Annotation

Собрание сочинений в пяти томах, том 3

Из послесловия:

...А.Софронов любит слово, он не балуется, не «шалит» со словом, не ёрничает, не жонглирует современными словечками, не заостряет язык... он любовно и остроумно, бережно и осторожно вводит диалектизмы, создавая определенную интонационную окраску речи, которая чувствуется уже при чтении и слышится при исполнении пьесы актерами. Прекрасным примером подобного словесного богатства может служить язык пьес «Стряпуха», «Стряпуха замужем», «Павлина»...

Вл.Пименов

- Анатолий Софронов

- Действие первое

- Действие второе

- Действие третье

Анатолий Софронов

Стряпуха замужем

Комедия в трех действиях

Действующие лица

Павлина Казанец.

Степан Казанец.

Трофим Григорьевич Соломка.

Галина Чайка.

Серафим Чайка.

Андрей Пчелка.

Маша Чубукова.

Тимофей Слива.

Иван Нелюба.

Таисья.

Пробийголова.

Вася.

Нюра.

Колхозники и колхозницы, участники художественной самодеятельности.

Действие первое

Еще за занавесом слышится из радиолы песня «Склонилась ивушка». Открывается занавес. Площадка возле станичного ресторана «Южная звезда». К зрительному залу обращена боковая сторона ресторана с открытыми ставнями, на которых написано: «Осторожно, окрашено!». Возле ресторана несколько столиков и стульев; фанерные, грубовато окрашенные грибки над ними. В открытое окно видно стоящее в ресторане пианино. У столика в белой наколочке сидит Нюра — официантка, она что-то записывает. Входит с заплечным мешком Слива.

Слива (Нюре). Девушка, подай стопку горилки!

Нюра. Не держим.

Слива. Как так?

Нюра. Нема горилки, безалкогольный ресторан.

Слива (потрясен). Шо?

Нюра. Нема алкоголя у нашем ресторане. Ситро, лимонад, нарзан...

Слива. Ты мне еще соску с молоком предложь!

Нюра. Молоко имеется, холодное...

Слива. Та не может же быть ресторан без горилки!

Нюра. Может.

Слива. За шо воевали? Давай жалобную книгу.

Нюра. Ресторан новый — еще не завели жалобную книгу.

Слива. Давай директора!

Нюра. Какой вредный дед! (Уходит.)

Из ресторана выходит Павлина.

Павлина. Что вы, дедусь?

Слива. Директора жду.

Павлина. Что у вас?

Слива. Жалоба.

Павлина. Говорите.

Слива. Мне директор нужен.

Павлина. Я и есть директор.

Слива. Ты?

Павлина. Я.

Слива. Директор?

Павлина. Ага!

Слива (сев). На тех бахчах отстал от событий. Когда ж це свершилось?

Павлина. Месяц назад.

Слива. Скажи пожалуйста, какие рехвормы пошли.

Слышен гул летящего вертолета.

Дывись, дывысь, який!

Павлина. Вертолет. Рабочих с газопровода возит. Газ ведут на Москву, а дороги там еще нема. Да вы что, дедушка, с луны свалились?

Слива. С луны не с луны, а как загнал меня председатель на те дальние бахчи, так лишился я всякого культурно-массового обслуживания. Одичал, как в лесу. Ни тебе газетки, ни тебе горилки — ничего нема. Особливо, понимаешь, без горилки тягостно. Сон потерял, кошмары снятся. Будто горилку запретили выдавать людям, что старше пятидесяти годов, чтоб жили, значит, дольше. А на шо ж мине жизня без горилки? В шашки я не играю. Скажи, дочка, чтоб уважили меня. Самую малость, сто граммов заправочка и — дальше пошел ать-два.

Павлина. Нема, дедушка. Решили новую жизню строить.

Слива. А як же ты ее без горилки построишь?

Павлина. Через три квартала — ресторан, там все, полный набор.

Слива. Прогорите.

Павлина. Не прогорим.

Слива. Не ученая ты, как выдержишь?

Павлина. В Москве на курсах была.

Слива. Шо же ты изучала?

Павлина. Меню всякие... Организацию питания. Диетическую кухню.

Слива. А пособия у тебя есть?

Павлина. Есть.

Слива. Какие?

Павлина. Разные... «Книга о вкусной и здоровой пище».

Слива. Давай сюда книгу.

Павлина. Та на что она вам?

Слива. Учить тебя буду.

Павлина. Нема времени, дедушка.

Слива. Можешь хучь эту просьбу оторванного от жизни человека исполнить?

Павлина (недовольно). Придумаете! (Уходит.)

Слива (вошедшей Нюре). Давай лимонаду!

Нюра (уходит, возвращается с бутылкой лимонада, ставит перед Сливой). Сколько угодно. (Уходит.)

Слива (наливая). Довели человека!

Входит Павлина с книгой.

Павлина. Пожалуйста, учите!

Слива (берет книгу, взвесив на руке). Она! Открывай на странице сто девятой! Та не бойся, открывай! Шо ж ты собственную книгу остерегаешься?

Павлина (открывает книгу). Ну?

Слива. Сверху читай. Справа написано: «Коньяки». Имеется?

Павлина. Имеется.

Слива. Читай.

Павлина (читает). «Коньяк пьют перед едой для возбуждения аппетита».

Слива. Ага! Что? Научно? А у меня, понимаешь, нема аппетита. Отощал, як той полкан. Ты пойми, я приму здесь, пройдусь до другого, аппетит во мне взыграет — тут я его и прижму... Читай дальше.

Павлина (читает). «Хорошая закуска к нему — кусочек балыка с лимоном или ломтик лимона с сахаром...».

Слива. Лишнее, лишнее... Там еще важный момент есть.

Павлина (читает). «Коньяк служит для лечебных целей».

Слива. О!

Павлина. «О целесообразной дозировке... следует посоветоваться с врачом».

Слива. Лишнее, лишнее... Знал я одного врача! Будь здоров! Бывало, как дадим с ним — тишина — поллитра нема. И простуды нет. Меняйте курс. Прогорите!

Входит Галина.

Галина. Павлина, последние известия слышала?

Павлина. Радио не включено.

Галина. Та не те известия, станичные. Што ветер носит.

Павлина. У нас затишек, ветра нема.

Слива (Галине, возмущенно). Ты шо, чертова баба, с казаками не здоровкаешься?!

Галина (играя, Павлине). Что у тебя за старец приблудился?

Павлина (подхватив интонацию). Прохожий...

Слива. Да вы шо? Це ж я, Слива!

Галина. Какая такая слива?

Слива. Тимофей Слива, заслуженный сторож республики!

Галина. Шо-то я таких званиев не слыхала!

Слива. Наградили... У Кремль вызвали. Я бороду расчесал, усы, конечно, довел до кондиции. Вхожу, люстры кругом... Усе зажжены. Я, конечно, стою... Гордо стою... Сторожевал недаром, опять же красный партизан... Выходит товарищ Брежнев. Говорит: «Тимофей Васильевич, поздравляю» — и все такое... И грамоту, конечно, в руки. А люстры то зажгутся, то вспыхнут... То вспыхнут, то зажгутся...

Галина (поверив). Люстры — это точно... Когда нам ордена вручали, горели люстры...

Слива. Жаль, во сне все было... Сны меня, понимаешь, одолели... И усе, понимаешь, политические идут, на злобу дня.

Галина. Та ну тебя, дед! (Отмахнувшись, отходит к Павлине.) С Краснодара приехал Пчелка. А еще приехала такая тоненькая-тоненькая девочка. Из Москвы.

Павлина. Девочка?

Галина. Ну, так... Трошки помоложе нас, годков на двадцать три тянет.

Павлина. А-а, верно — зоотехника на свиноферму ждем.

Галина. Какая свиноферма? Актриса!

Павлина. А шо ж вона у нас будет делать?

Галина. А Дом культуры кончают? Драматический кружок... Народные таланты.

Павлина. А шо ж, доброе дело! Може, и мы с тобой пойдем в актрисы, Галина? Сцены умеем устраивать, шо ж не пойти?

Галина (загоревшись). У-у, только дай зачепиться!

Входят Нелюба и Вася.

Нелюба. Красавицы, «Южная звезда» для всех светит?

Павлина. Для всех.

Нелюба. И греете?

Слива. Не, сынок... Обогрев в другом месте.

Нелюба (Павлине). Старик правильно информирует?

Павлина (улыбнувшись). Правильно.

Нелюба (Васе). Как будем выходить из данного положения?

Вася. Есть охота.

Нелюба. Ясен вопрос. (Павлине.) Чем же колхозное крестьянство угостит представителей рабочего класса, прокладывающих в данный момент трассу газопровода через благодатные земли вашего района?

Галина (заинтересованно). Так вы газовщики?

Нелюба. Ежели упрощенно понимать нашу профессию...

Павлина. Есть вареники.

Вася. Ох, здорово!

Нелюба. Дешево тебя накормить...

Вася. Люблю вареники. С чем они у вас?

Павлина. У нас, как у вас. С творогом и с вишнями.

Вася. А сметана?

Галина (заигрывая с Нелюбой). Какие ж вареники без сметаны? Есть, Павлина, сметана у тебя?

Павлина. Есть сметана.

Вася. Четыре порции. Две с вишнями, две с творогом.

Слива. Вот гуляют!

Нелюба. И всяких там салатиков-малатиков.

Павлина. Все?

Нелюба. А что ж с вас больше взять?

Павлина. Салатиков сколько?

Вася. Четыре!

Слива (пересаживаясь к Нелюбе; Васе). Плохо считаешь, хлопец, шесть порциев вареников.

Павлина (улыбнувшись). Давно бы так, не все ж на лимонаде сидеть. (Уходит.)

Нюра накрывает стол. Слива толкает ее в бок.

Нюра. Дед, я драться буду!

Нелюба (Галине). Може, с нами посидите?

Галина. Незнакомые мы.

Нелюба (поднимаясь). Иван Нелюба, бригадир монтажников с газопровода.

Галина. Нелюба?

Нелюба. Фамилию можно считать наоборот. А это — Васятка, слесарек-монтажник... Парень бравый, хоть и молодой.

Слива (восторженно). Вот дает!

Галина. Галина Чайка.

Нелюба (удивленно). Чайка? О, как!

Галина. До замужества — Сахно... Може, читали где в газетах? Бригадир я.

Нелюба. Безусловно. Читали... А муж ваш, извиняюсь, в этой местности?

Галина (замявшись). Да... В данной периферии. Но он... в разъездах... На комбайне, одним словом.

Нелюба. Момент... (Шепчет что-то Васе на ухо.) Ясно?

Вася. Ясно.

Нелюба (передавая деньги Васе). Туда-сюда.

Вася быстро уходит.

Слива (восторженно). Механизаторы!

Нелюба (подошедшей Нюре). Девушка, нарзан есть?

Нюра, Имеется.

Нелюба. Три бутылки. А что ж твоя подружка ушла?

Нюра. То наш директор Павлина Казанец.

Нелюба. Директор?

Нюра. Ага.

Нелюба. У вас, вероятно, штат большой?

Нюра. Не, еще не разбух. Она, повар и я. (Уходит. Приносит нарзан и уходит.)

Нелюба (Галине). За что ж вас, извиняюсь, в газетке продрали?

Галина (поднявшись). Как так продрали? О нас в «Правде» писали как о передовых тружениках!

Нелюба. Так что ж вы встали?

Слива. Оченно сама себя уважает. Скажи, бригадир, то верно балакают, шо с газу будут горилку делать?

Нелюба (Галине, не обращая внимания на Сливу). А скажите, директор — это ваша подруга?

Галина (не очень решительно). Да.

Нелюба. Она, извиняюсь, тоже в замужнем состоянии?

Слива (не давая ответить Галине). А скажи, рабочий класс, из камыша коньяк нельзя делать? На бахче, понимаешь, мысля пришла. Камышу у нас тьма... Вот бы пустить. И название — коньяк «Три камышинки»! А хочешь — четыре, пять... Я, понимаешь, собрался опыт ставить, запас камыша, лег спать, а свиньи камыш пожрали.

Галина. Брешешь, дед. Свиньям камыш не положено есть.

Слива. Так они ж неграмотные, не понимают, чего им положено, а чего не положено. Камыш озерный, рыбой пахнет, вот они и сожрали. Хичные свиньи, как акулы.

Павлина (подходя). Все готово. Можно подавать?

Нелюба. Момент, посидите с нами. (Тянет ее за рукав.)

Павлина (отстраняя руку). Не положено.

Нелюба. Что ж, вы нами брезгуете?

Павлина. Не положено. (На Галину.) Ей можно, а мне нельзя.

Слышится песня «Шаль с каймой».

Галина. О, наши!

Павлина. Пчелка.

Входят Казанец, Чайка и Пчелка с аккордеоном через плечо.

