Annotation

Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «А жизнь так коротка» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.

- Джеймс Хэдли Чейз

- Часть первая

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- Глава 14

- Глава 15

- Глава 16

- Глава 17

- Часть вторая

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- Глава 14

Джеймс Хэдли Чейз

А жизнь так коротка

Часть первая

Глава 1

Толстуха принужденно улыбнулась, когда Гарри протянул ей свою визитную карточку. «Жаль, – подумал он, – что она так опустилась». Похоже, расческа давно не касалась ее волос, выбивавшихся из-под старомодной шляпки, под усталыми глазами залегли глубокие тени, а лицо блестело, как будто женщина только отошла от раскаленной плиты. Впрочем, толстухе, кажется, весьма польстило, что Гарри ее сфотографировал, и, прежде чем засунуть визитку в сумочку, она внимательно изучила текст.

– Подумать только, я вас даже не заметила, – сказала она. – Представляю, какой у меня сейчас вид.

– Совсем наоборот. Каждый выглядит лучше, если его сфотографировать неожиданно. Снимки будут готовы завтра после полудня. Вы не обязаны их покупать, но я надеюсь, вы все-таки придете их посмотреть.

– Да, я приду. Даже наверняка. Лейк-стрит – это рядом с Палас-театром, не так ли?

– Совершенно верно. По Кромптон-стрит-4 первая улица налево.

Она еще раз поблагодарила Гарри и улыбнулась ему. Что-то мелькнуло у нее на лице от былой красоты, и она удалилась, засовывая под шляпу непослушные пряди светлых волос.

Эта фотография – последняя на сегодня. «Ух!» – подумал Гарри, наматывая конец пленки на бобину, которую вытащил из аппарата.

Было холодно. Он проголодался. Работать стоя четыре часа кряду в общем-то не страшно, когда солнечная погода и люди довольны, что их фотографируют. Но сегодня весь день висели тяжелые облака, которые не смог прогнать даже восточный ледяной ветер. Люди шли по Рейнджер-стрит сплошным потоком, но желающих фотографироваться почти не находилось, и мало кто соглашался взять визитку, которую протягивал Гарри. Он сделал больше сотни фотографий, и будет хорошо, если удастся продать хотя бы двадцать пять. Он сунул аппарат в чехол, висевший на плече, и, как обычно случалось с ним каждый день, вынужден был констатировать, что теперь ему, в сущности, нечего делать. Он мог вернуться в свою двухкомнатную меблированную квартиру на Леннокс-стрит, или пойти в студию послушать, как Муни жалуется на плачевное состояние дел, или просто заглянуть в кафе и почитать газету.

Он остановился на кафе. Ему нравилось бывать там. Он любил устраиваться в уголке с кружкой пива, наблюдая за разными посетителями и слушая, о чем они говорят. А болтали в кафе Уэст-Энда о самых удивительных вещах. Иногда Гарри удавалось услышать обрывки совершенно невероятных разговоров. И он развлекался, пытаясь угадать, кто сейчас перед ним. Женат ли, к примеру, вот этот мужчина, а тот живет в меблированной квартире или у него свой дом? Достаточно было посидеть какое-то время, внимательно слушая и глядя широко раскрытыми глазами, чтобы многое узнать о соседях по столикам. А Гарри очень нравилось узнавать, чем занимаются эти люди. Более того, у него и не было других развлечений. Зарабатывая шесть фунтов в неделю, из которых два нужно отдавать за квартиру и завтрак, многое себе не позволишь.

Он остановился на перекрестке, пережидая красный свет.

На Гарри были спортивный пиджак, потертые фланелевые брюки и рубашка цвета морской волны. На вид ему можно было дать лет двадцать шесть. И это вполне соответствовало действительности. Нельзя сказать, чтобы он обладал чересчур броской внешностью, хотя, конечно, атлетическая фигура, серые приветливые глаза и большой рот с чувственными губами могли привлечь чье-либо внимание. Коротко подстриженные светло-коричневые волосы слегка курчавились, а лицо было загорелое, как у всякого человека, проводящего много времени на свежем воздухе.

Его легко было принять за студента. И люди, которых он фотографировал, просто думали, что у парня совсем плохи дела, если он начал фотографировать на улицах.

Вереница автомобилей остановилась, Гарри пересек Рейнджер-стрит и двинулся по Гласхауз-стрит, где купил вечернюю газету. Замедлив шаг, он принялся просматривать последнюю страницу. Материалы первой полосы об «угрозе новой войны» и «углублении социальных конфликтов» его не волновали. На глаза попалась заметка о какой-то краже. Полный отчет об этом деле занимал почти две страницы. Вот это было интересно! Продолжая на ходу читать, он открыл дверь в кафе на Бревер-стрит. Спокойная атмосфера, хорошее пиво. Может, даже лучшее в Лондоне.

Гарри заказал кружку пива, вытянул из-под столика табурет и уселся, не прекращая чтение.

«Малый, похоже, не выкрутится, – подумал он. – Никакой суд присяжных ему не поверит. Даже ребенок не поверит».

Он прочитал отчет до конца и протянул руку к кружке. Пиво приятно освежило рот. Гарри удовлетворенно вздохнул и вытянул ноги.

Бар был набит битком. На фоне ровного непрерывного шума голосов выделялись звуки кассовых аппаратов, стук кружек о прилавок и шарканье ног. Гарри сложил газету, облокотился о стену, опасно накренившись на своем табурете, и принялся наблюдать за посетителями.

Трое мужчин в черных шляпах и темных пальто молча выпили по кружке пива. Затем они по очереди отхлебнули виски прямо из бутылки и о чем-то начали тихонько переговариваться. Каждый вечер в одно и то же время они появлялись здесь. Загадочные типы. Еще ни разу Гарри не удалось разобрать ни слова из их беседы. И потому он не имел ни малейшего представления, кто они и чем занимаются.

За соседним столиком, перед двумя стаканами бордо, сидели мужчина с серым лицом и отвратительная, крикливо одетая женщина.

О них Гарри кое-что знал. Мужчина был управляющим большого здания на Рейнджер-стрит со множеством контор. Женщина все время пыталась как-то ободрить своего спутника, который страдал от язвы и, кажется, нуждался в серьезном лечении.

Пожилая пара с детской непосредственностью обсуждала свои дела. Неподалеку мощный мужчина надоедал двум своим компаньонам болтовней на политические темы. Юная пара пила коктейли, не обращая внимания на происходящее вокруг. Она, некрасивая и плоская, с суровым видом сжимала ладонь своего кавалера. Тот, жестикулируя свободной рукой, тихим голосом пытался в чем-то убедить подругу.

Гарри без энтузиазма разглядывал знакомые физиономии. Когда еще здесь появится кто-нибудь другой! Сто лет, наверное, придется ждать. И в этот момент он увидел новое лицо.

Прекрасная девушка с черными волосами, падавшими тяжелой массой на плечи, сидела неподалеку от него. Она показалась ему красивее любой кинозвезды, милой и при этом блестящей, как чистый бриллиант. Девушка была без шляпки. Небесно-голубая кофточка со стоячим воротничком сидела безукоризненно, словно девушка только что ее надела. Черная юбка чуть ниже колен ей очень шла.

Открыв рот от восхищения, Гарри смотрел на посетительницу. Это была как раз такая девушка, с которой он мечтал познакомиться. Если бы только у него были деньги!.. Но этакая красавица, увы, не для него. Он сможет заплатить разве что за автобус да за дешевые места в кино. Конечно, ей нужен богач, а не бродячий фотограф. Гарри вздохнул.

Но что она здесь делает? Это во многих отношениях приятное место, но явно не для нее. Когда он увидел, как она пьет виски, то был шокирован; переведя же взгляд на ее спутника, был шокирован еще больше. Тот совсем не походил на кинозвезду вопреки всем ожиданиям. Это был толстый пожилой мужчина с красным лицом. Кто они? И что делают здесь? Гарри терялся в догадках, силясь одновременно услышать, о чем они говорят.

Вдруг кто-то резко толкнул его и опрокинул кружку. Гарри возмущенно повернулся и увидел перед собой толстяка, который как раз занимал его мысли.

– Эй, приятель, – воскликнул тот, цепляясь за руку Гарри, – прошу простить меня.

– Бывает. Никто не застрахован. В кружке и оставалось-то на самом дне.

Толстяк глубоко вздохнул.

– Вы очень любезны, – сказал он. – В таком случае позвольте предложить вам чего-нибудь выпить. Что желаете?

– Ничего. Благодарю. Я действительно не хочу пить.

У мужчины был смущенный вид. Его маленькие, налитые кровью глаза уставились на Гарри с настойчивостью пьяницы.

– Я не привык, чтобы так принимали мое предложение, – пробурчал он. – Если бы вы мне перевернули кружку, я бы не стал церемониться! Возьмите виски. Ничто лучше виски не укрепляет дружбу. Эй, бармен! Двойной скотч для мистера.

– Спасибо, – сказал Гарри, пытаясь освободить руку. – Не беспокойтесь, ничего же не произошло.

– Ошибаетесь, – возразил толстяк. – Между нами, я вам кажусь немного пьяным?

Гарри колебался. Он не хотел его раздражать, а тем более доводить до бешенства. Но с пьяницами никогда не знаешь, как дальше развернутся события.

– Ну, не совсем, – сказал он уклончиво. – Но лучше бы остановиться.

Типу это понравилось, как будто он сам нашел подходящую формулировку. Он похлопал Гарри по руке.

– Совершенно верно. Я люблю, когда мне говорят правду. Это все она. – Он показал подбородком на соседний стол. – Вы знаете, как пьют сейчас женщины? Посмотрите. Я был абсолютно трезв, когда встретил ее… Не выпьете ли с нами?

– Это не будет вам неприятно?

– Совсем нет. Напротив…

– А ей?

– Ей тоже. Это шикарная девочка, и вы ей понравитесь. Берите свой стакан – и пошли. Дайте-ка я обопрусь на вас, что-то ноги плохо слушаются.

Гарри взял стакан и подхватил мужчину под руку.

– Значит, идем? – спросил он. – Так нормально?

– Прекрасно. Меня зовут Уингейт. Сэм Уингейт. А вас?

– Гарри Рикк.

– Вот и познакомились, – проворковал вполне серьезно Уингейт. – Пошли, старина – Гарри Вик.

– Рикк, – уточнил Гарри. – Гарри Рикк.

– А я и сказал – Вик. Ну и что? А теперь вперед, левой. Осторожно, сейчас мы доберемся.

С этим словами они пустились в короткий, но опасный путь, который отделял их от стола, где сидела необыкновенная девушка.

Глава 2

Клер, положив ногу на ногу и облокотившись на стол, с непроницаемым видом смотрела, как они подходили.

– Я представляю тебе мистера Вика, – заявил Уингейт, тяжело падая на стул. – Я привел его сюда, потому что он совсем один. Если ты возражаешь, мы прикажем ему уйти. Он очень мил, и я к тому же перевернул его кружку.

Клер коротко взглянула на Гарри и, ни слова не говоря, отвернулась.

Гарри почувствовал себя очень неловко, стоя перед ней. Он хотел было уйти, но вовремя вспомнил, что Уингейт может рассердиться.

– Я боюсь быть нескромным, – начал он, поправляя галстук, – я…

– Прекрати, – воскликнул Уингейт, – присаживайся, старина. Я же сказал, она будет только рада с тобой познакомиться. Ты рада, не так ли?

Клер внимательно посмотрела на Гарри.

– Разумеется, – сказала она саркастическим тоном, – я бесконечно рада. Но, полагаю, мистеру Вику есть чем заняться, кроме как терять время с нами.

Гарри покраснел.

– Меня зовут Рикк. Гарри Рикк. И если вы не видите в этом ничего плохого, я вам скажу до свидания. Спасибо за виски.

Уингейт поднялся.

– Ни в коем случае, – завопил он. – Ты даже не прикоснулся к стакану! Черт возьми, ты сядешь или я сейчас разозлюсь? Ты понял?

Разговоры вокруг них прекратились. На них уже начали обращать внимание.

– Садитесь оба и замолчите, – произнесла Клер вполголоса. – Мне не хочется сцен.

Гарри уселся. Уингейт похлопал его по плечу.

– Молодец, старина, поговори с малышкой. У меня болит голова. Не обращайте на меня внимания. Развлекайтесь, я немного сосну.

Он вытер лицо носовым платком, закрыл и откинулся на спинку стула.

Клер неприязненно посмотрела на него и повернулась к нему спиной, оказавшись лицом к лицу с Гарри.

– Прошу простить меня, – сказал он ей тихо, – но я совсем не хотел вам мешать. Уверяю вас, я…

Она раздраженно пожала плечами.

– Это ничего не значит. Если этот кретин не придет в себя через несколько минут, я ухожу.

Она уставилась на стойку бара, словно ничто другое ее не интересовало. Она все еще казалась необыкновенной, несмотря на хмурый вид, и Гарри был счастлив хотя бы сидеть радом с ней.

– Хотите что-нибудь выпить? – предложил он, заметив, что стакан Клер пустой.

– Нет, спасибо, и не затрудняйте себя беседой.

Он был задет за живое. Несколько минут они молчали. Уингейт похрапывал, сидя на стуле. Гарри не отрывал глаз от Клер. Он мучительно думал, как изменить эту нелепую ситуацию. Абсурд сидеть молча рядом с такой красивой девушкой.

– Вам не надоело смотреть на меня? – спросила вдруг Клер.

Гарри улыбнулся.

– Извините, но на вас стоит смотреть… Во всяком случае, мне нечего больше делать.

– Ну, вот еще, – пробурчала она возмущенно и отвернулась.

Испытывая внезапное вдохновение, Гарри начал цитировать вполголоса, как бы для себя:

– Величественная, как ночь, она идет под звездами…

Она не шевельнулась, но он почувствовал, что она с трудом удерживается от смеха.

– Я вас наверняка больше не увижу, – сказал он. – Поэтому позвольте вам сказать, что я еще никогда не встречал такой красивой девушки, как вы.

Она уставилась на него.

– Вы совсем сошли с ума и к тому же удивительно пошлы. Но тем не менее… – она уже глядела на него заинтересованно.

– Только потому, что вы мне кажетесь красивой.

– Это правда?

Она посмотрела на него внимательнее. Он относился к той категории мужчин, с которыми она обычно не встречалась. Молодой парень, без денег, но с приятной улыбкой, в глазах которого не было того пошлого огонька, который она всегда замечала у остальных, с кем виделась в первый раз. Больше всего ей понравились его глаза, чистая кожа и белые зубы. Она невольно поймала себя на том, что ее враждебность исчезает, и подумала: а ведь он не так уж и плох.

– Как вас зовут?

– Гарри Рикк. А вас?

Она нахмурилась.

– Это вас не касается, но… в конце концов… Меня зовут Клер Доллан.

– Клер? Я когда-то изучал значение имен. Вы знаете, Клер по-латински означает вспышку, молнию, славу.

– Вы мне морочите голову?

– Нет. Я вполне серьезно. Эта книга до сих пор у меня. Если хотите, я вам покажу.

– Меня это не интересует, – сказала она и снова замолчала.

– Вы часто приходите сюда? – спросил наконец Гарри.

– Нет, не часто.

Не исключено, подумал Гарри, она здесь не была с последнего налета во время войны. Поэтому он тотчас сообщил, что, прежде чем стать солдатом, он был начальником бомбоубежища в ста метрах отсюда; вот почему он привык к этому бару.

– Это очень приятный бар, – докончил он. – А вы что делали во время войны?

– Ничего, – она пожала плечами, вспоминая поездки в такси с американскими офицерами и схватки с применением дзюдо в тех же такси.

– Женщины не могут делать ничего значительного во время войны, – добавила она с улыбкой. – К тому же я была слишком молода.

Гарри знал женщин, которые сделали намного больше, чем он, и при этом были ничуть не старше Клер. Он вспомнил одну – ее забросили во Францию, там она попалась, и в гестапо ее расстреляли. Разумеется, трудно вообразить, чтобы такая девушка, как Клер, занималась бомбоубежищами, командовала женскими подразделениями или работала на заводе.

Внезапное пробуждение Уингейта нарушило их уединение. Толстяк немного протрезвел и решил, что пора еще выпить. Засунув руку в карман, он обнаружил, что бумажник исчез. Несколько небрежно он обшарил все свои карманы.

Гарри и Клер молча смотрели на него.

– Вы что-то потеряли? – спросил Гарри, надеясь, что он снова заснет.

Не отвечая, толстяк поднялся и принялся выкладывать на стол содержимое карманов, зверея на глазах.

– Меня обворовали! – наконец завопил он. – Мой бумажник исчез!

Две официантки, бармен, человек с серым лицом, его жена и трое таинственных мужчин в темных шляпах повернулись в их сторону.

Гарри покраснел. Он был еще слишком молод, чтобы чувствовать себя спокойно, когда случались подобные сцены. Он заметил, что подозрительные взгляды мужчин в черных шляпах остановились на нем.

– Меня провели. Малыш, я тоже люблю шутки, но чем они короче, тем лучше. Отдай бумажник, или я позову полицию.

– Что я вам должен отдать?

– Мой бумажник! Верни – и больше не будем об этом говорить. У меня там было пятьдесят фунтов, и я требую их обратно.

Бармен вышел из-за стойки и подошел к ним с угрожающим видом.

– Ну что? – пробурчал он. – На что жалуетесь?

Толстяк возмущенно показал пальцем на Гарри.

– Этот молодой человек украл у меня бумажник. Пусть немедленно вернет.

Бармен подозрительно взглянул на Гарри.

– Ладно, старина, отдавайте, и быстрее.

– Но я не брал! Он пьян. Это все могут подтвердить.

– Ничего себе благодарность, – простонал Уингейт. – Я ему сделал приятное, а он в ответ обчистил мои карманы и еще утверждает, что я пьян. Позовите полицию.

– Хватит! – прервал его бармен. – Мне не хватало только скандалов. Идите все трое, разберемся здесь. – Взяв Гарри за руку, Уингейта за плечо и кивнув Клер, он отвел их в маленькую комнатку, где они и были приняты управляющим.

– Клиент утверждает, будто этот тип украл у него бумажник, – сказал бармен, кивая в сторону Гарри.

Управляющий поднялся.

– А кто она? – спросил он.

– Подружка клиента, – ответил бармен, не без удовольствия поглядывая на Клер.

Управляющий, которому она тоже понравилась, пригласил ее сесть и предложил Уингейту изложить суть дела.

Уингейт побледнел и весь дрожал.

– У меня исчез бумажник, – начал он. – Здесь, в баре, я познакомился с этим молодым человеком, а через несколько минут у меня уже не было бумажника. В нем лежало пятьдесят фунтов.

Управляющий посмотрел на Гарри. Приятного вида молодой человек. Маловероятно, чтобы он был карманным воришкой. К тому же это был постоянный посетитель их бара. Что же касается Уингейта, то его управляющий прежде не встречал. Тем не менее скандал следовало как-то замять.

– Я никогда не держал в руках его бумажника и могу это доказать, – сказал Гарри.

Он в бешенстве разложил на столе содержимое своих карманов. Там оказалось: пачка картонных карточек, на которых было написано «Вас только что сфотографировали», три катушки пленки, перочинный ножик, три мелкие монетки и обрывок веревки.

Управляющий внимательно осмотрел вещи и обратился к Уингейту:

– Убедились?

Тот побледнел, провел языком по пересохшим губам и указал пальцем на Клер.

