царицу Геру и царя Зевса.

Царит Гера на высоком Олимпе. Повелевает она, как и муж ее Зевс, громами и молниями, по слову ее покрывают темные дождевые тучи небо, мановением руки подымает она грозные бури.

Прекрасна великая Гера, волоокая, лилейнорукая, из-под венца ее ниспадают волной дивные кудри, божественной мощью и спокойным величием горят ее очи. Чтут Геру боги, чтит ее и муж, тучегонитель Зевс, и часто советуется с ней. Но нередки и ссоры между Зевсом и Герой. Часто возражает Гера Зевсу и спорит с ним на советах богов. Гневается громовержец и грозит наказаниями жене своей. Умолкает тогда Гера и сдерживает гнев. Она помнит, как подверг ее Зевс бичеванию, как сковал золотыми цепями и повесил между землей и небом, привязав к ее ногам две тяжелые наковальни.

Часто бывает не прав громовержец Зевс пред женой своей. Часто нарушает он святость своего брака с Герой, забывая ее ради других богинь, нимф и даже смертных женщин. Чтобы отомстить Зевсу, преследует Гера тех, кого любит эгидодержавный муж ее, и даже навлекает на них гибель, подобно тому как навлекла она гибель на дочь Кадма, Семелу, мать бога Диониса. Но больше всего мук причинила гневная Гера прекрасной дочери речного бога Инаха, Ио.

Ио. Зевс полюбил прекрасную Ио и, чтобы скрыть ее от жены своей Геры, превратил в корову. Не спас этим громовержец Ио. Гера увидала белоснежную корову – Ио – и потребовала у Зевса, чтобы он ее подарил ей. Не мог отказать в этом Гере Зевс. Гера же, завладев Ио, отдала ее под охрану стоокому Аргусу. Страдала несчастная Ио, никому не могла поведать о своих страданиях – ведь лишена была она, обращенная в корову, дара речи. Стерег Ио не знающий сна Аргус, не могла скрыться от него Ио. Видел Зевс ее страдания. Он призвал своего сына Гермеса и велел ему похитить Ио.

Быстро примчался Гермес на вершину той горы, где стерег стоокий страж Ио. Он усыпил своими речами Аргуса. Лишь только сомкнулись его сто очей, как выхватил Гермес свой изогнутый меч и одним ударом отрубил Аргусу голову. Освобождена была Ио. Но не спас и этим Зевс Ио от гнева Геры. Послала она овода. Своим ужасным жалом гнал овод из страны в страну обезумевшую от мучений несчастную страдалицу, Ио. Нигде не находила она себе покоя. В бешеном беге неслась она все дальше и дальше, а овод летел за ней, поминутно вонзая в тело ее свое жало; как раскаленное железо, жгло жало овода. Где только не пробегала Ио, в каких только странах не побывала она. Наконец после долгих скитаний достигла она в стране скифов, на крайнем севере, скалы, к которой прикован был титан Прометей. Он предсказал несчастной, что только в Египте избавится она от своих мук. Помчалась дальше гонимая оводом Ио. Много мук перенесла она, много видала опасностей, прежде чем достигла Египта. Там, на берегах благодатного Нила, вернул ей Зевс ее прежний образ, и родился у нее сын Эпаф. Он был первым царем Египта и родоначальником великого поколения героев, к которому принадлежал и величайший герой Греции, Геракл.

Великим мукам подвергла Гера Ио, оскорбленная тем, что нарушил Зевс ради нее святость брака, и сам Зевс не мог охранить Ио от гнева жены.

Могущественна Гера, нет богини, равной ей по власти. Величественная, в длинной роскошной одежде, сотканной самой Афиной, в колеснице, запряженной двумя бессмертными конями, съезжает она с Олимпа. Вся из серебра колесница, из чистого золота колеса, а спицы их сверкают медью. Благоухание разливается по земле, где проезжает Гера. Все склоняется пред ней, великой царицей Олимпа.

Аполлон

Рождение Аполлона. На острове Делос родился бог света, златокудрый Аполлон. Мать его, Латона, гонимая гневом богини Геры, нигде не могла найти себе приюта. Преследуемая посланным Герой драконом Пифоном, скиталась она по всему свету и наконец укрылась на Делосе, носившемся по волнам бурного моря. Лишь только вступила Латона на Делос, как из морской пучины поднялись громадные столбы и остановили этот пустынный остров. Он стал незыблемо на том самом месте, где стоит и до сих пор. Кругом Делоса, широко расстилаясь вокруг, шумело море. Уныло подымались скалы Делоса, обнаженные, без малейшей растительности. Лишь чайки морские находили приют на этих скалах и оглашали их своим печальным криком. Но вот родился бог света Аполлон, и всюду разлились потоки яркого света. Как золотом, залили они скалы Делоса. Все кругом зацвело, засверкало: и прибрежные скалы, и гора Кинт, и долина, и море. Громко славили родившегося бога собравшиеся на Делосе богини, поднося ему амврозию и нектар. Вся природа вокруг ликовала вместе с богинями.

Борьба Аполлона с Пифоном и основание дельфийского оракула. Понесся юный светозарный Аполлон по лазурному небу с кифарой в руках, с серебряным луком за плечами; громко звенели в его колчане золотые стрелы. Гордый, ликующий, несся Аполлон высоко над землей, грозя всему злому, всему, порожденному мраком. Он стремился туда, где жил грозный Пифон, преследовавший его мать Латону; он хотел отомстить ему за все то зло, которое он причинил ей.

Быстро достиг Аполлон мрачного ущелья, жилища Пифона. Кругом высились скалы, уходя высоко в небо. Мрак царил в ущелье. По дну его стремительно несся седой от пены горный поток, а над потоком клубились туманы.

Выполз из своего логовища ужасный Пифон. Громадное тело его, покрытое чешуей, извивалось меж скал бесчисленными кольцами. Дрожали скалы и сдвигались с места. Яростный Пифон все предавал опустошению, смерть распространял он кругом. В ужасе бежали нимфы и все живое. Содрогались окрестные горы и долы от тяжести тела чудовища. Поднялся Пифон, могучий, яростный, раскрыл свою ужасную пасть и уже готов был поглотить златокудрого Аполлона. Тогда раздался звон тетивы серебряного лука, как искра, сверкнула в воздухе не знающая промаха золотая стрела, за ней другая, третья; дождем сыпались они на Пифона. Извиваясь, упал он бездыханным на землю. Громко зазвучала торжествующая победная песнь (пэан), и вторила ей золотая кифара златокудрого Аполлона, победителя Пифона. Зарыл Аполлон в землю тело Пифона там, где стоят священные Дельфы, и основал он в Дельфах святилище и оракул, чтобы прорицать в нем людям волю отца своего Зевса.

С высокого берега далеко в море увидал Аполлон корабль критских моряков. Под видом дельфина бросился он в синее море, настиг корабль и лучезарной звездой взлетел из морских волн на корму его. Привел Аполлон корабль к пристани города Крисы и через плодородную долину повел критских моряков, играя на золотой кифаре, в Дельфы. Он сделал их первыми жрецами своего святилища.

Аполлон у Адмета. Аполлон должен был очиститься от греха пролитой крови Пифона. Ведь и сам он очищает людей, совершивших убийство. Он удалился по решению Зевса в Фессалию к прекрасному и благородному царю Адмету. Там пас он стада царя и этой службой искупал свой грех. Когда играл Аполлон на пастбище на тростниковой флейте или на золотой кифаре, дикие звери выходили из лесной чащи, очарованные его игрой. Мирно ходили среди стад пантеры и свирепые львы. Олени и серны сбегались на звуки флейты. Мир и радость царили кругом. Благоденствие вселилось в дом Адмета; ни у кого не было таких плодов, его кони и стада были лучшими во всей Фессалии. Все это дал ему златокудрый бог. Аполлон помог получить Адмету и руку дочери царя Иолка Пелия, Алкесты. Отец ее обещал отдать ее в жены лишь тому, кто будет в силах запрячь в свою колесницу льва и медведя. Наделил тогда Аполлон своего любимца Адмета непобедимой силой, и он исполнил эту задачу Пелия. Восемь лет служил у Адмета Аполлон, а окончив срок своей искупляющей грех службы, вернулся в Дельфы.

Весну и лето живет Аполлон в Дельфах. Когда же наступает осень, вянут цветы и листья на деревьях желтеют; когда близко уже холодная зима, покрывающая снегом вершину Парнаса, тогда Аполлон на своей колеснице, запряженной белоснежными лебедями, уносится в не знающую зимы страну гипербореев, страну вечной весны. Там живет он всю зиму. Когда же вновь зазеленеет все в Дельфах, когда под живящим дыханием весны распустятся цветы и пестрым ковром покроют долину Крисы, возвращается на лебедях своих златокудрый Аполлон в Дельфы прорицать людям волю громовержца Зевса. Празднуют тогда в Дельфах возвращение бога-прорицателя Аполлона из страны гипербореев. Всю весну и лето живет он в Дельфах, посещает он и родину свою Делос, где у него тоже есть великолепное святилище.

Аполлон и музы. Весной и летом на склонах лесистого Геликона, там, где таинственно журчат священные воды источника Гиппокрены, на высоком Парнасе, и у чистых вод Кастальского родника водит он хороводы с девятью музами. Юные прекрасные музы, дочери Зевса и Мнемосины, постоянные спутницы Аполлона. Он предводительствует хором муз и сопровождает их пение игрой на своей золотой кифаре. Величаво идет впереди хора муз Аполлон, увенчанный лавровым венком, а за ним следуют все девять муз: Каллиопа – муза эпической поэзии, Эвтерпа – муза лирики, Эрато – муза любовных песен, Мельпомена – муза трагедии, Талия – муза комедии, Терпсихора – муза танцев, Клио – муза истории, Урания – муза астрономии и Полигимния – муза священных гимнов. Торжественно гремит их хор, и вся природа, как зачарованная, внимает их божественному пению.

Когда же Аполлон в сопровождении муз появляется в сонме богов на светлом Олимпе и раздаются звуки его кифары и пение муз, тогда замолкает все на Олимпе. Забывает Арес о шуме кровавых битв, не сверкает молния в руках тучегонителя Зевса, боги забывают раздоры, мир и тишина воцаряются на Олимпе. Даже орел Зевса опускает свои могучие крылья, он смежает свои зоркие очи, не слышно его грозного клекота, он тихо дремлет на жезле Зевса. В полной тиши торжественно звучат струны кифары Аполлона. Когда же Аполлон весело ударяет по золотым струнам кифары, тогда светлый сияющий хоровод движется в пиршественном зале богов. Музы, хариты, вечно юная Афродита, Арес с Гермесом – все участвуют в веселом хороводе, а впереди всех идет величественная, девственная сестра Аполлона, прекрасная Артемида. Залитые потоками златого света, пляшут юные боги под звуки кифары Аполлона.

Дафна. Но светлый, радостный бог Аполлон знает и печаль, и его постигало горе. Он познал горе вскоре после победы над Пифоном. Когда Аполлон, гордый своей победой, стоял над сраженным его стрелами чудовищем, увидел он около себя юного бога любви Эрота, натягивающего свой золотой лук. Смеясь, сказал ему Аполлон:

– На что тебе, дитя, такое грозное оружие? Предоставь-ка лучше мне посылать разящие золотые стрелы, которыми сейчас убил я Пифона. Тебе ль равняться славой со мной, стреловержцем? Уж не хочешь ли ты достигнуть большей славы, чем я?

Обиженный Эрот гордо ответил Аполлону:

– Стрелы твои, Феб-Аполлон, не знают промаха, все разят они, но моя стрела поразит тебя.

Взмахнул Эрот своими золотыми крыльями и в мгновение ока взлетел на высокий Парнас. Там вынул он из колчана две стрелы: одну – ранящую сердце и вызывающую любовь, ею пронзил он сердце Аполлона; другую же – убивающую любовь, ее он пустил в сердце нимфы Дафны. Стала страшиться любви младая нимфа. Часто спрашивал ее отец ее Пеней:

– Когда же приведешь ты ко мне своего жениха? Когда порадуешь мою старость внуками?

Но краска стыда заливала нежные ланиты нимфы. Как смерти, боялась она брака. Ласкаясь к отцу, отвечала Дафна:

– О, позволь мне, отец, навсегда остаться девой, подобно великой Артемиде.

Встретил как-то прекрасную Дафну Аполлон и полюбил ее. Его пленили ясные, как звезды, очи нимфы, ее розовые уста, руки, белые, как мрамор, и ее вьющиеся кудри. Но лишь только увидала Дафна златокудрого Аполлона, как с быстротою ветра пустилась бежать. Поспешил ей вослед сребролукий бог.

– Стой, прекрасная нимфа, – взывал Аполлон, – зачем бежишь ты от меня, словно овечка, преследуемая волком? Словно голубка, спасающаяся от орла, несешься ты. Ведь я же не враг твой, остановись, нимфа, ведь меня любовь заставляет преследовать тебя. Не беги так быстро, и я тогда тоже умерю свой бег. Смотри, ты поранила ноги об острые шипы терновника. О, погоди, остановись! Ведь Аполлон, сын громовержца Зевса, а не простой пастух преследует тебя.

Но все быстрее бежала прекрасная Дафна. Как на крыльях, мчится за ней Аполлон. Все ближе и ближе он. Вот сейчас настигнет. Дафна чувствует уже его дыханье. Силы оставляют ее. Взмолилась Дафна отцу своему Пенею:

– Отец Пеней, помоги мне! Расступись скорее, земля, и поглоти меня! О, отнимите у меня этот образ, он причиняет мне одно страданье!

Лишь только сказала она это, как тотчас онемели ее члены. Кора покрыла ее нежное тело, волосы обратились в листву, а руки, поднятые к небу, в ветви. С болью в сердце обнимал Аполлон обратившуюся в лавр Дафну. Он покрывал поцелуями ствол лавра, и слышалось ему еще биение сердца Дафны под древесной корой. Долго печальный стоял Аполлон пред лавром и наконец промолвил:

– Пусть же венок лишь из твоей зелени украшает мою голову, пусть отныне украшаешь ты и мою кифару, и мой колчан. Пусть никогда не вянет, о лавр, твоя зелень! Стой же вечно зеленым!

А лавр зашелестел в ответ Аполлону своими густыми ветвями и как бы в знак согласия склонил свою зеленую вершину.

Гиацинт. Аполлон и еще раз изведал горе. Любил далекоразящий сын Латоны прекрасного юношу, сына лаконского царя Амика, Гиацинта, равного самим небожителям своей красотой. Часто являлся Аполлон на берег быстрого Эврота к своему любимцу. Там проводил он с ним время, охотясь в лесах и по склонам гор или занимаясь гимнастикой и играми, которые так любили греки. Однажды в жаркий полдень Аполлон и Гиацинт, сняв одежды и умастив свое тело, упражнялись в метании тяжелого диска. Аполлон первый бросил диск. Высоко, до облаков взлетел медный диск, брошенный могучей рукой бога, и, сверкая на солнце, падал обратно на землю. Юный Гиацинт побежал, чтобы поднять диск, когда он упадет на землю. Он хотел тоже бросить его и показать Аполлону, что и он обладает большой силой и ловкостью. Диск упал на землю, отскочил от удара и попал со страшной силой в голову подбежавшего Гиацинта. Алая кровь потоком хлынула из раны и окрасила темные кудри прекрасного юноши. Побледнел Гиацинт, пошатнулся и упал на руки подбежавшего Аполлона. Склонился златокудрый бог над своим любимцем. Он спешит остановить льющуюся из раны кровь, он старается согреть холодеющее тело Гиацинта, прикладывает к ране целебные травы. Но все напрасно. Склонилась бессильно голова прекрасного Гиацинта, как склоняется, увядая, сорванная лилия.

– О, ты умираешь во цвете юности, прекрасный Гиацинт! О горе! Своей рукой сразил я тебя! Если бы только я мог вместе с тобой сойти в царство теней, но не сулил мне этого рок. Я бессмертен и не могу последовать за тобой. Живи же вечно по крайней мере в моем сердце, возлюбленный юноша! – Так горько сетовал Аполлон, держа в своих объятиях умирающего Гиацинта.

Отлетела душа Гиацинта, умер он. Громко стеная, долго стоял над телом юноши Аполлон. Чтобы вечно жила память среди людей о прекрасном Гиацинте, по слову Аполлона из алой крови его любимца вырос кроваво-красный цветок – гиацинт, а на лепестках его запечатлен стон скорби бога Аполлона.

Сыновья Алоея. Подобно простому смертному, изведал Аполлон печаль и горе, подобно смертному, и гневается он. Грозен далекоразящий Аполлон в своем гневе, и не знают тогда пощады его золотые стрелы. Многих поразили они. От них погибли и надменные сыновья Алоея, От и Эфиальт. Уже в раннем детстве славились они своим необычайно громадным ростом, своей силой и не знающей преград храбростью. Будучи еще юношами, стали грозить богам-олимпийцам От и Эфиальт:

– О, дайте нам только возмужать, дайте только достигнуть полной меры нашей сверхъестественной силы! Мы нагромоздим тогда одну на другую горы: Олимп, Телион и Оссу – и взойдем по ним на небо. Мы похитим тогда у вас, олимпийцы, Геру и Артемиду!

Так, подобно титанам, грозили олимпийцам надменные сыновья Алоея. Они исполнили бы свою угрозу. Ведь сковали же они цепями грозного бога войны Ареса: целых тридцать месяцев томился он в медной темнице. Долго бы еще томился ненасытный бранью Арес в плену, если бы не похитил его, лишенного сил, быстрый Гермес. Могучи были От и Эфиальт. Не снес Аполлон их оскорбительных угроз. Натянул далекоразящий бог свой серебряный лук; словно искры пламени, сверкнули в воздухе его золотые стрелы, и пали, пронзенные стрелами, От и Эфиальт.

Марсий. Жестоко наказал Аполлон и фригийского сатира Марсия за то, что осмелился Марсий состязаться с ним в музыке. Не снес такой дерзости кифаред Аполлон. Однажды, блуждая по полям Фригии, нашел Марсий тростниковую флейту. Ее некогда бросила богиня Афина, заметив, что игра на изобретенной ею самой флейте обезображивает ее божественно прекрасное лицо. Прокляла Афина свое изобретение и сказала:

– Пусть жестоко будет наказан тот, кто подымет эту флейту!

Ничего не зная о том, что сказала Афина, Марсий поднял флейту и вскоре научился так хорошо играть на ней, что все заслушивались этой незатейливой музыкой. Возгордился Марсий и вызвал самого покровителя музыки, Аполлона, на состязание. Явился на вызов Аполлон в длинной пышной хламиде, в лавровом венке и с золотой кифарой в руках. Каким жалким казался пред величественным, прекрасным Аполлоном уродливый, грубый житель лесов и полей Марсий со своей жалкой тростниковой флейтой! Разве мог извлечь он из флейты такие дивные звуки, какие слетали с золотых струн кифары предводителя муз Аполлона! Победил Аполлон. Разгневанный дерзким вызовом, велел он повесить за руки несчастного Марсия и содрать с него с живого кожу. Так поплатился Марсий за свою дерзость. А кожу Марсия повесили в грот у Келен во Фригии и рассказывали потом, что она двигается, словно танцует, когда долетают в грот звуки фригийской тростниковой флейты, и остается недвижимой, когда раздаются величавые звуки кифары.

Асклепий (Эскулап). Но не только мстителем является Аполлон, не только гибель шлет он своими золотыми стрелами, он и врачует болезни. Сын же Аполлона Асклепий – бог врачей и врачебного искусства. Мудрый кентавр Хирон воспитал Асклепия на склонах Пелиона. Под его руководством Асклепий стал таким искусным врачом, что превзошел даже своего учителя Хирона. Асклепий не только исцелял все болезни, но даже умерших возвращал к жизни. Этим прогневил он властителя царства умерших, Аида, и громовержца Зевса, так как нарушил закон и порядок, установленный Зевсом на земле. Разгневанный Зевс метнул свою блестящую молнию и поразил Асклепия. Но люди обожествили сына Аполлона как бога-целителя. Много святилищ воздвигли они ему, и среди них знаменитое святилище Асклепия в Эпидавре.

Ни одного из богов Греции не чтили так, как Аполлона. Всюду были его святилища. Чтили его греки как бога света, бога, очищающего человека от скверны пролитой крови, как бога, прорицающего волю отца его, Зевса, бога карающего, насылающего болезни и целящего их. Его чтили юноши-греки как своего покровителя. Аполлон – покровитель мореходства, он помогает основанию новых колоний и городов. Художники, поэты, певцы и музыканты стоят под особым покровительством предводителя хора муз, Аполлона-кифареда. Аполлон равен самому Зевсу-громовержцу по тому поклонению, которое воздавали ему греки.

Афина Паллада (Минерва)

Рождение Афины. Самим Зевсом рождена была богиня Афина Паллада. Зевс-громовержец знал, что у богини разума, Метис, будет двое детей: дочь Афина и сын, необычайного ума и силы. Мойры, богини судьбы, открыли Зевсу тайну, что сын богини Метис свергнет его с престола и отнимет у него власть над миром. Испугался великий Зевс. Чтобы избежать грозной судьбы, которую сулили ему мойры, он, усыпив богиню Метис ласковыми речами, проглотил ее, прежде чем родилась у нее дочь, богиня Афина. Через некоторое время почувствовал Зевс страшную головную боль. Тогда призвал он своего сына Гефеста и приказал разрубить себе голову, чтобы избавиться от невыносимой боли и шума в голове. Взмахнул Гефест топором, мощным ударом расколол череп Зевсу, и вышла на свет из головы громовержца могучая воительница, богиня Афина Паллада. В полном вооружении, в блестящем шлеме, с копьем и щитом предстала она пред изумленными очами богов-олимпийцев. Грозно потрясла она своим сверкающим копьем. Воинственный клич ее раскатился далеко по небу, и до самого основания потрясся светлый Олимп. Прекрасная, величественная стояла она пред богами, равная могуществом самому Зевсу. Голубые глаза Афины горели божественной мудростью, вся она сияла дивной, небесной, мощной красотой. Славили боги рожденную из головы отца-Зевса любимую дочь его, защитницу городов, богиню мудрости и знания, непобедимую воительницу, Афину Палладу.

Славным героям Греции покровительствует Афина, дает им свои полные мудрости советы и помогает им, непоборимая, во время опасности. Она хранит города, крепости и их стены. Она дает мудрость и знание, учит людей искусствам и ремеслам. Чтут девственницу Афину, покой которой никогда не омрачают муки любви, и девушки Греции, так как она учит их рукоделию. Никто из смертных и богинь не может превзойти Афину в искусстве ткать. Знают все, как опасно состязаться с ней в этом, знают, как поплатилась Арахна, дочь Идмона, хотевшая быть выше самой Афины в этом искусстве.

Арахна. На всю Лидию славилась Арахна своим искусством. Часто собирались нимфы со склонов Тмола и с берегов златоносного Пактола любоваться ее работой. Пряла Арахна из нитей, подобных туману, ткани, прозрачные, как воздух. Гордилась Арахна, что нет ей равной в искусстве. Однажды высокомерно воскликнула она:

– Пусть приходит сама Афина Паллада состязаться со мной! Не победить ей меня; не боюсь я этого!

И вот под видом седой сгорбленной старухи, опершейся на посох, предстала пред Арахной богиня Афина и сказала ей:

– Не одно зло несет с собой, Арахна, старость; годы несут с собой опыт. Послушайся моего совета: стремись превзойти лишь смертных своим искусством. Не вызывай богиню на состязание! Смиренно моли ее простить тебя за надменные слова. Молящих прощает богиня!

Выпустила Арахна из рук тонкую пряжу; гневом сверкнули ее очи. Ослепленная гордостью, ответила она полными надменности словами:

– Ты неразумна, старуха! Старость лишила тебя разума. Читай такие наставленья твоим невесткам и дочерям, меня же оставь в покое. Я сумею и сама дать себе совет! Что я сказала, то пусть и будет! Что же не идет Афина, отчего не хочет она состязаться со мной?

– Я здесь, Арахна! – воскликнула богиня, приняв свой настоящий образ.

Нимфы и лидийские женщины низко склонились пред любимой дочерью Зевса и славили ее. Молчала одна лишь Арахна. Подобно тому как пурпуром загорается ранним утром небосклон, когда взлетает на небо на своих сверкающих крыльях розоперстая Заря-Эос, так зарделось краской гнева лицо Арахны. Стоит она на своем решении и страстно желает состязаться с Афиной. Не предчувствует она, что грозит ей скорая гибель.

Началось состязание. Великая богиня Афина выткала на своем покрывале посередине величественный афинский Акрополь, а на нем изобразила свой спор с Посейдоном за власть над Аттикой. Двенадцать светлых богов Олимпа, и среди них отец ее, Зевс-громовержец, сидят как судьи в этом споре. Поднял колебатель земли Посейдон свой трезубец, ударил им в скалу, и хлынул соленый источник из бесплодной скалы. А Афина в шлеме, со щитом и в эгиде потрясла своим копьем и глубоко вонзила его в землю. Из земли выросла священная олива. Присудили боги Афине победу за ее прекрасный дар Аттике. По углам изобразила богиня, как карают боги людей за гордыню, а вокруг выткала венок из листьев оливы. Арахна же изобразила на своем покрывале много сцен из жизни богов, в которых боги являются слабыми, одержимыми человеческими страстями. Здесь была Леда рядом с Зевсом, явившимся к ней в образе лебедя; Даная, в подземный чертог которой тайно проник громовержец под видом золотого дождя; Зевс, похищающий под видом быка прекрасную Европу; дальше прекрасная Ио и много других сцен. Кругом же выткала Арахна венок из цветов, перевитых плющом. Верхом совершенства была работа Арахны, она не уступала по красоте работе Афины, но в изображениях ее видно было неуважение к богам, даже презрение. Страшно разгневалась Афина, она разорвала работу Арахны и ударила ее челноком. Несчастная Арахна не перенесла этого позора; она свила веревку, сделала петлю и повесилась. Афина из сострадания освободила из петли Арахну и сказала ей:

– Живи, надменная! Но ты будешь вечно висеть, и вечно будет длиться это наказанье и в твоем потомстве.

Окропила Афина Арахну соком волшебной травы, тотчас тело ее сжалось, густые волосы упали с головы, и обратилась она в паука. Висит паук-Арахна в своей паутине и ткет ее, как ткала при жизни.

Артемида (Диана)

Вечно юная, прекрасная богиня Артемида родилась на Делосе в одно время с братом своим, златокудрым Аполлоном. Они близнецы. Самая искренняя любовь, самая тесная дружба соединяют брата и сестру. Глубоко любят они и мать свою Латону, и горе тому, кто осмелится оскорбить ее или умалить ее достоинство; без жалости сразят того своими золотыми стрелами Аполлон и Артемида. Всему дает жизнь Артемида. Она заботится обо всем, что живет на земле и растет в лесу и поле. Заботится она о диких зверях, о стадах домашнего скота и о людях. Она вызывает рост трав, цветов и деревьев, она благословляет рождение, свадьбу и брак. Богатые жертвы приносят греческие женщины славной дочери Зевса Артемиде, благословляющей и дающей счастье в браке, целящей и насылающей болезни.

Вечно юная, прекрасная, как ясный день, богиня Артемида, с луком и колчаном за плечами, с копьем охотника в руках, весело охотится в тенистых лесах и залитых солнцем полях. Шумная толпа нимф сопровождает ее, а она, величественная, в короткой одежде охотницы, доходящей лишь до колен, быстро несется по лесистым склонам гор. Не спастись от ее не знающих промаха стрел ни пугливому оленю, ни робкой лани, ни разъяренному кабану, скрывающемуся в зарослях камыша. За Артемидой спешат ее спутницы нимфы. Веселый смех, крики, лай своры собак далеко раздаются по горам, и отвечает им громко горное эхо. Когда же утомится богиня на охоте, то спешит с нимфами в священные Дельфы, к возлюбленному брату, стреловержцу Аполлону. Там отдыхает она. Под божественные звуки золотой кифары Аполлона водит она хороводы с музами и нимфами. Впереди всех идет девственная Артемида в хороводе, стройная, прекрасная, она выше всех нимф и муз на целую голову.

Любит отдыхать Артемида и в дышащих прохладой, увитых зеленью гротах, вдали от взоров смертных. Неминуемая гибель грозит тому, кто увидит богиню-девственницу, когда она погружает свое юное тело, разгоряченное охотой, в прозрачные воды реки. Так погиб и юный Актеон, сын Автонои, дочери фиванского царя Кадма.

Актеон. Со своими товарищами охотился Актеон в лесах Киферона. Настал жаркий полдень. Утомленные охотники расположились на отдых в тени густого леса, а юный Актеон, отделившись от них, пошел искать прохлады в долинах Киферона. Вышел он на зеленую, цветущую долину Гаргафию, посвященную богине Артемиде. Пышно разрослись в долине платаны, мирты и пихты, как темные стрелы, высились на ней стройные кипарисы, а зеленая трава пестрела цветами. Прозрачный ручей журчал в долине. Всюду царили тишина, покой и прохлада. В крутом склоне горы увидел Актеон прелестный грот, как бы созданный для отдыха, весь обвитый зеленью. Актеон пошел к этому гроту, не зная, что он часто служит местом отдыха дочери Зевса, девственной Артемиде. Когда он подошел к гроту, туда только что вошла Артемида. Она отдала лук и стрелы одной из нимф и готовилась к купанью. Нимфы сняли с богини сандалии и ее одежду, волосы искусно завязали узлом и уже хотели, зачерпнув воды в ручье, освежить студеной водой разгоряченное тело прекрасной богини, как у входа в грот показался Актеон. Громко вскрикнули нимфы, увидав входящего Актеона. Толпой окружили они Артемиду, чтобы не упал взор смертного на обнаженное тело богини-девственницы. Своими нагими телами спешили нимфы закрыть богиню, но выше всех была дочь Зевса и Латоны; не скрыли ее тела юные нимфы от взора смертного. Как очарованный, стоял Актеон, пораженный божественной красотой Артемиды. Подобно тому как пурпурным огнем зажигают облака лучи восходящего солнца, так зарделись краской стыда нежные ланиты богини, гневом сверкнули ее очи, и еще прекраснее стала она в своем гневе. Чтобы не мог Актеон рассказать кому-нибудь из смертных, что видел нагой Артемиду, она, окропив его водой, превратила в прекрасного, стройного оленя. Ветвистые рога выросли на голове Актеона. Ноги и руки обратились в ноги оленя. Вытянулась его шея, заострились уши, пятнистая шерсть покрыла все тело. Пугливый олень обратился в поспешное бегство. Увидел Актеон свое отражение в ручье. Он хочет воскликнуть: «О горе!» – но лишился дара речи. Слезы покатились у него из глаз, – из глаз оленя. Лишь разум человека сохранился у него. Что делать ему? Куда бежать?

Собаки Актеона почуяли след оленя; не узнали они своего хозяина и с яростным лаем бросились за ним. Через долины, по ущельям Киферона, по стремнинам гор, через леса и поля, как ветер, несся прекрасный олень, закинув голову с ветвистыми рогами, а за ним мчались собаки, преследуя его по пятам. Все ближе и ближе собаки, вот они настигли оленя, и их острые зубы впились в тело несчастного Актеона-оленя. Хочет крикнуть Актеон: «О, пощадите! Ведь это я, Актеон, ваш хозяин!» – но только стон вырывается из груди оленя, и слышится в этом стоне звук голоса человека. Упал на колени олень-Актеон. Скорбь, ужас и мольба видны в его глазах. Неизбежна гибель – рвут его тело на части рассвирепевшие псы. Подоспевшие товарищи Актеона жалели, что нет его с ними при таком счастливом лове. Дивного оленя затравили собаки. Не знали товарищи Актеона, кто этот олень. Так погиб Актеон, единственный из смертных, видевший обнаженной великую богиню Артемиду, девственную дочь громовержца Зевса и Латоны.

Гермес (Меркурий)

В гроте горы Киллены в Аркадии родился сын Зевса и Майи, бог Гермес, посланник богов. Быстрее ветра переносится он с Олимпа на самый дальний край света в своих крылатых сандалиях, с жезлом-кадуцеем в руках. Гермес охраняет пути, и посвященные ему гермы можно было видеть поставленными при дороге, на перекрестках и у входов в дома всюду в Древней Греции. Он покровительствует путникам в путешествии при жизни, он же ведет души умерших в их последний путь – в печальное царство Аида. Своим волшебным жезлом-кадуцеем смыкает он глаза людей и погружает их в сон. Гермес – бог-покровитель путей и путников и бог торговых сношений и торговли. Он дает в торговле барыш и посылает людям богатство. Гермес изобрел и меры, и числа, и азбуку, он обучил всему этому людей. Он же и бог красноречия и вместе с тем изворотливости и обмана. Никто не может превзойти его в ловкости, хитрости и даже в воровстве, так как он необычайно ловкий вор. Это он украл однажды в шутку у Зевса его скипетр, у Посейдона – трезубец, у Аполлона – золотые стрелы и лук, у Ареса – меч.

Гермес похищает коров Аполлона. Едва родился Гермес в прохладном гроте Киллены, как он уже замыслил первую свою проделку. Он решил похитить коров у сребролукого Аполлона, который пас в это время стада богов в Пиерии в Македонии. Тихонько, чтобы не заметила мать, выбрался Гермес из пеленок, выпрыгнул из колыбели и прокрался к выходу из грота. У самого грота увидал он черепаху, поймал ее, – из щита черепахи и трех веток сделал первую лиру, натянув на нее сладкозвучные струны. Тайком вернулся Гермес в грот, спрятал лиру в своей колыбели, а сам опять ушел и быстро, как ветер, понесся в Пиерию. Там он похитил из стада Аполлона пятнадцать коров, привязал к их ногам тростник и ветки, чтобы замести след, и быстро погнал коров по направлению к Пелопоннесу. Когда Гермес уже поздно вечером гнал коров через Беотию, он встретил старика, работавшего в своем винограднике.

– Возьми себе одну из этих коров, – сказал ему Гермес, – только никому не рассказывай, что видел, как я прогнал здесь коров.

Старик, обрадованный щедрым подарком, дал слово Гермесу молчать и не показывать никому, куда тот погнал коров. Гермес пошел дальше. Но он отошел еще недалеко, как ему захотелось испытать старика – сдержит ли он данное слово. Спрятав коров в лесу и изменив свой вид, вернулся он назад и спросил старика:

– Скажи-ка, не прогнал ли тут мальчик коров? Если ты мне укажешь, куда он их прогнал, я дам тебе быка и корову.

Не долго колебался старик, сказать или нет, очень уж хотелось ему получить еще быка и корову, и он показал Гермесу, куда угнал мальчик коров. Страшно рассердился Гермес на старика за то, что он не сдержал слова, и превратил его в немую скалу, чтобы вечно молчал он и помнил, что надо держать данное слово. После этого вернулся Гермес за коровами и быстро погнал их дальше. Наконец пригнал он их в Пилос. Двух коров принес он в жертву богам, потом уничтожил все следы жертвоприношения, а оставшихся коров спрятал в пещере, введя их в нее задом, чтобы следы коров вели не в пещеру, а из нее. Сделав все это, Гермес спокойно вернулся в грот к матери своей Майе и лег потихоньку в колыбель, завернувшись в пеленки. Но Майя заметила отсутствие своего сына. С упреком сказала она ему:

– Плохое замыслил ты дело! Зачем похитил ты коров Аполлона? Разгневается он. Ведь ты знаешь, как грозен в гневе своем Аполлон. Разве ты не боишься его разящих без промаха стрел?

– Не боюсь я Аполлона, – ответил матери Гермес, – пусть себе гневается. Если он вздумает обидеть тебя или меня, то я в отместку разграблю все его святилище в Дельфах, украду все его треножники, золото, серебро и одежды.

А Аполлон уже заметил пропажу коров и пустился их разыскивать. Нигде не мог он их найти. Наконец вещая птица привела его в Пилос, но и там не нашел своих коров златокудрый Аполлон. В пещеру же, где были спрятаны коровы, он не вошел – ведь следы вели не в пещеру, а из нее. Наконец после долгих бесплодных поисков пришел он к гроту Майи. Заслышав приближение Аполлона, Гермес еще глубже забрался в свою колыбель и плотнее завернулся в пеленки. Разгневанный Аполлон вошел в грот Майи и увидал, что Гермес с невинным лицом лежит в своей колыбели. Он начал упрекать Гермеса за кражу коров, требовать, чтобы он вернул ему их, но Гермес от всего отрекался. Он уверял Аполлона, что и не думал красть у него коров и совершенно не знает, где они.

– Послушай, мальчик! – воскликнул в гневе Аполлон. – Я свергну тебя в мрачный Тартар, и не спасет тебя ни отец, ни мать, если ты не вернешь мне моих коров.

– О, сын Латоны! – ответил Гермес. – Не видал я, не знаю и от других не слыхал о твоих коровах. Разве этим я занят; другое теперь у меня дело, другие заботы. Я забочусь лишь о сне, молоке матери да моих пеленках. Нет, клянусь, я даже не видал вора твоих коров!

Как ни сердился Аполлон, он ничего не мог добиться от хитрого, изворотливого Гермеса. Наконец златокудрый бог вытащил из колыбели Гермеса и заставил его идти в пеленках к отцу их Зевсу, чтобы тот решил их спор. Пришли оба бога на Олимп. Как ни изворачивался Гермес, как ни хитрил, как ни ссылался на свое малолетство, все же Зевс велел ему отдать Аполлону похищенных коров. С Олимпа повел Гермес Аполлона в Пилос, захватив по дороге сделанную им из щита черепахи лиру. В Пилосе он показал, где спрятаны коровы. Пока Аполлон выгонял коров из пещеры, Гермес сел около нее на камень и заиграл на лире. Дивные звуки огласили долину и песчаный берег моря. С восторгом слушал игру Гермеса изумленный Аполлон. Отдал он Гермесу за его лиру похищенных коров – так пленили его эти звуки. А Гермес, чтобы забавляться во время пастбища, изобрел себе свирель, столь любимую пастухами Греции.

Изворотливый, ловкий, носящийся быстро, как мысль, по свету, прекрасный сын Майи и Зевса, Гермес, уже в раннем детстве своем доказавший свою хитрость и ловкость, служил олицетворением юношеской силы. Всюду в палестрах стояли его статуи. Он бог молодых атлетов. Его призывали они пред борьбой и состязаниями в быстром беге. Кто только не чтил Гермеса в Древней Греции: и путник, и оратор, и купец, и атлет, и даже воры.

Арес (Марс)

Бог войны неистовый Арес – сын громовержца Зевса и Геры. Не любит его Зевс. Часто говорит он своему сыну, что он самый ненавистный ему среди богов Олимпа. Зевс не любит сына за его кровожадность. Не будь Арес его сыном, он давно низверг бы его в мрачный Тартар, туда, где томятся титаны. Радуют сердце свирепого Ареса только жестокие битвы, когда кровь льется потоками из ран убитых и раненых воинов, обагряя кругом землю, когда падают один за другим сраженные насмерть герои. Неистовый, носится он в сверкающем вооружении с громадным щитом средь грохота оружия, криков и стонов битвы между сражающимися. Следом за ним несутся его сыновья, Деймос и Фобос – ужас и страх, а рядом с ними богиня раздора Эрида и сеющая убийства богиня Энио. Кипит, грохочет битва; ликует забрызганный кровью Арес; со стоном падают воины. Торжествует Арес, когда сразит он своим ужасным мечом воина и хлынет на землю горячая кровь. Без разбору разит он и направо, и налево; груда тел вокруг жестокого бога. Свиреп, неистов, грозен Арес, но не всегда сопутствует ему победа. Часто приходится Аресу уступать на поле битвы воинственной дочери Зевса – Афине Палладе. Мудростью и спокойным сознанием силы побеждает она Ареса. Нередко и смертные герои одерживают верх над Аресом, особенно если им помогает светлоокая Афина Паллада. Так, поразил Ареса медным копьем герой Диомед под стенами Трои. Сама Афина направила удар. Далеко разнесся по войску троянцев и греков ужасный крик раненого бога. Словно десять тысяч воинов вскрикнули сразу, вступая в яростную битву, – так закричал от боли покрытый медными доспехами Арес. Вздрогнули в ужасе греки и троянцы, а неистовый Арес понесся, окутанный мрачным облаком, покрытый кровью, с жалобами на Афину к отцу своему Зевсу. Но не внял ему отец Зевс. Не любит он своего сына, которому приятны лишь распри, битвы да убийства. Если даже жена Ареса, прекраснейшая из богинь Афродита, приходит на помощь своему мужу, когда он в пылу битвы встретится с Афиной, и тогда выходит победительницей любимая дочь громовержца Зевса. Одним ударом повергает на землю прекрасную богиню любви Афродиту воительница Афина. Со слезами возносится на Олимп вечно юная, дивно прекрасная Афродита, а вослед ей раздается торжествующий смех и несутся насмешки Афины.

Афродита (Венера), Эрот (Амур или Купидон) и Гименей

Не изнеженной, ветреной богине Афродите мешаться в кровавые битвы. Ее царство – царство любви. Она будит в сердцах богов и смертных любовь. Благодаря власти, власти любви, она царит над всем миром. Девушкам дает она красоту и юность и благословляет их счастливым браком, в сердцах юношей ярким пламенем зажигает любовь и дает им счастье и радость. Никто не может избежать ее власти, даже боги. Только воительница Афина, Гестия и девственная Артемида не подчинены ее могуществу. В одном поясе Афродиты заключено столько чар любви, что даже великая Гера часто просит Афродиту дать ей на время этот пояс, чтобы сильнее пленить Зевса. Прекрасна Афродита, прекрасней всех богинь. Дивным светом любви горят ее очи, глубокие, как море, из которого она вышла. Тело ее бело и нежно, как морская пена, родившая ее. Высокая, стройная, с нежными чертами лица, с мягкой волной златых волос, как венец лежащих на ее невыразимо прекрасной голове, вся олицетворение божественной красоты и неувядаемой юности, сияет среди богинь Олимпа Афродита. Когда идет она, сияя своей красотой, в блестящих одеждах, тогда ярче светит солнце, пышнее цветут цветы. Дикие лесные звери бегут к ней из чащи леса, к ней стаями слетаются птицы, когда она идет по лесу. Львы, пантеры, барсы и медведи кротко ласкаются к ней, и они подчинены власти богини любви. Спокойно идет среди диких зверей Афродита, гордая своей лучезарной красотой. Ее спутницы горы и хариты, богини красоты и грации, прислуживают ей. Они одевают богиню в роскошные одежды, умащают благовониями ее нежное тело, причесывают ее златые волосы, венчают ее голову сверкающей диадемой.

Около острова Киферы родилась Афродита из белоснежной пены морских волн. Легкий, ласкающий ветерок принес ее на остров Кипр. Там окружили юные горы вышедшую из морских волн богиню любви. Они облекли ее в златотканую одежду и увенчали венком из благоухающих цветов. Где только ни ступала Афродита, там пышно разрастались цветы. Весь воздух полон был благоуханием. Эрот и Гимерот повели дивную богиню на Олимп. Громко приветствовали ее боги, пораженные ее красотой. С тех пор всегда живет среди богов Олимпа златая Афродита, вечно юная, прекраснейшая из богинь.

Пигмалион. Афродита дарит счастье тому, кто верно служит ей, как дала она счастье и Пигмалиону, великому кипрскому художнику. Пигмалион ненавидел женщин и жил уединенно, избегая брака. Однажды сделал он из блестящей, белой слоновой кости статую девушки необычайной красоты. Как живая стояла эта статуя в мастерской художника. Казалось, что она дышит; казалось, что вот она двинется, пойдет и заговорит. Целыми часами любовался художник своим произведением и полюбил наконец созданную им самим статую. Пигмалион обнимал ее; он целовал ее холодные, жесткие уста, разговаривал с ней, как с живой, называя самыми нежными именами. Он дарил статуе драгоценные ожерелья, запястья и серьги, одевал ее в роскошные одежды, украшал голову венками из цветов и сделал ей ложе из сидонского пурпура. Как часто шептал Пигмалион:

– О, если бы ты была живая, если бы могла отвечать на мои ласки, на мои речи, о, как был бы я счастлив!

Но статуя была нема.

Наступили дни празднеств в честь Афродиты. Пигмалион принес богине любви в жертву белую телку с вызолоченными рогами; он простер к богине руки и в обращенной к богине пламенной молитве прошептал:

– О вечные боги и ты, златая Афродита! Если вы можете дать все молящему, то дайте мне жену столь же прекрасную, как статуя той девушки, которую я сделал.

Пигмалион не решился просить богов оживить его статую, он боялся прогневить такой просьбой богов-олимпийцев. Ярко вспыхнуло жертвенное пламя пред изображением богини любви Афродиты, этим богиня как бы давала понять Пигмалиону, что боги услышали его мольбу.

Вернулся художник домой. Он подошел к статуе, обнял ее и приник к ее холодным устам. Вдруг показалось Пигмалиону, что губы статуи стали теплыми, что тело ее как будто дрогнуло и стало мягким, как воск с вершин Гимета, согретый лучами солнца. Пигмалион не верит этому чуду. Он трогает дрожащими руками тело статуи, смотрит ей в лицо полными надежды глазами. О счастье, о радость! Статуя ожила. Бьется ее сердце, в ее глазах светится жизнь. Славя великую богиню любви Афродиту и полный благодарности ей за то счастье, которое она ему послала, Пигмалион в восторге обнял прекрасную девушку, спустившуюся к нему с пьедестала. Он осыпал ее поцелуями. Зарделась она от девичьего стыда и глазами, полными любви, взглянула на художника. Богиня наградила Пигмалиона за его любовь.

Нарцисс. Но кто не чтит златую Афродиту, кто отвергает дары ее, кто противится ее власти, того немилосердно карает богиня любви. Так покарала она сына речного бога Кефиса и нимфы Лаврионы, прекрасного, но холодного, гордого Нарцисса. Всеми, кто хоть раз видел красивого юношу, овладевала любовь к нему, так был он прекрасен. Однажды, когда он заблудился в густом лесу во время охоты, увидала его нимфа Эхо. Не могла нимфа сама заговорить с Нарциссом. На ней тяготело наказание богини Геры: молчать должна была нимфа Эхо и отвечать лишь на вопросы, повторяя только их последние слова. С восторгом смотрела Эхо на стройного красавца юношу, скрытая от него лесной чащей. Нарцисс огляделся кругом, не зная, куда ему идти, и громко крикнул:

– Эй, кто здесь!

– Кто здесь! – раздался громкий ответ Эхо.

– Иди сюда! – крикнул Нарцисс.

– Сюда! – ответила Эхо.

С изумлением смотрит прекрасный Нарцисс по сторонам. Никого нет. Удивленный этим, он громко воскликнул:

– Сюда, скорей ко мне!

И радостно откликнулась Эхо:

– Скорей ко мне!

Протягивая руки, спешит к Нарциссу нимфа из леса, но гневно оттолкнул ее прекрасный юноша, гордо промолвив:

– Опусти скорей твои руки, лучше умру я, чем всегда быть с тобой.

Ушел он поспешно от нимфы и скрылся в темном лесу. Печально прозвучали вослед ему полные грусти слова: «Быть с тобой!» Спряталась в лесной непроходимой чаще отвергнутая нимфа. Страдает она от любви к Нарциссу, никому не показывается, и только печально отзывается на всякий возглас несчастная Эхо.

А Нарцисс остался по-прежнему гордым и холодным. Он отвергал любовь всех. Многих нимф сделала несчастными его гордость. И раз воскликнула одна из отвергнутых им нимф:

– Полюби же и ты, Нарцисс! И пусть никогда не отвечает тебе взаимностью та, которую ты полюбишь!

Исполнилось пожелание нимфы. Разгневалась богиня любви Афродита на то, что Нарцисс отвергает ее дары, и наказала его. Однажды во время охоты Нарцисс подошел к ручью и захотел напиться студеной воды. Еще ни разу не касались вод ручья ни пастух, ни горные козы; даже сломанная ветка не падала в ручей. Вода его была чиста и прозрачна. Как в зеркале отражалось в ней все вокруг: и кусты, и стройные кипарисы, и цветы, что росли на берегу, и голубое небо. Нагнулся Нарцисс к ручью, опершись руками на камень, выступавший из воды, и отразился в ручье весь, во всей своей красе. Тут-то постигла его кара Афродиты. В изумлении смотрит он на свое отражение в воде, и страстная любовь овладевает им к собственному отражению. Полными любви глазами смотрит он на дивного юношу в воде, он манит его, зовет, простирает к нему руки. Наклоняется Нарцисс к зеркалу вод, чтобы поцеловать юношу, но целует только студеную прозрачную воду ручья. Все забыл Нарцисс; он не уходит от ручья, не отрываясь любуется своим отражением. Он не ест, не пьет, не спит. Наконец, полный отчаяния, восклицает Нарцисс:

– О, кто страдал так жестоко! Нас разделяют не горы, не моря, а только немного воды, и все же не можем мы быть с тобою вместе. Выйди же из ручья, прекрасный юноша! Я вижу, и ты простираешь ко мне руки, когда я простираю к тебе свои. Когда я нагибаюсь к воде, чтобы поцеловать тебя, и ты стремишься весь ко мне, и твои уста ждут тоже поцелуя. Когда я улыбаюсь, и ты улыбаешься мне. А когда я в горе лью слезы, плачешь и ты, слезы дрожат и в твоих прекрасных глазах. Я вижу, как ты отвечаешь мне, вижу, как движутся твои алые губы, но я не слышу твоих слов.

Задумался Нарцисс, глядя на свое отражение в воде. Вдруг страшная мысль пришла ему в голову, и тихо шепчет он своему отражению, наклонясь к самой воде:

– О горе! Я боюсь, не полюбил ли я самого себя! Ведь ты – я сам! Я люблю самого себя. О, если бы могло быть два Нарцисса! О, если бы я мог отделиться от своего тела! Страданья лишают меня сил. Я чувствую, что немного осталось уже мне жить. Едва расцветши, увяну я и сойду в мрачное царство теней. Смерть не страшит меня; смерть принесет мне отдых от мук любви.

Покидают силы Нарцисса, бледнеет он и чувствует уже приближение смерти, но все-таки не может оторваться от своего отражения. Плачет Нарцисс. Падают его слезы в прозрачные воды ручья. По зеркальной поверхности воды пошли широко круги, и пропало изображение прекрасного юноши. Со страхом воскликнул Нарцисс:

– О, ты скрылся! Останься! Не покидай меня, жестокий! О, дай хоть смотреть на тебя!

Но вот опять спокойна вода, опять появилось отражение, опять, не отрываясь, смотрит на него Нарцисс. Тает он, как роса на цветах в лучах горячего солнца. Видит и несчастная нимфа Эхо, как страдает Нарцисс. Она по-прежнему любит его; страдания Нарцисса болью сжимают ее сердце.

– О горе! – восклицает Нарцисс.

– Горе! – отвечает Эхо.

Наконец, измученный, слабеющим голосом воскликнул Нарцисс, глядя на свое отражение:

– Прощай!

И еще тише, чуть слышно прозвучал отклик нимфы Эхо:

– Прощай!

Склонилась голова Нарцисса на зеленую прибрежную траву, и мрак смерти покрыл его очи. Умер Нарцисс. Плакали в лесу младые нимфы, и плакала Эхо. Приготовили нимфы юному Нарциссу могилу, но когда пришли за его телом, то не нашли его. На том месте, где склонилась на траву голова Нарцисса, вырос белый душистый цветок, – цветок смерти; нарцисс зовут его.

Адонис. Но богиня любви, так покаравшая Нарцисса, знала и сама муки любви, и ей пришлось оплакивать любимого ею Адониса. Она любила сына царя Кипра, Адониса. Никто из смертных не был равен ему красотою, он был даже прекрасней богов-олимпийцев. Забыла для него Афродита и Патмос, и цветущую Киферу. Адонис был ей милее даже светлого Олимпа. Все время проводила она с юным Адонисом. С ним охотилась она в горах и лесах Кипра, подобно девственной Артемиде. Забыла Афродита о своих золотых украшениях, о своей красоте. Под палящими лучами солнца и в непогоду охотилась она на зайцев, пугливых оленей и серн, избегая охоты на грозных львов и кабанов. И Адониса просила она избегать опасностей охоты на львов, медведей и кабанов, чтобы не случилось с ним несчастья. После охоты отдыхала Афродита на сочной траве зеленых долин с Адонисом, склонясь к нему на колени своей божественно прекрасной головой. Редко покидала богиня царского сына, а покидая его, каждый раз молила помнить ее просьбы.

Однажды в отсутствие Афродиты собаки Адониса во время охоты напали на след громадного кабана. Они подняли зверя и с яростным лаем погнали его. Радовался Адонис такой богатой добыче, не предчувствовал он, что это его последняя охота. Все ближе лай собак, вот уже мелькнул громадный кабан среди кустов. Адонис уже готовится пронзить разъяренного кабана своим копьем, как вдруг кинулся на него кабан и своими громадными клыками смертельно ранил любимца Афродиты. Умер Адонис от страшной раны.

Когда Афродита узнала о смерти Адониса, полная невыразимого горя, сама пошла она в горы Кипра искать тело любимого юноши. По крутым горным стремнинам, среди мрачных ущелий, по краям глубоких пропастей шла Афродита. Острые камни и шипы терновника изранили нежные ноги богини. Капли ее божественной крови падали на землю, оставляя след всюду, где проходила богиня. Наконец нашла Афродита тело Адониса. Горько плакала она над так рано погибшим прекрасным юношей. Чтобы всегда сохранялась память о нем, велела богиня вырасти из крови Адониса нежному анемону. А там, где падали из израненных ног богини капли крови, всюду выросли пышные розы, алые, как кровь Афродиты. Сжалился Зевс-громовержец над горем богини любви. Велел он брату своему Аиду и жене его Персефоне отпускать каждый год Адониса на землю из печального царства теней умерших. С тех пор полгода остается Адонис в царстве Аида, а полгода живет на земле с богиней Афродитой. Ликует вся природа, когда возвращается на землю к ярким лучам солнца юный, прекрасный любимец златой Афродиты, Адонис.