Пчелка. Павлина, наше нижайшее! О, Галина Дмитриевна! Разрешите лично поздравить с достижениями, читал и восхищался! Дед Слива, конечно, в своем репертуаре!

Слива (здороваясь). Не тот репертуар, нарзаном пробавляемся. Зажала Павлина. А меня, Андрюха, председатель на пензию переводит. Говорит, устарел дед Слива. Но я с ним не согласный. Я еще могу! (Ухватил Галину за бок.)

Галина. Хваталки слабые, дедушка.

Пчелка (Павлине). Выдвижение у вас. В начальство вышли?

Павлина. Каждому свое... Ты на музыканта учишься, а наше дело станицу на культурную высоту подымать.

Пчелка. Как тут знакомые наши?

Галина. Наташка замуж вышла и уехала в другой город. А Таиська в Новочеркасске учится. Чи вы не переписываетесь?

Казанец (Пчелке). Да ты не печалуйся, девок вокруг что утей на озере.

Павлина (Пчелке). Между прочим, Таиська нонче приехать должна. Прислала открыточку со спутником.

Пчелка (заволновавшись). А приедет она тоже со спутником?

Павлина. На открытке спутник небесный нарисован.

Галина. Чему ж ты научился в музыкальном училище, Андрей?

Пчелка. Всякие ноты, гаммы...

Слива. Ноты, знаю, это когда наше правительство дает прикурить другому правительству. А гаммы? Шо такое, Андрюха, гаммы?

Пчелка. Ну, это когда поют до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до. Понятно?

Слива. С хвасолью? И по сельскому хозяйству ударяете? Промежду прочим, познакомьтесь, граждане, рабочий класс. Иван Нелюба. С газопровода.

Чайка, Казанец и Пчелка знакомятся с Нелюбой.

Казанец (Пчелке). Сочинил что нового, Андрей?

Пчелка (смущенно). Да, сочинил...

Павлина. Сыграй, Андрюша...

Пчелка. Сочинил одну песню. (Растянув аккордеон, поет).

Я простился с тобою, садочек,

И ушел по осенней стерне,

Только каждую ночку из ночек

Вижу вишни и сад мой во сне.

Входит Соломка с Машей Чубуковой. Они тихо присаживаются к одному из столиков, слушают. Пчелка продолжает петь.

Лепестки твои нежные вижу,

Цвет весенний, что в сердце со мной;

Чем я дальше — тем, кажется, ближе

От тебя, мой садочек родной.

Не грусти, не скучай, я вернуся,

Друг без друга ведь нам не бывать;

У зеленых ветвей я склонюся

И скажу: я вернулся опять.

Я скажу: принимай меня снова.

Навсегда мое сердце возьми;

Ты в ответ не скажи ни полслова,

Лишь ветвями в ответ зашуми.

Пчелка не успевает свернуть аккордеон, как раздаются аплодисменты. Громче других аплодирует Чубукова.

Чубукова. Чья это песня? (Пчелке.) Товарищ, скажите, чья песня?

Пчелка. У нас и другие имеются. Вспомним, хлопцы?

(Играет вступление к «Ивушке».)

Запевают Казанец и Пчелка, подпевают все — Чайка, Павлина, Галина и даже дед Слива.

Склонилась ивушка до самой реченьки,

Ей тоже хочется на быстрину;

Она печалится с утра до вечера,

Все ждет, красавица, свою весну.

Склонилась тонкая, как небо, чистая

Но одиночества не превозмочь!

Ах, ива-ивушка, краса пушистая,

Как мне, красавица, тебе помочь?

Чубукова. Хорошо, Трофим Григорьевич, меня это просто радует.

Соломка. А чего ж не радоваться? Люди у нас добрые, песню любят. У нас, знаете, и сельское хозяйство, и культура — все на месте. При культурной жизни и производство лучше идет. (Ко всем.) Имею желание представить нового товарища, прибывшего к нам по назначению. Молодой наш товарищ, специальность имеет... (Запнулся.) Так вот, Мария Васильевна Чубукова, окончила институт определенный...

Чубукова (громко подсказывая). ГИТИС.

Слива. Шо?

Чубукова. Государственный институт театрального искусства.

Соломка (Сливе). Уважать надо... (Чубуковой.) Неделимый фонд пустили на культуру, не на пьянку и обжорство всякое.

Чубукова. Хотела бы познакомиться со всеми. (Идет по кругу.)

Галина. Галина Сахно, то есть Чайка.

Павлина. Павлина.

Казанец. Степан Казанец.

Чайка. Серафим Чайка.

Чубукова. Еще Чайка?

Чайка. Извиняюсь, моя супруга.

Галина. Тяжелая страница моей биографии.

Пчелка. Андрей.

Слива. Его фамилия Пчелка.

Соломка. Будя тебе, дед.

Чубукова (Пчелке, остановившись). Вы хорошие песни сочиняете. Поможете мне в работе?

Пчелка. Та я только на лето из Краснодара приехал.

Чубукова. Все равно поможете.

Нелюба. Иван Нелюба. С газопровода.

Слива. Моя фамилия Слива.

Казанец. У принпице перезрелая.

Слива (Чубуковой). А шо, девушка, ты сама будешь представлять?

Чубукова. Не-ет!

Чайка. Вопросы, дед, твои ни к чему.

Чубукова. Почему же? Создание театрального коллектива дело очень сложное. Без вашей помощи, товарищи, мне не справиться.

Слива. А зарплата у тебя будет?

Соломка. Дед!

Чайка (Чубуковой). Вы на него внимания не обращайте, он у нас слабоумный.

Чубукова (чуть растерянно). Я на работу приехала. Отказалась от города...

Соломка (раздраженно). Ты, дед, уже не человек, а будильник испорченный, звонишь, когда не надо.

Слива. Извиняюсь, если что...

Появляется с бутылкой водки в кармане Вася, подходит к Нелюбе.

Вася. Порядок.

Нелюба. Тихо. (Сидит как ни в чем не бывало.)

Чайка. А скажите, Мария...

Чубукова. Зовите меня Машей.

Чайка. Неудобно как-то... Из кого будет составляться коллектив?

Чубукова. Из вас.

Чайка. Из меня?

Чубукова. Если захотите... Люди должны быть разные... Вообще, в принципе, хорошо, если бы каждый мог перевоплощаться.

Слива. Чево-чево?

Чубукова. Станиславский учил нас этому.

Слива. Смотри, как выдвинулся!

Чубукова. Куда выдвинулся?

Слива. В первую мировую в эскадроне у нас был Гришка Станиславский, добрый такой рубака.

Чубукова. Дедушка, то другой, — наверно, однофамилец. Станиславский Константин Сергеевич — великий режиссер, основатель Художественного театра.

Слива. Благодарю за разъяснение.

Чубукова. А здесь, ну понимаете, нужны разные амплуа.

Казанец. Ясно-ясно. Чтоб не походили друг на друга.

Чубукова (обрадованно). Да, конечно. Ну, как бы сказать, герой должен быть!

Чайка. Герой?!

Чубукова. Есть такой театральный характер... Условно, конечно. Человек смелый, выражающий передовые взгляды... И физически должен подходить. (В сторону Казанца.) Ваша внешность в этом смысле...

Казанец кашляет, подтягивается.

Я говорю так, примерно...

Чайка (ревниво). Казанец — герой?

Чубукова. Не только он. (Нелюбе.) Вот по данным, мне кажется, вы, например... Внешне, конечно...

Чайка. А я?

Чубукова. А вы... вы простак.

Чайка. Как так — простак?

Галина (громко смеясь). Выдвинулся?

Чайка (расстроен). Погоди, Галя.

Чубукова. Обычно простак — это самая обаятельная фигура на сцене. Он очень симпатичен, добрый, приятный человек.

Чайка (возрождаясь, Галине). Недослушаешь, понимаешь! А человек дело говорит.

Галина. Потянулся уже?

Чайка. Ты, Галя, брось... Брось... Момент культуры имеет передовое значение.

Павлина. А скажите, ваш театр, он что, будет иметь только мужской состав? Или женскому полу тоже разрешен доступ?

Чубукова. О, конечно... Я надеюсь, и вы примете участие.

Павлина (с достоинством). Мы по хозяйству больше... Мужики вон разгорелись.

Галина. Особливо Чайка.

Чайка. Галя, неудобно. (Извиняясь, Чубуковой.) Разговоры все!

Соломка. Ну, хватит. Помучили человека. Достаточно на первый раз. Марье Васильевне тоже перекусить надо.

Чубукова. Что вы, что вы! Я успею.

Слива (Чубуковой). Скажите, гражданочка, а меня вы до какой породы определите?

Чубукова. По виду вы комик...

Слива. Вот спасибо, определили... А то я все жил и не знал, кто такой. А скажите, вы при вашем высшем образовании не обучились сны разгадывать?

Соломка. Дед...

Слива (поднявшись, отмахнулся от Соломки). Понимаешь, какие дела! Сны снятся усе как один политические. Один политическей другого... А сегодня снился сон страшного напряжения. Не иначе, могу нервное потрясение схватить.

Соломка. С похмелья...

Слива. Хорошее похмелье... Снился мне сон, шо я с Эйзенхауэром в городки играл.

Соломка. Что?

Казанец. С Эйзенхауэром?!

Слива (успокаивая). На нейтральной территории. Была мне колхозом задача поставлена. Обыграть Эйзенхауэра в городки. Приехал он, а я уж тут. Говорит: ты вот что, я дед и ты дед, возраст у нас одинаковый, способности умственные приблизительные. Имел я видение. В том видении было сказано: ежели я у тебя выиграю у гольф — останусь на посту, ежели проиграю — дадут по шее... Согласен, дед, играть?

Чайка (азартно). Так ты ж у гольф не играешь?!

Слива. Я уже, сынок, во многое не играю... Ладно, говорю, токо давай, говорю, старик, сначала в городки. Стою на своем. Как скала стою. Давай, говорю, Айк, канаться. Деваться ему некуда, видит непреклонность мою. Давай. Канаемся. Ломаем спичку. Пополам. У шапку. Я был у шапке. Тяни, говорю. Тянет, а руки у его дрожат. Пустая половинка. Я вытянул — с серкой. Вот сон был! (Останавливается, с достоинством оглядывает слушающих.)

Чайка (нетерпеливо). Давай, дед, дальше!

Слива. Не торопись, хвигуры надо расставить. Ну, там бабушка в окошке, дед на крыше... Колодец. Идем так... Удар за ударом. Поспевает...

Галина. Проигрываешь?

Слива. Шо я тебе — Чайка? Доходим до сложных хвигур. У Айка лоб мокрый. Ставим змею. Иду с опережением. Ставим самолет. Айк говорит: «Не надо, пропустим».— «То есть как, говорю, пропустим? За змеей — положен самолет».— «Пропустим», — просит.- «Не могу, правило».— «Собьешь», — говорит.— «Собью!»— «Я переживать буду».— «Переживай, говорю, черт с тобой». Ставим... Как дам! От того самолета только щепки в воздухе заметались, в глазах огонь и трясение пошло! Проснулся... Солнце восходит... Самолет рейсовый на Сочи летит. Кобель мой шалавый лижет меня шершавым языком. Трофим Григорьевич, вот ты председатель, доверенное лицо наше, мы ж тебя избираем и доверяем, скажи, как быть, вроде рановато я проснулся, мне ж еще положено с Эйзенхайэром у гольф играть?

Соломка. Я считаю, он уже и так доигрался.

Слива. Твоя правда, председатель.

Все прислушиваются к мелодии, которую наигрывает на пианино Пчелка, а затем все, кроме Нелюбы, Сливы, Казанца и Васи, заходят в ресторан.

Нелюба (Васе). Теперь давай.

Вася. Ожидать пришлось. Ресторан на обед закрыт был. (Ставит бутылку на стол.)

Нелюба (Казанцу). Вместо нарзана пройдет...

Казанец (осматриваясь). Здесь нельзя.

Нелюба. А мы разом — и в сторону. (Разливает в стаканы.)

Вася (закрывая рукой стакан). Не надо, Ваня. Я музыку послушаю. (Идет в ресторан.)

Нелюба. За знакомство!

Выпивают, закусывают.

Слива (поднявшись). Спасибо, добрый человек.

Нелюба. Еще, дед?

Слива. Опосля, погуляю. (Идет, садится на крыльцо, прислушивается к тому, что происходит в помещении.)

Нелюба (Казанцу). Еще по сто капель? Как тебя?

Казанец. Степан. Погоди. Нагореть может.

Нелюба. От кого?

Казанец. От директора ресторана.

Нелюба. Строгая?

Казанец. Строговата.

Нелюба. А как она вообще?

Казанец (посмотрев внимательно на Нелюбу). Вообще?

Нелюба. Ага! В дамском смысле.

Казанец (неопределенно). В дамском — ничего.

Нелюба. Неконкретно.

Казанец. Не имею сведений.

Нелюба. Красивая дивчина.

Казанец. Да это как сказать...