– Значит, это она, – заявил он. – Или он, или она. Я ее взял на Ленн-стрит. До этого никогда раньше не видел. Она привела меня сюда, а он уже был здесь. Вот так. Они работают вместе. Он вытащил у меня бумажник и передал ей.

Клер поднялась, подошла к Гарри и повернулась к Уингейту.

– Работаем вместе? Это даже смешно, если учесть, что вы сами опрокинули его кружку и потом привели его за свой столик. Можно было бы придумать и что-нибудь поумнее.

Управляющий нахмурился.

– Ради Бога, успокойтесь, – пробормотал он. – Зачем же всех подряд обвинять? Вот вы только что сказали, будто этот молодой человек обворовал вас. И ошиблись. Так что будьте осторожны. Следите за своими словами.

Уингейт ударил по столу кулаком.

– Мне нужен мой бумажник! – завопил он. – Если мальчишка его не брал, значит, это могла сделать только она. Я не уйду отсюда, пока мне не вернут бумажник.

– Скоро он начнет уверять, что вы украли, – сказала Клер управляющему. – В конце концов… если нужно, пусть убедится. – И, несмотря на протесты управляющего, Клер вывалила содержимое своей сумочки на стол.

Там были пудреница, золотая зажигалка, несколько банкнотов по одному фунту, горсть серебряных монет, расческа, носовой платок, губная помада в золотом футляре и связка ключей.

Наступила тяжелая тишина.

– Если вам этого мало, я могу раздеться, – спокойно предложила Клер.

Управляющий покраснел до корней волос, но бармен, похоже, весьма заинтересовался этим предложением. Впрочем, он моментально сделал каменное лицо.

– Ну, это вовсе ни к чему, – пробормотал бармен. – Благодарю вас, мисс. По-видимому, это недоразумение. – И далее ледяным тоном: – Когда вы доставали свой бумажник?

Уингейт тяжело сел. Он сразу же сильно постарел и казался совершеннейшим кретином.

– Я не знаю… просто не могу припомнить.

– Попытайтесь, мистер. Платили ли вы в баре мелкими деньгами или вытащили банкнот из кармана?

Уингейт признался, что не доставал бумажника с того момента, как вошел в бар.

– Значит, не исключено, что вы его потеряли либо у вас его украли еще до того, как вы пришли сюда. Так? – заключил управляющий, вполне довольный ходом своих размышлений.

В это время Гарри укладывал вещи обратно в карманы, а Клер собирала содержимое сумочки.

– Эта пудреница премиленькая, – заметил Гарри.

– Да, неплохая. Хотите сигарету?

Гарри взял сигарету. Клер щелкнула зажигалкой, глядя ему прямо в глаза. Затем, повернувшись к управляющему, спросила:

– Мы можем уйти? Или нужно ждать полицию?

– Разумеется, можете идти, – сказал тот. – Прошу нас извинить. Но, согласитесь, подобные истории никому не по душе. Надеюсь, вы не обиделись и я снова увижу вас в этом баре? Мы будем только рады.

Уингейт изумленно прислушивался к его словам. Он сделал еще одну, последнюю, попытку:

– Послушай, милая…

Но Клер повернулась к нему спиной.

– Пошли, – сказала она Гарри. – Раз он убежден, что мы работаем вместе, не будем его разочаровывать, верно?

К большому удивлению Гарри, она взяла его под руку и увлекла к двери, которую бармен, заговорщически подмигивая Гарри, уже открыл настежь.

– Эй, вы, не уходите так, – позвал Уингейт. – Я хотел бы извиниться…

Но ни Клер, ни Гарри даже не оглянулись. Они вышли на улицу, держа друг друга за руки. Гарри не давала покоя мысль, что через несколько секунд они скажут друг другу «до свидания» и больше никогда не увидятся.

– Простите меня, – сказал он. – Если бы я не подошел к вашему столику, ничего бы и не случилось.

– Это не имеет значения. Он был пьян. Пошли быстрее, а не то он, чего доброго, выскочит и снова начнет приставать к нам. Не желаю его видеть.

Настроение у нее изменилось. Она больше не улыбалась и, кажется, тяготилась компанией Гарри. Она протянула ему руку:

– До свидания!

Гарри машинально взял ее за руку. В тот же момент девушка вдруг споткнулась и вцепилась в его пиджак. Он почувствовал что-то в своем заднем кармане. Гарри сделал шаг в сторону, и что-то упало к его ногам. Клер быстро наклонилась, подняла этот предмет и запихнула в сумочку. Но Гарри успел заметить, что это было. Толстый бумажник из потертой кожи…

Они молча смотрели друг на друга.

– Это упало из моего кармана, – наконец проговорил Гарри.

– Вы думаете? – спросила она, твердо глядя на него.

– Ну… вы его взяли. Взяли и потом положили мне в карман – прежде чем опорожнить свою сумочку.

Она кусала губы и обеспокоенно смотрела на дверь бара.

– Совершенно верно, – сказала она внезапно. – Я взяла его бумажник, чтобы проучить его. Надеюсь, вы не принимаете меня за воровку?

Гарри был настолько ошарашен, что даже и не знал, как теперь быть. Он лишь пробормотал:

– Нет… Нет, не думаю. Но… черт возьми, не надо было трогать. Там пятьдесят фунтов!

– Я сама прекрасно знаю, что надо, а что нет. Слушайте, давайте уйдем отсюда, я вам все объясню.

– Но нужно вернуть бумажник, – запротестовал Гарри. – Вы же не уйдете с этими деньгами.

– Я не могу их сейчас отдать, так как он слишком пьян, – сказала она раздраженно. – Надеюсь, хоть это-то вы понимаете? Он запросто сдаст меня полиции. – Она снова взяла Гарри под руку. – Я знаю его адрес и пошлю бумажник по почте. Пойдем ко мне и поговорим.

– К вам?

– А почему бы и нет? Это недалеко. Или вы не хотите?

– Нет, почему же… Но… он остался без денег.

– Я ему пошлю их завтра. Идемте ко мне, и я вам расскажу всю историю.

Он послушно двинулся за ней по Гласхауз-стрит – в сторону Пиккадилли.

Глава 3

На Пиккадилли, проталкиваясь сквозь плотную толпу, Клер без умолку болтала, мешая Гарри сосредоточиться на происшествии с Уингейтом. Если бы Гарри был чуть более внимателен, он бы сразу заметил, что она уводит его от бара едва ли не бегом. Но она постоянно его отвлекала. И даже не оставляла возможности вновь заговорить о бумажнике.

– А вы где живете, Гарри? – неожиданно спросила она, откинув голову назад и глядя ему прямо в лицо, как будто ее и вправду интересовал ответ.

– У меня маленькая меблированная квартирка на Леннокс-стрит.

– А у меня квартирка около Лонг-акра. Она вам понравится. У вас есть подружка? – добавила она вдруг.

– Кто?

– Подружка. Девушка, с которой вы встречаетесь.

– Нет. Разумеется, у меня были девушки…

– А я-то подумала… Ведь вы говорили мне: «Блестящая, как ночь, она идет под звездами». Значит, вы повторяли это каждой женщине?

– Нет-нет! Я это выучил еще в школе и вспомнил, только когда увидел вас. Эти слова как будто специально вам посвящены.

– Серьезно? Вы забавны. Увлекаетесь фотографией? – спросила она и дотронулась до футляра, висевшего у него на плече.

Гарри покраснел. Что она подумает, когда узнает, чем он занимается?

– Да…

– Какой маленький аппарат. «Лейка»?

– Да.

– У одного из моих друзей тоже есть… Он все время пристает, чтобы я позировала обнаженной. Вы уже делали такие снимки?

– Нет. У меня нет модели, – сказал он улыбаясь.

– В этом деле надо быть очень осторожным. Никогда не знаешь, чем все закончится. Вы согласны?

– Ну, не знаю. Хотя вы правы, лучше быть осторожным.

Она сбавила шаг и открыла сумочку.

– Вот мы и пришли. Я живу над этим магазином.

Они остановились перед витриной с безукоризненно одетыми манекенами. Глядя на них, Гарри вдруг вспомнил, как сейчас одет.

– Я в рабочем костюме, – сказал он, – и, надеюсь, вы…

– Не придуривайтесь. Мне наплевать, как вы одеты.

Она нашла ключ и открыла дверь рядом со входом в магазин.

– Смелее! Нам на второй этаж.

Поднимаясь по лестнице следом за ней, он невольно залюбовался на ее стройные, красивые ноги, грациозно переступавшие со ступени на ступень.

– Нравятся? – спросила она, не оборачиваясь, словно угадав направление его взгляда. – Всем мужчинам они очень нравятся.

Гарри покраснел.

– Да, вы правы. Вы на редкость проницательны. Неужели вы угадываете мысли?

– Нет, но я знаю мужчин. Каждый раз, когда я поднимаюсь с мужчиной по лестнице, я знаю, что он обязательно постарается заглянуть немного повыше, чем мог бы. Это не мое больное воображение, уверяю вас. Они все этим занимаются, – сказала она спокойно.

Она остановилась перед дверью на лестничной площадке и открыла ее тем же самым ключом, что и уличную дверь. Потом вошла в прекрасно обставленную комнату: глубокие кресла, удобные диваны, обитые бежевой тканью в красную полоску. Рядом со стеклянной горкой стояли стол, радиоприемник и бар на колесах, на стенах висели репродукции ВанГога. В камине горел огонь.

– Да у вас просто замечательно. И давно вы здесь живете?

Она бросила сумочку на стол и посмотрелась в зеркало, стоявшее на камине.

– Почти два года. Здесь неплохо. Устраивайтесь. Я приготовлю выпивку. Что вы хотите? Лично я предпочитаю виски, будете за компанию?

– Охотно. Но я мог бы приготовить и сам.

– Как угодно. Вон там, в баре, найдете все необходимое. Кстати, вы не голодны? Я, например, страшно проголодалась, потому что ничего не ела с самого утра.

– Кроме шуток? Почему?

– Не люблю готовить. Таким, как я, все эти кухонные заботы только в тягость. Наливайте, я сейчас вернусь.

Гарри поразило количество спиртного, которое он нашел в баре. Там было около двадцати бутылок виски и двенадцати джина.

– Где вы взяли все это? – воскликнул он. – Чудеса какие-то!

– Никаких чудес. Нужно только знать, где брать. Можете прихватить с собой пару бутылок, если хотите.

– Нет, спасибо. Я практически не пью. Сколько вам налить?

– На два пальца. Не скупитесь. Содовая внизу, в шкафчике, я сейчас принесу лед.

Он налил немного виски и подождал.

Вскоре она вернулась, неся поднос с тарелками, на которых лежали курица, масло, салат и пирожные.

– У меня еще есть язык в холодильнике. Если хотите…

Гарри открыл рот.

– Но это и вправду колдовство! Мне кажется, я вас разорю.

На сей раз удивилась Клер. Она подняла брови вверх, что придало ее лицу умилительное выражение.

– Вы совершеннейший идиот. Смеетесь, что ли, надо мной? Никогда не поверю, будто вы живете только на свои продовольственные карточки. В Англии можно найти все что угодно, но только надо знать, куда обратиться. И потом, налейте себе, чтобы было видно, что это виски, а не птичкины «пи-пи».

– Но мне вполне достаточно. Я не привык пить.

Он взял тарелку с холодной курицей, которую Клер протянула ему, и поставил к себе на колени.

– Так не бывает, это какой-то сон. Вы всегда так поступаете с людьми, с которыми встречаетесь?

– Нет, вовсе нет. Но ведь этот случай несколько особый, не так ли? – Она бросила на Гарри быстрый проницательный взгляд.

Молодой человек непроизвольно вспомнил о недавней истории в баре.

– Вы действительно взяли у него бумажник?

– Конечно. Он заслужил такой урок и его получил. Я знаю адрес и завтра же отошлю бумажник.

– Ну, это… меня не касается… Там было пятьдесят фунтов, и с вашей стороны неосторожно… Могут подумать, что вы…

– Что я хочу оставить бумажник у себя? – закончила она, смеясь. – Разумеется. Почему, вы думаете, я засунула его к вам в карман? Я страшно испугалась, когда этот дуралей заметил исчезновение денег. Никак не предполагала, что он это обнаружит до моего ухода.

– Но зачем вы так поступили?

– Этот старый дурак принял меня за уличную девку, и тогда я решила сыграть с ним шутку. Когда он выложил бумажник перед собой, я взяла его и положила в сумочку. Негодяй был настолько пьян, что ничего не заметил. Потом я попросту забыла о своем поступке. Когда же старик поднял шум, я подумала, что лучше пока ничего не говорить и подождать до утра, чтобы тогда уже и отослать деньги. Это будет ему уроком.

Гарри не нравились такого рода шутки, но он ничего не сказал. В глубине души ему было жалко Уингейта.

– Я мог бы отнести бумажник сегодня вечером и все объяснить, – заметил он.

– Ну нет! – воскликнула она с внезапной злостью. Но сразу же заставила себя улыбнуться. – Не бойтесь, он получит свои деньги, но пусть чуть-чуть помучается. Налейте мне немножко. Себе тоже. Курица нравится?

Гарри пылко заверил девушку, что курица превосходная, хотя попробовал лишь крошечный кусочек. Ему не терпелось выяснить все до конца.

– Расскажите о себе, – неожиданно попросила Клер, – чем вы занимаетесь?

Гарри колебался. Конечно, стыдиться своей профессии глупо, подумал он. Если он рассчитывает на дальнейшие встречи, желательно, чтобы девушка все знала. Он чувствовал себя легко в присутствии Клер и наконец решил, что его работа не будет ее смущать, так же как и его убогая одежда.

– Я служу в фотостудии Муни на Леннокс-стрит, – сказал он, наливая себе в стакан. – Обычно я стою на углу улицы в Уэст-Энде и фотографирую прохожих. – Гарри умолк, ожидая реакции своей собеседницы.

– Это, должно быть, занятно? – спросила она.

– По-разному. По крайней мере, это позволяет свести концы с концами. Но когда-нибудь, надеюсь, я по-настоящему стану на ноги.

– Никогда бы не подумала, что такая работа может приносить доход. Сколько это вам дает?

– Говоря откровенно, я зарабатываю шесть фунтов в неделю, – признался Гарри.

– Теперь я понимаю, почему вы не пьете виски.

Несколько минут они молчали. Клер внимательно смотрела на огонь в камин.

– А вы могли бы найти что-нибудь поинтереснее? Я хочу сказать, более высокооплачиваемое?

– Вряд ли, – вздохнул Гарри, удивленный тем интересом, который она проявила к нему. – Кроме фотографии, я практически ничего не знаю и не умею. Когда я служил в армии на юге Италии, я сделал несколько снимков и послал их в журнал – там объявили конкурс фотографов-любителей. Случайно или нет, но завоевал первый приз. Это меня воодушевило, и я стал участвовать в других конкурсах. За три года я заработал около трехсот фунтов.

Клер с непритворным одобрением смотрела на него.

– Замечательно. У вас, по-видимому, талант.

– Я чувствую, как надо снимать. Мой патрон хочет, чтобы я вложил деньги в его дело. Он предлагал мне стать его компаньоном и заняться портретами. Но он ничего не смыслит в этом деле.

– И не надо! Почему же вы не соглашаетесь?

– Это не так просто, как кажется, – Гарри вытянул длинные ноги к огню. Он никогда еще не испытывал такого блаженства. И даже совершенно забыл о бумажнике Уингейта.

– Расскажите о своем доме, – попросила Клер. – Вы ведь живете на Леннокс-стрит?

– Да. Наша квартира неплоха для меблирашек, но, конечно, ее не сравнить с вашими апартаментами. Я живу вместе с приятелем.

– А кто он, ваш приятель? – спросила Клер, с удивлением замечая, что ей действительно интересен этот разговор.

– Его зовут Рон Фишер. Он журналист. Сейчас изучает ночную жизнь Лондона для одного еженедельника. Он неплохо зарабатывает, но почти все посылает своей бывшей жене.

– Да-да, любая женитьба почти всегда так и заканчивается. Это не по мне. Я предпочитаю оставаться свободной и делать то, что хочу.

– Если это не покажется вам чрезмерным любопытством, то чем вы занимаетесь? Простите. Я не должен был задавать такой вопрос.

– Почему бы и нет? Я позирую. Это приятная работа и хорошо оплачивается.

– А в чем она заключается?

– Меня знают во всех больших агентствах. Каждый раз, когда им нужна женщина для фотосъемок, они зовут меня. Это дает неплохой гонорар и, кроме того, побочные доходы. В прошлый месяц, например, я позировала для изготовителей виски. В результате сверх обычного гонорара мне еще достались два ящика виски. А скажем, в прошлом году мне пришлось позировать для фирмы, производящей автомобили. Я попросила автомобиль и получила его. Точно так же я заработала и радиоприемник. Совсем неплохая работа.

Гарри тоже считал, что это замечательная работа. Он так Клер и сказал. Еще только переступив порог, он сразу подивился, как это ей удается жить на такую широкую ногу.

– Не сомневаюсь, вы меня приняли за шлюху, – сказала с улыбкой Клер. – Я это прочитала в ваших глазах. Я права?

Он смущенно посмотрел на нее.

– Не говорите подобных вещей. Я чего только не нагляделся в Уэст-Энде и могу распознать девку с первого же раза. И не ошибусь. Я не хочу слышать от вас такое даже в шутку.

– Может, вам безразлично, как я познакомилась с Уингейтом? Но ведь вам же это интересно, признайтесь!

– Предположим. Только можете ничего не объяснять.

Клер наклонилась к камину.

– Мне было очень скучно, – начала она. – В таких случаях мне всегда хочется совершить что-нибудь идиотское. Мне хотелось, например, совершенно голой броситься в бассейн, или разбить витрину магазина, или ударом кулака сшибить каску с полицейского. С вами такого не случалось?

– Откровенно говоря, нет, – слегка опешил Гарри.

Клер засмеялась.

– Охотно верю. А вот когда со мной такое происходит, я иду на Пиккадилли. На этот раз ко мне прицепился Уингейт. Он шел-шел за мной и в конце концов прилип. В его приставаниях не было ничего забавного. Но он оказался настолько грубым и бесстыжим, что я решила его проучить. Вот и вся история.

– Никогда бы не подумал, что такая женщина, как вы, может скучать. У вас же, наверное, куча друзей?

– Не без этого. Но куча друзей – это тоже утомительно. Боже, посмотрите на часы. У меня свидание в половине первого, а я даже не оделась. – Она вскочила, виновато улыбаясь. – Я вынуждена распрощаться с вами. Надеюсь, вы не обиделись?

– Совсем нет. Благодарю вас за чудесный вечер, – сказал он.

– Я тоже. И вправду вечер кончился чудесно. Может быть, еще увидимся. У вас, наверное, отыщется немного свободного времени. Так что, если вы любите кино… мы можем сходить туда как-нибудь вечером.

– Договорились. Вы мне позвоните, мой номер есть в справочнике.

Она уже открывала дверь на лестницу. Но Гарри чувствовал, что не в силах уйти, не уточнив время предстоящего свидания.

– А мы не могли бы решить это сейчас?

– На следующей неделе я буду занята каждый день, позвоните мне – и что-нибудь придумаем.

Гарри с сожалением вышел на лестничную площадку. Клер протянула ему руку.

– Еще раз спасибо за этот замечательный вечер, – сказал он.

Она улыбнулась и закрыла дверь.

Глава 4

«Забавный парень, – подумала Клер, прислушиваясь, как Гарри спускается по лестнице. – Он мне и вправду чуточку понравился. Наивен, конечно, но мил».