Эрот. Царит златая Афродита над миром. У нее, как у Зевса-громовержца, есть посланник; чрез него выполняет она свою волю. Этот посланник Афродиты – сын ее Эрот, веселый, быстрый, шаловливый, коварный, а подчас и жестокий мальчик. Эрот быстро носится на своих блестящих золотых крыльях над землями и морями, быстрый и легкий, как дуновение ветерка. В руках его маленький золотой лук, за плечами колчан со стрелами. Никто не защищен от этих золотых стрел. Эти стрелы разят всех, даже громовержца Зевса. Не щадит Эрот и мать свою Афродиту; много раз пронзал он и ей сердце своими золотыми стрелами. Золотой искрой сверкнет стрела в воздухе, без боли вонзится она в сердце намеченной Эротом жертвы, и вспыхнет сердце пламенем любви. Без промаха попадает в цель Эрот; он, как стрелок, не уступает самому стреловержцу златокудрому Аполлону. Когда попадет в цель Эрот, глаза его светятся радостью, он с торжеством высоко закидывает свою кудрявую головку и громко смеется. Одно приближение его заставляет уже чувствовать его силу. Ей подчиняются и рыбы в море, и лесные звери, и птицы в воздухе, но больше всего человек. Сами боги Олимпа безумствуют, если пронзят их сердца стрелы Эрота. Но не всегда радость и счастье несут с собой стрелы Эрота. Часто несут они страданья, муки любви и даже гибель. Самому златокудрому Аполлону, самому тучегонителю Зевсу немало страданий причинили эти стрелы.

Знал Зевс, как много горя и зла принесет с собой в мир сын златой Афродиты. Он хотел, чтобы умертвили его еще при рождении. Разве могла допустить это мать! Она скрыла Эрота в непроходимом лесу, и там в лесных дебрях вскормили малютку Эрота молоком своим две свирепые львицы. Вырос Эрот, носится по всему миру, юный, прекрасный, и сеет своими стрелами в мире то счастье, то горе, то добро, то зло.

Гименей. Есть еще один помощник и спутник у Афродиты, это юный бог брака – Гименей. Он летит на своих белоснежных крыльях впереди свадебных шествий. Ярко горит пламя его брачного факела. Хоры девушек призывают во время свадьбы Гименея и молят его благословить брак молодых и послать им радость в их брачной жизни.

Гефест (Вулкан)

Гефест, сын Зевса и Геры, бог огня, бог-кузнец, с которым никто не может равняться в искусстве ковать, родился на светлом Олимпе. Он родился слабым и хромым ребенком. В гнев пришла великая Гера, когда ей показали богини некрасивого, хилого сына. Она схватила его и сбросила с Олимпа вниз на далекую землю.

Долго несся по воздуху несчастный ребенок и упал наконец в волны безбрежного моря. Сжалились над ним морские богини: дочь великого Океана, Эвринома, и дочь вещего морского старца Нерея, Фетида. Они подняли упавшего в море маленького Гефеста и унесли его с собой глубоко под воды седого Океана, клубящего свои священные воды вокруг всей земли. Там в лазурном гроте воспитали они Гефеста. Вырос бог Гефест некрасивым, хромым, но с могучими руками, широкой грудью и мускулистой шеей. Каким дивным художником в своем кузнечном ремесле был он! Много выковал он великолепных украшений из золота и серебра своим воспитательницам, Эвриноме и Фетиде.

Долго таил Гефест в своем сердце гнев на мать свою, богиню Геру, наконец решил отомстить ей за то, что она сбросила его с Олимпа. Выковал он золотое кресло необыкновенной красоты и послал его на Олимп в подарок матери. В восторг пришла жена громовержца Зевса, увидав чудесный подарок. Действительно, только царица богов и людей могла сидеть на кресле такой необычайной красоты. Но – о ужас! – лишь только села Гера в кресло, как обвили ее несокрушимые путы, как прикованная сидела Гера. Бросились боги ей на помощь. Напрасно! Никто из них не был в силах освободить царицу Геру. Поняли боги, что только Гефест, выковавший кресло, может освободить свою великую мать. Тотчас послали они бога Гермеса, вестника богов, за богом-кузнецом. Вихрем помчался Гермес на край света, к берегам Океана. В мгновение ока пронесся Гермес над землей и морем и явился в грот, где работал Гефест. Долго просил он Гефеста идти с ним на высокий Олимп – освободить царицу Геру, но наотрез отказался бог-кузнец, он помнил то зло, которое причинила ему мать. Не помогали ни просьбы, ни мольбы Гермеса. На помощь ему явился Дионис, веселый бог вина. С веселым смехом поднес он Гефесту чашу благовонного вина, за ней другую, а за ней еще и еще. Охмелел Гефест, теперь можно было с ним сделать все, вести куда угодно. Победил его бог вина Дионис. Посадили Гефеста Гермес и Дионис на осла и повезли на Олимп. Покачиваясь, ехал Гефест; голова его, отяжелевшая от вина, склонилась на грудь; с трудом держал он на плече свой громадный кузнечный молот. Кругом Гефеста неслись в веселой пляске увитые плющом менады с тирсами в руках. Неуклюже прыгали охмелевшие сатиры. Дымились факелы, громко раздавались звон тимпанов, веселые клики, смех, гремели бубны. А впереди шел великий бог Дионис в венке из винограда и с тирсом. Весело двигалось шествие. Наконец пришли на Олимп. В один миг освободил Гефест свою мать, теперь он уже не помнил обиды. Рану обиды залечило вино.

Остался жить на Олимпе Гефест. Там построил он богам величественные золотые дворцы, и себе построил он дворец из золота, серебра и бронзы. В нем живет он с женой своей, прекрасной, приветливой харитой, богиней грации и красоты. В этом же дворце находится и кузница Гефеста. Большую часть времени проводит Гефест в своей полной чудес кузнице. Посредине ее стоит громадная наковальня, в углу горн с пылающим огнем и мехи. Дивные эти мехи – их не нужно приводить в движение руками, они повинуются слову Гефеста. Скажет он, и работают мехи, раздувая огонь в горне в ярко пышущее пламя. Покрытый потом, весь черный от пыли и копоти, работает бог-кузнец в своей кузнице. Какие дивные произведения выковывает в ней Гефест: несокрушимое оружие, украшения из золота и серебра, чаши и кубки, треножники, которые катятся сами, на золотых колесах, как живые. Окончив работу, омыв в благовонной ванне пот и копоть, идет Гефест, прихрамывая и пошатываясь на своих слабых ногах, на пир богов, к отцу своему, громовержцу Зевсу. Приветливый, добродушный, часто прекращает он готовую разгореться ссору Зевса и Геры. Без смеха не могут боги видеть, как ковыляет хромой Гефест вокруг пиршественного стола, разливая богам благоухающий нектар, и смех заставляет забыть ссоры. Но может быть и грозен бог Гефест. Многие испытали силу его огня и страшные, могучие удары его громадного молота. Даже волны бушующих рек, Ксанфа и Симоиса, смирил под Троей своим огнем Гефест, и, грозный, разил он своим молотом могучих гигантов. Велик бог огня, искуснейший, божественный кузнец Гефест, он дает тепло и радость, он ласков и приветлив, но он же грозно карает.

Деметра (Церера) и Персефона (Прозерпина)

Могущественна великая богиня Деметра. Она дает плодородие земле, и без ее благотворной силы ничто не произрастает ни в тенистых лесах, ни на лугах, ни на тучных пашнях.

Похищение Персефоны Аидом. Была у великой богини Деметры юная, прекрасная дочь Персефона. Отцом Персефоны был сам великий сын Крона, громовержец Зевс. Однажды прекрасная Персефона вместе со своими подругами, океанидами, беззаботно резвилась на цветущей Нисейской долине. Подобно легкокрылой бабочке, перебегала юная дочь Деметры от цветка к цветку. Она рвала пышные розы, душистые фиалки, белоснежные лилии и красные гиацинты. Беспечно резвилась Персефона, не ведая той судьбы, которую назначил ей отец ее, Зевс. Не думала Персефона, что нескоро увидит она опять ясный свет солнца, нескоро будет любоваться цветами и вдыхать их сладкий аромат. Отдал ее Зевс в жены мрачному своему брату Аиду, властителю теней умерших, и с ним должна была жить Персефона в мраке подземного царства, лишенная света горячего южного солнца.

Аид видел, как резвилась на Нисейской долине Персефона, и решил тотчас похитить ее. Упросил он богиню земли, Гею, вырастить необычайной красы цветок. Согласилась богиня Гея, и вырос дивный цветок в Нисейской долине, далеко разлился во все стороны его пьянящий аромат. Увидала цветок Персефона и побежала к нему. Вот она уже около цветка, вот протянула руку и схватила его за стебелек, вот уже сорван цветок. Вдруг разверзлась земля, и на черных конях появился из земли в золотой колеснице владыка царства теней умерших, мрачный Аид. Схватил он юную Персефону, поднял ее на свою колесницу и в мгновение ока скрылся на своих быстрых конях в недрах земли. Только вскрикнуть успела Персефона. Далеко разнесся крик ужаса юной дочери Деметры, донесся он и до морской пучины, и на высокий светлый Олимп. Никто не видел, как похитил Персефону мрачный Аид, видел это лишь бог Гелиос-Солнце.

Услыхала богиня Деметра крик своей дочери. Поспешила она в Нисейскую долину, всюду искала она дочь, спрашивала подруг ее, океанид, но нигде не было ее нежно любимой дочери. Не видали океаниды, куда скрылась Персефона.

Тяжкая скорбь об утрате единственной возлюбленной дочери овладела сердцем Деметры. Одетая в темные одежды, девять дней, ничего не сознавая, ни о чем не думая, блуждала по земле, проливая горькие слезы, великая богиня Деметра. Всюду искала она Персефону, но никто не мог помочь ей в ее горе. Наконец, уже на десятый день, пришла Деметра к богу Гелиосу-Солнцу и стала со слезами молить его:

– О лучезарный Гелиос! Ты объезжаешь на златой колеснице высоко по небу всю землю и все моря, ты видишь все, ничто не может скрыться от тебя; если ты имеешь хоть немного жалости к несчастной матери, скажи мне, где моя дочь Персефона, скажи, где мне искать ее. Я слышала ее крик, ее похитили у меня. Скажи, кто похитил ее? Я всюду искала ее, но нигде не могу найти!

Ответил Деметре лучезарный Гелиос:

– Великая богиня, ты знаешь, как я чту тебя, ты видишь, как скорблю, видя твое горе. Знай, что великий тучегонитель, Зевс, отдал дочь твою в жены своему мрачному брату, владыке Аиду. Он похитил Персефону и увез ее в свое полное ужасов царство. Побори же твою тяжкую печаль, богиня, ведь велик муж твоей дочери, она стала женой могущественного брата великого Зевса.

Еще больше опечалилась богиня Деметра. Разгневалась она на громовержца Зевса за то, что отдал он без ее согласия Персефону в жены Аиду. Покинула она богов, покинула светлый Олимп, приняла вид простой смертной и, облекшись в темные одежды, долго блуждала между смертными, проливая горькие слезы.

Прекратился всякий рост на земле. Завяли листья на деревьях и облетели. Обнаженными стояли теперь леса. Трава поблекла; цветы опустили свои пестрые венчики и засохли. Не было плодов в садах, засохли зеленые виноградники, не зрели в них тяжелые, сочные гроздья. Прежде плодородные, нивы были пусты, ни былинки не росло на них. Замерла жизнь на земле. Голод царил всюду; всюду слышались плач и стоны. Гибель грозила всему людскому роду. Но ничего не видела, не слышала Деметра, погруженная в печаль по нежно любимой дочери.

Наконец пришла Деметра к городу Элевсину. Там у городских стен села она в тени оливы на «камень скорби» у самого «колодца дев». Недвижимо сидела Деметра, подобная изваянию. Прямыми складками спадала до самой земли ее темная одежда. Голова ее была опущена, а из глаз одна за другой катились крупные слезы и падали ей на грудь. Долго сидела так Деметра, одна, неутешная.

Увидали ее дочери царя Элевсина, Келея. Они удивились, заметив у источника плачущую женщину в темных одеждах, подошли к ней и с участием спросили, кто она. Не открылась им богиня Деметра. Она сказала, что ее зовут Део, что родом она с Крита, что ее увели разбойники, но она бежала от них и после долгих скитаний пришла к Элевсину. Деметра просила дочерей Келея отвести ее в дом их отца, она соглашалась стать служанкой их матери, воспитывать детей и работать в доме Келея, как простая смертная служанка. Взяли дочери Келея за руки Деметру и привели ее к матери своей Метанейре. Не думали дочери Келея, что вводят в дом отца своего великую богиню. Но когда вводили они Деметру в дом отца, то коснулась богиня головой верха двери, и весь дом озарился дивным светом. Встала навстречу богине Метанейра, она поняла, что не простую смертную привели к ней ее дочери. Низко склонилась жена Келея пред незнакомкой и просила ее сесть на ее место царицы. Отказалась Деметра, она молча села на простое сиденье служанки, по-прежнему безучастная ко всему, что делалось вокруг нее. Служанка же Метанейры, веселая Ямба, видя глубокую печаль незнакомки, старалась развеселить ее. Весело прислуживала она ей и своей госпоже Метанейре; громко звучал ее смех, и сыпались шутки. Улыбнулась Деметра в первый раз с тех пор, как похитил у нее Персефону мрачный Аид, и в первый раз согласилась она вкусить пищи.

Осталась Деметра у Келея. Она стала воспитывать сына его Демофонта. Богиня решила дать Демофонту бессмертие. Она держала младенца у своей божественной груди, на своих коленях; младенец дышал бессмертным дыханием богини. Деметра натирала его амврозией, а ночью, когда все в доме Келея спали, она, завернув Демофонта в пеленки, клала его в ярко пылавшую печь. Но не получил Демофонт бессмертия. Увидала раз Метанейра своего сына, лежащего в печи, страшно испугалась и стала молить Деметру не делать этого. Разгневалась Деметра на Метанейру, вынула Демофонта из печи и сказала:

– О неразумная, я хотела дать бессмертие твоему сыну, сделать его неуязвимым. Знай же, я Деметра, дающая силы и радость смертным и бессмертным!

Открыла Деметра Келею и Метанейре, кто она, и приняла свой обычный образ богини. Разлился божественный свет по покоям Келея. Богиня Деметра стояла величественная и прекрасная, золотистые волосы спадали на ее плечи, глаза горели божественной мудростью, от одежд ее лилось благоухание. Пали на колени пред ней Метанейра и ее муж. Богиня Деметра повелела выстроить храм в Элевсине, у источника Каллихоры, и осталась жить в нем. При этом храме Деметра сама учредила празднества.

Не покинула Деметру печаль по нежно любимой дочери, не забыла она и гнева своего на Зевса. По-прежнему бесплодна была земля. Все сильнее становился голод, так как на полях земледельцев не всходило ни единой травки. Напрасно тащили быки земледельца тяжелый плуг по пашне, бесплодна была их работа. Гибли целые племена. Вопли голодных неслись к небу, но не внимала им Деметра. Наконец перестали куриться на земле жертвы бессмертным богам. Гибель грозила всему живому. Не хотел гибели смертных великий тучегонитель, Зевс. Он послал к Деметре вестницу богов Ириду. Быстро примчалась она на своих златых крыльях в Элевсин к храму Деметры, звала ее, молила вернуться на светлый Олимп в сонм богов. Не вняла ее мольбам Деметра. Посылал и других богов великий Зевс к Деметре, но не хотела богиня вернуться на Олимп, прежде чем возвратит ей Аид ее дочь Персефону.

Послал тогда к своему мрачному брату, Аиду, великий Зевс быстрого, как мысль, аргоубийцу Гермеса. Спустился Гермес в полное ужасов царство Аида, предстал пред сидящим на золотом троне владыкой душ умерших и поведал ему волю Зевса.

Согласился Аид отпустить Персефону к матери, но, прежде чем покинула его Персефона, он дал ей проглотить зерно граната, символ супружеской жизни. Не могла теперь Персефона навсегда покинуть своего мужа. Взошла Персефона на златую колесницу мужа с Гермесом; помчались бессмертные кони Аида, никакие препятствия не были страшны им, и в мгновение ока достигли Элевсина.

Забыв все от радости, бросилась Деметра навстречу своей дочери и заключила ее в свои объятия. Снова была с ней ее возлюбленная дочь Персефона. Вернулась с ней на Олимп Деметра. Тогда решил великий Зевс, что две трети года будет жить с матерью Персефона, а на одну треть возвращаться к мужу своему, Аиду.

Вернула великая Деметра плодородие земле, и снова все зацвело, зазеленело. Нежной весенней листвой покрылись леса; запестрели цветы на изумрудной мураве лугов. Вскоре заколосились хлебородные нивы; зацвели и заблагоухали сады; засверкала на солнце зелень виноградников. Пробудилась вся природа. Ликовало и славило все живое великую богиню Деметру и дочь ее Персефону.

Но покидает каждый год свою мать Персефона. Тогда Деметра погружается снова в печаль и облекается в темные одежды. Горюет об ушедшей и вся природа. Желтеют листья на деревьях, и срывает их осенний ветер; отцветают цветы; нивы пустеют. Наступает зима. Спит природа, чтобы проснуться в радостном блеске весны тогда, когда опять вернется к своей матери из безрадостного царства Аида Персефона. Сыплет щедрой рукой великая богиня плодородия Деметра свои дары людям и благословляет труд земледельца богатым урожаем, когда возвращается к ней ее дочь.

Чтили греки великую богиню Деметру. Во всем древнем мире славился храм ее, основанный ею самой в Элевсине. Толпы народа собирались в Афины и в Элевсине, чтобы принять участие в празднествах в честь Деметры. Великие люди древнего мира стремились быть посвященными в полные таинственности элевсинские мистерии, так как блажен тот, кто принимал участие в этих таинствах. Не будет иметь посвященный после смерти одинаковую участь с непосвященными в полном мрака царстве Аида. Лучшая участь ждет посвященного, не страшны для него ужасы царства душ умерших.

Триптолем. Великая богиня Деметра, дающая плодородие земле, сама научила людей, как возделывать хлебородные нивы. Она дала юному сыну царя Элевсина, Триптолему, семена пшеницы, а он первый трижды вспахал плугом рарийское поле у Элевсина и бросил в темную землю семена. Богатый урожай дало поле, благословленное самой Деметрой. На чудесной колеснице, запряженной крылатыми змеями, облетел все страны по повелению Деметры Триптолем и всюду учил людей земледелию. Славили люди великую Деметру за ее дар людям, и курились ей в изобилии богатые жертвы.

Был Триптолем и в далекой Скифии у царя Линха. Его тоже научил он земледелию. Но гордый царь скифов захотел отнять у Триптолема славу учителя земледелия, он захотел присвоить себе эту славу. Решил Линх убить во время сна великого Триптолема. Не допустила Деметра совершиться злодеянию. Она покарала Линха за то, что он, нарушив обычай гостеприимства, поднял руку на ее избранника. Когда ночью прокрался Линх в покой, где мирно спал Триптолем, обратила Деметра царя скифов в дикую рысь в то самое мгновение, когда занес он над спящим кинжал. Скрылся в темных лесах обращенный в рысь Линх, а Триптолем покинул страну скифов, чтобы, переносясь из страны в страну на своей чудесной колеснице, учить людей великому дару Деметры – земледелию.

Эрисихтон. Не одного царя скифов Линха покарала благодатная богиня Деметра, – покарала она и царя Фессалии, Эрисихтона. Надменен и нечестив был Эрисихтон, никогда не чтил он богов жертвами. В своей нечестивости осмелился он дерзко оскорбить великую богиню Деметру. Он решил срубить в священной роще Деметры столетний дуб, высоко раскинувший свою могучую вершину над рощей. Дуб этот был жилищем дриады, любимицы самой Деметры. Но ничто не остановило Эрисихтона.

– Хотя бы это была не любимица Деметры, – воскликнул нечестивец, – а сама богиня, все же срублю я этот дуб!

Вырвал из рук слуги топор Эрисихтон и глубоко вонзил его в дерево. Тяжкий стон раздался внутри дуба, и хлынула кровь из его коры. Пораженные, стояли пред дубом слуги царя. Один из них осмелился остановить его, но разгневанный Эрисихтон убил слугу, воскликнув:

– Вот тебе награда за твое благочестие!

Срубил Эрисихтон столетний дуб. С шумом, подобным стону, упал дуб на землю, и умерла жившая в нем дриада.

Одевши темные одежды, пришли дриады священной рощи к богине Деметре и молили ее покарать Эрисихтона, убившего их дорогую подругу. Разгневалась Деметра. Она послала за богиней голода. Быстро помчалась посланная дриада на колеснице Деметры, запряженной крылатыми змеями, в Скифию к горам Кавказа и там нашла на бесплодной горе богиню голода, с впалыми глазами, бледную, с растрепанными волосами, с грубой кожей, обтягивавшей одни кости. Передала посланная волю Деметры богине голода, и та повиновалась велению Деметры.

Явилась богиня голода в дом Эрисихтона и вдохнула ему неутолимый голод, сжигавший все его внутренности. Чем больше ел Эрисихтон, тем сильнее становились муки голода. Все свое состояние истратил он на всевозможные яства. Как огонь уничтожает деревянное здание и, чем больше для него пищи, тем сильнее разгорается, так будили в Эрисихтоне неутолимый, мучительный голод богатые яства. Наконец ничего не осталось у Эрисихтона, лишь одна дочь. Чтобы добыть денег и насытиться, он продал свою дочь в рабство. Но дочь его получила от великого колебателя земли, бога Посейдона, дар принимать любой образ и каждый раз освобождалась от покупавших ее то под видом птицы, то коня, то коровы. Много раз продавал свою дочь Эрисихтон, но мало ему было денег, которые выручал он от этой продажи. Все сильнее и сильнее мучил его голод, все нестерпимее становились его страдания. Наконец Эрисихтон стал рвать зубами мясо со своих членов и погиб в ужасных мучениях. Он понес тяжкое наказание великой богини Деметры за свою нечестивость.

Ночь, Луна, Заря и Солнце

Медленно едет по небу в своей колеснице, запряженной черными конями, богиня Ночь-Никта. Своим темным покровом закрыла она землю. Тьма окутала все кругом. Вокруг колесницы богини Ночи толпятся звезды и льют свой неверный мерцающий свет – это юные сыновья богини Зари-Эос и Астрея. Много их, они усеяли все ночное темное небо. Вот как бы легкое зарево показалось на востоке. Разгорается оно все сильнее и сильнее. Это восходит на небо богиня Луна-Селена. Медленно везут ее колесницу по небу круторогие быки. Спокойно, величественно едет богиня Луна по небу в своей длинной белой одежде, с серпом луны на головном уборе. Она мирно светит на спящую землю, заливая все серебристым сиянием. Объехав небесный свод, спустится богиня Луна в глубокий грот горы Латма в Карии, там лежит погруженный в вечную дремоту прекрасный Эндимион. В этом гроте отдыхает от своего пути богиня Луна.

Все ближе утро. Богиня Луна спустилась уже давно с небосклона. Чуть посветлел восток. Вот ярко загорелся на востоке предвестник зари Эосфорос – утренняя звезда. Подул легкий ветерок. Все ярче разгорается восток. Вот открыла розоперстая богиня Заря-Эос ворота, из которых выезжает лучезарный бог Солнце-Гелиос. В ярко-шафранной одежде, на розовых крыльях вылетает богиня Заря на просветлевшее небо, залитое розовым светом. Льет богиня из золотого сосуда на землю росу, и роса усыпает траву, цветы и деревья сверкающими, как алмазы, каплями. Благоухает все на земле, всюду курятся ароматы. Проснувшаяся земля радостно приветствует восходящего бога Солнце-Гелиоса.

На четверке крылатых коней в золотой колеснице, которую выковал бог Гефест, выезжает на небо с берегов океана лучезарный бог. Верхи гор озаряют лучи восходящего солнца, и они высятся, как бы залитые огнем. Звезды бегут с небосклона при виде бога Солнца, одна за другой скрываются они в лоне темной ночи. Все выше подымается колесница Гелиоса. В лучезарном венце и в длинной сверкающей одежде едет он по небу и льет свои живительные лучи на землю, дает ей свет, тепло и жизнь.

Совершив свой дневной путь, спускается бог Солнце к священным водам Океана. Там ждет его золотой челн, в котором он плывет назад к востоку, в страну Солнца, где находится его чудесный дворец. Там отдыхает всю ночь бог Солнце, чтобы взойти в прежнем блеске на следующий день.

Фаэтон. Только раз нарушен был заведенный в мире порядок, и не взъезжал бог Солнце на небо, чтобы светить людям. Это случилось так. Был сын у Солнца-Гелиоса от Климены, дочери морской богини Фетиды, имя ему было Фаэтон. Однажды родственник Фаэтона, сын громовержца Зевса и Ио, Эпаф, насмехаясь над ним, сказал:

– Не верю я, что ты – сын лучезарного Гелиоса. Мать твоя говорит неправду. Ты – сын простого смертного.

Разгневался Фаэтон, краска стыда залила его лицо; он побежал к матери, бросился к ней на грудь и со слезами жаловался на оскорбление. Но мать его, простерши руки к лучезарному солнцу, воскликнула:

– О сын! Клянусь тебе Гелиосом, который нас видит и слышит, которого и ты сам сейчас видишь, что он – твой отец! Пусть лишит он меня своего света, если я говорю неправду. Пойди ты сам к нему, дворец его недалеко от нас. Он подтвердит тебе мои слова.

Тотчас отправился Фаэтон к своему отцу Гелиосу. Быстро достиг он дворца Гелиоса, сиявшего золотом, серебром и драгоценными камнями. Весь дворец как бы искрился всеми цветами радуги, так дивно украсил его сам бог Гефест. Вошел Фаэтон во дворец и увидал там сидящего в пурпурной одежде на троне Гелиоса. Но Фаэтон не мог приблизиться к лучезарному богу, его глаза не выносили сияния, исходящего от венца Гелиоса. Увидал бог Солнце вошедшего Фаэтона и спросил его:

– Что привело тебя ко мне во дворец, сын мой?

– О свет всего мира, о отец Гелиос! Только смею ли я называть тебя отцом? – воскликнул Фаэтон. – Дай мне доказательство того, что ты – мой отец. Уничтожь, молю тебя, мое сомненье!

Снял лучезарный венец Гелиос, подозвал к себе Фаэтона, обнял его и сказал:

– Да, ты – мой сын, правду сказала тебе мать твоя, Климена. А чтобы ты не сомневался более, проси у меня что хочешь, и я клянусь тебе водами священной реки Стикса, что исполню твою просьбу.

Едва сказал это Гелиос, как Фаэтон стал просить позволить ему поехать по небу, вместо самого Гелиоса, в его золотой колеснице. В ужас пришел лучезарный бог.

– Безумный, чего ты просишь! – воскликнул Гелиос. – О, если бы мог я нарушить мою клятву! Сын мой, не проси только этого! Ты слишком невозможного просишь, Фаэтон! Ведь это тебе не по силам! Ведь ты же смертный, а разве это дело смертного? Даже и бессмертные боги не в силах устоять на моей колеснице. Ею не может править сам великий Зевс-громовержец, а кто же могущественнее его! Подумай только: вначале дорога так крута, что даже мои крылатые кони едва взбираются по ней. Посредине она идет так высоко над землей, что даже мной овладевает страх, когда я смотрю вниз на расстилающиеся подо мной моря и земли. В конце же дорога так стремительно опускается к священным берегам Океана, что без моего опытного управления колесница стремглав полетит вниз и разобьется. Ты думаешь, может быть, встретить в пути много прекрасного? Нет, среди опасностей, ужасов и диких зверей идет путь. Узок он; если же ты уклонишься в сторону, то ждут тебя там рога грозного тельца, там грозят тебе лук кентавра, яростный лев, чудовищный скорпион и рак.[4] Много ужасов на пути по небу. Поверь же мне, я не хочу быть причиной твоей гибели! О, если бы ты мог взглядом твоим проникнуть мне в сердце и увидать, как я боюсь за тебя! Посмотри вокруг себя, взгляни на мир, как много в нем прекрасного! Проси что хочешь, я ни в чем не откажу тебе, только не проси ты этого. Ведь ты же просишь не награды, а страшного наказания!

Но Фаэтон ничего не хотел слушать; обвив руками шею Гелиоса, он просил исполнить его просьбу.

– Хорошо, я исполню твою просьбу. Не беспокойся, ведь я поклялся водами Стикса! Ты получишь, что просишь, но я думал, что ты разумнее.

Повел Гелиос Фаэтона туда, где стояла колесница. Залюбовался ею Фаэтон; она была вся золотая и сверкала разноцветными каменьями. Привели крылатых коней Гелиоса, накормленных амврозией и нектаром. Запрягли коней в колесницу. Розоперстая Эос открыла врата солнца. Гелиос натер лицо Фаэтону священной мазью, чтобы не опалило его пламя солнечных лучей, и возложил ему на голову сверкающий венец. Со вздохом, полным печали, дает Гелиос последние наставления Фаэтону:

– Сын мой, помни мои последние наставления, исполни их, если сможешь! Не гони лошадей, держи как можно тверже вожжи. Сами побегут мои кони. Трудно удерживать их. Дорогу же ты ясно увидишь по колеям, они идут через все небо. Не подымайся слишком высоко, чтобы не сжечь небо, но и низко не опускайся, не то спалишь ты всю землю. Не уклоняйся, помни, ни вправо, ни влево. Путь твой как раз посредине между змеей и жертвенником.[5] Все остальное я поручаю судьбе, на нее одну я надеюсь. Но пора, ночь покинула уже небо; уже взошла розоперстая Эос. Бери крепче вожжи. Но, может быть, ты изменишь свое решение? Ведь оно грозит тебе гибелью. О, дай мне самому светить земле! Не губи себя!

Но Фаэтон быстро вскочил на колесницу и схватил вожжи. Он радуется, ликует, благодарит отца своего Гелиоса и торопится в путь. Кони бьют копытами, пламя пышет у них из ноздрей, легко подхватывают они колесницу и сквозь туман быстро несутся вперед по крутой дороге на небо. Непривычно легка для коней колесница. Они мчатся по небу, оставляют обычный путь Гелиоса и несутся уже без дороги. А Фаэтон не знает, где же дорога, не в силах он править конями. Взглянул он с вершины неба на землю и побледнел от страха, так далеко под ним была она. Колени его задрожали, тьма заволокла его очи. Он уже жалеет, что упросил отца дать ему править его колесницей. Что ему делать? Уже много проехал он, но впереди еще длинный путь. Не может справиться с конями Фаэтон, он не знает их имен, а сдержать их вожжами нет у него силы. Кругом себя видит он страшных небесных зверей и пугается еще больше.

Есть место на небе, где раскинулся чудовищный, грозный скорпион, туда несут Фаэтона кони. Увидал несчастный юноша покрытого темным ядом скорпиона, грозящего ему своим смертоносным жалом, и, обезумев от страха, выпустил вожжи. Понеслись тогда кони, почуяв свободу. То взвиваются они к самым звездам, то, опустившись, несутся почти над самой землей. Сестра Гелиоса, богиня луны Селена, с изумлением глядит, как мчатся кони ее брата, без дороги, никем не управляемые, по небу. Пламя от близко опустившейся колесницы охватывает землю. Гибнут большие, богатые города, гибнут целые племена. Горят горы, покрытые лесом: двуглавый Парнас, тенистый Киферон, зеленый Геликон, горы Кавказа, Тмол, Ида, Пелион, Осса. Дым заволакивает все кругом; не видит Фаэтон в густом дыму, где он едет. Вода в реках и ручьях закипает. Нимфы плачут и прячутся в ужасе в глубоких гротах. Кипят Евфрат, Оронт, Алфей, Эврот и другие реки. От жара трескается земля, и луч солнца проникает в мрачное царство Аида. Моря начинают пересыхать, и страждут от зноя морские божества. Тогда поднялась великая богиня Гея-Земля и воскликнула громко:

– О величайший из богов, Зевс-громовержец, неужели должна я погибнуть, неужели погибнуть должно царство твоего брата Посейдона, неужели должно погибнуть все живое! Смотри! Атлас едва уже выдерживает тяжесть неба. Ведь небо и дворцы богов могут рухнуть. Неужели все вернется в первобытный Хаос? О, спаси от огня то, что еще осталось!

Услышал Зевс мольбу богини Геи, грозно взмахнул он десницей, бросил свою сверкающую молнию и огнем потушил огонь. Разбил Зевс молнией колесницу. Кони Гелиоса разбежались в разные стороны. По всему небу разбросаны осколки колесницы и упряжь коней Гелиоса. А Фаэтон, с горящими на голове кудрями, пронесся по воздуху, подобно падающей звезде, и упал в волны реки Эридана вдали от своей родины. Там подняли тело гесперийские нимфы и предали его земле. В глубокой скорби отец Фаэтона, Гелиос, закрыл свой лик и целый день не появлялся на голубом небе. Только огонь пожара освещал землю.

Долго искала несчастная мать Фаэтона, Климена, тело своего погибшего сына. Наконец нашла она на берегах Эридана не тело сына, а его гробницу. Плакала неутешная мать над гробницей сына, с ней оплакивали погибшего брата и дочери Климены, гелиады. Безгранична была их скорбь. Превратили плачущих гелиад великие боги в тополи. Стоят тополи-гелиады, склонившись над Эриданом, и падают их слезы-смола в прозрачную воду. Застывает смола и превращается в прозрачный янтарь.

Скорбел о гибели друга и Кикн. Далеко разносились его сетования по берегам Эридана. Видя неутешную печаль Кикна, боги превратили его в белоснежного лебедя. Живет с тех пор лебедь-Кикн на воде, в реках и широких светлых озерах. Боится он огня, погубившего его друга Фаэтона.

Дионис (Вакх или Либер)

Рождение и воспитание Диониса. Зевс-громовержец любил прекрасную Семелу, дочь фиванского царя Кадма. Однажды он обещал ей исполнить любую ее просьбу, в чем бы она ни заключалась, и поклялся ей в этом нерушимой клятвой богов, священными водами подземной реки Стикса. Но возненавидела Семелу великая богиня Гера и захотела ее погубить. Она сказала Семеле:

– Проси Зевса явиться тебе во всем величии бога-громовержца, царя Олимпа. Если он тебя действительно любит, то не откажет в этой просьбе.

Убедила Гера Семелу, и та попросила Зевса исполнить именно эту просьбу. Не мог ни в чем отказать Семеле Зевс, ведь он клялся водами Стикса. Явился ей громовержец во всем величии царя богов и людей, во всем блеске своей славы. Яркая молния сверкала в руках Зевса; удары грома потрясали дворец Кадма. Вспыхнуло все кругом от молнии Зевса. Огонь охватил дворец, все вокруг колебалось и рушилось. В ужасе упала на землю Семела, объятая пламенем. Она видела, что нет ей спасения, что погубила ее просьба, внушенная Герой.

И родился у умирающей Семелы сын Дионис, слабый, неспособный жить ребенок. Казалось, он тоже обречен был на гибель в огне. Но разве мог погибнуть сын великого Зевса? Из земли со всех сторон, как по мановению волшебного жезла, вырос густой зеленый плющ. Он прикрыл от огня своей зеленью несчастного ребенка, спас его от смерти. Все пышнее разрастался плющ, всюду вился он, свежий, зеленый, и заглушил наконец совсем огонь. Зевс взял спасенного сына, а так как он был еще так мал и слаб, что не мог бы жить, то зашил его Зевс себе в бедро. В теле отца своего, Зевса, Дионис окреп и, окрепнув, родился второй раз из бедра громовержца Зевса.

Царь богов и людей призвал сына своего, быстрого посланника богов Гермеса, и велел ему отнести маленького Диониса к сестре Семелы, Ино, и ее мужу Атаманту, царю Орхомена, они должны были воспитать его. Богиня Гера разгневалась на Ино и Атаманта за то, что они взяли на воспитание сына ненавистной ей Семелы, и решила их наказать. Она наслала на Атаманта безумие. В припадке безумия убил Атамант своего сына, Леарха. Едва успела бегством спастись от смерти Ино с другим сыном, Меликертом. Муж погнался за ней и уже настигал ее. Впереди крутой, скалистый морской берег, внизу шумит море, сзади настигает безумный муж – спасенья нет у Ино. В отчаянии бросилась она вместе с сыном в море с прибрежных скал. Приняли в море Ино и Меликерта нереиды. Воспитательница Диониса и ее сын были обращены в морские божества и живут с тех пор в морской пучине.

Диониса же спас от безумного Атаманта Гермес; он перенес его в мгновение ока в Нисейскую долину и отдал там на воспитание нимфам. Они и взрастили Диониса в прохладном благоухающем гроте. Вырос Дионис прекрасным, могучим богом вина, богом, дающим людям силы и радость, богом, дающим плодородие. Воспитательницы Диониса, нимфы, были взяты Зевсом в награду на небо, и светят они в темную звездную ночь, под названием Гиад, среди других созвездий.

Дионис и его свита. С веселой толпой украшенных венками менад и сатиров ходит по всему свету из страны в страну веселый бог Дионис. Он идет впереди в венке из винограда с украшенным плющом тирсом в руках. Вокруг него в быстрой пляске кружатся молодые менады с пением и кликами; скачут охмелевшие от вина, неуклюжие сатиры с хвостами и козлиными рогами. За шествием везут на осле обрюзгшего от вина старика, Силена, мудрого учителя Диониса. Он сильно охмелел, едва сидит на осле, опершись на мех с вином, что лежит около него. Венок из плюща слез набок на его лысой голове. Покачиваясь, едет он, добродушно улыбаясь. Молодые сатиры идут около осторожно ступающего осла и бережно поддерживают старика, чтобы он не упал. Под звуки флейт, свирелей и тимпанов весело двигается в горах, среди тенистых лесов, по зеленым лужайкам шумное шествие. Сколько смеха, пения, восклицаний, радости! Торжественно идет по земле Дионис-Вакх, все покоряя своей власти. Он учит людей разводить виноград и делать из его тяжелых, спелых гроздьев вино.

Ликург. Не везде признают власть Диониса. Часто приходится ему встречать и сопротивление; часто силой приходится покорять ему страны и города. Но кто же может бороться с великим богом, сыном Зевса? Сурово карает он тех, кто противится ему, кто не хочет признать его и чтить как бога. Первый раз во Фракии пришлось Дионису подвергнуться преследованиям. Когда он в Нисейской долине с менадами весело пировал и плясал, охмелев от вина, под звуки музыки и пения, напал на него жестокий царь эдонов, Ликург. В ужасе разбежались менады, бросив на землю священные сосуды Диониса, и сам Дионис обратился в бегство. Спасаясь от преследования Ликурга, он бросился в море; там укрыла его богиня Фетида. Отец Диониса, Зевс-громовержец, наказал жестоко Ликурга, осмелившегося оскорбить юного бога: Зевс ослепил Ликурга и уменьшил срок его жизни.

Дочери Миния. И в Орхомене в Беотии не хотели сразу признать бога Диониса. Когда явился в Орхомен жрец Диониса-Вакха и звал всех девушек и женщин в леса и горы на веселое празднество в честь бога вина, три дочери царя Миния не пошли на празднество; они не хотели признать Диониса богом. Все женщины Орхомена ушли из города в тенистые леса и там пением и плясками чествовали великого бога. Увитые плющом, с тирсами в руках, носились они с громкими кликами, подобно менадам, по горам и славили Диониса. А дочери[6] царя Орхомена сидели дома в своих покоях и спокойно пряли и ткали; не хотели и слышать они ничего о боге Дионисе. Наступил вечер, солнце село, а дочери царя все еще не бросили работы, торопясь во что бы то ни стало закончить ее. Вдруг чудо предстало пред их глазами. Раздались во дворце звуки тимпанов и флейт, нити пряжи обратились в виноградные лозы, и тяжелые гроздья повисли на них. Ткацкие станки зазеленели, и все их густо обвил плющ. Всюду разлилось благоухание мирта и цветов. С удивлением глядели царские дочери на это чудо. Вдруг по всему дворцу, окутанному уже вечерними сумерками, засверкал зловещий свет факелов. Послышалось рыканье диких зверей. Во всех покоях дворца появились львы, пантеры, рыси и медведи. С грозным воем бегали они по дворцу и яростно сверкали глазами. В ужасе старались дочери царя спрятаться в самых дальних, самых темных помещениях дворца, чтобы не видеть блеска факелов и не слышать рыканья зверей. Но все напрасно, нигде не могут они укрыться. Не ограничилось этим наказание бога Диониса. Тела царевен стали сжиматься, покрылись темной мышиной шерстью, вместо рук выросли крылья с тонкой перепонкой, – они обратились в летучих мышей. С тех пор скрываются они от дневного света в темных, сырых развалинах и пещерах. Так наказал их Дионис.

Пенфей. Но особенно упорное сопротивление оказал Дионису царь Фив, сын Эхиона, одного из воинов, рожденных землей из зубов змея, Пенфей, внук Кадма, который правил вместо престарелого деда. Он отрицал, что Дионис – сын Зевса и бог. Пенфей говорил, что, будь Дионис богом, не испепелил бы Зевс своей молнией покои Семелы и ее саму, он не погубил бы мать своего сына. Не хотел Пенфей поклоняться смертному сыну смертной Семелы. И вот однажды во время отсутствия Пенфея Дионис с менадами сам появился в Фивах. Он решил отомстить Пенфею и за себя, и за свою мать. Всех женщин Фив исполнил Дионис вакхическим неистовством. Все они, бросив свои занятия, удалились в горы Киферона и там неистовствовали в вакхических плясках во главе с матерью Пенфея, Аглавой, и ее двумя сестрами, Ино и Автоноей. Сам старый Кадм и вещий старец, прорицатель Тиресий, признали великого бога. Они тоже увенчали головы плющом, чтили Диониса жертвами и славили его. Кадм и Тересий уже готовы были идти в леса Киферона, чтобы принять там участие в вакханалиях. В это время вернулся Пенфей. С изумлением видит он опустевшие Фивы. Страшно разгневался он, узнав, что все женщины ушли на празднества Диониса-Вакха. В гневе велел Пенфей схватить всех вакханок и бросить их в темницу. Увидав же своего деда Кадма и прорицателя Тиресия в венках из плюща и с тирсами в руках, он издевался над ними и говорил, что это старость лишила их разума. Не слушает Пенфей советов Тиресия. Пенфей велит найти чужеземца, уведшего фиванок в горы, связать и привести во дворец. Не подозревал Пенфей, что этот чужеземец – сам великий Дионис. Не думал скрываться от слуг Пенфея таинственный чужеземец. Он сам протягивает слугам руки, чтобы его связали, не бледнеет он от страха, спокоен его ясный взор. Изумлены слуги, неохотно исполняют они приказание царя, но не смеют ослушаться и приводят скованного чужеземца к Пенфею. Прекрасный, сияющий нежной, юной красотой, с пышными кудрями и глазами темными и искрящимися, как вино, спокойно улыбаясь, стоял Дионис пред Пенфеем. Его не страшили угрозы Пенфея, так как угрозы смертного не страшны богу. А Пенфей совсем обезумел. Слуги говорят ему, что Дионис чудесным образом освободил из темницы вакханок, но это чудо не производит никакого впечатления на Пенфея. Он хочет бросить Диониса, связанного, в темный хлев, грозит побить его камнями, но Дионис спокоен и улыбается по-прежнему с легкой насмешкой. Пенфей сам спешит заковать Диониса. Бог вина посылает быка. Закусив губы и напрягши все силы так, что пот струится по его телу, старается Пенфей связать быка, думая в своем безумии, насланном на него Дионисом, что он связывает чужеземца. Дионис же спокойно сидит рядом и смеется над его усилиями. Вдруг весь дворец потрясся, зашатались колонны, покачнулись стены. На могиле Семелы поднялся громадный огненный столп и озарил весь дворец. В ужасе думает Пенфей, что огонь охватил дворец, он зовет на помощь слуг, посылает слуг черпать воду в Ахелое и тушить пожар. Выхватив меч, бросается он внутрь дворца, опасаясь, как бы не скрылся его пленник. Во дворце встречает Пенфей Диониса, он бросается на него с мечом, ему кажется, что он поразил его, но это только призрак, посланный богом. Пенфей спешит выбежать из дворца. Кругом все колеблется, и вдруг со страшным грохотом рухнул дворец. В страхе падает Пенфей на землю, но он невредим, Пенфей выбегает из дворца и, к ужасу, видит Диониса, стоящего среди вакханок пред развалинами дворца. Пенфей спрашивает его, как он освободился. Спокойно отвечает ему чужеземец, что освободил его тот, по чьему повелению на лозах винограда зреют сочные гроздья. Опять грозит ему Пенфей.

Вдруг прибегает из гор Киферона пастух, он со страхом рассказывает о том, что видел там в горах. Все женщины, участвующие в празднестве Вакха, разделились, по словам пастуха, на три хора, ими предводительствуют мать Пенфея, Аглава, и ее сестры. Когда пастух пригнал на Киферон свое стадо, вакханки отдыхали, но по знаку Аглавы они вскочили, словно и не чувствуя усталости. Обвязав вокруг поясницы шкуры диких зверей, обвив себя змеями, надев венки из плюща и потрясая тирсами, начали они пляску и пение в честь Диониса-Вакха. Много чудес видал пастух. Он видел, как одна из вакханок ударила тирсом в скалу, и из нее полился прозрачный источник, другая ударила тирсом в землю, и оттуда хлынуло вино. Достаточно было, чтобы вакханка только царапнула слегка пальцем землю, чтобы из земли выступило в изобилии молоко. С тирсов струился благоухающий мед. Пастух слышал, как горы и долы, леса и поля, даже дикие звери громко ликовали вместе с вакханками, отвечая им на их торжествующие восклицания. Чтобы угодить царю, пастух хотел со своими товарищами схватить Аглаву и привести ее во дворец. Но Аглава позвала на помощь вакханок, они обратили в бегство пастухов, бросились на стадо и растерзали в своем неистовстве всех коров и быков. Бог удесятерил их силы. Затем, подобно бурному потоку, ринулись они с высот Киферона в долину, напали на города Хисии и Эритии и разрушили их. Они похищали детей из домов и несли их на своих плечах, и, хотя женщины не держали их, все же ни один ребенок не упал. Мужчины с оружием в руках пытались оказать им сопротивление, но оружие не ранило вакханок, они же разили мужчин тирсами, словно острыми мечами и копьями. Наконец, утомленные, вернулись вакханки туда, где бил родник вина; там омыли они кровь и расположились на отдых, славя гимнами Диониса. Пастух убеждал Пенфея, что подобные дела можно совершать только с помощью бога, но Пенфей ничего не хотел слушать. Он грозил двинуть свои войска против вакханок, он уже зовет воинов и всех тех граждан, которые в силах держать оружие. На смерть обрек он вакханок; пусть кровь их будет жертвой Дионису. А Дионис лишь улыбкой отвечал на угрозы Пенфея: войска смертных не страшили его.

Помутил Дионис совсем разум Пенфея. Он убедил его надеть женскую одежду и идти в леса Киферона, чтобы самому убедиться в неистовствах вакханок и увидеть те чудеса, которые они творят. Послушался его Пенфей. Он идет за Дионисом, и кажется ему, что Дионис обратился в круторогого быка. Пенфей видит два солнца, двое Фив. Безумие овладевает им все больше, он не сознает, что делает. Осторожно, чтобы их не заметили, пришли Дионис и Пенфей за Киферон. Вакханки отдыхали. Дионис скрыл их от глаз Пенфея. Тогда Пенфей решается влезть на высокую ель, чтобы с нее увидеть вакханок. Как гибкую трость, согнул вековую ель бог Дионис, чтобы мог Пенфей сесть на ветви ее вершины. Осторожно отпустил Дионис ель, а когда она выпрямилась и Пенфей оказался сидящим высоко над землей и был виден далеко во все стороны, Дионис стал невидимым и громко воскликнул:

– О девы, вот привел я к вам того, кто смеялся надо мной и над моими празднествами. Накажите же его!

И метнул Дионис на землю молнию отца своего Зевса.

Вскочили отдыхавшие вакханки, увидали Пенфея и бросились к ели. Они хотели забросать его камнями и тирсами, но он сидел слишком высоко. Тогда по зову Аглавы обступили вакханки ель и вырвали ее с корнем. Упал на землю Пенфей, а вакханки кинулись на него и растерзали на части, несмотря на мольбы пощадить его. Мать Пенфея схватила его окровавленную голову и насадила ее на тирс. В своем неистовстве она думала, что это голова молодого львенка. С торжеством пошли вакханки к Фивам. Ликуя, призывала Аглава жителей Фив посмотреть, какую добычу убили не луком, поймали не сетями дочери Кадма. Вакханкам встретились Кадм и Тиресий. Они собрали части тела растерзанного Пенфея и, оплакивая, несли их в Фивы. В ужас пришел Кадм, увидав на тирсе Аглавы голову внука. Вот какую жертву принесла своей рукой Дионису Аглава! Покинуло безумие Аглаву, она узнала голову сына и поняла, какое злодеяние совершила.

Высоко в небе появился великий бог Дионис и возвестил всем:

– Если бы раньше признали вы меня за бога, за сына громовержца Зевса, то жили бы вы счастливо под моей защитой!

Поняли в Фивах, что покарал так Дионис всех за то, что не хотели признать его богом.

Тирренские морские разбойники. Покарал Дионис и тирренских морских разбойников, но не столько за то, что они не признавали его богом, сколько за то зло, которое они хотели причинить ему как простому смертному. Однажды юный Дионис стоял на берегу лазурного моря. Морской ветерок ласково играл его темными кудрями и чуть шевелил складки пурпурного плаща, спадавшего со стройных плеч юного бога. Вдали в море показался корабль, он быстро приближался к берегу. Когда корабль был уже близко, увидали моряки – это были тирренские морские разбойники – дивного юношу на пустынном морском берегу. Быстро причалили они, сошли на берег, схватили Диониса и увели его на корабль. Они и не подозревали, что пленили бога. Ликовали разбойники, что такая богатая добыча попала им в руки. Они были уверены, что много золота выручат за прекрасного юношу. На корабле хотели разбойники заковать Диониса в тяжелые цепи, но они спадали с рук и ног юного бога. Он же сидел и глядел на разбойников со спокойной улыбкой. Когда кормчий увидал, что цепи не держатся на руках юноши, он со страхом сказал своим товарищам:

– Несчастные! Что мы делаем! Уж не бога ли хотим мы сковать? Смотрите! Даже наш корабль едва его держит! Не сам ли Зевс это, не сребролукий ли Аполлон или колебатель земли Посейдон? Нет, не похож он на смертного! Это один из богов, живущих на светлом Олимпе. Отпустите его скорее, высадите его на землю! Как бы не скликал он буйные ветры и не поднял бы на море грозную бурю!

Но капитан со злобой ответил мудрому кормчему:

– Презренный! Смотри, ветер попутный! Быстро понесется корабль наш по волнам безбрежного моря. О юноше же мы позаботимся потом. Мы приплывем в Египет, или на Кипр, или в далекую страну гипербореев; пусть-ка там поищет этот юноша своих друзей и братьев. Нет, нам послали его боги!

Спокойно подняли разбойники паруса, и корабль вышел в открытое море. Вдруг совершилось чудо: по кораблю заструилось благовонное вино и весь воздух наполнился благоуханием. Разбойники оцепенели от изумления. Но вот на парусах зазеленели виноградные лозы с тяжелыми гроздьями; темно-зеленый плющ обвил мачту; всюду появились прекрасные плоды; уключины весел обвили гирлянды цветов. Когда увидали все это разбойники, они стали молить мудрого кормчего править скорее к берегу. Но поздно! Юноша превратился в льва и с грозным рыканьем встал на палубе, яростно сверкая глазами. Посредине корабля появилась косматая медведица; страшно оскалила она свою пасть. В ужасе бросились разбойники на корму и столпились вокруг мудрого кормчего. Громадным прыжком бросился лев на капитана и растерзал его. Потеряв надежду на спасение, разбойники один за другим кинулись в морские волны, а Дионис превратил их в дельфинов. Кормчего же пощадил Дионис. Он принял свой прежний образ и, приветливо улыбаясь, сказал кормчему:

– Не бойся! Я полюбил тебя. Я – Дионис, сын громовержца Зевса и дочери Кадма, Семелы!

Икарий. Но не всегда карает Дионис, он и награждает людей, которые чтут его как бога. Так наградил он и Икария в Аттике, когда тот гостеприимно принял его. Дионис подарил ему виноградную лозу, и Икарий был первым, разведшим в Аттике виноград. Но печальна была судьба Икария. Однажды дал он вина пастухам, а они, не зная, что такое опьянение, решили, что Икарий отравил их, и убили его, а тело его зарыли в горах Гимета. Дочь Икария, Эригона, долго искала отца. Наконец с помощью своей собаки Майры она нашла гробницу отца. В отчаянии несчастная Эригона повесилась на том самом дереве, под которым лежало тело ее отца. Дионис взял Икария, Эригону и ее собаку Майру на небо. С той поры горят они на небе темною ясною ночью, – это созвездие Волопаса, Девы и Большого Пса. Дионис не забыл того добра, которое сделал ему Икарий.