Нелюба. Ну, это ты брось... Ты что, с той, другой, сравнишь?

Казанец. Другая не нравится?

Нелюба. Так эта ж королева!

Казанец. А та, что, принцесса?

Нелюба. Та еще и замужем... А эта как, не знаешь?

Казанец. Новенький я, переселенец в эти места.

Нелюба. А как характер у нее?

Казанец. Подходящий... Дерется только, говорят.

Нелюба. Как — дерется?

Казанец. Преимущественно предметами домашнего обихода.

Нелюба. Откуда ты знаешь?

Казанец. Рассказывал один хлопец. Какой-то домашний инструмент обломала об его голову.

Нелюба. Брось, такая культурная!

Казанец. Говорят, инвалидом сделала одного комбайнера.

Нелюба. Напрочь?!

Казанец. Говорят, болел долго и дурным сделался.

Нелюба. Скажи, такая на вид культурная.

Казанец. С виду они все культурные...

Нелюба (с раздумьем). У меня представление другое сложилось.

Казанец. Я ж говорю, языками болтают... Рискни!

Слива (вернувшись). Вторую порцию положено?

Нелюба. Давай, дед. (Наливает.)

Казанец (поднявшись). Норма. (Нелюбе.) Благодарю за угощение. (Уходит в ресторан.)

Нелюба. Дед, Павлина — добрый человек?

Слива (выпивая). Душа!

Нелюба. Брехня, что она злая?

Слива (закусывая). Душа!

Из ресторана появляется, Павлина. Она направляется к столику Нелюбы.

Нелюба (поднимаясь). Просим присесть.

Павлина (не обращая внимание на приглашение). Это вы, гражданин, водку принесли?

Нелюба. Да что вы, какая водка, один нарзан.

Слива (поднявшись, чуть заплетающимся языком). Что ты, Павушка? От зноя повело.

Павлина (берет безошибочно бутылку). Нехорошо! (Выплескивает водку.)

Слива (горестно). Шо ж мне теперь, влагу с земли собирать? Эх, Павлина, вредный ты человек! (Уходит.)

Павлина. Мы вас встретили по-хорошему. С уважением! А вы хотите свои порядки устраивать, поскольку временные тут?

Нелюба (смущенно). Извините, мужская привычка, закусил — значит, выпил.

Павлина. Имеется другой ресторан.

Нелюба. Здесь получше.

Из ресторана выходит Галина, издалека наблюдает за Павлиной и Нелюбой.

Павлина. Чем же здесь получше?

Нелюба. Директор здесь подходящий.

Павлина. Лишние слова, товарищ. Питание можете здесь получать, а выходки ваши оставьте при себе.

Нелюба. Значит, правду говорят, что вы строгая дивчина.

Павлина. С вами рассчитаться?

Нелюба. Со мной рассчитаться трудно.

Павлина. Нюра!

Нюра (входя). Что?

Павлина. Получи с товарища. (Отходит.)

Галина (Павлине). Какие ты с ним переговоры вела?

Павлина. Понравился?

Галина. Породистый...

Павлина. А муж как?

Галина. Я ж тебя об муже не спрашиваю.

Все выходят из ресторана. С двух сторон Чубуковой — Казанец и Чайка.

Чайка. Как вы сказали, с чего начинается театр?

Чубукова. С вешалки.

Соломка. Вешалка у нас запроектирована по числу мест.

Казанец. А что мы будем играть?

Чубукова. Я думаю, Островского... Потом Шекспира...

Казанец. Шекспира обязательно.

Галина. Простак, марш домой.

Чайка. Галя, прекрати.

Казанец. Павлина, ты уж, пожалуйста, чтоб наш товарищ сытый был.

Павлина. Не твоя забота.

Чубукова. Меня легко накормить, я мало ем.

Павлина. Выгодная жена, значит.

Чайка. Не то что моя Галина, как сядет за стол...

Галина. Будя тебе меня представлять, не театр... Марш, простак, домой.

Казанец (Павлине). Мне, може, задержаться?

Павлина. Раз хлебнул, иди домой закусывай, герой... Нашел сотоварища.

Казанец. А што, плохой?

Павлина. Да не хужей тебя.

Казанец. Тогда могу идти.

Павлина. Иди-иди, готовься на геройские дела.

Соломка (Павлине). Смотри ж, покорми как следует. Пошли, хлопцы! (Пчелке.) А ты, Пчелка?

Пчелка. Задержусь малость.

Казанец (озадаченно). Идем, нечего, понимаешь.

Чайка (в тон Казанцу). Идем, Андрей. Нехорошо от компании отбиваться.

Чубукова. Товарищ Пчелка меня до дому проводит.

Чайка. Мы ж это могем все вместе сделать?

Галина. Я тебе изделаю!

Чубукова (приветливо). Еще увидимся.

Все, кроме Павлины, Чубуковой, Пчелки и Нюры, уходят.

Какие у вас все душевные люди.

Павлина. Ничего люди, особенно когда спят... Что есть будете?

Чубукова. Ой, мне все равно.

Павлина. Нам тоже все равно. (Подает меню.) Нюра, обслужи.

Нюра. Я накрыла в помещении. (Чубуковой.) Прошу. (Уходит с Чубуковой.)

Павлина. Влип?

Пчелка. Ну, шо ты.

Павлина. Любовь с первого взгляда?

Пчелка. Ты испортилась, Павлина.

Павлина. У нас теперь холодильники имеются. Держимся. Потерял Таиську?

Пчелка. Теряют — когда имеют.

Павлина. Не любил ее, видно?

Пчелка. Время прикрыло этот вопрос мраком неизвестности.

Павлина. Все же, не любил?

Пчелка. Когда видел — любил, не видел — ничего, обходился. Что мне с ними двумя делать было? Освободился от крепостной зависимости. Хочу самостоятельности.

Павлина. В Краснодаре, что ли, зазноба у тебя появилась?

Пчелка. Никого у меня нет на всем земном шаре. Учиться хочу. Должен я на Чайковского или по меньшей мере на Римского-Корсакова выйти. (Тронув аккордеон, заиграл мелодию «Садочка».)

Павлина. Понравилась тебе режиссерша?

Пчелка (наигрывая, задумчиво). Товарищ Чубукова? Ничего... Ничего... Маша...

Павлина. Прямо с ходу Машей называешь?

Пчелка (мечтательно). Маша — хорошее имя...

Чубукова (появляясь из ресторана). Спойте еще, Андрюша.

Пчелка (стесняясь). Что вы? Разве я певец?

Чубукова. У вас хорошо получается.

Пчелка (напевая потихоньку).

Я простился с тобою, садочек,

И ушел по осенней стерне;

Но я каждую ночку из ночек

Вижу вишни и сад мой во сне...

Таисья (вбегая). Андрей!

Пчелка (поднявшись, оторопев). Таисья!

Таисья. Андрюшка, это ты? Сколько же я тебя не видела. Дай я тебя поцелую! (Целует Пчелку.) И тебя, Павлина! (Целует Павлину и, увидев Чубукову, смущенно останавливается.) А я только с машины... Павлина, ох, какая ты красивая стала!

Пчелка. Познакомься, Таисья... Наш новый товарищ. Режиссер Маша Чубукова.

Таисья (знакомясь). Очень приятно.

Чубукова. Извините, я пойду.

Пчелка (отчаянно). А мы все вместе! Втроем! Втроем пойдем! Нам не привыкать!

Таисья. Я хотела бы с Павлиной побалакать.

Павлина. Успеем еще. Иди. Иди.

Пчелка. Я вам и песню сыграю. Что хотите. (Поет, уходя.)

Не грусти, не скучай, я вернуся,

Друг без друга ведь нам не бывать;

У зеленых ветвей я склонюся

И скажу: я вернулся опять.

Звучит вдалеке, стихая, мелодия песни. Нюра стоит на крыльце ресторана.

Павлина (смотрит вслед ушедшим). Бедная Пчелка!

Занавес

Действие второе

Площадка возле строящегося Дома культуры. Дом культуры уже почти готов, фасад его облицован, протерт и выглядит привлекательно, но рядом еще не убрано. Посажены тоненькие деревца, проложен тротуар, но сбоку еще не снесен трехстенный, открытый зрителям сарай. В нем — слесарные верстаки с тисками. В углу обрывки жести, неокрашенные оконные рамы. Несколько пестрых железных бочек из-под краски и олифы. Горки битого кирпича, горки досок. Вдали виднеется станица, желтые поля, голубое небо, чуть различимые синеватые предгорья Кавказского хребта. На сцене Соломка, Павлина, Пробийголова.

Пробийголова (возмущенно, Соломке). Шо ж она такое говорит — буфет без пива!

Павлина. Без пива!

Пробийголова (Павлине). Так сгорит же ярким пламенем твой буфет! Какой же Дом культуры без пива? Я договорился — из Краснодара будут завозить. Обещал знакомый человек.

Павлина. Не будет пива в Доме культуры!

Соломка (мирно). А може, попробовать, люди сознательные, в кружках текущей политики занимаются... Може, не будут перепиваться?

Павлина. Я не согласна.

Пробийголова (Соломке). Опять же рентабельность нужна.

Павлина. Не за счет культуры!

Пробийголова. Ты дюже грамотной, Павлина, стала. Тебе люди уважение оказали, выдвинули на руководящую деятельность, а ты всем рот зажимаешь.

Павлина (Соломке). Верните меня в бригаду.

Соломка. Шо ты обижаешься? Человек за интересы болеет.

Павлина. Сам, как пивная бочка, и других в свой ряд загнать хочешь?

Пробийголова. Это уже оскорбление физических недостатков.

Павлина (Соломке). Ставьте на правление колхоза.

Пробийголова (сокрушенно). На свою голову выдвинули.

Павлина. Твоей ничего не угрожает, бо ее еще надо иметь.

Пробийголова. Ну и дура!

Павлина. На себя посмотри!

Пробийголова. У меня дети есть!

Павлина. Не дай бог, в тебя пойдут!

Пробийголова. У меня сын инженер.

Павлина. Радуйся, не в тебя вышел.

Пробийголова (возмущенно). Трофим Григорьевич!

Соломка (вспылив). Молчать! Всем молчать! Не будет пива в Доме культуры!

Пробийголова (еще сопротивляясь). У меня договор!

Соломка. Не обсуждать! Сказал ясно! Не будет пива в Доме культуры, бо культура требует жертв! Ясно?

Пробийголова (Павлине, гневно). Мужской ты вредитель.

Павлина (Соломке, невинно). Спасибо, Трофим Григорьевич, за мудрое решение.

Соломка (вздохнув, Пробийголове). А когда первую партию привезут, дай знать, я сам Марфушку за пивом пришлю, бо сильно жажда от этого разговору на пиво распалилась.

Пробийголова. А где ж его продавать?

Соломка. Где, где? У киосках. А шо у тебя маляры не работают?

Пробийголова. Краска кончилась.

Соломка. Как — кончилась? Усе по смете завезли.

Пробийголова. Высохла.

Соломка. То есть как — высохла?

Пробийголова. Сперли несколько бочонков!

Соломка. То есть как — сперли? Что ты говоришь такое?

Пробийголова. Дорога проезжая. Все строют, все красют, закатили бочонки на машину — и айда.

Соломка. А охрана?

Павлина. Пока завхоз пивом занимается, у него и Дом культуры упрут!

Пробийголова. Не твое дело!

Павлина. В колхозе, завхоз, все дела — мои дела!

Пробийголова (отчаянно). Председатель, нельзя Павлину куда повыше выдвинуть — у другой район, например?

Соломка. Ты зубы не заговаривай — где охрана была?

Пробийголова. Не было охраны, на сознательность били.

Соломка. Я тебе покажу сознательность! Строительство срываешь! Выставь охрану немедленно!

Пробийголова. Окромя Сливы, нема стариков подходящей квалификации.

Соломка. Ставь Сливу!

Пробийголова. Ружья нема.

Соломка. А где ж оно?

Пробийголова. Рассыпалось.

Соломка. Може, у тебя мозги рассыпались?

Пробийголова. Есть одно завалящее...

Соломка. Вооружай!

Пробийголова. Так оно ж не стреляет. Патрон застрял, двадцать лет выбить не могем! Зарджавело!

Соломка. Все одно вооружай. Выставляй Сливу немедленно на пост. Действуй! Все, Павлина?

Павлина. На сегодня все. Спасибо, Трофим Григорьевич.

Соломка уходит.

Пробийголова (Павлине). У-у, язва! (Уходит.)

Павлина. Шагай, шагай, пивная бочка! (Направляется в сторону Дома культуры.)

Галина (входя). Стой, Павлина, стой!

Павлина. Што такое?

Галина. Происшествие!

Павлина. С кем?

Галина. С нами.

Павлина. Я загадки плохо разгадываю.

Галина (злорадно смеется). Ото ж я ему дала! Попался, голубчик!

Павлина. Кто попался?

Галина. Чайка!

Павлина. Серафим? Муж?