Она нахмурилась и направилась к столу, где лежала ее сумочка. Взяла ее в руки, не переставая думать о Гарри. Интересно, позвонит он, пригласит куда-нибудь? Такой малый, как он, может здорово осложнить ее жизнь, но зато какая перемена! Клер не припоминала, проводила ли еще хоть час с человеком, который бы не льстил ей. Она прикинула, какой вид будет у парня, если его облачить в приличный костюм, и неожиданно почувствовала, что ей ужасно хочется хорошенько приодеть Гарри.

«Я становлюсь, как Бепс, – подумала она, разглядывая себя в зеркале перед камином. – Бепс одевает своего Тедди, дает ему деньги на карманные расходы, водит его по вечерам то в гости, то в ресторан. Тедди, конечно, совсем не то, что Гарри. Самое трудное будет заставить его принимать подарки. Но тем интереснее попробовать».

Ход ее мыслей был прерван внезапным стуком двери в спальне. Клер замерла. Высокий мощный мужчина возник на пороге. У него было розовое, тщательно выбритое лицо, пепельные волосы, которые свисали, точно крылья, по обеим сторонам головы. Выцветшие голубые глаза смотрели проницательно и твердо. На нем были светло-серый костюм за сорок пять долларов, белая рубашка, желтый галстук с нарисованными на нем лошадиными головами и дорогие ботинки. Его звали Роберт Брэди.

– Салют, малышка, – произнес он, чуть улыбаясь и обнажая ряд золотых зубов. – Какая-то ты слишком задумчивая. Почему?

– Ты был там все время? – спросила она.

– Сидел, как мышь. Прилип к замочной скважине и развлекался. Тебе обязательно нужно было приводить его сюда?

– Едва не влипла. Если ты все слышал, то должен быть в курсе. Пришлось устроить этот спектакль, иначе он мог испортить все на свете.

– Мне показалось, ты не очень тяготилась этим сопляком. Так ублажала его… И зачем ты отдала ему курицу? Я и сам чертовски голоден.

– Ну, хватит, – сказала Клер раздраженно. – Как ты вошел ко мне?

– С помощью ключа. Существует такая маленькая металлическая штучка, которую всовывают в замочную скважину, поворачивают – и дверь открывается. А ты и не знала, что у меня есть ключ?

– Нет. И, пожалуйста, отдай сейчас же. Я не хочу, чтобы ты входил в мою квартиру, когда тебе угодно.

– К тебе? Это, стало быть, ко мне. По-моему, я имею полное право…

– Если ты не отдашь ключ, я сменю замок. С того момента, как здесь поселилась я, это уже не твоя квартира.

Брэди мгновение колебался. Затем, поскольку у него был запасной, он вытащил ключ из кармана жилета и протянул его Клер.

– Как хочешь, милая. А бумажник?

– Ты думаешь только об этом. – Она открыла сумочку и, вытащив бумажник, швырнула его на пол. Брэди наклонился и подобрал бумажник.

– Что за замашки? Совсем как у уличной шлюхи, – пробормотал он.

– Заткнись! – оборвала Клер и отошла к бару, чтобы налить себе виски.

Брэди пересчитал содержимое бумажника.

– Не так уж и плохо, – одобрил он, вновь показывая золотые зубы. – Недурственная компенсация.

Он свернул шесть билетов по пять фунтов и сунул их себе в карман, а остальные протянул Клер. Та положила их в сумочку с совершенно безразличным видом.

– Ну, милая, ты ведешь себя некрасиво, – сказал Брэди, беря ее за подбородок.

Клер резко отступила.

– Не трогай меня!

– Ангел мой, где же твои хорошие манеры? Когда занимаешься такой работой, нужно их всегда сохранять, – произнес он с насмешкой. – Как зовут твоего парнишку?

– Не знаю, он не говорил.

– Неважно. Он работает у Муни на Леннокс-стрит, я все слышал.

Она вскочила.

– Что ты хочешь делать? – воскликнула она, хватая Брэди за руку.

– Посмотрим, – усмехнулся он. – Раскошелить его на три сотни фунтов будет совсем нетрудно. Надеюсь, ты не упустишь подобной возможности?

– Не будь идиотом. Я никогда его больше не увижу. К тому же деньги он хранит в банке.

– Ну и что? Он потратит их с тобой, если ты предоставишь ему такую возможность. Не бойся, он позвонит. Забавно, но все эти бравые ребята одинаковы.

Клер сжала кулаки. Казалось, еще мгновение – и она ударит Брэди, но она просто отвернулась от него и лишь слегка пожала плечами. Брэди повернул ее к себе.

– Спокойно, милая, я хочу провести часок с тобой. Избавь меня, пожалуйста, от сцен. И не забывай, что без меня ты ничто.

Она пыталась высвободиться, но он крепко держал ее.

– Пошли.

– Нет, я не хочу. Оставь меня, скотина!

– Пошли.

Они посмотрели друг другу в глаза, затем он отпустил ее плечи и, взяв ее мокрое лицо в ладони, притянул к себе.

– Ты миленькая малышка, – сказал он, приближая свое лицо к ней.

Дрожа, она закрыла глаза и подставила ему губы.

– Ты только представь, что это он тебя целует, – прошептал Брэди. – Ночью все кошки серы. Кроме того, ты потренируешься, – и он повел ее в спальню.

Глава 5

Сильный запах рыбного бульона встретил Гарри, когда он открыл дверь своего дома и вошел в темный коридор. Где-то внизу миссис Вестерхэм, владелица дома, грустно тянула нескончаемую мелодию. Это мог быть и гимн, и романс. Гарри на мгновение замер, прислушиваясь, и решил, что это все же гимн.

Миссис Вестерхэм начинала петь с самого утра. «Когда живешь одна, – доверчиво призналась она как-то Гарри, – нужно либо говорить сама с собой, либо петь. Говорить я не хочу, поэтому пою».

Гарри жалел ее. Сам он никогда не скучал. Он часто оставался один, но не тяготился этим. Вокруг происходило столько интересного…

«В том-то и секрет, – думал он. – Нужно уметь интересоваться людьми, которые живут вокруг, ходят по улицам, заглядывают в бары».

Это же свихнуться можно – петь гимны с утра и до позднего вечера. Он хотел было пойти поговорить с миссис Вестерхэм, но его отвлек стук пишущей машинки. Значит, Рон дома. И отлично. Сегодня вечером Гарри требовалась мужская компания. Только мужчина может понять его.

В большой комнате, где жили они с Роном, дым стоял столбом. Как всегда, Рон забыл открыть окно. Закатав рукава рубашки, он сидел на складном стуле и, неистово затягиваясь трубкой, колотил по клавишам. Куча листов, валявшихся рядом на полу, свидетельствовала, что работает Рон уже довольно долго.

Рон приветственно махнул рукой.

– Секундочку, я сейчас закончу, – и он затарахтел на машинке со скоростью, восхищавшей Гарри.

Гарри открыл окно, повесил на гвоздь фотоаппарат, пододвинул стул к газовой плите и уселся. Пожалуй, впервые он обратил внимание, насколько же убогий вид имеет их комната, все достоинства которой сводились к одному – ее величине. Но по сравнению с апартаментами Клер она напоминала жалкую конуру.

Рон вдруг прекратил печатать и поднялся.

– Конец! Ух! – сказал он, потягиваясь. – Я работал, как четыре негра. Надоело. Проверю это завтра утром.

Рону Фишеру было лет тридцать пять. У него было длинное лицо, черные глаза и желание казаться саркастичным. Гарри познакомился с ним в центре мобилизации. После войны они встретились, и Рон, стремясь сэкономить на квартплате, предложил Гарри поселиться вместе с ним в большой комнате, которую он снимал. Так они и прожили четыре года.

– Ты поужинал? – спросил Рон, собирая бумаги.

Гарри вытянул ноги и удобно устроился в кресле.

– Конечно, – ответил он. – А ты?

– У тебя странный вид, – сообщил Рон, бросив быстрый взгляд на друга. – С тобой что-то произошло. Встретил девушку своей мечты?

Гарри покраснел.

– О чем ты говоришь?

– Не ломайся, старина, рассказывай. Кто она?

– Ну, – пробормотал Гарри, несколько даже разочарованный, как быстро Рон разгадал его секрет.

Рон собрал бумаги и перетащил стол на другую сторону комнаты. Потом открыл шкаф и осмотрел его содержимое с недовольным выражением лица.

– Не густо, – пробормотал он с сожалением. – А идти никуда не хочется. Придется удовлетвориться тем, что есть.

Он достал хлеб, сыр, масло и банку пива, притащил это все на столик, стоявший напротив Гарри, и уселся в свободное кресло.

– Ты действительно поужинал? – еще раз спросил он, отрезая кусок хлеба.

– Да, спасибо. Я очень даже хорошо поужинал. – Гарри замолчал, глядя в потолок и ожидая, что Рон, по крайней мере, хоть что-нибудь спросит о девушке. Но тот молчал.

– Курица, французский камамбер и виски.

– Неплохое меню, – наконец произнес Рон, пережевывая пищу. – А теперь посмотри на меня. Я ем устрицы, и с минуты на минуту мне должны принести форель, которую я заказал.

– Но я не шучу! – воскликнул Гарри, ударяя кулаком по ручке кресла. – Я действительно был у нее, и она угостила меня курицей.

– Кто – она?

– Девушка, которую я встретил. Ее зовут Клер Доллан. У нее квартира возле Лонг-акра.

– Ну, ну. Должно быть, приятно жить в центре города. А где ты ее встретил?

– Это, конечно, несерьезно, но девушка действительно очень хороша.

– Ради Бога, опусти подробности, – протестующе сказал Рон. – Я же тебя спрашиваю, где ты встретил ее? Только это меня и интересует.

Гарри рассмеялся и рассказал Рону историю в баре, опустив, впрочем, эпизод с бумажником. Рон был очень милый парень, но весьма бесцеремонный. Он наверняка бы заявил, что девушка воровка. Гарри рассказал, как они пропустили несколько стаканчиков, а потом, когда Уингейт ушел, Клер пригласила его к себе. Миновав опасный рубеж, Гарри уже очень подробно, не опуская никаких деталей, принялся описывать квартиру и работу Клер. Пересказав все, что услышал от нее, Гарри около половины второго наконец закончил.

Рон уже давно поужинал и теперь курил трубку, вытянув ноги, с задумчивым видом. Он ни разу не прервал монолога Гарри, а тот, увлекшись, словно ничего и не замечал вокруг.

– Словом, я ей позвоню, – подытожил Гарри, – и на будущей неделе куда-нибудь с ней схожу. На этой неделе она занята. Хотя, конечно, можно попытаться.

Наступила тишина.

– Я не хочу быть циником, – сказал вдруг Рон, – но давай прикинем, что, собственно, ты будешь делать с этой девушкой. Такой неопытный парень, как ты, может влипнуть в два счета. Будь с ней осторожен.

– С кем?

– С ней, – сказал Рон, потягиваясь и зевая. – Ладно, я иду спать. А ты?

– Я тоже. Но что касается Клер, тут ты ошибаешься. Если бы ты ее увидел…

Рон расстегнул рубашку.

– Думаешь, на внешность девушки мне наплевать? Отнюдь! Но тут другое… Девушка живет одна, приглашает незнакомого мужчину к себе ужинать…

– Ты совсем тронулся, – с жаром произнес Гарри. – Она привела меня к себе потому… потому что… потому что ей было тоскливо, – заявил он, пытаясь выиграть время.

Рон не спеша снимал ботинки. Стараясь не смотреть в глаза Гарри, он сказал:

– Ты хороший парень, Гарри, чистый и простой. Мне не хотелось бы, чтобы ты попал в скверную историю. Слишком красивая девушка – это всегда кончается неприятностями. Поверь мне. Я прекрасно помню тот день, когда женился на Шейле. Шикарная девушка, но жизнь для нее заключалась в том, чтобы сидеть по ресторанам, танцевать, ходить в кино, а работать как можно меньше. Я думал, все со временем устроится, но этого не случилось. Она хотела только развлекаться, ничего не давая взамен. Будь осторожен, старик. Не нарвись на вторую Шейлу. Я, конечно, могу и ошибаться, и все-таки будь осторожен.

– Ты несправедлив. У Клер нет ничего общего с твоей Шейлой. Я провел с ней чуть ли не полдня, и это не стоило мне ни одного шиллинга. А тебе когда-нибудь доводилось сидеть с Шейлой столько времени и не тратить при этом денег?

– Нет, – грустно признался Рон. – Может, ты и прав. И тем не менее будь начеку.

– Твоя подозрительность убивает. Ты во всем готов выискивать одни недостатки – и только потому, что как-то раз тебе попалась Шейла.

– Не мешало бы поинтересоваться у твоей красавицы, как она относится к женитьбе. Лучше сразу выяснить, что у женщины в голове. Иначе будет, как у меня. Мне с самого начала пришлось учиться чистить ботинки, готовить пищу, убирать в квартире, тогда как Шейла преспокойненько сидела в кресле и наблюдала за мной. Попытайся узнать, как эта девушка относится к детям, любит ли заниматься домашним хозяйством.

– Прости, но я вовсе не говорил, что собираюсь на ней жениться. Она зарабатывает в десять раз больше, чем я.

Рон притих.

– Возможно, я слишком настойчиво пытаюсь найти в ней недостатки, – продолжил он в темноте, – но вся эта ее работа кажется мне очень подозрительной. Чего стоит сказка о подаренном автомобиле, который тянет на сотни фунтов!

Гарри тоже это казалось странным, но ничто в мире сейчас не заставило бы его в этом признаться.

– Тогда откуда же она могла его взять? – удивился он.

– Знаешь, всегда находятся люди, у которых достаточно средств, чтобы содержать хорошенькую девушку. А девушка позволяет себя содержать. Так тоже случается…

– Я давно ждал этих слов. Но здесь ты совершенно не прав.

– Ладно, – вздохнул Рон. – Пускай я не прав. И все же не попади в грязную историю. А если тебя и угораздит влипнуть, не скрывай от меня. Уж как-нибудь я помогу.

– Ты невыносим сегодня, – пробурчал Гарри, взбивая рукой подушку. – Твои опасения необоснованны. Я сплю. Спокойной ночи!

Но он еще долго лежал с открытыми глазами. Не нужно было рассказывать о Клер. Рон после своей Шейлы совсем возненавидел женщин. Клер уникальна. Конечно, денег у нее – куры не клюют, но должно же наступить время, когда и он, Гарри, будет зарабатывать прилично. Для начала он завтра же потребует прибавки к зарплате. Это, впрочем, мало что изменит… Но, в конце концов, пока он может брать фунт-другой из своих сбережений. И с этой мыслью он уснул.

Глава 6

Одна женщина сказала Альфу Муни, что он похож на Адольфа Минту. И это глубоко запало ему в память. Возможно, какое-то сходство и вправду было – из-за вечно грустного выражения лица, мешков под глазами, вислых усов, формы носа и подбородка. Во всяком случае, помня о сказанном, Муни обычно носил черную фетровую шляпу, сдвинутую на затылок, и американский галстук с крупным рисунком, небрежно повязанный вокруг незастегнутого ворота рубашки. Муни редко надевал пиджак и ходил в рубахе с засученными рукавами и расстегнутом жилете. Потухшая сигара всегда торчала в уголке его рта и довершала «американский» вид. Но все это никого не обманывало, за исключением самого Муни. В течение сорока лет он тщетно пытался сколотить состояние. Он перепробовал кучу профессий: был букмекером, моряком, дирижером, шофером такси, бродячим торговцем, управляющим. Он зарабатывал деньги, терял их, снова зарабатывал и снова терял. Ему никогда не удавалось вовремя остановиться.

Сейчас был нисходящий период. Три года назад Муни заработал пятьсот фунтов на футбольном тотализаторе и вложил эти деньги в фотостудию, надеясь, что, заставив работать кого-то другого, он таким образом обманет собственную судьбу. Он нанял трех молодых людей, и Гарри в их числе, чтобы те фотографировали прохожих, а также девушку Дорис Роджерс, которая проявляла пленки, печатала фотокарточки и вела все дела с клиентами. Муни же целыми днями стоял перед входом в студию, убежденный, что тем самым придает своему заведению особо завлекательный вид. Удивительно, но дело существовало уже три года, а для Муни такой срок был рекордным. Настало время подумать о перемене деятельности, однако на этот счет он не строил никаких иллюзий.

Вот почему, когда Гарри попросил у него прибавки на десять шиллингов, он лишь откинулся в кресле и горько рассмеялся.

– Ты пойми, малыш, – произнес он, взмахивая сигаретой, – это совершенно невозможно. Дела идут настолько плохо, что мне скоро придется закрыть эту лавочку. Подумай-ка сам, из тех, кого ты фотографировал вчера, самое большое десять процентов явятся за карточками. Это не та работа. Слишком велика конкуренция. И потом, у людей нет денег на фотографии.

Гарри нравился его хозяин. Муни никогда не врал. И если он говорил сейчас, что дела идут плохо и пора закрывать студию, то это была правда, а не просто удачный предлог, чтобы отказать в прибавке.

Это была плохая новость. Если Муни прикроет дело, Гарри окажется без работы. Он пошел обсудить ситуацию с Дорис Роджерс, кругленькой женщиной с черными вьющимися волосами, остреньким носом и улыбкой, за которую все ее любили. О себе она не распространялась, но Гарри тем не менее кое-что знал о ней. Она была очень трудолюбивой, и Муни беззастенчиво этим пользовался. Он платил ей гроши, а работать заставлял действительно много. Она никогда не протестовала, часто оставалась после работы, и создавалось впечатление, что за пределами студии у нее не было никакой личной жизни.

Гарри она нравилась. Как раз с такими женщинами и можно было дружить, не опасаясь никаких осложнений. Она, как всегда, хлопотала в лаборатории. Едва увидев лицо Гарри, Дорис сразу же все поняла.

– Он вам жаловался на судьбу? – спросила она.

– Еще хуже. Он сказал, что прикроет дело, если все будет так продолжаться.

Дорис неприязненно кивнула.

– Сам виноват. Он же ничего не делает и даже не пытается придумать что-нибудь новое. – Она переложила карточки в фиксаж. – Какие ваши планы, Гарри?

– Ничего определенного. Можно, конечно, попроситься в «Квик-фото», но вряд ли они возьмут меня. А что слышно у вас?

Дорис пожала плечами.

– Я наверняка найду что-нибудь. Почему бы вам не подкинуть ему идею ночных фотосъемок? Я уверена, что это пойдет неплохо, и Муни придется увеличить вам зарплату, если вы будете работать ночью.

– Действительно, я об этом как-то не подумал. Спасибо, Дорис. Я ему скажу, что буду претендовать на долю с доходов.

– Так и надо.

Когда Гарри снова появился у Муни, тот все еще качался в кресле.

– Ну что? – бормотал он. – Что там еще? Ни на минуту не оставляют в покое в этой лавочке. Вы решительно хотите меня доконать.

– У меня есть идея, мистер Муни. А почему бы нам не делать ночные съемки на улице? В этом есть новизна, которая может заинтересовать клиентов.

Муни не сразу понял достоинства новой идеи, и, так как она не была его собственной, он принялся ее ругать.

– Разумеется, это не глупее, чем что-то другое, – согласился он. – Но не годится. Нужен качественный материал, а он стоит дорого. Затем необходимы лампы. Их тоже нет, и к тому же у меня денег кот наплакал.

– Вспышка у меня есть, ну а за лампы я заплачу.

– Что? Повторите? – произнес Муни, широко раскрыв глаза.

– У меня есть необходимое оборудование, и, кроме того, я заплачу за лампы.