Мидас. Награждает бог Дионис чтущих его и милует тех, кто раскается в своей необдуманной просьбе. Так поступил он и с царем Мидасом. Однажды веселый Дионис с шумной толпой менад и сатиров бродил по лесистым скалам Тмола во Фригии. Не было в свите Диониса лишь Силена. Он отстал и, спотыкаясь на каждом шагу, сильно охмелевший, брел по фригийским полям. Увидали его крестьяне, связали гирляндами из цветов и отвели к царю Мидасу. Узнал Мидас учителя Диониса, с почетом принял его в своем дворце и девять дней чествовал роскошными пирами. На десятый день Мидас сам отвел Силена к богу Дионису. Обрадовался Дионис, увидав Силена, и позволил Мидасу в награду за тот почет, который он оказал его учителю, выбрать себе награду. Воскликнул тогда Мидас:

– О великий бог Дионис, повели, чтобы все, к чему я прикоснусь, превращалось бы в чистое, блестящее золото!

Исполнил Дионис желание Мидаса, он пожалел лишь, что не избрал себе Мидас лучшего дара.

Ликуя, удалился Мидас. Радуясь полученному дару, срывает он зеленую ветвь с дуба, в золотую превращается ветвь в его руках. Срывает он в поле колосья, золотыми становятся они, и золотые в них зерна. Срывает он яблоко, яблоко обращается в золотое, словно оно из садов Гесперид. Все, к чему прикасался Мидас, тотчас обращалось в золото. Когда мыл он руки, вода стекала с них золотыми каплями. Ликует Мидас. Вот пришел он в свой дворец. Слуги приготовили ему богатый пир, и счастливый Мидас возлег за стол. Тут-то понял он, какой ужасный дар выпросил он у Диониса. От одного прикосновения Мидаса все обращалось в золото. Золотыми становились у него во рту и хлеб, и все яства, и вино. Понял Мидас, что придется ему погибнуть от голода, простер он руки к небу и воскликнул:

– Смилуйся, смилуйся, о Дионис! Прости! Я молю тебя о милости! Возьми назад этот дар!

Явился Дионис и сказал Мидасу:

– Иди к истокам Пактола, там в его водах смой с тела этот дар и твою вину.

Отправился Мидас по повелению Диониса к истокам Пактола и погрузился там в его чистые воды. Золотом заструились воды Пактола и смыли с тела Мидаса дар, данный Дионисом. С тех пор златоносным стал Пактол.

Всюду в Греции чтили великого бога Диониса, веселые праздники справляли в честь него и в городах, и в селениях. Особенно же чтили его в Аттике. Много веселья, смеха, шуток было на этих празднествах Диониса. Из них развились – что особенно важно для всех времен и народов – и комедия, и трагедия. Этими видами поэтического творчества наградили человечество празднества в честь Диониса, великого бога вина, бога, дающего плодородие, бога, дающего силы людям.

Пан

Среди свиты Диониса часто можно было видеть и бога Пана. Когда родился великий Пан, то мать его, нимфа Дриопа, взглянув на сына, в ужасе обратилась в бегство. Он родился с козлиными ногами и рогами и с длинной бородой. Но отец его, Гермес, обрадовался рождению сына, он взял его на руки и отнес на светлый Олимп к богам. Все боги громко радовались рождению Пана и смеялись, глядя на него.

Бог Пан не остался жить с богами на Олимпе. Он ушел в тенистые леса, в горы. Там пасет он стада, играя на звучной свирели. Лишь только услышат нимфы чудные звуки свирели Пана, как толпами спешат они к нему, окружают его, и вскоре уже веселый хоровод движется по зеленой укромной долине под звуки музыки Пана. Пан и сам любит принимать участие в танцах нимф. Когда развеселится Пан, тогда веселый шум поднимается в лесах по склонам гор. Весело резвятся нимфы и сатиры вместе с шумливым козлоногим Паном. Когда же наступает жаркий полдень, Пан удаляется в густую чащу леса или в прохладные гроты и там отдыхает. Опасно беспокоить тогда Пана. Он вспыльчив, он может в гневе послать тяжелый, давящий сон, он может, неожиданно появившись, испугать потревожившего его путника. Наконец, он может наслать и панический страх, такой ужас, когда человек опрометью бросается бежать, не разбирая дороги, не замечая, что бегство грозит ему неминуемой гибелью. Случалось, что Пан целым войскам внушал такой страх, что обращались они в неудержимое бегство. Не следует раздражать Пана: когда вспылит, он грозен. Но если Пан не гневается, то милостив он и добродушен. Много благ посылает он пастухам. Бережет и холит стада греков великий Пан, веселый участник плясок неистовых менад, частый спутник бога вина, Диониса.

Пан и Сиринга. Не миновали великого Пана стрелы златокрылого Эрота. Полюбил он прекрасную нимфу, Сирингу. Горда была нимфа и отвергала любовь всех. Подобно дочери Латоны, великой Артемиде, лишь в охоте находила она наслаждение. Часто даже принимали Сирингу за Артемиду, так прекрасна была юная нимфа в своей короткой одежде, доходящей лишь до колен, с колчаном за плечами и с луком в руках. Как две капли воды походила она тогда на Артемиду, лишь лук ее был из рога, а не золотой, как у великой богини.

Увидал однажды Пан Сирингу, хотел схватить ее и заключить в свои объятия. В страхе обратилась в бегство нимфа. Едва поспевал за ней Пан, стремясь догнать ее. Но вот путь пресекла река. Куда бежать нимфе? Простерла к реке руки Сиринга и молила бога реки спасти ее. Внял бог реки мольбам нимфы и превратил ее в тростник. Хотел уже обнять подбежавший Пан Сирингу, но обнял лишь гибкий, тихо шелестевший тростник. Стоит Пан, печально вздыхая, и слышит как бы ответ своим вздохам в нежном шелесте тростника. Срезал несколько тростинок Пан и сделал из них сладкозвучную свирель, скрепив неравные коленца тростника воском. Назвал Пан в память нимфы свирель сирингой. Любит играть с тех пор великий Пан в уединении лесов на свирели-сиринге, оглашая ее нежными звуками окрестные горы.

Состязание Пана с Аполлоном. Гордится Пан своим искусством. Однажды он вызвал даже самого Аполлона на состязание. Это было на склонах горы Тмол. Судьей был бог этой горы. В пурпурном плаще, с золотой кифарой в руках и в лавровом венке явился Аполлон на состязание. Первым начал состязание Пан. Раздались простые звуки его пастушеской свирели, нежно неслись они по склонам Тмола. Кончил Пан. Тогда ударил по золотым струнам своей кифары Аполлон. Полились величественные звуки божественной музыки. Все, кто стоял кругом, как зачарованные слушали музыку Аполлона, а звуки его золотой кифары катились широкой волной, полные божественной мощи. Кончил Аполлон; замерли последние звуки его кифары. Бог горы Тмол присудил Аполлону победу. Все славили великого бога-кифареда. Только один Мидас не восторгался игрой Аполлона, а хвалил простую игру Пана. Разгневался Аполлон, схватил Мидаса за уши и вытянул ему их. С тех пор у Мидаса ослиные уши, которые напрасно старался он скрыть большим тюрбаном. А опечаленный Пан, побежденный Аполлоном, удалился глубже в чащу лесов, и часто раздаются там полные грусти, нежные звуки его свирели, и с любовью внимают им юные нимфы.

Янус

Одним из древнейших богов Рима, которому не поклонялись в Греции, был Янус. Среди богов римских он стоит на первом месте. Всякое обращение к богам должно было начинаться с обращения к богу Янусу. Если римлянин начинает какое-нибудь дело, он прежде всего призывает бога Януса помочь ему в начале этого дела, так как бог Янус – бог всякого начала. Первые дни месяцев посвящены Янусу, ему же посвящен и первый месяц года; этот месяц, январь, даже носит имя бога Януса. Жрец Януса – царь-жрец (rex sacrorum) – стоит на первом месте среди жрецов других богов. В древнейшее время бог Янус был только богом дверей и ворот и лишь позднее стал богом всякого начала. На северо-восточном конце римского форума находилось святилище Януса, имевшее вид двух ворот, соединенных между собой двумя высокими стенками. Через это святилище проходили римские войска, выступавшие на войну, и в продолжение всей войны святилище Януса оставалось открытым. Мы не знаем точно, находилось ли в этом святилище изображение бога Януса, которого римляне изображали двуликим, с лицами, обращенными одно вперед, другое назад.

О боге Янусе римляне стали позднее рассказывать, что он был одним из древнейших царей Лациума, правившим на холме Яникуле, на правом берегу Тибра. Янусу пришлось разделить свою власть с богом Сатурном, когда Сатурн прибыл на корабле в Лациум. Еще позднее даже и самого Януса римляне называли пришельцем в Лациуме и считали его то богом Хаоса, то богом неба, то даже богом солнца.

Сатурн

Сатурну первоначально поклонялись римляне как богу вспаханного и засеянного озимого поля. Этому богу справлялись 17 декабря веселые сатурналии, праздник земледельцев, окончивших полевые работы.

Древнейшее святилище Сатурна – алтарь – находилось на римском форуме у подножия Капитолийского холма. Здесь позднее был выстроен великолепный храм Сатурна, в котором хранились римская казна и римский архив.

Бог Сатурн очень рано был отождествлен с греческим богом Кроном. И о нем рассказывали, как и о Кроне, что он был свергнут сыном своим Юпитером (Зевсом). Сатурн бежал в Лациум и там основал новое царство. Он научил жителей Лациума земледелию, и они благоденствовали под властью Сатурна; это был золотой век Лациума.

Женой Сатурна называли Опс, богиню, дающую богатый урожай. Ей совершались празднества 19 декабря (opalia) и 25 августа (opis-consiva). Богиня Опс отождествлена была с греческой богиней Реей и благодаря этому стала считаться матерью Юпитера.

Пик и Канента. Позднее у римлян создался миф о сыне Сатурна, Пике. Рассказывали о любви Пика к нимфе Каненте, дочери Януса. Канента стала женой Пика, и они жили счастливо. Однажды во время охоты увидала Пика волшебница Кирка, пленилась его красотой и молила оставить ради нее нимфу Каненту. Пик отверг любовь Кирки, а она в гневе обратила его в дятла. Долго искала своего мужа Канента, но нигде не могла найти его. Наконец, проблуждав шесть суток по лесам и полям, пришла она на берег Тибра; там упала она, истощенная долгими поисками и страданьями. Запела Канента на берегу Тибра последнюю свою песнь, – песнь глубокой скорби; с этой песней испустила она последний вздох, и вместе с последним дыханием исчезла нимфа Канента, подобно легкому дуновению ветерка.

Фавн и Сильван

Фавн – это бог пастухов, покровитель стад. Голос Фавна слышит римлянин в полях и лесах, когда вдруг раздастся какой-нибудь таинственный звук в полной тиши. У северо-западного склона Палатинского холма, там, где находилась Волчья пещера, совершались торжественные жертвоприношения и празднества в честь Фавна – луперкалии. После жертвоприношений жрецы-луперки обегали, опоясанные лишь козьими шкурами, вокруг Палатинского холма, ударяя при этом всех встречных женщин ремнями, вырезанными из шкур жертвенных животных. Эти удары должны были дать благословение Фавна женщинам, а тем из них, которые не имели детей, многочисленное потомство. Фавн – бог пастухов и бог-прорицатель, нужно лишь уметь застигнуть его врасплох, как это сделал царь Рима, Нума Помпилий, и заставить его открыть будущее.

Римляне рано отождествили бога Фавна с богом греков Паном. Постепенно создалось в Риме и представление о множестве фавнов, веселых спутников бога вина Диониса-Вакха. Фавны, таким образом, заняли место греческих сатиров.

Чтили в Риме и бога лесов Сильвана. Это бородатый бог, в венке из ветвей пинии, с древесным стволом в руках. Через плечо перекинута у него шкура, а у ног сидит собака. Это он пугает ночью в лесу запоздалого путника своим страшным криком, но он же и хранит пасущееся в лесу стадо, хранит сады и даже посевы земледельца. Как и Фавна, Сильвана часто отождествляли с богом Паном, но чаще – с воспитателем и спутником бога Вакха, Силеном. И Сильван стал, таким образом, постоянным членом веселой и шумливой свиты бога вина Диониса.

Вортумн и Помона

В Риме на Авентинском холме находилось святилище бога Вортумна, по-видимому, бога смены времен года или же осени, несущей богатые плоды земледельцу и садоводу. Культ бога Вортумна был перенесен в Рим из этрусского города Вольсиний. Овидий в своих «Метаморфозах» рассказывает следующий миф о Вортумне и богине плодов Помоне.

Прекрасная Помона любила лишь свой сад и работу в нем. Все время проводит она, ухаживая за плодовыми деревьями; дары Венеры, богини любви, отвергала прекрасная Помона. Фавны, сатиры и даже сам старый Сильван, плененные красотой Помоны, искали ее любви, но всех отвергла Помона. Любил ее и прекрасный юный Вортумн, но и он был не счастливее всех остальных. Под разными видами приходил Вортумн к Помоне – то под видом жнеца, то садовника, то воина и, наконец, даже рыбака, но отвергала его гордая Помона. Наконец, Вортумн принял вид старой женщины и пришел в сад к Помоне. Он обнял ее, поцеловал так, как не целует старуха, и сел на камень. Не узнала его в этом виде Помона.

– Посмотри! – сказал Вортумн, показывая Помоне на ясень, по которому вилась виноградная лоза со спелыми гроздьями. – Не будь обручен ясень с виноградной лозой, одни лишь листья были бы на нем, да и лоза, не поддержи ее ясень, лежала бы на земле. Тебя не трогает этот пример, ты по-прежнему избегаешь брака! А ведь тебе стоит лишь захотеть! Ведь у тебя женихов больше, чем у прекрасной Елены. Выбери из них Вортумна! Не гневи богов, не гневи Венеру!

Так говорил Вортумн, принявший вид старухи. Он рассказал Помоне, как покарали боги Анаксарету, дочь Тевкра, за то, что отвергла она пламенную любовь Ифиса. С горя повесился Ифис, не в силах он был перенесть мук несчастной любви. В день похорон Ифиса, когда печальное шествие медленно двигалось мимо дома Анаксареты, подошла она к окну и увидала Ифиса на ложе смерти. Хотела отойти от окна Анаксарета, но вдруг недвижимыми сделались ее ноги, застыла ее кровь, взор потух, и постепенно все тело ее одел холодный камень, такой холодный, как ее сердце.

Только кончил бог Вортумн свой рассказ, как снова принял свой настоящий образ, и стоял он пред Помоной, сияя своей красотой, подобно солнцу, вышедшему из-за темных туч. Побеждена была гордая Помона, и стала она женой бога Вортумна.

Марс и Квирин

Бог войны Марс – один из самых почитаемых богов Рима. Этому богу посвящен в году месяц март, когда начинаются военные действия. Если и призывают Марса жрецы, арвальские братья, совершая очищение полей Рима перед началом жатвы, то они призывают его не как бога – покровителя земледелия, а просят его защитить поля от опустошений, которые несет с собой война. Служители Марса – салии – совершают в честь бога, в блестящих доспехах, 19 марта священную процессию со щитами, о которых сложилось предание, что один из них упал с неба, а другие были сделаны легендарным кузнецом Мамурием, чтобы нельзя было отличить среди них щит, упавший с неба. В конце же октября, когда кончается благоприятное для ведения войны время, в честь Марса совершается еще празднество очищения оружия. Бог Марс, бог войны, бог битвы, легко был отождествлен римлянами с богом войны греков, Аресом.

Кроме Марса, у римлян был еще бог войны Квирин. Если Марс был богом битвы, богом, дающим победу на поле брани, то Квирин был богом вооруженных и во время мира граждан, готовых в любое время выступить на войну.

В последние годы римской республики стали рассказывать, что бог Квирин не кто иной, как сын бога Марса, основатель Вечного Рима, Ромул, взятый богами живым на небо и ставший богом под именем Квирина.

Веста (Гестия)

Одной из самых чтимых богинь в Риме была богиня Веста, богиня домашнего очага. И у Рима, как и у каждого частного дома, есть свой очаг, общий для всего государства. В этом очаге горит неугасимый огонь в круглом храме Весты на римском форуме. Поддерживать огонь в очаге обязаны жрицы-весталки, во главе которых стоит их начальница, великая весталка. Тяжкое наказание грозит той весталке, которая допустит, чтобы погас огонь в очаге Весты, так как это предвещает великое несчастье для всего Рима. Весталки хранят в своем доме, который находится у храма Весты, священные предметы, они готовят священную муку, смешанную с солью, необходимую для жертвоприношения; ни одно жертвоприношение не обходится без весталок. Они окружены великим почетом в Риме, сами консулы уступают им дорогу при встрече. Замкнуто живут весталки в своем доме, ни один мужчина не смеет ни под каким видом перешагнуть порог дома девственниц-весталок. Горе той весталке, которая нарушит обет девства, – живой зарывают ее в землю, так как своим проступком оскорбляет она хранительницу очага вечного Рима, богиню Весту.

Римской богине Весте вполне соответствует греческая богиня Гестия. Она старшая дочь Крона и Реи. Посейдон и Аполлон добивались руки великой богини, но она дала нерушимую клятву богов остаться вечно девственной. Зевс же наделил ее величайшей почестью: он повелел, чтобы во всех домах и во всех храмах чтили Гестию. Вдали от суетности мира живет Гестия в вечном покое, сердце ее не знает тревог, не знает мук любви.

Богиня Гестия – богиня горящего на жертвеннике огня, богиня огня домашнего очага; она покровительница городов и государства, под ее защитой стоят чужеземцы, ищущие гостеприимства. В каждом городе есть храм Гестии, где горит неугасимый огонь, этот огонь Гестии объединяет граждан города. Если граждане покидают свой родной город, чтобы основать колонию, они берут с собой огонь из храма Гестии, чтобы зажечь на чужбине огонь в новом храме Гестии священным огнем, привезенным с родины. Не только всюду в Греции горит огонь Гестии, он горит даже на светлом Олимпе в жилище богов.

Пенаты, лары, гении

Боги-пенаты хранят дом и кладовые каждого римлянина. Они дают благосостояние дому. Пенаты – это те боги, которых особенно чтут в доме римлянина. Каждый римлянин выбирает свободно из числа всех богов Рима тех, которых он чтит у себя дома как особых своих покровителей. Среди богов-пенатов поэтому мы встречаем и Юпитера, и Венеру, и Фортуну, и Марса, и других богов. Культ пенатов – это частный культ римлянина. Но вместе с тем как есть пенаты частного дома, так есть и пенаты всего римского государства, которых чтут там, где находится очаг всего государства, а именно у круглого храма Весты на римском форуме.

Наряду с пенатами чтут в каждом римском доме и лара (lar familiaris), покровителя всей семьи, включая сюда и рабов. Во время обеда всей семьи и лар получает свою долю, которая ставится пред ним в маленьких сосудах. Лара чтут жертвами в календы, ноны и иды[7] каждого месяца, возлагая на алтарь венки, возжигая курение, делая в честь лара возлияния вином, а иногда даже принося ему кровавые жертвы. Во время всяких важных событий в жизни семьи: при рождении ребенка, во время свадьбы, при отъезде или возвращении из путешествия и т. д. – лару приносят жертвы, к нему как к защитнику семьи обращаются прежде всего. Не только каждая семья имеет своего лара, каждая местность имеет своего лара. Ларам различных местностей поклоняются на перекрестках, там стоят небольшие святилища, посвященные им. В честь этих ларов справляется даже веселое празднество (Com-pitalia или Laralia), на которое собиралось население всей местности, посвященной лару. Кроме ларов местностей, есть еще лары дорог (lares viales), хранящие в пути, и даже лары морского пути (lares permarini). Наконец, есть и лары, которые ведают поле битвы (lares militares).

Каждый римлянин, кроме пенатов, ведающих благосостояние дома, и лара, хранителя всей семьи, имеет еще своего гения, который хранит его всю жизнь и делит с ним все радости и горести в жизни. Как римлянин имеет своего гения, так каждая римлянка имеет свою Юнону. В день своего рождения римлянин приносит жертвы своему гению, состоящие из венков, курений, вина и цветов, и этот день – праздник для всех, кто живет в доме римлянина. Гений хозяина дома занимал важное место среди домашних богов, им клялись все домочадцы, так же как клялись позднее римляне гением своих императоров. Постепенно развивается представление о гениях не каждого отдельного лица, а о гениях общин, провинций, о гениях легиона (genius legionis), гениях колоний (genius coloniae), гениях театра (genius theatri), школы (genius scholae) и т. д. Появляется и представление о гении – защитнике того или иного места (genius loci). Есть гений и у всего римского народа (genius populi romani), которого все римляне чтут так, как чтил каждый римлянин своего гения. Даже боги и богини имеют своих гениев.

Символом гения была обыкновенно змея, но позднее гения изображали в образе человека. Гения римского народа изображали в виде бородатого мужчины в плаще, с рогом изобилия в левой и жертвенной чашей в правой руке. Почти так же изображались гении других городов и гении императоров.

Боги смерти римлян, маны и лемуры

Римляне в древнейшее время не имели таких вполне определенных представлений о загробной жизни, какие имели греки. Представления о царстве Диса (Dis pater), или Плутона (Аида), и жены его Прозерпины (Персефоны) принесены были в Рим из Греции. В древнейшее время римлянин верил, что жизнь у умирающего отнимает богиня смерти Морс, бог Цекул закрывает ему глаза, а душу из тела исторгает бог Видуус. Умершего в могиле принимают боги маны (di manes). Этим богам приносили жертвы во время похорон на могиле. Своих умерших предков римлянин чтил, как богов (di parentum), хранящих вместе с пенатами и ларами его дом, и совершал в честь них празднества в феврале месяце. Римлянин верил, что души умерших стремятся вернуться назад – туда, где жили до смерти. Эти души умерших, лемуры, носятся ночью по земле, – это привидения, которые могут вредить живым. Лемуров надо удержать вдали от дома, нужно помешать им вредить. В Риме с этой целью справлялся праздник Лемурий; во время этого праздника каждый римлянин в своем доме в полночь совершал особый обряд и бросал лемурам в жертву черные бобы, это должно было удержать лемуров вдали от дома римлянина.

Герои

Века и люди

Живущие на светлом Олимпе бессмертные боги первый род людской и первый век создали золотым. Бог Крон правил тогда на небе. Как блаженные боги жили в те времена люди, не зная ни заботы, ни труда, ни печали. Не знали они и немощной старости; всегда были сильны и крепки их ноги и руки. Вечным пиром была их жизнь, безболезненная и счастливая. Смерть их, наступавшая после долгой жизни, похожа была на спокойный, тихий сон. Всё имели они при жизни в изобилии. Земля сама давала им богатые плоды, и не приходилось им тратить труд на возделывание полей и садов. Многочисленны были их стада, и спокойно паслись они на тучных пастбищах. Безмятежно жили люди золотого века. Сами боги приходили к ним советоваться. Но кончился золотой век на земле, и никого не осталось из людей этого поколения. После смерти люди золотого века стали духами, покровителями людей новых поколений. Окутанные туманом, носятся они по всей земле, защищая правду и карая зло. Так наградил их Зевс после их смерти.

Второй людской род и второй век уже не были такими счастливыми, как первый. Это был серебряный век. Не были равны ни силой, ни разумом люди серебряного века людям золотого. Сто лет росли они неразумными в домах своих матерей, только возмужав, покидали они их. Коротка была их жизнь в зрелом возрасте, а так как они были неразумны, то много несчастья и горя видели они в жизни. Высокомерной гордостью отличались люди серебряного века. Они не повиновались бессмертным богам и не хотели сжигать им жертвы на алтарях, а это ведь долг всех людей. И уничтожил род их на земле великий сын Крона, Зевс. Разгневался он на них за то, что не чтили они богов, живущих на светлом Олимпе. Поселил их Зевс в подземном сумрачном царстве. Там и живут они, не зная печалей; им тоже воздают почести люди.

Создал третий род и третий век отец Зевс – век медный. Не похож он на серебряный. Из древка копья создал Зевс людей – страшных и могучих. Возлюбили люди медного века гордость и войну, обильную стонами. Не знали они земледелия и не ели плодов земли, которые дают сады и пашни. Зевс дал им громадный рост и несокрушимую силу. Неукротимо, мужественно было их сердце, и неодолимы их руки. Оружие их выковано было из меди, из меди были их дома, медными орудиями работали они. Не знали еще в те времена темного железа. Своими собственными руками уничтожили друг друга люди медного века. Быстро сошли они в мрачное царство ужасного Аида. Как ни были они сильны, все же похитила их черная смерть, и покинули они ясный свет солнца.

Лишь только этот род сошел в царство теней, тотчас же создал на кормящей всех земле великий Зевс четвертый род людской и четвертый век, более благородный, более справедливый, равный богам род полубогов-героев. И они все погибли в злых войнах и ужасных кровопролитных битвах. Одни погибли у семивратных Фив в стране Кадма, сражаясь за наследие Эдипа. Другие пали под Троей, куда явились они, переплыв на кораблях широкое море, за прекраснокудрой Еленой. Когда же всех их похитила смерть, Зевс-громовержец поселил их на краю земли, вдали от живых людей. Живут на островах блаженных у бурных вод Океана герои счастливой, беспечальной жизнью. Трижды в год дает им там плодородная земля плоды, сладкие как мед.

Последний же век и род людской – железный. Он продолжается и теперь на земле. Ночью и днем не переставая губят людей печали и труд. Тяжкие заботы посылают боги людям. Правда, со злом мешают боги и добро, но все же зло царит повсюду. Не чтут дети родителей; друг не верен другу; гость не находит гостеприимства; нет между братьями любви. Не соблюдают люди данной клятвы, не ценят правды и добра. Друг у друга разрушают люди города. Всюду властвует насилие. Ценят лишь гордость да силу. Покинули людей богини Совесть и Правосудие. В своих белых одеждах взлетели они на высокий Олимп к бессмертным богам, а людям остались только тяжкие беды, и нет защиты от зла.

Девкалион и Пирра (потоп)

Много преступлений совершили люди медного века. Надменные и нечестивые, не чтили они великих богов-олимпийцев. Прогневался на них громовержец Зевс; особенно же прогневил Зевса царь Ликосуры в Аркадии, Ликаон. Однажды Зевс под видом простого смертного пришел в Ликосуру. Чтобы жители знали, что он бог, Зевс дал им знамение, и все жители пали ниц пред ним и чтили его, как бога. Один лишь Ликаон не хотел воздать Зевсу божеских почестей и издевался над всеми, кто чтил Зевса. Решил Ликаон испытать, бог ли Зевс. Он убил заложника, бывшего в его дворце, часть тела его сварил, часть изжарил и предложил как трапезу великому громовержцу. Страшно разгневался Зевс. Ударом молнии разрушил он дворец Ликаона, а его самого превратил в кровожадного волка.

Все нечестивей становились люди, и решил великий тучегонитель, эгидодержавный Зевс, уничтожить весь людской род. Он на землю послал такой сильный ливень, что все было затоплено. Зевс запретил дуть всем ветрам, лишь влажный, южный ветер, Нот, гнал по небу темные дождевые тучи. Хлынул на землю ливень. Все выше и выше подымалась вода в морях и реках, заливая все кругом. Скрылись под водой города со своими стенами, домами и храмами, не видно было уже и башен, которые высоко подымались на городских стенах. Все покрывала постепенно вода – и поросшие лесом холмы, и высокие горы. Вся Греция скрылась под бушующими волнами моря. Одиноко подымалась средь волн вершина двуглавого Парнаса там, где раньше крестьянин возделывал свою ниву и где зеленели богатые спелыми гроздьями виноградники, плавали рыбы, а в лесах, покрытых водой, резвились стада дельфинов.

Погиб род людской медного века. Лишь двое спаслись среди этой общей гибели – Девкалион, сын Прометея, и жена его, Пирра. По совету отца своего, Прометея, построил Девкалион огромный ящик, положил в него съестных припасов и вошел в него с женой своей. Девять дней и ночей носился ящик Девкалиона по волнам моря, покрывшим всю сушу. Наконец пригнали его волны к двуглавой вершине Парнаса. Прекратился ливень, посланный Зевсом. Вышли Девкалион и Пирра из ящика и принесли благодарственную жертву Зевсу, сохранившему их среди бурных волн. Схлынула вода, и показалась снова из-под волн земля, опустошенная, подобная пустыне.

Тогда послал эгидодержавный Зевс к Девкалиону вестника богов, Гермеса. Быстро пронесся над опустевшей землей вестник богов, предстал пред Девкалионом и сказал ему:

– Властитель богов и людей, Зевс, зная твое благочестие, повелел тебе выбрать награду; выскажи твое желание, и исполнит его сын Крона.

Девкалион ответил Гермесу:

– О великий аргоубийца, Гермес, об одном лишь молю я Зевса: пусть опять населит он землю людьми.

Понесся обратно на светлый Олимп быстрый Гермес и передал Зевсу мольбу Девкалиона. Повелел великий Зевс сойти Девкалиону и Пирре с двуглавого Парнаса, набрать камней и бросить их, не оборачиваясь, через голову. Исполнил Девкалион веление могучего громовержца, и из камней, которые бросил он, создались мужчины, а из камней, брошенных женой его Пиррой, – женщины. Так получила после потопа земля снова население. Новый род людей, происшедших из камня, заселил ее.

Прометей

Пустынная, дикая местность на самом краю земли в стране скифов. Суровые скалы уходят за облака своими остроконечными вершинами. Кругом никакой растительности, не видно ни единого деревца, ни единой травки, все голо и мрачно. Всюду нагромождены темные громады камней, оторвавшихся от скал. Море шумит и грохочет, ударяясь своими валами о подножие скал, и высоко взлетают соленые брызги. Морской пеной покрыты прибрежные камни. Далеко за скалами виднеются снежные вершины кавказских гор, подернутые легкой дымкой. Постепенно заволакивают даль грозные тучи, скрывая горные вершины. Все выше и выше подымаются по небу тучи и закрывают солнце. Еще мрачнее становится все кругом. Безотрадная, суровая местность. Никогда еще не ступала здесь нога человека. Сюда-то на край земли привели скованного титана Прометея слуги Зевса, чтобы приковать его несокрушимыми цепями на вершине скалы. Прометея ведут неодолимые слуги громовержца, Сила и Власть. Громадные тела их словно высечены из гранита. Не знают сердца их жалости, в их глазах никогда не светится сострадание, их лица суровы, как скалы, что стоят вокруг. Печальный, низко склонив голову, идет за ними бог Гефест со своим тяжелым молотом. Ужасное дело предстоит ему. Он должен своими руками приковать друга Прометея. Глубокая скорбь за участь друга гнетет Гефеста, но не смеет он ослушаться отца своего, громовержца Зевса. Он знает, как неумолимо карает Зевс неповиновение.

Сила и Власть взвели Прометея на вершину скалы и торопят Гефеста приниматься за работу. Их жестокие речи заставляют еще сильнее страдать за друга Гефеста. Неохотно берется он за свой громадный молот, только необходимость заставляет его повиноваться. И торопит его Сила:

– Скорей, скорей бери оковы! Прикуй могучими ударами молота к скале Прометея! Напрасна твоя скорбь о нем, ведь ты скорбишь о враге Зевса.

Гневом Зевса грозит Гефесту Сила, если он не прикует Прометея так, чтобы никакая сила не могла освободить его. Приковывает Гефест к скале руки и ноги Прометея. Как ненавидит он теперь свое искусство, – благодаря ему должен он приковать друга на долгие муки. Неумолимые служители Зевса все время следят за его работой.

– Сильней бей молотом! Крепче стягивай оковы! Не смей их ослаблять! Хитер Прометей, искусно умеет он находить выход и из неодолимых препятствий, – говорит Сила, – крепче прикуй его, пусть здесь узнает он, каково обманывать Зевса.

– О, как подходят твои жестокие слова ко всей твоей суровой наружности! – восклицает Гефест, принимаясь за работу.

Содрогается скала от тяжких ударов молота, и от края до края земли разносится грохот ударов. Прикован наконец Прометей. Но это еще не все, нужно еще прибить его к скале, пронзив ему грудь стальным несокрушимым острием. Медлит Гефест.

– О, Прометей! – восклицает он. – Как скорблю я, видя твои муки!

– Опять ты медлишь! – гневно говорит Гефесту Сила. – Ты все еще скорбишь о враге Зевса! Смотри, как бы не пришлось тебе скорбеть о самом себе!

Наконец окончено все, все сделано так, как повелел Зевс, прикован титан, а грудь его пронзило острие. Издеваясь над Прометеем, говорит ему Сила:

– Ну вот, теперь ты можешь здесь быть сколько хочешь надменным; будь горд по-прежнему! Давай теперь смертным дары богов, похищенные тобой! Посмотрим, в силах ли будут помочь тебе твои смертные. Теперь придется тебе самому подумать о том, как освободиться из этих оков.

Но Прометей хранил гордое молчание. За все время, пока приковывал его Гефест к скале, он не проронил ни единого слова, даже тихий стон не вырвался у него, ничем не выдал он своих страданий.

Ушли слуги Зевса, Сила и Власть, а с ними и печальный Гефест. Только тогда вырвался тяжкий стон из пронзенной груди могучего титана, только тогда стал сетовать он на злую судьбу свою. Громко воскликнул Прометей с невыразимым страданием и скорбью:

– О божественный эфир и вы, быстронесущиеся ветры, о источники рек и несмолкающий смех морских волн, о земля, всеобщая праматерь, о всевидящее солнце, обегающее весь круг земли, всех вас зову я! Смотрите, что терплю я – бог – от богов! Вы видите, какой позор должен нести я неисчислимые годы! О, горе, горе! Стонать я буду от мук и теперь, и много, много веков! Как найти мне конец моим страданиям? Но что же говорю я! Ведь я же знал все, что будет, и муки эти не постигли меня нежданно, я знал, что неизбежны веления грозного рока. Я должен их нести! За что же? За то, что я дал великие дары смертным, за это должен страдать так невыносимо, и не избежать мне этих мук. О горе, горе!

Но вот послышался тихий шум, как бы от взмахов крыльев, словно полет легких тел всколыхнул воздух. С далеких берегов седого Океана, из прохладного грота с легким дуновением ветерка принеслись на колеснице к скале океаниды. Они слыхали удары молота Гефеста, донеслись до них и стоны Прометея. Слезы заволокли, как пеленой, прекрасные очи океанид, когда увидали они прикованного к скале могучего титана. Родным он был океанидам. Отец его, Япет, был братом отца их, Океана, а жена Прометея, Гесиона, была их сестра. Окружили скалу океаниды. Глубока их скорбь о Прометее. Слова его, которыми клянет он Зевса и всех богов-олимпийцев, пугают их. Они страшатся, чтобы не сделал Зевс еще более тяжкими страдания титана. За что постигла его такая кара – этого не знают океаниды. Полные сострадания, просят они Прометея поведать им, за что покарал его Зевс, чем прогневал его титан.

Рассказывает им Прометей, как помог он Зевсу в борьбе с титанами, как убедил он мать свою Фемиду и великую богиню земли Гею стать на сторону Зевса. Победил Зевс титанов и сверг их, по совету Прометея, в недра ужасного Тартара. Завладел Зевс властью над миром и разделил ее с новыми богами-олимпийцами, а титанам, которые помогли ему, не дал громовержец власти в мире. Ненавидит Зевс титанов, боится их грозной силы. Ведь таков уже злой обычай у всех властителей, захвативших власть силой, – не доверять друзьям. Так не доверял Зевс и Прометею и ненавидел его. Еще сильнее разгорелась ненависть, когда Прометей стал защищать несчастных смертных людей, которые жили еще в то время, когда правил Крон, и которых хотел погубить Зевс. Но пожалел не обладавших еще разумом людей титан; он не хотел, чтобы сошли они несчастными в мрачное царство Аида. Он вдохнул им надежду, которой не знали люди, и похитил для них божественный огонь, хотя и знал, какая кара постигнет его за это. Страх ужасной казни не удержал гордого, могучего титана от желания помочь людям. Не удержали его и предостережения его вещей матери, великой Фемиды.

С трепетом слушали океаниды рассказ Прометея. Прервал рассказ свой Прометей. На быстрокрылой колеснице принесся к скале сам вещий старец Океан. Он старается уговорить Прометея покориться власти Зевса. Ведь должен же он знать, что бесплодно бороться с победителем ужасного Тифона. Океан жалеет Прометея, он сам страдает, видя те муки, которые терпит Прометей. Вещий старец готов спешить на светлый Олимп, молить Зевса помиловать титана, хотя бы даже мольбами за него он навлек на самого себя гнев громовержца. Он верит, что мудрое слово защиты часто смягчает гнев. Но напрасны все мольбы Океана, гордо отвечает ему Прометей:

– Нет, старайся спасти самого себя. Боюсь я, чтобы состраданье не принесло бы вреда тебе. До дна исчерпаю я все зло, которое послала мне судьба. Я буду страдать, пока в душе Зевса не стихнет гнев; страшись, Океан, вызвать гнев Зевса мольбою за меня.

– О, вижу я, – грустно отвечает Океан Прометею, – что этими словами заставляешь ты меня вернуться назад, не достигнув ничего. Верь же мне, о Прометей, что привела меня сюда лишь забота о твоей судьбе и любовь к тебе!

– Нет! Уходи! Скорей, скорей спеши отсюда! Оставь меня! – восклицает Прометей.

С болью в сердце покинул Океан Прометея. Умчался он на своей быстрокрылой колеснице, а Прометей продолжает рассказ свой океанидам о том, что сделал он для людей, как облагодетельствовал он их, нарушив волю Зевса. В горе Мосхе, на Лемносе, из горна своего друга Гефеста похитил Прометей огонь для людей. Он научил людей искусствам, дал им знания, научил их счету, чтению и письму. Он познакомил их с металлами, научил, как в недрах земли добывать их и обрабатывать. Прометей смирил для смертных дикого быка и надел на него ярмо, чтобы могли пользоваться люди силой быков, обрабатывая свои поля. Прометей впряг коня в колесницу и сделал его послушным вожжам человека. Мудрый титан построил первый корабль, оснастил его и распустил на нем льняной парус, чтобы быстро нес человека корабль по безбрежному морю. Раньше не знали люди лекарств, не умели врачевать болезни, беззащитны были против них люди, но Прометей открыл им силу лекарств, и ими смирили люди болезни. Искусству гадания, толкованию снов и полета птиц научил людей Прометей. Всему научил он их, что облегчает горести жизни и делает ее счастливее и радостнее. Этим и прогневал он Зевса, за это и покарал его громовержец. Но не вечен будет гнев Зевса, не вечно будет страдать Прометей. Он знает, что злой рок постигнет и могучего громовержца. Он не избегнет своей судьбы! Прометей знает, что царство Зевса не вечно; он будет свергнут с высокого, царственного Олимпа. Знает вещий титан и великую тайну, как избежать Зевсу эту злую судьбу, но он не откроет ее. Никакая сила, никакие угрозы, никакие муки не исторгнут этой тайны из уст гордого Прометея.

Кончил Прометей свою повесть. С изумлением слушали его океаниды. Дивились они великой мудрости и несокрушимой силе духа могучего титана, осмелившегося восстать против громовержца Зевса. Опять объял их ужас, когда услыхали они, какой судьбой грозит Зевсу Прометей. Они знали, что если эти угрозы достигнут Олимпа, то ни перед чем не остановится громовержец, лишь бы узнать роковую тайну. Полными слез глазами смотрят на Прометея океаниды, потрясенные мыслью о неизбежности велений сурового рока. Глубокое молчание воцарилось на скале; его прерывал лишь немолчный шум моря.

Вдруг вдали раздался чуть слышный, едва уловимый стон скорби и боли. Вот опять донесся он до скалы. Все ближе, громче этот стон. Гонимая громадным оводом, посланным Герой, вся в крови, покрытая пеной, несется в неистовом, безумном беге обращенная в корову несчастная Ио, дочь речного бога Инаха, первого царя Арголиды. Истомленная, обессиленная скитаниями, истерзанная жалом овода, остановилась Ио пред прикованным Прометеем. Громко стеная, рассказывает она, что пришлось вынести ей, и молит вещего титана:

– О, Прометей! Здесь, на этом пределе моих скитаний, открой мне, молю тебя, когда же кончатся мои муки, когда же, наконец, найду я покой?

– О, верь мне, Ио! – ответил Прометей. – Лучше не знать тебе это, чем знать. Много еще стран пройдешь ты, много встретишь ужасов на своем пути. Твой тяжкий путь лежит через страну скифов, чрез высокий снежный Кавказ, через страну амазонок к проливу Босфору, так назовут его в честь тебя, когда ты переплывешь его. Долго будешь ты затем блуждать по Азии. Ты пройдешь мимо страны, где живут несущие смерть горгоны, на их головах извиваются, шипя, змеи, вместо волос. Остерегайся их! Остерегайся грифов и однооких аримаспов, и их ты встретишь на своем пути. Наконец, достигнешь ты Библинских гор, с них низвергает свои благодатные воды Нил. Вот там-то, в стране, которую орошает Нил, у его устья найдешь ты, наконец, покой. Там вернет тебе Зевс твой прежний прекрасный образ, и родится у тебя сын Эпаф. Он будет властвовать над всем Египтом и будет родоначальником славного поколения героев. Из этого рода произойдет и тот смертный, который освободит и меня из оков. Вот что, Ио, поведала мне о судьбе твоей мать моя, вещая Фемида.

Громко воскликнула Ио:

– О горе, горе! О, сколько страданий сулит мне еще злой рок! Сердце трепещет в груди моей от ужаса! Вновь овладевает мной безумие, снова вонзилось огненное жало в мое истерзанное тело, опять лишаюсь я дара речи! О горе, горе!

Безумно вращая глазами, в бешеном беге понеслась прочь от скалы Ио. Словно подхваченная вихрем, мчалась она вдаль. С громким жужжанием несся за ней овод, и, как огнем, жгло его жало несчастную Ио. Скрылась она в облаке пыли из глаз Прометея и океанид. Все тише, тише доносились до скалы вопли Ио, и замерли они наконец вдали, подобно тихому стону скорби. Замолк на скале скованный Прометей, охваченный жалостью к Ио, и тихо лили слезы океаниды, сетуя на злую судьбу, постигшую дочь Инаха. И воскликнул гневно Прометей:

– Как ни мучь ты меня, громовержец Зевс, но все же настанет день, когда и тебя повергнут в ничтожество. Лишишься ты царства и свергнут будешь во мрак. Исполнятся тогда проклятия отца твоего Крона! Никто из богов не знает, как предотвратить тебе эту злую судьбу! Лишь я знаю это! Вот сидишь ты теперь, могучий, на светлом Олимпе и мечешь громы и молнии, но не помогут они тебе, бессильны они против неизбежного рока. О, повергнутый во прах, узнаешь ты, какая разница между властью и рабством!

Страх затуманил очи океанид, и бледный ужас согнал краску с их прекрасных ланит. Наконец, простирая к Прометею свои руки, белые, как морская пена, воскликнули они:

– Безумный! Как не страшишься ты грозить так царю богов и людей, Зевсу? О, Прометей, еще более тяжкие муки пошлет он тебе! Подумай о судьбе своей, пожалей себя!

– На все готов я!

– Но ведь склоняется же мудрый пред неумолимым роком!

– О, молите, просите пощады! Ползите на коленях к грозному владыке! А мне, – что мне громовержец Зевс! Чего бояться мне его! Не суждена мне смерть! Пусть делает, что хочет, Зевс. Не долго ему властвовать над богами!

Едва промолвил эти слова Прометей, как по воздуху быстро, словно падающая звезда, пронесся посланник богов, Гермес, и, грозный, предстал пред Прометеем. Его послал Зевс потребовать, чтобы титан открыл тайну: кто свергнет Зевса и как избегнуть веления судьбы. Ужасной карой грозит Гермес Прометею за неповиновение. Но непреклонен надменный титан, с насмешкой отвечает он Гермесу:

– Мальчишкой был бы ты и детским был бы ум твой, если бы ты надеялся узнать хоть что-нибудь. Нет такой казни, таких мук, которыми мог бы Зевс устрашить меня и вырвать из уст моих хоть единое слово. Нет, не узнает он, как спастись ему от судьбы, никогда не узнает тиран Зевс, кто отнимет у него власть!

– Так слушай же, Прометей, что будет с тобой, если ты откажешься исполнить волю Зевса. Ударом своей молнии он низвергнет эту скалу с тобою вместе в мрачную бездну. Там, в каменной темнице, много, много веков лишенный света солнца, будешь терзаться ты в глубоком мраке. Пройдут века, и снова подымет тебя Зевс на свет из бездны. Но не на радость подымет он тебя. Каждый день будет прилетать орел, посланный Зевсом, и острыми когтями и клювом терзать твою печень; вновь и вновь будет вырастать она, и все ужасней будут твои страданья. Так будешь ты висеть на скале до той поры, пока другой не согласится добровольно сойти вместо тебя в мрачное царство Аида. Подумай, Прометей, не лучше ль покориться Зевсу! Ведь ты же знаешь, что никогда не грозит Зевс напрасно!

Непреклонным остался гордый титан; разве могло что-нибудь устрашить его сердце, в котором неудержимо клокотала злоба против Зевса! Вдруг задрожала земля, все кругом потряслось; раздались оглушительные раскаты грома, и сверкнула нестерпимым светом молния. Забушевал неистово черный вихрь. Словно громады гор, поднялись на море пенистые валы. Заколебалась скала. Среди рева бури, среди грома и грохота землетрясения раздался ужасный вопль Прометея:

– О, какой удар направил против меня Зевс, чтобы вызвать ужас в моем сердце! О, высокочтимая мать Фемида, о эфир, струящий всем свет! Смотрите, как несправедливо карает меня Зевс!

Рухнула со страшным грохотом скала с прикованным к ней Прометеем в неизмеримую бездну, в вековечный мрак.

Протекли века, и снова поднял Зевс на свет из тьмы Прометея. Но не кончились его страдания; еще тяжелее стали они. Опять распростертый лежит он, пригвожденный, опутанный оковами, на высокой скале. Жгут его тело палящие лучи солнца, проносятся над ним бури, его изможденное тело хлещут дожди и град, зимой же хлопьями падает снег, и леденящий холод сковывает его члены. И этих мук мало! Каждый день громадный орел прилетает, шумя могучими крыльями, на скалу. Он садится на грудь Прометея и терзает ее острыми, как сталь, когтями. Орел рвет своим клювом печень титана. Потоками льется кровь и обагряет скалу; черными сгустками застывает кровь у подножия скалы; она разлагается на солнце и невыносимым смрадом заражает кругом воздух. Каждое утро прилетает орел и принимается за свою кровавую трапезу. За ночь заживают раны и вновь вырастает печень, чтобы днем дать новую пищу орлу. Годы, века длятся эти муки. Истомился могучий титан Прометей, сломлен его гордый дух страданиями. Он давно уже жаждет освобождения, он готов примириться с Зевсом и открыть ему роковую тайну.

Титаны давно примирились с Зевсом и покорились ему. Они признали его власть, и Зевс освободил их из мрачного Тартара. Теперь пришли они на край земли к скале, где лежит скованный Прометей; громадные, могучие, окружили они скалу и убеждают Прометея покориться Зевсу. Пришла и мать Прометея, Фемида, и она молит сына смирить свой гордый дух и не противиться Зевсу. Она молит сына сжалиться над ней, – ведь она так невыносимо страдает, видя муки сына. Сам Зевс забыл уже свой прежний гнев. Теперь держава его сильна, ничто не может поколебать ее, ничто не страшно ему. Только одно беспокоит еще громовержца – это та тайна, которую знает один Прометей. Зевс готов, если Прометей откроет ему роковую тайну, помиловать могучего титана. Уже близко время, когда кончатся муки Прометея. Уже родился и возмужал великий герой, которому суждено судьбой освободить от оков титана. Все еще колеблется Прометей и хранит тайну, изнывая от мук, но все более и более покидают его силы духа.

Наконец, великий герой во время своих странствований по всему миру приходит на край земли к скале Прометея. Герой этот – Геракл, сильнейший из людей, могучий, как бог. С ужасом смотрит он на мученья Прометея, и сострадание овладевает им. Рассказывает Гераклу титан о злой судьбе своей и пророчествует ему о том, какие еще великие подвиги предстоит ему совершить. Полный внимания, слушает титана Геракл. Не весь еще ужас страданий Прометея видел Геракл. Вдали слышится шум могучих взмахов крыльев – это летит орел на свой кровавый пир. Он кружится высоко в небе над Прометеем, готовый спуститься к нему на грудь, но не дал ему Геракл терзать Прометея. Он схватил свой лук, вынул из колчана смертоносную стрелу, призвал стреловержца Аполлона, чтобы верней направил он полет стрелы, и пустил стрелу. Громко зазвенела тетива лука, взвилась стрела, и упал пронзенный орел в бурное море у самого подножия скалы. Настал миг освобождения. Принесся с высокого Олимпа быстрый Гермес. С ласковой речью обратился он к могучему Прометею и обещал ему немедленно помилование, если откроет он тайну, как избежать Зевсу злую судьбу. И сказал тогда Прометей:

– Пусть не вступает громовержец в брак с морской богиней Фетидой, так как богини судьбы, вещие мойры, вынули такой жребий Фетиде: кто бы ни был ее мужем, у нее от него родится сын, который будет могущественнее отца. Пусть боги отдадут Фетиду в жены герою Пелею, и будет сын Фетиды и Пелея величайшим из смертных героев Греции.

Открыл Прометей великую тайну. Разбил Геракл своей тяжкой палицей его оковы и вырвал из груди его несокрушимое стальное острие, которым пригвожден был титан к скале. Встал титан, теперь он был свободен. Кончились его муки. Так исполнилось его предсказание, что смертный освободит его. Громкими радостными кликами приветствовали титаны освобождение Прометея. Увенчал он венком из ветвей ивы свою голову в знак покорности Зевсу. Все боги ликовали, празднуя примирение Зевса с могучим Прометеем. С тех пор носит Прометей на руке железное кольцо, в которое вставлен камень от той скалы, на которой терпел он столько веков невыразимые муки.

Пандора

Когда Прометей похитил для смертных божественный огонь, научил их искусствам и ремеслам и дал им знания, тогда счастливее стала жизнь на земле. Но Зевс, разгневанный поступком Прометея, жестоко покарал его, а людям послал на землю зло. Он повелел славному богу-кузнецу, Гефесту, смешать землю и воду и сделать из этой смеси прекрасную девушку, которая обладала бы силой людей, нежным голосом и взглядом очей, подобным взгляду бессмертных богинь. Дочь Зевса, Афина Паллада, должна была выткать для нее прекрасную одежду, богиня любви, златая Афродита, должна была дать ей неотразимую прелесть и вдохнуть ей в сердце страстные желания и чары любви, а аргоубийца Гермес – дать ей бесстыдный, хитрый ум и изворотливость.

Тотчас же исполнили боги повеление Зевса. Гефест сделал из земли и воды необычайно прекрасную девушку. Оживили ее боги. Афина Паллада с харитами облекли девушку в сияющие, как солнце, одежды и надели на нее золотые ожерелья. Горы возложили на ее пышные кудри венок из вешних благоухающих цветов. Гермес вложил ей в уста лживые и полные лести речи. Афродита вдохнула ей в сердце неутолимую страсть. Назвали боги ее Пандорой, так как от всех них получала она дары. Несчастия должна была принести с собой людям Пандора.

Когда это зло для людей было готово, Зевс послал Гермеса отнести Пандору на землю к брату Прометея, Эпиметею. Много раз предостерегал своего неразумного брата мудрый Прометей не принимать даров от громовержца Зевса. Боялся он, что принесут с собой горе людям эти дары. Но не послушался Эпиметей совета мудрого брата. Пленила его своей красотой Пандора, и взял ее себе он в жены. Вскоре узнал Эпиметей, сколько зла принесла с собой Пандора людям.

В доме Эпиметея стоял большой сосуд, плотно закрытый тяжелой крышкой; никто не знал, что в этом сосуде. Любопытная Пандора сняла с сосуда крышку, и разлетелись бедствия, заключенные в нем, по всей земле. Только одна надежда осталась на дне громадного сосуда, и не вылетела она за двери дома Эпиметея. Крепко закрылась на сосуде крышка, так как этого пожелал сам громовержец Зевс.

Счастливо жили раньше люди, не зная зла, тяжелого труда и губительных болезней. Теперь мириады бедствий распространились среди людей. Полны теперь злом и земля, и море. Незваными и днем, и ночью приходят к людям болезни, страданья несут они с собой людям. Неслышными шагами, молча приходят они, так как лишил их Зевс дара речи; немыми сотворил он болезни.

Данаиды

У сына Зевса и Ио, Эпафа, был сын Бел, а у него было в свой черед два сына – Египт и Данай. Египт владел всей страной, которую орошает благодатный Нил, страна эта получила и имя свое от царя Египта. Данай же правил в Ливии. Пятьдесят сыновей дали боги Египту, Данаю же пятьдесят прекрасных дочерей. Пленили своей красой данаиды сыновей Египта, и захотели они завладеть прекрасными девушками. Собрали сыновья Египта большое войско и пошли войной на Даная. Побежден был Данай своими племянниками, пришлось ему лишиться своего царства. Чтобы спастись от преследования сыновей Египта, Данай с помощью богини Афины Паллады построил первый пятидесятивесельный корабль и пустился на нем со своими дочерьми в далекое открытое море.