Галина. Му-уж! Я ему молодость отдала, девичество. Пошла за страхолюду, в цепи себя заковала, а он что выстраивает?!

Павлина. Да что ты? Он душевный, любит тебя...

Галина. Мне его любовь — как репей. Такую шкоду задумал!

Павлина. Не понимаю, Галина.

Галина. Побесились они с актрисочкой! Работу побоку, усе побоку!

Павлина. Что ты, Галя, они отлично работают! В районной газете и твоего мужика и моего хвалили.

Галина. Бумага усе терпит!

Павлина. На Доске почета оба!

Галина. Оба-то оба, да за ними глядеть надо в оба.

Павлина. Не понимаю тебя, Степан в прекрасном настроении.

Галина. Вот именно — в герои вышел!

Павлина. А что ты думаешь? Урожайность дадим, уборку закончим, — по этому году наши мужики, може, в действительности в герои выйдут, к зиме со звездочками будут!

Галина. Ежели у моего и появится звездочка, так только среди тех, што с глаз посыплются после моего разговору с ним.

Павлина. Да что случилось?

Галина. Как — что? Гляжу сегодня, не успел со смены явиться — уже прихорашивается, на репетицию готовится. И все с чемоданчика продуктового взгляда не сводит. Возле себя держит. Я, конечно, не делаю вида... А он чистую рубашечку, галстук на шею. Одеколончиком... И все возле чемоданчика, то рукой его потрогает, вроде пыль сотрет, то еще всякое обхождение... Я думаю: и шо ты возле него вертишься? Шо у тебя за сокровища там хранятся? Алкоголь какой? Так ты, вроде, не злоупотребляющий? Тогда шо? И тут у меня появилось! Снизошло! Говорю своему простаку: «Дорогой Серафимчик, возьми вон ту лавку — дубовая у нас возле стены стояла — и отнеси в сад». Он засопротивлялся минут на несколько... Потом, конечно, взял двумя руками скамейку и пошел. Обе руки я сообразила ему скамейкой занять. Я в чемоданчик! Букет! Букет!!

Павлина (изумлена). Букет?!

Галина. Вот именно! Розочки! Кому?!

Павлина. А кому?

Галина. Актрисочке! Самодеятельность! «Грозу» ставлют! Талант у моего простака открылся. Шо, нет?

Павлина. Може, он без особых чувств?

Галина. А зачем у чемоданчик? Зачем скрывать? Ты за своим посмотри!

Павлина. А что смотреть? Он завсегда с чемоданчиком ходит!

Галина. На репетиции?

Павлина. Когда и на репетиции... А што ж цветы? Знак внимания.

Галина. Я ему с этих знаков внимания такие знаки на физиономии расставлю! «Гроза»?! Она у его по голове прогрохочет, как тая бочка с горы.

Входит Пробийголова.

Пробийголова. Галина Дмитриевна, председатель кличет.

Галина (обернувшись, зло). Шо надо?

Пробийголова (отпрянув). Тю на тебя!

Галина. Спрашиваю, шо надо?

Пробийголова (остерегаясь). Говорю, председатель кличет. Директивы будут давать. Идешь, што ли?

Галина (успокаиваясь). Иду-у.

Пробийголова уходит.

Так шо вот так! Артисты! Ты своего проверь!

Павлина. А букет где?

Галина. За окошко выбросила!

Павлина. Вытащила из чемодана?

Галина. Ага.

Павлина. Ему сказала?

Галина. Не-ет!

Павлина. Значит, он с пустым чемоданчиком...

Галина (усмехаясь). Зачем же с пустым? Я такой невежливости допустить не могу. Я веник туда засунула.

Павлина (поражена). Веник? Да ты шо?!

Галина. Самую кочерыжку ободранную! Букетик! Подарочек! Привет! (Уходит.)

Павлина стоит в раздумье. Входит Нелюба.

Нелюба. О, товарищ директор!

Павлина. Товарищ Нелюба?

Нелюба. Запомнили мою фамилию?

Павлина. А чего ж ее не запомнить, короткая!

Нелюба. Соответствует действительности.

Павлина. Это как же понять?

Нелюба. Нелюба... Никто не любит.

Павлина. Полюбит. Такой видный из себя хлопец.

Нелюба. Вы находите?

Павлина. А что это вы сюда, к Дому культуры?

Нелюба. Тут, говорят, драматический коллектив занимается, хочу участие принять.

Павлина. Тоже артист?

Нелюба. Почему — тоже?

Павлина. К слову пришлось.

Нелюба. Играл раньше... Годуна в «Разломе», еще разные роли...

Павлина. Талант.

Нелюба. Стремление существует... Стихи писал... Любовные даже больше...

Павлина. Почему же любовные больше?

Нелюба (смутился). Об чем же еще писать? Тень, сирень, плетень, опять сирень.

Павлина. Какая ж тут любовь?

Нелюба. Там еще посреди другие слова есть. А вы замужем?

Павлина. А вам какая разница?

Нелюба. Интересно знать, кто в каком семейном положении находится.

Павлина. А вы в каком?

Нелюба (задумчиво). Жену ищу...

Павлина. Потеряли, что ли?

Нелюба. Холост я.

Павлина. Може, я вам помогу, где найти?.

Нелюба. А что искать — здесь она!

Павлина. Где?

Нелюба. Возле меня.

Павлина. Не вижу.

Нелюба. Но я вижу.

Павлина. Сколько километров вашему газопроводу?

Нелюба. Около двух тысяч потянет.

Павлина. А вы на всем протяжении газопровода так жен себе ищете?

Нелюба. Зачем же вы меня обижаете?

Павлина. Да вы второй раз в жизни со мной разговариваете!

Нелюба. А сколько дней смотрю на вас...

Павлина. Через трубу газопровода?

Нелюба. Зачем же через трубу? Питаюсь я у вас. А вы все Нюру подсылаете, сами прячетесь...

Павлина. Не прячусь, видела вас...

Нелюба. А чего ж не подходили?

Павлина. Так Нюра ж вас обслуживала.

Нелюба. Нужна мне Нюра... Я жену ищу такую, как вы.

Павлина. Таких, как я, много.

Нелюба. Мало.

Павлина. Ежели поискать — найдете. Вы, я вижу, хороший человек.

Нелюба. Я могу всяким быть.

Павлина. Всяким быть — никаким не быть!

Входят Слива и Пробийголова.

Пробийголова. Павлина, председатель кличет.

Павлина. Шо он сегодня!

Пробийголова. От ты у него и спроси.

Павлина. У-у, пивная бочка! (Уходит.)

Нелюба собрался было идти за Павлиной, но Слива задержал его за рукав.

Слива. Може, с собой шо есть?

Нелюба. Ничего нет, дедушка... Перестал пользоваться.

Слива. Самый бы раз у данный момент отметить мое новое назначение. Слухай, парень, деда Сливу, первого кандидата в пенсионеры, выдвинули на особо важный объект. Угости.

Нелюба. С собой не ношу... .

Слива. Я согласный пройтись...

Пробийголова. Объект принимай, дед.

Слива. Объект с места не сдвинется. Давай лучше покурим. (Нелюбе.) Ты какие куришь?

Нелюба. «Беломор».

Слива. Совпадение. Угощай.

Садятся на бревна. Нелюба угощает Сливу и Пробийголову папиросами. Курят.

(Нелюбе.) Ты в армии служил?

Нелюба. А как же?

Слива. В оружии разбираешься?

Нелюба. Разбираюсь.

Слива (показывая на ружье). Можешь объяснить, шо за ружье?

Нелюба (беря ружье). Не разберу. Марка не то прошлого, не то позапрошлого века.

Слива. Плохо, парень, разбираешься... Це ружье особого класса, стрелково-сторожевое. Роскошное ружье. Малость подзаржавело... Но я его маслицем протру и — будь здоров, не кашляй. (Пробийголове.) Откуда взяли ружье?

Пробийголова. Купилы у магазине «Динамо».

Слива. Да таким ружьем призы можно брать. (Нелюбе.) У меня с таким самопалом целое происшествие случилось. Интересуешься?

Пробийголова. Идем на объект.

Слива. Сам ты объект... То было, когда еще по плавням та по пригорьям банды шалались...

Пробийголова. Та уже слышали...

Слива. Новый человек, не слышал... Так вот, ехал я верхи. Конь ничего, добрый. Ружье примерно такое, как у «Динамо» куплено. Вечерело, конечно. И вдруг мимо уха пуля — дзык! За ней еще — дзык. Ах ты, думаю, матерь божия, святая богородица, бандиты! А тут третья пуля как дзыкнет — конь мой, бедняга, с копыт долой, я токо ногу из стремени выдернул... Наповал коня уложили. (Нелюбе.) Закурим, шо ли? Волнуюсь, понимаешь, как вспоминаю боевые эпизоды...

Нелюба снова угощает Сливу папиросой.

Задумали, понимаешь, меня кокнуть. Я прилег за конем, да из моего ружья: раз — лежит. Два — другой ковырнулся. Темновато, но вижу, как ложатся... Набил я их до десятка, а може, дюжину, а може... Ну, дюжину, може, и набил... Патроны кончились. Шо ж делать? А у ту пору я здорово научился тикать.

Нелюба. Что?

Слива. Убегать, говорю, научился... Ежели б у ту пору за рекорды медали давали — первое место обеспечено. Как дунул я! И убег, конечно... Опосля подсчитали мертвяков. Може, десять... А може, и дюжина... А може... Но не меньше пяти! Вот шо значит ружье!

Пробийголова (Нелюбе). Ясно?

Нелюба. Вполне.

Пробийголова. Давай на объект.

Слива. Вот теперь самая пора... (Разглядывает ружье.) Який же ценный самопал!

Все трое уходят. За сценой слышна мелодия «Садочка». Входят Чубукова, Таисья и Пчелка.

Чубукова. Репетировать сегодня будем здесь. Завхоз не пускает в клуб. Одни комнаты сушатся, другие еще не окрашены. Верстаки сдвинем. Прекрасная площадка. (Пытается отодвинуть верстак.)

Пчелка. Та что вы, Мария Васильевна? Таиська, шо смотришь? Подсобляй.

Втроем перетаскивают верстаки.

Молодец, Таиська, еще силы в тебе остались.

Чубукова (садится на верстак). Вот только беда, действующих лиц не хватает. Кабанихи нет. Дикого нет.

Пчелка. Кабаниха на заседание райисполкома уехала, а Дикой вторую смену на своем тракторе вертится, сменщик заболел. Между прочим, на Кабаниху можно Галину взять. Характер подходящий.

Чубукова. Молодая слишком.

Пчелка. Молодая, но без лишка.

Таисья. Нехорошо так о женщинах говорить!

Пчелка. Не делай мне замечаний.

Таисья. Зазнался ты, Андрей.

Пчелка. А с чего бы мне зазнаться?

Таисья. Вот я и думаю.

Чубукова. Не ссорьтесь.

Таисья. Нужен он мне!

Пчелка. А ты думаешь, ты мне...

Чубукова. Перестаньте, перестаньте!

Таисья. Ой!

Чубукова. Что такое?

Таисья. Роль дома забыла.

Чубукова. Только всего?

Таисья. Я сбегаю.

Чубукова. Не надо, я подскажу.

Пчелка. Нет, надо. Нельзя забывать роли! (Таисье.) Непорядок! Ты куда шла? На репетицию. Должна быть во всеоружии. Актриса, называется!

Таисья. Я и в самом деле сбегаю! Еще не все собрались. (Убегает.)

Чубукова. Отчего, Андрюша, вы с ней так грубо обращаетесь? Это не украшает вас.

Пчелка. Надоела, все ходит за мной.

Чубукова. Мне говорили, вы дружили с ней.

Пчелка (небрежно). То было в глубокой юности.

Чубукова. А сейчас вы...

Пчелка. Вполне сформированная личность.

Чубукова. Сколько вам лет?

Пчелка. Двадцать три.

Чубукова. Мы с вами ровесники.

Пчелка. Не говорите так, вы значительно моложе.

Чубукова. А мне кажется, я значительно старше вас.

Пчелка. Это потому, что вы москвичка.

Чубукова. Я не москвичка. Я только училась в Москве. Я из Ростова-на-Дону. Донская казачка.

Пчелка. А я кубанский казак! (Хитро.) А как же вас муж отпустил сюда одну? Тут могут быть опасные хлопцы.

Чубукова. Во-первых, опасные хлопцы всюду имеются, ежели за этим ехать.

Пчелка. Это, конечно, да.

Чубукова. А, во-вторых, мужу нечего опасаться: я не замужем.

Пчелка (радостно). Роскошно!

Чубукова. Что — роскошно?

Пчелка. Вообще я говорю... Хорошо, когда человек свободен.

Чубукова. На всю жизнь?

Пчелка. Нет, конечно. На первоначальный период жизни.

Чубукова (с интересом). А вы свободны?

Пчелка. Как степной орел!