Муни скривился.

– Ну и что? Это, наверное, ловушка.

Гарри не смог удержаться от усмешки.

– Я хочу одну треть доходов, кроме моей зарплаты. Прежде всего, идея – моя. Я даю материал и работаю ночью.

– Треть? Ты хочешь моей погибели. Послушай, малыш, положим, четвертая часть тебе, и ты, разумеется, платишь за лампы.

– Треть или ничего. Мне нужны деньги.

– А если я тебе скажу, что не согласен?

– Я пойду со своей идеей в «Квик-фото». Они должны ухватиться.

– «Квик-фото»? – проблеял Муни. – Эта банда пиратов? Послушай, Гарри, и ты меня бросишь ради этой банды сволочей?

– Они не пираты и не сволочи, мистер Муни. Они работают очень хорошо, и, если вы мне не дадите одну треть, у них я ее точно получу.

Муни поколебался еще немного, но, видя решительность Гарри, согласился.

– Хорошо, – пробормотал он. – Согласен на треть. Но что это с тобой случилось? Ты стал деловым человеком? И потом, зачем тебе понадобились деньги?

– Всем нужны деньги! – Гарри покраснел. Муни посмотрел на него и воскликнул:

– Боже! Уж не хочешь ли ты жениться? И для этого тебе нужны деньги? Так в этом замешана девчонка!

– Ничего подобного. Я вас уверяю, мистер Муни. Ладно, я пошел за материалом и начну сегодня же вечером.

– Согласен. Я буду здесь до 10.30. Не задерживайся и приди рассказать, как идут дела.

– Хорошо.

Гарри уже выходил из команты, когда Муни позвал его:

– Эй, Гарри…

– Что, мистер Муни?

– Ну а как эта девчонка? Хорошенькая? И все уже обговорено у вас? – спросил Муни, подмигивая.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – пробормотал Гарри и быстро вышел из кабинета.

Муни откинулся в кресле и принялся петь: «Любовь… любовь, это прекрасно…»

Глава 7

Ночь была ясной и холодной. Гарри старался не думать о холоде, а думал только о том, что на улице сухо и светит луна. Он устроился в сквере, и к пяти часам утра у него осталось только пять неиспользованных кадров. Он понял, что идея неплохая. Он уже сделал более пятидесяти снимков и считал, что фото должны получиться. Прежде всего он внимательно выбирал сюжеты, и никто не возражал, когда он протягивал квитанцию. «Это удача», – думал Гарри.

Дело в том, что многие звезды фотографировались ночью в Лейкстер-сквере. И большинство прохожих, по-видимому, воображали, будто, сфотографировавшись ночью в этом месте, они поднимут свой престиж.

«Муни будет доволен, – думал Гарри, вставляя новую кассету. – Еще две, и я кончу».

Через несколько минут улицы заполнятся прохожими. Приближалось время окончания вечерних сеансов, и будет трудно найти одинокого прохожего. К тому же стало немного холоднее.

Уже три часа он стоял, прислонившись к фонарю, возле кинотеатра «Варнер». Взглянув в сторону лондонского ипподрома, он заметил парочку, приближавшуюся к нему. Он настроил аппарат, готовясь нажать на спуск. В свете фонаря он узнал женщину. Это была Клер!

Его сердце бешено забилось. Несколько мгновений он колебался, думая, захочет или нет она признавать его. Но, в конце концов, она знает, где он работает, а Гарри не стыдится своей профессии. Зато какая прекрасная возможность сделать ее фото!

Они были уже в нескольких метрах. Клер шла рядом с мужчиной. На ее плечи было наброшено легкое манто. Ее компаньона Гарри едва рассмотрел. Он заметил только, что он высокий и крепко сложен.

Он поднял фотоаппарат. Клер появилась в объективе как раз прямо перед ним. Он нажал на кнопку, заметив при вспышке легкий наклон головы и замедление шагов Клер, когда она поняла, что ее сфотографировали.

Он улыбнулся, сделав шаг вперед, и протянул ей карточку.

Клер отвернула голову, щелчком выбила у него из рук карточку и прошла мимо, не глядя на Гарри. Он обиженно посмотрел ей вслед. Вдруг на своем плече он почувствовал руку. Гарри повернулся и оказался лицом к лицу с типом, который шел вместе с Клер. Его розовое жирное лицо и маленькие глазки очень не понравились Гарри.

– Что это значит? – спросил он. – Мне это не нравится.

Гарри наклонился и поднял карточку, которую Клер отбросила, и протянул ее Брэди.

– Простите, что внезапно вмешался, – сказал он. – Но я только что сфотографировал вас вместе с дамой. Если вас заинтересует, вы можете завтра прийти и посмотреть на карточки вот по этому адресу. Вы совсем не обязаны покупать их.

– Замечательно, – усмехнулся Брэди, показывая золотые зубы. – Я не знаю, что меня удерживает, чтобы не позвать полицейского. Нельзя никуда пойти, чтобы на тебя тут же кто-то не набросился. Фотографировать на улицах наверняка запрещено.

Гарри почувствовал, как в нем растет гнев.

– Если снимки вас не заинтересуют, вы не обязаны приходить. Но большинство людей любят, когда их фотографируют.

– А я не люблю, – нагло сказал тип, не обращая никакого внимания на то, что Гарри был на полголовы выше его.

Он порвал карточку и ушел, прежде чем Гарри успел ему ответить.

Гарри проводил его глазами. В расстегнутом пальто, руки в карманах, со шляпой, надвинутой на глаза, тот походил на карикатуру. Хорошее настроение у Гарри исчезло. Почему Клер не захотела признать его? Может быть, она его не узнала? Вполне возможно. А этот толстый человек – клиент Клер? Все-таки удивительно.

Дрожа от бешенства, он вытащил пленку из аппарата и решил, что на сегодня достаточно. По крайней мере, у него будет сейчас фотография Клер.

Он направился по узким улицам, которые вели к студии. Едва он сделал несколько шагов по плохо освещенной улочке, как сзади свистнули. Повернувшись, он увидел коренастый силуэт и голову со спутанными волосами цвета пакли. На нем скорее всего была такая же темная рубашка, как и пиджак, поскольку только лицо выделялось светлым пятном в темноте.

– Вы меня звали? – спросил Гарри. – Может, вы заблудились?

Человек подошел и остановился перед ним. В свете уличного фонаря спутанные волосы казались еще более странными. Но лицо оставалось в темноте.

– Это ты тот парень, который снимал сейчас? – спросил человек гнусавым голосом.

– Да, а в чем дело?

Гарри замолк. Из темноты появился кулак. Гарри уклонился, в долю секунды поняв, что это нападение. У него не было времени восстановить равновесие – что-то твердое ударило его в висок. Гарри потерял сознание.

Глава 8

Клер узнала Гарри, но слишком поздно, чтобы увлечь Брэди в другую сторону. И когда Гарри нажал на вспышку, она сразу же поняла, что произойдет. Брэди наверняка разозлится.

Клер прошла мимо Гарри, не узнавая его, чтобы Брэди не понял, что этот фотограф и есть тот самый Гарри с тремя сотнями фунтов в банке. Когда Брэди оставил ее, чтобы поговорить с Гарри, она даже не обернулась. Малейшего намека с ее стороны было достаточно, чтобы он узнал, кто такой Гарри.

Она продолжала идти по улице и дошла до клуба «Тамиани», вошла туда, с трудом удерживая себя, чтобы не вернуться и не посмотреть, чем занимается Брэди.

В баре «Тамиани» было пусто. Бармен в белом пиджаке подошел к Клер и посмотрел на нее голубыми глазами.

– Хэлло! – сказал он, облокачиваясь о стойку и глядя на Клер влюбленными глазами. – Спокойно, не так ли? Парни еще не пришли. Вчера появился один новый. Глаза… Вы его увидите.

– Подай мне виски и заткнись, – пробурчала Клер, поворачиваясь к только что вышедшей из туалета полной блондинке с темными глазами и ртом, похожим на ловушку.

– Привет, Бепс, – сказала Клер, протягивая ей сигареты.

– Добрый вечер, милочка. Какое на тебе чудное платье! Оно так тебе идет. Каждый раз, как я вижу тебя, ты все время в новом платье. Как это тебе удается? А где Бобби?

– Он пошел прогуляться, – сказала Клер, кладя на прилавок монету в десять шиллингов.

– Ты выпила бы стаканчик?

– Не откажусь, спасибо, – Бепс взяла сигарету, села на табурет и повернулась к бармену.

– Дай мне двойной скотч, Хиппи, тебе эта прическа очень идет.

– Вы находите? – спросил Хиппи, вытягивая шею так, чтобы увидеть свое отражение в большом зеркале. – Рад это слышать. Я подстригался вчера. Неплохо, а? Но все-таки он слишком их укоротил, вы не находите?

– Закройся и оставь нас в покое, – недовольно произнесла Клер.

Хиппи налил в стакан двойной виски и обиженно отошел.

– Не нужно было так с ним обращаться, – заметила Бепс. – Он обижается.

– Тем лучше. Я не могу переносить болтунов.

Клер протянула стакан Бепс, думая о том, какая у той ужасная голова.

– А как твои дела? У тебя совсем усталый вид.

– О, я совсем дохожу, милая. Не знаю, что со мной, но временами мне так плохо, что я просто боюсь.

Клер посмотрела на ее круглое нездоровое лицо. Бепс много пила, употребляла наркотики, путалась невесть с кем и очень давно уже вела такую жизнь. Нечего удивляться, что она чувствует себя плохо.

– Тебе нужно показаться врачу.

– О нет. Я очень боюсь, – замахала руками Бепс, – боюсь, что это рак. Откровенно говоря, я предпочитаю болеть, но не знать об этом.

– Ты глупая. Это наверняка что-то другое.

– Ты думаешь? Тедди мне то же самое говорит. – Бепс вздохнула и нежно сказала: – Ты знаешь, милая, тебе тоже надо завести друга. Это все меняет в жизни. Если бы ты знала, что он для меня делает. Он ожидает меня по вечерам, готовит выпить, ставит сушить мои ночные туфли. Я была так одинока, и раньше было так тоскливо. Ты должна найти себе такого же парня, как Тедди. Действительно, я тебя уверяю…

– Но он тебе стоит дорого, твой Тедди.

– Нужно же, чтобы он немного развлекался. Разумеется, он любит только самое дорогое. Но в этом недостатке есть и достоинство, не так ли? Это говорит о том, что у него неплохой вкус.

Бепс вдруг замолкла, и взгляд у нее стал мечтательным.

– Мне для счастья вполне достаточно Бобби, – сказала Клер.

– Но Бобби не в счет. Тебе обязательно нужен еще кто-то другой. Нужно, чтобы ты о нем заботилась, а о Бобби нельзя заботиться, у него и так слишком много денег. К тому же он чересчур независим, высокомерен, и если ты мне позволишь сказать…

– Я тебе позволяю все, что ты хочешь, – безразлично сказала Клер.

– Тебе действительно нужен парень вроде Тедди. Кто-нибудь, который будет тебе признателен за то, что ты делаешь для него. Это даст тебе чувство своей нужности в жизни.

Клер выпила содержимое своего стакана. Не так давно она обозвала Бепс идиоткой, поскольку та гробит себя ради Тедди. Но теперь она не знала, права ли она. Чувствовать себя такой одинокой в жизни… Она не могла удержаться и все чаще думала о Гарри, и чем больше думала, тем он все больше ее привлекал. Ей хотелось что-нибудь сделать для него. Бепс была права. Забота о парне, таком, как Гарри, придаст жизни какой-то смысл.

Вошел Брэди и присоединился к ним. Он мрачно взглянул на Бепс.

– Привет, – сказал он. – Иди зарабатывай свой бифштекс.

– Оставь ее в покое, – сказала Клер.

Бепс униженно улыбнулась Брэди.

– Вы правы, мистер Брэди. У вас такой благородный вид. Вы всегда так хорошо одеты…

– Хватит, – сказал Брэди с усмешкой.

– Где ты был? – спросила Клер, когда Бепс ушла.

– Этому фотографу нужно было дать урок, – сказал он.

Клер замерла.

– Почему?

– Ты, дорогая, должна шевелить мозгами. Ты что, хотела бы видеть нашу фотографию в большой витрине перед глазами фликов?

– Что ты ему сделал? – продолжала настойчиво Клер.

– Я велел Бену заняться им. Бен забрал пленку, а его слегка пристукнул.

Пустой стакан выскользнул из рук Клер и разбился. Брэди широко раскрыл глаза, потом усмехнулся.

– Боже! Я должен был раньше догадаться. Это же твой приятель! Не беспокойся. Бен ничего серьезного с ним не сделал. Это тебя потрясло, да?

Жирными влажными пальцами он потрепал Клер по щеке. Та подскочила.

– Не дотрагивайся до меня!

Глава 9

Положив ноги на стол, Муни дремал в кресле. Его разбудили удары в дверь. Он поморгал глазами и в полусне не понял, что произошло. Но удары повторились. Наконец он поднялся, догадавшись, что это Гарри. «Посмотрим, действительно ли его идея так хороша». Он подошел к двери и открыл ее. Перед ним стоял полицейский.

– Мистер Муни?

– Да. Чем могу быть полезен?

– У вас работает парень по имени Гарри Рикк?

– Да, но не говорите мне, что он в тюрьме, так как для выкупа у меня нет денег.

– Он ранен. Вас просят прийти в участок.

Муни побледнел. Когда у него было хорошее настроение, он относился к Гарри как к сыну.

– Ранен? – повторил он. – Серьезно?

– Нет, небольшое потрясение. Он хотел бы возвратиться и сказал, что вы позаботитесь о нем.

– Разумеется, я займусь им, – поспешно сказал Муни, с удивлением чувствуя, как он взволнован. – Сейчас буду в вашем распоряжении.

Он бегом вернулся. «Я старею, – думал он, кое-как натягивая пиджак. – Если бы у меня было виски, было бы очень кстати…»

Он заглянул в шкаф, но бутылка виски, спрятанная в бумагах, была пуста. Он вздохнул, погасил свет и вышел на улицу.

– Я готов, – сказал он. – Что произошло?

– Его оглушили. Он лежал на тротуаре недалеко отсюда. Он отказался идти в госпиталь, и его привели в участок.

– Он оглушен? Вы хотите сказать, что его ударили?

У полицейского было лунообразное лицо и мрачный вид.

– Да, совершенно верно.

– А кто это сделал? Я надеюсь, вы его поймали?

– Ну, знаете. Мы совсем не знаем, кто это сделал. Инспектор как раз сейчас допрашивает его.

Муни спросил:

– У него украли «лейку»? Она мне досталась за сорок фунтов, а сейчас такую не найдешь и за тройную цену.

– Я не в курсе, – отмахнулся полицейский. – Пойдемте в участок, вы все увидите сами.

Муни изо всех сил старался идти быстрее. Он чувствовал себя опустошенным и подавленным.

«Если человек достигает моего возраста и не может заплатить за выпивку, когда хочет, тогда все кончено, – думал он. – Ты конченый человек, старик Муни. Пятьдесят шесть лет – и нечем заплатить за бутылку виски. Пора убираться в приют для престарелых».

Его ввели в участок, и он увидел Гарри, сидящего в кресле. Рядом у потухшего камина стояли двое полицейских в штатском.

– Старина, – сказал Муни, – что произошло? Что они с тобой сделали?

Гарри с трудом улыбнулся. На голове у него была повязка, а лицо приобрело зеленоватый оттенок.

– Ничего страшного, мистер Муни.

Один из инспекторов, коренастый мужчина с круглой головой, одетый в помятый костюм, заявил:

– Он хотел видеть вас. Потому я и послал за вами. Он получил удар по голове и должен быть госпитализирован. Но у него дубовый череп. Его отведут домой, как только мы выпьем чаю. Усаживайтесь, мистер Муни. Меня зовут инспектор Паркинс. Я занимаюсь этим делом вместе с сержантом Доусоном. Но у вас такой потрясенный вид, мистер Муни.

Муни сел и провел рукой по лицу.

– Да, я очень потрясен. Это для меня удар. У вас случайно не найдется что-нибудь выпить?

– Можно найти виски или вы хотите чаю? – Но, увидев гримасу, которую состроил Муни, Паркинс добавил: – Да, я думаю, что для вас будет лучше виски. Это всегда помогает при недомогании.

Хромая, Паркинс подошел к шкафу, вытащил бутылку виски и налил хорошую порцию в стакан.

Муни благодарно посмотрел на инспектора. Подумать только, он всегда питал предубеждение против фликов.

– Теперь лучше, – уверил он. – Мне действительно надо было выпить.

В этот момент вошел полицейский с двумя громадными чашками чая и поставил их на стол.

– Берите, – сказал он, протягивая чашку Гарри. – Возьмите сигарету, если хотите.

Гарри взял сигарету, наслаждаясь необычностью ситуации.

– Скажи, Гарри, – сказал Муни, – у тебя забрали «лейку»?

– Нет. Аппарат со мной, но у меня забрали пленку.

Муни облегченно вздохнул.

– Меня беспокоила «лейка».

– Простите, – вмешался Паркинс, – я хотел бы задать пару вопросов молодому человеку, после чего он может идти домой. Вы в состоянии рассказать о нападавшем, мистер Рикк? Вы сказали, что человек этот невысок ростом, коренаст и у него спутанные волосы, похожие на паклю. Вы не видели его лица?

– Нет, – ответил Гарри, отпивая чай.

– Как он был одет?

– Было слишком темно, чтобы различить. Темный костюм и рубашка темного цвета. Я помню его голос. Он шепелявил немного и говорил в нос.

Паркинс посмотрел на Доусона. Тот покачал головой.

– Это новичок в нашем районе, его нужно побыстрее схватить. – Затем повернулся к Гарри. – Вы не первый, кого он оглушил ударом велосипедной цепи. Вы увидите следы велосипедной цепи, когда снимете повязку. Других он оглушал, чтобы очистить карманы. На вас он напал из-за пленки. Вы его, по-видимому, сфотографировали, и он на вас напал, чтобы забрать пленку.

– Нет, я уверен, что его не снимал. Я не мог ошибиться. Никогда его не видел раньше и в особенности сегодня вечером.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Но, во всяком случае, ему нужна была ваша пленка. Может быть, вы сфотографировали кого-нибудь другого, с кем он работает вместе. Вы не заметили никого, кто бы рассердился, когда вы протягивали ему карточку?

Гарри прекрасно помнил, но не хотел говорить о Клер фликам.

– Нет, никто не рассердился, – уверил он, не глядя Паркинсу в лицо.

– Ну, у нас будет время, – сказал Паркинс спокойно. – Подумайте на досуге и об этом.

– Нечего и думать, – сказал Гарри. – Никто не возражал.

– Тем хуже, – произнес Паркинс. – Жаль. Этот человек опасен, мистер Рикк, его нужно обязательно поймать.

– Ну и ловите, я вам не в силах помешать.

У Гарри болела голова. К тому же он не любил лгать. Он был очень недоволен собой.

Инспектор посмотрел на него.

– Подумайте все-таки, – настаивал он. – Может быть, что-то вспомните. Тогда приходите и расскажите нам. Он опасен, этот тип. Однажды он может кого-нибудь убить. Нам очень нужна зацепка.

Гарри покраснел до корней волос.

– Да, конечно, если я вспомню что-нибудь, то обязательно вам скажу.

Паркинс поднялся.

– Хорошо. Вам необходимо как следует отдохнуть. Вас отвезут домой на машине. Мистер Муни вас проводит. Вы сможете узнать бандита?

– Конечно, – ответил Гарри, – я не ошибусь.