Долго плыл по морским волнам корабль Даная и наконец приплыл к острову Родосу. Здесь остановился Данай; он вышел с дочерьми на берег, основал святилище своей помощнице богине Афине и принес ей богатые жертвы. Не остался на Родосе Данай. Боясь преследования сыновей Египта, он поплыл с дочерьми своими дальше к берегам Греции, в Арголиду – родину его прародительницы Ио. Сам Зевс охранял корабль во время опасного плаванья по безбрежному морю. После долгого пути пристал корабль к благодатным берегам Арголиды. Здесь надеялись Данай и данаиды найти спасение от ненавистного им брака с сыновьями Египта.

Под видом молящих о защите, с масличными ветвями в руках вышли они на берег. Никого не было видно на берегу. Наконец вдали показалось облако пыли. Быстро приближалось оно. Вот уже видно в облаке пыли сверкание щитов, шлемов и копий. Слышится шум колес боевых колесниц. Это приближается войско царя Арголиды, Пеласга, сына Палехтона. Извещенный о прибытии корабля, явился Пеласг к берегу моря с своим войском. Не врага встретил он там, а старца Даная и пятьдесят его прекрасных дочерей. С ветвями в руках встретили они его, моля о защите. Простирая к нему руки, с глазами, полными слез, молят его прекрасные дочери Даная, чтобы не допустил он их стать рабынями гордых сыновей Египта. Именем Зевса, могучего защитника молящих, заклинают данаиды Пеласга помочь им и не выдавать их. Ведь не чужие они в Арголиде, – это родина их прародительницы Ио. Пеласг благодаря ливийской одежде не хочет признать в данаидах гречанок. Только рассказав о бедствиях Ио, о судьбе ее, о потомстве Ио, убедили данаиды царя Аргоса, что не чужие они в этой стране. Все еще колеблется Пеласг, его страшит война с могучими властителями Египта. Что делать ему? Но еще больше боится он гнева Зевса, если, нарушив его законы, оттолкнет он тех, которые молят его именем громовержца защитить их. Наконец советует Пеласг Данаю самому пойти в Аргос и там положить на алтари богов масличные ветви в знак мольбы о защите. Сам же решает он собрать народ и спросить его совета. Пеласг обещает данаидам приложить все старания убедить граждан Аргоса оказать им защиту.

Уходит Пеласг. С трепетом ждут данаиды решения народного собрания. Они знают, как неукротимы сыновья Египта, как грозны они в битве; они знают, что грозит им, если пристанут к берегу Арголиды корабли египтян. Что делать им, беззащитным девам, если лишат их приюта и помощи жители Аргоса? Близко уже несчастие. Уже пришел вестник сыновей Египта. Он грозит силой отвесть на корабль данаид, он схватил за руку одну из дочерей Даная и велит рабам своим схватить и других. Но тут является царь Пеласг. Он берет под свою защиту данаид, не пугает его и то, что вестник сыновей Египта грозит ему войной.

Гибель принесло Пеласгу и жителям Арголиды решение оказать защиту Данаю и его дочерям. Побежденный в кровопролитной битве, принужден был бежать Пеласг на самый север своих обширных владений. Правда, Даная избрали царем Аргоса, но, чтобы купить мир у сыновей Египта, он должен был отдать им в жены своих прекрасных дочерей.

Пышно справили свадьбу свою с данаидами сыновья Египта. Не ведали они, какую участь несет им с собой этот брак. Кончился шумный свадебный пир; замолкли свадебные гимны; потухли брачные факелы; тьма ночи окутала Аргос. Глубокая тишина царила в объятом сном городе. Вдруг в тиши раздался предсмертный тяжкий стон, вот еще один, еще и еще. Несутся эти стоны из покоев, где стоят пышные ложа новобрачных. Ужасное злодеяние совершили под покровом ночи данаиды. Кинжалами, данными им отцом их Данаем, пронзили они своих мужей, лишь только сон сомкнул их очи. Так погибли ужасной смертью сыновья Египта. Спасся только один из них, прекрасный Линкей. Сжалилась над ним юная дочь Даная, Гипермнестра. Не в силах была она пронзить грудь своего мужа кинжалом. С любовью склонилась она над спящим Линкеем, разбудила его и тайно вывела из дворца Даная, залитого кровью братьев Линкея.

В неистовый гнев пришел Данай, когда узнал, что Гипермнестра ослушалась его. Заковал свою дочь в тяжелые цепи Данай и бросил в темницу. Собрался суд старцев Аргоса, чтобы судить Гипермнестру за ослушание отцу. Смерти хотел предать Данай свою дочь. На суд явилась сама богиня любви, златая Афродита. Она защитила Гипермнестру и спасла ее от жестокой казни. Не могла допустить Афродита гибели той, которая не отвергла ее даров любви. Стала женою Линкея сострадательная, любящая дочь Даная. Боги благословили этот брак многочисленным потомством великих героев. Сам Геракл, бессмертный герой Греции, принадлежал к роду Линкея. Не хотел Зевс гибели и других данаид. Ведь они были его потомками. Ведь от Ио, возлюбленной Зевса, вели они свой род. Очистили по повелению Зевса Афина и Гермес данаид от скверны пролитой крови. Царь Данай устроил в честь богов-олимпийцев великие игры. Победители в этих играх получили как награду в жены дочерей Даная.

Но кары за совершенное злодеяние все же не избежали данаиды. Они несут ее после своей смерти в мрачном царстве Аида. Должны наполнить данаиды водой громадный сосуд, не имеющий дна. Вечно носят они воду, черпая ее в подземной реке, и выливают в сосуд. Вот уже кажется полон он, но вытекает вода; снова пуст сосуд, снова принимаются за работу данаиды. Без конца длится их бесплодная работа.

Сизиф

Сизиф, сын бога ветра Эола, был основателем города Коринфа, который в древнейшие времена назывался Эфирой. Никто во всей Греции не мог сравняться по хитрости и изворотливости ума с Сизифом. Неисчислимые богатства собрал он благодаря своей хитрости у себя в Коринфе, и далеко шла слава о богатстве хитрого Сизифа. Но навлек он на себя гнев громовержца Зевса. Покарал его Зевс, и не спасла его вся изворотливость ума. Полюбил Зевс дочь речного бога Асопа, прекрасную нимфу Эгину, и похитил ее у нежнолюбящего отца. Поселил громовержец нимфу Эгину на острове, который и стал с тех пор называться Эгиной, по имени возлюбленной Зевса. Хитрый Сизиф видел, как несся Зевс через лазурное море с похищенной нимфой. Когда Асоп, отец Эгины, в поисках дочери пришел в Коринф к Сизифу, то он сказал Асопу, что знает, где находится его дочь. За открытие убежища, где скрыл ее Зевс, он потребовал в награду, чтобы Асоп создал на Акрокоринфе источник. Исполнил отец Эгины просьбу Сизифа и создал обильный водой источник, Пирене. С тех пор не нуждается Коринф в воде, ему дает ее в изобилии прозрачная Пирене.

Зевс, разгневанный на Сизифа, послал бога смерти, мрачного Таната, чтобы низвел он его в печальное царство Аида. Сизиф услыхал приближение бога смерти и благодаря хитрости заковал его в оковы. Перестали тогда на земле умирать люди. Нигде не совершались больше пышные похороны; перестали приносить и жертвы богам подземного царства. Нарушился на земле порядок, заведенный Зевсом. Послал тогда к Сизифу громовержец Кронид могучего бога войны Ареса. Он освободил Таната из оков, а Танат исторг душу Сизифа и отвел ее в царство теней умерших. И тут сумел помочь себе хитрый Сизиф. Он сказал жене своей, чтобы она не погребала его тела и не приносила жертвы подземным богам. Послушалась мужа жена Сизифа. Долго ждали Аид и Персефона похоронных жертв. Все нет их! Наконец приблизился к трону Аида Сизиф и сказал владыке царства умерших, Аиду:

– О, властитель душ умерших, великий Аид, равный могуществом Зевсу, отпусти меня на светлую землю. Я велю жене моей принести тебе богатые жертвы и вернусь обратно в царство теней.

Так обманул Сизиф владыку Аида, и отпустил его на землю Аид. Не вернулся Сизиф в царство Аида. Остался он в пышном дворце своем и весело пировал, радуясь, что один из всех смертных сумел он вернуться из мрачного царства теней.

Разгневался Аид, снова послал он Таната за душой Сизифа. Явился Танат во дворец хитрейшего из смертных и застал его за роскошным пиром. Исторг его душу ненавистный богам и людям бог смерти; навек отлетела теперь душа Сизифа в царство теней.

Тяжкое наказание несет Сизиф в загробной жизни за все коварство, за все обманы, которые совершил он на земле. Он осужден вскатывать на высокую, крутую гору громадный камень. Напрягая все силы, катит его в гору Сизиф. Пот градом катится с него от тяжкой работы. Все ближе вершина; еще усилие, и окончен будет труд Сизифа; вырывается из рук его камень и с шумом катится вниз, подымая облака пыли. Снова принимается Сизиф за работу. Так вечно катит камень Сизиф, и никогда не может он достигнуть цели – вершины горы.

Беллерофонт

У Сизифа был сын, герой Главк, который правил в Коринфе по смерти отца. У Главка же был сын Беллерофонт, один из великих героев Греции. Прекрасен, как бог, был Беллерофонт и равен бессмертным богам мужеством. Беллерофонта, когда он был еще юношей, постигло несчастье. Он убил нечаянно одного гражданина Коринфа и должен был бежать из родного города. Он бежал к царю Тиринфа, Пройту. С великим почетом принял царь Тиринфа героя и очистил его от скверны пролитой им крови. Недолго пришлось пробыть в Тиринфе Беллерофонту. Пленилась его красотой жена Пройта, богоравная Антея, но отверг ее любовь юный герой. Не хотел он нарушать святость семейного очага так гостеприимно принявшего его царя. Воспылала тогда ненавистью к Беллерофонту царица Антея и решила погубить его. Пошла она к своему мужу и сказала ему:

– О царь! Тяжко оскорбляет тебя Беллерофонт. Ты должен убить его. Он преследует меня, твою жену, своей любовью. Вот как отблагодарил тебя за гостеприимство Беллерофонт!

Разгневался Пройт; сам не мог он поднять руку на своего гостя, он боялся гнева Зевса, покровителя гостеприимства. Долго думал Пройт, как погубить Беллерофонта, и наконец решил послать его с письмом к отцу Антеи, Иобату, царю Ликии. В этом письме, написанном на двойной сложенной и запечатанной табличке, написал Пройт Иобату, как тяжко оскорбил его Беллерофонт, и просил отомстить ему за оскорбление семейного очага и жены его, Антеи. Отправился Беллерофонт с письмом к Иобату, не подозревая, какая опасность грозит ему. Прибыл после долгого пути Беллерофонт в Ликию. С радостью принял Иобат юного героя и девять дней чествовал его пирами. Наконец спросил его Иобат о цели его прибытия. Спокойно подал Беллерофонт царю Ликии письмо Пройта. Взял Иобат двойную запечатанную табличку и раскрыл ее. В ужас пришел он, когда прочел, что было на ней написано. Он должен был убить юного героя, которого успел уже полюбить за эти девять дней. Но сам Иобат, как и Пройт, не решился нарушить священный обычай гостеприимства. Чтобы погубить Беллерофонта, решил он послать героя на грозящий неминуемой смертью подвиг. Иобат поручил Беллерофонту убить грозное чудовище, Химеру. Ее породил ужасный Тифон и исполинская Эхидна. Спереди львом была Химера, в середине горной дикой козой, а сзади драконом. Огонь извергала она из трех пастей. Никому не было спасенья от грозной Химеры. Одно приближение ее несло с собой неминуемую смерть.

Не остановила опасность этого подвига Беллерофонта. Смело взялся за выполнение подвига могучий герой. Он знал, что только тот может победить Химеру, кто владеет крылатым конем Пегасом, вылетевшим из тела убитой Персеем горгоны Медузы, знал он и где найти этого дивного коня. Пегас часто спускался на вершину Акрокоринфа и пил там воду из источника Пирене. Туда-то и отправился Беллерофонт. Он пришел к источнику как раз в то время, когда спустившийся из-за облаков Пегас утолял свою жажду холодной, прозрачной, как кристалл, водой Пирене. Хотел сейчас же поймать его Беллерофонт. Дни и ночи преследовал он его, но все напрасно, не помогали никакие хитрости, не давался Пегас в руки Беллерофонту. Лишь только приближался юный герой к крылатому коню, как, взмахнув своими могучими крылами, уносился с быстротою ветра конь за облака и парил в них, подобно орлу. Наконец, по совету прорицателя Полиида, Беллерофонт лег спать у источника Пирене около жертвенника Афины Паллады на том месте, где видел он впервые Пегаса. Хотел Беллерофонт получить во сне откровение богов. Действительно, во сне явилась ему любимая дочь громовержца Зевса, Афина, научила, как поймать Пегаса, дала золотую уздечку и велела принести жертву богу моря, Посейдону. Проснулся Беллерофонт. С изумлением увидел он, что золотая уздечка лежит рядом с ним. В горячей молитве возблагодарил Беллерофонт великую богиню. Теперь он знал, что завладеет Пегасом. Вскоре прилетел на своих белоснежных крыльях дивный конь к источнику Пирене. Смело вскочил на него Беллерофонт и накинул ему на голову золотую уздечку. Долго быстрее ветра носил Пегас по воздуху героя, наконец смирился и с тех пор верно служил Беллерофонту.

Быстро помчался герой на Пегасе к горам Ликии, туда, где жила чудовищная Химера. Почуяла Химера приближение врага и выползла из темной пещеры, могучая, грозная. Палящий огонь вылетал из ее трех пастей, клубы дыма заволокли все кругом. Высоко взлетел Пегас с Беллерофонтом, и с вышины одну за другой посылал свои стрелы в Химеру Беллерофонт. В ярости билась она о скалы и опрокидывала их; неистовая, носилась она по горам. Все гибло кругом от ее пламени. Всюду следовал за ней Беллерофонт на своем крылатом коне, нигде не могла укрыться Химера от метких стрел героя, всюду настигали ее смертоносные стрелы. Убил грозное чудовище Беллерофонт и с великой славой вернулся к царю Иобату.

Но Иобат дал ему другое поручение. Он послал героя против воинственных солимов. Много героев сложило головы в боях с солимами, но победил их Беллерофонт. И этого подвига было мало Иобату, ведь он стремился погубить героя. Поэтому послал он героя против непобедимых амазонок. И из этой войны вышел победителем Беллерофонт. Тогда выслал Иобат навстречу возвращавшемуся в славе победы герою сильнейших мужей Ликии, чтобы убили они непобедимого Беллерофонта, напав на него врасплох. Заманили ликийцы в засаду героя, но и здесь не погиб он. Все сильнейшие мужи Ликии пали от руки могучего героя. Понял тогда Иобат, какого великого героя принял он у себя как гостя. С почетом великим встретил он славного победителя. Отдал ему в жены дочь свою и полцарства в приданое. Ликийцы же выделили Беллерофонту в дар из своих полей плодороднейшую землю и дали ее ему во владение.

Остался с тех пор в Ликии Беллерофонт и жил там, окруженный почетом и славой. Но несчастливо кончил жизнь свою Беллерофонт. Возгордился великий герой. Он захотел стать равным богам-олимпийцам, так ослепила его великая слава. Решил Беллерофонт взлететь на светлый Олимп к бессмертным богам на своем крылатом коне, Пегасе. Наказал его Зевс за такое высокомерие. Наслал громовержец безумную ярость на крылатого Пегаса. Сбросил Пегас на землю Беллерофонта, когда тот сел на него, чтобы вознестись на Олимп. От паденья на землю лишился разума могучий герой. Долго скитался он, безумный, по «долине блужданий», пока не прилетел на черных крылах своих мрачный бог смерти Танат и не исторг его душу. Так сошел в печальное царство теней великий герой Беллерофонт.

Эак

Зевс-громовержец, похитив прекрасную дочь речного бога Асопа, унес ее на остров Ойнопию, который стал называться с тех пор по имени дочери Асопа – Эгиной. На этом острове родился сын у Эгины и Зевса, Эак. Когда Эак вырос, возмужал и стал царем острова Эгины, то никто не мог сравняться с ним во всей Греции ни набожностью, ни любовью к правде и справедливости. Сами великие олимпийцы чтили Эака и часто избирали его судьей в спорах между ними. По смерти же Эак, подобно Миносу и Радаманту, стал по воле богов судьей в подземном царстве.

Лишь великая богиня Гера ненавидела Эака. Наслала Гера великое бедствие на царство Эака. Окутал густой туман остров Эгину, четыре месяца держался этот туман. Наконец разогнал его южный ветер. Но не освобождение от бедствия, а гибель принес своим тлетворным дыханием ветер. Неисчислимое множество ядовитых змей наполнили пруды, источники и ручьи Эгины, все заразили они своим ядом. Начался ужасный мор на Эгине. Вымерло на ней все живое. Остались невредимыми лишь Эак да его сыновья. В отчаянии воздел Эак руки к небу и воскликнул:

– О, великий, эгидодержавный Зевс, если ты действительно был супругом Эгины, если ты действительно мой отец и не стыдишься своего потомства, то верни мне мой народ или же и меня скрой во мраке могилы!

Дал знамение Эаку Зевс, что он внял его мольбе. Сверкнула молния, и раскатился удар грома по безоблачному небу. Понял Эак, что услышана его молитва.

Там, где молился Эак отцу Зевсу, стоял могучий, посвященный громовержцу дуб, а у его корней был муравейник. Случайно упал взгляд Эака на муравейник, полный тысяч трудолюбивых муравьев. Эак долго смотрел, как хлопотали муравьи и строили свой муравьиный город, и сказал:

– О, милостивый отец Зевс, дай мне столько трудолюбивых граждан, сколько муравьев в этом муравейнике.

Лишь только промолвил это Эак, как дуб при полном безветрии зашелестел своими могучими ветвями. Еще одно знамение послал Зевс Эаку.

Настала ночь. Чудесный сон увидел Эак. Он видел священный дуб Зевса, ветви его покрыты были множеством муравьев. Заколыхались ветви дуба, и дождем посыпались с них муравьи. Упав на землю, становились муравьи все больше и больше, вот поднялись они на ноги, выпрямились, пропал их темный цвет и худоба, они обратились постепенно в людей. Проснулся Эак, не верит он вещему сну, он даже сетует на богов, что не шлют они ему помощи. Вдруг раздался сильный шум. Эак слышит шаги, людские голоса, которых он давно уже не слыхал. «Не сон ли это», – думает он. Вдруг вбегает сын его Теламон, бросается к отцу и, радостный, говорит:

– Выйди скорее, отец! Ты увидишь великое чудо, которого ты и не ждал.

Вышел Эак из покоя и увидал тех людей живыми, которых видел во сне. Провозгласили люди, бывшие раньше муравьями, Эака царем, а он назвал их мирмидонянами.[8] Так была заселена вновь Эгина.

Персей

Рождение Персея. У царя Аргоса Акрисия, внука Линкея, была дочь Даная, славившаяся своей неземной красотой. Акрисию было предсказано оракулом, что он погибнет от руки сына Данаи. Чтобы избежать такой судьбы, построил Акрисий глубоко под землей из бронзы и камня обширные покои и в них заключил дочь свою Данаю, чтобы никто не видал ее, чтобы ни один герой не пленился ее красотой и не похитил бы ее. Но великий громовержец Зевс видал прекрасную Данаю. Он воспылал к юной красавице пламенной любовью и решил овладеть ею. Под видом золотого дождя проник громовержец в подземные покои Данаи. Там, глубоко под землею, стала дочь Акрисия женою Зевса. От этого брака родился у Данаи прелестный мальчик. Персеем назвала его мать. Недолго прожил маленький Персей со своей матерью в подземных покоях. Однажды Акрисий услыхал голос и веселый смех маленького Персея. Он спустился к своей дочери, чтобы узнать, почему слышится в ее покоях детский смех. Удивился Акрисий, увидав маленького прелестного мальчика. Как испугался он, узнав, что это – сын Данаи и Зевса. Тотчас вспомнилось ему предсказание оракула. Опять пришлось ему думать, как избежать судьбу. Наконец велел Акрисий сделать большой деревянный ящик, заключил в него Данаю и сына ее Персея, забил ящик и приказал бросить его в море.

Долго носился по бурным волнам соленого моря ящик. Гибель грозила Данае и ее сыну. Волны бросали ящик из стороны в сторону, то высоко подымали они его на своих гребнях, то опускали в пучину моря. Наконец, пригнали вечношумящие волны ящик к острову Серифу. В то время на берегу ловил рыбу рыбак Диктис. Он только что закинул в море сети. Запутался ящик в сетях, и вместе с ними вытащил его Диктис на берег. Открыл он ящик и, к своему удивлению, увидал в нем поразительной красоты женщину и маленького прелестного мальчика. Диктис отвел их к своему брату, царю Серифа, Полидекту.

Вырос при дворце царя Полидекта Персей и стал сильным, стройным юношей. Как звезда, блистал он среди юношей Серифа своей божественной красотой, никто не был ему равен ни красотой, ни силой, ни ловкостью, ни мужеством.

Персей убивает горгону Медузу. Замыслил Полидект насильно взять себе в жены прекрасную Данаю, но Даная ненавидела сурового царя Полидекта. Заступился за мать свою Персей. Прогневался Полидект, с этого времени только об одном думал он, как погубить ему Персея. В конце концов решил жестокий Полидект послать Персея за головой горгоны Медузы. Призвал он Персея и сказал ему:

– Если ты действительно сын громовержца Зевса, то не откажешься совершить великий подвиг. Сердце твое не дрогнет ни пред какой опасностью. Докажи же мне, что Зевс – твой отец, и принеси мне голову горгоны Медузы. О, верю я, Зевс поможет своему сыну!

Гордо взглянул Персей на Полидекта и спокойно ответил:

– Хорошо, я добуду тебе голову Медузы.

Отправился Персей в далекий путь. Ему нужно было достигнуть западного края земли, той страны, где царили богиня Ночь и бог смерти Танат. В этой стране жили и ужасные горгоны. Их было три сестры: Стейно, Эвриала и Медуза, из них только Медуза была смертной. Ужасными чудовищами были горгоны. Все тело их покрывала блестящая и крепкая, как сталь, чешуя. Ни один меч не мог разрубить эту чешую, только изогнутый меч Гермеса. Громадные медные руки с острыми стальными когтями были у горгон. На головах у них вместо волос двигались, шипя, ядовитые змеи. Лица горгон были исполнены такой злобы, были так ужасны, с их острыми, как кинжалы, клыками, с губами, красными, как кровь, и с горящими яростью глазами, что в камень обращался всякий от одного взгляда на горгон. На крыльях с золотыми сверкающими перьями быстро носились по воздуху горгоны. Горе человеку, которого встречали они на пути своем! На части разрывали его горгоны своими медными руками и пили его горячую кровь. Тяжелый, нечеловеческий подвиг предстояло совершить Персею. Боги Олимпа не могли дать погибнуть Персею, сыну Зевса. На помощь ему явился быстрый, как мысль, посланник богов Гермес и любимая дочь Зевса, воительница Афина. Афина дала Персею медный щит, такой блестящий, что в нем, как в зеркале, отражалось все; Гермес же дал Персею свой острый меч, который рубил, как мягкий воск, самую твердую сталь. Указал вестник богов юному герою и как найти горгон.

Долог был путь Персея. Много стран прошел он, много видел народов. Наконец достиг он мрачной страны, где жили старые грайи. Один только глаз и один зуб имели они на всех трех. По очереди пользовались они ими. Пока глаз был у одной из грай, две другие были слепы, и зрячая грайя вела слепых, беспомощных сестер. Когда же, вынув глаз, грайя передавала его следующей по очереди, все три сестры были слепы. Эти-то грайи охраняли путь к горгонам, только они одни знали его. Тихо подкрался к ним, по совету Гермеса, во тьме Персей и вырвал у одной из грай чудесный глаз как раз в тот миг, когда передавала она его своей сестре. Вскрикнули грайи от ужаса. Теперь они были слепы. Что делать им слепым, беспомощным? Стали они молить Персея, заклиная его всеми богами, отдать им глаз. Всё готовы были они сделать для героя, лишь бы он вернул им их сокровище. Тогда потребовал у них Персей за возвращение глаза указать ему путь к горгонам. Долго колебались грайи, но пришлось им, чтобы вернуть себе зрение, указать этот путь. Так узнал Персей, как попасть ему на остров горгон, и быстро отправился дальше.

Во время дальнейшего пути пришел Персей к нимфам. От них получил он три подарка: шлем властителя подземного царства, Аида, который делал невидимым всякого, кто его надевал, сандалии с крыльями, с помощью которых можно было быстро носиться по воздуху, и волшебную сумку. Эта сумка то расширялась, то сжималась, смотря по величине того, что в ней лежало. Надел Персей крылатые сандалии, шлем Аида, перекинул через плечо чудесную сумку и быстро понесся по воздуху к острову горгон.

Высоко в небе несся Персей. Под ним расстилалась земля с зелеными долинами, по которым серебряными лентами вились реки. Виднелись города, окруженные стенами. Ярко сверкали своим белым мрамором храмы богов. Высились горы, покрытые зеленью лесов, и, как алмазы, горели их вершины, покрытые снегом. Вихрем несется все дальше и дальше Персей. Он летит так высоко, как не взлетают и орлы на своих могучих крыльях. Вот блеснуло вдали, как расплавленное золото, море. Теперь над морем летит Персей, и шум морских валов едва уловимым шорохом доносится до него. Вот уже не видно земли. Во все стороны, куда только хватает взор Персея, раскинулась под ним равнина вод. Наконец, в голубой дали моря черной полоской показался остров. Все ближе он. Это остров горгон. Что-то нестерпимым блеском сверкает в лучах солнца на этом острове. Ниже спустился Персей. Как орел, парит он над островом и видит: на скале спят три ужасные горгоны. Раскинули они во сне свои медные руки, огнем горят на солнце их стальная чешуя и золотые крылья. Змеи на их головах чуть шевелятся во сне. Скорей отвернулся Персей от горгон. Боится увидеть он их грозные лица – ведь один взгляд, и в камень обратится он. Взял Персей щит Афины Паллады, как в зеркале отразились в нем горгоны. Которая же из них Медуза? Как решить это? Как две капли воды похожи друг на друга горгоны. Задумался Персей. Тут помог Персею быстрый Гермес. Он указал Персею Медузу и тихо шепнул ему на ухо:

– Скорей, Персей! Смелей спускайся вниз. Вон, крайняя к морю, Медуза. Отруби ей голову. Помни, не смотри на нее! Один взгляд, и ты погиб. Спеши, спеши, пока не проснулись горгоны!

Как падает с неба орел на намеченную жертву, так ринулся Персей к спящей Медузе. Глядит он в ясный щит, чтобы верней нанести удар. Почуяли змеи на голове Медузы врага. С грозным шипеньем поднялись они. Пошевельнулась во сне Медуза. Она уже приоткрыла свои глаза. В этот миг сверкнул, как молния, острый меч. Одним ударом отрубил Персей голову Медузе. Потоком хлынула на скалу ее темная кровь. С потоками крови из тела Медузы взвилися к небу крылатый конь Пегас и великан Хрисаор. Быстро схватил Персей голову Медузы и спрятал ее в чудесную сумку. Извиваясь в судорогах смерти, упало со скалы в море тело Медузы. От шума его паденья проснулись сестры Медузы, Стейно и Эвриала. Грозно взмахнув крыльями, взлетели они и горящими яростью глазами смотрят кругом. С шумом носятся они по воздуху, но бесследно исчез убийца сестры их Медузы. Ни одной живой души не видно ни на острове, ни далеко в море. А Персей быстро несся, невидимый в шлеме Аида, над шумящим морем. Вот уж несется он над песками Ливии. Просочилась сквозь сумку кровь из головы Медузы и падала тяжелыми каплями на песок. Из этих капель крови породили пески ядовитых змей. Все кругом кишит ими, все живое бежит от них; в пустыню обратили змеи Ливию.

Персей и Атлас. Все дальше несется Персей от острова горгон. Подобно туче, которую гонит бурный ветер, мчится он по небу. Наконец достиг он той страны, где царил сын титана Япета, брат Прометея, великан Атлас. Тысячи стад тонкорунных овец, коров и быков круторогих паслись на полях Атласа. Роскошные сады росли в его владениях, а среди садов стояло дерево с золотыми ветвями и листвой, золотые яблоки росли на нем. Хранил как зеницу ока это дерево Атлас, оно было его величайшим сокровищем. Богиня Фемида предсказала ему, что наступит день, когда придет к нему сын Зевса и похитит у него золотые яблоки. Боялся этого Атлас. Он окружил сад, в котором росло золотое древо, высокой стеной, а у входа поставил стражем извергающего пламя дракона. Не допускал чужеземцев в свои владения Атлас – он боялся, что среди них явится и сын Зевса. Вот к нему-то и прилетел на своих крылатых сандалиях Персей и обратился к Атласу с такими приветливыми словами:

– О, Атлас, прими меня как гостя в твоем доме. Я сын Зевса, Персей, убивший горгону Медузу. Дай мне отдохнуть у тебя от моего великого подвига.

Когда Атлас услыхал, что Персей – сын Зевса, тотчас же вспомнил он предсказание богини Фемиды и потому грубо ответил Персею:

– Убирайся отсюда! Тебе не поможет твоя ложь о великом подвиге и о том, что ты – сын самого громовержца.

Хочет уже выгнать за дверь Атлас героя. Персей, видя, что не может он бороться с могучим великаном, сам спешит выйти из дома. В сердце Персея бушует гнев, его рассердил Атлас тем, что отказал ему в гостеприимстве да еще назвал лжецом. В гневе говорит великану Персей:

– Хорошо же, Атлас, ты прогоняешь меня! Ну, так прими же по крайней мере от меня подарок!

С этими словами быстро вынул Персей голову Медузы и, отвернувшись, показал ее Атласу. Тотчас же обратился в гору великан. Его борода и волосы обратились в густолиственные леса, руки и плечи – в высокие скалы, голова – в вершину горы, ушедшую в самое небо. С тех пор поддерживает гора Атлас весь небесный свод, со всеми его созвездиями. Персей же, когда взошла на небо утренняя звезда, понесся дальше.

Персей спасает Андромеду. После долгого пути достиг он на берегах Эфиопии царства Кефея. Там, на скале, у самого берега моря увидал он прикованную прекрасную Андромеду, дочь царя Кефея. Она должна была искупить вину своей матери, Кассиопеи. Морских нимф прогневала Кассиопея. Она, гордясь своей красотой, сказала, что всех прекрасней она, царица Кассиопея. Разгневались нимфы и умолили бога морей, Посейдона, наказать Кефея и Кассиопею. Посейдон послал, по просьбе нимф, подобное исполинской рыбе чудовище. Оно всплывало из морской глубины и опустошало владения Кефея. Плачем и стонами наполнилось царство Кефея. Обратился он к оракулу Зевса-Аммона и спросил, как избавиться ему от этого несчастья. Оракул дал такой ответ:

– Отдай свою дочь Андромеду на растерзание чудовищу, и окончится тогда кара Посейдона.

Народ заставил царя приковать Андромеду к скале у моря. Бледная от ужаса, стояла у подножия скалы в тяжелых оковах Андромеда, с невыразимым страхом смотрела она на море, ожидая, что вот-вот появится чудовище и растерзает ее. Слезы катились из ее глаз, содрогалась она от мысли о гибели во цвете прекрасной юности, полной сил, не изведав радостей жизни. Ее-то и увидал Персей. Он принял бы ее за дивную статую из белого мрамора Пароса, если бы морской ветер не развевал ее волос и не падали бы из ее прекрасных глаз крупные слезы. С восторгом смотрит на нее юный герой, и могучее чувство любви к Андромеде загорается в его сердце. Быстро спустился к ней Персей и ласково спросил ее:

– О, скажи мне, прекрасная дева, чья это страна, назови мне и твое имя! Скажи, за что прикована ты здесь к скале? Нет, не таких оков достойна ты! Ты достойна тех оков, которыми сковывают друг друга влюбленные.

Молчит Андромеда. Как охотно закрыла бы она руками свое лицо, залитое краской стыда, но прикованы к скале ее руки. Еще и еще повторяет свой вопрос Персей. Наконец Андромеда рассказывает ему, за чью вину приходится страдать ей. Не хочет прекрасная дева, чтобы герой подумал, что искупает она собственную вину. Еще не окончила свой рассказ Андромеда, как заклокотала морская пучина и среди бушующих волн показалось чудовище. Высоко подняло оно свою голову с разверстой громадной пастью. Громко вскрикнула от ужаса Андромеда. Обезумев от горя, прибежали на берег Кефей и Кассиопея. Горько плачут они, обнимая дочь. Нет ей спасенья! Тогда заговорил сын Зевса, Персей:

– Еще много будет у вас времени лить слезы, мало времени лишь для спасенья вашей дочери. Я – сын Зевса, Персей, убивший обвитую змеями горгону Медузу. Отдайте мне в жены вашу дочь Андромеду, и я спасу ее.

С радостью согласились Кефей и Кассиопея. Всё готовы они были сделать для спасителя дочери. Кефей обещал ему даже все царство свое в приданое, лишь бы спас он Андромеду. Уже близко чудовище. Быстро приближается оно к скале, широкой грудью рассекая волны, подобно кораблю, который, как крылья, несут по волнам взмахи весел могучих юных гребцов. Не далее полета стрелы было чудовище, когда взлетел высоко на воздух Персей. Тень его упала на море, и с яростью кинулось чудовище на тень героя. Смело ринулся с высоты на чудовище Персей и глубоко вонзил ему в спину изогнутый меч. Почувствовав тяжкую рану, высоко поднялось в волнах чудовище; извиваясь, бьется оно в море, словно кабан, которого с неистовым лаем окружила стая собак, то погружается оно глубоко в воду, то вновь всплывает. Бешено бьет по воде чудовище своим рыбьим хвостом, и тысячи брызг летят высоко, до самых вершин прибрежных скал. Пеной покрылось море. Раскрыв пасть, бросается чудовище на Персея, но с быстротой чайки взлетает он на своих крылатых сандалиях. Удар за ударом наносит он чудовищу. Кровь и вода хлынули из пасти чудовища, пораженного насмерть. Смокли крылья сандалий Персея, едва держат они его на воздухе. Быстро понесся могучий сын Данаи к скале, что выдавалась из моря, обхватил ее левой рукой и трижды погрузил свой меч в широкую грудь чудовища. Окончен ужасный бой. Радостные клики несутся с берега. Все славят могучего героя. Сняты оковы с прекрасной Андромеды, и, торжествуя победу, ведет Персей свою невесту в дворец отца ее Кефея.

Свадьба Персея. Богатые жертвы принес отцу своему Зевсу, Афине Палладе и Гермесу Персей. Веселый свадебный пир начался во дворце Кефея. Гименей и Эрот зажгли свои благоухающие факелы. Зеленью и цветами увит весь дворец Кефея. Громко раздаются звуки кифар и лир, гремят свадебные хоры. Двери дворца открыты настежь. Золотом горит пиршественный зал. Пируют Кефей и Кассиопея с новобрачными, пирует и весь народ. За пиром рассказывает Персей о своих подвигах. Веселье и радость царят кругом. Вдруг раздался в пиршественном зале грозный звон оружия. Военный клич разнесся по дворцу, подобный шуму моря, когда оно, вздымаясь, бьется своими гонимыми бурным ветром волнами о высокий скалистый берег. Это пришел первый жених Андромеды, Финей, с большим войском. Войдя во дворец и потрясая копьем, громко воскликнул Финей:

– Горе тебе, похититель невест! Не спасут тебя от меня ни твои крылатые сандалии, ни даже сам Зевс-громовержец!

Хотел уже бросить копьем в Персея Финей, но царь Кефей остановил его со словами:

– О, что ты делаешь! Что заставляет тебя так безумствовать? Так хочешь ты наградить подвиг Персея? Это будет твоим свадебным подарком! Разве похитил у тебя Персей твою невесту? Нет, она была похищена у тебя тогда, когда ее вели приковать к скале, когда на гибель шла она. Почему же ты тогда не явился ей на помощь? Ты хочешь теперь отнять у победителя его награду? Зачем же не явился ты сам за ней, когда была она прикована к скале, и не отнял ее у чудовища?

Ничего не ответил Кефею Финей, гневно смотрел он то на Кефея, то на прекрасного сына Зевса и вдруг, напрягши все силы, бросил копьем в Персея. Мимо пролетело копье и вонзилось в ложе Персея. Вырвал его могучей рукой юный герой, вскочил с своего ложа и грозно замахнулся копьем. Он поразил бы насмерть Финея, но тот спрятался за жертвенник, попало копье в голову героя Рета, и упал он мертвым. Закипел ужасный бой. Быстро принеслась с Олимпа воительница Афина на помощь своему брату, Персею. Она прикрыла его своей эгидой и вдохнула в него непобедимое мужество. Ринулся в бой Персей. Как молния блещет у него в руках смертоносный меч, которым убил он Медузу. Одного за другим разит он насмерть героев, пришедших с Финеем. Гора тел, залитых кровью, громоздится пред Персеем. Вдруг схватил он обеими руками огромную бронзовую чашу, в которой смешивали вино для пира, и метнул ее в голову героя Эвритоя. Как пораженный громом упал герой, и отлетела душа его в царство теней. Один за другим падают герои, но много привел их с собою Финей. Персей же чужеземец в царстве Кефея, не много товарищей у него в битве, почти одному приходится ему бороться со множеством врагов. Многие соратники Персея уже пали в этой неистовой битве. Погиб, сраженный копьем, и певец, который сладкозвучным пением услаждал пирующих, играя на златострунной кифаре. Падая, задел рукой за струны кифары певец, и печально, как предсмертный стон, зазвенели струны, но стук мечей и стоны умирающих заглушили звон струн. Словно град, гонимый ветром, летят стрелы. Прислонясь к колонне и прикрывшись блестящим щитом Афины, бьется с врагами Персей. Со всех сторон окружили они героя; все неистовей вокруг него бой. Видя, что ему грозит неминуемая гибель, громко воскликнул могучий сын Данаи:

– У врага, сраженного мною, найду я помощь! Сами принудили вы меня искать у него защиты! Скорей отвернитесь все, кто друг мне!

Быстро вынул из чудесной сумки Персей голову горгоны Медузы и поднял ее высоко над головой. Один за другим обращаются в каменные статуи нападающие на Персея герои. Одни из них окаменели, замахнувшись мечом, чтобы пронзить грудь врага, другие – потрясая острыми копьями, третьи – прикрывшись щитами. Вон стоит, окаменев, герой, готовый пустить стрелу в Персея. Ближе к Персею стоят два героя: богоравный Ампикс с мечом в руках и Нилей, ложно выдававший себя за сына речного бога Нила; вместе напали герои на могучего сына Зевса, Персея, но взгляд один на голову Медузы обратил их в мраморные статуи. Весь пиршественный зал наполнился мраморными статуями. Страх объял Финея, когда увидал он, что все друзья его обратились в камень. Упав на колени и простирая руки с мольбой к Персею, воскликнул Финей:

– Ты победил, Персей! О, спрячь скорей ужасную голову Медузы, спрячь ее, молю тебя! О великий сын Зевса, все возьми, владей всем, только жизнь одну оставь мне!

С насмешкой ответил Персей Финею:

– Не бойся, жалкий трус! Не сразит тебя мой меч. На вечные времена дам я тебе награду! Вечно будешь ты стоять здесь во дворце Кефея, чтобы жена моя утешалась, глядя на изображение своего первого жениха!

Протянул к Финею герой голову Медузы, и, как ни старался Финей не глядеть на ужасную горгону, все же взгляд его упал на нее, и мигом обратился он в мраморную статую. Стоит обращенный в камень Финей, склонясь, как раб, пред Персеем. Навек сохранилось в глазах статуи-Финея выражение страха и рабской мольбы.

Возвращение Персея на Сериф. Недолго оставался Персей после этой кровавой битвы в царстве Кефея. Взяв с собой прекрасную Андромеду, вернулся он на Сериф, к царю Полидекту. В горе застал он свою мать Данаю. Спасаясь от Полидекта, пришлось ей искать защиты у алтаря Зевса. Разгневанный Персей пришел во дворец Полидекта и застал его с друзьями за роскошным пиром. Не ожидал Полидект, что Персей вернется, он был уверен, что герой погиб в борьбе с горгонами. Удивился царь Серифа, увидав пред собой Персея, а он спокойно сказал царю:

– Твое приказание исполнено, я принес тебе голову Медузы.

Не поверил Полидект, что Персей совершил такой великий подвиг. Он стал издеваться над богоравным героем и назвал его лжецом. Издевались над Персеем и друзья Полидекта. Гнев закипел в груди Персея, не мог он простить такого оскорбления. Грозно сверкнув очами, вынул Персей голову Медузы и воскликнул:

– Если не веришь ты, Полидект, то вот тебе доказательство.

Взглянул на голову горгоны Полидект и обратился в камень. Не избежали этой участи и друзья царя, пировавшие с ним.

Персей в Аргосе. Передал Персей власть над Серифом брату Полидекта, Диктису, который некогда спас его с матерью, а сам с Данаей и Андромедой отправился в Аргос. Когда дед Персея, Акрисий, узнал о прибытии внука, то, вспомнив предсказание оракула, бежал далеко на север в Лариссу. Персей же стал править в родном Аргосе. Он вернул шлем Аида, крылатые сандалии и чудесную сумку нимфам, вернул и Гермесу его острый меч. Голову же Медузы отдал он Афине Палладе, а она укрепила ее у себя на груди, на своем сверкающем панцире. Счастливо правил Персей в Аргосе. Дед же его Акрисий не избежал того, что определил ему неумолимый рок. Однажды устроил Персей пышные игры. Много героев собралось на них. В числе зрителей был и престарелый Акрисий. Во время состязания в метании тяжелого диска Персей метнул могучей рукой бронзовый диск. Высоко взлетел он к облакам, а падая на землю, попал со страшной силой в голову Акрисия и поразил его насмерть. Так исполнилось предсказание оракула. Полный скорби, похоронил Персей Акрисия, сетуя, что стал невольным убийцей деда. Не захотел Персей править в Аргосе, царстве убитого им Акрисия, ушел он в Тиринф и царствовал там много лет. Аргос же отдал Персей во владение своему родственнику Мегапонту.

Тантал

В Лидии, у горы Сипила находился богатый город, называвшийся по имени горы Сипилом. В этом городе правил любимец богов, сын Зевса, Тантал. Всем в изобилии наградили его боги. Не было на земле никого, кто был бы богаче и счастливее царя Сипила, Тантала. Неисчислимые богатства давали ему богатейшие золотые рудники на горе Сипиле. Ни у кого не было таких плодородных полей, никому не приносили таких прекрасных плодов сады и виноградники. На лугах Тантала, любимца богов, паслись громадные стада тонкорунных овец, круторогих быков и коров и табуны быстрых, как ветер, коней. Всего было в избытке у царя Тантала. Он мог бы по милости светлых богов Олимпа жить в счастье и довольстве до глубокой старости, но погубила его высокомерная гордость.

Боги смотрели на своего любимца Тантала как на равного себе. Часто приходили олимпийцы в сияющие золотом чертоги царя Сипила и весело пировали с ним. Даже на светлый Олимп, куда не всходит ни один смертный, не раз всходил по зову богов Тантал. Там принимал он участие в совете богов и пировал за одним столом с ними во дворце отца своего, громовержца Зевса. Возгордился Тантал от такого великого счастья. Он стал считать себя равным самому отцу своему, тучегонителю Зевсу. Часто, возвращаясь с Олимпа, брал с собой Тантал пищу богов – амврозию и нектар, и давал их своим смертным друзьям, пируя с ними у себя во дворце. Даже те решения, которые принимали боги, совещаясь на светлом Олимпе о судьбе мира, сообщал он людям, не хранил и тайн, которые поверял ему отец его Зевс. Однажды во время пира на Олимпе великий сын Крона обратился к Танталу и сказал ему:

– Сын мой, я исполню все, что ты пожелаешь, проси у меня все, что хочешь. Из любви к тебе я исполню твою просьбу.

Но Тантал, полный высокомерия, забыв, что он только смертный, гордо ответил отцу своему, эгидодержавному Зевсу:

– Я не нуждаюсь в твоих милостях. Мне ничего не нужно. Жребий, выпавший мне на долю, прекрасней жребия бессмертных богов.

Ничего не ответил сыну громовержец, лишь нахмурил грозно брови, но сдержал свой гнев. Еще любил он своего сына, несмотря на его высокомерие. Вскоре дважды жестоко оскорбил Тантал бессмертных богов, и наказал тогда его Зевс.

На Крите, родине громовержца, была золотая собака. Некогда охраняла она новорожденного Зевса и питавшую его чудесную козу, Амалфею. Когда же Зевс вырос и отнял у Крона власть над миром, он оставил эту собаку на Крите охранять свое святилище. Царь Эфеса, Пандарей, прельщенный красотой и силой этой собаки, тайно приехал на Крит и увез с Крита собаку на своем корабле. Но где же скрыть чудесное животное? Долго думал об этом Пандарей во время пути по морю и наконец решил отдать золотую собаку на сохранение Танталу. Скрыл от богов чудесное животное царь Сипила. Разгневался Зевс. Призвал он сына своего, вестника богов Гермеса, и послал его к Танталу потребовать у него возвращения золотой собаки. В мгновение ока примчался с Олимпа в Сипил быстрый Гермес, предстал пред Танталом и сказал ему:

– Царь Эфеса, Пандарей, похитил на Крите в святилище Зевса золотую собаку и отдал ее на сохранение тебе. Всё знают боги Олимпа, ничего не могут скрыть от них смертные. Верни собаку Зевсу. Остерегайся навлечь на себя гнев громовержца!

Тантал же так ответил вестнику богов:

– Напрасно грозишь ты мне гневом Зевса. Не видал я золотой собаки. Боги ошибаются, нет ее у меня!

Страшной клятвой поклялся Тантал в том, что правду говорит он. Этой клятвой еще больше разгневал он Зевса, но не наказал его и за это громовержец. Кару богов навлек на себя Тантал следующим страшным злодеянием. Когда олимпийцы собрались на пир во дворце Тантала, то задумал он испытать их всеведение. Не верил царь Сипила во всеведение олимпийцев. Ужасную трапезу приготовил богам Тантал. Он убил своего сына, Пелопса, и его мясо под видом прекрасного блюда подал богам во время пира. Тотчас постигли боги злой умысел Тантала, никто из них не коснулся ужасного блюда. Лишь богиня Деметра, полная скорби по похищенной у нее дочери Персефоне, думая только о ней и в своем горе ничего не замечая вокруг, съела плечо юного Пелопса. Взяли боги ужасное блюдо, положили все мясо и кости Пелопса в котел и поставили его на ярко пылавший огонь. Гермес же своими чарами опять оживил мальчика. Предстал он пред богами еще прекраснее, чем был раньше, не хватало лишь у него того плеча, которое съела Деметра. По повелению Зевса великий Гефест тотчас изготовил Пелопсу плечо из блестящей слоновой кости. С тех пор у всех потомков Пелопса ярко-белое пятно на правом плече. Преступление же Тантала переполнило чашу терпения великого царя богов и людей, Зевса.

Низверг громовержец Тантала в мрачное царство брата своего Аида, там и несет ужасное наказание Тантал. Мучимый жаждой и голодом, стоит он в прозрачной воде. Она доходит ему до самого подбородка. Стоит ему лишь наклониться, чтобы утолить свою мучительную жажду. Но едва наклоняется Тантал, как исчезает вода, и под ногами его лишь сухая черная земля. Над головой Тантала склоняются ветви плодородных деревьев; сочные фиги, румяные яблоки, гранаты, груши и оливы висят низко над его головой; почти касаются его волос тяжелые, спелые гроздья винограда. Изнуренный голодом, протягивает он руки за прекрасными плодами, но налетает порыв ветра и высоко уносит плодоносные ветви. Не только голод и жажда терзают Тантала, вечный страх сжимает его сердце. Над его головой нависла скала, едва держится она, грозит ежеминутно упасть и раздавить своей тяжестью Тантала. Так мучается царь Сипила, сын Зевса, Тантал, в царстве ужасного Аида вечным страхом, голодом и жаждой; он несет наказание за совершенные им против богов преступления и за свою надменную гордость.

Пелопс

После смерти Тантала в городе Сипиле стал править сын его Пелопс, так чудесно спасенный богами. Недолго правил он в родном Сипиле. Царь Трои, Ил, пошел войной на Пелопса. Несчастна была для него эта война. Победил его могучий царь Трои. Пришлось покинуть Пелопсу родину. Нагрузил он все свои сокровища на быстрые корабли и пустился со своими верными спутниками в далекий путь по морю, к берегам Греции. Достиг Пелопс полуострова на самом юге Греции и поселился там. С тех пор стал называться этот полуостров по имени Пелопса – Пелопоннесом.

Однажды увидал Пелопс на своей новой родине прекрасную дочь царя города Пизы, Эномая, Гипподамию. Пленила героя дочь Эномая своей красотой, и решил он добыть ее себе в жены. Трудно было получить руку Гипподамии. Предсказано было Эномаю оракулом, что он погибнет от руки мужа его дочери. Чтобы предотвратить такую судьбу, решил Эномай не выдавать свою дочь замуж. Но как быть ему? Как отказывать всем женихам, которые просили руки Гипподамии? Много приходило героев к Эномаю и сваталось за его дочь. Он оскорблял бы их, отказывая им всем без всякой причины. Наконец нашел выход Эномай. Он объявил, что отдаст Гипподамию в жены лишь тому герою, который победит его в состязании на колеснице, но если он окажется сам победителем, то побежденный должен поплатиться жизнью. Так решил поступить Эномай потому, что не было равного ему во всей Греции в искусстве управлять колесницей, да и кони его были быстрее бурного северного ветра. Мог быть спокоен царь Пизы, что ни один герой не победит его. Страх лишиться жизни, погибнув от руки жестокого Эномая, не останавливал многих героев Греции. Один за другим приходили они во дворец его, готовые состязаться с ним, лишь бы получить в жены Гипподамию, – так была она прекрасна. Всех их постигла злая доля, всех их убил Эномай, а головы их прибил к дверям своего дворца, чтобы каждый приходивший вновь герой заранее знал, какая участь ожидает его, и видел, как много славных героев пало от руки Эномая. Не остановило это героя Пелопса. Он решил какой бы то ни было ценой добыть Гипподамию и отправился к жестокосердому царю Эномаю. Сурово принял он Пелопса и сказал ему:

– Ты хочешь получить в жены дочь мою Гипподамию? Разве не видел ты, сколько славных героев сложило головы за нее в опасном состязании? Смотри, не избежишь и ты их участи!

– Не страшит меня участь погибших героев, – ответил царю Пелопс, – я верю, помогут мне боги Олимпа! С их помощью получу я в жены Гипподамию.

Жестокая улыбка зазмеилась на устах Эномая; много раз слыхал он уже подобные речи.

– Слушай же, Пелопс, – сказал он, – вот условия состязания: путь лежит от города Пизы через весь Пелопоннес до самого Истма, кончается он у жертвенника властителя моря Посейдона, который высится недалеко от Коринфа. Если ты первый достигнешь жертвенника, то ты победил, но горе тебе, если я настигну тебя в пути! Пронзит тогда тебя мое копье, как пронзило оно уже многих героев, и бесславно сойдешь ты в мрачное царство Аида. Лишь одно снисхождение дам тебе, его давал я и всем другим: ты тронешься в путь раньше меня, я же принесу прежде жертву великому громовержцу и только тогда взойду на мою колесницу. Спеши же проехать как можно больше пути, пока я буду приносить жертву.

Ушел Пелопс от Эномая. Он видел, что только хитростью удастся ему победить жестокого царя. Пелопс сумел найти себе помощника. Он тайно пошел к возничему Эномая, Миртилу, сыну Гермеса, и просил его, обещая богатые дары, не вставлять чек в оси, чтобы соскочили колеса с колесницы Эномая и задержало бы это царя в пути. Долго колебался Миртил, но наконец соблазнил его богатыми дарами Пелопс, и обещал ему Миртил сделать то, о чем он просит.

Настало утро. Позолотила восходящая розоперстая Эос небесный свод. Вот уже показался на небе и лучезарный Гелиос на своей золотой колеснице. Сейчас начнется состязание. Помолился Пелопс великому колебателю земли, Посейдону, прося его о помощи, и вскочил на колесницу. Царь Эномай подошел к жертвеннику Зевса и дал знак Пелопсу, что он может трогаться в путь. Во весь опор погнал коней Пелопс. Гремят по камням колеса его колесницы. Как птицы несутся кони. Быстро скрывается в облаке пыли Пелопс. Гонит его любовь к Гипподамии и страх за свою жизнь. Вот далеко за ним послышался грохот колесницы Эномая. Все яснее грохот. Настигает царь Пизы сына Тантала. Как буря несутся кони царя, вихрем крутится пыль от колес колесницы. Ударил хлыстом по коням Пелопс; еще быстрее понеслись они. Воздух свистит в ушах Пелопса от бешеного бега коней, но разве уйти ему от коней Эномая, ведь кони царя быстрее северного ветра! Все ближе и ближе Эномай. Уже чувствует Пелопс за спиной горячее дыхание коней Эномая, уже видит, чуть оглянувшись, как с торжествующим смехом замахнулся царь копьем. Взмолился Пелопс Посейдону, и услыхал его властитель безбрежного моря. Соскочили колеса с осей колесницы Эномая, опрокинулась колесница, и грянулся на землю жестокосердый царь Пизы. Насмерть разбился Эномай при падении, мрак смерти покрыл его очи. Вернулся торжествующий Пелопс в Пизу, взял в жены Гипподамию и завладел всем царством Эномая. Когда же пришел к Пелопсу Миртил, возничий Эномая, и стал требовать себе в награду полцарства, то жаль стало Пелопсу расстаться с половиной царства. Хитростью заманил Миртила коварный сын Тантала на берег моря и столкнул с высокой скалы в бурные волны. Падая со скалы, проклял Миртил Пелопса и все его потомство. Как ни старался смягчить гневную душу Миртила сын Тантала, как ни старался смягчить и гнев отца его, Гермеса, все было напрасно. Исполнилось проклятие Миртила. С тех пор преследовали неисчислимые беды потомков Пелопса, а своими злодеяниями навлекли они на себя кару богов.