Сидят некоторое время молча. Пчелка начинает, наигрывать какую-то новую мелодию.

Чубукова (прислушиваясь). Что-то я не слышала...

Пчелка. Сочинил... (Играет молча.)

Чубукова. Без слов?

Пчелка. Со словами. (Играет и поет.)

Цвети, весна, цвети, зеленая,

Шуми и пой, весенний дождь;

Лишь ты, любовь неразделенная,

Моя любовь, не расцветешь.

Цветут сады цветеньем розовым,

Лучится солнышком земля;

Но ты прихвачена морозами,

Любовь хорошая моя.

Ты замерзаешь, безответная,

И холодеет в сердце кровь;

Любовь моя, любовь запретная..

Неразделенная любовь.

(Свернув аккордеон, тревожно молчит.)

Чубукова. Это вы для чего написали?

Пчелка. Так, вообще...

Чубукова. Песня мужская или женская?

Пчелка. В данном случае — мужская.

Чубукова. Вы в музыке — Казанец!

Пчелка (оторопев). Што — Казанец?

Чубукова. Самородок. Казанец — драматический талант. Какое у него образование?

Пчелка (угрюмо). Не изучал этого вопроса.

Чубукова. Он женат на директоре ресторана?

Пчелка. На директоре нельзя быть женатым.

Чубукова (смеясь). Конечно... На Павлине. Как они живут?

Пчелка (колюче.) Это вы у них поинтересуйтесь. А я в Краснодаре в данный момент проживаю, мне эта сторона жизни неизвестна.

Чубукова. Что с вами, Андрюша?

Пчелка (мрачно). Ничего.

Входит Чайка. В руках у него чемоданчик.

Чайка. Вечер добрый, Мария Васильевна!

Чубукова. А мы вас ожидаем, Серафим Иванович. Скоро начнем репетицию.

Чайка (направляясь к Чубуковой небольшими кругами). Как ваше самочувствие?

Чубукова. Очень хорошо.

Чайка. А я стою на мостике, все обдумываю и роль про себя шепчу.

Чубукова. На каком мостике?

Чайка. На комбайне, то есть... Замечательное явление нашего времени, шо вы к нам приехали.

Чубукова. Да что вы, Серафим Иванович!

Пчелка. Шо ты все круги описываешь, подходи уж сразу.

Чайка. Не твое дело, музыкант. (Открывает чемодан.) Разрешите вам, Мария Васильевна, от самого чистого сердца. В знак благодарности за ваш труд и ваше расположение к нам. (Не глядя, нащупывает и подает Чубуковой кочеток от веника.)

Чубукова (отшатнувшись). Что? В чем дело?

Пчелка (турнув Чайку в сторону). Ты шо, сбесился?

Чайка (увидев, что держит в руках). Шо-о-о?! Откуда?! Откуда, я спрашиваю?! (В ярости оглядывается по сторонам.) Ага! Знаю! Это она, потомок сатаны и ведьмы!

Чубукова (в ужасе). Что вы такое говорите?

Чайка (он ужасен). Извиняюсь! Знаю! Я тебя приведу! Я тебе космы выдеру! Ты у меня будешь валяться в ногах! Извиняюсь, Мария Васильевна, страшная игра на нервах! (Убегает с чемоданом в руках.)

Чубукова (в большом волнении). Что же это такое? Что происходит? За что такие обиды?

Пчелка. Отсталость сознания.

Чубукова. Но за что? За что?!

Пчелка. Характер у Галины скаженный. Только такой самоубивец, как Чайка, может переносить. Я говорил — на Кабаниху можно спокойно брать. Свирепее женщины в станице не найдешь. А сама, между прочим, на мужиков так и шныряет глазами... Но не дай бог бригадиру кому слово ласковое сказать — убьет по меньшей степени.

Входит Казанец. У него в руках точно такой же чемоданчик, что был у Чайки. Он направляется к Чубуковой. Та, глядя на чемодан, медленно отступает.

Казанец. Добрый вечер, Мария Васильевна.

Чубукова (отступая и заслоняясь руками). Добрый, добрый, Степан Григорьевич. А мы вас ожидаем здесь с Андрюшей.

Казанец. А чем еще заниматься студенту? Как считаешь, Андрей?

Пчелка (зло). Арифметику мы не проходим.

Казанец. Многоуважаемая Мария Васильевна... (Раскрывает чемодан.)

Чубукова (отвернувшись). Прошу, не надо!

Казанец. Что — не надо? (Вытащив из чемодана красивый букет цветов.) Примите в знак расположения и благодарности.

Чубукова (нерешительно). Но зачем?

Казанец. От чистого сердца.

Чубукова (беря цветы, легко вздохнула). Спасибо, очень тронута.

Казанец. Не стоит благодарности.

Пчелка. Степа, скажи, а чего ты цветы в чемодане носишь?

Казанец (косо взглянув на Пчелку). Шоб не запылились.

Чубукова (положив цветы на верстак). Наши артисты сегодня в разгоне. Придется нам с вами вдвоем репетировать, Степан Григорьевич.

Казанец. Я даже счастлив.

Чубукова. Финал сцены перед тем, как Катерина бросается в Волгу.

Казанец (покровительственно). Учись, Пчелка.

Чубукова (мягко). Только поменьше кубанского произношения, старайтесь говорить на том среднерусском, что писал Островский.

Казанец. Стараемся, как говорил всегда старшина нашей роты.

Чубукова. Начнем?

Казанец (взволнованно). Начнем.

«Катерина. На беду я увидала тебя. Радости видела мало, а горя-то, горя-то что? Да еще впереди-то сколько! Ну, да что думать о том, что будет! Вот теперь тебя видела, этого они у меня не отымут; а больше мне ничего не надо. Только ведь мне и нужно было, увидеть тебя. Вот мне теперь гораздо легче сделалось; точно гора с плеч свалилась. А я все думала, что ты на меня сердишься, проклинаешь меня...

Борис. Что ты, что ты!

Катерина. Да нет, все не то я говорю; не то я хотела сказать! Скучно мне было по тебе, вот что; ну, вот я тебя увидала.

Борис. Не застали б нас здесь!

Катерина. Постой, постой! Что-то я тебе хотела сказать! Вот забыла! Что-то нужно было сказать! В голове-то все путается, не вспомню ничего.

Борис. Время мне, Катя!

Катерина. Погоди, погоди.

Борис. Ну, что же ты сказать-то хотела?

Катерина. Сейчас скажу. (Подумав.) Да! Поедешь ты дорогой, ни одного ты нищего так не пропускай, всякому подай, да прикажи, чтоб молились за мою грешную душу.

Борис. Ах, кабы знали эти люди, каково мне прощаться с тобой! Боже мой! Дай бог, чтоб им когда-нибудь так же сладко было, как мне теперь. Прощай, Катя! (Обнимает ее и хочет уйти.) Злодеи вы! Изверги! Эх, кабы сила!

Катерина. Постой, постой! Дай мне поглядеть на тебя в последний раз. (Смотрит ему в глаза.) Ну, будет с меня! Теперь бог с тобой, поезжай. Ступай, скорее, ступай!

Борис (отходит несколько шагов и останавливается). Катя, нехорошо что-то! Не задумала ли ты чего? Измучусь я дорогой-то, думавши о тебе.

Катерина. Ничего, ничего! Поезжай с богом.

Борис хочет подойти к ней.

Не надо, не надо, довольно!

Борис (рыдая). Ну бог с тобой! Только одного и надо у бога просить, чтоб она умерла поскорее, чтобы ей не мучиться долго! Прощай! (Кланяется.)

Катерина. Прощай!»

И Чубукова — Катерина, и Казанец — Борис играют хорошо, с душой. Только у Казанца проскальзывают изредка еле уловимые «кубанизмы». Где-то посреди сцены появляется Павлина. Она стоит в стороне, ее не видно.

Чубукова. Хорошо, Степан Григорьевич! Еще чуть-чуть с говором...

Казанец (шмыгая носом). Буду стараться.

Чубукова. Что с вами?

Казанец. В образ вошел.

Пробийголова (появляясь, предельно вежливо). Товарищ руководитель, глубокоуважаемая Мария Васильевна, оченно просит вас прийти в контору товарищ председатель колхоза.

Чубукова. Но у нас репетиция!

Пробийголова. Очень вас просили... В смысле помощи вашей деятельности.

Чубукова. Что же, перерыв устроим?

Казанец. Можно, конечно.

Чубукова (Казанцу и Пчелке). Проводите меня немного?

Казанец. С великим удовольствием. (Заметив Павлину, небрежно.) А, Павлина...

Все, кроме Павлины, уходят. Павлина остается одна. Подходит к верстаку. Берет в руки букет, пытливо рассматривает его. За этим занятием ее застает Нелюба.

Нелюба. Опять никого?

Павлина. А вы женщин за людей не считаете?

Нелюба. Вы скажете!

Павлина. И скажу... Получается так.

Нелюба. Что я вам? Коробейник с газопровода. Вам вон какие букеты дарют.

Павлина. Не мне.

Нелюба. Кому больше?

Павлина. Есть и получше нас.

Нелюба. Лучше нету!

Павлина. Артистки... Не меню составляют!

Нелюба. А что вы так переживаете эти цветы? Я вам завтра вот такой букет подарю!

Павлина. Завтра...

Нелюба. Сегодня не догадался.

За сценой слышны возбужденный голос Пчелки: «Ты не прав, Степан», — и насмешливый голос Казанца: «Не твое дело, студент».

Павлина. Одну минуту, кажется, есть смысл послушать разговор двух друзей. (С цветами в руках прячется за бочки, тянет за собой Нелюбу.)

Быстро входят Казанец и Пчелка. Оба возбуждены.

Пчелка. Ты этим огнеопасным делом не шути!

Казанец. А какие ты имеешь права?

Пчелка, Имею! Права сердца!

Казанец. Ты шо? Какого сердца?

Пчелка. Моего!

Казанец. Студент! Тебе еще об занятиях положено думать.

Пчелка. Я сам знаю, об чем мне думать!

Казанец. Глянь на него! Любовник!

Пчелка. Это ты в любовники метишь!

Казанец. Погляжу на тебя, музыка тебя того... Свихнула градусов на сто шестьдесят...

Пчелка. Я не знаю, под каким ты градусом ходишь!

Казанец. Я тверезый.

Пчелка. Ежели б был тверезый — понимал бы постыдность своих поступков. Она к тебе, как к таланту, относится.

Казанец. Сам понимаешь.

Пчелка. Не в том смысле, в каком ты рассчитываешь.

Казанец. Я ничего не рассчитываю. Я вижу, что есть. Она меня героем назвала! Талантом! Ты ж видишь, как мы с ей играем, душа в душу.

Пчелка. Ты вот что...

Казанец. Помолчи!

Пчелка. Убери лишние голосовые данные!

Казанец. Мои данные при мне. Ты видел, как она затрепетала, когда я вручал ей букет? Сам розочки ломал. Сколько колючек в руку позагонял, до сих пор печет.

Пчелка. Не туда ты их загнал. Да ты же женат, Степан! Нечестно!

Казанец. Ты моей чести не касайся. Молод еще!

Пчелка. Какие ж ты планы вынашиваешь?

Казанец. На такие дела планы не составляются. Она на тебя ноль внимания, а на меня все сто процентов.

Пчелка (передразнивая). Процентов! Отойди, Степан, бо я тебя могу ударить.

Казанец. Хорошим тебя замашкам в городе учат.

Пчелка. Мало тебе Павлина половником по голове стучала?

Казанец. Ты мне эти напоминания забудь.

Пчелка (зашелся). Смотри, Степан, мы будем с тобой смертельные враги! Я твои вредоносные происки буду разоблачать всю жизнь!

Казанец. Ты?! Смеюсь я на тебя!

Пчелка. Я тебе посмеюсь! Мы с тобой смертельные враги!

Казанец. Занимайся, студент, получай отличные отметки.

Таисья (вбегая). Опоздала?

Казанец. У самое время! (Пчелке.) Вот твоя любовь, и не суйся выше. (Уходит.)

Таисья. Что с тобой, Андрюша?

Пчелка. Ты еще долго здесь будешь?

Таисья. Останусь, сколько попросишь.

Пчелка. Ага, ясно! Погиб!

Таисья. Кто погиб?

Пчелка. Я погиб!

Таисья. Я не допущу, все сделаю...

Пчелка. Я полюбил, Таисья!

Таисья. Так ты ж мне еще раньше об этом говорил.

Пчелка. То была безвинная, детская любовь.

Таисья. Теперь она окрепла, да?

Пчелка. Наоборот, Таисья! Совсем наоборот! Та любовь кончилась, исчезла, утопая, а народилась новая, страстная и печальная, горькая и радостная!

Таисья. Ко мне?

Пчелка (трагически). Нет, Таисья, нет! Не к тебе!

Таисья (печально). А я смотрела эти годы, лучше тебя не увидела.