– Ну, это уже что-то. Но если вы увидите его, не играйте в детектива, а сразу же зовите полицейского.

– Хорошо, – согласился Гарри и с трудом поднялся на ноги.

Они вышли.

– Понаблюдайте за этим парнем, – сказал Паркинс Доусону. – Он знает больше, чем рассказал. Почему он себя так ведет? Поставьте людей, чтобы понаблюдали за ним несколько дней. Мне надо знать, с кем он встречается.

Глава 10

Гарри охотно согласился с предложением Муни отдохнуть несколько дней. Миссис Вестерхэм обещала готовить ему еду, а Рон унес свою пишущую машинку к приятелю на Флис-стрит.

– Лежи и дрыхни, – приказал он. – Я тебя не буду беспокоить. Через два дня ты будешь в порядке.

Но Гарри не удавалось уснуть. Он все время думал о своем приключении. Имелась ли какая-нибудь связь между типом, с которым он видел Клер, и тем, кто на него напал? Поручено ли было забрать пленку? И почему?

Миссис Вестерхэм все время была здесь. Это была высокая и тощая женщина с собранными на макушке седыми волосами, будто копна. Гарри она нравилась, но он был не в состоянии все время выслушивать ее болтовню и большую часть времени притворялся спящим.

– Вы не хотите селедку на обед, мистер Рикк? – спросила она. – Я могла бы приготовить вам омлет, но эти польские яйца…

– Селедку? – спросил Гарри не очень приветливым тоном. – Мне как-то неловко вас беспокоить…

– Ну что вы. Отдыхайте. Когда я думаю о том, что вам могла грозить такая опасность… Мне мистер Муни рассказывал, вас ведь могли убить.

Через некоторое время в дверь постучали.

– Входите, – сказал Гарри, – дверь не заперта.

Дверь отворилась, и вошла Клер. На ней было шикарное серое пальто. Клер широко улыбнулась, держа на руках множество пакетов.

– Добрый день, – приветствовала она Гарри, закрывая дверь ударом ноги.

Гарри сначала покраснел, а потом побледнел. От удивления он не знал, что и сказать.

– Ну, как голова? – спросила Клер.

Она положила пакеты на стол и, видя, насколько взволновался Гарри, начала поправлять волосы перед зеркалом, чтобы дать ему время прийти в себя.

– Почему вы ничего не говорите? – сказала она. – Не смотрите на меня, точно на призрак. Вы заставляете меня пожалеть о том, что я пришла.

– Вот это сюрприз! Как это вам пришло в голову навестить меня? – спросил он. – И как вы узнали, где меня найти?

Она подошла к кровати и остановилась рядом.

– Вы не рады меня видеть? – спросила она, недоуменно глядя на него.

– Нет, что вы, – забормотал Гарри. – Но если бы я ожидал… Я думал о вас все время. Прекрасно, что вы пришли.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – ответил он, испытывая неловкость от мысли, что его пижама старая и поношенная, а комната бедная и убогая. – У меня немного болит голова. Как вы меня нашли?

– Из газет. Я позвонила в студию, и мистер Муни дал мне ваш адрес. Он спросил, откуда вы меня знаете, и, когда я объяснила, он сообщил, что вы рассказывали ему обо мне.

– Он лгун, – запротестовал Гарри. – Не верьте ни единому слову из того, что он будет говорить вам.

– Я ему сказала, что я ваша подружка, иначе он не дал бы ваш адрес. Вам это неприятно?

– Ну что вы.

– Что же касается вашей хозяйки, то я заявила, что я ваша сестра, иначе она не пустила бы меня сюда, – сказала Клер, снимая пальто и складывая его на стол. – Мне нечего делать, и я подумала, что у вас наверняка не густо с продуктами. Я принесла на всякий случай даже бутылку виски. Вам неприятно? Вы не хотите, чтобы я осталась?

– Ой, что вы. Я… мне приятно, что такая женщина, как вы, занимается мной. Это фантастика.

– Я этого не нахожу. Я хотела вас видеть, и я здесь, и не будем больше об этом говорить. Как ваша голова? Болит?

– Значительно меньше после вашего прихода.

Она села на кровать и принялась разбирать пакеты.

– Кто вас ударил, Гарри?

– Я и сам бы хотел это знать. Этой сволочи нужна была пленка с моими снимками.

Он рассказал Клер, как ему в голову пришла идея снимать ночью и как этот лохматый тип напал на него.

– Он ничего у меня не украл. Полиция убеждена, что ему была нужна только пленка.

– Вы… вы обратились в полицию?

– Меня нашел полицейский и отвел в участок. Инспектор думает, что я сфотографировал кого-то, кто был очень против этого, и спрашивал меня, не протестовал ли кто-нибудь…

Произнося это, он украдкой посмотрел на Клер, но она не отреагировала на его слова, занятая разборкой пакетов.

– А вы не заметили что-нибудь? – спросила она, нарезая ветчину.

– Я сказал инспектору «нет», но это неправда. Аппетитно выглядит эта ветчина, не так ли, а?

Внезапно она нахмурилась и посмотрела на него.

– Не совсем правда?

– Я сказал инспектору, что никто не протестовал, заметив, как я его сфотографировал.

Она вопросительно взглянула на него, и у нее, кажется, перехватило дыхание.

– Я решительно сошла с ума. Значит, это вы меня сфотографировали вчера вечером. Что вы, наверное, подумали обо мне? Я вас не узнала, уверяю вас. Это были вы?

– Да, я, – кивнул Гарри.

– Черт возьми, я видела расплывчатый силуэт, к тому же было так темно… Я и не думала, что вы можете работать ночью. Вспышка лампы меня ослепила. О, Гарри!

– Это меня поразило. Я решил, что вы не хотите узнавать меня.

– Гарри! – Клер положила руку ему на плечо. – Я никогда не сделала бы ничего подобного, поверьте мне.

– Да, конечно. – Он поколебался, потом продолжил: – Вашему спутнику это не понравилось. Я не хочу ничего скрывать. Он очень рассердился.

– Да? – произнесла Клер с неестественной улыбкой. – Роберт? Это не страшно. Он всегда такой. Вы про него ничего не сказали полиции?

– Ничего. Я подумал, что мне будут задавать вопросы, а мне совершенно не хотелось втягивать вас в эту историю.

– Ну, это неважно, – уверила она, придвигая складной стол к кровати. – Роберт не имеет ничего общего с вашими приключениями, я вас уверяю.

– Я тоже так думаю, – вежливо согласился Гарри, впрочем, не слишком уверенным тоном. – Но вы же знаете полицию. Вам не покажется нескромным, если я спрошу, кто это был с вами?

– Это мой патрон, – сказала Клер. – Сядем за стол.

– Ваш патрон? – удивился Гарри, беря тарелку с ветчиной, которую ему протянула Клер.

– Мой импресарио, точнее. Его зовут Роберт Брэди.

– Он вам говорил обо мне?

– Нет. Я чувствовала, что он в плохом настроении и может закатить сцену, а мне эти сцены неприятны. Даже мне он иногда говорит обидные вещи.

– Серьезно? – возмутился Гарри. – Пусть он только мне попадется!

– Ни в коем случае. Я даже не хочу, чтобы он заподозрил, что я пошла к вам. Он станет совершенно невыносимым. Я неплохо у него зарабатываю, а вы же не хотите, чтобы у меня были неприятности.

– Что он значит для вас?

– Ничего. Просто толстая макака, но это мой патрон, и я должна быть с ним вежливой.

– Он не имеет права вмешиваться в вашу личную жизнь, даже несмотря на то, что он ваш патрон.

– К сожалению, он так не думает. Но это меня совершенно не стесняет. Правда, теперь, когда я познакомилась с вами, мне нужно быть внимательней.

– Это правда, что вы мне сказали?

– Что?

– Что ситуация изменилась после вашего знакомства со мной?

Она ему улыбнулась.

– Это действительно так.

Она наклонилась вперед и задела пальцами за карман его пижамы.

– Если вы хотите меня видеть, то я тоже этого хочу. – Она с нежностью смотрела на него.

Гарри привлек ее к себе. Их губы встретились, и он почувствовал, как она дрожит.

Глава 11

Следующие три дня Клер приходила к нему утром, нагруженная пакетами с едой, сигаретами, цветами…

Гарри протестовал, но она обрывала его на полуслове, напоминая, что он болен, а за больными нужно ухаживать. Если он будет притворяться кретином, она больше не придет.

В субботу он полностью выздоровел, и от всего этого приключения остался только шрам. Клер настояла, чтобы Гарри провел воскресенье в компании с ней, прежде чем приступит к работе.

Рон был в курсе визитов Клер, но не встречался с ней. Когда она пришла к Гарри в воскресенье утром, Рон еще спал. Как только Гарри спустился в вестибюль, он соскочил с кровати, чтобы посмотреть. Клер была очень соблазнительной в своем голубом свитере и спортивных брюках. Она казалась такой юной и желанной, что Рон сразу же понял Гарри. «Очень красивая девушка, – подумал он, глядя в окно, как они садятся в маленький спортивный автомобиль зеленого цвета. – Она может сбить с пути праведного любого святого. У них обоих счастливый вид. Лишь бы это только продолжалось подольше».

Гарри не успел научиться водить машину, и скорость, с которой ехала Клер, его пугала. Минут через сорок Клер остановила автомобиль. Они очутились на поляне, окруженной огромными деревьями. Кроме них, там никого не было.

– Остановимся здесь, – предложила она. – Можно устроить пикник в лесу, а потом пройдемся пешком.

Завтрак был обильным, и в то время, когда Клер собирала мусор, Гарри решился.

– Кое-что я не понимаю, – сказал он. – Почему вы выбрали меня, когда есть сотни парней в тысячу раз лучше, из которых вы могли бы себе выбрать поклонника?

– Мой милый, ты не видишь, чем ты отличаешься от всех этих парней? Все, что я прошу от тебя, так это оставаться таким, какой ты есть. Я займусь тобой.

– Вот это меня и смущает. Ты делаешь слишком много для меня. Мне надо найти более солидную работу.

– Зачем? – спросила она.

– Потому что на шесть фунтов в неделю я не могу обеспечить тебе жизнь, к которой ты привыкла. А я хочу, чтобы такая жизнь у тебя была.

– Но разве ты не понимаешь, что я не хочу ничего принимать от тебя? Мужчин, которые суют мне деньги и подарки, полно. – Она прижалась к нему. – Будь разумен, Гарри, и прекрати думать о женитьбе. Я тебе сказала, что хочу прежде всего оставаться свободной. Это единственная возможность для нас быть счастливыми. Я тебя люблю, я твоя, но я не могу отказаться от жизни, которую веду. Если мы начнем жить вместе, через месяц мне все это надоест. Ты меня совсем не знаешь, и я этого не хочу. А это обязательно случится, если мы будем жить вместе.

– Но, Клер…

– Не настаивай. Или ты принимаешь меня такой, какая я есть, или прощай.

– Но я тебя люблю. Я хочу жениться на тебе. Не сейчас, разумеется, а как только у меня появится работа и я буду зарабатывать больше. Я хочу обеспечить тебе комфортную жизнь. Когда любят…

Взгляд Клер стал твердым.

– Не будем об этом говорить, милый. Я не откажусь от своей работы. Если бы ты знал, что мне стоило добиться независимости, ты бы не настаивал на этом. Если я брошу работу, я уже никогда не вернусь к ней. Нужно принимать меня такой, какая я есть, и не думать об остальном. Удовлетворимся тем, что мы можем быть счастливы, когда встречаемся друг с другом. Я не хочу ничего от тебя. Все, что я хочу, это иметь право, когда мне тоскливо, рассчитывать на тебя. Я тебе не буду стоить ни одного цента.

– Ты боишься выйти за меня замуж из-за патрона? – спросил Гарри обиженно.

Она отвела взгляд, но он заметил промелькнувшую в ее глазах тень.

– Я не боюсь, – сказала она. – Это не совсем так. Но если я выйду за тебя замуж, я потеряю работу. Роберт смотрит на меня как на свою собственность. Я не разрушаю его иллюзий. Не нужно глядеть на меня с таким видом, он ничего не значит для меня, я тебя уверяю.

Эта беседа немного испортила Гарри радость от проведенного с Клер дня, но Гарри урезонил себя. Во всяком случае, она показала себя честной и не скрывала от него ничего. Но до чего он возненавидел этого Роберта Брэди! Какое тот имеет право на Клер?

Они выпили чаю на склоне холма, откуда им была видна непрерывная вереница машин, возвращавшихся с уик-энда. Они имели вид маленьких игрушек, и это зрелище лишь усиливало ощущение полного одиночества.

– Ты счастлив? – внезапно спросила Клер.

– Да, я провел замечательный день. Хочешь, пойдем в кино, когда вернемся, или пообедаем?

– Нет, все, что нам нужно, у нас есть дома.

– Хорошо. Но нам необязательно возвращаться сейчас же.

– Нет… Я хочу остаться у тебя, Гарри…

Глава 12

Альф Муни не поверил своим ушам, когда Гарри сказал ему, что он передумал и, если Муни не возражает, готов стать его компаньоном. В те несколько дней, которые Гарри не работал, дела шли настолько плохо, что Муни уже подумывал, останутся ли у него деньги, чтобы выдать зарплату служащим в следующую пятницу. Он убедился, что дело держится только на Гарри, а два других фотографа не стоят ничего. И вот в тот момент, когда он решил прикрыть дело, Гарри предложил свое участие. Муни едва не пустился в пляс, но удовлетворился тем, что поднялся и пожал Гарри руку.

– Старина, будем на «ты», – предложил он растроганно. – Я бы угостил тебя сигарой, будь она у меня.

Если бы Муни был менее возбужден, он бы заметил в Гарри явную перемену. Тот казался теперь более твердым, уверенным, и взгляд его коричневых глаз сделался решителен.

– Не обольщайтесь, мистер Муни, может быть, вы не согласитесь на мои условия.

– Обольщаться? Ты видел, чтобы я обольщался? Но это лучшая новость, которую я слышал за последнюю неделю.

Муни вытер лицо носовым платком, потом подозрительно посмотрел на Гарри.

– Твои условия? Какие условия?

– Я много думал о том, что вы мне говорили. Если вы позволите мне организовать дело по моему усмотрению, я вложу сто фунтов, но ни пенни больше.

Муни настолько были нужны деньги, что он принял бы и половину этой суммы. Но, чтобы не повредить своей репутации, он решил немного поторговаться.

– Сто фунтов? Это же мало, малыш. Если ты хочешь хорошо заработать, нужно вложить больше. Давай сто пятьдесят, и вперед. Только аппараты нам будут стоить шестьдесят фунтов, да всю эту технику еще нужно найти.

– Аппараты нам не будут стоит ничего. Воспользуемся «лейкой», которая у нас еще, слава Богу, есть. Все, что нужно, это хороший увеличитель и несколько осветителей. Я знаю, где можно найти увеличитель за тридцать фунтов, а осветители нам обойдутся в двадцать фунтов. Еще за двадцать мы превратим этот кабинет в хорошую студию. И еще останется тридцать фунтов на покупку высококачественной бумаги, рамок и прочих мелочей.

Муни тяжело сел с таким видом, будто он только что обнаружил змею в своей постели.

– Это все расчеты, малыш.

Он сдвинул шляпу назад и энергично почесал голову.

– Значит, в моем кабинете ты собираешься устроить свою студию?

Гарри провел бессонную ночь в спорах с Роном, который не советовал вкладывать деньги в дело Муни. И только благодаря тому, что он все время думал о Клер, Гарри удалось убедить Рона.

– А где же ее еще можно сделать? – спросил он у Муни. – Дорис нужна комната для лаборатории, первая комната будет служить приемной, так что остается только ваш кабинет.

– А я? Я буду на улице?

– Я думаю, вы устроитесь в приемной. Будете получать деньги у клиентов и вести счета.

– Но, черт побери, это же работа Дорис.

– У нее будет чем заниматься. Мы не так богаты, чтобы содержать статистов, мистер Муни.

– Ты меня считаешь статистом? – пробурчал тот.

Гарри улыбнулся.

– Я просто сказал, что каждый должен вносить свой вклад в общее дело.

– Это все? Может, прежде чем ты начнешь командовать, покажешь мне деньги? Пока еще ты не стал моим компаньоном.

– Я куплю материал и уплачу за установку, – спокойно сказал Гарри. – Вам незачем смотреть на мои деньги. Просто будете следить за изменениями, которые произведут мои деньги. И хватит об этом. Уверен, все будет хорошо.

Муни открыл рот, потом закрыл его и не проронил ни слова. Он понял, что загнан в угол.

– Но, Гарри, нам же нужно хоть немного оборотных средств, – жалобно сказал он. – Мне нечем в пятницу платить зарплату.

– Я это урегулирую. Доходы, думаю, будем делить пополам. Кроме того, вы будете мне давать пять процентов за капитал.

Для Муни это было уже слишком.

– Ты меня душишь! – воскликнул он. – Твои условия прошли бы, если бы ты вложил триста фунтов. А так это чистое воровство. Мои фонды стоят во много раз больше, чем твои сто фунтов. А фотоаппараты? Они одни потянут на сто фунтов.

– Хорошо… хорошо… Но, насколько я понял, вам нечем платить зарплату на этой неделе.

Муни зло бросил шляпу на пол и ударом ноги послал ее в угол.

– Это все твоя девица, – завопил он, ударяя кулаком по столу. – До того, как ты познакомился с ней, ты был чудесным парнем. А чем ты стал через неделю? Волк! Акула!

– Она ничего не знает, – весело уверил Гарри. – Но мне надоело так жить, и я хочу жениться.

Муни сделал несколько шагов, нагнулся, поднял шляпу и принялся вытирать ее рукавом.

– Я в этом уверен, – бормотал он. – Ты хочешь жениться. Я не могу помешать тебе покончить с жизнью, но печально видеть все это. Ты выиграл, малыш. Я принимаю твои условия и оставляю свой кабинет. Я слишком стар и болен, чтобы бороться с тобой. Что я тебе скажу? Я не думал дожить до таких лет и стать таким старым, чтобы ты начал меня эксплуатировать. Никогда не думал. Ты воспользовался, мой мальчик, моей старостью и моим тяжелым положением.

– Ну, вот это ни к чему, мистер Муни, – сказал Гарри мягко.

У Муни перехватило дыхание. Он удивленно посмотрел на Гарри и вдруг улыбнулся.

– Ладно, старик, ты должен познакомить меня с твоей девочкой. Если ей удалось так повлиять на тебя, то же она сможет сделать и со мной.

– Я повторяю, она ничего не знает, и сейчас, если ты согласен с моими предложениями, пойдем к адвокату и подпишем соглашение по всей форме. Я…

– Что? – произнес Муни, вытаращив глаза. – Адвокату? Мы не пойдем ни к какому адвокату. Ведь мы можем верить друг другу на слово.

– Речь идет не о доверии, а о принципе.

Муни надел шляпу, которую кончил вытирать, и медленно поднялся.

– Я не знаю, что ты хочешь, – начал он. Внезапно его лицо смягчилось. – Ты мог бы дать мне один фунт? Теперь, когда мы компаньоны, я немного поиздержался…

– Я тоже, мистер Муни. Мне и так много надо купить…

Муни погрозил кулаком потолку.

– О, женщины! – пробурчал он. – Всегда одинаковы. Если парень попадает им в лапы, он пропал.