Европа

У царя богатого финикийского города Сидона, Агенора, было три сына и прекрасная, как бессмертные богини, дочь. Звали эту юную красавицу Европа. Приснился однажды сон дочери Агенора. Она видела, как Азия и тот материк, что отделен от Азии морем, в виде двух женщин боролись за нее. Каждая женщина хотела обладать Европой. Побеждена была Азия, и ей, воспитавшей и вскормившей Европу, пришлось уступить ее другой. Проснулась в страхе Европа, не могла понять она значения этого сна. Смиренно стала молить юная дочь Агенора, чтобы отвратили от нее боги несчастья, если грозит ими сон. Затем, одевшись в пурпурные одежды, затканные золотом, пошла она со своими подругами на зеленый, покрытый цветами луг, к берегу моря. Там, резвясь, собирали сидонские девы цветы в свои золотые корзины. Одни из них собирали душистые, белоснежные нарциссы, другие же – пестрые крокусы, а те – фиалки и лилии. Сама же дочь Агенора, блистая красой своей среди подруг, подобно Афродите, окруженной харитами, собирала в свою золотую корзиночку одни лишь алые розы. Набрав цветов, смеясь, стали водить девы веселый хоровод. Их молодые голоса далеко разносились по цветущему лугу и по лазурному морю, заглушая его тихий, ласковый плеск. Недолго пришлось наслаждаться прекрасной Европе беззаботной жизнью девы. Увидал ее сын Крона, могучий тучегонитель Зевс, воспылал к ней любовью и решил ее похитить. Чтобы не испугать своим появлением юной дочери Агенора, принял он вид чудесного быка. Вся шерсть быка-Зевса сверкала, как золото, лишь на лбу у него горело, подобно сиянию луны, белое серебряное пятно, золотые же рога быка были изогнуты, подобно молодому месяцу, когда впервые виден он в лучах пурпурного заката. Глаза быка горели нежной страстью. Появился чудесный бык на поляне и легкими шагами, едва касаясь травы, пошел к девам. Не испугались его сидонские девы, они окружили дивное животное и ласково гладили его. Бык подошел к Европе, он лизал ей руки и ласкался к ней. Дыхание быка благоухало амврозией, весь воздух был напоен этим благоуханием. Европа гладила быка своей нежной рукой по золотой шерсти, обнимала его голову и целовала его. Бык лег у ног прекрасной девы, он как бы просил ее сесть на него. Увидав это, Европа громко стала звать подруг:

– Скорей, скорей бегите сюда. Давайте сядем на этого чудесного быка. Смотрите, как ласково смотрит он на нас! О, у него разум человека! Только даром речи не обладает он. Давайте покатаемся на нем. Смотрите, какой он смирный!

Смеясь, села Европа на широкую спину быка. Хотели и другие девушки сесть с ней рядом. Вдруг вскочил бык и быстро помчался к морю. Похитил он ту, которую хотел. Громко вскрикнули от испуга сидонянки. Европа же протягивала к ним руки и звала их на помощь, но не могли помочь ей сидонские девы. Как ветер несся златорогий бык. Он бросился в море и быстро, словно дельфин, поплыл по его лазурным водам. А волны моря расступались пред ним, и брызги их скатывались, как алмазы, с его шерсти, не омочив ее. Всплыли из морской глубины прекрасные нереиды; они толпятся вокруг быка и плывут за ним. Сам бог моря Посейдон, окруженный морскими божествами, плывет впереди на своей колеснице, своим трезубцем укрощает он волны, ровняя путь по морю своему великому брату Зевсу. Громко звучит труба Тритона, а нереиды поют свадебные гимны Европе и Зевсу. Трепеща от страха, сидит на спине быка Европа. Одной рукой держится она за золотые рога его, другой же подбирает край своего пурпурного платья, чтобы не замочили его морские волны. Напрасно боится она; море ласково шумит, и не долетают до нее его соленые брызги. Морской ветер, играя, колышет кудри Европы и развевает ее легкое покрывало. Все дальше берег, вот уже скрылся он в голубой дали. Кругом лишь синее небо да море. Тогда дрожащим от страха голосом сказала Европа:

– О, куда ты несешь меня, божественный бык? Кто ты? Не бог ли ты? Иначе разве мог бы ты так легко рассекать ногами морские волны! Ведь никогда не всплывают на сушу дельфины, а быки боятся соленой морской влаги. Не омочив шерсти, несешься ты по морю. Может быть, ты взлетишь сейчас, подобно легкокрылой птице, на воздух? О, зачем я, несчастная, покинула сегодня дом отца, зачем доверилась тебе! О, сжалься надо мной, великий колебатель земли, Посейдон! Ведь это ты несешься, повелитель морских пучин, во главе этого шествия! Ты ведешь его по морю!

И ответил тогда Европе златорогий бык:

– Успокойся, дивная дева! Не бойся меня! Я – Зевс-громовержец. Только по виду я бык, я могу принимать любой образ. Любовь к тебе заставляет меня плыть по лазурному морю под видом быка. Ты будешь жить на благодатном острове Крите, который был моей колыбелью. Там будет твой брачный чертог. Родятся у тебя на Крите три сына. Могучими царями будут они. Они будут повелевать Критом и многими народами.

Так сказал Зевс. Исполнилось его слово. Скоро показались в морской дали берега Крита. Быстро приплыл к нему со своей драгоценной ношей бык-Зевс и вышел на берег. Стала женой Зевса Европа, и жила она с тех пор на Крите. Три сына родились у нее и Зевса: Минос, Радамант и Сарпедон. Велика была слава во всем мире этих могучих и мудрых сыновей громовержца Зевса.

Кадм

Когда Зевс под видом быка похитил Европу, опечалился ее отец, царь Сидона, Агенор. Ничто не могло его утешить. Призвал он трех сыновей своих – Фойникса, Киликса и Кадма – и послал их отыскивать Европу. Под страхом смерти запретил он сыновьям своим возвращаться домой без сестры. Отправились сыновья Агенора на поиски. Скоро покинули Кадма Фойникс и Киликс. Они основали два царства – Фойникс Финикию, а Киликс – Киликию, и остались в них.

Кадм один отправился дальше искать сестру. Долго странствовал он по свету, всюду расспрашивая об Европе. Разве мог он найти сестру, раз сам Зевс скрыл ее от всех! Наконец, потеряв надежду найти сестру и опасаясь вернуться домой, решил Кадм навсегда остаться на чужбине. Он пошел в священные Дельфы и вопросил там оракул стреловержца Аполлона, в какой стране поселиться ему и основать город. Так ответил Кадму устами пифии Аполлон:

– На уединенной поляне увидишь ты корову, которая никогда не знала ярма. Следуй за ней и там, где ляжет она на траву, воздвигни стены города, а страну назови Беотия.

Получив такой ответ, покинул Кадм священные Дельфы. Лишь только вышел он за ворота, как увидал белоснежную корову, которая паслась, никем не охраняемая, на поляне. Пошел за ней Кадм со своими верными сидонскими слугами, славя великого Аполлона. Уже миновал он долину Кефиса, как вдруг остановилась корова, подняла голову к небу, громко замычала, посмотрела на следовавших за ней воинов и спокойно легла на зеленую траву. Полный благодарности Аполлону, опустился Кадм на колени, поцеловал землю своей новой родины и призывал благословение богов на незнакомые горы и долины. Кадм тотчас сложил из камней жертвенник, чтобы принести жертву эгидодержавному Зевсу, но так как не было у него воды для жертвоприношения, то послал он своих верных сидонцев за водой.

Невдалеке была вековая роща, которой еще никогда не касался топор дровосека. Среди этой рощи находился глубокий грот, весь заросший кустарником, кругом него лежали нагроможденные в беспорядке громадные камни. Из этого грота вытекал источник с хрустально-прозрачной водой, журча меж камнями. В гроте же жил громадный змей, посвященный богу войны, Аресу. Огнем сверкали его глаза, из пасти, усаженной тройным рядом ядовитых зубов, высовывалось тройное жало, золотой гребень грозно колыхался на голове змея. Когда слуги Кадма подошли к источнику и погрузили уже сосуды в его студеную воду, выполз из грота с грозным шипением змей, извиваясь между камнями своим громадным телом. Побледнели от страха слуги Кадма, выпали у них из рук сосуды, леденящий ужас сковал их члены. Поднялся на хвосте змей; выше вековых деревьев леса его голова с разинутой пастью. Прежде чем кто-нибудь из сидонян мог подумать о бегстве или защите, бросился на них ужасный змей, одних растерзал он своими острыми зубами, других обвил кольцами своего громадного тела, третьих же задушил своим ядовитым дыханием. Погибли слуги Кадма.

Долго ждал Кадм возвращения слуг. Уже солнце стало склоняться к западу, длиннее стали тени на земле, а слуг все нет. Дивится сын Агенора, куда же пропали его сидоняне, чего они медлят. Наконец пошел он по их следам в рощу, прикрывшись, как панцирем, львиной шкурой, опоясанный острым мечом и с копьем в руках, а еще более надежной защитой служило герою его мужество. Вошел Кадм в рощу и увидал там растерзанные тела своих верных слуг, на телах же их лежал громадный змей и лизал своим тройным жалом их кровавые раны. В горе и гневе воскликнул Кадм:

– О, верные слуги, я буду вашим мстителем! Или я отомщу за вас, или сойду вместе с вами в мрачное царство теней!

Схватил Кадм камень величиной со скалу и, размахнувшись, бросил его в змея. От удара этого камня опрокинулась бы крепостная башня, но невредимым остался змей – защитила его твердая, как сталь, чешуя, покрывавшая все его тело. Потряс тогда своим копьем сын Агенора и, собрав всю свою силу, вонзил его в спину чудовища. Не защитила от копья Кадма змея его стальная чешуя. По самое древко вонзилось копье в его тело. Извиваясь, схватил змей зубами копье и хотел его вырвать из кровавой раны. Напрасны были его усилия; острие копья осталось глубоко в ране, лишь древко обломил зубами змей Ареса. Вздулась от черного яда и ярости шея змея, кровавая пена хлынула у него из пасти, свирепое шипение разнеслось далеко по всей стране, весь воздух наполнился смрадом его дыхания. То извивается змей громадными кольцами по земле, то, бешено крутясь, высоко вздымается вверх. Он валит деревья, вырывая их с корнем, и во все стороны разбрасывает хвостом своим громадные камни. Хочет он схватить своей ядовитой пастью Кадма, но, прикрывшись, как щитом, львиной шкурой, отражает змея своим мечом герой. Грызет змей зубами острый меч, но только тупит зубы об его сталь. Вот наносит ему удар герой; кровь змея окрасила кругом всю траву, однако не смертельна рана. Наконец, могучим ударом пронзил сын Агенора шею змея и пригвоздил его к вековому дубу, так силен был удар могучего героя. Согнулся столетний дуб под тяжестью тела чудовища. С изумлением глядит Кадм на сраженного им змея, дивясь его величине. Вдруг раздался неведомый голос:

– Что стоишь ты, сын Агенора, и дивишься на убитого тобой змея? Скоро и на тебя, обращенного в змея, будут дивиться люди!

Смотрит по сторонам Кадм, не знает он, откуда раздался таинственный голос. Содрогнулся герой от ужаса, услыхав такое предсказание; волосы поднялись дыбом на его голове. Чуть не лишившись сознания, стоит он перед убитым змеем. Тогда явилась Кадму любимая дочь Зевса, Афина Паллада. Она велела ему вырвать зубы змея и посеять их, как семена, на вспаханном поле. Сделал Кадм, что повелела ему совоокая богиня-воительница. Едва посеял он зубы змея, как – о, чудо! – из земли показались прежде острия копий, вот поднялись над пашней гребни шлемов, затем головы воинов, их плечи, закованные в панцири груди, руки со щитами, наконец, вырос из зубов дракона целый отряд вооруженных воинов. Увидев неведомого врага, схватился за меч Кадм, но один из воинов, рожденных землей, воскликнул:

– Не хватайся за меч! Берегись вмешиваться в междоусобный бой!

С этим восклицанием вонзил воин свой меч в грудь соседа, и грянулся тот на землю, но тотчас же пал и он сам, пронзенный острым копьем. Страшная, кровавая битва началась между воинами. Они разили друг друга мечами и копьями и падали один за другим с предсмертным стоном на только что породившую их землю. Их уже оставалось только пятеро. Тогда один из них по повелению Афины Паллады бросил на землю свое оружие в знак мира. Заключили воины друг с другом тесную братскую дружбу. Эти воины, рожденные землей из зубов дракона, и были помощниками Кадма, когда он строил Кадмею – крепость семивратных Фив.

Основал Кадм великий город, дал гражданам законы и устроил все государство. Дали боги Олимпа в жены Кадму прекрасную дочь Ареса и Афродиты, Гармонию. Великолепен был свадебный пир великого основателя Фив. Все олимпийцы собрались на эту свадьбу и богато одарили новобрачных. С этих пор стал Кадм одним из могущественнейших царей Греции. Неисчислимы были его богатства. Многочисленно и непобедимо было его войско, во главе которого стояли воины, рожденные землей из зубов змея. Казалось бы, вечная радость и счастье должны были царить в доме сына Агенора, но не одно счастье послали ему олимпийцы. Много горя пришлось испытать ему. Его дочери, Семела и Ино, погибли на глазах у отца. Правда, после смерти они были приняты в сонм олимпийских богов, но все же потерял Кадм своих нежно любимых дочерей. Дочь Кадма, Аглава, понесла тяжелое наказание бога Диониса. Охваченная вакхическим неистовством, растерзала она своими руками сына Пенфея. Актеон, внук Кадма, сын его дочери Автонои, пал жертвой гнева Артемиды. Пришлось Кадму оплакивать внуков своих.

На старости лет, удрученный тяжким горем, покинул Кадм семивратные Фивы. Со своей женой Гармонией долго скитался он на чужбине и пришел наконец в далекую Иллирию. С болью в сердце вспоминал Кадм все несчастия, постигшие его дом, вспомнил он свою борьбу со змеем и те слова, которые произнес неведомый голос.

– Не был ли тот змей, – сказал Кадм, – которого поразил я своим мечом, посвящен богам? Если за его гибель карают меня так тяжко боги, лучше бы мне самому обратиться в змея.

Только промолвил это Кадм, как тело его вытянулось и покрылось чешуей, ноги его срослись и стали длинным извивающимся змеиным хвостом. В ужасе простирает он со слезами на глазах к Гармонии еще сохранившиеся руки и зовет жену свою:

– О, приди ко мне, Гармония! Коснись меня, коснись моей руки, пока не обратился я весь в змея!

Он зовет Гармонию, много еще хочет сказать ей, но язык его раздваивается, и уже колеблется у него во рту змеиное жало, и из уст его вылетает только шипение. Бежит к нему Гармония.

– О, Кадм! – восклицает она. – Освободись же скорее от этого образа! О, боги, зачем не обратили вы и меня в змею!

Обвился вокруг своей верной жены обращенный в громадного змея Кадм, он лижет ей лицо своим раздвоенным жалом. С печалью гладит Гармония покрытую чешуей спину змея. Боги и Гармонию обращают в змею, и вот их уже две – Гармония и Кадм. Под видом змей сошли Кадм и жена его в подземное царство и живут блаженной жизнью в Елисейских полях.

Зет и Амфион

В городе Фивах жила дочь речного бога Асопа, Антиопа. Ее полюбил Зевс-громовержец, плененный ее красотой. У Антиопы родилось два сына-близнеца. Их назвала она Зет и Амфион. Боясь гнева отца своего за то, что она тайно вступила в брак с Зевсом, Антиопа положила своих маленьких сыновей в корзину и отнесла их в горы. Антиопа была уверена, что Зевс не даст погибнуть своим сыновьям. Действительно, Зевс позаботился о своих сыновьях. Он послал к тому месту, где лежали Зет и Амфион, пастуха. Пастух нашел маленьких сыновей Зевса и Антиопы, взял к себе домой и воспитал их. Так и росли братья в доме пастуха. Уже в детстве отличались по характеру Зет и Амфион. Зет был сильным мальчиком, рано стал он помогать пастуху пасти стада. Амфион же отличался своим кротким, приветливым характером, – ничто не привлекало его так, как музыка. Когда же оба брата выросли, Зет стал могучим воином и отважным охотником. Никто не превосходил его силой и ловкостью; его радовал лишь шум оружия во время боя и охота на диких зверей. Амфиону же, любимцу бога Аполлона, одно лишь доставляло радость – игра на златострунной кифаре, которую подарил ему сам сребролукий сын Латоны, Аполлон. Амфион так дивно играл на кифаре, что приводил в движение своей игрой даже деревья и скалы.

По-прежнему жили юноши у пастуха, не зная, кто их отец и мать. А мать их Антиопа томилась в это время во власти сурового царя Фив, Лика, и жены его, Дирки. Закованная в тяжкие цепи, была заключена Антиопа в темницу, в которую не проникал луч солнца, но великий Зевс освободил ее. Спали с нее сами собой цепи, открылись двери темницы; она бежала в горы и укрылась в хижине того пастуха, который воспитал ее сыновей. Едва только принял ее под свою защиту пастух, как явилась к нему и жестокая Дирка; она с другими фиванками справляла в горах веселый праздник Диониса. Блуждая по горам, в венке из плюща и с тирсом в руках, она пришла случайно к хижине пастуха. Увидала Дирка Антиопу, и вся ненависть к ней вспыхнула неудержимо в сердце жестокой царицы. Решила она погубить несчастную Антиопу. Дирка призвала Зета и Амфиона, оклеветала Антиопу и убедила юношей привязать невинную дочь Асопа к рогам дикого быка, чтобы он растерзал ее. Уже готовы были послушаться Зет и Амфион Дирку; они поймали быка и схватили Антиопу, но тут, на счастье Антиопы, пришел пастух. Он знал тайну рождения братьев-близнецов и сразу узнал Антиопу, когда пришла она к нему в хижину и просила приютить ее. Увидав, что хотят собственные сыновья привязать Антиопу к рогам разъяренного быка, пастух воскликнул:

– Несчастные, какое ужасное преступление хотите вы совершить! Вы хотите, сами не зная, что делаете, предать ужасной смерти вашу родную мать. Ведь это мать ваша, родившая вас от самого громовержца Зевса!

В ужас пришли Зет и Амфион, когда поняли, какое страшное злодеяние могли они совершить по вине жестокой Дирки. В гневе схватили они Дирку, оклеветавшую мать их, и привязали ее к рогам дикого быка со словами:

– Погибни же той самой смертью, на которую ты обрекла нашу мать! Пусть будет эта смерть твоим заслуженным наказанием и за жестокость, и за клевету!

Понесся по горам, через ущелья, по лесам и колючему кустарнику бешеный бык. Страшной смертью погибла Дирка. Растерзанное же тело ее Зет и Амфион бросили в источник около Фив, который называется с тех пор Дирка. Не избежал гнева сыновей Антиопы и Лик. Убили его Зет и Амфион и завладели властью над Фивами.

Став царями Фив, решили братья укрепить свой город. Лишь высокая Кадмея, крепость Фив, построенная Кадмом, была защищена стенами, весь же остальной город был беззащитен. Братья сами построили стену вокруг Фив. Как различен был их труд! Могучий, как титан, Зет носил громадные глыбы камня, напрягая все свои силы, и громоздил их друг на друга. Амфион не носил каменных глыб; послушные звуку его златострунной кифары, сами двигались они и складывались в высокую несокрушимую стену. Далеко шла слава, даже и за пределами Греции, о великих героях Зете и Амфионе. Сам Тантал, любимец богов, отдал Амфиону в жены дочь свою, Ниобу. Зет же женился на Аедоне, дочери царя Эфеса, Пандарея. Навлекли Ниоба и Аедона несчастье на дом сыновей Антиопы.

Ниоба

У жены Амфиона, Ниобы, было семь сыновей и семь дочерей. Гордилась своими детьми дочь Тантала. Прекрасны, как юные боги, были ее дети. Счастье, богатство и прекрасных детей дали боги Ниобе, но не была благодарна им дочь Тантала. Унаследовала она от отца своего высокомерную гордость и думала, что достойна большей славы и почестей, чем боги Олимпа. Своим высокомерием погубила Ниоба и себя, и мужа, и всех своих детей, а могла бы быть счастливейшей из матерей.

Однажды дочь слепого прорицателя Тиресия, вещая Манто, проходя по улицам семивратных Фив, звала всех фиванок принести жертвы Латоне и ее детям-близнецам: златокудрому, далекоразящему Аполлону и девственной Артемиде. Послушные призыву Манто, пошли фиванки к алтарям богов, украсив головы лавровыми венками. Одна лишь Ниоба, гордая своим могуществом и посланным ей богами счастьем, не хотела идти приносить жертвы Латоне. В пурпурной, затканной золотом одежде, в золотой диадеме вышла она, величественная, как богиня, к фиванским женщинам и воскликнула:

– Что за безумие приносить жертвы Латоне! Если вы чтите ее жертвами, то почему же не чтите вы и меня! Я – дочь сына Зевса, Тантала, который был единственным из смертных, пировавшим на светлом Олимпе с небожителями. Мать моя – плеяда Тайгета, дочь титана Атласа, который держит на своих могучих плечах небесный свод. Мой муж, царь Фив, Амфион, тоже сын Зевса. Велико мое могущество, мне повинуются народы Лидии и великие Фивы. Я равна богиням по роду своему и по могуществу! Семь сыновей и семь дочерей у меня. У Латоны же всего лишь двое детей. За что же чтите вы эту дочь титана! Ведь было время, когда ее не хотела приютить ни одна страна в мире, только один пустынный Делос принял ее, да и то лишь из сострадания. Разве недостойна я блаженства! Мое богатство и могущество так велики, что мне нечего бояться судьбы, она не властна надо мной. Сколько бы ни отняла у меня судьба, все же много останется у меня, не в силах она все отнять. Да зачем, наконец, поклоняетесь вы бесплодной Латоне? Ведь не многим больше иметь двух детей, чем быть бесплодной. Нет, никогда не буду я приносить жертв Латоне, не достойна она!

Смутили фиванок полные гордыни слова Ниобы. Не окончили они жертвоприношения. Смиренно молят женщины Фив не гневаться великую Латону.

Услыхала богиня Латона надменные речи Ниобы. Она призвала детей своих, Аполлона и Артемиду, и, горько сетуя на Ниобу, сказала:

– Тяжко оскорбила меня, вашу мать, гордая дочь Тантала. Она не верит, что я богиня! Меня не признает Ниоба, хотя лишь великой жене Зевса, Гере, уступаю я в могуществе и славе. Неужели вы, дети, не отомстите за это оскорбление! Ведь если оставите вы без отмщения Ниобу, то перестанут люди чтить меня как богиню и разрушат мои алтари. Ведь и вас оскорбила дочь Тантала! Она равняет вас, бессмертных богов, со своими смертными детьми. Бесплодной называет меня Ниоба! Как ее отец Тантал, надменна она!

Прервал свою мать стреловержец Аполлон:

– О, кончай скорей! Не говори больше ничего! Ведь ты отдаляешь своими жалобами наказание!

– Будет! Не говори! – воскликнула и гневная Артемида.

Окутанные облаком, быстро понеслись с вершины Кинта к Фивам грозные брат и сестра. Зловеще звучали в их колчанах золотые стрелы. Примчались они к семивратным Фивам, Аполлон невидимым остановился на ровном поле у городских стен, где фиванские юноши упражнялись в воинственных играх. Когда далекоразящий Аполлон, окутанный облаком, встал у фиванских стен, два сына Ниобы, Исмен и Сипил, неслись по полю на горячих конях, одетые в пурпурные плащи. Вдруг вскрикнул Исмен, пронзила ему золотая стрела Аполлона грудь. Выпустил он золотые поводья и мертвым упал на землю. Услыхал Сипил грозный звон тетивы Аполлонова лука; он хочет спастись на быстром коне от грозной опасности. Несется во весь опор Сипил по полю, как несется по морю, распустив все паруса, моряк, спасаясь от грозной тучи. Настигла сына Ниобы смертоносная стрела, вонзилась она ему в спину у самой шеи, и вышло сквозь горло ее золотое острие. Упал он на землю и обагрил ее своей кровью. Сыновья Ниобы, Файдим и Тантал, боролись, тесно обхватив друг друга руками. Сверкнула в воздухе стрела и пронзила обоих. Со стоном упали они. Одновременно погасила в глазах их свет жизни смерть, одновременно испустили они свое последнее дыхание. Спешит к ним брат их Альпенор, он хочет поднять их, он обнимает их похолодевшие тела, но глубоко вонзилась и ему в сердце стрела Аполлона, и пал он бездыханным на тела своих братьев. Дамасихтона поразил Аполлон в бедро у самого колена; хочет вырвать из раны золотую стрелу сын Ниобы, вдруг со свистом вонзается другая стрела ему в горло. Хлынула кровь из раны насмерть сраженного Дамасихтона. Поднял к небу руки последний из сыновей Ниобы, юный Илионей, он молит богов:

– О вы, олимпийские боги, пощадите, пощадите!

Тронула его мольба грозного Аполлона. Поздно! Нельзя вернуть слетевшую с тетивы стрелу. Пронзила она сердце и последнему сыну Ниобы. Быстро донесся слух о великом несчастии до Ниобы. Со слезами сообщают слуги и Амфиону о гибели его сыновей. Не перенес их потери Амфион, он сам пронзил себе грудь острым мечом.

Склонившись над телами сыновей и мужа, рыдает Ниоба. Она целует их похолодевшие уста. Разрывается от страдания сердце Ниобы. В отчаянии простирает несчастная к небу руки. Не молит она о милости. Горе не смягчило ее сердца. Гневно восклицает она:

– Радуйся, жестокая Латона! Веселись, пока не насытится твое сердце моей скорбью! Ты победила, соперница! О, нет, что же говорю я, не победила ты! У меня, несчастной, все же больше детей, чем у тебя, счастливой! И хотя много вокруг меня бездыханных тел моих детей, все же я победила тебя, все же больше осталось детей у меня, чем у тебя!

Только замолкла Ниоба, как раздался грозный звон тетивы. Ужас объял всех. Одна Ниоба осталась спокойной, несчастье придало ей смелость. Недаром раздался звон тетивы лука Артемиды. Одна из стоявших в глубокой печали вокруг тел братьев дочерей Ниобы падает, сраженная стрелой. Вот опять звенит тетива, и падает другая дочь Ниобы. Шесть золотых стрел одна за другой слетели с тетивы лука Артемиды, и бездыханными лежат шесть прекрасных, юных дочерей Ниобы. Осталась лишь младшая дочь. Она бросилась к матери и укрылась у нее в коленях, в складках ее платья. Сломило горе гордое сердце Ниобы.

– Оставь мне хоть младшую дочь, великая Латона! – молит Ниоба, полная скорби. – Хоть одну оставь мне!

Но не сжалилась богиня, и пронзает стрела Артемиды и младшую дочь. Смерть исторгла ей душу на коленях у матери.

Стоит Ниоба, окруженная телами дочерей, сыновей и мужа. Как бы оцепенела она от горя. Не колышет ветер ее волос, в ее лице нет ни кровинки. Не светятся жизнью ее глаза, не бьется в груди сердце, лишь слезы скорби льются у нее из глаз. Одел ее члены холодный камень. Поднялся бурный вихрь и перенес Ниобу на ее родину в Лидию. Там, высоко на горе Сипиле, стоит обращенная в камень Ниоба и вечно льет слезы скорби.

Аедона

Женою Зета была Аедона, дочь царя Эфеса, Пандарея. Как Ниобу погубила гордость, так погубила несчастную дочь Пандарея зависть. Не могла видеть спокойно Аедона счастие Ниобы. Вызывало в ней великую зависть, что у Ниобы семь прекрасных сыновей и семь дочерей-красавиц. У Аедоны же был лишь один сын, Итил. Долго мучилась завистью дочь Пандарея. Не в силах была она бороться с этим чувством и задумала наконец страшное злодеяние: она решила убить старшего сына Ниобы. Легче станет ей, так думала Аедона, когда увидит она, как будет плакать дочь Тантала над телом убитого сына.

Была темная ночь. Весь дворец был погружен в глубокий сон. В полночь встала Аедона, и, гонимая завистью, тихо крадется она по окутанным мраком покоям дворца. В руках ее острый нож. Она крадется в тот покой, где спит ее сын Итил со старшим сыном Ниобы. Глубокая тишина кругом. Боится Аедона малейшего шороха, чтобы не разбудить кого-нибудь во дворце. Она боится даже шума собственного дыхания. Вот и покой. Осторожно, затаив дыхание, идет она к ложу, где спит, как знает она, сын Ниобы. И вот в полной тьме вонзает она острый нож в грудь спящего юноши и быстро уходит. Спешит Аедона вернуться назад в свою опочивальню.

Настало утро. Какое горе принесло это утро несчастной Аедоне! Быстро разнеслась молва по дворцу, что Итил лежит на своем ложе мертвый, с пронзенной грудью. Во тьме ночи не сына Ниобы, а своего единственного сына, Итила, убила Аедона. Неслыханное преступление совершила мать! Какой ужас, какое отчаяние овладело ею! Она сама – убийца нежно любимого сына! Горько рыдает Аедона, и рвет она в отчаянии волосы. Сжалился Зевс над горем матери. Он обратил Аедону в соловья. С тех пор весной с захода и до восхода солнца, в сумерках весенних вечеров, в ясные звездные ночи и на утренней заре в осыпанных росой, благоухающих весенними цветами кустах нежно, жалобно поет соловей-Аедона. Поет соловей песню скорби об убитом сыне, и слышится в этой песне имя сына – Итила.

Геракл

Рождение и воспитание Геракла. В Микенах правил царь Электрион. У него похитили телебои, под предводительством сыновей царя Птерелая, стадо. Телебои убили сыновей Электриона, когда они хотели отбить похищенное. Царь Электрион объявил тогда, что он отдаст руку своей красавицы дочери, Алкмены, тому, кто вернет ему стада и отомстит за смерть его сыновей. Герою Амфитриону удалось без боя вернуть стада Электриону, так как царь телебоев, Птерелай, поручил охранять похищенные стада царю Элиды Поликсену, а он их отдал Амфитриону. Вернул Амфитрион Электриону его стада и получил руку Алкмены. Недолго оставался Амфитрион в Микенах. Во время свадебного пира, в споре из-за стад, Амфитрион убил Электриона, и пришлось ему с женой Алкменой бежать из Микен. Алкмена последовала за своим молодым мужем на чужбину только под тем условием, что он отомстит сыновьям Птерелая за убийство ее братьев. Поэтому, прибыв в Фивы, к царю Креонту, у которого нашел себе Амфитрион пристанище, он отправился с войском против телебоев. В его отсутствие Зевс, плененный красой Алкмены, явился к ней, приняв образ Амфитриона. Вскоре вернулся и Амфитрион. И вот от Зевса и Амфитриона должны были родиться у Алкмены два сына-близнеца.

В тот день, когда должен был родиться великий сын Зевса и Алкмены, собрались боги на высоком Олимпе. Радуясь, что скоро родится у него сын, сказал эгидодержавный Зевс богам:

– Слушайте, боги и богини, что я скажу, велит мне сказать вам это мое сердце! Сегодня родится великий герой; он будет властвовать над всеми своими родственниками, которые ведут свой род от сына моего, великого Персея.

Но жена Зевса, царственная Гера, гневавшаяся, что Зевс взял себе в жены смертную Алкмену, решила хитростью лишить власти над всеми персеидами сына Алкмены, – она уже прежде рожденья ненавидела сына Зевса. Поэтому, скрыв в глубине сердца свою хитрость, Гера сказала Зевсу:

– Ты говоришь неправду, великий громовержец! Никогда не исполнишь ты своего слова! Дай мне великую, нерушимую клятву богов, что тот, который родится сегодня первым в роде персеидов, будет повелевать всеми своими родственниками.

Овладела разумом Зевса богиня обмана Ата, и, не подозревая хитрости Геры, дал громовержец нерушимую клятву. Тотчас покинула Гера светлый Олимп и на своей золотой колеснице понеслась в Аргос. Там ускорила она рождение сына у богоравной жены персеида Сфенела, и появился первым на свет в этот день в роде Персея слабый, больной ребенок, сын Сфенела, Эврисфей. Быстро вернулась Гера на светлый Олимп и сказала великому тучегонителю Зевсу:

– О, мечущий молнии Зевс-отец, выслушай меня! Сейчас родился в славном Аргосе у персеида Сфенела сын Эврисфей. Он первым родился сегодня и должен повелевать всеми потомками Персея.

Опечалился великий Зевс, теперь только понял он все коварство Геры. Он разгневался на богиню обмана Ату, овладевшую его разумом; в гневе схватил ее Зевс за волосы и низвергнул со светлого Олимпа. Запретил ей повелитель богов и людей являться на Олимп. С тех пор живет среди людей богиня обмана Ата. Зевс облегчил судьбу своего сына. Он заключил с Герой нерушимый договор, что не всю свою жизнь будет находиться под властью Эврисфея его сын. Только двенадцать великих подвигов совершит он по поручению Эврисфея, а после не только освободится от его власти, но даже получит бессмертие. Знал громовержец, что много великих опасностей придется преодолеть его сыну, повелел он поэтому своей любимой дочери Афине Палладе помогать сыну Алкмены. Часто приходилось потом печалиться Зевсу, когда он видел, как сын его несет великие труды на службе у слабого и трусливого Эврисфея, но не мог он нарушить данную Гере клятву.

В один день с рождением сына Сфенела родились и у Алкмены близнецы: старший, сын Зевса, названный при рождении Алкидом, и младший, сын Амфитриона, названный Ификлом. Алкид и был величайшим героем Греции. Он назван был позднее пифией Гераклом. Под этим именем прославился он, получил бессмертие и был принят в сонм светлых богов Олимпа.

С самого первого дня жизни стала преследовать Геракла Гера. Узнав, что Геракл родился и лежит, завернутый в пеленки, с братом своим Ификлом, она, чтобы погубить новорожденного героя, послала двух змей. Была уже ночь, когда вползли, сверкая глазами, в покой Алкмены змеи. Тихо подползли они к колыбели, где лежали близнецы, и уже хотели, обвившись вокруг тела маленького Геракла, задушить его, как проснулся сын Зевса. Он протянул свои маленькие ручки к змеям, схватил их за шеи и сдавил с такой силой, что сразу задушил. В ужасе вскочила Алкмена со своего ложа, увидев змей в колыбели, громко закричали бывшие в покое женщины. Все бросились к колыбели Алкида. На крик женщин с обнаженным мечом прибежал Амфитрион. Окружили все колыбель и, к великому удивлению, увидели необычайное чудо: маленький новорожденный Геракл держал двух громадных задушенных змей, которые еще слабо извивались в его крошечных руках. Пораженный силой своего приемного сына, Амфитрион призвал прорицателя Тиресия и вопросил его о судьбе новорожденного. Поведал тогда вещий старец, сколько великих подвигов совершит Геракл, и предсказал ему, что достигнет он в конце своей жизни бессмертия.

Узнав, какая великая слава ждет старшего сына Алкмены, Амфитрион дал ему воспитание, достойное героя. Знаменитые герои Греции учили Геракла. Непобедимый стрелок, царь Эврит, учил Геракла стрелять из лука, борьбе учил его дед хитроумного Одиссея, Автолик, сын Гермеса, владеть оружием – диоскур Кастор, править колесницей учил его сам Амфитрион, считавшийся самым искусным возничим в Греции. Не только о развитии силы Геракла заботился Амфитрион, он заботился и об его образовании. Его учили читать, писать, петь и играть на кифаре. Но далеко не такие успехи оказывал в науках и музыке Геракл, какие оказывал он в борьбе, стрельбе из лука и в умении владеть оружием. Часто приходилось учителю музыки, брату Орфея, Лину, сердиться на своего ученика и даже наказывать. Однажды во время урока Лин ударил Геракла, раздраженный его нежеланием учиться. Рассерженный Геракл схватил кифару и ударил ею Лина по голове. Не рассчитал силы удара юный Геракл. Удар кифары был так силен, что Лин упал убитым на месте. Призвали в суд юного Геракла за это убийство. Оправдываясь пред судом, сказал сын Алкмены:

– Ведь говорит же справедливейший из судей, Радамант, что всякий, кого ударят, может ответить ударом на удар.

Оправдали судьи Геракла, но отчим его, Амфитрион, боясь, чтобы не случилось еще чего-нибудь подобного, послал Геракла в лесистый Киферон пасти стада.

Геракл в Фивах. Вырос в лесах Киферона Геракл и стал могучим юношей. На целую голову был он выше всех ростом, а сила его далеко превосходила силу человека. С первого взгляда можно было узнать в нем сына Зевса, особенно по глазам, которые светились каким-то необычайным, божественным светом. Никто не был равен Гераклу ловкостью в военных упражнениях, а луком и копьем владел он так искусно, что никогда не промахивался. Будучи еще юношей, убил Геракл грозного киферонского льва, жившего на вершинах гор. Юный Геракл напал на него, убил и снял с него шкуру. Эту шкуру надел он на себя, накинув ее, как плащ, на свои могучие плечи. Лапами связал он ее у себя на груди, а шкура с головы льва служила ему шлемом. Геракл сделал себе огромную палицу из вырванного им с корнями в Немейской роще твердого, как железо, ясеня. Меч Гераклу подарил Гермес, лук и стрелы Аполлон, золотой панцирь сделал ему Гефест, а Афина сама соткала ему одежду.

Возмужав, победил Геракл царя Орхомена, Эргина, которому Фивы платили ежегодно большую дань. Он убил во время битвы Эргина, а на минийский Орхомен наложил дань, которая была вдвое больше, чем та, что платили Фивы. За этот подвиг царь Фив Креонт отдал Гераклу в жены свою дочь, Мегару, а боги послали ему трех прекрасных сыновей.

Счастливо жил Геракл в семивратных Фивах. Но по-прежнему пылала ненавистью к сыну Зевса великая богиня Гера. Она наслала на Геракла ужасную болезнь. Лишился разума великий герой, безумие овладело им. В припадке неистовства убил Геракл всех своих детей и детей своего брата Ификла, а тела их бросил в костер. Когда же прошел припадок, глубокая скорбь овладела Гераклом. Угнетала его совесть за невольное злодеяние. Очистившись от скверны совершенного им убийства, покинул Геракл Фивы и отправился в священные Дельфы вопросить бога Аполлона, что ему делать. Повелел ему стреловержец Аполлон отправиться на родину его предков в Тиринф и двенадцать лет служить Эврисфею, и предсказал устами пифии далекоразящий сын Латоны Гераклу, что получит он бессмертие, если исполнит по повелению Эврисфея двенадцать великих подвигов.

Геракл на службе у Эврисфея. Поселился в Тиринфе Геракл и стал слугой слабого, трусливого Эврисфея. Боялся Эврисфей могучего, как бог, героя и не пускал его в Микены. Все приказания свои передавал он сыну Зевса в Тиринф через своего вестника Копрея.

Немейский лев (первый подвиг). Недолго пришлось ждать Гераклу первого поручения царя Эврисфея. Он поручил Гераклу убить немейского льва. Чудовищной величины был этот лев, порожденный Тифоном и Эхидной. Он жил около города Немей и опустошал все окрестности. Смело отправился Геракл на опасный подвиг. Прибыв в Немею, тотчас отправился он в горы, чтобы разыскать логовище льва. Уже был полдень, когда герой достиг склона гор. Нигде не видно было ни одной живой души: ни пастухов, ни земледельцев. Все живое бежало из этих мест в страхе перед ужасным львом. Долго искал Геракл по лесистым склонам гор и в ущельях логовище льва, наконец, когда уже солнце стало склоняться к западу, нашел Геракл в мрачном ущелье логовище; оно находилось в громадной пещере, имевшей два выхода. Геракл завалил один из выходов громадными камнями и стал ждать, скрывшись за камнями, льва. Совсем к вечеру, когда уже надвигались сумерки, показался чудовищный лев с длинной косматой гривой. Натянул тетиву своего лука Геракл и пустил одну за другой три стрелы во льва, но стрелы отскочили от его шкуры – она была тверда, как сталь. Грозно зарычал лев, рыканье его раскатилось подобно грому по горам. Озираясь во все стороны, стоял лев в ущелье и искал горящими яростью глазами того, кто осмелился пустить в него стрелы. Но вот увидал он Геракла и бросился громадным прыжком на героя. Как молния сверкнула палица Геракла и громовым ударом обрушилась на голову льва. Упал на землю лев, оглушенный страшным ударом; Геракл бросился на льва, обхватил своими могучими руками и задушил его. Взвалив на свои могучие плечи убитого льва, вернулся Геракл в Немею, принес жертву Зевсу и учредил в память своего первого подвига Немейские игры. Когда Геракл принес убитого им льва в Микены, Эврисфей побледнел от страха, взглянув на чудовищного льва. Понял царь Микен, какой нечеловеческой силой обладает Геракл. Он запретил ему даже приближаться к воротам Микен; когда же Геракл приносил доказательства своих подвигов, Эврисфей смотрел на них с ужасом с высоких микенских стен.

Лернейская гидра (второй подвиг). После первого подвига Эврисфей послал Геракла убить лернейскую гидру. Это было чудовище с телом змеи и девятью головами дракона. Как и немейский лев, гидра была порождена Тифоном и Эхидной. Жила гидра в болоте около города Лерны и, выползая из своего логовища, уничтожала целые стада и опустошала все окрестности. Опасна была борьба с девятьюголовой гидрой, особенно потому, что одна из голов ее была бессмертна. Отправился в путь к Лерне Геракл с сыном Ификла, Иолаем. Прибыв к болоту у города Лерны, Геракл оставил Иолая с колесницей в близлежащей роще, а сам отправился искать гидру. Он нашел ее в окруженной болотом пещере. Раскалив докрасна свои стрелы, стал Геракл пускать их одну за другой в гидру. В ярость привели гидру стрелы Геракла. Выползла она, извиваясь покрытым блестящей чешуей телом, из мрака пещеры, грозно поднялась на своем громадном хвосте и хотела уже броситься на героя, но наступил ей сын Зевса ногой на туловище и придавил к земле. Своим хвостом обвилась гидра вокруг ног Геракла и силилась свалить его. Как незыблемая скала стоял герой, и взмахами своей тяжкой палицы одну за другой сбивал он головы гидры. Как вихрь свистела в воздухе палица; слетали головы гидры, но все жива гидра. Вдруг заметил Геракл, что у гидры на месте каждой сбитой головы вырастают две новые. Явилась и помощь гидре. Из болота выполз чудовищный рак и впился своими клешнями в ногу Геракла. Тогда призвал на помощь герой своего друга Иолая. Иолай убил чудовищного рака, зажег часть ближней рощи и горящими стволами деревьев стал прижигать гидре шеи, с которых Геракл сбивал своей палицей головы. Перестали вырастать у гидры новые головы. Все слабее и слабее сопротивлялась она сыну Зевса. Наконец слетела у гидры и бессмертная голова. Побеждена была чудовищная гидра и рухнула мертвой на землю. Глубоко зарыл ее бессмертную голову победитель Геракл и навалил на нее громадную скалу, чтобы не могла она опять выйти на свет. Затем рассек великий герой тело гидры и погрузил в ее ядовитую желчь свои стрелы. С тех пор неизлечимыми стали раны от стрел Геракла. Неизбежную гибель несли они даже тому, кто получал хотя бы легкую рану. С великим торжеством вернулся Геракл в Тиринф. Там ждало его уже новое поручение Эврисфея.

Стимфалийские птицы (третий подвиг). Эврисфей поручил Гераклу перебить стимфалийских птиц. Чуть не в пустыню обратили эти птицы все окрестности аркадского города Стимфала. Они нападали и на животных, и на людей и разрывали их своими медными когтями и клювами. Но самое страшное было то, что перья этих птиц были из твердой бронзы и они могли, взлетев, ронять их, подобно стрелам, на того, кто вздумал бы напасть на них. Трудно было Гераклу выполнить это поручение Эврисфея. На помощь ему пришла воительница Афина Паллада. Она дала Гераклу два медных тимпана, выкованных богом Гефестом, и велела Гераклу встать на высоком холме у того леса, где гнездились стимфалийские птицы, ударить в тимпаны, когда же птицы взлетят, перестрелять их из лука. Так и сделал Геракл. Взойдя на холм, ударил он в тимпаны, и поднялся такой оглушительный звон, что птицы громадной стаей взлетели над лесом и стали в ужасе кружиться над ним. Они дождем сыпали свои острые, как стрелы, перья на землю, но не попадали в стоявшего на холме Геракла. Схватил свой лук герой и стал разить своими смертоносными стрелами птиц. В страхе взвились за облака стимфалийские птицы, сверкая в лучах солнца бронзовыми крыльями, и скрылись из глаз Геракла. Далеко за пределы Греции улетели птицы на берега Эвксинского понта и больше никогда не возвращались в окрестности Стимфала. Исполнил Геракл поручение Эврисфея и вернулся в Тиринф, но тотчас же пришлось ему отправиться на еще более трудный подвиг.

Керинейская лань (четвертый подвиг). Эврисфей знал, что в Аркадии живет чудесная керинейская лань, посланная в наказание людям богиней Артемидой. Лань эта опустошала поля. Ее-то поймать и послал Эврисфей Геракла и велел ему живой доставить ее в Микены. Необычайной красоты была эта золоторогая лань с медными ногами. Подобно ветру носилась она по горам и долам Аркадии, не зная никогда усталости. Целый год преследовал Геракл керинейскую лань. Она неслась через горы, через равнины, прыгала через пропасти, переплывала реки. Все дальше и дальше на север бежала лань. Не отставал от нее герой, не упуская ее из виду, преследовал он ее. Наконец, достиг Геракл в погоне за ланью крайнего севера – страны гипербореев и истоков Истра. Здесь остановилась лань. Хотел схватить ее герой, но ускользнула она и, как стрела, понеслась назад, на юг. Опять началась погоня. Только в Аркадии удалось Гераклу настигнуть лань. Даже после столь долгой погони не потеряла она сил. Отчаявшись поймать лань, прибег Геракл к своим не знающим промаха стрелам. Он ранил златорогую лань стрелой в ногу, и только тогда удалось ему поймать ее. Взвалил Геракл на плечи чудесную лань и хотел уже нести ее в Микены, как предстала пред ним разгневанная Артемида и сказала:

– Разве не знал ты, Геракл, что лань эта моя? Зачем оскорбил ты меня, ранив мою любимую лань? Разве не знаешь ты, что не прощаю я обид? Или ты думаешь, что могущественнее богов-олимпийцев?

С благоговением склонился Геракл пред прекрасной богиней и ответил:

– О, великая дочь Латоны, не вини ты меня! Никогда не оскорблял я бессмертных богов, живущих на светлом Олимпе; всегда чтил я небожителей богатыми жертвами и никогда не считал себя равным им, хотя и сам я – сын громовержца Зевса. Не по своей воле преследовал я твою лань, а по повелению Эврисфея. Сами боги повелели мне служить ему, и не смею я ослушаться Эврисфея!

Простила Гераклу его вину Артемида. Принес живой в Микены керинейскую лань великий сын громовержца Зевса и отдал ее Эврисфею.

Эриманфский кабан и битва с кентаврами[9] (пятый подвиг). После охоты на медноногую лань, продолжавшейся целый год, недолго отдыхал Геракл. Эврисфей опять дал ему поручение. Геракл должен был убить эриманфского кабана. Этот кабан, обладавший чудовищной силой, жил на горе Эриманфе и опустошал окрестности города Псофиса. Не давал он и людям пощады и убивал их своими огромными клыками. Отправился Геракл к горе Эриманфу. По дороге навестил он мудрого кентавра Фола. С почетом принял Фол великого сына Зевса и устроил для него пир. Во время пира кентавр открыл большой сосуд с вином, чтобы угостить получше героя. Далеко разнеслось благоухание дивного вина. Услыхали это благоухание и другие кентавры. Страшно рассердились они на Фола за то, что открыл он сосуд. Вино принадлежало не одному только Фолу, а было достоянием всех кентавров. Бросились кентавры к жилищу Фола и напали врасплох на него и Геракла, когда они вдвоем весело пировали, украсив головы венками из плюща. Не испугался Геракл кентавров. Быстро вскочил он со своего ложа и стал бросать в нападавших громадные дымящиеся головни. В бегство обратились кентавры, а Геракл разил их своими ядовитыми стрелами. До самой Малеи преследовал их герой. Там укрылись кентавры у друга Геракла, Хирона, мудрейшего из кентавров. Следом за ними ворвался в пещеру Хирона Геракл. В гневе натянул он свой лук, сверкнула в воздухе стрела и вонзилась в колено одного из кентавров. Не врага поразил Геракл, а своего друга Хирона. Великая скорбь охватила героя, когда увидал он, кого ранил. Спешит Геракл омыть и перевязать рану друга, но ничто уже не может помочь. Знал Геракл, что неизлечима рана от стрелы, отравленной желчью гидры. Знал и Хирон, что грозит ему мучительная смерть. Чтобы не страдать от раны, он впоследствии добровольно сошел в мрачное царство Аида, искупив этим страданья титана Прометея.

Опечаленный, покинул Геракл Хирона и вскоре достиг горы Эриманфа. Там в густом лесу нашел он грозного кабана и выгнал его криком из чащи. Долго преследовал кабана Геракл и наконец загнал его в глубокий снег на вершине горы. Кабан увяз в снегу, а Геракл, бросившись на него, связал его и отнес живым в Микены. Когда Эврисфей увидал чудовищного кабана, то от страха спрятался в большой бронзовый сосуд.

Скотный двор царя Авгия (шестой подвиг). Вскоре опять дал Эврисфей поручение Гераклу. Он должен был очистить от навоза весь скотный двор царя Элиды, сына лучезарного Гелиоса, Авгия. Бог солнца дал своему сыну неисчислимые богатства. Особенно многочисленны были стада Авгия. Среди его стад было триста быков с белыми, как снег, ногами, двести быков были красные, как сидонский пурпур, двенадцать быков, посвященные богу Гелиосу, были белые, как лебеди, а один бык, отличавшийся необыкновенной красотой, сиял, подобно звезде. Геракл предложил Авгию очистить в один день весь его громадный скотный двор, если он согласится отдать ему десятую часть своих стад. Согласился Авгий. Ему казалось невозможным выполнить такую работу в один день. Геракл сломал с двух противоположных сторон стену, окружавшую скотный двор, и отвел в него воду двух рек, Алфея и Пенея. Вода этих рек в один день унесла весь навоз со скотного двора, а Геракл опять сложил стены. Когда герой пришел к Авгию требовать награды, то не отдал ему гордый царь обещанной десятой части стад, и пришлось ни с чем вернуться в Тиринф Гераклу.

Страшно отомстил великий герой царю Элиды. Через несколько лет, уже освободившись от службы у Эврисфея, Геракл вторгся с большим войском в Элиду, победил в кровопролитной битве Авгия и убил его своей смертоносной стрелой. После победы собрал Геракл войско и всю богатую добычу у города Пизы, принес жертвы двенадцати олимпийским богам и учредил олимпийские игры, которые и справлялись с тех пор всеми греками, каждые четыре года, на священной равнине, обсаженной самим Гераклом посвященными богине Афине Палладе оливами.

Отомстил Геракл и всем союзникам Авгия. Особенно же поплатился царь Пилоса, Нелей. Геракл, придя с войском к Пилосу, взял город и убил Нелея и одиннадцать его сыновей. Не спасся и сын Heлея, Периклимен, которому дал властитель моря Посейдон дар обращаться в льва, змею и пчелу. Убил его Геракл, когда, обратившись в пчелу, сел Периклимен на одну из лошадей, запряженных в колесницу Геракла. Один лишь сын Нелея, Нестор, остался в живых. Впоследствии прославился Нестор среди греков своими подвигами и своей великой мудростью.

Критский бык (седьмой подвиг). Чтобы выполнить седьмое поручение Эврисфея, Гераклу пришлось покинуть Грецию и отправиться на остров Крит. Ему поручил Эврисфей привести в Микены критского быка. Этого быка послал царю Крита Миносу, сыну Европы, колебатель земли Посейдон. Минос должен был принести быка в жертву Посейдону. Жалко стало Миносу приносить в жертву такого прекрасного быка, он оставил его в своем стаде, а в жертву Посейдону принес одного из своих быков. Разгневался Посейдон на Миноса и наслал на вышедшего из моря быка бешенство. По всему острову носился бык и уничтожал все на своем пути. Великий герой Геракл поймал быка и укротил. Сел Геракл на широкую спину быка и переплыл на нем через море с Крита на Пелопоннес. Привел быка Геракл в Микены, но Эврисфей побоялся оставить быка Посейдона в своем стаде и пустил его на волю. Почуя опять свободу, понесся бешеный бык через весь Пелопоннес на север и наконец прибежал в Аттику на Марафонское поле. Там его убил великий афинский герой, Тесей.