Пчелка. Что же теперь делать, Таисья?

Таисья (тихо). Ничего, Андрюша, ничего. Жизнь большая. Я пойду...

Пчелка. Куда ж ты пойдешь? Репетиция!

Таисья. Я пойду, Андрюша, пойду. Не провожай меня.

Пчелка. Как же мне тебя не провожать?! Ведь я привык.

Таисья. Хорошо, проводи в последний раз.

Уходят, напевая мелодию «Безответной любви». Из сарая выбираются Павлина и Нелюба. Павлина все еще держит букет цветов. Нелюба молча стоит в стороне, наблюдая за Павлиной.

Нелюба. Казанец ваш муж?

Павлина (кладя букет на верстак). А вы не знали?

Нелюба. Считал, неудобно спрашивать. Извиняюсь...

Павлина. За что?

Нелюба. За свидетельство.

Павлина. Я в трудном положении.

Нелюба. Не в легком.

Павлина. А вам не совестно?

Нелюба. За что?

Павлина. За своего собрата в брюках?

Нелюба. Намекаете на меня?

Павлина. Вы к этому делу отношения не имеете.

Нелюба. Мы все-таки хуже вас.

Павлина. Не спорю.

Нелюба. Я с этого положения не предполагаю сливки собирать.

Павлина (что-то решая). А я предполагаю.

Нелюба. Это как же?

Павлина. С вашей помощью. Вы хвалились, шо играли в самодеятельности?

Нелюба. Не хвалился, играл.

Павлина. Подойдите поближе. Вот так. Возьмите меня за руку. Да прижмите ее, не бойтесь.

Нелюба. Не боюсь.

Павлина. Говорите какие-нибудь слова.

Нелюба. Какие?

Павлина. Какие хотите.

Нелюба. Не получается.

Павлина. Ну, обнимите.

Нелюба. Да вы что?!

Павлина. Боитесь?

Нелюба. Не боюсь.

Павлина. Не желаете?

Нелюба (зло). Очень даже желаю.

Павлина (кладет руку Нелюбы к себе на плечо). Вот так. Говорите какие-нибудь слова!

Нелюба. Какие могут быть слова! (Вдруг, резко притянув к себе Павлину, целует ее.)

Входит Слива.

Павлина (с усилием вырвалась, увидела Сливу). Брысь!

Сливу как ветром сдуло.

Нелюба (испуганно). Кому это вы?

Павлина. Кошка пробежала.

Нелюба. Не играйте со мной, я не кошка. (Хочет уйти.)

Павлина (удерживая Нелюбу). Нет-нет! Не серчайте. Вы добрый хлопец. Вас можно полюбить.

Нелюба. Вам это ни к чему.

Павлина (туманно). К чему, Ваня, к чему. Жизнь большая — всякое бывает... Вы можете слова найти, штоб мы с вами вдвоем говорили?

Нелюба. Про что?

Павлина. Про любовь.

Нелюба. Какие слова?

Павлина. Они нужны, Ваня. Красивые слова должны быть. Иначе невозможно дышать, смотреть на солнце...

Нелюба. А где я их возьму?

Павлина. Из книги, или сами сочините... Штоб там было, как вы ко мне относитесь и как я к вам отношусь.

Нелюба. А как вы ко мне относитесь?

Павлина. Как напишете... И штоб обязательно были поцелуи и объятия.

Нелюба. А може, тогда слов не нужно?

Павлина. Обязательно... Хотите, книжку дам. Мой артист-герой купил вот такую книжищу писателя Шекспира.

Нелюба (поправляя Павлину). Шекспира. Но зачем все это?

Павлина. А мы выступим в самодеятельности. Мы свое сыграем. Договорились? (Подает руку.)

Нелюба (пытаясь привлечь Павлину к себе, недоверчиво). Договорились...

Павлина. Нет, Ваня, со словами. Только со словами.

Нелюба уходит. Входит Слива.

Слива. Давно я за тобой, баба, наблюдаю. Одно могу свидетельствовать: шкодливые вы усе, как кошки. Такого мужика имеешь и куда тебя несет? (Снимает ружье и ставит его в сторонку.)

Павлина. Вы, дедушка, добрый человек? Не говорите никому, шо видели. Степан же меня убьет, и вы будете виновны, шо я стану упокойницей.

Вбегает Чайка, он буквально волочит за собой Галину.

Чайка. Навлекла позор на мою голову!

Галина (яростно). Пусти, я тебе не подневольная какая!

Чайка. Показала культуру! Зрелища устраиваешь!

Галина. Так это ты же их и устраиваешь.

Чайка (Павлине). Где Маша... Мария Васильевна?!

Павлина. Не имею счастья знать.

Чайка (Павлине). Ты ж подумай... Шо ж тут обидного? Культурному человеку, кинувшему себя в сельское хозяйство, режиссеру, у знак благодарности за внимание к нам, шо привыкли к силосу да пшенице, поднести букет?

Галина. Ты меня на силосе не проведешь, я не корова.

Слива. Заметно.

Галина (Сливе). Цыц! (Чайке.) А ежели б она была мужиком, вы б ей тоже цветы подносили?

Чайка. Странно ты рассуждаешь.

Галина. А шо за странности, букеты в чемоданчики ховать? Странности для сохранности? Почему прямо не сказал, букет в благодарность актрисочке? Я, може б, тебе и разрешила? Тебе того не понять. Павлина, шо за змеи эти мужья! Усе тайно, жинка отвернется, а он уже орелик, уже крылышки расправил, уже герой!

Чайка (сдаваясь под напором). Та какой же я герой, я простак.

Галина. В герои метишь! Зачем у чемоданчик прятал?

Чайка (сдаваясь). Да што ты, Галя!

Галина. Я тебе штокну! Давай развод! Не хочу с тобой рабскую жизнь вести!

Чайка. Да шо ты, Галя! Это же культура!

Галина. Я тебе дам культуру! Развод! Подаю на развод!

Павлина (невинно, взяв в руки букет). Вы шо, из-за букета беседуете?

Чайка (обомлев). Из-за какого букета?

Павлина. Из-за этого?

Галина (в ярости, Чайке). Обменил?

Чайка. Це не мой букет, у меня был веник!

Галина. Брешешь! Развод!

Чайка. Галя, Галя, це не я!

Галина. А кто?

Чайка. Це не я!

Галина. А кто?

Чайка. Це, це...

Галина (передразнивая). «Це», «це»... Тебя шо, оса за язык ухватила?

Чайка. Це, це... Не знаю кто!

Галина. Вот вы какие!

Чайка. Галя, я докажу! Мой букет ты кинула, он досе у курятника и лежит.

Галина. Шо с ими делать?

Павлина (беспощадно). Давить!

В это время ружье Сливы, прислоненное к верстаку, громко стреляет. Все падают. Больше других пугается Слива, который сидит на верстаке, рядом с ружьем. Постепенно все поднимаются, кроме Сливы. Он лежит на верстаке.

Чайка (подходит к нему, прислушивается). Чтой-то булькает. (Достает из внутреннего кармана пиджака бутылочку с молоком.)

Слива (тянет к ней руку и поднимается; осторожно подбираясь к ружью, берет его и отводит, дулом вниз, в сторону). Який ценный самопал! У «Динамо» купил. (Уходит, за ним Чайка и Галина.)

Входит Пчелка.

Пчелка (разочарованно). А-а, ты, Павлина!

Павлина. Не я. Что с тобой?

Пчелка. Мне один человек перешел дорогу!

Павлина. Кто?

Пчелка (смутившись). Один... Не имеет значения кто...

Павлина. Дерись за свою любовь.

Пчелка. Физически?

Павлина. И физически! Не уступай! Если любишь — не уступай! Любовь — это счастье. За любовь надо сражаться до последнего патрона.

Пчелка. А шо бы ты делала в таком случае?

Павлина. Слушай, Андрей, исполни мою просьбу...

Пчелка. Не могу, у данный момент я морально разбитый человек.

Павлина (встряхивая Пчелку). Очнись, иди сражаться! Будь готов к одному делу.

Пчелка. Што тебе?

Павлина. Одним словом... Когда я тебе скомандую, скажешь Казанцу...

Пчелка. Я не буду ничего говорить Казанцу!

Павлина (властно). А я говорю, скажешь! Когда я тебе дам команду, скажешь Казанцу, чтобы он смотрел за своей женой, то есть за мной, бо она, то есть я, закрутила роман с Иваном Нелюбой!

Пчелка (смотрит на Павлину, как на безумную). Я не предатель!

Павлина. А я говорю — скажешь!

Пчелка (моментально, притворно согласившись). Скажу, скажу, немедленно скажу.

Павлина. По моей команде.

Пчелка (поспешно). По твоей команде.

Павлина. Или в тот момент, когда будешь видеть, что Казанец заслуживает.

Пчелка. Ежели хочешь знать мое мнение — так Казанец заслуживает самой смертельной казни. (Идет, меланхолично наигрывая песенку «Неразделенная любовь».)

Павлина собирается идти за ним вслед, но, заметив все еще лежащий на верстаке букет, рассматривает его, словно читая слова на каждом лепестке, потом вдруг яростно швыряет его в угол сарая.

Занавес

Действие третье

Остались последние часы до окончания строительства Дома культуры. Сарайчика с тисками уже нет. На его месте помост для танцев, возле помоста беседка, увитая диким виноградом. На фасад дома два паренька натягивают красное полотнище с надписью: «Добро пожаловать, дорогие товарищи!» Еще за занавесом слышится мелодия песни «Склонилась ивушка». Из Дома культуры выходит Чубукова, за ней, с мученическим выражением лица, — Пчелка.

Чубукова. Кто бы мог подумать, что краска, обыкновенная вульгарная краска может всех так подвести!

Пчелка. Ужасно!

Чубукова. Я серьезно говорю, Андрей.

Пчелка. А я серьезно ужасаюсь.

Чубукова. Придется танцевально-хоровые номера репетировать на помосте.

Пчелка. Это танцплощадка.

Чубукова. Что ж она такая короткая?

Пчелка. Не хватило лесоматериала.

Чубукова. Но люди же будут падать!

Пчелка. Тут невысоко.

Чубукова. Вы шутите, Андрюша, а до открытия клуба считанные часы. «Грозу» мы так и не подготовили... Хотя бы концерт составить приличный. И вы мне сегодня во всем поможете.

Пчелка. Всю жизню готов помогать.

Чубукова. Не жизню, а жизнь.

Пчелка. Но в прынципе?

Чубукова. Андрюша, что с вами?

Пчелка. Заболел.

Чубукова. Чем?

Пчелка. Имею желание помогать вам всю жизню, то есть жизнь.

Входит Нелюба.

Нелюба. Мария Васильевна!

Пчелка. Шо ты тут шляешься?

Чубукова (возмущенно). Андрей Федорович!

Пчелка. Без них тут...

Чубукова (Нелюбе). Что случилось?

Нелюба. Имею вопрос.

Пчелка. У всех вопросы — кто отвечать будет?

Нелюба. Ты что это, парень, чайник изображаешь?

Пчелка. Смотри, обожжешься!

Чубукова (рассеянно). Говорите, если что хотите сказать.

Нелюба. Просьба есть.

Пчелка. У всех просьбы.

Чубукова. Андрей, мы поссоримся.

Нелюба. В самодеятельности есть желание принять участие.

Чубукова. Пожалуйста.

Нелюба. Отрывок из комедии английского драматурга Вильяма Шекспира «Укрощение строптивой».

Чубукова. Вы? Какую сцену?

Нелюба. Объяснение Катерины и Петра...

Чубукова. Петручио...

Нелюба. Петручио.

Чубукова. Но с кем?

Нелюба. С Павлиной Казанец.

Пчелка (изумлен). С Павлиной?! А ну, повтори! Почему с Павлиной?

Нелюба (Чубуковой, указывая на Пчелку). Учтите, он самый настоящий чайник... (Делает соответствующий жест.) Я вам безошибочно говорю.

Пчелка (настойчиво). Значит, с Павлиной?

Нелюба (Чубуковой). Так как?

Чубукова. Прекрасно. Шекспир — прекрасно.

Пчелка (Нелюбе). Отвечай, почему с Павлиной?

Нелюба (Пчелке). Слушай, парень, ты себе, може, конфорку, что ли бы, купил, чтоб за тебя хоть руками можно было хвататься. (Уходит.)

Входят Соломка, Слива, Казанец и Чайка. Соломка с Чубуковой направляются в Дом культуры.

Соломка. Вскорости мы сможем и оперу всякую слушать и театр всякий смотреть. Все же приятно, Мария Васильевна?

Чубукова. Да, сцена вполне приемлема.

Уходят. Пчелка пытается незаметно проскользнуть за Чубуковой.

Казанец. Андрей, ты куда?

Пчелка. Пройтись.

Казанец (Пчелке). Ты брось, понимаешь, за женской юбкой увиваться!

Пчелка (воинственно). А тебе шо за дело?