Глава 13

Усталый, но довольный, Гарри вернулся в свою комнату чуть позже семи. Клер сказала ему, что сегодня вечером работает и не сможет с ним увидеться. Казалось, она очень спешила, и они обменялись только несколькими фразами по телефону. Тем не менее она обещала увидеться с ним завтра утром и даже пригласила к себе.

Поднимаясь по темной лестнице, пропитанной запахом вареной селедки, Гарри подумал, что, если Рон дома, было бы неплохо отметить выпивкой его, Гарри, вступление в компаньоны Муни. Рон был дома, но куда-то собирался.

– Ты уходишь? – спросил разочарованный Гарри.

– Привет! У меня дела. Ну как, все прошло хорошо?

– Отлично. Художник меняет вывеску на «Муни и Рикк».

– Прекрасно. Для Муни это наверняка потрясение. Ты его, по крайней мере, взял в руки?

– Он принял все мои условия. Ты действительно спешишь? Я хотел бы отметить это дело.

– Отметь это со своей девушкой. Она что, занята сегодня?

– Сегодня вечером она работает.

– Странные часы для работы. Я и не знал, что люди, которые позируют, работают ночью. Мне нужно встретиться с одним человеком, который сообщит мне важные сведения, но свидание еще только в девять часов, так что пойдем поужинаем.

Гарри это понравилось, и они вместе зашли в кабачок на углу улицы. Зал был набит, но они все же нашли два места за стойкой.

– Нужно признать, эта девица тебя встряхнула, – заметил Рон. – Ты начинаешь шевелиться.

– Ты прав. Я хочу на ней жениться, но для этого нужно зарабатывать достаточно денег, чтобы обеспечить жизнь, к которой она привыкла.

– Это плохое условие для женитьбы. Когда люди любят друг друга…

– Да, я знаю, но в наши дни это не так.

Рон приготовился спорить, но затем отступил. Он постучал по стойке, подзывая бармена, а потом заказал бифштекс и пиво.

– За тебя! – сказал Рон, поднимая бокал. – За процветание «Муни и Рикк».

– Спасибо. Ты работаешь сегодня вечером?

– Да. У меня нашлись интересные сведения для серии статей о банде воров, уже год действующей в Уэст-Энде. Полиции не удается их поймать. Ты не знал? Каждую ночь двадцать или тридцать человек расстаются с ценностями. Никто не может обнаружить, как действует банда. Твой друг, инспектор Паркинс, думает, что в банде есть девушка, которая очищает карманы жертвы и сразу же передает добычу сообщнику. Пять или шесть проституток приводили в полицейское отделение, но у них ничего не находили. Я думаю, что наконец нашел человека, который сообщит мне важные сведения. Я встречусь с ним сегодня в баре на Аттенс-стрит.

Гарри рассеянно слушал его, слишком занятый своими новыми делами. Нужно ли рассказать сразу Клер или подождать, когда дело начнет крутиться? Он остановился на втором решении. Закончив ужин, они расстались, и Гарри с неохотой вернулся к себе домой и провел некоторое время за эскизами новой студии. Затем он разделся и подумал, что наилучшим началом было бы заполучить какую-нибудь кинозвезду. Ее фото в витрине послужило бы неплохой рекламой.

Укладываясь спать, он размышлял, где же достать фотографию кинозвезды, как вдруг дикая мысль пришла ему в голову: он понял, что фото Клер тоже подойдет. Он знал, что она может позировать. Значит, следует выбрать лишь подходящее освещение. Он поговорит об этом с ней завтра утром.

Не прошло и минуты, как он крепко уснул, и, казалось, прошло всего несколько мгновений, когда стук в дверь разбудил его. Он зажег свет и посмотрел на часы. Было 1.30. Постучали еще, затем дверь раскрылась. Гарри схватил свою одежду, так как узнал миссис Вестерхэм. Вид у нее был испуганный, и за ее спиной стоял полицейский.

Гарри узнал инспектора Паркинса. Его сердце отчаянно заколотилось.

– Что произошло? – спросил он.

– Спасибо, миссис, можете идти спать, – сказал Паркинс. – Извините, что побеспокоил. Вас я тоже прошу извинить, мистер Рикк.

Гарри сидел на кровати, глядя на Паркинса круглыми глазами.

– Что ж, молодой человек, – начал Паркинс, – к сожалению, у меня плохие новости. Ваш друг Рон Фишер тяжело ранен.

– Рон? Что с ним?

– То же, что и с вами. Его подобрали на Динс-стрит час назад. Удар велосипедной цепью по голове.

Наступила тишина. Паркинс внимательно смотрел на Гарри.

– Это серьезно? – спросил тот.

– Очень. Вы помните? Я вам сказал, что однажды этому парню попадется клиент с хрупким черепом. И вот этот самый случай.

– Он… умер?

– Нет, ваш друг не умер, но тяжело ранен. Я только что из госпиталя.

– Я могу его навестить?

– Нет. Только через несколько дней. Конец цепи ударил его по затылку, и, если ваш приятель выживет, этого ему хватит на годы. Не исключено, что он останется калекой на всю жизнь.

Гарри не шевелился, он чувствовал, как у него кружится голова. «Я его никогда по-настоящему не ценил, – подумал он. – Бедняга! Подумать только, ведь это могло случиться и со мной. Какая сволочь! Почему?»

– У него есть семья? – спросил Паркинс. – Я нашел его адрес в бумажнике. Если у него есть жена, нужно предупредить ее.

– У него была жена. Может быть, я сам скажу ей.

– Как хотите. Если желаете, я могу послать кого-то из своих людей, чтобы они предупредили ее.

– Спасибо, но лучше я пойду сам. Адрес я найду в бумагах Рона.

– Хорошо. А теперь поговорим, – начал Паркинс. – Это тот самый тип, который напал на вас. Вы не знаете, почему он напал на Рона?

– Абсолютно не знаю. Я и сам об этом думаю.

– Что Фишер мог делать в Сохо в полночь?

– Это я знаю. У него была встреча с одним из людей, который разузнал что-то о банде воров.

– Действительно… Я с ним разговаривал об этом на прошлой неделе.

– Я не очень много знаю об этом.

– С кем была встреча?

– Он не сказал.

– А где была эта встреча?

– В кафе в Сохо. Он мне назвал его, но я сейчас не помню. Кажется, он говорил об Аттенс-стрит.

– Постарайтесь вспомнить, – настаивал Паркинс. – Слушайте, Рикк, вы не помогли нам в вашем деле и не сказали всего, что знаете. Кто-то был явно недоволен, когда вы фотографировали ночью, не так ли?

– Да… – признался Гарри. – Но этот человек не имеет ничего общего с моим делом.

– Почему вы так решили?

– Я его знаю. Этот тип связан с рекламой.

– Как его зовут?

– Роберт Брэди, – ответил Гарри. Завтра же он скажет Клер, что он сообщил это имя полиции.

– Почему вы мне не сказали это раньше?

– Я… Он был с девушкой, которую я знаю, и я не хотел, чтобы она была вмешана в это дело.

– Кто эта девушка?

– Моя невеста. Простите, но я не назову вам ее имени. Она никак не связана с этим делом, а с Брэди тем более.

– Ваша невеста?

Гарри внимательно посмотрел на инспектора.

– Вы знаете Брэди?

– Лично незнаком. Это импресарио моей невесты. И он не любит фотографироваться.

Гарри с облегчением вздохнул, когда Паркинс переменил тему разговора.

– Вернемся к этому кафе, – сказал он. – Вспомните его название.

– Я стараюсь изо все сил, но мне никак не удается.

Паркинс посмотрел на него, потом на часы. Было девять минут третьего.

– Хорошо, вы можете одеться и поехать со мной на Аттенс-стрит? Мы пройдем по улице, и, быть может, вы вспомните кафе, увидев вывеску. У меня внизу машина.

– Сейчас?

– Да, немедленно, – сухо ответил Паркинс.

– Хорошо… – сказал Гарри, начиная сдаваться, в то время как Паркинс закуривал.

– Отличный парень ваш приятель, – сказал Паркинс. – Он время от времени заходил ко мне, чтобы узнать кое-что. Я уверен, что он обнаружил какие-то сведения о банде, и банда отреагировала на это. Врач в госпитале сказал, что Фишер, возможно, будет несколько недель находиться в тяжелом состоянии. Я не могу терять времени, ожидая, пока он выздоровеет. Нужно действовать быстрее, как можно быстрее, чтобы схватить этого типа.

– Вы думаете, что человек, напавший на меня, входит в банду?

– Это может быть даже один из главарей. Я очень бы хотел знать, зачем ему нужна была ваша пленка. Возможно, на ней был кто-то, заснятый на заднем плане за работой, а вы этого не заметили. Вы готовы?

Гарри был готов. Они вышли из комнаты. Хотя было уже более двух часов, миссис Вестерхэм еще не спала. Заслышав шаги, она тотчас вышла из своей комнaты.

– Вас уводят, мистер Рикк? – спросила она, побледнев.

– Нет, миссис Вестерхэм. С Роном несчастный случай. Я вам все расскажу, когда вернусь. Она, наверное, подумала, что меня арестовали, – сказал Гарри Паркинсу.

Тот что-то проворчал в ответ. Паркинс приказал шоферу ехать быстрее на Аттенс-стрит. Улицы были пустынны, только на Пиккадилли встретились несколько одиноких прохожих. Увидев их, Паркинс пробормотал:

– Эти парни и доставляют нам неприятности. Они идут к Уэст-Энду в поисках девушек, а когда те их обворовывают, они бегут к нам. Если бы они ходили в поисках женщин в другое место, они бы сохраняли свои бумажники. Идиоты!

Гарри почувствовал, как ледяная дрожь прошла у него по позвоночнику. Он вспомнил Уингейта, который нашел Клер на улице, и его бумажник! Может быть, Клер?.. Ну, нет, это невозможно. Он сразу же подумал о Брэди и об убийце с волосами-паклей.

Рон как раз занимался делом этой банды. Волосатый его и пристукнул… А может быть, Клер тоже входит в банду? Ведь она передала бумажник ему, а Рон рассказывал, какой метод использует банда… Он пытался больше не думать об этом. Нет, это просто совпадение… Но следует предостеречь Клер. Ее шуточки могут довести ее до тюрьмы.

Автомобиль остановился на Аттенс-стрит, и Паркинс вышел.

– Остальную дорогу пройдем пешком. Хорошо смотрите и пытайтесь вспомнить название кафе. Их здесь дюжина.

Аттенс-стрит была тесной, мало освещенной улицей. Магазины, кафе и пивные бары располагались друг возле друга. Гарри внимательно смотрел по сторонам улицы. Впереди перед дверью, над которой мигала вывеска, стояла большая машина американского производства. Гарри схватил Паркинса за руку.

– Вот оно. Я теперь вспомнил. Это «Радл-Сэкм-кафе».

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно.

– Хорошо. Возвращайтесь в машину и ждите. Я пойду взгляну.

– А мне нельзя с вами?

– С таким шрамом на лбу? Нет. Постарайтесь сделать так, чтобы вас никто не видел.

Гарри остался в темноте, понимая, что Паркинс прав, но горя желанием все увидеть самому.

Вдруг дверь кафе отворилась и вышли четыре девушки, которые болтали и смеялись. Одна из них, брюнетка в меховом манто, так хохотала, что была вынуждена вцепиться в одну из подружек. Казалось, они были очень пьяны. Все четверо направились к машине. Из нее вышел мужчина и открыл дверцу. Гарри узнал его сразу же. Это был Роберт Брэди. Он не мог ошибиться. Та же походка, мощные плечи, манера сдвигать шляпу на глаза. Все сходилось. Гарри более внимательно посмотрел на девушку в меховом манто и почувствовал, что зеленеет. Это была Клер.

Брэди схватил Клер за руку и дернул. Она привалилась к нему, не прекращая хохотать. Трое других тоже продолжали верещать и смеяться.

Паркинс стоял на месте, наблюдая за сценой. Брэди заметил его и что-то сказал Клер. Та сразу же успокоилась, глянув туда, где стоял Паркинс. Потом быстро шмыгнула в автомобиль. Брэди последовал за ней и хлопнул дверцей. Машина тронулась с места и сразу же набрала скорость.

Глава 14

На следующее утро Гарри с опозданием пришел в студию. Муни занимался счетами.

– Прекрасно, – пробурчал он. – Как только ты сделался моим компаньоном, то сразу стал опаздывать.

Муни замолк, увидев лицо Гарри. Тот объяснил, что произошло прошлой ночью.

– Я только что звонил в госпиталь, – сказал он. – Но мне сказали, что раньше чем через неделю он не придет в себя. И что его жизнь в опасности. Бедный Рон. Паркинс думает, что это работа банды воров. Он…

– Не вмешивайся, Гарри, – прервал его Муни. – Это не твое дело. У тебя и так достаточно неприятностей.

– Мне нужно повидать жену Рона. Вот план студии и схема установки оборудования. Нужно вызвать электрика. Я не вернусь до обеда.

– Ты не должен уходить. Я рассчитывал на тебя, Гарри, сам я не справлюсь.

– Мне нужно повидать жену Рона, я не приду до второй половины дня.

Муни посмотрел на него.

– Ты уверен, что тебе здесь нечего делать, малыш?

– У вас есть чем заняться сегодня утром. Придут люди, которых я фотографировал вечером. Нужно сказать им, что пленка пропала, и попытайтесь уговорить их сделать портрет. Можете назначить на четверг. Тогда все будет готово.

Гарри вышел. В бумагах Рона он нашел адрес Шейлы Фишер и квитанции об отправке ей еженедельно шести фунтов. Гарри подумал, как Шейла будет выкручиваться, если Рон перестанет посылать ей деньги. Он был убежден, что у Рона совершенно нет сбережений. Всю дорогу он перебирал в уме ночную сцену. Он боялся своих мыслей. Что могла Клер делать ночью с тремя девушками и Брэди?.. Паркинс наверняка ее видел, хотя ни слова не сказал Гарри. Хозяин кафе и гарсон ответили формально. Они, дескать, не знают такого человека и не видели Рона Фишера.

Гарри подошел к домику с грязноватыми занавесками и позвонил.

– Нужно звонить сильнее, – закричала женщина, которая выбивала ковер перед соседним домом. – Она рано не просыпается.

Гарри пробормотал «спасибо» и позвонил опять. Прошло добрых пять минут, прежде чем дверь наконец отворилась и на пороге появилась молодая женщина в грязном халате. Она недовольно смотрела на него.

– Простите за беспокойство. Вы миссис Фишер?

– Ну и что с того? – сказала она резким, неприятным голосом. – Еще слишком рано, чтобы поднимать людей с постели.

– Я Гарри Рикк, друг Рона.

– А, он мне говорил о вас. Входите.

На ее жестком лице появилась улыбка. Глаза и рот были накрашены. Когда она улыбалась, то казалась моложе и красивее. Гарри понял, что Рон действительно мог влюбиться в Шейлу. Комната была в удивительном беспорядке. Повсюду стояли блюдца с окурками. Наполовину пустая бутылка виски, горы пластинок на полу, грязное белье и все остальное было покрыто слоем пыли.

– У меня беспорядок. Вчера вечером были друзья, – пояснила она, вытирая глаза.

Гарри осмотрелся и решил, что лучше не садиться.

– У меня плохие новости для вас, – начал он. – С Роном произошел несчастный случай.

Женщина окаменела.

– Вы хотите сказать… он мертв? – Ее кукольное личико ничего не выражало.

– Нет, он не мертв, но в очень тяжелом состоянии. Возможно, еще несколько недель он будет без сознания.

Она налила хорошую порцию виски в грязный стакан, потом протянула бутылку Гарри. Он отказался.

– Спасибо.

– Он перевернулся в автомобиле?

– Нет. Его оглушили велосипедной цепью.

Шейла усмехнулась и выпила виски.

– Это здорово подходит к господину, имеющему принципы. Что они имели против него?

– Я ничего не знаю, – пробурчал Гарри раздраженно. – Я вот думаю, зачем я сюда пришел. Мне кажется, вас все это совершенно не интересует.

Она удивленно подняла на него глаза, скривилась и села.

– Конечно, не очень. Ну а деньги? Буду ли я их получать?

– Не знаю, и мне наплевать. Рон в госпитале, но навещать его можно будет не раньше чем через несколько недель.

– Я совсем не хочу его навещать, – сказала молодая женщина, пожимая плечами. – Очень мило с вашей стороны, что вам наплевать на то, как я буду жить, но ведь я не могу существовать любовью и свежей водой. Когда он начнет работать?

– Еще не скоро, и, не хочу пугать вас, возможно, он останется на всю жизнь калекой.

Она снова скривилась.

– Черт возьми! Это очень характерно для него. Не делайте такого лица. Мы с ним чужие люди и вот уже четыре года как разведены. В конце концов, я выкручусь. Все устроится, если я выйду замуж еще раз, – заключила она, почесывая ногу под халатом.

Гарри с отвращением смотрел на нее.

– Я все-таки думал, вам следует знать, что с ним произошло. В конце концов, ведь он ваш муж.

Вдруг какой-то отблеск появился во взгляде молодой женщины, и с улыбкой она сказала:

– Вы знаете, сейчас я очень стеснена в средствах. Вы не могли бы мне одолжить пять фунтов?

– К сожалению, нет, – ответил Гарри, – я и сам очень стеснен в средствах.

Она поднялась и подошла к нему.

– Ну, тогда два фунта… Вы знаете… Вы мне нравитесь… Пошли, будьте милым. Я тоже очень мила. Пойдемте, я покажу вам свою спальню…

Она стояла у двери, и он был вынужден оттолкнуть Шейлу, чтобы добраться до ручки.

– Нет, я сожалею, – пробормотал он.

Она удивленно посмотрела на него.

– Не притворяйтесь идиотом. Рон ничего не узнает. Ну, скажем, один фунт.

– Я сожалею, – повторил он.

– Ну, тогда скажите ему, чтобы он поскорее поднимался и присылал мне деньги. Если он этого не будет делать, я обращусь в суд. Я даю ему месяц, слышите. Он еще услышит обо мне.

Гарри начало мутить. Когда он выходил, она прокричала:

– И не напускайте на себя такой вид. Вы такой же идиот, как и все его друзья.

«Ужасная женщина», – думал Гарри, почти бегом направляясь к станции метро. Заметив телефонную будку, он поколебался, но потом зашел и набрал номер Клер.

Когда он уже совсем собрался повесить трубку, он услышал щелчок, а потом голос Клер:

– Алло, кто у телефона?

– Гарри, – ответил он, удивленный агрессивным тоном девушки.

– Гарри? Доброе утро, милый. Прости меня, но я спала.

– Я удивлен, – сказал он, глядя на часы, которые показывали полдень. – Я думал, ты уже проснулась.

Он услышал зевок, и перед его глазами вдруг возникла Шейла.

– Я вчера вечером много работала и еще не пришла в себя. Прости, милый.

– Можно заглянуть к тебе сегодня вечером?

– Да, конечно. Приходи. Я приведу себя в порядок. Скажем, часам к восьми. До вечера.

– Хорошо. – Волна нежности охватила его. – Мне кажется, я не видел тебя целую вечность, Клер…

– Да, конечно. Значит, сегодня вечером в восемь. – Она снова зевнула. – Ах!.. До свидания, милый. – Послышались гудки. Клер повесила трубку.

Гарри вышел из кабины. Он чувствовал себя довольно подавленно. Как только он начинал думать о Клер, перед глазами его возникала зевающая и неопрятная Шейла.

Скривившись от отвращения, он вошел в метро.

Глава 15

Однако когда Клер открыла ему дверь, ничего в ней не напоминало Шейлу. Она была чрезвычайно привлекательна в черном платье, подчеркивавшем ее формы; большая шикарная комната была тщательно убрана.