Кони Диомеда (восьмой подвиг). После укрощения критского быка Гераклу, по поручению Эврисфея, пришлось отправиться во Фракию к царю бистонов Диомеду. У этого царя были дивной красоты и силы кони. Они были прикованы железными цепями в стойлах, так как никакие путы не могли удержать их. Царь Диомед кормил этих коней человеческим мясом. Он бросал им на съедение всех чужеземцев, которые, гонимые бурей, приставали к его городу. К этому-то жестокому царю и явился со своими спутниками Геракл. Он завладел конями Диомеда и увел их на свой корабль. На берегу настиг Геракла сам Диомед со своими воинственными бистонами. Поручив охрану коней своему любимцу Абдеру, сыну Гермеса, Геракл вступил в бой с Диомедом. Не много было спутников у Геракла, но все же побежден был Диомед и пал в битве. Вернулся Геракл к кораблю. Как велико было его отчаяние, когда увидал он, что дикие кони растерзали его любимца Абдера! Пышные похороны устроил Геракл своему любимцу, насыпал высокий холм на его могиле, а рядом с могилой основал город и назвал его в честь своего любимца Абдерой. Коней же Диомеда Геракл привел к Эврисфею, а он велел выпустить их на волю. Дикие кони убежали в горы Ликейона, покрытые густым лесом, и были там растерзаны дикими зверями.

Геракл у Адмета. Когда Геракл плыл на корабле по морю к берегам Фракии за конями царя Диомеда, то решил он посетить своего друга царя Адмета, так как путь лежал мимо города Фер, где правил Адмет. Тяжелое время для Адмета выбрал Геракл.

Великое горе царило в доме царя Фер. Его жена, Алкеста, должна была умереть. Некогда богини судьбы, великие мойры, по просьбе Аполлона определили, что Адмет может избавиться от смерти, если в последний час его жизни кто-либо согласится добровольно сойти вместо него в мрачное царство Аида. Когда настал час смерти, Адмет просил своих престарелых родителей, чтобы кто-нибудь из них согласился умереть вместо него, но родители отказались. Не согласился никто и из жителей Фер умереть добровольно за царя Адмета. Тогда решила молодая, прекрасная Алкеста пожертвовать своей жизнью за любимого мужа. В тот день, когда должен был умереть Адмет, приготовилась к смерти его жена. Она омыла тело и надела погребальные одежды и украшения. Подойдя к домашнему очагу, обратилась Алкеста к богине Гестии, дающей счастье в доме, с горячей молитвой:

– О, великая богиня! последний раз преклоняю я здесь пред тобой колени. Я молю тебя, защити моих детей-сирот, ведь я должна сегодня сойти в царство мрачного Аида. О, не дай ты им умереть, как умираю я, безвременно! Пусть счастлива и богата будет их жизнь здесь на родине.

Затем обошла Алкеста все алтари богов и украсила их миртом. Наконец, ушла она в свои покои и упала в слезах на брачное ложе. Пришли к ней ее дети – сын и дочь. Горько рыдали они на груди у матери. Плакали и служанки Алкесты. Обнял в отчаянии Адмет свою молодую жену и молил ее не покидать его. Уже готова к смерти Алкеста; уже приближается неслышными шагами к дворцу царя Фер ненавистный богам и людям бог смерти, Танат, чтобы срезать мечом прядь волос с головы Алкесты. Сам златокудрый Аполлон просил его отдалить час смерти жены его любимца Адмета, но неумолим Танат. Чувствует Алкеста приближение смерти. В ужасе восклицает она:

– О, близится уже ко мне двухвесельная ладья Харона, и грозно кричит мне перевозчик душ умерших, правя ладьей: «Что же ты медлишь! Спеши! Спеши! Не терпит время! Не задерживай нас. Готово все! Спеши же!» О, пустите меня! Слабеют мои ноги. Близится смерть. Черная ночь покрывает мои очи! О, дети! уже не жива ваша мать! Живите же счастливо! Адмет, мне была дороже моей собственной жизни твоя жизнь. Пусть лучше тебе, а не мне светит солнце. Адмет, ты любишь не меньше меня наших детей. О, не бери ты в дом им мачеху, чтобы не обижала она их! Правда, сын всегда имеет защиту в отце, но как же будет жить дочь наша, как сохранит она свою девичью красоту, если будет у нее злая мачеха. О, скоро, скоро буду я лежать с мертвыми! Прощайте! Живите счастливо!

Страдает несчастный Адмет.

– Всю радость жизни уносишь ты с собой, Алкеста! – восклицает он. – Всю жизнь теперь я буду горевать о тебе. О, если бы обладал я даром песни Орфея! О, если бы я мог очаровать дочь Деметры и сурового Аида своим пением и увести тебя из царства теней! Я сошел бы за тобой в царство Аида, и не удержали бы меня ни Харон, ни страшный трехглавый Цербер! Так жди же по крайней мере там меня; хоть после смерти хочу я быть с тобой! О, боги, боги, какую жену отнимаете вы у меня!

Чуть слышно говорит Алкеста:

– Прощай! Уже на век закрылись мои глаза. Прощайте, дети! Теперь ничто я. Прощай, Адмет!

– О, взгляни же еще хоть раз! Не покидай детей! О, дай и мне умереть! – со слезами воскликнул Адмет.

Закрылись глаза Алкесты, холодеет ее тело, умерла она. Безутешно рыдает над умершей Адмет и горько сетует на судьбу свою. Он велит приготовить жене своей пышные похороны. Восемь месяцев велит он всем в городе оплакивать Алкесту, лучшую из женщин. Весь город полон скорби, так как все любили добрую царицу.

Уже готовились нести тело Алкесты к ее гробнице, как в город Феры приходит Геракл. Он идет ко дворцу Адмета и встречает своего друга в воротах дворца. С почетом встретил Адмет великого сына эгидодержавного Зевса. Не желая опечалить гостя, старается скрыть Адмет от него свое горе. Заметил Геракл, что глубоко опечален друг его, и спросил о причине его скорби. Адмет дает неясный ответ Гераклу, и он решает, что у Адмета умерла дальняя родственница, которую приютил царь у себя после смерти ее отца. Велит своим слугам Адмет провести Геракла в комнату для гостей и устроить для него богатый пир, а двери на женскую половину запереть, чтобы не долетали до слуха Геракла стоны скорби. Не подозревая, какое несчастье постигло его друга, весело пирует Геракл во дворце Адмета. Кубок за кубком опорожняет он. Тяжело слугам прислуживать веселому гостю – ведь они знают, что нет уже в живых их любимой госпожи. Как ни стараются они, по приказанью Адмета, скрыть свое горе, все же замечает Геракл слезы на их глазах и печаль на лицах. Он зовет одного из слуг пировать с ним, он говорит, что вино даст ему забвение и разгладит на челе морщины печали, но слуга отказывается. Тогда догадывается Геракл, что тяжкое горе постигло дом Адмета. Начинает он расспрашивать слугу, что случилось с его другом, и наконец слуга говорит ему:

– О, чужеземец, жена Адмета сошла сегодня в царство Аида.

Опечалился Геракл. Ему стало больно, что пировал он в венке из плюща и пел в доме друга, которого постигло такое великое горе. Решил Геракл отблагодарить благородного Адмета за то, что, несмотря на постигшее его горе, он все-таки так гостеприимно принял его. Быстро созрело у великого героя решение отнять у мрачного бога смерти Таната его добычу – Алкесту. Узнав у слуги, где находится гробница Алкесты, он спешит скорее туда. Спрятавшись за гробницей, ждет Геракл, когда прилетит Танат напиться у могилы жертвенной крови. Вот послышались взмахи черных крыльев Таната, повеяло могильным холодом; прилетел к гробнице мрачный бог смерти и жадно припал губами к жертвенной крови. Выскочил из засады Геракл и бросился на Таната. Охватил он бога смерти своими могучими руками, и началась меж ними ужасная борьба. Напрягая все свои силы, борется Геракл с богом смерти. Сдавил своими костлявыми руками грудь Геракла Танат, он дышит на него своим леденящим дыханием, а от крыльев его веет на героя холод смерти. Все же победил Таната могучий сын громовержца Зевса. Связал он Таната и потребовал, как выкуп за свободу, чтобы вернул бог смерти опять к жизни Алкесту. Подарил Танат Гераклу жизнь жены Адмета, и повел ее великий герой назад ко дворцу ее мужа.

Адмет же, вернувшись во дворец после похорон жены, горько оплакивал свою незаменимую утрату. Ему тяжело было оставаться в опустевшем дворце. Куда идти ему? Он завидует умершим. Ему ненавистна жизнь. Смерть зовет он. Все его счастье похитил Танат и унес в царство Аида. Что может быть тяжелее для него утраты любимой жены! Жалеет Адмет, что не допустила Алкеста, чтобы он умер с ней, тогда бы соединила их смерть. Две верные друг другу души получил бы Аид вместо одной. Вместе бы переплыли эти души Ахеронт. Вдруг пред скорбным Адметом предстал Геракл. Он ведет за руку женщину, закрытую покрывалом. Геракл просит Адмета оставить эту женщину, доставшуюся ему после тяжкой борьбы, во дворце до его возвращения из Фракии. Отказывается Адмет; он просит Геракла отвести к кому-нибудь другому женщину. Тяжело Адмету видеть во дворце своем другую женщину, когда потерял он ту, которую так любил. Геракл настаивает и даже хочет, чтобы Адмет сам ввел во дворец женщину. Он не позволяет слугам Адмета коснуться ее. Наконец Адмет, будучи не в силах отказать своему гостю и другу, берет женщину за руку, чтобы ввести ее в свой дворец. Геракл говорит ему:

– Ты взял ее, Адмет! Так охраняй же ее! Теперь ты можешь сказать, что сын Зевса – верный друг. Взгляни же на женщину! Не похожа ли она на твою жену, Алкесту? Перестань тосковать! Будь опять доволен жизнью!

– О, великие боги, – воскликнул Адмет, подняв покрывало женщины, – жена моя, Алкеста! О, нет, это только тень ее! Она стоит молча, ни слова не промолвила она!

– Нет, не тень это, – ответил Геракл, – это Алкеста. В тяжелой борьбе с повелителем душ Танатом добыл я ее. Будет молчать она, пока не освободится от власти подземных богов, принеся им искупительные жертвы; она будет молчать, пока трижды не сменит ночь день, только тогда заговорит она. Теперь же прощай, Адмет! Будь счастлив и всегда блюди великий обычай гостеприимства, освященный самим отцом моим, Зевсом!

– О, великий сын Зевса, ты дал мне опять радость жизни! – воскликнул Адмет. – Чем мне отблагодарить тебя? Останься у меня гостем. Я повелю во всех моих владениях праздновать твою победу, велю принести богам великие жертвы. Останься со мной!

Не остался Геракл у Адмета; его ждал подвиг: он должен был исполнить поручение Эврисфея и добыть ему коней царя Диомеда.

Пояс Ипполиты (девятый подвиг). Девятым подвигом Геракла был его поход в страну амазонок за поясом царицы Ипполиты. Этот пояс подарил Ипполите бог войны Арес, и она носила его как знак своей власти над всеми амазонками. Дочь Эврисфея, Адмета, жрица богини Геры, хотела непременно иметь этот пояс. Чтобы исполнить ее желание, послал Эврисфей за поясом Геракла. Собрав небольшой отряд героев, отправился великий сын Зевса в далекий путь на одном только корабле. Хотя и невелик был отряд Геракла, но много славных героев было в этом отряде, был в нем и великий герой Аттики, Тесей.

Далекий путь предстоял героям. Они должны были достигнуть, самых дальних берегов Эвксинского понта, так как там находилась страна амазонок со столицей Фемискирой. По пути пристал Геракл со своими спутниками к острову Паросу, где правили сыновья Миноса. На этом острове убили сыновья Миноса двух спутников Геракла. Рассерженный этим, Геракл тотчас же начал войну с сыновьями Миноса. Многих жителей Пароса он перебил, других же, загнав в город, держал в осаде до тех пор, пока не послали осажденные послов к Гераклу и не стали просить его, чтобы он взял двоих из них вместо убитых спутников. Тогда снял осаду Геракл и вместо убитых взял внуков Миноса, Алкея и Сфенела. С Пароса прибыл Геракл в Мизию к царю Лику, который принял его с великим гостеприимством. Неожиданно напал на Лика царь бебриков. Геракл победил со своим отрядом царя бебриков и разрушил его столицу, а всю землю бебриков отдал Лику. Царь Лик назвал эту страну, в честь Геракла, Гераклеей. После этого подвига отправился Геракл дальше и наконец прибыл к городу амазонок Фемискире.

Слава о подвигах сына Зевса давно уже достигла страны амазонок. Поэтому, когда корабль Геракла пристал к Фемискире, вышли амазонки с царицей навстречу герою. С удивлением смотрели они на великого сына Зевса, который выделялся, подобно бессмертному богу, среди своих спутников-героев. Царица Ипполита спросила великого героя Геракла:

– Славный сын Зевса, скажи мне, что привело тебя в наш город? Мир несешь ты нам или войну?

Так ответил царице Геракл:

– Царица, не по своей воле пришел я сюда с войском, совершив далекий путь по бурному морю; меня прислал властитель Микен, Эврисфей. Дочь его Адмета хочет иметь твой пояс, подарок бога Ареса. Эврисфей поручил мне добыть твой пояс!

Не в силах была ни в чем отказать Гераклу Ипполита. Она была уже готова добровольно отдать ему пояс, но великая Гера, желая погубить ненавистного ей Геракла, приняла вид амазонки, вмешалась в толпу и стала убеждать воительниц напасть на войско Геракла.

– Неправду говорит Геракл, – сказала Гера амазонкам, – с коварным умыслом явился он к вам с войском. Хочет герой похитить вашу царицу Ипполиту и увести ее рабыней в свой дом.

Поверили Гере амазонки. Схватились они за оружие и напали на войско Геракла. Впереди войска амазонок неслась быстрая, как ветер, Аелла. Первой напала она на Геракла, подобно бурному вихрю. Отразил великий герой ее натиск и обратил ее в бегство. Быстрым бегством думала спастись от героя Аелла. Не помогла ей вся ее быстрота, настиг ее Геракл и поразил своим сверкающим мечом. Пала в битве и Протоя. Семь героев из числа спутников Геракла сразила она собственной рукой, но не избежала она стрелы великого сына Зевса. Тогда напали на Геракла сразу семь амазонок; спутницами самой Артемиды были они; никто не был им равен в искусстве владеть копьем. Прикрывшись щитами, пустили они свои копья в Геракла, но мимо пролетели на этот раз копья. Всех их сразил герой своей палицей; одна за другой грянулись они на землю, сверкая своим вооружением. Амазонку же Меланиппу, которая вела в бой войско амазонок, взял в плен Геракл, а вместе с ней пленил и Антиопу. Побеждены были грозные воительницы, их войско обратилось в бегство, многие из них пали от руки преследовавших их героев. Заключили мир амазонки с Гераклом. Ипполита купила свободу могучей Меланиппы ценой своего пояса. Антиопу увезли с собой герои. Геракл отдал ее в награду Тесею за его великую храбрость. Так добыл Геракл пояс Ипполиты.

Геракл спасает Гесиону, дочь Лаомедонта. На обратном пути в Тиринф из страны амазонок Геракл прибыл на кораблях со своим войском к Трое. Тяжелое зрелище предстало пред глазами героев, когда они причалили к берегу недалеко от Трои. Они увидели прекрасную дочь царя Трои Лаомедонта, Гесиону, прикованную к скале у самого берега моря. Она была обречена, подобно Андромеде, на растерзание чудовищу, выходившему из моря. Это чудовище послал в наказание Лаомедонту Посейдон за отказ уплатить ему и Аполлону плату за постройку стен Трои. Гордый царь, которому, по приговору Зевса, должны были служить оба бога, грозил им даже обрезать уши, если они будут требовать платы. Тогда разгневанный Аполлон наслал на все владенья Лаомедонта ужасный мор, а Посейдон – чудовище, которое опустошало, никого не щадя, окрестности Трои. Только пожертвовав жизнью дочери, мог Лаомедонт спасти свою страну от ужасного бедствия. Пришлось ему против воли приковать к скале у моря свою дочь Гесиону. Увидав несчастную девушку, Геракл вызвался спасти ее, а за спасение Гесионы потребовал он у Лаомедонта в награду тех коней, которых дал царю Трои громовержец Зевс как выкуп за сына Троя, Ганимеда. Его некогда похитил для Зевса орел и унес на Олимп, так как Зевс полюбил дивно прекрасного мальчика. Согласился Лаомедонт на требование Геракла. Великий герой велел троянцам насыпать на берегу моря вал и спрятался за ним. Едва Геракл укрылся за валом, как из моря выплыло чудовище и, разинув громадную пасть, бросилось на Гесиону. С громким криком выбежал из-за вала Геракл, бросился на чудовище и вонзил ему глубоко в грудь свой обоюдоострый меч. Спас Геракл Гесиону. Когда же сын Зевса потребовал у Лаомедонта обещанную награду, то жалко стало царю расстаться с дивными конями, он не отдал их Гераклу и даже прогнал его с угрозами из Трои. Покинул Геракл владение Лаомедонта, затаив глубоко в сердце свой гнев. Сейчас он не мог отомстить обманувшему его царю, так как слишком малочисленно было его войско и не мог надеяться герой скоро овладеть неприступной Троей. Остаться же долго под Троей не мог великий сын Зевса – он должен был спешить с поясом Ипполиты в Микены.

Коровы Гериона (десятый подвиг). Вскоре после возвращения из похода в страну амазонок отправился Геракл на новый подвиг. Эврисфей поручил ему пригнать в Микены коров великого Гериона, сына Хрисаора и океаниды Каллирои. Далек был путь к Гериону. Гераклу нужно было достигнуть самого западного края земли, тех мест, где сходит на закате с неба лучезарный бог солнца, Гелиос. Геракл один отправился в далекий путь. Он прошел через Африку, через бесплодные пустыни Ливии, через страны диких варваров и, наконец, достиг пределов земли. Здесь воздвиг он по обеим сторонам узкого морского пролива два гигантских каменных столпа как вечный памятник о своем подвиге.[10]

Еще много пришлось после этого странствовать Гераклу, пока не достиг он берегов седого Океана. В раздумье сел герой на берегу у самых вечношумящих вод Океана. Как было достигнуть ему острова Эрифии, где пас свои стада Герион? День уже клонился к вечеру. Вот показалась и колесница Гелиоса, спускающаяся к водам Океана. Яркие лучи Гелиоса ослепили Геракла, и охватил его невыносимый, палящий зной. В гневе вскочил Геракл и схватился за свой грозный лук, но не разгневался светлый Гелиос, он приветливо улыбнулся герою, понравилось ему необычайное мужество великого сына Зевса. Сам предложил Гераклу Гелиос переправиться на Эрифию в золотом челне, в котором проплывал каждый вечер бог солнца со своими конями и колесницей с запада на восточный край земли, в свой золотой дворец. Обрадованный герой смело вскочил в золотой челн и быстро достиг берегов Эрифии.

Едва пристал он к острову, как почуял его грозный двуглавый пес Орфо и с лаем бросился на героя. Одним ударом своей тяжкой палицы убил его Геракл. Не один Орфо охранял стада Гериона. Пришлось еще биться Гераклу и с пастухом Гериона, великаном Эвритионом. Быстро справился с великаном сын Зевса и погнал коров Гериона к берегу моря, где стоял золотой челн Гелиоса. Услыхал Герион мычанье своих коров и пошел к стаду. Увидав, что пес его Орфо и великан Эвритион убиты, погнался он за похитителем стада и настиг его на берегу моря. Чудовищным великаном был Герион: он имел три туловища, три головы, шесть рук и ног. Тремя щитами прикрывался он во время боя, три громадных копья бросал он сразу в противника. С таким-то великаном пришлось сражаться Гераклу, но помогла ему великая воительница, Афина Паллада. Едва увидал его Геракл, как тотчас пустил в великана свою смертоносную стрелу. Вонзилась стрела в глаз одной из голов Гериона. За первой стрелой полетела вторая, за ней третья. Грозно взмахнул Геракл своей всесокрушающей палицей, как молнией поразил ею герой Гериона, и бездыханным упал на землю трехтелый великан. Перевез Геракл с Эрифии в золотом челне Гелиоса коров Гериона через бурный Океан и вернул челн Гелиосу. Половина подвига была окончена.

Много труда предстояло еще впереди. Нужно было пригнать быков в Микены. Через всю Испанию, через Пиренейские горы, через Галлию и Альпы, через Италию гнал коров Геракл. На юге Италии, около города Региума, вырвалась одна из коров из стада и через пролив переплыла в Сицилию. Там увидал ее царь Эрикс, сын Посейдона, и взял корову в свое стадо. Долго искал корову Геракл. Наконец попросил он бога Гефеста охранять стадо, а сам переправился на Сицилию и там нашел в стаде царя Эрикса свою корову. Царь не захотел вернуть ее Гераклу; надеясь на свою силу, он вызвал Геракла на единоборство. Наградой победителю должна была служить корова. Не по силам был Эриксу такой противник, как Геракл. Сжал сын Зевса царя в своих могучих объятиях и задушил. Вернулся Геракл с коровой к своему стаду и погнал его дальше. На берегах Ионийского моря богиня Гера наслала бешенство на все стадо. Разбежались во все стороны бешеные коровы. Только с большим трудом переловил Геракл большую часть коров уже во Фракии и пригнал наконец их к Эврисфею в Микены. Эврисфей же принес их в жертву великой богине Гере.

Цербер (одиннадцатый подвиг). Едва вернулся Геракл в Тиринф, как уже снова послал его на подвиг Эврисфей. Это был уже одиннадцатый подвиг, который должен был совершить Геракл на службе у Эврисфея. Невероятные трудности пришлось преодолеть Гераклу во время этого подвига. Он должен был спуститься в мрачное, полное ужасов подземное царство Аида и привести к Эврисфею стража подземного царства ужасного адского пса Цербера. Три головы было у Цербера, на шее у него извивались змеи, хвост у него оканчивался головой дракона с громадной пастью. Долго готовился к этому подвигу Геракл. Он отправился в Элевсин, в святилище Деметры. Там посвятил его в элевсинские мистерии жрец Эвмолп. Это сделал Геракл потому, что лишь посвященные в мистерии не ведали страха в подземном царстве. Только после своего посвящения отправился Геракл в Лаконию и через мрачную пропасть у Тайнара спустился во мрак подземного царства. У самых врат царства Аида увидал Геракл приросших к скале героев Тесея и Пейрифоя, царя Фессалии. Их наказали так боги за то, что хотели они похитить у Аида жену его, Персефону. Взмолился Тесей к Гераклу:

– О, великий сын Зевса, освободи меня! Ты видишь мои мученья! Один лишь ты в силах избавить меня от них.

Протянул Геракл Тесею руку и освободил его. Когда он хотел освободить и Пейрифоя, то дрогнула земля, и понял Геракл, что боги не хотят его освобождения. Покорился воле богов Геракл и пошел дальше во мрак вечной ночи. Геракла вел в подземное царство вестник богов Гермес, проводник душ умерших, а спутницей великого героя была сама любимая дочь Зевса, Афина Паллада. Когда вступил Геракл в царство Аида, в ужасе разлетелись тени умерших. Только не бежала при виде Геракла тень героя Мелеагра. С мольбой обратилась она к великому сыну Зевса:

– О, великий Геракл, об одном молю я тебя в память нашей дружбы: сжалься над осиротевшей сестрой моей, прекрасной Деянирой! Беззащитной осталась она после моей смерти. Возьми ее в жены, великий герой! Будь ее защитником!

Обещал исполнить просьбу друга Геракл и пошел дальше за Гермесом. Навстречу Гераклу поднялась тень ужасной горгоны Медузы, она грозно протянула свои медные руки и взмахнула золотыми крылами, на голове ее зашевелились змеи. Схватился за меч бесстрашный герой, но Гермес остановил его словами:

– Не хватайся за меч, Геракл! Ведь это лишь бесплотная тень! Не грозит она тебе гибелью!

Много еще ужасов видел на пути своем Геракл; наконец предстал он пред троном Аида. С восторгом смотрели властитель царства умерших и жена его Персефона на великого сына громовержца Зевса, бесстрашно спустившегося в царство мрака и печалей. Он, величественный, спокойный, стоял пред троном Аида, опершись на свою громадную палицу, в львиной шкуре, накинутой на его плечи, и с луком за плечами. Милостиво приветствовал Аид сына своего великого брата Зевса и спросил, что заставило его покинуть свет солнца и спуститься в царство мрака. Склонясь пред Аидом, ответил Геракл:

– О, властитель душ умерших, великий Аид, не гневайся на меня за мою просьбу, всесильный! Ты знаешь ведь, что не по своей воле пришел я в твое царство, не по своей воле буду я и просить тебя. Позволь мне, владыка Аид, отвести в Микены твоего трехглавого пса Цербера. Велел мне сделать это Эврисфей, которому служу я по повелению светлых богов-олимпийцев.

Ответил Аид герою:

– Я исполню, сын Зевса, твою просьбу, но ты должен без оружия укротить Цербера. Если ты укротишь его, то позволю я тебе отвести его к Эврисфею.

Долго искал Геракл по подземному царству Цербера. Наконец нашел его на берегах Ахеронта. Обхватил Геракл своими руками, крепкими, как сталь, шею Цербера. Грозно завыл пес Аида; все подземное царство наполнилось его воем. Старался вырваться он из объятий Геракла, но только крепче сжимали могучие руки героя шею Цербера. Обвил хвост свой Цербер вокруг ног героя, впилась голова дракона своими зубами ему в тело, но все напрасно. Сильней и сильней сдавливал шею Цербера могучий Геракл. Наконец, дрожа, упал полузадушенный пес Аида к ногам героя. Укротил его Геракл и повел из царства мрака в Микены. Испугался дневного света Цербер. Весь покрылся он холодным потом, ядовитая пена капала из трех его пастей на землю, и выросли ядовитые травы из земли всюду, где капнула пена. Привел к стенам Микен Геракл Цербера. В ужас пришел трусливый Эврисфей при одном взгляде на страшного пса. Чуть не на коленях молил он Геракла отвести обратно в царство Аида Цербера. Исполнил его просьбу Геракл и вернул Аиду его страшного стража – Цербера.

Яблоки Гесперид (двенадцатый подвиг). Самым трудным подвигом Геракла на службе у Эврисфея был его последний, двенадцатый, подвиг. Он должен был отправиться к великому титану Атласу, который держал на своих плечах небесный свод, и достать из его садов, за которыми смотрели дочери Атласа, Геспериды, три золотых яблока. Яблоки эти росли на золотом дереве, выращенном богиней земли, Геей, в подарок великой Гере в день ее свадьбы с Зевсом. Труден был этот подвиг. Нужно было прежде всего узнать путь в сады Гесперид, охраняемые драконом, никогда не смыкавшим глаз. Никто не знал пути к Гесперидам и Атласу. Долго блуждал Геракл по Азии и Европе, прошел он и все страны, которые проходил раньше по пути за коровами Гериона, всюду расспрашивал о пути, но никто не знал его. В своих поисках зашел он на самый крайний север, к вечно катящей свои бурные беспредельные воды реке Эридану. На берегах Эридана с почетом встретили великого сына Зевса прекрасные нимфы и дали ему совет, как узнать путь в сады Гесперид. Геракл должен был напасть врасплох на морского вещего старца Нерея, когда выйдет он на берег из морской пучины, и узнать у него путь к Гесперидам; кроме Нерея, никто не знал этого пути. Долго искал Нерея Геракл. Наконец удалось ему найти Нерея на берегу моря. Напал на морского бога Геракл. Трудна была борьба с морским богом. Чтобы освободиться от железных объятий Геракла, принимал всевозможные виды Нерей, но все-таки не выпускал его герой. Наконец связал он утомленного борьбой Нерея, и пришлось ему, чтобы получить свободу, открыть Гераклу тайну пути в сады Гесперид. Узнав эту тайну, отпустил сын Зевса морского старца и отправился в далекий путь.

Опять пришлось идти ему через Ливию. Здесь встретил он великана Антея, сына богини земли, Геи, который заставлял всех путников бороться с ним, и всех, кого побеждал в борьбе, немилосердно убивал. Потребовал великан, чтобы и Геракл боролся с ним. Никто не мог победить Антея в единоборстве, не зная тайны, откуда получал великан все новые и новые силы во время борьбы. Тайна же была такова: пока касался земли Антей, все обновлялись его силы, он черпал их у своей матери, великой богини земли, но стоило только поднять его на воздух, как исчезали силы Антея. Долго боролся Геракл с Антеем, несколько раз валил он его на землю, но только прибавлялось силы у Антея. Вдруг во время борьбы поднял могучий Геракл Антея высоко на воздух, иссякли силы сына Геи, и задушил его Геракл.

Пошел дальше Геракл и пришел в Египет. Там, утомленный длинным путем, уснул он в тени небольшой рощи на берегу Нила. Увидал спящего Геракла царь Египта, сын Посейдона и дочери Эпафа Лисианассы, Бусирис, и велел связать спящего героя. Он хотел принести Геракла в жертву отцу его Зевсу. Девять лет был неурожай в Египте; предсказал прорицатель Фрасий, пришедший с Кипра, что прекратится неурожай только в том случае, если будет Бусирис ежегодно приносить в жертву Зевсу чужеземца. Бусирис велел схватить прорицателя Фрасия и первым принес его в жертву. С тех пор жестокий царь приносил в жертву громовержцу всех чужеземцев, которые приходили в Египет. Привели к жертвеннику и Геракла, но разорвал великий герой веревки, которыми был он связан, и убил у жертвенника самого Бусириса и сына его Амфидаманта. Так был наказан жестокий царь Египта.

Много еще пришлось встретить Гераклу на пути своем опасностей, пока не достиг он края земли, где стоял великий титан Атлас. С изумлением смотрел герой на могучего титана, держащего на своих широких плечах весь небесный свод.

– О, великий титан Атлас, – обратился к нему Геракл, – я – сын Зевса, Геракл. Меня прислал к тебе Эврисфей, царь богатых золотом Микен. Повелел мне Эврисфей достать у тебя три золотых яблока с золотого дерева в садах Гесперид.

– Я дам тебе три яблока, сын Зевса, – ответил Атлас, – ты же, пока я буду ходить за ними, должен встать на мое место и держать на плечах своих небесный свод.

Согласился Геракл. Он встал на место Атласа. Невероятная тяжесть опустилась на плечи сына Зевса. Он напряг все свои силы и удержал небесный свод. Страшно давила тяжесть могучие плечи Геракла. Согнулся он под тяжестью неба, его мускулы вздулись, как горы, пот покрыл все его тело от напряжения, но нечеловеческие силы дали ему возможность держать небесный свод до тех пор, пока не вернулся Атлас с тремя золотыми яблоками. Сказал Атлас герою:

– Вот три яблока, Геракл; если хочешь, я сам отнесу их в Микены, а ты подержи до моего возвращения небесный свод; потом я встану опять на твое место.

Геракл понял хитрость Атласа, он понял, что хочет титан совсем освободиться от своего тяжкого труда, и против хитрости применил хитрость.

– Хорошо, Атлас, я согласен! – ответил Геракл. – Только позволь мне прежде сделать себе подушку, я положу ее на плечи, чтобы не давил их так ужасно небесный свод.

Встал Атлас опять на свое место и взвалил на плечи тяжесть неба. Геракл же поднял лук свой и колчан со стрелами, взял свою палицу и золотые яблоки и сказал:

– Прощай, Атлас! Я держал свод неба, пока ты ходил за яблоками Гесперид, вечно же нести на плечах своих всю тяжесть неба я не хочу.

Ушел Геракл от титана, и снова пришлось Атласу держать, как и прежде, на могучих плечах своих небесный свод. Геракл вернулся к Эврисфею и отдал ему золотые яблоки. Эврисфей подарил их Гераклу, а он подарил яблоки своей покровительнице, великой дочери Зевса, Афине Палладе. Вернула Афина яблоки Гесперидам, чтобы вечно оставались они в их садах.

После своего двенадцатого подвига Геракл освободился от службы у Эврисфея. Теперь мог он вернуться в Фивы. Недолго оставался там сын Зевса. Ждали его новые подвиги. Он отдал жену свою Мегару в жены другу своему Иолаю, а сам ушел опять в Тиринф. Много подвигов совершил он еще. Не одни победы ждали его, ждали Геракла и тяжкие беды, так как преследовала его великая богиня Гера.

Геракл и Эврит. На острове Эвбее, в городе Ойхалии, правил царь Эврит. Далеко шла по всей Греции слава Эврита как самого искусного стрелка из лука. Сам стреловержец Аполлон был его учителем и подарил даже ему лук и стрелы. Некогда, в юности, учился у Эврита стрелять из лука и Геракл. Вот этот-то царь и объявил по всей Греции, что отдаст свою прекрасную дочь Иолу в жены тому герою, который победит его в состязании в стрельбе из лука. Геракл, только что окончивший службу у Эврисфея, отправился в Ойхалию, куда собрались многие герои Греции, и принял участие в состязании. Легко победил Геракл царя Эврита и потребовал, чтобы он отдал ему в жены дочь свою Иолу. Не исполнил своего обещания Эврит. Забыв священный обычай гостеприимства, стал издеваться он над великим героем. Он сказал, что не отдаст свою дочь тому, кто был рабом Эврисфея и кто убил своих собственных детей. Наконец Эврит и его надменные сыновья выгнали охмелевшего во время пира Геракла из дворца и даже из Ойхалии. Ушел Геракл из Ойхалии. Полный глубокой грусти, покинул он Эвбею, так как полюбил великий герой прекрасную Иолу. Затаив в сердце злобу на оскорбившего его Эврита, вернулся он в Тиринф.

Через некоторое время у Эврита похитил стада хитрейший из греков Автолик, сын Гермеса, Эврит же обвинил в этой краже Геракла. Царь Ойхалии думал, что герой похитил его стада, желая отомстить за обиду. Лишь Ифит, старший сын Эврита, не хотел верить, чтобы мог великий Геракл похитить стада его отца. Ифит даже вызвался разыскать стада, лишь бы доказать невинность Геракла, с которым связывала его самая тесная дружба. Во время поисков пришел Ифит в Тиринф. Радушно принял своего друга Геракл. Однажды, когда они вдвоем стояли на высоких стенах крепости Тиринфа, построенной на высокой скале, внезапно овладел Гераклом неистовый гнев, насланный на него великой богиней Герой. Вспомнил Геракл в гневе то оскорбление, которое нанесли ему Эврит и его сыновья; не владея больше собой, схватил он Ифита и сбросил его со стены крепости. Насмерть разбился несчастный Ифит. Этим убийством, совершенным против воли, прогневал Геракл Зевса, так как нарушил он священный обычай гостеприимства и святость уз дружбы. В наказание наслал на сына своего великий громовержец тяжкую болезнь.

Долго страдал Геракл, наконец, истомленный болезнью, отправился он в Дельфы, чтобы вопросить Аполлона, как избавиться ему от этой кары богов. Не дала ему ответа пифия. Она изгнала даже Геракла из храма как осквернившего себя убийством. Разгневанный этим, Геракл похитил из храма тот треножник, с которого давала свои прорицания пифия. Этим прогневал он Аполлона. Явился златокудрый бог к Гераклу и потребовал у него возвращения треножника, но отказал ему Геракл. Завязалась жестокая борьба между сыновьями Зевса – бессмертным богом Аполлоном и смертным – величайшим из героев, Гераклом. Не хотел Зевс гибели Геракла. Он бросил с Олимпа свою блестящую молнию между своими сыновьями и, разъединив их, прекратил борьбу. Примирились братья. Дала тогда пифия такой ответ Гераклу:

– Ты получишь исцеление лишь тогда, когда будешь продан на три года в рабство. Деньги же, вырученные за тебя, отдай Эвриту как выкуп за убитого тобой его сына, Ифита.

Опять пришлось Гераклу лишиться свободы. Его продали в рабство царице Лидии, дочери Иардана, Омфале. Сам Гермес отнес Эвриту вырученные за Геракла деньги. Не принял их гордый царь Ойхалии, по-прежнему остался он врагом Геракла.

Геракл и Деянира. После того как Эврит прогнал Геракла из Ойхалии, великий герой пришел в Калидон, город Этолии. Там правил Ойней. Геракл явился к Ойнею просить руку его дочери Деяниры, так как он обещал в царстве теней Мелеагру жениться на ней. В Калидоне встретил Геракл грозного соперника. Много героев добивалось руки прекрасной Деяниры, а среди них и речной бог, Ахелой. Наконец решил Ойней, что руку Деяниры получит тот, кто выйдет победителем в борьбе. Все женихи отказались бороться с могучим Ахелоем. Остался один Геракл. Пришлось ему бороться с богом реки.

Видя решимость Геракла помериться с ним силой, сказал ему Ахелой:

– Ты говоришь, что рожден Зевсом и Алкменой? Лжешь ты, что Зевс твой отец!

И стал издеваться Ахелой над великим сыном Зевса и порочить мать его, Алкмену. Нахмурив брови, сурово взглянул Геракл на Ахелоя. Огнем гнева сверкнули его глаза, и сказал он:

– Ахелой, мне лучше служат руки, чем язык! Будь победителем на словах, я же буду победителем на деле.

Твердым шагом подошел Геракл к Ахелою и обхватил его могучими руками. Твердо стоял огромный Ахелой; не мог свалить его великий Геракл; напрасны его усилия. Как стоял Ахелой, так незыблемо стоит скала, и не колеблют ее морские волны, ударяясь о нее с громовым шумом. Грудь с грудью борются Геракл и Ахелой, подобно двум быкам, сцепившимся своими кривыми рогами. Три раза нападал Геракл на Ахелоя, на четвертый раз, вырвавшись из рук Ахелоя, обхватил его сзади герой. Словно тяжкая гора, придавил он речного бога к самой земле. Едва мог, собрав все свои силы, освободить руки, покрытые потом, Ахелой; как ни напрягал он свои силы, все сильней и сильней прижимал его к земле Геракл. Со стоном склонился Ахелой, колени его согнулись, и головой коснулся он самой земли. Чтобы не быть побежденным, Ахелой прибег к хитрости, он обратился в змею и выскользнул из рук Геракла. Лишь только обратился Ахелой в змею, как, смеясь, воскликнул Геракл:

– Еще в колыбели научился я бороться со змеями! Правда, ты превосходишь других змей, Ахелой, но не сравняться тебе с лернейской гидрой. Хоть и вырастали у нее, вместо срубленной головы, две новые, все же я победил ее.

Схватил Геракл руками шею змеи и сдавил ее как железными клещами. Силился вырваться из рук героя Ахелой, но не мог. Тогда обратился он в быка и снова напал на Геракла. Схватил за рога быка-Ахелоя Геракл и повалил на землю. С такой страшной силой повалил его Геракл, что сломал ему один рог. Побежден был Ахелой, и отдал Ойней Деяниру в жены Гераклу.

После свадьбы остался во дворце Ойнея Геракл, но недолго пробыл он у него. Однажды во время пира Геракл ударил сына Архитела, Эвнома, за то, что мальчик полил ему на руки воду, приготовленную для омовения ног. Удар был так силен, что мальчик упал мертвым. Опечалился Геракл, и, хотя простил ему Архител невольное убийство сына, все же покинул герой Калидон и отправился с женой своей Деянирой в Тиринф.

Во время пути пришел Геракл с женой к реке Эвену. Через эту бурную реку перевозил за плату путников на своей широкой спине кентавр Несс. Предложил перенести Деяниру Несс на другой берег, и Геракл посадил ее на спину кентавра. Сам же герой перебросил палицу и лук на другую сторону и переплыл бурную реку. Только что вышел на берег Геракл, как вдруг услыхал он громкий крик Деяниры. Она звала на помощь своего мужа. Кентавр, плененный ее красотой, хотел ее похитить. Грозно крикнул сын Зевса Нессу:

– Куда ты бежишь? Уж не думаешь ли ты, что спасут тебя твои ноги? Нет, не спасешься ты! Как бы быстро ни мчался ты, моя стрела все-таки настигнет тебя!

Натянул свой лук Геракл, и слетела с тугой тетивы стрела. Настигла смертоносная стрела Несса, вонзилась ему в спину, а острие ее вышло сквозь грудь кентавра. Упал на колени смертельно раненный Несс. Ручьем льется из его раны кровь, смешавшаяся с ядом лернейской гидры. Не хотел умереть неотомщенным Несс, он собрал свою кровь и дал ее Деянире, сказав:

– О, дочь Ойнея, тебя последнюю перенес я чрез бурные воды Эвена! Возьми же мою кровь и храни ее! Если разлюбит тебя Геракл, эта кровь вернет тебе его любовь, и ни одна женщина не будет ему дороже тебя, натри только ею одежду Геракла.

Взяла кровь Несса Деянира и спрятала ее. Умер Несс. Геракл же с Деянирой прибыли в Тиринф и жили там до тех пор, пока их не заставило покинуть славный город невольное убийство Гераклом друга Ифита.

Геракл у Омфалы. За убийство Ифита продан был Геракл в рабство царице Лидии, Омфале. Никогда еще не испытывал Геракл таких невзгод, как на службе у гордой лидийской царицы. Унижения терпел от нее величайший из героев. Казалось, что Омфала находит наслаждение в издевательствах над сыном Зевса. Нарядив Геракла в женские одежды, она заставляла его прясть и ткать со своими служанками. Герой, который поразил своей тяжкой палицей лернейскую гидру, герой, приведший из царства Аида ужасного Цербера, задушивший руками немейского льва и державший на плечах своих всю тяжесть небесного свода, герой, при одном имени которого трепетали его враги, должен был сидеть, согнувшись, за ткацким станком или прясть шерсть руками, привыкшими владеть острым мечом, натягивать тетиву тугого лука и разить врагов тяжкой палицей. А Омфала, надев на себя львиную шкуру Геракла, которая покрывала ее всю и волочилась за ней по земле, в его золотом панцире, опоясанная его мечом и с трудом взвалив себе на плечо тяжкую палицу героя, становилась пред сыном Зевса и издевалась над ним – своим рабом. Омфала как бы задалась целью угасить в Геракле всю его непоборимую силу. Должен был все сносить Геракл, ведь он был в полном рабстве у Омфалы, и это должно было длиться целых три долгих года.

Лишь изредка отпускала героя из своего дворца Омфала. Однажды, покинув дворец Омфалы, Геракл уснул в тени рощи в окрестностях Эфеса. Во время сна подкрались к нему карлики керкопы и хотели похитить у него его оружие, но проснулся Геракл как раз в то время, когда керкопы схватили его лук и стрелы. Переловил их герой и связал им руки и ноги. Геракл продел керкопам между связанных ног большой шест и понес их к Эфесу. Керкопы так рассмешили Геракла своим кривлянием, что отпустил их великий герой.

Во время рабства у Омфалы пришел Геракл и в Авлиду, к царю Силею, который заставлял всех чужестранцев, приходивших к нему, работать, словно рабов, в виноградниках. Заставил он работать и Геракла. Рассерженный герой вырвал все лозы у Силея и убил самого царя, который не чтил священного обычая гостеприимства. Во время рабства у Омфалы принял Геракл участие и в походе аргонавтов. Кончился наконец срок рабства, и снова был свободен великий сын Зевса.

Геракл берет Трою. Лишь только освободился Геракл от рабства у Омфалы, сейчас же собрал он большое войско героев и отправился на восемнадцати кораблях к Трое, чтобы отомстить обманувшему его царю Лаомедонту. Прибыв к Трое, поручил он охрану кораблей Оиклу с небольшим отрядом, сам же со всем войском двинулся к стенам Трои. Только ушел с войском от кораблей Геракл, как напал на Оикла Лаомедонт, убил Оикла и перебил почти весь его отряд. Услыхал шум битвы у кораблей, вернулся Геракл, обратил в бегство Лаомедонта и загнал его в Трою. Недолго длилась осада Трои. Ворвались, взойдя на высокие стены, в город герои. Первым вошел в город герой Теламон. Не мог снести величайший из героев Геракл, чтобы кто-нибудь превзошел его. Выхватив свой меч, бросился он на опередившего его Теламона. Увидя, что неминуемая гибель грозит ему, быстро нагнулся Теламон и стал собирать камни. Удивился Геракл и спросил:

– Что ты делаешь, Теламон?

– О, величайший сын Зевса, я воздвигаю жертвенник Гераклу-победителю! – ответил хитрый Теламон, и своим ответом смирил он гнев сына Зевса.

Во время взятия города убил своей стрелой Геракл Лаомедонта и всех его сыновей, только младшего из них, Подарка, пощадил герой. Прекрасную же дочь Лаомедонта, Гесиону, Геракл отдал в жены отличившемуся своей храбростью Теламону и позволил ей выбрать из пленных одного и отпустить его на свободу. Гесиона выбрала брата своего, Подарка.

– Он должен стать прежде всех пленных рабом, – воскликнул Геракл, – только если ты дашь за него выкуп, будет он отпущен на свободу.

Гесиона сняла с головы покрывало и отдала его как выкуп за брата. С этих пор стали называть Подарка Приамом (т. е. купленным). Отдал ему Геракл власть над Троей, а сам отправился со своим войском на новый подвиг.

Когда Геракл плыл по морю со своим войском, возвращаясь из-под Трои, богиня Гера, желая погубить ненавистного сына Зевса, послала великую бурю. А чтобы не видел Зевс, какая опасность грозит его сыну, упросила Гера бога сна, Гипноса, усыпить эгидодержавного Зевса. Буря занесла Геракла на остров Кос. Жители же Коса приняли корабль Геракла за разбойничий и, бросая в него камни, не давали ему пристать к берегу. Ночью высадился Геракл на остров, победил жителей Коса, убил их царя сына Посейдона, Эврипила, и предал опустошению весь остров.

Страшно разгневался Зевс, когда, проснувшись, узнал, какой опасности подвергался сын его Геракл. В гневе заковал он Геру в золотые несокрушимые оковы и повесил ее между землей и небом, привязав к ее ногам две тяжелые наковальни. Каждого из олимпийцев, который хотел прийти на помощь Гере, свергал с высокого Олимпа грозный в гневе Зевс. Долго искал он и Гипноса, сверг бы и его с Олимпа повелитель богов и смертных, если бы не укрыла богиня Ночь бога сна в своем темном лоне.

Геракл сражается с богами против гигантов. На остров Кос послал к Гераклу отец его Зевс свою любимую дочь Афину Палладу – призвать великого героя на помощь богам в их борьбе с гигантами. Гигантов породила богиня Гея из капель крови свергнутого Кроном Урана. Это были чудовищные великаны со змеями вместо ног, с косматыми длинными бородами и волосами. Страшной силой обладали гиганты, гордились они своим могуществом и хотели отнять у светлых богов-олимпийцев власть над миром. Они вступили в бой с богами на флегрейских полях, на халкидском полуострове Паллене. Не страшны им были боги Олимпа. Мать гигантов, Гея, дала им целебное средство, которое делало их неуязвимыми для оружия богов. Лишь смертный мог убить гигантов; от оружия смертных не защитила их Гея. По всему свету искала Гея целебную траву, которая должна была защитить гигантов и от оружия смертных, но Зевс запретил светить богиням зари, Эос, и луны, Селене, и лучезарному богу солнца, Гелиосу, и сам срезал целебную траву.

Не страшась смерти от руки богов, ринулись гиганты в бой. Долго длился бой. Гиганты бросали в богов громадные скалы и горящие стволы вековых деревьев. По всему свету разносился гром битвы. Наконец явился Геракл с Афиной Палладой. Зазвенела тетива грозного лука сына Зевса, сверкнула стрела, напоенная ядом лернейской гидры, и вонзилась в грудь самого могучего из гигантов, Алкионея. Грянулся на землю гигант. Не могла постигнуть его смерть на Паллене, здесь он был бессмертен, – упав на землю, вставал он через некоторое время еще более могучий, чем прежде. Быстро взвалил его на свои плечи Геракл и унес с Паллены; за пределами ее умер гигант. После гибели Алкионея напал на Геракла и Геру гигант Порфирион, сорвал он с Геры ее покрывало и хотел уже схватить ее, но поверг его Зевс на землю своей молнией, а Геракл лишил его жизни своей стрелой. Аполлон пронзил своей золотой стрелой левый глаз гиганту Эфиальту, а Геракл убил его, попав ему стрелой в правый глаз. Гиганта Эврита сразил своим тирсом Дионис, гиганта Клития – Гефест, бросив в него целой глыбой раскаленного железа. Афина Паллада навалила на обратившегося в бегство гиганта Энкелада весь остров Сицилию. Гигант Полибот же, спасаясь морем от преследования грозного колебателя земли Посейдона, бежал на остров Кос. Отколол своим трезубцем часть Коса Посейдон и навалил ее на Полибота, так образовался остров Нисирос. Гермес сразил гиганта Ипполита, Артемида – Гратиона, великие мойры – гигантов Агрия и Фоона, сражавшихся медными палицами. Всех остальных гигантов сразил своей сверкающей молнией громовержец Зевс, но смерть послал им всем великий Геракл своими не знающими промаха стрелами.

Смерть Геракла и принятие его в сонм олимпийских богов. Когда Геракл за убийство Ифита был продан в рабство Омфале, пришлось Деянире с детьми покинуть Тиринф. Дал приют жене Геракла царь фессалийского города Трахины, Кеик. Прошло уже три года и три месяца, как покинул Геракл Деяниру. Беспокоилась жена Геракла о судьбе своего мужа. Не было известий от Геракла. Не знала даже Деянира, жив ли еще ее муж. Тяжелые предчувствия мучили Деяниру. Позвала она своего сына Гилла и сказала ему:

– О возлюбленный сын мой, позор, что ты не ищешь своего отца! Вот уже пятнадцать месяцев,[11] как он на чужбине и не дает о себе вести.

– Если только можно верить слухам, – ответил матери Гилл, – то говорят, что три года был отец рабом у Омфалы; когда же кончился срок его рабства, он отправился с войском на Эвбею к городу Ойхалии, чтобы отомстить царю Эвриту за оскорбление.

– Сын мой! – прервала Гилла мать. – Никогда не покидал меня раньше, уходя на великие подвиги, в такой тревоге Геракл, как в последний раз. Он оставил мне даже при прощании табличку с записанным на ней старым предсказанием, данным ему в Додоне. Сказано там, что если три года и три месяца пробудет Геракл на чужбине, то или постигла его смерть, или же, вернувшись домой, будет вести он радостную и спокойную жизнь. Покидая меня, оставил мне Геракл и распоряжение, что из земель его отцов должны получить в наследство его дети. Тревожит меня участь мужа. Ведь говорил же он мне об осаде Ойхалии, что он или погибнет под городом, или же, взяв его, будет жить счастливо. Нет, сын мой, иди, молю тебя, и разыщи твоего отца.

Отправился, покорный воле матери, Гилл в далекий путь на Эвбею, в Ойхалию, искать отца. Через некоторое время после того, как Гилл покинул Трахину, прибегает к Деянире вестник. Он сообщает ей, что сейчас придет от Геракла посол Лихас. Радостную весть принес Лихас. Геракл жив. Он победил Эврита, взял и разрушил город Ойхалию и скоро вернется в Трахину в славе победы. Следом за вестником приходит к Деянире и Лихас. Он ведет пленных, и среди них и Иолу, дочь Эврита. Радостно встречает Деянира Лихаса. Посол Геракла рассказывает ей, что Геракл по-прежнему могуч и здоров. Он собирается праздновать свою победу и готовится принести богам богатые жертвы, прежде чем покинуть Эвбею. Деянира смотрит на пленных и, заметив среди них прекрасную женщину, спрашивает Лихаса:

– Скажи мне, Лихас, кто эта женщина? Кто ее отец и мать? Больше всех горюет она. Не дочь ли это самого Эврита?

Но Лихас отвечает жене Геракла:

– Не знаю я, царица, кто она. Наверно, к знатному эвбейскому роду принадлежит эта женщина. Ни слова не сказала она во время пути. Все время льет она слезы скорби с тех пор, как покинула она родной город.

– Несчастная! – воскликнула Деянира. – О, к этому горю не прибавлю я тебе новых страданий! Веди же, Лихас, во дворец пленных, я сейчас приду следом за вами!

Лихас ушел с пленными во дворец. Лишь только ушел он, как приблизился к Деянире слуга и сказал ей:

– Погоди, царица, выслушай меня. Не всю правду сказал тебе Лихас. Он знает, кто эта женщина; это дочь Эврита, Иола. Из любви к ней состязался некогда Геракл с Эвритом в стрельбе из лука. Не отдал ему, победителю, в жены дочь, как обещал, гордый царь; оскорбив, прогнал он великого героя из города. Ради Иолы взял теперь Ойхалию Геракл и убил царя Эврита. Не как рабу прислал сюда Иолу сын Зевса, он хочет взять ее в жены.

Опечалилась Деянира. Упрекает она Лихаса за то, что скрыл он от нее правду. Сознается Лихас, что действительно Геракл, плененный красотой Иолы, хочет жениться на ней. Горюет Деянира. Забыл ее Геракл во время долгой разлуки. Теперь любит он другую. Что делать ей, несчастной? Она любит великого сына Зевса и не может отдать его другой. Вспоминает убитая горем Деянира о крови, которую дал ей когда-то кентавр Несс, и то, что сказал он ей перед смертью. Решается теперь Деянира прибегнуть к крови кентавра. Ведь он сказал же ей: «Натри моей кровью одежду Геракла, и вечно будет он любить тебя, ни одна женщина не будет ему дороже тебя». Боится прибегнуть Деянира к волшебному средству, но любовь к Гераклу и страх потерять его побеждают наконец ее опасения. Достает она кровь Несса, которую так долго хранила она в сосуде, чтобы не упал на нее луч солнца, чтобы не согрел ее огонь очага. Натирает ею Деянира роскошный плащ, который выткала она в подарок Гераклу, кладет его в плотно закрывающийся ящик, зовет Лихаса и говорит ему:

– Спеши, Лихас, на Эвбею и отнеси Гераклу этот ящик. В нем лежит плащ. Пусть наденет этот плащ Геракл, когда будет приносить жертву Зевсу. Скажи ему, чтобы ни один смертный не надевал этого плаща, кроме него, чтобы даже луч светлого Гелиоса не коснулся плаща, прежде чем он наденет его. Спеши же, Лихас!