Казанец (подходя к Пчелке, с угрозой). Значит, имеется, ежели спрашиваю!

Чайка (став между Пчелкой и Казанцом). Да вы шо?

Пчелка. А он шо?

Казанец. А он шо?

Слива. Чи петухи, чи индюки — не разберу! (Пчелке.) Ты шо, жениховаться собрался?

Казанец. Стригунок необъезженный!

Чайка. Очумели! Ну, право слово, очумели.

Слива (Пчелке). Жениться, брат Андрей, тоже с умом надо. А то можно жениться так, шо в пору утопиться. (Казанцу.) А иной раз следует не за чужой, а за своей наблюдение бдительное установить.

Казанец. Ты на шо намекаешь?

Слива. Какие у старого деда намеки? Одни жизненные наблюдения. За женитьбу говорю... Еще неизвестно бывает за год-другой, шо за человек... Еще надо посмотреть, пощупать характер, конечно... У меня старушка была — душа. Мне рюмку, себе — две, мне огурец, себе — половину. Жили мы с ей тридцать лет без особых происшествий, ежели, конечно, не считать побоищ с ее стороны в мой адрес за женский пол. Но терпели... Оба терпели... Ты, Андрей, слухай. Це же сурьезное дело. Я ж мог свою жизню погубить, ежели б не раскрылась одна красотка. У ту пору я временно в городе проживал. В Армавире. Такой был ладный мужчина. Френч, сапоги... Деньжата водились... Приглянулась одна. Глазки щурит, но, между прочим, держит себя в строгости... Я, конечно, распаляюсь. Во мне страсть, как у чайнике, кипит.

Пчелка. При чем тут чайник?

Слива. Я говорю, как у чайнике играет, в алюминиевом. Решил к штурму готовиться. Зову в ресторан. В алкогольный. Тоже, между прочим, не все выбрасывать надо от старого... Пришли. Беру бумажку длинную, где цены. Зову человека, что с полотенцем бегает. Приказываю. Консервы. Селедочку. Огурчики. Помидорчики. Шоб, значит, поразить красотку. По-культурному. Борщ, конечно, котлетки, по две порции... На штурм иду. Бутылочку. На сладкое компот, конечно... Она с чемойданчиком была. Обратите внимание. Имеет значение. Пьем, значит, закусываем... Разговоры ведем с Аглаей. Имя такое у нее было, но запомнил. Про всякую любовь касаемся... Я ручки пожимаю и прочее. Пора. Зову дядьку с полотенцем. Получай. Подымаюсь... Аглая говорит: сей момент. Чемойданчик на коленки. Раскрыла — консервы в чемойданчик, огурчики в чемойданчик. Котлетки в чемойданчик. Селедочку в чемойданчик, — со стола, значит, смахивает. Готова, говорит. А у меня усе в голове помутилось. Люди ж смотрят! Я говорю: «А борщ?» — «Шо — борщ?» — то Аглая спрашивает. «Борщ, — говорю, — давай в чемойдан». Аглаю як ветром сдуло с чемойданчиком вместе. (Пчелке.) Так что не торопись, Андрей. Жениться, це тебе не пиждак в райунивермаге купить. (Поднимаясь.) Пора, што ли, осмотр объекта произвести.

Чайка (тревожно смотря в сторону). Братцы, спрячьте меня. Галина идет. Она теперь на крыше сидит и за мной в бинокль наблюдает. Так что я теперь по-пластунски от дома к дому перебираюсь. (Прячется за спины товарищей.)

Входит с биноклем Галина.

Галина (оглядываясь). Я извиняюсь, конечно, нарушаю мужское обчество.

Чайка. Шо тебе, Галя?!

Галина. Шо-то часто ты здесь обретаешься.

Чайка. Та шо ты, Галя! Волнуемся. Дом культуры, понимаешь?

Галина. Може, ты в этот дом и переезжать решаешься?

Слива. Для него камору делают с двумя выходами, шоб мог тикать при твоем приближении.

Галина (Чайке, вкрадчиво). Идем, идем. (Турнув Чайку.) Идем, простак.

Чайка (скрываясь). Несознательный элемент нашего героического времени.

Галина уходит за ним.

Слива. Интересует меня один вопрос: загнется Чайка своей смертью или она его у петлю загонит? У него от мужского обличия одни штаны остались. (Уходит.)

Казанец и Пчелка некоторое время ходят молча, искоса поглядывая друг на друга, явно выжидая, чтобы каждый из них ушел.

Казанец (не выдержав). Ты шо, як козел на привязи, вокруг колышка крутишься? На что рассчитываешь? Ты глянь в зеркало. Хлипкий, худой, як кащей.

Пчелка. Сам кащей.

Казанец. Ты ж заметил, мне все авансы даны.

Пчелка. Аванс — еще не полная оплата.

Казанец. Студент, какие заработки у тебя?

Пчелка. Чувства экономикой не измеришь.

Казанец. Она смеется над тобой! Ты дите.

Пчелка. Вторично напоминаю, у тебя имеется жена...

Казанец. Моя жена при мне.

Пчелка (яростно). Еще неизвестно, при ком она! А могет быть, еще хужей!

Казанец. Ты что, мне угрожаешь?

Пчелка. Тебе Павлина угрожает.

Казанец. Это чем же?

Пчелка. Она тебе изменяет!

Казанец. Ты брось провокации! Не выйдет!

Пчелка. Уже вышло. У ее роман на полный ход!

Казанец (грозно). С кем?!

Пчелка. С Иваном Нелюбой, если хочешь знать!

Казанец (с сожалением). То недостойно мужчины, что ты говоришь! Кто тебе поверит? Да ты знаешь, кто такая Павлина? Она вся цельнометаллическая. Она себя блюдет! Павлина, если хочешь, это вроде девы Марии на земле!

Пчелка. А ты какой?

Казанец. Це другой вопрос. У мужчин более сложный организм.

Пчелка. Дать бы тебе один раз батагом по этому организму! Тьфу, противная шимпандзе! (Уходит, чем очень обрадовал Казанца.)

Казанец приосанился, затем присел на помост. Мимо идет Чубукова.

Казанец (поднявшись). Добрый вечер, Мария Васильевна.

Чубукова. Мы, по-моему, уже виделись сегодня.

Казанец. Возможно... Но вообще приятно с приятным человеком еще раз поздороваться. Мария Васильевна, я все хотел вас спросить, как вам нравится у нас?

Чубукова. Очень, очень интересно!

Казанец. У нас замечательные, передовые люди.

Чубукова. Прекрасные люди, добрые, хорошие.

Голос Пчелки (за сценой). Шимпандзе.

Казанец (оглядываясь). Талантливые...

Чубукова. Да, разносторонние... Я даже не ожидала, что встречу таких!

Казанец. Но вы к некоторым из них относитесь равнодушно...

Чубукова. Равнодушно?!

Казанец. Не замечаете их.

Чубукова. Я буду рада, если вы подскажете, покритикуете меня...

Голос Пчелки (за сценой). Шимпандзе.

Казанец (тревожно прислушиваясь). Критика, она, конечно, полезна в общественных делах, но в личных...

Чубукова. В личных?

Казанец. Вы не замечаете, некоторые вам очень шимпантизируют...

Чубукова (начиная понимать). Степан Григорьевич...

Казанец. Вы раньше очень приятные слова обо мне говорили... Называли героем...

Чубукова (растерянно). У вас есть драматический талант, способности...

Казанец. Я бы хотел открыть вам мое сердце.

Чубукова (отстраняясь). Не надо. Прошу вас, не надо. Зачем же вы меня хотите поставить в тяжелое положение?

Казанец. Но ведь вы же утверждали, что я герой!

Чубукова (взволнованно). Я и сейчас утверждаю. Вы и есть герои, передовые люди... И вы, Степан Григорьевич... У вас жена — прекрасный человек. Красивая, умная... Не надо, прошу вас. Вы добрый, хороший! Я виновата, дала какой-то повод. Серьезный урок для меня. Но, поверьте, никогда не вспомню... Забудем, останемся друзьями. (Протягивая руку.) Ну?

Голос Пчелки (за сценой). Шимпандзе!

Казанец (разъяренный). Я из него сейчас гориллу сделаю. (Убегает.)

Чубукова, закрыв глаза руками, плачет. Входят Павлина и Галина.

Павлина (увидев плачущую Чубукову). Мария Васильевна! Что с вами?

Чубукова (всхлипывает). Ничего-ничего... Пройдет.

Галина (пытливо). Обидел вас кто, да?

Чубукова. Нет-нет, никто!

Павлина. Скажите, кто обидел?

Галина. Мы голову с него снимем.

Чубукова. Не все у меня получается...

Павлина (сердечно, тихо). А вы думаете, у всех получается? Живешь по одной линии, а на нее поперек другая находит... Как быть? Жизнь большая, сгибаться нельзя. Раз согнулся, два согнулся — можно в том положении на всю жизню остаться. Не сгибайтесь, Маша.

Чубукова (печально улыбнувшись). Ничего... Спасибо, спасибо за все. (Уходит.)

Галина. Не верю я ее слезам! Поглядеть — сверху такая тихая. А приворожила наших мужиков.

Павлина. Мужики, видать, непрочные.

Галина. Я своему перья повыщипала с головы.

Павлина. Смотри, лысым досрочно будет.

Галина. Из самодеятельности парик возьмет.

Павлина. Жестокая ты...

Галина. Ты ж своего однажды учила аполовником. Не жалела?!

Павлина. Другое время было. Я еще не имела в виду — чи выйду за него замуж, чи не выйду.

Галина. А теперь жалеешь?

Павлина. Шо ж я его изувечу, а мне с ним жить? А он, може, от ударов дураком сделается. Негоже. Он хлопец добрый, но дурь незамужняя еще не вся с него вышла. Ту дурь надо потихоньку выпускать, а то он без ей может задохнуться. Она для него вроде как кислород. И я, если ты хочешь знать, люблю его, проклятого! И я его, проклятого, выведу, куда надо, и он пойдет...

Галина. За тобой?

Павлина. На кой мне нужен мужик, что вроде ишачка за мной плестись будет. Мне нужен человек, что со мной рядом зашагает.

Галина (насмешливо). Плечом к плечу?

Павлина. Ага!

Галина. Не больно старается, все норовит вперед забежать.

Павлина. Вот я его и подсеку. Галя, просьба имеется. Мы будем с Иваном Нелюбой представление показывать.

Галина. Нелюба тебе нравится?

Павлина. Я человек верный и Степану изменять не намерена.

Галина. Ну и дура.

Павлина. То мое дело. Ты слушай, сядь рядом со Степаном и, когда мы будем представлять, говори всякие слова.

Галина. Какие?

Павлина. Как она его любит! Как он ее любит!

Галина (разочарованно). И все?

Павлина. Все. Как скажу слова: «Как слабо, нежно, мягко наше тело», ты и говори: «Как она его любит! Как он ее любит!» Ясно?

Галина. Ладно. Но я б на твоем месте все же его...

Павлина. Мое дело, Галя. Мой горшок, хочу об пол разобью, хочу на тын повешу! Давай порепетируем: «Как слабо, нежно, мягко наше тело!»

Галина. Как она его любит!

Павлина. «Как слабо, нежно, мягко наше тело!»

Галина. Как он ее любит!

Уходят. Входят Чубукова и Пчелка. Чубукова идет впереди, она очень расстроена, за ней Пчелка. Вид у него грозный и решительный.

Чубукова. Я и слушать не хочу!

Пчелка. Я верно говорю! Я решительно говорю!

Чубукова. Так друзья не поступают!

Пчелка. Я вам не друг.

Чубукова (оборачивается), Что?!

Пчелка (смутившись). Я же выполнил. Хлеб убрали! Я уезжаю!

Чубукова. А как я буду?

Пчелка. А вы будете... А вы будете с Казанцом!

Чубукова (гневно). Это кто говорит?

Пчелка. Я говорю.

Чубукова. Повторите!

Пчелка (оробев). Я забыл.

Чубукова. Повторите!

Пчелка. А вы будете с этим...

Чубукова. Вы трус!

Пчелка. Все музыканты трусливые!

Чубукова. Настоящие музыканты смелые, решительные люди.

Пчелка. Я еще не настоящий музыкант, я студент.

Чубукова. Вы просто не настоящий человек. (Отвернувшись, не может удержать слез.) Неужели я за этим сюда ехала?

Пчелка (трагично). Шо вы делаете?

Чубукова. Хохочу!

Пчелка. Вы плачете!

Чубукова (плача). Никогда в жизни!

Пчелка. Прекратите! Я не выношу дамских слез. Я сам заплачу!

Чубукова. А я что? Что я? Железная? Каменная? Со мной можно делать все что угодно! Смеяться надо мной! Объясняться в любви...

Пчелка. Так я ж не объяснялся!

Чубукова. Объясняйтесь!

Пчелка. А можно?