– Здравствуй, милый! – сказала она, подставляя губы. – Как долго тянулось время с воскресенья. Мне тебя так не хватало!

Она повисла у него на шее и поцеловала. Гарри обнял ее и прижал к себе.

– Да, мне тебя тоже не хватало. Это воскресенье было лучшим в моей жизни.

– Прекрасно. Сегодня мне не нужно выходить, и ты можешь остаться здесь на ночь, если хочешь.

Гарри сразу же забыл Рона, инспектора Паркинса и «Радл-Сэкм-кафе».

Через некоторое время Клер пошла на кухню, чтобы приготовить ужин, а он пошел за ней, чтобы поговорить.

– О Гарри! – сказала она. – Я забыла. У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Открой ящик. Не тот, следующий.

Он послушался и нашел там маленький пакет, завернутый в бумагу.

– Это для меня? Что там?

– Открой и увидишь.

Он развернул пакет и нашел там три галстука. Таких галстуков у него еще никогда не было. Они стоили целое состояние.

– О, Клер! Это же страшно дорого стоит. Я не знаю, смогу ли я это принять.

– Не притворяйся идиотом, милый. Они мне ничего не стоили. Я написала фабриканту, которому позировала, и попросила образцы. И вот они здесь. Они тебе нравятся?

– Кроме шуток? Фабриканты просто так не раздают такие галстуки.

– Не всем, конечно, но такое случается довольно часто, особенно если они любят хорошеньких женщин.

Следующие несколько минут они провели, примеривая галстуки.

– У меня глупая идея, Гарри. Ты действительно хороший парень, и я хочу попытаться достать для тебя костюм у одного типа, которому позирую.

– Что? Костюм?

Он в смущении переминался с ноги на ногу.

– О костюме нечего и говорить. Придет время, когда я сам буду делать себе такие подарки.

– Но тебе нужен хороший костюм.

– Мне не нужны подарки. Мужчина не может принимать подарки от женщины, – добавил он, краснея.

– Но это же условность, Гарри. Какое это имеет значение? Я тебя люблю и хочу, чтобы ты был счастлив. У меня есть деньги и много полезных друзей. Почему бы нам не поделиться? Мне доставляет удовольствие делать тебе подарки.

– Но в конце концов, Клер, я стану похожим на сутенера. Я хорошо понимаю, что тебе это ничего не стоит, но если я не смогу тебе что-то дарить со своей стороны, так не пойдет.

Лицо Клер омрачилось.

– Каким ты можешь быть злым. Хорошо, – сказала она сухо. – Не принимай от меня ничего. Ты даже можешь не приходить ко мне, если ты кажешься себе похожим на сутенера.

Она вернулась на кухню, с трудом сдерживая гнев. Гарри проводил ее глазами.

– Клер! Я тебя умоляю. Я…

Она повернулась, и он с удивлением увидел на ее глазах слезы.

– Прости меня, Клер. Я тебя умоляю.

Он подошел к ней, но она оттолкнула его и, повернувшись спиной, принялась готовить салат.

– Я не хотел тебя обидеть, – сказал он с несчастным видом.

– Да ладно, не будем об этом говорить, – холодно произнесла она. – Блюдо там. Поможешь поставить на стол.

– Я тебя люблю, Клер, и сделаю все, что ты хочешь.

– Это только слова. – Она попыталась освободиться, но потом внезапно обняла его за шею. – О, Гарри, я так люблю тебя!

Тон ее голоса потряс Гарри.

– Мне хочется что-нибудь для тебя сделать. Я никому раньше не помогала. У меня даже не было такого желания.

– Я тоже хотел бы сделать многое для тебя.

Она оттолкнула его, чтобы посмотреть в глаза.

– Ты меня убиваешь, повторяя это. Я не хочу твоих денег. Я хочу тебя. Забудь о своем мужском самолюбии. Мы сможем вести замечательную жизнь, если будем делиться. Какое имеет значение, чьи это деньги. Главное, они есть.

– Для меня это имеет значение. Я хочу быть тем, кто тебе это дает.

– Но как ты можешь давать, если ты не зарабатываешь больше? Если бы у тебя были деньги, я не была бы такой гордой и принимала бы их у тебя. А сейчас позволь мне помогать тебе. Когда ты будешь зарабатывать больше, а я уверена в этом, я позволю тебе платить за все.

Она еще раз прервала его на полуслове.

– Если ты не будешь принимать мои подарки, я не поверю в твою любовь.

– Конечно, я тебя люблю, – неловко запротестовал Гарри. – Мне нравится, когда ты мне что-то даришь, но все же не делай этого часто.

– Правда? Ты принимаешь? – спросила она, блестя глазами.

– Да.

– Тогда у меня еще есть один сюрприз для тебя. – Она выбежала из кухни, и изумленный Гарри подумал, что все это невообразимо. Если бы только Рон, который говорит, что женщины любят брать, а не давать, видел это…

Клер вернулась, держа в руке второй пакет.

– Я хотела подарить тебе это на твой день рождения, – сказала она, – но не хочу больше ждать. Это принадлежало моему отцу.

Она сорвала бумагу и протянула ему золотой портсигар.

Никогда еще он не видел ничего подобного.

– Открой его, – сказала она, не спуская с Гарри взгляда.

Он нажал кнопку. С внутренней стороны крышка была покрыта затейливой гравировкой с надписью: «Гарри с любовью от Клер».

– Я не знаю, что и сказать… Это чудо! Я всегда мечтал о портсигаре, но, откровенно говоря, милая, раз эта вещь твоего отца, почему ты даришь ее мне?

– Я хочу, чтобы он был у тебя и чтобы ты каждый раз думал обо мне, когда открываешь его.

Она прижалась к нему.

– Я не знаю даже, как и благодарить тебя.

– Лишь бы ты был счастлив, а на остальное наплевать. Ты меня будешь любить и никогда не бросишь?

– Никогда! Я всегда буду тебя любить, что бы ни случилось, – сказал он, поднимая ее на руки и направляясь в спальню, дверь в которую открыл ногой.

– Гарри… Ужин готов!

– К черту ужин! – сказал он, закрывая ногой дверь.

Глава 16

Когда Гарри открыл глаза, на улице уже светлело. Некоторое время он смотрел на Клер, неподвижно лежащую рядом. Как будто почувствовав взгляд, она прижалась к нему и пробормотала:

– Еще так рано, правда, милый?

– Около пяти часов. Ты можешь меня послушать? Вчера вечером я хотел тебе кое-что рассказать.

– Слушаю тебя, милый.

– Помнишь моего приятеля Рона? Ну, тот, с которым я снимаю комнату. Его оглушили прошлой ночью.

Он почувствовал, как Клер напряглась.

– Серьезно? – спросила она.

– Да. На него напал тот же тип, что и на меня. Полиция задала мне кучу вопросов.

Гарри поколебался и продолжил:

– Я… я им рассказал о Брэди.

Она подняла голову с подушки, и глаза у нее стали злыми.

– Ты им рассказал о Роберте? Зачем? Что он имеет общего с этим делом?

– Ты помнишь тот вечер, когда на меня напали? Я тебе сказал, что полиция хотела знать, которому из клиентов не понравилось, что его фотографировали. Я ответил, что не было такого. Инспектор Паркинс мне не поверил, и, когда напали на Рона, он снова задал мне этот вопрос. Я был взволнован и рассказал ему все.

– Ты рассказал, что я была с Робертом?

– Я отказался назвать твое имя. Я сказал… что ты моя невеста… и он больше не спрашивал ничего, – закончил Гарри.

Он почувствовал, что она мгновенно удалилась от него, хотя и не пошевелилась на кровати.

– Что ты сказал о Роберте?

– Да почти ничего. Только объяснил, что он работает в рекламе и что он твой патрон.

– Кажется, ты много рассказал.

– Надеюсь, ничего лишнего. Понимаешь, Клер, в Уэст-Энде действует банда воров, а Рон пытался получить сведения о них для серии статей. Ему назначили свидание в «Радл-Сэкм-кафе». Полиция считает, что там на него и напали.

Клер поднялась и пошла к столику. Взяла пачку сигарет, закурила и забралась обратно на кровать.

– Почему ты мне все это рассказываешь, Гарри? Меня эта история не интересует.

– Паркинс привез меня на Аттенс-стрит. Он хотел, чтобы я показал ему кафе, название которого я забыл. Мы приехали туда около трех часов ночи, в тот момент, когда ты выходила оттуда с тремя девушками. С вами был и Брэди.

– Ну и что?

– Это все, – пробормотал Гарри, жалея о сказанном. – Я подумал, что лучше рассказать тебе об этом.

– Ты показал меня своему полицейскому?

– Нет, разумеется. Он оставил меня и вошел в кафе. Я думаю, он тебя даже не заметил.

– Мне плевать на это.

Они помолчали.

– Я беспокоюсь за тебя, – сказал Гарри. – Полиция думает, что в этом замешаны женщины, которые ловят пижонов, очищают их карманы и передают добычу сообщникам.

– Зачем ты мне рассказываешь все это? – Она потушила сигарету.

Гарри попытался взять ее за руку, но Клер резко вырвала ее.

– Клер, ты должна понять. Надеюсь, ты помнишь Уингейта? Представь, что банда действует таким же образом. Если бы Уингейт повел тебя в полицию, как он хотел это сделать, полиция заподозрила бы, что ты принадлежишь к банде. Ты взяла его бумажник и передала мне. Они действуют точно так же.

– Скажи, Гарри, неужели ты действительно веришь, что я воровка?

– Конечно, нет! Но не делай больше так, Клер. Скажи мне правду. Брэди связан с типом, который напал на меня?

– О чем ты говоришь? Какая между ними может быть связь?

– Ты должна понять. Брэди был взбешен, что я его фотографировал. А через пять минут у меня забрали пленку.

– Это абсурд! – закричала Клер. – Роберт никак не может быть связан с этим делом. Ради Бога, ничего не говори полиции. Я потеряю работу, если Роберт узнает, что я распространяю такие слухи.

– Нет, разумеется. Я ничего не скажу. Не беспокойся, Клер.

– Есть из-за чего беспокоиться. Роберт взбесится, когда узнает, что ты сообщил о нем в полицию. Ты уверен, что его не будут допрашивать?

– Не думаю. А почему его должны допрашивать?

– Ты увидишь инспектора?

– Надеюсь, что нет. Но точно не знаю.

– Во всяком случае, если ты его увидишь, обрати внимание на то, что он будет говорить обо мне. Прошу тебя, не давай инспектору мой адрес.

– А как иначе? – воскликнул удивленно Гарри. – Я ему не назову даже твоего имени. Но я уверен, что полиция больше не думает ни о тебе, ни о Брэди.

– Я не доверяю полиции. Эти проклятые ищейки, если узнают, что я живу здесь одна, будут наблюдать за мной. Они все время отравляют жизнь таким, как я.

– Но, послушай…

– Я знаю, что говорю, – сказала она раздраженно. – Я знаю больше, чем ты. Если флики узнают, что ты провел ночь здесь, они могут доставить мне серьезные неприятности. Нужно быть очень внимательным.

– Не беспокойся, я не скажу им ни слова.

Она снова оказалась в его объятиях.

– Милый, – произнесла она немного погодя. – Ты успокоился?

Он уверил ее, что да. Он решил переменить тему разговора и попросил Клер позировать для портрета.

– Я буду счастлива помочь тебе, – сказала она, довольная, что они ушли от прежней темы. – Значит, ты вкладываешь в дело свои деньги?

– Только сто фунтов. Я не хотел тебе заранее говорить об этом… Но сегодня все будет оформлено. Я хочу попытаться. Пообедаем вместе? Потом пойдем в студию.

– У меня свидание, и я могу прийти часов в пять. Хорошо? Как ты хочешь, чтобы я позировала? В купальном костюме?

– Нет, – ответил Гарри, улыбнувшись. – Я хочу сделать такой портрет, чтобы все сказали: вот именно так и должны фотографировать. Я попытаюсь сделать что-то вроде бюста. Если у тебя есть шляпка и летнее платье, то они подойдут.

– Сейчас я тебе их покажу, – сказала она, вскакивая с постели.

– Вот такую фотографию я хотел бы сделать, – сказал Гарри, глядя на Клер. – Это была бы чудесная реклама.

Она закрылась халатиком.

– Спасибо, не надо выставлять меня напоказ. Там будут стоять толпы мужчин.

И вот в пять часов утра, при дневном свете, Гарри, заложив руки за голову, наблюдал за парадом манекенов. Клер надевала одно платье за другим, дефилировала перед ним и принимала различные позы. В конце концов они остановились на платье с большими цветами с глубоким декольте и шляпке из белой соломки с лентой. На фотографии должно было выглядеть неплохо. Они решили, что Клер придет в студию к пяти часам и переоденется там.

Гарри с удовольствием увидел, что она так же увлечена и забыла и о Паркинсе, и о Брэди.

Когда Муни пришел в студию чуть позже девяти часов, он уже застал там Гарри, который занимался установкой прожекторов.

– Что ты делаешь? – спросил Муни, останавливаясь на пороге.

– У меня есть модель, которая придет сегодня сфотографироваться для портрета. Сделаю большой снимок для витрины. Это будет привлекать клиентов.

– Подружка?

– Она самая. Она придет вечером, часов в пять.

– Жаль. Если бы я знал, то надел бы чистую рубашку и побрился, – закончил Муни после того, как посмотрел в зеркало.

– Незачем стараться, – сказал Гарри. – Она любит только молодых.

Муни подскочил и обернулся. Увидев, что Гарри улыбается, он тоже улыбнулся.

– Такие старики, как я, могут тебе давать уроки.

– Хорошо. Садитесь на этот стул, а я отрегулирую свет.

– А Дорис? Разве она не может сделать это?

– Дорис проявляет вчерашние снимки. Я прошу о немногом. Вам достаточно сидеть и не шевелиться.

– Хорошо, – согласился Муни. – Я протестовал просто из принципа. Это не работа для основного компаньона.

Гарри ничего не ответил и принялся передвигать прожектора. Ему понадобилось довольно много времени, пока он не добился нужного светового эффекта. Муни начал вертеться задолго до того, как все закончилось.

– Старик, если ты будешь тратить так много времени на каждый портрет, мы прогорим наверняка.

– Не беспокойтесь, – сказал Гарри, передвигая прожектор. – Все это готовится для типического пoртрета. Место для освещения устанавливается раз и навсегда. Для каждого нового портрета нужно будет только навести резкость.

– Между прочим, эти проклятые прожектора слепят меня.

Гарри тем не менее продолжал свою работу. Но когда закончил, то не отпустил Муни.

– Нужно сделать дюжину пробных снимков, которые Дорис сразу же проверит. Необходимо также подобрать подходящую выдержку.

– Тебе нужно, чтобы я улыбался? – пробурчал Муни.

– Нет. Держите голову, как вам нравится. Единственное, что меня интересует, это выдержка. Вы можете даже кривляться, если хотите.

– В таком случае я попытаюсь угадать программу скачек, – сказал Муни, беря газету. – Пошевеливайся.

Гарри делал снимки, записывая каждый раз экспозицию.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Все в порядке. Я отдам это Дорис. Освещение оставляю без изменения для Клер.

– И это все, что я заработал в качестве благодарности, – проворчал Муни, поднимаясь со стула и садясь в кресло в углу. – Я так не работал уже много месяцев.

После обеда Гарри зашел в лабораторию посмотреть фотографии.

– Замечательно, – сказала Дорис, – изумительный портрет.

– Тем хуже для портрета, – сказал Гарри, подходя к ней. – Меня интересует только выдержка.

Дорис достала из бака один отпечаток.

– Вот лучшее время выдержки. Но фото все равно изумительные.

Гарри посмотрел на фотографию и чуть не подпрыгнул. Дорис была права. Ему никогда еще не удавалось делать таких снимков. Получился изумительный портрет. Это было изображение человека, разочаровавшегося в жизни. Выражение лица, манера держать голову, шляпа, сдвинутая на затылок, расстегнутый жилет и потухшая сигара – все это в целом создавало образ.

– Замечательно! – воскликнул Гарри. – Наше дело будет процветать, если так будет продолжаться. Нужно увеличить снимок до размера шестьдесят на восемьдесят на бумаге высшего качества и повесить фото в витрине. Ни слова мистеру Муни. У нас есть хорошая бумага?

– Три листа, ее нам прислали как образцы, – сказала Дорис. – Взять их?

– Только немного. Нужно быть очень внимательной и не испортить ни одного листа.

– Я попробую на полоске бумаги. Не беспокойтесь.

Гарри знал, что он может доверить Дорис. Он вернулся в студию, где Муни дремал в кресле.

– Все в порядке? – спросил тот, открывая глаза.

– Да, Дорис занимается этим, – ответил Гарри, притворяясь безразличным. Он сел на край стола и вытащил из кармана портсигар, который ему подарила Клер.

Муни вскочил и широко раскрыл глаза.

– Это из золота? Ты нашел золотые россыпи? Откуда это у тебя?

– Это подарок, – ответил Гарри, небрежно засовывая портсигар в карман.

– Ты парень не промах. Это она тебе подарила?

– Если вас это интересует, то да.

Муни вытащил из кармана золотые часы и потряс их на цепочке.

– Это не фальшивка. Их мне когда-то, лет тридцать назад, подарила одна малышка. Забавные существа женщины. Ты не теряй портсигар, малыш. Придет время – и можно будет заложить в ломбард, когда останешься без средств. Но я, впрочем, надеюсь, что с портретами дело пойдет, – добавил Муни, расслабляясь и закрывая глаза. – Конечно, пока у нас не все гладко. Эти двое сволочей, наверное, проводят все дни в кафе, вместо того чтобы фотографировать прохожих.

– А чего вы ждете? Пойдите и посмотрите, что они делают. Том должен быть на Оксфор-стрит, а Джон – на Стренд. Это не займет много времени.

– Что? – воскликнул Муни в возмущении. – Я?

Глава 17

Пока Клер переодевалась в маленькой импровизированной раздевалке, Муни подошел к Гарри, настраивавшему аппарат.

– Эта девушка хороша, – заявил он. – Но как ты ее подцепил, не могу понять. Я, кажется, произвел на нее впечатление. Мне ты можешь не верить, но, когда я был такой, как ты, девушки прямо вешались мне на шею. Я был невысок, но у меня была отличная техника, и, скажу тебе откровенно, будь я немножко повыше, я бы увел ее от тебя прямо сейчас.

– Не пытайтесь, – сказал Гарри с улыбкой, – но я доволен, что вы нашли общий язык. Вот и она.

Клер вошла в студию, держа шляпку в руке, она улыбалась.

– Так пойдет? – спросила она мужчин.

– Замечательно, – ответил Гарри. – Хочешь сесть сюда?

Муни послал ей воздушный поцелуй.

– Вы мне говорили, что вам нужно посмотреть, что там делают наши рабочие, – напомнил ему Гарри.

– Да, – проворчал Муни, – стариков всегда прогоняют. Что касается вас, моя прелесть, то, если у вас появится желание переменить партнера, вспомните обо мне. Хорошее вино улучшается с годами… Именно со стариками…

– Хорошо, я об этом подумаю, – сказала Клер, улыбаясь. Она уселась в кресло. – Очень мил, – сказала она, когда Муни ушел. – Но с ним, наверное, трудно быть целый день?

– Да нет, не очень. Последнее слово за тобой. Ты более опытна, чем я, в таких фотосъемках. Нужно перепробовать много поз, я должен сделать тридцать шесть снимков.