Ушел Лихас с плащом. После его ухода овладело беспокойство Деянирой. Пошла она во дворец и, к своему ужасу, видит, что та шерсть, которой натирала она плащ кровью Несса, истлела. Эту шерсть бросила Деянира. Луч солнца упал на шерсть и согрел отравленную ядом лернейской гидры кровь кентавра. Яд гидры обратил в пепел шерсть, а на земле, где лежала она, показалась ядовитая пена. В ужас пришла Деянира; она боится, что погибнет Геракл, надев отравленный плащ. Все сильней и сильней мучает жену Геракла предчувствие непоправимой беды.

Не много прошло времени с тех пор, как ушел на Эвбею с отравленным плащом Лихас, вдруг входит во дворец вернувшийся в Трахину Гилл. Он бледен, глаза его полны слез. Взглянув на мать, восклицает он:

– О, как хотел бы я видеть одно из трех: или чтобы не было тебя в живых, или чтобы другой звал тебя матерью, а не я, или же чтобы лучший разум был у тебя, чем теперь! Знай, ты погубила собственного мужа, моего отца!

– О, горе! – в ужасе воскликнула Деянира. – Что говоришь ты, сын мой! Кто из людей сказал тебе это? Как можешь ты обвинять меня в таком злодеянии!

– Я сам видел страдания отца, не от людей узнал я это!

Рассказывает Гилл матери, что случилось на горе Канейоне, около города Ойхалии. Геракл, воздвигнув жертвенники, готовился уже принести жертвы богам, и прежде всего отцу своему Зевсу, как пришел Лихас с плащом. Надел сын Зевса плащ и приступил к жертвоприношению. Прежде принес он двенадцать отборных быков в жертву Зевсу, всего же сто жертв заклал герой богам-олимпийцам. Ярко вспыхнуло пламя на алтарях. Геракл стоял, благоговейно воздев свои руки к небу, и призывал богов. Огонь, жарко пылавший на жертвенниках, согрел тело Геракла, и выступил на теле пот. Вдруг прилип к телу героя отравленный плащ. Судороги побежали по членам Геракла. Страшную боль почувствовал он. Ужасно страдая, призвал герой Лихаса и спросил его, зачем принес он этот плащ. Что мог ответить ему невинный Лихас, он мог только сказать, что с плащом послала его Деянира. Геракл же, не сознавая ничего от страшной боли, схватил Лихаса за ногу и бросил его на скалу, вокруг которой шумели морские волны. Насмерть разбился Лихас. В ужасе вскрикнули все стоявшие у жертвенников. Упал на землю Геракл. Он бился в невыразимых муках. Крик его разносился далеко по всей Эвбее. Проклинал свой брак с Деянирой Геракл. Смерть послал ему этот брак. Подозвал сына великий герой.

– О, сын мой, не покидай меня в несчастии, – со стоном говорил он, – если даже будет грозить тебе смерть, не покидай меня! Подними меня! Унеси меня отсюда! Унеси туда, где не видел бы меня ни один смертный. О, если чувствуешь ты ко мне сострадание, не дай мне умереть здесь!

Подняли Геракла и на носилках отнесли на корабль, чтобы перевезти его в Трахину.

– Сейчас увидите вы все здесь великого сына Зевса еще живым или же мертвым. О, пусть накажут тебя, мать, суровые Эринии и мстительница Дика! Ты погубила лучшего из всех людей, которых когда-либо носила земля! Никогда не увидишь ты подобного ему героя! – так закончил свой рассказ Гилл.

Молча ушла во дворец Деянира, не проронив ни одного слова. Там во дворце расстелила она на своем брачном ложе одежды Геракла и легла на них. Слезы катились из ее глаз. Расстегнула свои одежды Деянира и обнажила грудь. В руках ее сверкнул обоюдоострый меч. Увидала Деяниру старая няня. Она зовет скорее Гилла. Спешит Гилл к брачному ложу матери, но пронзила уже она мечом свою грудь, мертвая лежит она на брачном ложе. С громким плачем бросился к матери несчастный сын, он обнимает ее и покрывает поцелуями ее похолодевшее тело. В один день потерял Гилл и мать, и отца.

В это время приносят ко дворцу умирающего Геракла. Он забылся сном во время пути, но, когда опустили носилки на землю у входа во дворец, проснулся Геракл. От страшной боли ничего не сознавал великий герой.

– О, великий Зевс, – восклицает он, – в какой стране я! О, я, несчастный! Снова начинаются мои страданья! Дайте мне покой, дайте мне отдохнуть, дайте последний раз забыться сном! О, где вы, мужи Греции, помогите мне! Ради вас я очистил землю и море от чудовищ и зла, теперь же никто из вас не хочет избавить меня от тяжелых страданий огнем или острым мечом. О, ты, брат Зевса, великий Аид, усыпи, усыпи меня, несчастного, усыпи быстролетающею смертью!

Зовет сына Геракл:

– О, сын мой, еще никогда не испытывал я таких страданий! Ни великая Гера, ни Эврисфей не налагали на меня такого испытания, какое наложила коварная дочь Ойнея, Деянира. Не погубили меня ни гиганты, ни грозные чудовища, не пал я в битве, без меча сразила меня женщина. О, приведи скорей ее сюда, чтобы мог я сам отомстить ей! О, горе! горе! опять судорога сводит мне члены, опять сжимает мне страшная боль грудь! Возьми же меня, властитель Аид! Порази меня, отец Зевс, твоей молнией! Брось же скорее твою сверкающую молнию!

Страшные муки искажают лицо героя, все тело сводят судороги. Страданья лишают его разума.

– Отец, выслушай меня, молю тебя, – просит со слезами Гилл, – невольно совершила это злодеяние мать. Зачем жаждешь ты мести? Узнав, что сама она причина твоей гибели, пронзила она сердце острием меча!

– О, боги! умерла она, и я не мог ей отомстить! Не от моей руки погибла коварная Деянира!

– Отец, не виновата она! Увидав в доме своем Иолу, дочь Эврита, мать моя хотела волшебным средством вернуть твою любовь. Она натерла плащ кровью сраженного твоей стрелой кентавра Несса, не ведая, что отравлена эта кровь ядом лернейской гидры.

– О, горе! горе! Так вот как исполнилось предсказание отца моего Зевса! Он сказал мне, что не умру я от руки живого, что суждено мне погибнуть от козней сошедшего в мрачное царство Аида. Вот как погубил меня сраженный мною Несс! Так вот какой сулил мне покой оракул в Додоне, – покой смерти! Да, правда, у мертвых нет тревог! Исполни же мою последнюю волю, Гилл. Отнеси с моими верными друзьями меня на высокую Оэту, на ее вершине сложи погребальный костер, положи меня на костер и подожги его. О, сделай это скорей, прекрати мои страданья!

– О, сжалься, отец, неужели ты заставляешь меня быть твоим убийцей!

– Нет, не убийцей будешь ты, а целителем моих страданий! Еще есть у меня желание, исполни и его! Возьми себе в жены дочь Эврита, Иолу.

– Нет, отец, как же могу я взять в жены ту, которая была виновницей гибели моей матери!

– О, покорись моей воле, Гилл! Не вызывай во мне вновь затихших страданий! Дай мне умереть спокойно!

– Хорошо, отец, я исполню все, что ты мне повелел. Я буду покорен твоей предсмертной воле.

– Спеши же, сын мой! Спеши положить меня на костер, прежде чем опять начнутся эти невыносимые муки! Несите меня. Прощай, Гилл!

Подняли друзья и Гилл носилки с Гераклом и отнесли его на высокую Оэту. Там сложили они громадный костер и положили на него величайшего из героев. Страданья Геракла становятся все сильнее, все глубже проникает в его тело яд лернейской гидры. Рвет с себя Геракл отравленный плащ, плотно прилип он к телу, вместе с плащом отрывает куски кожи Геракл, и еще нестерпимее становятся страшные муки. Одно лишь спасенье от этих сверхчеловеческих мук – это смерть. Легче погибнуть в пламени костра, чем терпеть их, но никто из друзей героя не решается поджечь костер. Наконец, пришел на Оэту Филоктет, его уговорил Геракл поджечь костер и в награду за это подарил ему свой лук и отравленные ядом гидры стрелы. Поджег костер Филоктет, ярко вспыхнуло пламя костра, но еще ярче засверкали молнии Зевса. Громы прокатились по небу. На золотой колеснице принеслись к костру Афина Паллада с Гермесом, и вознесли они на светлый Олимп величайшего из героев Геракла. Там встретили его великие боги. Стал бессмертным богом Геракл. Сама Гера, забыв свою ненависть, отдала Гераклу в жены дочь свою, вечно юную богиню Гебу. Живет с тех пор на светлом Олимпе в сонме великих бессмертных богов Геракл. Это было ему наградой за все его великие подвиги на земле, за все его великие страданья.

Гераклиды

После смерти Геракла его дети и мать Алкмена жили в Тиринфе у старшего сына Геракла, Гилла. Недолго прожили они там. Из ненависти к Гераклу Эврисфей прогнал детей величайшего героя из владений их отца и преследовал их всюду, где только ни старались они укрыться. Долго скитались дети Геракла по всей Греции, наконец приютил их у себя престарелый Иолай, племянник и друг Геракла. И у него настигла несчастных ненависть Эврисфея, и пришлось им с Иолаем бежать в Афины, где правил тогда сын Тесея, Демофонт.

Узнав, что дети Геракла укрылись в Афинах, Эврисфей послал туда своего вестника Копрея потребовать у Демофонта выдачи гераклидов. Отказал Копрею Демофонт, не устрашила его и угроза, что Эврисфей с большим войском нападет на Афины и разрушит город. Не хотел Демофонт нарушить обычай гостеприимства.

Вскоре вторгся Эврисфей с большим войском в Аттику; предстояла афинянам битва с многочисленными врагами. Вопросили они богов об исходе битвы, и открыли им боги, что афиняне победят лишь в том случае, если будет принесена в жертву богам девушка. Добровольно обрекла себя в жертву богам старшая дочь Геракла и Деяниры, Макария, она решила пожертвовать жизнью ради спасенья своих братьев и сестер.

Встретились оба войска на поле битвы, пришел и Гилл с отрядом воинов, он нашел помощь против Эврисфея. Пред началом битвы принесена была в жертву Макария. Жесток и кровопролитен был бой. Победили афиняне. В бегство обратился трусливый Эврисфей, и Гилл бросился на колеснице преследовать врага своего отца.

Увидал это Иолай. Он умолил Гилла уступить ему колесницу – хотел престарелый соратник Геракла сам отомстить за все беды, которые причинил Эврисфей его другу. Быстро помчался на колеснице Иолай в погоню. Он уже почти настиг Эврисфея. Тогда воздел руки к небу Иолай и взмолился богам-олимпийцам. Он молил их вернуть ему лишь на один день его юность и его былую силу. Услышали мольбу Иолая боги. Две яркие звезды скатились с неба, темное облако опустилось на колесницу Иолая. Когда расступилось облако, то стоял Иолай на колеснице во всем блеске своей юности, могучий и прекрасный. Настиг Иолай Эврисфея и пленил его.

С торжеством привез Иолай связанного Эврисфея в Афины. В неистовый гнев пришла мать Геракла Алкмена, увидав врага своего великого сына. Несмотря на то что хотели защитить Эврисфея и Гилл, и Демофонт, вырвала Алкмена своими руками глаза Эврисфею. Убит был Эврисфей. Не оставили афиняне без погребения побежденного врага, тело его было погребено в Аттике у святилища палленской Афины.

Кекроп, Эрихтоний и Эрехтей

Основателем великих Афин и их акрополя был рожденный землей Кекроп. Земля породила его получеловеком, полузмеей. Тело его оканчивалось громадным змеиным хвостом. Кекроп основал Афины в Аттике в то время, когда спорили за власть над всей страной колебатель земли, бог моря, Посейдон, и воительница, богиня Афина, любимая дочь Зевса. Чтобы решить этот спор, все боги собрались во главе с самим великим громовержцем на афинском акрополе. На суд призвал властитель богов и людей и Кекропа, чтобы он решил, кому же должна принадлежать власть в Аттике. Явился змееногий Кекроп. Решили боги дать власть над Аттикой тому, кто даст стране самый ценный дар. Ударил колебатель земли Посейдон своим трезубцем в скалу, и из нее забил источник соленой морской воды. Афина же вонзила в землю свое сверкающее копье, и выросла из земли плодоносная олива. Тогда сказал Кекроп:

– Светлые боги Олимпа, всюду шумят соленые воды безбрежного моря, но нет нигде оливы, дающей богатые плоды. Афине принадлежит олива, она даст богатство всей стране и будет побуждать жителей к труду земледельцев и возделыванию плодородной почвы. Великое благо дала Афина Аттике; пусть же ей принадлежит власть над всей страной.

Присудили боги-олимпийцы Афине Палладе власть над городом, основанным Кекропом, и над всей Аттикой. С тех пор стал называться город Кекропа Афинами в честь любимой дочери Зевса. Кекроп основал в Афинах первое святилище богине Афине, защитнице города, и отцу ее Зевсу. Дочери Кекропа были первыми жрицами Афины. Кекроп дал афинянам законы и устроил все государство. Он был первым царем Аттики.

Преемником Кекропа был Эрихтоний, сын бога огня Гефеста. Подобно Кекропу, он был тоже рожден землей. Полно тайны его рождение. Когда он родился, богиня Афина взяла его под свое покровительство, и он рос в ее святилище. Афина положила новорожденного Эрихтония в плетеную корзину с плотно закрытой крышкой. Две змеи должны были охранять Эрихтония. Охраняли его и дочери Кекропа. Строго запретила им Афина подымать крышку с корзины, они не должны были видеть таинственно рожденного землей младенца. Любопытство мучило дочерей Кекропа, им хотелось хоть раз взглянуть на Эрихтония.

Однажды Афина отлучилась из своего святилища на акрополе, чтобы принести от Паллены гору, которую она решила поставить у акрополя для защиты. Когда богиня несла гору к Афинам, навстречу ей прилетела ворона и сказала, что дочери Кекропа открыли корзину с Эрихтонием и увидали таинственного младенца. Страшно разгневалась Афина, она бросила гору и в мгновение ока явилась в свое святилище на акрополе. Строго покарала дочерей Кекропа Афина: их охватило безумие, они выбежали из святилища, бросились с отвесных скал акрополя и разбились насмерть. С этих пор сама Афина охраняла Эрихтония. Гора же, которую бросила Афина, так и осталась на том месте, где сообщила богине ворона о проступке дочерей Кекропа; эта гора потом стала называться Ликабетом. Эрихтоний, возмужав, стал царем Афин, где и правил долгие годы. Им были учреждены древнейшие празднества в честь Афины, Панафинеи. Эрихтоний первый впряг коней в колесницу и первый ввел ристания на колесницах в Афинах.

Потомком Эрихтония был царь Афин, Эрехтей. Ему пришлось вести тяжелую войну с городом Элевсином, которому пришел на помощь сын фракийского царя Эвмолпа, Иммарад. Несчастлива была эта война для Эрехтея. Все больше и больше теснили его Иммарад и фракийцы. Наконец, решил Эрехтей обратиться к оракулу Аполлона в Дельфы, чтобы узнать, какой ценой может он достигнуть победы. Ужасный ответ дала пифия. Она сказала Эрехтею, что только в том случае победит он Иммарада, если принесет в жертву богам одну из своих дочерей. Вернулся из Дельф Эрехтей с ужасным ответом. Юная дочь царя, Хтония, полная любви к родине, объявила, что готова пожертвовать своей жизнью за родные Афины. Глубоко скорбя о судьбе своей дочери, принес ее в жертву богам Эрехтей; лишь желание спасти Афины заставило его решиться на такую жертву. Вскоре после того, как принесена была Хтония в жертву, произошло сражение. В пылу битвы встретились Эрехтей и Иммарад и вступили в поединок. Долго бились герои. Они не уступали друг другу ни в силе, ни в умении владеть оружием, ни в храбрости. Наконец победил Эрехтей и поразил насмерть своим копьем Иммарада. Опечалился отец Иммарада Эвмолп, он упросил бога Посейдона отомстить Эрехтею за смерть сына. Быстро примчался на своей колеснице по бурным волнам моря Посейдон в Аттику. Взмахнул он своим трезубцем и убил Эрехтея. Так погиб Эрехтей, защищая свою родину. Погибли и все дети Эрехтея. Лишь одна дочь его, Креуса, осталась в живых, ее одну пощадил злой рок.

Кефал и Прокрида

Кефал был сыном бога Гермеса и дочери Кекропа, Херсы. Далеко по всей Греции славился Кефал своей дивной красотой, славился он и как неутомимый охотник. Рано, еще до восхода солнца, покидал он свой дворец и юную жену свою Прокриду и отправлялся на охоту в горы Гимета. Однажды увидала прекрасного Кефала розоперстая богиня зари, Эос, похитила его и унесла далеко от Афин, на самый край земли. Кефал любил одну лишь Прокриду, только о ней думал он, имя ее не сходило с его уст. Тосковал он в разлуке с женой и молил богиню Эос отпустить его назад в Афины. Разгневалась Эос и сказала Кефалу:

– Хорошо, возвращайся к Прокриде, перестань жаловаться на судьбу! Когда-нибудь ты сам пожалеешь, что Прокрида твоя жена, пожалеешь даже, что узнал ее! О, я предвижу, что это случится!

Отпустила Эос Кефала. Прощаясь с ним, убедила она его испытать верность жены. Богиня изменила наружность Кефала, и он вернулся никем не узнанный в Афины. Хитростью проник Кефал в свой дом и застал жену свою в глубокой печали. И в печали была прекрасна Прокрида. Кефал заговорил с женой и долго старался склонить ее забыть мужа. Не узнала Прокрида мужа. Долго не хотела и слушать она незнакомца и все твердила:

– Одного лишь Кефала люблю я и останусь ему верна. Где бы он ни был, жив он или умер, я навек останусь ему верна!

Наконец поколебал ее богатыми дарами Кефал, и она уже была готова склониться на его мольбы. Тогда, приняв свой настоящий образ, воскликнул Кефал:

– Неверная! Я – муж твой, Кефал! Сам я – свидетель твоей неверности!

Ни слова не ответила Прокрида мужу. Низко склонив от стыда голову, покинула она дом Кефала и ушла в покрытые лесом горы. Там стала она спутницей богини Артемиды. От богини получила в подарок Прокрида чудесное копье, которое всегда попадало в цель и само возвращалось к бросившему его, и собаку Лайлапа, от которой не мог спастись ни один дикий зверь.

Недолго был в силах жить в разлуке с Прокридой Кефал. Он разыскал в лесах свою жену и уговорил ее вернуться назад. Вернулась Прокрида к мужу, и долго жили они счастливо. Свое чудесное копье и собаку Лайлапа подарила Прокрида мужу, который, как и прежде, до рассвета уходил на охоту. Один, без провожатых, охотился Кефал, ему не нужно было помощников, – ведь с ним было чудесное копье и Лайлап. Однажды с раннего утра был на охоте Кефал; в полдень, когда наступил палящий зной, стал он искать защиты в тени от зноя. Медленно шел Кефал и пел:

– О, сладостная прохлада, приди скорей ко мне, приди, моя возлюбленная! Обвей мою открытую грудь! Скорей приблизься ко мне, полная неги, и развей палящий зной! О, небесная, ты – моя отрада, ты оживляешь и укрепляешь меня! О, дай мне вдохнуть твое сладостное дуновение!

Кто-то из афинян услыхал пение Кефала и, не поняв смысла его песни, сказал Прокриде, что слыхал, как муж ее зовет в лесу свою возлюбленную нимфу, Прохладу. Опечалилась Прокрида, она решила, что Кефал уже не любит ее, что забыл он ее для другой. Раз, когда Кефал был на охоте, Прокрида тайно пошла в лес и, спрятавшись в густо разросшихся кустах, стала ждать, когда придет ее муж. Вот показался среди деревьев и Кефал. Громко пел он:

– О, полная ласки прохлада, приди и прогони мою усталость!

Вдруг остановился Кефал, – ему послышался тяжелый вздох. Прислушался Кефал, но все тихо в лесу, не шелохнется ни один листок в полуденном зное. Опять запел Кефал:

– Спеши же ко мне, желанная прохлада!

Только прозвучали эти слова, как тихо зашелестело что-то в кустах. Кефал, думая, что в них скрылся какой-нибудь дикий зверь, бросил в кусты не знающее промаха копье. Громко вскрикнула Прокрида, пораженная в грудь. Узнал ее голос Кефал. Он бросился к кустам и нашел в них свою жену. Вся грудь ее была залита кровью; смертельна была ужасная рана. Прокрида умирала. Спешит Кефал перевязать рану Прокриды, но все напрасно. Перед смертью сказала мужу Прокрида:

– О, Кефал, я заклинаю тебя святостью наших брачных уз, богами Олимпа и подземными богами, к которым иду я теперь, я заклинаю тебя и моей любовью, не позволяй входить в наш дом той, которую ты звал сейчас!

Понял Кефал из слов умирающей Прокриды, что ввело ее в заблуждение. Спешит он объяснить Прокриде ее ошибку. Слабеет Прокрида, затуманились смертью ее глаза; нежно улыбаясь Кефалу, умерла она на его руках. С последним поцелуем отлетела ее душа в мрачное царство Аида.

Долго был неутешен Кефал. Как совершивший убийство, покинул он родные Афины и удалился в семивратные Фивы. Здесь помог он Амфитриону в охоте на неуловимую тавтезейскую лисицу. Ее послал в наказание фивянам Посейдон. Каждый месяц приносили лисице в жертву мальчика, чтобы хоть как-нибудь утолить ее ярость. Кефал выпустил на лисицу свою собаку Лайлапа. Вечно преследовал бы Лайлап лисицу, если бы не превратил в камень громовержец Зевс и лисицу, и Лайлапа. После охоты на тавтезейскую лисицу Кефал принял участие в войне Амфитриона с телебоями и достиг благодаря своей храбрости власти над островом Кефалленией, там и жил он до самой своей смерти.

Прокна и Филомела

Царь Афин Пандион, потомок Эрихтония, вел войну с варварами, осадившими его город. Трудно было ему защитить Афины от многочисленного варварского войска, если бы на помощь ему не пришел царь Фракии, Терей. Он победил варваров и прогнал их из пределов Аттики. В награду за это дал Пандион Терею в жены дочь свою Прокну. Вернулся Терей со своей молодой женой в Фракию. Там боги послали вскоре Терею и Прокне сына. Казалось, что счастье сулили мойры Терею и его жене.

Прошло пять лет со дня брака Терея. Однажды Прокна стала просить мужа:

– Если ты еще любишь меня, то отпусти меня повидаться с сестрой или же привези ее к нам. Съезди в Афины за сестрой моей, попроси отца отпустить ее и обещай, что она скоро вернется назад. Увидеть сестру будет для меня величайшим счастьем, это будет для меня даром богов.

Приготовил Терей корабли к дальнему плаванию и вскоре отплыл из Фракии. Благополучно достиг он берегов Аттики. С радостью встретил своего зятя Пандион, отвел его в свой дворец. Не успел еще сказать Терей о причине своего приезда в Афины, как вошла Филомела, сестра Прокны, равная красотой прекрасным нимфам. Поразила Терея красота Филомелы, и он воспылал к ней страстной любовью. Решил Терей овладеть Филомелой, но не хотел он действовать силой и употребил хитрость. Он стал просить Пандиона отпустить Филомелу погостить у сестры ее, Прокны. Любовь к Филомеле делала еще убедительней речи Терея. Сама Филомела, не ведая, какая грозит ей опасность, тоже просила отца отпустить ее к Прокне. Наконец согласился Пандион. Отпуская свою дочь в далекую Фракию, он говорил Терею:

– Тебе поручаю я, Терей, дочь мою. Бессмертными богами заклинаю я тебя, защищай ее, как отец. Скорей пришли назад Филомелу, ведь она единственная утеха моей старости.

Пандион просил и Филомелу:

– Дочь моя, если ты любишь старика отца, возвращайся скорей, не покидай меня одного.

Со слезами простился Пандион с дочерью; хотя тяжелые предчувствия угнетали его, все же не мог он отказать Терею и Филомеле.

Взошла прекрасная дочь Пандиона на корабль. Дружно ударили веслами гребцы, быстро понесся корабль в открытое море, все дальше берег Аттики. Торжествует Терей, теперь в его власти Филомела. Ликуя, воскликнул он:

– Я победил! Со мной здесь на корабле избранная моего сердца, прекрасная Филомела!

Не сводит глаз с Филомелы Терей и не отходит от нее во все время пути. Вот и берег Фракии, окончен путь. Не ведет в свой дворец Филомелу царь Фракии, он уводит ее насильно в темный лес, в хижину пастуха, и держит там в неволе. Не трогают его слезы и мольбы Филомелы. Страдает Филомела в неволе, часто зовет она сестру и отца, часто призывает великих богов-олимпийцев, но тщетны ее мольбы и жалобы. Филомела рвет в отчаянии волосы, ломает руки и сетует на свою судьбу.

– О, суровый варвар! – восклицает она. – Тебя не тронули ни просьбы отца, ни его слезы, ни заботы обо мне моей сестры, ни горе невинной девушки! Ты не сохранил святости твоего домашнего очага! Возьми же, Терей, мою жизнь, но знай: видели твое преступление великие боги, и если есть еще у них сила, то понесешь ты заслуженное возмездие. Сама поведаю я всем, не боясь стыда, что ты сделал! Сама пойду я к народу! Если же не пустят меня уйти леса, что здесь вокруг, я все их наполню своими жалобами; пусть слышит мои жалобы вечный эфир небесный, пусть слышат их боги!

Страшный гнев овладел Тереем, когда услыхал он угрозы Филомелы. Выхватил он свой меч, схватил за волосы Филомелу, связал ее и вырезал ей язык, чтобы никому не могла поведать несчастная дочь Пандиона о его преступлении. Сам же Терей вернулся к Прокне. Она спросила мужа, где же сестра, но Терей сказал жене, что сестра ее умерла. Долго оплакивала Прокна мнимоумершую Филомелу.

Миновал целый год. Томится Филомела в неволе, не может она дать знать ни отцу, ни сестре, где держит ее взаперти Терей. Наконец нашла она способ известить Прокну. Она села за ткацкий станок, выткала на покрывале всю свою ужасную повесть и послала тайно это покрывало Прокне. Развернула Прокна покрывало и, к ужасу, прочла на нем страшную весть от своей сестры. Не плачет Прокна, словно в забытьи блуждает она, как безумная, по дворцу и думает лишь о том, как отомстить Терею.

Были как раз те дни, когда женщины Фракии справляли праздник Диониса. С ними пошла в леса и Прокна. На склонах гор, в густом лесу разыскала она хижину, в которой держал ее муж в неволе Филомелу. Освободила Прокна сестру и привела ее тайно во дворец.

– Не до слез теперь, Филомела, – сказала Прокна, – не помогут нам слезы. Не слезами, а мечом должны мы действовать. Я готова на самое страшное злодеяние, лишь бы отомстить и за тебя, и за себя Терею. Я готова предать его самой ужасной смерти!

В то время, когда говорила это Прокна, вошел к ней ее сын.

– О, как похож ты на отца! – воскликнула Прокна, взглянув на сына.

Вдруг смолкла она, сурово сдвинув брови. Ужасное злодеяние замыслила Прокна, на это злодеяние толкнул ее гнев, клокотавший в ее груди. А сын Прокны доверчиво подошел к ней, он обнял мать своими ручками и тянулся к ней, чтобы поцеловать ее. На одно мгновение жалость проснулась в сердце Прокны, на глазах у ней навернулись слезы; она поспешно отвернулась от сына, а от взгляда на сестру снова вспыхнул в ее груди неистовый гнев. Схватила Прокна сына за руку и увела его в дальний покой дворца. Там взяла она острый меч и, отвернувшись, вонзила его в грудь сына. Разрезали Прокна и Филомела на куски тело несчастного мальчика, часть его сварили в котле, часть же изжарили на вертеле и приготовили Терею ужасную трапезу. Прокна сама прислуживала Терею, а он, ничего не подозревая, ел кушанье, приготовленное из тела любимого сына. Во время трапезы вспомнил о сыне Терей и велел позвать его. Прокна же, радуясь своей мести, ответила ему:

– В тебе самом тот, кого ты зовешь!

Не понял ее слов Терей, он стал настаивать, чтобы позвали сына. Тогда вышла вдруг из-за занавеси Филомела и бросила в лицо Терею окровавленную голову сына. Содрогнулся от ужаса Терей, он понял, как ужасна была его трапеза. Проклял он жену свою и Филомелу. Оттолкнув от себя стол, вскочил он с ложа и, обнажив меч, погнался за Прокной и Филомелой, чтобы отомстить им своими руками за убийство сына, но не может он настигнуть их. Крылья вырастают у них, обращаются они в двух птиц – Филомела в соловья, а Прокна – в ласточку. Сохранилось у ласточки-Прокны на груди и кровавое пятно от крови ее сына. Сам же Терей был обращен в удода, с длинным клювом и с большим гребнем на голове. Словно у воинственного Терея на шлеме, так развевается у удода на голове гребень из перьев.

Борей и Орифия

Полюбил бог бурного северного ветра, Борей, дочь Эрехтея, Орифию. Долго добивался он ее любви. Ласково умолял Борей Орифию стать его женой. Напрасны были все его ласки и все мольбы. Наконец разгневался бог бурного ветра и воскликнул:

– Хорошо же! Я сам заслужил это! Зачем забыл я мою грозную силу, мою великую мощь, мой гнев и неистовость! Зачем стал я молить! Разве это подобает мне! Лишь силой свойственно мне действовать; силой гоню я по небу тучи, силой вздымаю на море волны, силой же вырываю с корнем вековые деревья. Я своим дуновением делаю тверже снег и бичую землю градом. Когда я встречаюсь в бурном полете по небу с моими братьями, то так неистово борюсь с ними, что громы потрясают весь воздух, а грозные тучи сверкают огнем. Когда же я несусь над землей, то содрогается даже царство теней умерших и весь круг земли колеблется. Силой должен я добыть Орифию! Не молить я должен Эрехтея, а отнять ее у него!

Так воскликнул Борей и простер по воздуху свои могучие крылья. Буря поднялась кругом по всей земле. Грозно всколыхнулось безбрежное море. Выше гор развевается плащ Борея, несется он над землей, сметая все на своем пути. Предстал пред Орифией Борей, окутанный темной одеждой. Он схватил дочь Эрехтея в свои объятия и быстро понесся с ней на далекий север. Только тогда остановил свой полет неистовый бог ветра, когда достиг пределов киконов. Там стала Орифия женой Борея. Она родила ему близнецов-сыновей, Зета и Калаида. Оба они были крылатыми, как и их отец. Великими героями были сыновья Борея, они участвовали оба в походе аргонавтов за золотым руном в Колхиду и совершили много великих подвигов.

Ион

Однажды увидал далекоразящий бог Аполлон около стен Афин прекрасную дочь Эрехтея, Креусу. Она беззаботно собирала душистые весенние цветы. Полюбил сын Латоны красавицу Креусу, полюбила и она златокудрого бога. Тайно от отца стала Креуса женой Аполлона, и родился у нее сын. Боясь гнева отца, Креуса скрыла своего сына. Она завернула младенца в пеленки, надела ему на шею золотое украшение, на котором были изображены две змеи, положила его в корзину и отнесла в грот, где часто, тайно от всех, встречалась с Аполлоном.

Не оставил своего сына Аполлон. Он пришел к брату своему Гермесу и попросил его:

– О, брат мой, пойди к рожденному землей народу в Афины, ты ведь знаешь славный город воительницы Афины Паллады, там в гроте лежит в корзине новорожденный мальчик, возьми его вместе с корзиной, принеси в Дельфы и поставь у врат моего храма. Обо всем остальном я позабочусь сам. Знай, брат мой, этот мальчик – мой сын!

Быстро помчался Гермес в Афины, взял корзину с мальчиком, принес его в Дельфы, поставил у храма и открыл крышку корзины, чтобы сразу увидали входящие в храм мальчика. Рано утром, когда только что въехал на небо, зардевшееся светом богини Эос, лучезарный Гелиос, прорицательница пифия пошла в храм Аполлона. Велико было ее удивление, когда увидала она маленького мальчика в корзине на ступенях храма. Пифия уже хотела велеть унести его, так как думала, что ребенок подкинут какой-нибудь дельфианкой, но вдруг почувствовала она сострадание к маленькому мальчику и решила оставить его у себя. Позаботился Аполлон о своем сыне и не допустил, чтобы был он изгнан из дома отца. Пифия же не подозревала, что оставила у себя на воспитание сына Аполлона.

Так и воспитывался мальчик при храме в Дельфах. Никто не знал, чей это ребенок, не знал, конечно, и сам он, кто его родители. Беспечно играл он все свое детство у алтаря отца; когда же вырос, то жители священных Дельф избрали его хранителем сокровищ храма.

Остался жить сын Аполлона в доме отца своего и жил чистой, безгрешной жизнью.

Тем временем Креуса стала женой сына бога ветра Эола, героя Ксуфа, который помог отцу Креусы Эрехтею в войне с властителями Эвбеи халкодонтами. За эту помощь Эрехтей отдал Ксуфу в жены свою дочь. Когда же Эрехтей погиб от руки бога Посейдона, Ксуф стал править в Афинах. Счастливо жили Ксуф и Креуса; их печалило лишь то, что брак их оставался бездетным. Наконец решили они отправиться в Дельфы и вопросить оракул Аполлона, почему не дают им боги детей. Эту мысль внушил им сам Аполлон, так как решил он вернуть сына Креусе и отдать своему сыну, внуку Эрехтея, власть над Афинами.

Отправился Ксуф с женой в Дельфы. Ранним утром прибыла Креуса со своими служанками в священный город. Муж же ее по дороге в Дельфы посетил оракул Трофония и должен был прибыть к оракулу Аполлона несколько позднее. Когда Креуса приблизилась к храму Аполлона, сын ее убирал храм. Он вымел пол храма ветвями лавра, украсил врата венками и гирляндами и прогнал с крыши храма и от алтарей птиц. Встретив у храма юношу, одна из служанок Креусы спросила его, могут ли они войти в храм. Но юноша не впустил женщин, так как было еще очень рано и в храме никого из жрецов не было. Во время разговора со служанками юноша обратил внимание на стоявшую среди них Креусу. Он с первого взгляда узнал в ней знатную женщину. Его поразили слезы печали на глазах, и он спросил ее:

– Скажи мне, почему проливаешь ты слезы, придя к святилищу Аполлона? Какое горе гнетет тебя? Ведь все обыкновенно радуются, когда приходят сюда, а ты плачешь, и слезы одна за другой катятся из твоих глаз.

Ему ответила Креуса:

– О, чужеземец! Я понимаю, что тебя удивляют мои слезы, но лишь увидала я храм Аполлона, как вспомнила давно минувшее. Все мысли мои опять на родине, хотя сама я здесь. О, несчастная я женщина! О, своевольные боги! Что делать нам? К кому возносить нам жалобы, если нас ведут к гибели сами надменные боги!

Не понял юноша Креусу, смысл слов ее остался ему неясным. Не хотела и Креуса объяснить свои слова. На вопрос юноши, кто она, Креуса ответила ему, что она дочь погибшего царя Афин, Эрехтея, и что она пришла в Дельфы с мужем своим Ксуфом, который правит теперь в Афинах, вопросить оракул Аполлона о причине своей бездетности.

– О, бедная! – восклицает юноша. – Неужели никогда не было у тебя детей, или, может быть, умерли твои дети? Несчастная! А я, видя твое богатство, думал, что ты счастлива!

– Бездетна ли я, то знает Аполлон, – сказала как бы про себя Креуса и сейчас же прибавила: – Но довольно, оставим это. Скажи мне лучше, кто ты?

– Я не знаю ни отца, ни матери, – грустно ответил юноша, – меня воспитала здесь при храме пифия.

Жаль стало Креусе юношу, не имеющего ни роду ни племени. Она расспрашивает юношу о его жизни при храме, но юноша прерывает ее расспросы и спрашивает Креусу, о чем хочет она вопросить Аполлона. Креуса не может открыть свою тайну служителю храма и в ответ ему рассказывает:

– У меня была подруга. Сам Аполлон любил ее. Родился сын от бога Аполлона у моей подруги. Страшась гнева отца, так как без его согласия стала она женой Аполлона, подруга скрыла в пустынном месте сына. Сын же подруги таинственно исчез, и никто не знает, где он. Я и пришла сюда в Дельфы, чтобы вопросить Аполлона о судьбе сына моей подруги и узнать, жив ли он. Ведь он теперь был бы ровесником тебе.

– Но как же может бог открыть тебе то, что скрыл он сам ото всех? – ответил юноша Креусе. – Смотри, не прогневай Аполлона своим вопросом. Ведь никто и не даст тебе ответа против воли Аполлона.

На этом разговор Креусы с юношей был прерван приходом Ксуфа. Он принес радостную весть от оракула Трофония. Оракул поведал ему, что не вернется он из Дельф бездетным. Радостный идет Ксуф в храм Аполлона, а Креуса остается молиться у алтарей богов, около храма.

Недолго пробыл Ксуф в храме Аполлона. Он получил ответ, что тот, кто встретится ему первым при выходе из храма, – его сын. Когда Ксуф вышел из храма, первым встретил он юношу – служителя храма. Радостно приветствовал его как сына Ксуф, но юноша с удивлением смотрит на него; он не хочет назвать Ксуфа отцом. Только после того как Ксуф рассказал юноше, что сам Аполлон указал ему на него как на сына, покорился юноша воле бога. Кто же мать его? Юноша спрашивает Ксуфа о матери, но и сам Ксуф не знает этого. Наконец, Ксуф высказывает предположение, что матерью юноши могла быть одна из тех вакханок, с которыми много лет тому назад справлял он в Дельфах веселый праздник Вакха на склонах двуглавого Парнаса. Рассеял этим Ксуф последние сомнения юноши, и, ликуя, заключил юноша в свои объятия мнимого отца, посланного ему богом Аполлоном.

Как открыть теперь Креусе, что Ксуф нашел сына? Это огорчит ее. Тяжело ей будет принять в свой дом сына другой женщины. Ксуф решил поэтому взять юношу, которого он назвал Ионом, в Афины как гостя, а там постепенно подготовить Креусу и открыть ей истину лишь тогда, когда она привыкнет, а может быть, даже полюбит Иона. Теперь же Ксуф хочет отпраздновать радостный день, в который вернул ему бог сына. Он просит Иона собрать на пир всех жителей Дельф, а сам идет принести всем богам-олимпийцам, и прежде всего Аполлону, благодарственные жертвы на высоком Парнасе. Славя бога, уходят Ксуф и Ион, запретив служанкам рассказывать Креусе, что они слышали.

Лишь только ушли Ксуф и Ион, как к храму возвращается Креуса. Ее сопровождает старый слуга. Готовясь войти в храм, обращается Креуса к служанкам и спрашивает их, не знают ли они, какой ответ дала ее мужу пифия. Служанки молчат и не решаются сразу ответить Креусе, – им ведь под страхом смерти запретил Ксуф открывать истину. Наконец одна из служанок решается говорить.

– О, госпожа! Я дважды готова умереть, – говорит она, – но все же скажу тебе правду. Никогда не будешь ты держать на руках ребенка, никогда не будет ребенок лежать у твоей груди. Сам сребролукий бог дал сына твоему мужу. Теперь он счастлив. Бог дал ему в сыновья того, кого он встретил первым, выйдя из храма. Муж твой встретил первым юношу, которого ты видела здесь у храма. Этот юноша – его сын. Ксуф назвал его Ионом. Кто его мать, я не знаю.

Глубоко опечалилась Креуса. Теперь в ее доме будет жить сын другой; он унаследует власть ее предков; всю свою любовь перенесет Ксуф на сына, всеми забытая будет она жить в своем дворце. Еще больше усиливает горе Креусы старый слуга, бывший еще слугой ее отца. Он говорит Креусе, что Ксуф обманывал ее, что Ион, наверно, сын рабыни и воспитан здесь при храме по поручению Ксуфа. Слуга убеждает Креусу, что Ксуф намеренно привел ее в Дельфы, чтобы здесь обманом ввести в свой дом сына рабыни. Горюет Креуса, ей кажется, что тяжелая участь грозит ей. Неужели предстоит ей потерять всю власть в Афинах, которая принадлежит по праву ей – дочери Эрехтея! Старый слуга тоже не хочет, чтобы власть Эрехтея перешла в руки чужеземца, он уговаривает Креусу отравить Иона во время пира. Недолго колеблется Креуса, она соглашается отравить Иона и дает старику каплю ядовитой крови горгоны, которую она получила от отца своего и всегда носила с собой. Старик уходит с ядом в шатер, который построил для пира Ион.

А в богато украшенном драгоценными тканями шатре собрались уже жители Дельф. Давно уже полон шатер гостями, пирующими за роскошными столами, уставленными золотой и серебряной утварью. Когда гости насытились богатыми яствами, в палатку вошел старый слуга. Он стал подавать гостям благовонную воду для омовения рук, зажег благоухающие курения и наполнил кубки гостей вином. Все веселей становился пир. Когда же раздались звуки флейт и лир, сказал старик слугам:

– Уберите теперь маленькие кубки и принесите большие. Пусть скорее наполнит радость сердца гостей.

Слуги принесли большие чеканные золотые и серебряные кубки. Из них старик выбрал самый роскошный, наполнил его до краев искрометным вином и незаметно влил в него каплю ядовитой крови горгоны. Этот кубок поднес он Иону. Уже готов был Ион совершить возлияние богам и выпить до дна кубок, как слетело с уст одного из слуг неосторожное слово. Ион, выросший при храме и воспитанный пифией, сразу понял, что это – плохое предзнаменование. Тотчас вылил он вино из кубка на землю, посоветовал и гостям последовать его примеру, а слугам велел наполнить кубки вновь. Пока слуги разносили вино, ручные голуби, летавшие по шатру, сели на землю и стали пить вылитое вино. Вдруг тот голубь, который выпил немного вина, вылитого Ионом, начал биться, взлетел с громким криком, в котором слышалось страдание, покружился по шатру и упал мертвым на землю. С изумлением смотрели гости на голубя. В ужасе вскочил Ион со своего ложа, сорвал с себя плащ и, протянув руки к гостям, воскликнул:

– Кто хотел убить меня? Говори, старик! Ты прислуживал мне с таким стараньем, ведь из твоих рук получил я смертоносный кубок!

Долго отрицал свою вину старый слуга Креусы, но наконец сознался. Он сказал, что яд дала ему его госпожа, Креуса, и велела отравить Иона. Так печально кончился веселый пир.

Ион тотчас пошел с гостями к старейшинам Дельф и обвинил пред ними Креусу в том, что она замышляла отравить его. Старейшины же присудили ее к страшной казни: она должна была быть сброшенной со скалы.

Быстро донесся слух о всем, что случилось, до Креусы. Узнав, на какую смерть осудили ее, она ищет защиты на жертвеннике Аполлона. Едва села Креуса на жертвенник, как прибегает Ион. Он всюду искал Креусу. Ион хочет схватить ее, хотя она и под защитой бога, и вести на казнь. В это время приходит пифия. Она несет в руках ту самую корзину, в которой когда-то принес Гермес Иона в Дельфы. Долго хранила корзину пифия, теперь же она отдает ее Иону, чтобы он мог, покидая Дельфы, с помощью корзины найти своих родителей. Сам Аполлон повелел пифии сделать это. Лишь только Креуса увидала корзину в руках Иона, как сходит с жертвенника и бежит к Иону, – она узнала корзину. Ион, думая, что Креуса хочет спастись бегством от смерти, велит схватить ее, но Креуса уже около Иона, обнимает его и называет сыном. Она говорит ему, что это – та самая корзина, в которой она когда-то отнесла своего новорожденного сына в грот и оставила там, сын же таинственно исчез. Ион поражен. Неужели пред ним стоит его мать? Сомневаясь, он решается испытать Креусу и спрашивает ее, не может ли она назвать все предметы, которые лежат в закрытой корзине. Креуса не задумываясь называет все, что в корзине. Там лежит покрывало с вытканной на нем головой горгоны, его ткала Креуса, когда была еще девушкой, там и золотое украшение в виде двух змей, такое украшение надевают всем новорожденным потомкам Эрехтея. На дне корзины лежит венок из ветвей священной оливы богини Афины, он должен быть еще свеж, так как священные ветви никогда не вянут. Все назвала Креуса, и убедился Ион, что пред ним его мать, которую он так жаждал найти. В восторге обнимает своего сына Креуса, для нее он светит ярче, чем светит солнце, он ей дороже жизни. Она содрогается при одной мысли, что еще недавно хотела она сама погубить своего сына. Ликует и Ион, он хочет позвать Ксуфа, но Креуса открывает сыну, что не Ксуф его отец, а сам светозарный бог Аполлон, а в свидетельницы, что говорит правду, Креуса призывает любимую дочь громовержца Зевса, богиню Афину.

Предстала пред Ионом и его матерью великая богиня Афина, она велит Креусе с сыном спешить в Афины и обещает ему власть над всей Аттикой, которая принадлежала его предкам. Великую славу предсказывает Афина Иону. Четыре сына будет у него, от них будут вести свое начало великие роды Аттики (гелеонты, гоплеты, аргады и айсихоры). Могучи будут потомки Иона, их назовут по его имени ионянами, много стран и островов населят они.

– Но пусть не знает пока царь Ксуф всего, что произошло, – говорит Афина, – чтобы не омрачил он радость Креусы, узнав, что Ион не его сын, а сын бога Аполлона.

Так не дал великий стреловержец Аполлон своему сыну жить в неизвестности, оставаясь всю жизнь служителем дельфийского храма. Вернул ему бог власть его предков. Сбылось и предсказание великой богини. Ион стал родоначальником славного племени ионян.

Дедал и Икар

Величайшим художником, скульптором и зодчим Афин был Дедал, потомок Эрехтея. О нем рассказывали, что он высекал из белоснежного мрамора такие дивные статуи, что они казались живыми; казалось, что статуи Дедала смотрят и двигаются. Много инструментов изобрел Дедал для своей работы, так, были изобретены им топор и бурав. Далеко шла слава о Дедале.

У этого-то великого художника был племянник Тал, сын его сестры Пердики. Тал был учеником своего дяди. Уже в ранней юности поражал он всех своим талантом и изобретательностью. Можно было предвидеть, что Тал далеко превзойдет своего учителя. Завидовал Дедал племяннику и решил убить его. Однажды стоял Дедал с племянником на высоком афинском акрополе у самого края скалы. Никого не было видно кругом. Увидев, что они одни, Дедал столкнул со скалы племянника. Был уверен художник, что его преступление останется безнаказанным. Упал со скалы Тал и разбился насмерть. Дедал поспешно спустился с акрополя, поднял тело Тала и хотел уже тайно зарыть его в землю, но застали Дедала афиняне, когда он рыл могилу. Открылось злодеяние Дедала. К смерти присудил его ареопаг.

Спасаясь от смерти, бежал Дедал на Крит к могущественному царю Миносу, сыну Зевса и Европы. Охотно принял Минос под свою защиту великого художника Греции. Много дивных произведений искусства изготовил Дедал для царя Крита. Он выстроил для него и знаменитый дворец Лабиринт, с такими запутанными ходами, что, раз войдя в него, невозможно было найти выхода. В этом дворце заключил Минос сына жены своей Пасифаи, ужасного Минотавра, чудовище с телом человека и головой быка.

Много лет жил Дедал у Миноса. Не хотел отпустить его царь с Крита; только один хотел он пользоваться искусством великого художника. Словно пленника держал Минос Дедала на Крите. Долго думал Дедал, как бежать ему, и наконец нашел он способ освободиться из критской неволи.

– Если не могу я, – воскликнул Дедал, – спастись от власти Миноса ни сухим путем, ни морским, то ведь открыто же для бегства небо! Вот мой путь! Всем владеет Минос, лишь воздухом не владеет он!

Принялся за работу Дедал. Он набрал перьев, скрепил их льняными нитками и воском и стал изготовлять из них четыре больших крыла. Пока Дедал работал, сын его Икар играл около отца: то ловил он пух, который взлетал от дуновения ветерка, то мял в руках воск. Беспечно резвился мальчик, его забавляла работа отца. Наконец кончил Дедал свою работу, готовы были крылья. Привязал Дедал крылья за спину, продел руки в петли, укрепленные на крыльях, взмахнул ими и плавно поднялся на воздух. С изумлением смотрел Икар на отца, который парил в воздухе, подобно громадной птице. Спустился Дедал на землю и сказал сыну:

– Слушай, Икар, сейчас улетим мы с Крита. Будь осторожен во время полета. Не опускайся слишком низко к морю, чтобы не смочили соленые брызги волн твоих крыльев. Не подымайся и близко к солнцу. Жара может растопить воск, и разлетятся перья. За мной лети, не отставай от меня.

Легко понеслись на крыльях отец с сыном. Те, кто видел их полет высоко над землей, думали, что это два бога несутся по небесной лазури. Часто оборачивался Дедал, чтобы посмотреть, как летит его сын. Они миновали уже Делос и Парос, все дальше летят они.

Забавляет Икара быстрый полет, все смелее взмахивает он крыльями. Забыл Икар наставления отца, не летит уже он следом за ним. Сильно взмахнув крылами, взлетел он высоко под самое небо, ближе к лучезарному солнцу. Растопили палящие лучи воск, скреплявший перья крыльев, выпали перья и разлетелись далеко по воздуху, гонимые ветром. Взмахнул Икар руками, но нет больше на них крыльев. Стремглав упал он со страшной высоты в море и погиб в его волнах.

Обернулся Дедал, смотрит по сторонам. Нет Икара. Громко стал звать он сына:

– Икар! Икар! Где ты? Откликнись!

Нет ответа. Увидал Дедал на морских волнах перья из крыльев Икара и понял, что случилось. Как возненавидел Дедал свое искусство, как возненавидел тот день, когда задумал спастись с Крита воздушным путем!

А тело Икара долго носилось по волнам моря, которое стало называться по имени погибшего, Икарийским. Наконец прибили его волны к берегу острова, там нашел его Геракл и похоронил.

Дедал же продолжал свой полет и прибыл наконец в Сицилию. Там поселился он у царя Кокала. Минос узнал, где скрылся художник, отправился с большим войском в Сицилию и потребовал, чтобы выдал ему Кокал Дедала. Не хотели дочери Кокала лишиться такого художника, как Дедал. Они придумали хитрость. Уговорили отца согласиться на требования Миноса и принять его как гостя во дворец. Когда Минос принимал ванну, дочери Кокала вылили ему на голову котел кипящей воды, и умер Минос в страшных мучениях. Долго жил Дедал в Сицилии. Последние же годы жизни провел он на родине, в Афинах, там стал он родоначальником дедалидов, славного рода афинских художников.

Тесей

Рождение и воспитание Тесея. Сын Пандиона, Эгей, правил в Афинах после того, как он со своими братьями изгнал из Аттики своих родственников, сыновей Метиона, захвативших не по праву власть. Долго счастливо правил Эгей. Одно только печалило его: не было у него детей. Наконец отправился Эгей к оракулу Аполлона в Дельфы и там вопросил светозарного бога, почему не посылают ему боги детей. Неясный ответ дал оракул Эгею. Долго думал он, стараясь разгадать сокровенный смысл ответа, но не мог разгадать его. Наконец решил Эгей отправиться в город Трезену к мудрому царю Арголиды, Питфею, чтобы тот разгадал ему тайну ответа Аполлона. Сразу разгадал Питфей смысл ответа. Он понял, что у Эгея должен родиться сын, который будет величайшим героем Афин. Питфею хотелось, чтобы честь быть родиной великого героя принадлежала Трезене. Он дал поэтому в жены Эгею свою дочь Аефру, которую раньше любил великий колебатель земли, бог моря, Посейдон. И вот родился у Аефры, когда она стала женой Эгея, сын, но это был сын бога Посейдона, а не Эгея. Новорожденному дали имя Тесей. Вскоре после рождения Тесея царь Эгей должен был покинуть Трезену и вернуться в Афины. Уходя, взял Эгей свой меч и сандалии, положил их под скалу в горах у Трезены и сказал Аефре:

– Когда будет сын мой, Тесей, в силах сдвинуть эту скалу и достать мой меч и сандалии, тогда пришли его с ними ко мне в Афины. Я узнаю его по моему мечу и по сандалиям.

До шестнадцати лет воспитывался Тесей в доме своего деда, Питфея. Заботился о воспитании внука знаменитый своей мудростью Питфей и радовался, видя, что внук его превосходит во всем своих сверстников. Но вот исполнилось Тесею шестнадцать лет; уже тогда никто не мог сравняться с ним ни в силе, ни в ловкости, ни в умении владеть оружием. Прекрасен был юный Тесей: высокий, стройный, с ясным взглядом прекрасных глаз, с темными кудрями, которые пышными кольцами спадали до плеч, спереди же, на лбу, кудри были обрезаны, так как их посвятил Тесей богу Аполлону; юное мускулистое тело героя ясно говорило о его могучей силе.

Подвиги Тесея по пути в Афины. Когда Аефра увидала, что сын ее превосходит силой всех своих сверстников, она привела его к скале, под которой лежали меч и сандалии Эгея, и сказала:

– Сын мой, здесь, под этой скалой, лежат меч и сандалии твоего отца, повелителя Афин, Эгея. Сдвинь скалу и возьми меч и сандалии, они будут тем знаком, по которому узнает тебя твой отец.