Чубукова. А почему же нет? Всем можно! Всем, слышите, всем! Ну? Объясняйтесь и уезжайте в Краснодар, к своим скрипичным ключам и гаммам.

Пчелка (удивлен). А вам будет жалко, если я уеду?

Чубукова. Нисколечко.

Пчелка. Тогда какой же мне смысл ехать?

Чубукова (не понимая). Как — какой смысл?

Пчелка. Я считал — уеду, вам будет больно. А ежели нет — зачем же мне ехать?

Чубукова (подавляя радость). Не едете?

Пчелка. Еще погуляю.

Чубукова (вдруг целуя Пчелку). Вот так!

Пчелка. За что?

Чубукова. За то, что остаетесь!

Пчелка. Как аккордеонист?

Чубукова. Как человек, которого я полюбила.

Пчелка. Не верю!

Чубукова (еще раз целуя его). Доказываю.

Пчелка. Механическое повторение!

Чубукова, Ну, знаете, Андрей! Сам целуй!

Пчелка. Здесь?

Чубукова. Здесь! Пусть все видят!

Пчелка. Мама моя родная, как же это делается? (Крепко целует Чубукову.)

Входит Слива, видит целующихся.

Слива. Разойдись, стрелять буду!

Пчелка (невозмутимо). Дед, не срывай репетицию.

Чубукова. Дедушка, очень ответственная сцена.

Слива. После цей сцены я за сохранность (показывает на Чубукову) данного объекта не ручаюсь.

Вбегают девушки в пестрых кубанских платьях.

Первая девушка. Репетиция будет?

Слива. Идет уже полным ходом.

Первая девушка. Где идет?

Чубукова. Сейчас начнем. Вы готовы?

Девушки. Готовы! Готовы!

Чубукова. Слова выучили?

Девушки. Выучили! Выучили!

Чубукова (Пчелке). Вы готовы, Андрюша?

Пчелка. Я готов репетировать всю жизнь.

Слива (Чубуковой). А меня, внучка, нельзя подключить в репетицию, як комика?

Чубукова. Попробуем. Ну, девушки, начали! Андрей!

Пчелка дает вступительный аккорд. Исполняются частушки с разговорами, заканчивающиеся танцами. К помосту собираются все действующие лица.

Первая девушка (поет).

На кофейной темной гуще

Я гадала как-то раз:

Нету пьющих, нету пьющих,

Все непьющие у нас.

Вторая девушка. Неужели все непьющие?

Первая девушка. Ходят такие слухи.

Вторая девушка. А дед Слива?

Слива. Шо дед Слива? Шо дед Слива?

Первая девушка. Говорят, он пьет только газированную воду с сиропом.

Слива. Це клевета! Ежели то и было, то только во сне.

Вторая девушка (поет).

Дом культуры, словно в сказке,

Вырастает напоказ;

Только, говорят, что краски

Не хватило здесь у нас.

Третья девушка. А куда ж она исчезла?

Вторая девушка. Об этом надо спросить завхоза.

Пробийголова. У чем дело? Шо такое?

Вторая девушка. Говорят, все краски супружница Пробийголовы извела на румянец и прочий мелкий ремонт своей физиономии.

Пробийголова. Це клевета! У меня есть свидетели!

Вторая девушка. Жалуйтесь в милицию.

Пробийголова. Це оскорбление личности моей жены.

Соломка. Та перестань ты бушевать!

Четверо девушек (вместе).

Председатель, председатель,

Обрати внимание:

Муженек мой до рассвета

Все на заседаниях.

Четвертая девушка. Интересно, кого ты имеешь конкретно в виду?

Третья девушка. Вопрос личный.

Четвертая девушка. А може, все же поинтересоваться?

Третья девушка. Интересуйся.

Четвертая девушка. Товарищ Чайка, це не вы?

Галина. Муж у меня ложится спать в положенное время.

Чайка. Галя, не тебя спрашивают.

Галина. Не твое дело.

Четвертая девушка. Чи, може, вы, товарищ Казанец?

Казанец. От заседаний меня в сон бросает.

Четвертая девушка (поет).

Все цветочки оборвали,

Оборвали розочки.

Обрывали кавалеры,

А сказали — козочки.

Первая девушка. А може, то не козочки?

Четвертая девушка. А на кого имеешь подозрение?

Первая девушка. Сейчас вспомню.

Чайка. Шо вы затягиваете выступление?

Казанец. У самом деле.

Четвертая девушка. Ежели не желаете — опустим этот момент. (Сливе.) Как вы считаете, дедушка?

Слива. Шоб не было смертоубийства — предлагаю опустить.

Четверо девушек (вместе).

Разговоры, переборы,

Разговоры обо всем;

Мы закончим разговоры,

А потом опять начнем.

Танец, в котором участвует дед Слива. После танца все окружают Чубукову.

Девушки. Ну что?

— Годится?

— Можем выступать?

Чубукова. Спросим общественность. Трофим Григорьевич, ваше мнение?

Соломка. Та, вроде, ничего... Только, може, личное поскоблить? (Ко всем.) Как, товарищи?

Пробийголова. Поскоблить, поскоблить! Нечего зазря клевету разводить.

Соломка. В смысле клеветы нема. Как считаете, товарищи?

Казанец. В этом виде нехай остается.

Чайка. Я тоже не возражаю.

Галина. Мужиков можно было и почище отполировать.

Соломка. Шо-то ты, Галина, на мужиков бешеная?

Слива. Не иначе оттого, шо они ее за километр обходят!

Хохот.

Соломка. Тише, граждане! Шо там далее?

Чубукова. Вальс. Новое сочинение Андрея Пчелки, в его исполнении, при участии нашего ансамбля. Начнем!

Пчелка. Готов. (Поднимается на возвышение, поет и играет, остальные почти неслышно танцуют.)

Когда на город Краснодар

Вечерний свет падет, —

Один бульвар, другой бульвар

Огни, огни зажжет.

Как много там огней, огней;

Как много там друзей, друзей, —

И дружат все со мной...

И дружат все со мной...

Но нет среди огней, огней,

Но нет среди друзей, друзей

Тебя, тебя одной.

И оттого тоска-печаль

Сжимает сердце мне;

И оттого стремлюсь я вдаль,

Как ветер по весне.

Пусть город гасит фонари

И зажигает вновь;

А я с зари и до зари

Все жду тебя, любовь.

Как много там огней, огней;

Как много там друзей, друзей, —

И дружат все со мной...

Но нет среди огней, огней,

Но нет среди друзей, друзей

Тебя, тебя одной.

Пчелка самозабвенно повторяет припев, обратив его к одной Чубуковой, которая стоит и видит только одного Андрея. Но вот вальс закончен, раздались аплодисменты. Все приветствуют Пчелку. Он стоит смущенный, возвышаясь над всеми. Затем свертывает аккордеон, смущенно спускается с помоста. Пчелку окружают, пожимают руки. Все девушки поочередно его целуют, а он ищет глазами Чубукову. Но вот и она подошла к нему и поцеловала. Снова аплодисменты.

Соломка (Чубуковой.) Все?

Чубукова (как во сне). Как будто...

Нелюба (вытолкнутый Павлиной). Мы еще заявляли номер.

Чубукова. Да-да... Еще Павлина Казанец и Иван Нелюба!

Казанец (тревожно). Шо еще за номер?

Павлина. Самодеятельность.

Нелюба. Отрывки из комедии английского драматурга Вильяма Шекспира «Укрощение строптивой».

Слива. Вот дают!

Галина. Как он ее любит!

Павлина (шепотом). Рано.

Чубукова. Посмотрим, товарищи.

Соломка. Шекспир? Добре, давай Шекспира.

Павлина и Нелюба поднимаются на помост. Казанец поднимается с места.

Галина. Как она его любит!

Казанец (Галине). Може, ты закроешь свой громкоговоритель?

Нелюба.

«...По мне мила ты чрезвычайно.

Я слышал, ты сварлива и резка;

Но вижу нынче, что все это — враки;

Ты шаловлива, весела, любезна,

Как вешний цвет, мила, хоть молчалива...».

Галина. Как он ее любит!

Казанец зло смотрит на Галину.

Нелюба (продолжая).

«Ты хмуриться, коситься не умеешь,

Губ не кусаешь, как иные злюки,

И склонности перечить нет в тебе,

Ты мирно принимаешь женихов,

С приветливыми, кроткими речами...».

Павлина.

«Как слабо, нежно, мягко наше тело».

(Смотрит на Галину, та молчит.)

«Как слабо, нежно, мягко наше тело,

Негодно для трудов и для борьбы, —

Так с ним в согласье разве не должны

Сердца и чувства наши быть нежны?

...И я была заносчива, как вы,

И вспыльчива; я резко отвечала

На слово словом, выпадом на выпад.

Теперь же вижу я, что наши копья —

Соломинки: так силы наши слабы».

Галина. Как она его любит!

Казанец, плюнув, пересаживается к Сливе.

Павлина.

«С чем нашу слабость я сравнить могла бы?

Чем кажемся сильней — тем мы слабей».

Слива. Вот чешет!

Нелюба.

«В твою постель, ей-ей, я лечь намерен»;

Казанец (громко). Да ты шо!

Чубукова. Тише, товарищи, это же театр.

Казанец. Це уже не театр, а бог знает шо!

Нелюба.

«В твою постель, ей-ей, я лечь намерен».

И потому оставим болтовню.

Без лишних слов...».

Галина (увлеченно). Вот любит, вот любит!

Чайка. Ты шо, завидуешь?

Нелюба.

«Хотите ль, пет ли, а на вас женюсь я.

Поверь мне, Киска, муж я — по тебе:

Клянусь светилом, что дает мне видеть

Меня в тебе пленяющую прелесть.

Я буду муж тебе — никто иной!

Иди ко мне, тебя я поцелую».

Павлина.

«О повелитель мой, готова я на все.

Я сплю и вижу лишь твои объятья,

Похожие на обручей железных тесноту.

Когда лишь мы с тобой вдвоем одни,

И меркнет свет и звезды гаснут в небе».

Нелюба.

«Иди скорей, иди скорей ко мне!»

Павлина приближается к Нелюбе.

Чубукова (Пчелке). Что-то я не помню таких слов у Шекспира.

Пчелка. Шекспир не мог все предусмотреть.

Казанец медленно направляется к помосту.

Павлина.

«Я все готова в жертву принести».

Нелюба.

«Открой уста, чтоб мог я жажду утолить».

Павлина.

«Любой напиток, все — к твоим услугам».

(Падает в объятия Нелюбы, тот ее целует.)

Казанец. Прекратить самодеятельность!

Слива. Бери ружье, стреляй!

Соломка. Степан, це же театр!

Казанец выскакивает на помост. Идет свалка, во время которой Чайка отталкивает Казанца от Нелюбы, а Слива Нелюбу от Казанца.

Казанец. Не нужен мне такой театр! (Нелюбе.) Ты шо хочешь? Я тебе дам самодеятельность! Я из тебя такого артиста сделаю, шо ты будешь у цирке на четырех ногах ходить и через обруч прыгать! (Павлине.) А ты шо?

Павлина. А ты шо?!

Казанец. Ты шо затеяла?

Павлина. А ты шо затеял?

Казанец. Ты меня по голове била? Теперь по самому сердцу! А по сердцу больнее! Театр?! Я знаю твой театр! Не отдам. Никому не отдам! Всем говорю! Передайте всем профессиям! Не отдам! Бо Павлина — мое сердце! Мое начальство! Моя верховная власть! Признаюсь всенародно! И моя любовь! Слышите — любовь. (Павлине.) Ты моя любовь?

Павлина. Твоя!

Казанец. А я твоя любовь?

Павлина. Любовь, будь ты неладен! Моя любовь!

Занавес

1961

«СТРЯПУХА ЗАМУЖЕМ»

Комедия «Стряпуха замужем» впервые напечатана в журнале «Театр» в 1961 году, № 7.

Первая постановка пьесы осуществлена в Москве Театром имени Евг. Вахтангова. Премьера спектакля состоялась 9 января 1962 года. Режиссер — Р. Симонов, художник — М. Виноградов, композитор — Б. Мокроусов.

Главные роли исполняли: Павлина — Ю. Борисова, Нелюба — Н. Тимофеев, Казанец — Н. Гриценко, дед Слива — Н. Плотников, Галина Сахно — Л. Пашкова, Соломка — М. Дадыко, Серафим Чайка — М. Ульянов, Чубукова — Л. Максакова.

«Стряпуха замужем» была поставлена также в театрах Волгограда, Вологды, Грозного, Днепропетровска, Йошкар-Олы, Калуги, Каменец-Уральска, Луцка, Новосибирска, Перми, Ставрополя, Стерлитамака и др.

Комедия была переведена на чешский язык и поставлена в народном театре г. Пряшова.

Table of Contents

Анатолий Софронов Стряпуха замужем Комедия в трех действиях

Действие первое

Действие второе

Действие третье