Толкнул Тесей скалу и легко сдвинул ее с места. Взял он меч и сандалии, простился с матерью и дедом и отправился в далекий путь, в Афины. Тесей не внял просьбам матери и деда избрать более безопасный морской путь; он решил идти в Афины сухим путем, через Истм.

Труден был этот путь. Много опасностей пришлось преодолеть Тесею во время пути, много пришлось совершить ему подвигов. Уже на границе Трезены и Эпидавра встретил герой великана Перифета, сына бога Гефеста. Хром, как и сам бог Гефест, был сын его, великан Перифет, но могучи были его руки и огромно тело. Грозен был он. Ни один странник не проходил через те горы, в которых жил Перифет, всех их убивал великан своей железной палицей, но Тесей легко победил Перифета. Это был первый подвиг юного героя, и как знак своей победы взял он железную палицу убитого им Перифета.

Дальше до самого Истма шел Тесей, не подвергаясь опасностям. На Истме в сосновой роще, посвященной Посейдону, встретил Тесей сгибателя сосен Синида. Это был свирепый разбойник. Он предавал страшной смерти всех путников. Согнув две сосны так, что они касались верхушками, Синид привязывал несчастного путника и пускал сосны. Они со страшной силой выпрямлялись и разрывали тело несчастного. Тесей отомстил за всех, кого погубил Синид. Он связал разбойника, согнул своими могучими руками две громадные сосны, привязал к ним Синида и пустил сосны. Свирепый разбойник погиб от той самой казни, которую избрал сам для ни в чем не повинных путников. Путь через Истм был теперь свободен. Позднее же в память своей победы Тесей учредил на том месте, где он победил Синида, истмийские игры.

Дальнейший путь Тесея шел через Кромион. Вся местность вокруг была опустошена громадной дикой свиньей, порожденной Тифоном и Эхидной. Жители Кромиона молили юного героя избавить их от этого чудовища. Тесей настиг свинью и поразил ее своим мечом.

Отправился Тесей дальше. В самом опасном месте Истма, у границ Мегары, там, где высоко к небу поднимались отвесные скалы, у подножия которых грозно шумели пенистые морские валы, Тесей встретил новую опасность. На самом краю скалы жил разбойник Скирон. Он заставлял всех, кто проходил мимо, мыть себе ноги. Лишь только склонялся путник, чтобы вымыть ноги Скирону, как жестокий разбойник сильным толчком ноги сбрасывал несчастного со скалы в бурные волны моря. Несчастный разбивался насмерть о торчащие из воды острые камни, а тело погибшего пожирала чудовищная черепаха. Тесей, когда Скирон хотел столкнуть и его, схватил разбойника за ногу и сбросил его самого в море.

Недалеко от Элевсина Тесею пришлось вступить в борьбу с Керкионом, подобно тому как и Гераклу пришлось бороться с Антеем. Многих погубил могучий Керкион, но Тесей обхватил Керкиона руками, сжал его, как в железных тисках, и убил. Освободил этим Тесей и дочь Керкиона, Алопу, которую жестокий отец истязал за то, что она вступила без его разрешения в брак с богом Посейдоном; власть же над страной Керкиона Тесей отдал сыну Алопы и Посейдона, Гиппотоонту.

Миновав Элевсин и приближаясь уже к долине Кефиса, Тесей пришел к разбойнику Дамасту, которого называли обыкновенно Прокрустом (вытягивателем). Разбойник этот придумал особо мучительное истязание для всех, кто приходил к нему. У Прокруста было ложе, на него заставлял он ложиться тех, кто попадал ему в руки. Если ложе было слишком длинно, Прокруст вытягивал несчастного до тех пор, пока ноги жертвы не касались края ложа. Если же ложе было коротко, то Прокруст обрубал несчастному ноги. Тесей повалил Прокруста самого на ложе, но ложе, конечно, оказалось слишком коротким для великана Прокруста, и Тесей убил его так, как убивал злодей путников.

Это был последний подвиг Тесея на пути в Афины. Тесей не хотел прийти в Афины запятнанным пролитой кровью Синида, Скирона, Прокруста и других, он просил фиталидов очистить его у алтаря Зевса Мелихия. Радушно, как гостя, приняли фиталиды юного героя. Они исполнили его просьбу и очистили его от скверны пролитой крови. Теперь мог Тесей идти в Афины, к своему отцу Эгею.

Тесей в Афинах. В длинной ионийской одежде, блистая своей красотой, шел Тесей по улицам Афин; пышные кудри спадали ему на плечи. Юный герой в своей длинной одежде был скорее похож на девушку, чем на героя, совершившего столько великих подвигов. Тесею пришлось проходить мимо строящегося храма Аполлона, на котором рабочие возводили уже крышу. Рабочие увидали героя, приняли его за девушку и стали издеваться над ним. Смеясь, кричали рабочие:

– Посмотрите, вон бродит по городу одна, без провожатых, какая-то девушка! Смотрите, как распустила она напоказ свои волосы, а длинной своей одеждой она подметает уличную пыль.

Рассерженный насмешками рабочих, Тесей подбежал к повозке, запряженной волами, выпряг волов, схватил повозку и бросил ее так высоко, что она перелетела через головы рабочих, стоявших на крыше храма. В ужас пришли рабочие, издевавшиеся над Тесеем, увидав, что это не девушка, а юный герой, обладающий страшной силой. Они ждали, что жестоко отомстит им герой за их насмешки, но Тесей спокойно продолжал свой путь.

Наконец Тесей пришел во дворец Эгея. Он не открыл сразу престарелому отцу, кто он, а сказал, что он – чужеземец, ищущий защиты. Эгей не узнал своего сына, но зато узнала его волшебница Медея. Она, бежав из Коринфа в Афины, стала женой Эгея. Хитрая Медея, дав обещание Эгею вернуть ему колдовством молодость, властвовала в доме царя Афин, сам Эгей во всем подчинялся ей. Сразу поняла властолюбивая Медея, какая грозит ей опасность, если узнает Эгей, кто тот прекрасный чужеземец, которого принял он в своем дворце. Чтобы не лишиться власти, задумала Медея погубить героя. Она уговорила Эгея отравить Тесея, уверив старого царя, что юноша – лазутчик, подосланный врагами. Дряхлый, слабый Эгей, боявшийся, чтобы кто-нибудь не лишил его власти, согласился на это злодеяние.

Во время пира сама Медея поставила перед Тесеем кубок с отравленным вином. Как раз в этот момент Тесей вынул зачем-то свой меч. Эгей сразу узнал тот меч, который он сам шестнадцать лет тому назад положил под скалу у Трезены. Он взглянул на ноги Тесея и увидал на них свои сандалии. Теперь он понял, кто чужеземец. Опрокинув кубок с отравленным вином, Эгей обнял Тесея – своего сына. Медея была изгнана из Афин и бежала с сыном Медоном в Мидию.

Торжественно объявил Эгей всему афинскому народу о прибытии сына и рассказал о его великих подвигах, совершенных во время пути из Трезены в Афины. Ликовали афиняне вместе с Эгеем и громкими криками приветствовали своего будущего царя.

Слух о том, что в Афины пришел сын Эгея, дошел и до сыновей Палланта, брата Эгея. С прибытием Тесея рухнула их надежда править в Афинах после смерти Эгея, ведь теперь у него был законный наследник. Не хотели суровые паллантиды лишиться власти в Афинах. Они решили силой завладеть Афинами. Во главе со своим отцом двинулись все 15 паллантидов против Афин. Зная могучую силу Тесея, он придумал следующую хитрость: часть паллантидов открыто подступила к стенам Афин, часть же укрылась в засаде, чтобы неожиданно напасть на Эгея. Вестник паллантидов, агнусиец Леос, открыл план их Тесею. Юный герой быстро решил, как надо ему действовать, – он напал на скрывшихся в засаде паллантидов и всех их перебил, и не спасла их ни их сила, ни их храбрость. Когда паллантиды, стоявшие под стенами Афин, узнали о гибели своих братьев, ими овладел такой страх, что они обратились в позорное бегство. Теперь Эгей мог спокойно править в Афинах под охраной своего сына.

Тесей не остался жить бездеятельным в Афинах. Он решил освободить Аттику от дикого быка, который опустошал окрестности Марафона. Этого быка привел, по приказу Эврисфея, с Крита в Микены Геракл и выпустил там на волю. Бык убежал в Аттику и был с тех пор великим злом для всех земледельцев. Бесстрашно отправился Тесей на этот новый подвиг. По дороге к Марафону он встретил старую женщину Гекалу. Она приняла героя как гостя и посоветовала ему принести перед новым подвигом жертву Зевсу Спасителю, чтобы охранял его Зевс во время опасного боя с чудовищным быком. Послушался Тесей совета Гекалы. Вскоре Тесей нашел быка, бык бросился на героя, но он схватил его за рога. Рванулся бык, но не мог вырваться из могучих рук Тесея. Тесей пригнул к земле голову быка, связал его, укротил и повел в Афины. На обратном пути Тесей не застал в живых старую Гекалу, она уже умерла. Почтил Тесей умершую великими почестями за тот совет и гостеприимство, которое оказала ему еще так недавно Гекала. Приведя быка в Афины, Тесей принес его в жертву богу Аполлону.

Путешествие Тесея на Крит. Когда Тесей пришел в Афины, вся Аттика была погружена в глубокую печаль. Уже в третий раз прибывали послы с Крита от могущественного царя Миноса за данью. Тяжела и позорна была эта дань. Афиняне должны были каждые 9 лет посылать на Крит 7 юношей и 7 девушек. Там их запирали в громадном дворце Лабиринте, и их пожирало ужасное чудовище, Минотавр, с туловищем человека и головой быка. Эту дань на афинян наложил Минос за то, что они убили его сына Андрогея. Теперь в третий раз приходилось афинянам посылать на Крит ужасную дань. Они уже снарядили корабль с черными парусами, в знак скорби по юным жертвам Минотавра.

Видя общую печаль, юный герой Тесей решил отправиться с афинскими юношами и девушками на Крит, освободить их и прекратить уплату этой ужасной дани. Прекратить уплату можно было, только убив Минотавра. Поэтому и решил Тесей вступить в бой с Минотавром и или убить его, или погибнуть. Престарелый Эгей не хотел и слышать об отъезде своего единственного сына, но Тесей настоял на своем. Он принес жертву Аполлону Дельфинию – покровителю морских путешествий, а из Дельф перед самым отъездом был дан ему оракул, чтобы покровительницей в этом подвиге избрал он себе богиню любви, златую Афродиту. Призвав на помощь богиню Афродиту и принеся ей жертву, отправился Тесей на Крит.

Счастливо прибыл корабль к острову Криту. Афинских юношей и девушек отвели к Миносу. Могущественный царь Крита сразу обратил внимание на прекрасного юношу-героя. Заметила его и дочь царя, Ариадна; а покровительница Тесея, Афродита, вызвала в сердце Ариадны пламенную любовь к юному сыну Эгея. Решила дочь Миноса помочь Тесею; она не могла и помыслить о том, что юный герой погибнет в Лабиринте, растерзанный Минотавром.

Еще прежде чем отправиться на бой с Минотавром, Тесею пришлось совершить один подвиг. Минос оскорбил одну из афинских девушек. Тесей заступился за нее, но, гордый своим происхождением, царь Крита стал издеваться над Тесеем; он разгневался, что какой-то афинянин смеет противиться ему, сыну Зевса. Но Тесей гордо ответил царю:

– Ты гордишься своим происхождением от Зевса, но и я не сын просто смертного, отец мой – великий колебатель земли, бог моря, Посейдон.

– Если ты – сын бога Посейдона, то докажи это и достань кольцо из морской пучины, – ответил Минос Тесею и бросил в море золотое кольцо.

Призвав отца своего Посейдона, бесстрашно бросился Тесей с крутого берега в морские волны. Высоко взлетели соленые брызги, и скрыли волны моря Тесея. Все со страхом глядели на море, поглотившее юного героя, и были уверены, что не вернется он назад. Полная отчаяния стояла Ариадна, и она была уверена, что Тесей погиб.

А Тесея, лишь только сомкнулись над его головой морские волны, подхватил Тритон и в мгновение ока домчал до подводного дворца Посейдона. С радостью приветствовал в своем волшебном подводном дворце Посейдон своего сына и подал ему кольцо Миноса, а жена Посейдона, Амфитрита, восхищенная красотой и смелостью героя, возложила на пышные кудри Тесея золотой венок. Опять подхватил Тритон Тесея и вынес его из морской пучины к берегу на то место, с которого бросился герой в море. Тесей доказал Миносу, что он – сын Посейдона, повелителя моря. Дочь Миноса, Ариадна, ликовала, что Тесей вернулся невредимым из морской глубины.

Но предстоял еще более опасный подвиг: нужно было убить Минотавра. Тут на помощь Тесею пришла Ариадна. Она дала Тесею тайно от отца острый меч и клубок ниток. Когда отвели Тесея и всех обреченных на растерзание в Лабиринт, Тесей привязал у входа в Лабиринт конец нитки клубка и пошел по запутанным бесконечным переходам Лабиринта, из которого невозможно было найти выхода; постепенно разматывал он клубок, чтобы найти по нитке обратный путь. Все дальше шел Тесей и, наконец, пришел в то место, где находился Минотавр. С грозным ревом, наклонив голову с громадными острыми рогами, бросился Минотавр на юного героя, и начался страшный бой. Несколько раз бросался полный ярости Минотавр на Тесея, но он отражал его своим мечом. Наконец Тесей схватил Минотавра за рога и вонзил ему в грудь свой острый меч. Убив Минотавра, Тесей по нитке клубка вышел из Лабиринта и вывел всех афинских юношей и девушек. У выхода их встретила Ариадна. Радостно приветствовала Тесея Ариадна; ликовали юноши и девушки, спасенные Тесеем, и, украшенные венками из роз, славя героя и его покровительницу Афродиту, водили они веселый хоровод.

Нужно было позаботиться и о спасении от гнева Миноса. Быстро снарядил Тесей свой корабль и, прорубив дно у всех вытащенных на берег кораблей Миноса, быстро отправился в обратный путь в Афины. Ариадна тоже покинула Крит, она последовала за Тесеем, которого так сильно полюбила.

На обратном пути Тесей вышел на берег Наксоса. Когда Тесей и его спутники отдыхали от путешествия, Тесею во сне явился бог вина Дионис и поведал ему, что он должен покинуть Ариадну на пустынном берегу Наксоса, так как боги назначили ее в жены ему, богу Дионису. Проснулся Тесей и, полный грусти, быстро собрался в путь. Не смел он ослушаться воли богов. Тихо отчалил корабль Тесея от берега и вскоре скрылся в голубой дали безбрежного моря. Когда Ариадна пробудилась от глубокого сна, с ужасом увидала она, что оставлена одна на пустынном берегу. Громко звала она Тесея, но ей отвечало только эхо прибрежных скал. В отчаянии покинутая Ариадна. Вдруг предстал пред ней бог Дионис со своей шумливой свитой, он открыл Ариадне, какую судьбу судили ей боги. Богиней стала Ариадна, женой великого Диониса. Громко приветствовали спутники Диониса и славили пением жену великого бога.

А корабль Тесея быстро несся на своих черных парусах по лазурному морю. Вот уже показался вдали берег Аттики. Забыл Тесей, опечаленный утратой Ариадны, данное Эгею обещание – заменить черные паруса белыми, если он, победив Минотавра, счастливо вернется в Афины. Эгей ждал своего сына. Вперив в морскую даль глаза, стоял он на высокой скале у берега моря. Вот вдали показалась черная точка, она растет, приближаясь к берегу. Это – корабль его сына. Все ближе он. Эгей смотрит, напрягает зрение, – какие на нем паруса. Нет, не блестят белые паруса на солнце, паруса – черные. Значит, погиб единственный сын Эгея! В отчаянии бросился в море Эгей с высокой скалы и погиб в морских волнах, лишь его безжизненное тело выбросили волны на берег. С тех пор и зовется море, в котором погиб Эгей, Эгейским. А Тесей причалил к берегам Аттики и приносил уже богам благодарственные жертвы, как вдруг, к ужасу своему, узнал, что стал невольной причиной смерти отца. С великими почестями похоронил тело отца своего убитый горем Тесей, а после похорон принял власть над Афинами.

Тесей и амазонки. Мудро правил в Афинах Тесей. Но не жил он спокойно в Афинах, часто покидал он их для того, чтобы принять участие в подвигах героев Греции. Так, участвовал Тесей в калидонской охоте, в походе аргонавтов за золотым руном и в походе Геракла против амазонок. Когда был взят город амазонок Фемискира, Тесей увел с собой в Афины, как награду за храбрость, царицу амазонок Антиопу. В Афинах стала Антиопа женой Тесея. Пышно отпраздновал герой свою свадьбу с царицей амазонок.

Амазонки же замыслили отомстить грекам за разрушение их города и решили освободить царицу Антиопу из тяжкого, как думали они, плена у Тесея. Большое войско амазонок вторглось в Аттику. Афиняне принуждены были укрыться от натиска воинственных амазонок за городские стены. Амазонки ворвались даже в самый город и заставили жителей спастись на неприступный акрополь. Амазонки же разбили свой лагерь на холме ареопага и держали в осаде афинян. Несколько раз делали вылазки афиняне, пытаясь изгнать грозных воительниц. Наконец произошла решительная битва. Сама Антиопа сражалась рядом с Тесеем против тех самых амазонок, которыми раньше она повелевала. Не хотела Антиопа покинуть героя-мужа, которого она горячо полюбила. В этой грозной битве гибель ждала Антиопу. Сверкнуло в воздухе брошенное одной из амазонок копье, его смертоносное острие вонзилось в грудь Антиопы, и она мертвой упала к ногам своего мужа. В ужасе смотрели оба войска на сраженную насмерть Антиопу. Склонился в горе Тесей над телом жены. Прерван был кровавый бой. Полные скорби, похоронили амазонки и афиняне молодую царицу. Амазонки покинули Аттику и вернулись к себе на далекую родину. Долго царила печаль в Афинах по безвременно погибшей прекрасной Антиопе.

Тесей и Пейрифой. В Фессалии жило племя воинственных лапифов, над ними царил сын Зевса и Дии, могучий герой Пейрифой. Он слышал о великой храбрости и силе непобедимого Тесея и хотел помериться с ним силой. Чтобы вызвать Тесея на битву, отправился Пейрифой к Марафону и там на тучных пастбищах похитил стадо быков, принадлежавшее Тесею. Лишь только узнал об этом Тесей, как тотчас пустился в погоню за похитителем и быстро настиг его. Встретились оба героя. Одетые в блестящие доспехи, стояли они друг против друга, подобные грозным бессмертным богам. Оба они были готовы вступить в бой. Тесей и Пейрифой поражены были величием друг друга, оба одинаково исполнены были храбрости, оба были могучи, оба были прекрасны. Бросили они оружие и, протянув друг другу руки, заключили между собой союз тесной, нерушимой дружбы и обменялись в знак дружбы оружием. Так стали друзьями два великих героя, Тесей и Пейрифой.

Вскоре после этой встречи отправился Тесей в Фессалию на свадьбу своего друга Пейрифоя с Гипподамией. Пышна была эта свадьба. Много славных героев собралось на нее со всех концов Греции. Были приглашены на свадьбу и дикие кентавры – полулюди, полукони. Богат был свадебный пир. Весь царский дворец был полон гостей, возлежавших за пиршественными столами, а часть гостей – так как во дворце не было достаточно места для всех собравшихся на свадьбу – пировала в большом прохладном гроте. Курились благовония, раздавались свадебные гимны и музыка, громко разносились веселые клики пирующих. Славили все гости жениха и невесту, Гипподамию, которая сияла среди всех своей красотой, подобно небесной звезде. Весело пировали гости. Вино лилось рекой. Все громче раздавались пиршественные клики. Вдруг вскочил опьяненный вином самый могучий и дикий из кентавров, Эврит, и бросился на невесту. Он схватил ее своими могучими руками и хотел похитить. Увидав это, и другие кентавры бросились на бывших на пиру женщин, каждый из них хотел завладеть добычей. Вскочили из-за пиршественных столов Тесей, Пейрифой и греческие герои и бросились на защиту женщин. Прерван был пир, начался неистовый бой. Не оружием бились герои с кентаврами. Невооруженными пришли они на пир. Все служило оружием в этой битве: тяжелые кубки, большие сосуды для вина, ножки сломанных столов, треножники, на которых курились только что благовония, – все пущено в ход. Шаг за шагом теснят герои из пиршественной залы диких кентавров, но и вне залы продолжается битва. Теперь бьются уже греческие герои с оружием в руках, прикрывшись щитами. Кентавры же вырывают с корнями деревья, целые скалы бросают они в героев. Впереди героев бьются Тесей, Пейрифой, Пелей и Нестор, сын Нелея. Кровавый холм из тел кентавров все выше громоздится около них. Падают один за другим сраженные кентавры. Наконец, дрогнули они, обратились в бегство и укрылись в лесах высокого Пелиона. Победили герои Греции диких кентавров, не много спаслось их из ужасной битвы.

Похищение Елены. Тесей и Пейрифой решаются похитить Персефону. Смерть Тесея. Недолго жила прекрасная жена Пейрифоя, Гипподамия, еще в полном расцвете своей красоты умерла она. Овдовевший Пейрифой, оплакав свою супругу, через некоторое время решил опять жениться. Он отправился к своему другу Тесею в Афины, и там решили они похитить прекрасную Елену. Она была еще совсем юной девушкой, но слава о ее красоте гремела далеко по всей Греции. Мать прекрасной Елены, Леда, сама славилась своей красотой. Однажды увидал Леду Зевс и решил взять ее себе в жены. Когда Леда сидела на берегу быстрого Эврота, увидела она белоснежного лебедя, которого преследовал орел. Лебедь кинулся к Леде, ища у нее защиты. Защитила его Леда. Лебедь этот был сам великий громовержец Зевс, принявший образ белоснежного прекрасного лебедя. Стала Леда женой Зевса, и родилась у нее дочь Елена, равная красотой самой Афродите. Вот эту-то дочь Леды и Зевса решили похитить Тесей и Пейрифой. Тайно прибыли друзья в Лаконию и там похитили Елену, когда она весело танцевала со своими подругами во время праздника Артемиды. Схватили Тесей и Пейрифой Елену и быстро понесли ее к горам Аркадии, а оттуда, через Коринф и Истм, привели в Аттику, в крепость Афидны. Бросились спартанцы в погоню, но не могли настигнуть похитителей. Скрыв Елену в Афиднах, друзья бросили жребий, кому из них должна принадлежать дивная красавица. Жребий выпал Тесею. Но еще раньше дали друзья друг другу клятву, что тот из них, кому достанется прекрасная Елена, должен помогать другому достать жену.

Когда Елена досталась Тесею, Пейрифой потребовал от своего друга, чтобы он помог ему добыть в жены Персефону, жену страшного бога Аида, владыки царства теней умерших. В ужас пришел Тесей, но что же мог он сделать? Он дал клятву, нарушить ее он не мог. Пришлось ему сопутствовать Пейрифою в царство умерших. Через мрачную расщелину в Колоне, у Афин, спустились друзья в подземное царство. Там, в царстве ужасов, предстали оба друга пред Аидом и потребовали у него отдать им Персефону. Разгневался мрачный властитель царства умерших, но скрыл свой гнев и предложил героям сесть на трон Леты, вырубленный в скале у самого входа в царство умерших. Лишь только опустились оба героя на трон, как приросли они к нему и не могли больше двинуться. Наказал их Аид за их нечестивое требование.

Пока Тесей оставался в царстве Аида, братья прекрасной Елены, Кастор и Полидевк, всюду искали свою сестру. Наконец узнали они, где скрыл Тесей Елену. Тотчас осадили они Афидны, и неприступная крепость не устояла, взяли ее Кастор и Полидевк, освободили сестру и вместе с ней увели в плен мать Тесея, Аефру. Власть же над Афинами и всей Аттикой Кастор и Полидевк отдали Менесфею, давнему врагу Тесея. Долго пробыл Тесей в царстве Аида. Тяжкие муки терпел он там, но наконец освободил его величайший из героев, Геракл.

Вернулся опять на свет солнца Тесей, но не радость принесло ему это возвращение. Разрушены были неприступные Афидны, Елена освобождена, мать его в тяжком плену в Спарте, сыновья Тесея, Демофонт и Акамант, принуждены были бежать из Афин, а вся власть была в руках ненавистного Менесфея. Покинул Тесей Аттику и удалился на остров Эвбею, где он имел владенья. Несчастье сопутствовало теперь Тесею. Царь Эвбеи, Ликомед, не хотел отдать Тесею его владения, он заманил великого героя на высокую скалу и столкнул его в море. Так погиб от предательской руки величайший герой Аттики. Только много лет спустя после смерти Менесфея вернулись в Афины сыновья Тесея после похода под Трою. Там, в Трое, нашли сыновья Тесея мать его Аефру, которую привез туда как рабыню вместе с похищенной им прекрасной Еленой сын царя Приама, Парис.

Мелеагр

Царь Калидона, Ойней, отец героя Мелеагра, навлек на себя гнев великой богини Артемиды. Однажды, празднуя сбор плодов в своих садах и виноградниках, приносил он богатые жертвы богам-олимпийцам, и только одной Артемиде не принес он жертвы. Покарала за это Ойнея Артемида. Она послала на страну грозного кабана. Свирепый, громадный кабан опустошал все окрестности Калидона. Своими чудовищными клыками вырывал он с корнем целые деревья, уничтожал виноградники и вырывал покрытые нежными цветами яблони. Не щадил кабан и людей, если они попадались ему навстречу. Горе царило в окрестностях Калидона. Тогда сын Ойнея, видя общую печаль, решил устроить облаву и убить кабана. Он собрал на эту опасную охоту многих героев Греции. Участие в охоте принимали пришедшие из Спарты Кастор и Полидевк, Тесей из Афин, царь Адмет из Фер, Ясон из Иолка, Иолай из Фив, Пейрифой из Фессалии, Пелей из Фтии, Теламон с острова Саламина и многие другие герои. Явилась на охоту из Аркадии и Аталанта, быстрая в беге, как самый быстроногий олень. В горах была воспитана Аталанта. Ее отец велел отнести ее в горы тотчас же после рождения, так как он не хотел иметь дочерей. Там, в ущелье, вскормила Аталанту медведица, а выросла она среди охотников. Как охотница самой Артемиде была равна Аталанта.

Девять дней пировали собравшиеся герои у гостеприимного Ойнея. Наконец отправились они на охоту за кабаном. Окрестные горы огласились громким лаем многочисленных свор собак. Подняли собаки громадного кабана и погнали его. Вот показался мчащийся вихрем кабан, гонимый собаками. Бросились к нему охотники. Каждый из них спешил поразить кабана своим копьем, но тяжела была борьба с чудовищным кабаном, не один из охотников изведал силу его страшных клыков. Насмерть поразил кабан своими клыками неустрашимого охотника, аркадца Анкея, когда он, замахнувшись своей обоюдоострой секирой, хотел убить кабана. Тогда натянула Аталанта свой тугой лук и пустила в кабана острую стрелу. В это мгновенье подоспел и Мелеагр. Могучим ударом копья убил он грозного кабана. Кончилась охота. Все радовались удаче.

Но кому же присудить награду? Много героев участвовало в охоте. Многие из них ранили кабана своими острыми копьями. Возник спор из-за награды, а богиня Артемида, гневаясь на Мелеагра за то, что он убил ее кабана, еще сильнее раздула распрю.

Эта распря привела наконец к войне между этолянами, жителями Калидона, и куретами, жителями соседнего города Плеврона. Пока сражался могучий герой Мелеагр в рядах этолян, на их стороне была победа.

Как-то, в пылу битвы, убил Мелеагр брата своей матери, Алфеи. Опечалилась Алфея, узнав о гибели любимого брата. В неистовый гнев пришла она, узнав, что брат ее пал от руки ее сына Мелеагра. В гневе на сына молила Алфея мрачного царя Аида и жену его Персефону покарать Мелеагра. Часто в исступлении била она руками в землю, обливая грудь свою слезами, и призывала мстительниц Эриний услышать ее мольбы. Разгневался Мелеагр, узнав о том, что мать призывала гибель на него, своего сына, и удалился от битвы. Печальный сидел он, склонив голову на руки, в покое жены своей, прекрасной Клеопатры. Лишь только перестал сражаться Мелеагр в рядах этолян, как перестала сопутствовать им победа. Стали побеждать куреты. Они осадили уже богатый Калидон. Гибель грозила Калидону. Напрасно молили старцы Калидона Мелеагра вернуться в ряды войска. Великую награду предлагали они герою, но не внял герой их мольбам. Сам престарелый отец Мелеагра, Ойней, пришел к покою жены Мелеагра, Клеопатры, он стучал в закрытую дверь и молил Мелеагра забыть свой гнев, ведь погибал родной ему город, Калидон. Не послушался и его Мелеагр. Молили помочь Мелеагра и его сестра, и мать, и любимые друзья, но Мелеагр был непреклонен. Куреты между тем уже завладели стенами Калидона. Они уже поджигали городские дома, желая предать все пламени. Наконец, сотряслись от ударов и стены покоев, где находился Мелеагр. Тогда юная жена его в ужасе бросилась перед ним на колени и стала молить мужа спасти город от гибели. Она молила его подумать о той злой участи, которая постигнет и город и побежденных, подумать о том, что победители уведут жен и детей в тяжкое рабство. Неужели же он хочет, чтобы такая участь постигла и ее? Внял могучий Мелеагр мольбам своей жены. Быстро облекся он в блестящие доспехи, опоясался мечом, взял в руки свой громадный щит и копье. Он ринулся в битву, отразил куретов и спас родной Калидон. Но ждала гибель самого Мелеагра. Услышали боги царства теней умерших мольбы и проклятия Алфеи. Пал Мелеагр, сраженный насмерть в битве золотой стрелой далекоразящего бога Аполлона, и отлетела душа Мелеагра в печальное царство теней.

Кеик и Алкиона

Кеик, сын бога утренней звезды Фосфора, был царем Трахины. Женой его была прекрасная Алкиона, дочь бога ветра, Эола. Однажды, испуганный грозными предзнаменованиями, Кеик решил отправиться к святилищу Аполлона в Дельфы, чтобы вопросить бога о будущем. Не мог отправиться Кеик сухим путем, так как путь этот был прегражден флегийцами, и решился он отправиться морем. Когда Кеик сообщил о своем решении жене своей Алкионе, то в ужас пришла она. Напрасно молила Алкиона мужа остаться дома, не доверять морю и морским ветрам своей судьбы. Знала дочь Эола, как грозны ветры, бушующие на безбрежном море. Напрасно молила Алкиона взять и ее с собой, раз уж решил Кеик отправиться в далекий путь. Хотела она разделить с мужем все, что пошлет ему рок во время морского плавания. Не отменил Кеик своего решения, он обещал лишь своей жене вернуться раньше, чем два раза наступит полнолуние.

Спустили в море корабль. Кеик хочет уже отправиться в путь, но не может расстаться с ним Алкиона, предчувствует она великое несчастье. Плачет Алкиона, обняв Кеика. Наконец нежно освободился он из ее объятий и последний раз сказал ей: «Прощай!» «Прощай!» – чуть слышно прошептала полная грусти Алкиона и без чувств упала на прибрежный песок. Взошел Кеик на корабль; дружно налегли на весла молодые гребцы; быстро понесся по волнам моря корабль. Глазами, полными слез, следит за ним Алкиона и видит, как посылает ей с корабля последний привет Кеик. Скоро скрылся в голубой морской дали корабль. Рыдая, ушла Алкиона во дворец.

Все дальше и дальше плыл корабль. Попутный ветер надул паруса. Море чуть волнуется. Все как бы предвещает счастливое плавание. Наступает вечер. Половина пути уже пройдена. Вдруг пронесся над морем порыв бурного южного ветра. Потемнело море, и заходили по нему пенистые валы. Напрасно отдает кормчий приказание закрепить паруса; не слышны его приказания, заглушает их грохот бури. Все сильнее и сильнее порывы ветра. Вот со всех сторон налетают ветры, и, неистовые, носятся они над морем. Кипит и ревет бурное море. Все выше и выше вздымаются валы, словно хотят они достать до неба. А небо покрыто черными тучами, мрак сгущается все больше и больше; пронизывают мрак яркие молнии, освещая на один миг грозные волны. Потоки дождя хлынули из черных туч. Не может бороться корабль с ужасной бурей, вода наполняет его. Неизбежна гибель. Видит ее Кеик, но лишь об Алкионе думает он, лишь ее имя шепчут его уста. Грозно поднялся громадный вал, обрушился на корабль и разбил его в щепы. Успел Кеик схватиться за обломок корабля, но не спасло его это от гибели, поглотили его морские волны.

Долго ждала Алкиона возвращения Кеика и молила богов-олимпийцев послать ему счастливое плавание, молила она и Геру вернуть ей мужа счастливым и здоровым. Не хотела Гера, чтобы молила ее Алкиона о погибшем. Призвала великая супруга громовержца Зевса Ириду и повелела ей лететь к богу сна Гипносу и велеть ему открыть в сновидении Алкионе, что погиб Кеик.

Помчалась Ирида на своих радужных крыльях на крайний запад, в жилище Гипноса. Быстро достигла она глубокого грота, в который никогда не проникал луч солнца. Тишина царила и в гроте, и вокруг него, лишь тихо журчал у входа в грот ручеек, навевая сон своим журчанием. Пышно разрослись мак и снотворные травы у грота; темные туманы клубились там над землей, погружая все в глубокий сумрак. Вошла Ирида в темный грот, и озарился он радужным блеском. В гроте спал бог Гипнос, а вокруг него лежали сны, их было так много, как листьев в лесу, как колосьев на плодородной ниве. Приподнялся со своего черного ложа бог Гипнос, насилу открыл сомкнутые дремотой очи и спросил Ириду, зачем пришла она к нему. Передала Гипносу Ирида приказание великой Геры. Призвал бог сна сына своего Морфея и повелел ему исполнить веление Геры, а сам опять погрузился в сладкую дремоту.

Быстро, во мраке ночи, примчался на своих бесшумных крыльях Морфей в Трахину. Он принял образ Кеика и склонился над ложем Алкионы. Бледный стоял в сновидении призрак Кеика пред Алкионой, с его бороды и волос стекала соленая морская вода, и поведал он жене о своей гибели в морской пучине. Во сне простерла к нему руки Алкиона и прошептала удаляющемуся призраку:

– Останься! Куда стремишься ты? Пойдем вместе!

Проснулась Алкиона. Ищет Кеика, но никого нет. Поняла она, что погиб ее муж. Горе сжало сердце Алкионы, не хочет она жить без возлюбленного мужа.

Вышла из дворца Алкиона и, полная отчаяния, пошла на берег моря. Смотрит она на морские волны, отнявшие у нее мужа, и видит, что они тихо несут к берегу тело утонувшего. Все ближе тело. Всматривается Алкиона и вдруг узнает в утонувшем Кеика. Простерла к нему руки Алкиона и бросилась в морские волны. Касаясь крыльями гребней волн, летит над морем превращенная в зимородка Алкиона. Далеко разносится ее печальный крик. Припала к безжизненному телу Кеика зимородок-Алкиона, она как бы обнимает его своими крыльями и целует клювом. Почувствовал Кеик эти поцелуи жены. Боги обратили и его в зимородка. Снова стали неразлучны Кеик и Алкиона, и снова сильна их любовь друг к другу.

Когда зимородок-Алкиона сидит на яйцах в гнезде своем, свесившемся над водой, тогда спокойны морские волны. Эол, отец Алкионы, стережет ветры, не позволяет им бушевать; он дает покой своим маленьким внукам.

Полифем, Акид и Галатея

Прекрасная нереида, Галатея, любила сына Симефиды, юного Акида, и Акид страстно любил нереиду. Не один Акид пленился Галатеей. Увидал однажды громадный циклоп Полифем прекрасную Галатею, когда выплывала она из волн лазурного моря, сияя своей красотой, и воспылал к ней неистовой любовью. О, как велико могущество твое, златая Афродита! Суровому циклопу, к которому никто не смел приблизиться безнаказанно, который презирал богов-олимпийцев, и ему вдохнула ты любовь! Сгорает от пламени любви Полифем. Он забыл своих овец и свои пещеры. Дикий циклоп начал даже заботиться о своей красоте. Он расчесывает свои косматые волосы киркой, а всклокоченную бороду стрижет серпом. Он даже стал не таким диким и кровожадным.

Как раз в это время приплыл к берегам Сицилии прорицатель Телем. Он предсказал Полифему:

– Твой единственный глаз, который у тебя во лбу, вырвет герой Одиссей.

Грубо засмеялся в ответ прорицателю Полифем и воскликнул:

– Глупейший из прорицателей, ты солгал! Уже другая завладела моим глазом!

Далеко в море вдавался скалистый холм, он круто обрывался к вечношумящим волнам. Часто приходил со своим стадом на этот холм Полифем. Там садился он, положив у ног дубину, которая величиной была с корабельную мачту, доставал свою сделанную из ста тростинок свирель и начинал изо всех сил дуть в нее. Дикие звуки свирели Полифема далеко разносились по морю, по горам и долинам. Доносились они и до Акида с Галатеей, которые часто сидели в прохладном гроте на морском берегу, недалеко от холма. Играл на свирели Полифем и пел:

– О, Галатея! Ты белее белого цветка волчьей ягоды, цветешь роскошней луга, стройнее ольхи, блестящее стекла; ты слаще спелого винограда, приятнее тени летом; ты мягче лебяжьего пуха и нежнее простокваши. Ты дичишься меня более, чем молодая телка, ты непреклоннее старого дуба. Сама ты гибка, как ивовый прут, и неумолимее этих скал. Ты горда, как павлин, жжешь меня сильнее огня и колешь сильнее терновых шипов. Ты яростнее медведицы, у которой маленькие медвежата, и неукротимее гидры. О, ты бежишь от меня даже скорее, чем бежит олень от собак, прямо-таки так скоро, как дуновение ветра! А ведь у меня есть пещеры, в которые летом не проникает луч солнца, а зимой холод. У меня много фруктов, есть у меня и виноград пурпурного цвета и желтого, как золото; для тебя я сберегу и того, и другого. Ты будешь сама собирать в лесу землянику, а осенью будешь собирать сливы, и темные, и желтые, как воск. Никогда не будет у тебя недостатка в каштанах, лишь стань моей женой! Посмотри! Это стадо мое, да и кроме этого у меня много стад в лесу, в долинах и в стойлах. Если бы ты спросила, сколько у меня овец, я не мог бы ответить. Ведь это только беднякам прилично считать свой скот! У меня всегда сколько угодно молока, белого, как снег. Часть молока можно выпить, а из остального сделать сыр! О, я приготовил даже подарок для тебя! Это не какой-нибудь заяц или козленок, или голуби, или птичье гнездо. Нет, я подарю тебе двух молодых медведей! Хорошо тебе будет с ними играть! Они так похожи друг на друга, что их и не отличишь. Я нашел их в горах у медведицы еще совсем маленькими и тотчас сказал: «Их я выкормлю для моей повелительницы». Высунь скорее голову из моря, приди скорее, Галатея, не отказывайся от моих подарков! Посмотри, каков я собой! Я смотрел на свое отражение в воде и сам себе очень понравился. Зевс не больше меня ростом; вы ведь все говорите, что этот самый Зевс правит на Олимпе. Посмотри, какие густые у меня волосы, они спускаются мне на лицо и на плечи, словно лес; это очень красиво! Ведь и лошадь красивее, когда у нее густая грива. А какая у меня громадная борода! Во лбу у меня сверкает один глаз, величиной с большой щит. Ведь и на небе светит одно только солнце! Ты только подумай, – если ты станешь моей женой, Посейдон будет твоим свекром! Я не боюсь вашего Зевса и его молнии; только пред тобой я склоняюсь; твой гнев для меня страшнее молнии. Зачем же ты гонишь циклопа и любишь какого-то Акида? Погоди! Попадись он только мне! Узнает он, какова сила в моих руках! Я разорву его на куски и брошу к тебе в море! Я сгораю от любви, Галатея! Любовь огнем горит у меня в груди, и мне кажется, что во мне целая Этна! А тебя это нисколько не трогает!

Так пел дикий циклоп. Вдруг, словно бешеный бык, вскочил он. Полифем увидал Галатею и Акида в гроте на берегу моря и закричал таким громовым голосом, что на Этне откликнулось эхо:

– Я вижу вас! Хорошо же, это будет ваше последнее свидание!

Испугалась Галатея и бросилась скорее в море. Защитили ее от Полифема родные морские волны. В ужасе ищет спасения в бегстве Акид. Он простирает руки к морю и восклицает:

– О, помоги мне, Галатея! Родители, спасите меня! укройте меня!

Настигает Акида циклоп. Он оторвал от горы целую скалу, взмахнул ей и бросил в Акида. Хотя лишь краем скалы задел Полифем несчастного юношу, все же весь он был покрыт этим краем и раздавлен. Потоком текла из-под края скалы алая кровь Акида. Постепенно пропадает алый цвет крови, все светлее и светлее становится поток. Вот он уже похож на реку, которую замутил бурный ливень. Все светлее и прозрачнее он. Вдруг раскололась скала, раздавившая Акида. Зазеленел звонкий тростник в расщелине, и струится из нее быстрый прозрачный поток. Из потока вынырнул по пояс юноша с голубоватым цветом лица, в венке из тростника. Это был Акид, – он стал речным богом.

Эсак и Гесперия

Эсак был сыном царя Трои, Приама, братом великого героя Гектора. Тайно был рожден Эсак прекрасной нимфой Алексироей, дочерью речного бога Граника, на склонах лесистой Иды. Выросши в горах, не любил Эсак города и избегал жить в роскошном дворце отца своего Приама. Он любил уединение гор и тенистых лесов, любил простор полей. Редко показывался Эсак в Трое и в совете троянцев. Несмотря на уединенную жизнь Эсака, характер его не был дик и груб, приветлив был он, а сердце его было доступно чувству любви. Часто преследовал юный сын Приама в лесах и полях прекрасную нимфу, Гесперию. Пламенно любил он ее. Скрывалась нимфа, лишь только увидит Эсака.

Однажды застал на берегу реки Кебрена Эсак красавицу Гесперию в то время, когда она сушила на солнце свои пышные волосы. Увидала нимфа юношу и бросилась бежать от него. Погнался за ней Эсак. Гесперия бежит, словно серна, гонимая хищным волком, она несется по полям, словно утка, которую застиг вдали от озера быстрокрылый ястреб. Преследует ее юный троянец. Страх гонит Гесперию, а Эсака гонит любовь.

Вдруг спрятавшаяся в траве змея ужалила в ногу нимфу, и яд змеиных зубов остался в ране. Вместе с жизнью кончилось бегство. Упала на руки подбежавшего Эсака Гесперия. Обняв умершую, обезумев от горя, воскликнул Эсак:

– О, горе! горе! Как ненавистно теперь мне это преследование! Да, не боялся я этого! Не думал я победить такой дорогой ценой! Мы оба убили тебя, Гесперия! Смертельную рану нанесла тебе змея, а я виновник этого. Я буду коварней змеи, если не искуплю своей смертью твою смерть!

Бросился Эсак с высокой скалы в пенистые волны моря, которые бились с шумом о скалу. Сжалилась над несчастным юношей Фетида, ласково приняла его в волнах и одела всего перьями, когда погрузился он в морскую пучину. Не постигла сына Приама смерть, которую он так желал. Выплыл уже птицей Эсак на поверхность моря. Негодует он, что должен жить против воли. Он высоко взлетает на своих только что выросших крыльях и с размаху бросается в море, но защищают его при падении перья. Еще и еще бросается в море Эсак, он хочет найти гибель в морской пучине. Нет ему гибели! Он только ныряет в волнах моря! От любви и печали худеет тело Эсака, ноги его стали сухими и тонкими, вытянулась его шея, он обратился в нырка.

Кипарис

На острове Кеосе, в Карфейской долине, был олень, посвященный нимфам. Прекрасен был этот олень. Ветвистые рога его были вызолочены, жемчужное ожерелье украшало его шею, а с ушей спускались драгоценные украшения. Совсем забыл страх пред людьми дивный олень. Он заходил в дома поселян и охотно протягивал шею всякому, кто хотел его погладить. Все жители любили этого оленя, но больше всех любил его юный сын царя Кеоса, Кипарис, любимец стреловержца Аполлона. Кипарис водил оленя на поляны с сочной травой и к звонко журчащим ручьям; он украшал могучие рога его венками из душистых цветов; часто, играя с оленем, вскакивал юный Кипарис, смеясь, ему на спину и разъезжал на нем по цветущей Карфейской долине.

Был жаркий летний полдень; солнце палило; весь воздух полон был зноя. Олень укрылся в тени от полуденного жара и лег в кустах. Случайно там, где лежал олень, охотился Кипарис. Не узнал он своего любимого оленя, так как его прикрывала листва, бросил в него острым копьем и поразил насмерть. Ужаснулся юный Кипарис, когда увидал, что убил своего любимца. В горе хочет он умереть вместе с ним. Напрасно утешал его Аполлон. Горе Кипариса было неутешно, он молит сребролукого бога, чтобы дал ему бог грустить вечно. Внял ему Аполлон. Юноша превратился в дерево. Кудри его стали темно-зеленой хвоей, тело его одела кора. Стройным деревом кипарисом стоял он пред Аполлоном, как стрела уходила его вершина в небо. Грустно вздохнул Аполлон и промолвил:

– Всегда буду я скорбеть о тебе, прекрасный юноша, скорбеть будешь и ты о чужом горе. Будь же всегда со скорбящими!

С тех пор у дверей дома, где есть умерший, вешали греки ветвь кипариса, его хвоей украшали погребальные костры и сажали кипарисы у могил.

Латона и ликийские крестьяне

В Ликии есть озеро с тинистым дном, поросшее гибким тростником. На самой середине озера стоял некогда на маленьком островке жертвенник, покрытый пеплом от принесенных на нем жертв. Жертвенник этот был посвящен Латоне.

После рождения Аполлона и Артемиды Латона со своими детьми, гонимая богиней Герой, пришла в Ликию, к этому озеру. Обессилев от тяжкого пути, мучимая жаждой, опустилась Латона на колени на берегу озера и хотела напиться. Увидали ее ликийские крестьяне, которые собирали тростник на берегу; они окружили Латону, стали гнать ее от озера и не позволяли ей напиться.

– Почему не даете вы мне напиться? – спросила Латона крестьян. – Ведь всем должна служить на благо эта вода. Ведь вода общее достояние! Дайте мне напиться! Я не собираюсь купаться в вашем озере, я не замучу в нем воды. Вы ведь видите, что от жажды я едва могу говорить! Я умираю от жажды! Не давая мне напиться, вы лишаете меня жизни! Сжальтесь хоть над моими детьми!

Всякого тронули бы мольбы Латоны, но не тронули они ликийских крестьян. Еще грубее гнали они богиню и даже стали грозить ей. Крестьяне вошли в озеро и, чтобы не могла Латона напиться, замутили воду. Разгневалась Латона; гнев заставил ее забыть и о жажде. Простерла она руки к небу и воскликнула:

– Так живите же вечно в тине!

Тотчас исполнилось желание богини. Один за другим попрыгали ликийские крестьяне в воду. Шеи их стали толстыми и короткими, голова как бы слилась с туловищем, спины их позеленели, животы вздулись и стали белыми, – они обратились в лягушек. Хотя и стали ликийские крестьяне лягушками и плавали под водой, но все же продолжали они браниться грубым крикливым голосом. С тех пор живут ликийские крестьяне-лягушки в воде; то выплывут они на поверхность, то зароются в ил на дне, то греются на солнце на берегу, то прыгают опять в студеную воду.

Филемон и Бавкида

Во Фригии недалеко от небольшого озера росли окруженные небольшой оградой дуб и липа. Некогда туда, где находилось озеро и стояли эти деревья, пришли, приняв образ двух смертных, громовержец Зевс и вестник богов Гермес. В те времена на месте озера было большое селение. Зевс и Гермес обошли все селение и у всех домов просили дать им отдохнуть, но всюду отказывали им в гостеприимстве. Наконец, на самом конце селенья приняли их в своей бедной хижине, крытой тростником, престарелые Филемон и Бавкида. Много, много лет жили старики в этой хижине, испытывая часто нужду.

Встретив радушно двух пришельцев, Филемон и Бавкида стали готовить им трапезу, не пожалев для нее ничего, что у них было. Старая Бавкида раздула скорее огонь на очаге и стала варить кушанье; она даже хотела заколоть для гостей гуся – единственное, что было у них из живности, но никак не могла его поймать: старость не позволяла ей бегать за гусем. Старики достали покрывала, которые употребляли только по праздникам, чтобы покрыть ими ложа гостей. Все делали они, чтобы принять как следует незнакомых пришельцев. Бавкида поставила стол, одна ножка которого была короче других, и, чтобы он не качался, подложила под нее черепок. На стол поставила она трапезу в глиняных сосудах, другой не было у бедных стариков. Трапеза состояла из овощей, свинины, меда, молока, сыра, плодов и вина в деревянных чашах. Гости возлегли за стол и стали весело утолять голод. Старики прислуживали им, как умели, и занимали их беседой. Вдруг заметили Филемон и Бавкида, что, сколько ни едят гости, не убывает еда, по-прежнему полны все сосуды на столе. Поражены были таким чудом старики. Тогда сказал им громовержец Зевс:

– Мы – боги! Хотим наказать мы ваших соседей за то, что забыли они обычай гостеприимства. Выходите из вашей хижины и следуйте за нами на вершину этой горы.

Повиновались Филемон и Бавкида и пошли, опираясь на посохи, за богами. Почти уже достигли они вершины горы, когда, обернувшись, увидали, что все селение покрыла вода и на месте его образовалось озеро. Осталась только их хижина. Вдруг их хижина на их глазах стала превращаться в великолепный храм. Тростниковая крыша стала золотой и покоилась уже на мраморных колоннах, мраморными стали стены, двери покрылись прекрасной резьбой.

Обратился Зевс к старикам и спросил их:

– Скажите нам, Филемон и Бавкида, чего вы хотите, и мы исполним ваше желание.

Посоветовался Филемон с Бавкидой и ответил громовержцу:

– Мы хотим прожить остаток наших дней при вашем храме и быть вашими жрецами. Пусть в один день и в один час наступит наша смерть; пусть не увижу я смерти Бавкиды, а она не увидит моей.

Исполнили боги желание стариков. Долго еще жили они при храме. Однажды стояли они у храма и вспоминали о том, как появились озеро и храм. Смотрит Филемон на Бавкиду и видит, что ее покрывает зеленая листва, и Бавкида видит, что зелень покрывает Филемона. Постепенно стала покрывать их тело кора. Они превращались в деревья. Успели еще прошептать они друг другу: «Прощай», – и с этими словами уста их закрыты были древесной корой. Филемон превращен был в дуб, а Бавкида – в липу.

notes

Примечания

1

Богиня жертвенного огня и огня домашнего очага, покровительница городов и государств. В Риме с Гестией была отождествлена Веста, богиня домашнего очага.

2

Великая богиня плодородия земли, дающая роскошный рост всему, что произрастает на земле, дающая плодородие нивам, благословляющая труд земледельца. Римляне назвали богиню Деметру именем своей древней богини плодородной нивы, Цереры.

3

Полубоги, охранители и защитники Зевса. Позднее куретами назвали на Крите жрецов Зевса и Реи.

4

Созвездия Тельца, Центавра, Льва, Скорпиона и Рака.

5

Два созвездия: Змея и Жертвенник.

6

Алкатоя, Левкиппа и Арсиппа.

7

Календами называлось первое число каждого месяца, нонами – 5-е число, а идами – 13-е число; но в марте, мае, июле и октябре ноны падали на 7-е, а иды – на 15-е числа.

8

От греческого слова σµύµηξ – муравей.

9

Кентавры – мифические существа, полукони-полулюди.

10

Столпы Геракла или Геркулесовы столпы. Греки считали, что эти столпы находились на берегах Гибралтарского пролива.

11

Так у автора.

Table of Contents

Н. А. Кун Что рассказывали греки и римляне о своих богах и героях

От автора

Боги

Космогония и теогония

Зевс (Юпитер)

Посейдон (Нептун) и божества моря

Царство мрачного Аида (Плутона)

Гера (Юнона)

Аполлон

Афина Паллада (Минерва)

Артемида (Диана)

Гермес (Меркурий)

Арес (Марс)

Афродита (Венера), Эрот (Амур или Купидон) и Гименей

Гефест (Вулкан)

Деметра (Церера) и Персефона (Прозерпина)

Ночь, Луна, Заря и Солнце

Дионис (Вакх или Либер)

Пан

Янус

Сатурн

Фавн и Сильван

Вортумн и Помона

Марс и Квирин

Веста (Гестия)

Пенаты, лары, гении

Боги смерти римлян, маны и лемуры

Герои

Века и люди

Девкалион и Пирра (потоп)

Прометей

Пандора

Данаиды

Сизиф

Беллерофонт

Эак

Персей

Тантал

Пелопс

Европа

Кадм

Зет и Амфион

Ниоба

Аедона

Геракл

Гераклиды

Кекроп, Эрихтоний и Эрехтей

Кефал и Прокрида

Прокна и Филомела

Борей и Орифия

Ион

Дедал и Икар

Тесей

Мелеагр

Кеик и Алкиона

Полифем, Акид и Галатея

Эсак и Гесперия

Кипарис

Латона и ликийские крестьяне

Филемон и Бавкида

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11