Клер сидела, положив руки на колени.

– Решай сам, – сказала она. – Ты знаешь, что тебе надо. Я всегда делаю то, что мне говорят.

– Так я тебе и поверил, – отозвался Гарри, заметив в Клер нечто, напоминающее страх. Он отступил на шаг и посмотрел на нее. Это казалось невероятным, но у нее был такой вид, словно пришла фотографироваться молоденькая неопытная девушка.

– Расслабься, милая, – сказал он. – У тебя очень робкий вид.

– Ты думаешь? – Она казалась недовольной и отвела взгляд.

– Смотри через мое плечо, – попросил он.

Гарри не думал, что ему придется объяснять ей, как вести себя. Поза ее была неестественной. В голове у Гарри мелькнула мысль, от которой ему стало нехорошо. Он сделал первый снимок. Может быть, чуть позже Клер расслабится. Он нажал на спуск, а потом прокрутил пленку.

– А теперь давай в шляпке, – предложил он, – как будто ты только что пришла.

– Не очень себе представляю, черт возьми, – сказала она, надевая шляпку и смотрясь в зеркало.

– Прими беззаботный вид, милая. Ты же ведь все это должна знать.

– Так?

– Нет, – покачал головой Гарри, – совсем не так. А вот теперь совсем неплохо. Но у тебя какой-то нерадостный вид.

– Если бы я тебя ждала, Гарри, у меня был бы радостный вид, – ответила она обиженным тоном.

– Да, конечно. Представь, что ты надеешься меня увидеть, но не уверена, приду ли я.

Она скривила лицо и уставилась в стену, точно близорукая.

– Так пойдет?

– Да. Очень хорошо, – согласился Гарри, чувствуя, как в нем растет отчаяние.

Гарри перепробовал все позы, которые он смог придумать, но безуспешно. Сомнений больше не было: Клер никогда не позировала фотографу. Она была явно любительницей. Аппарат смущал ее, и она с трудом следовала указаниям, которые давал Гарри.

Гарри слушал лекции в фотошколе, там же он работал с профессиональными моделями и не мог ошибиться: Клер была совершенно незнакома с этим ремеслом.

– Еще долго, милый? – спросила она нетерпеливо. – Уже больше шести часов, а у меня свидание в половине восьмого.

– Разве мы не пойдем никуда сегодня вечером?

Она похлопала его по руке.

– Не сегодня, Гарри. Я пригласила к себе на ужин одну подружку. Я хотела, чтобы пришел и ты, но она ужасная зануда, и мы хотим посплетничать наедине.

– Хорошо, – ответил Гарри смущенно. – Тогда отдохни немного и продолжим работу…

– Разве ты сделал мало снимков? От этого света у меня ужасно разболелась голова. Хочешь, приходи ко мне завтра часов в шесть. Поедем вместе покатаемся. Идет?

– Да, конечно.

В голове Гарри вертелись разные мысли. Если она не профессиональная манекенщица, то чем же тогда занимается? Как зарабатывает на такую жизнь?..

В дверь постучали, и вошел Муни. Гарри был настолько занят своими мыслями, что даже обрадовался его приходу.

– Там пожаловал инспектор. Он хочет с тобой поговорить. Я ему сказал, что ты занят, но он согласен подождать.

– Что он от меня хочет? – спросил Гарри, нахмурившись. – Лучше я сразу с ним поговорю. Извини, Клер.

Он посмотрел на Клер и был удивлен ее видом. Она побледнела.

– Ни в коем случае не говори ему, что я здесь, – прошептала она. – Я не хочу его видеть.

Она была так взволнована, что Гарри и Муни удивленно переглянулись.

– Да, конечно, – ответил Гарри. – Ты переодевайся пока.

Он погасил окурок ногой и вышел вместе с Муни, пытаясь улыбаться, несмотря на растущее беспокойство.

Инспектор Паркинс был в том же костюме. Он рассматривал выставку фотографий, развешанных в витрине.

– Добрый день, мистер Рикк, – сказал он. – Меня давно это интересовало, вот я и пришел наконец взглянуть на ваши снимки. Я уже нашел тут двух или трех старых клиентов.

– Вы хотели меня видеть, инспектор? Я очень занят.

Развернувшись, Паркинс посмотрел на Гарри. В его глазах было подозрительно любезное выражение, которое совсем не понравилось Гарри.

– Ладно, – вздохнул Паркинс, – не волнуйтесь. Я проходил мимо и просто так зашел. Вы больше не видели этого человека?

– Если бы я его увидел, я бы сразу же предупредил вас, – сухо отозвался Гарри.

– Не сомневаюсь, – согласно покивал головой Паркинс. – Кстати, той ночью, когда мы ездили в кафе, там был один тип с машиной, который увез четырех пьяных шлюх. Помните?

Гарри покраснел от гнева.

– Это были не шлюхи! – воскликнул он возмущенно, но сразу же взял себя в руки. – Во всяком случае, мне так не показалось.

Паркинс смотрел на красное лицо Гарри.

– Вы думаете? – Он залез в карман и вытащил сигареты. Но пачка была пуста, и он выбросил ее в корзину для бумаг. – А мне показалось, – продолжал он, – что у них был вид как раз самых заурядных шлюх. Хотя, может быть, я и ошибаюсь. Даже полицейский может ошибаться время от времени. У вас нет сигарет? – улыбнулся он.

Гарри раздраженно порылся в карманах, достал портсигар и протянул его Паркинсу. Паркинс взял портсигар и, медленно выбирая сигарету, сказал:

– Тот тип в автомобиле был Брэди?

– Я… я не обратил на него внимания. По правде говоря, я его не узнал.

– Жаль. Мне показалось, что это был именно Брэди. – Паркинс постучал по портсигару и осмотрел его. – Очень милая штучка. Он совсем новый.

– Да, – пробурчал Гарри и протянул руку, чтобы забрать портсигар.

– А где вы его взяли?

– Это вас не касается. Отдайте его мне, пожалуйста.

Паркинс снова открыл портсигар и прочел надпись.

– А как фамилия этой девушки?

Для Гарри это было уже слишком.

– Послушайте, верните мне портсигар, и до свидания.

– Вы думаете, все так просто? – спросил Паркинс, улыбаясь. – Этот портсигар был украден на прошлой неделе. Вы это знали?

– Украден! – Гарри позеленел. – Не может быть… Вы… вы ошиблись.

– Нет, это точно. У нас есть его описание до мельчайшей царапинки. Молодой человек из провинции поздним вечером познакомился с обворожительной девушкой. Он предложил ей выпить, думая провести с ней ночь. Но эта девушка исчезла вместе с портсигаром. В отличие от большинства людей в такой ситуации он не потерял головы и пришел в полицию рассказать нам о своем неудачном приключении. Я получил описание девушки и ищу ее. – Паркинс замолчал, засунул портсигар в карман и вдруг ткнул пальцем Гарри в живот. – Это она дала вам этот портсигар? – спросил он.

– Я абсолютно ничего не понимаю, – растерянно сказал Гарри.

Внезапно в голове у него просветлело. Вот оно, объяснение. Клер работала вместе с бандой, как он вначале и подумал.

Выражение лица Паркинса изменилось.

– Значит, вы поняли? – сказал он резко. – Я поставил своих людей наблюдать за вами, после того как вы мне соврали относительно Брэди. Он входит в банду. Ты спишь с этой девушкой. Ты тоже из тех парней, которые работают вместе с ней. Она тебя содержит.

– Вы врете! – послышался голос Клер. Она вышла в приемную и оттолкнула Гарри, оказавшись лицом к лицу с Паркинсом. – Закрой свою грязную глотку! Это я взяла портсигар и ему подарила, но он совсем не знал, что это ворованное. Он не знал ничего. Оставьте его в покое. Поняли? Оставьте его в покое.

Часть вторая

Глава 1

Часы показывали без пяти пять. Дождь стекал по ветровому стеклу, стеклоочиститель скрипел, совершая равномерные движения. Через образующийся треугольник на стекле Гарри наблюдал за выходом из тюрьмы.

Утро было холодное и мрачное. Серые дождевые облака, гонимые ледяным ветром, медленно передвигались по небу.

Гарри нервно курил. Он положил руки на руль и уставился глазами на высокие металлические двери, которые отделяли его от Клер девять месяцев. Она должна была выйти в восемь часов. Все эти долгие месяцы, что она провела в тюрьме, Гарри не видел ее.

После суда Гарри поговорил с ней несколько минут. Паркинс провел его длинным коридором с белыми керамическими стенами, напоминающими общественные места, где Клер сидела в ожидании перевода в тюрьму.

Она казалась спокойной и холодной, как гранит. Гарри даже чудилось, будто он прощался с незнакомкой.

– Никогда не посещай меня, – сказала Клер, держась на расстоянии. – Никогда не пиши. Я не хочу помнить о тебе. Я откажусь тебя видеть, если ты придешь, и не буду читать твои письма.

– Хорошо, – пообещал Гарри, – но я не забуду тебя, Клер.

Она усмехнулась и ответила:

– Ты меня наверняка забудешь.

Потом вошла женщина-надзиратель, и Клер внимательно посмотрела на Гарри, словно стараясь запечатлеть его образ, и медленно пошла за надзирательницей, держа высоко голову и закусив нижнюю губу.

Гарри не писал ей и не приходил на свидания, потому что знал, что она говорит серьезно, но все это время она жила в его мыслях.

Паркинс сказал, что ей повезло, и она отделалась только годом. Клер заявила, что в одиночку воровала более года, и отказалась признаться, что была участницей банды. Она освободила Гарри от всех подозрений, и все время, пока она сидела в тюрьме, никаких краж подобного рода не происходило. Банда притихла. Паркинс был разочарован, не сумев установить никакой связи между Клер и Робертом Брэди. Она признала, что Роберт Брэди один из ее друзей, но отрицала, что они работали вместе.

Брэди исчез, как только дела стали разворачиваться плохо для него. Паркинс думал, что он покинул Англию и уехал скорее всего в Америку.

– Я не думаю, что его скоро увидят в Лондоне, – прокомментировал полицейский.

Тип со спутанными волосами тоже исчез.

Гарри сделал все, чтобы обеспечить защиту Клер. Она поручила ему продать все ее вещи, но он сохранил несколько платьев, которые спрятал в своей комнате. Автомобиль, радиоприемник, бар на колесиках – все было продано. Драгоценности полиция изъяла и вернула прежним владельцам.

После приговора у Клер осталось совсем немного: несколько платьев, книг, ручка и сумочка. Все это Гарри хранил у себя.

– Я приготовлю ей домашний очаг, – сказал он Муни. – У меня есть время, чтобы заработать немного денег, и я их заработаю.

Но совместное с Муни дело ничего не дало. Как Гарри и предвидел, жители Сохо предпочитали зарабатывать деньги, а не тратить их на портреты. Увеличенный снимок Муни не привлек ничьего внимания.

– С такой мордой, – усмехнулся Муни, – можно распугать всех клиентов.

Но Гарри знал, что портрет получился замечательный. Он понял: это еще раз доказывает, что он незаурядный фотограф. Поэтому отказался убрать портрет с витрины. Он вернулся к своей прежней работе и снимал прохожих на улицах. Том и Джон больше не работали на них. Дорис отказалась уйти, предпочитая жить на половину зарплаты в ожидании лучших времен. Муни все время предрекал катастрофу и предлагал закрыть фотостудию. Потом пришла удача. Однажды Гарри находился в конторе вместе с Муни. Шел дождь, и Гарри думал, выходить на работу или нет, когда элегантный мужчина остановился перед портретом Муни. Гарри с завистью посмотрел на него. Тот был одет со вкусом. Ему было не больше сорока лет, и у него был вид преуспевающего человека.

– Кто сделал этот портрет? – спросил незнакомец, подходя к ним.

– Я.

– У вас есть еще такие же?

– Нет, к сожалению. Я только начал работать в этом жанре.

– Не хотели бы вы делать портреты для меня? Может быть, вы слышали обо мне, если интересуетесь театральной жизнью.

Гарри взял визитную карточку, которую ему протянул неизвестный.

Аллан Симпсон! Самый известный режиссер в Лондоне!

– Да, разумеется, мистер Симпсон.

– Хорошо. Приходите после полудня в наш театр со своим материалом, и сделаем несколько пробных снимков. Если портреты получатся, мы сможем договориться.

Это произошло три месяца назад, и теперь Гарри работал у Симпсона, получая двадцать пять фунтов в неделю. Это было почти невероятно. Гарри с трудом верил в свою удачу. Каждый раз, когда Симпсон запускал новый спектакль, было много работы. Но в промежутках между спектаклями Гарри практически нечего было делать. Но он подписал с Симпсоном контракт, в котором оговаривалось, что Гарри нигде не будет больше работать. Поскольку он был обязан удаче благодаря портрету Муни, то добился у Симпсона, чтобы и Муни взяли на работу за пять фунтов в неделю. Гарри добавлял ему еще пять фунтов из своего заработка, и Муни занимался установкой прожекторов. Гарри также нанял и Дорис, которой платил пять фунтов в неделю из своего кармана, и у него еще оставалось пятнадцать фунтов, больше, чем он зарабатывал до этого. Ему удавалось экономить несколько фунтов каждую неделю. Он сохранил свою комнату у миссис Вестерхэм, и единственным его серьезным приобретением стал маленький «Морис», купленный по случаю за тридцать четыре фунта. Это была не лучшая покупка, так как машина постоянно ломалась. Однако он ездил на ней, когда у него была работа ночью, и теперь вот подкатил к этой двери, откуда должен был забрать Клер.

Она сказала ему, что он забудет ее. Но он не забыл. Пусть она ему лгала, пусть она была воровкой, но он ее простил. Она его любила, это определенно. Она лгала ему из-за любви. Любит ли она его еще? Будет ли она счастлива или будет стыдиться? А может быть, она рассердится, когда его увидит?

Он сказал Муни, что поедет за Клер. То, что она была воровкой, его не трогало. Ведь она сдалась полиции, чтобы освободить Гарри от подозрений. Муни находил это шикарным. «Девушка, способная сделать так, замечательная девушка, – заявил он спокойно. – Иди за ней. Даже если ей это не доставит удовольствия, она об этом вспомнит позднее. Женщины любят, когда им уделяют внимание».

Минуты текли медленно. Было пять минут шестого. Вдруг послышался скрип двери, и на мокрой дорожке появилась Клер. Она выходила из тюрьмы такой же, как и вошла: высоко подняв голову и сжав губы. На ней был тот же самый дорогой серый костюм, который она надевала для съемок. В руках она держала маленькую шляпку.

Вышел охранник, дружески сказал ей что-то и похлопал по руке, но Клер не обратила на это никакого внимания. Она быстро направилась к машине, стоявшей у тротуара. Сердце Гарри забилось изо всех сил. Он с трудом дышал. Он не способен был сделать ни одного движения, и, только когда Клер появилась рядом с машиной, ему удалось собраться, открыть ей дверь и выйти из автомобиля. Она мгновенно остановилась, и они молча переглянулись.

– Здравствуй, Клер, – хрипло сказал Гарри.

– Здравствуй, Гарри, – сказала она ледяным тоном. – Что ты делаешь здесь?

Он остановился почти рядом с ней, чуть сдерживаясь от желания обнять ее.

– Ты меня не ожидала увидеть, Клер? Я пришел, чтобы отвезти тебя домой.

– У меня нет дома, – сказала она холодно.

– Не стой под дождем. Ты промокнешь. Я уверен, что ты хочешь покурить.

Хотя она и пыталась сохранить на лице твердое выражение, губы ее затрепетали.

– Нет… нет. Я не сяду. Я вернусь пешком.

Он взял ее за руку. Она дрожала, но не вырвалась, когда он усадил ее в автомобиль. Гарри закрыл дверь и, обойдя вокруг автомобиля, сел на свое место за рулем.

– Бери, – сказал он, кладя пачку сигарет и спички на колени Клер. – Я заведу мотор. На это нужно время.

Возясь со стартером, он смотрел в пустоту, чувствуя настроение Клер, которая дрожала рядом с ним, не прикасаясь к сигаретам. Вдруг она закрыла ладонями лицо и принялась рыдать. Не глядя на нее, он взял ее за руку, и она прижалась к нему.

– Ничего, милая, – сказал он, обнимая ее за плечи. – Я с тобой, и я тебя люблю. Все устроится. О, Клер, моя любовь…

Глава 2

К счастью, у миссис Вестерхэм была свободная комната рядом с комнатой Гарри. Он поспешил нанять ее и с помощью Дорис и Муни привел в порядок. Комната, конечно, не была похожа на прежние апартаменты Клер, но, несмотря на потертый ковер и старые обои, выглядела неплохо.

Гарри толкнул дверь и вошел с Клер.

– Это временно, пока не найдем лучше, – уверил он Клер. – По крайней мере, кровать здесь в полном порядке. Я ее уже испытал.

Клер едва оглядела комнату. Бросив сумочку на кровать, она подошла к столу. Все время, пока они ехали, они не сказали ни слова. Клер во все глаза смотрела на дома, прохожих, улицы, магазины. Этого она была лишена целых девять месяцев.

Гарри не пытался завязать разговор. Он удовлетворился тем, что сидел рядом с ней, смотрел на нее время от времени и вел машину до Леннокс-стрит.

– Мы тебя оставим на секунду, – сказал он. – Ты, наверное, хочешь привести себя в порядок? Когда будешь готова, придешь в мою комнату.

– Хорошо, – сказала она, не оборачиваясь.

Гарри прошел в свою комнату, наполовину притворил дверь, снял плащ, повесил его в шкаф, зажег сигарету и посмотрел на улицу. Было половина десятого. Ему казалось, будто он провел всю ночь на ногах. «Вполне естественно, что она чувствует себя взволнованно, – думал он. – Нужно быть терпеливым». Но лучше бы она обратилась за поддержкой к нему, чем оставалась такой далекой и жестокой.

Он подождал полчаса, потом у него зародился страх. Он подошел к двери. Ни звука. Он прошел через коридор и увидел ее на том же месте, стоявшую неподвижно у окна. Он подошел к ней и, взяв ее за плечи, повернул к себе.

– Не надо, милая, – сказал он ей. – Все кончено. Садись. У тебя усталый вид.

Он сел в кресло, а она уселась ему на колени. Положив голову ему на плечо, она вдруг сказала:

– Я была уверена, что ты меня забудешь. Я не поверила своим глазам, когда увидела тебя выходящим из машины.

Он взял ее за руки.

– Ты меня не забыла, так как же я мог тебя забыть?

– Я о тебе все время думала, – сказала она, пожав плечами. – А вот ты – это другое дело. У тебя много дел и так много знакомых…

– И тем не менее я не забыл, – спокойно сказал Гарри. – Я считал дни. В моей комнате есть календарь, где я отмечал дни твоего пребывания в тюрьме.

Она поднялась и посмотрела ему в лицо.

– Ты все такой же, Гарри, совсем не изменился. Милый, не похожий на других. Я так боялась, что ты можешь измениться.

Зато она изменилась. В ее взгляде появились жестокость и беспокойство. Она казалась уже не такой молодой и хорошенькой. Две жесткие складки с обеих сторон рта придавали ей горькое и циничное выражение.

– Я знаю, что изменилась, – произнесла она. – Ты бы тоже изменился, если бы тебя заперли на девять месяцев в клетку, как дикое животное.

– Все устроится, милая, – сказал он, беря ее лицо в руки. – Попытайся забыть.

Он прижал ее к себе, но она оттолкнула его. Поднялась и прошла снова к окну.

– Не нужно, Гарри. Будь терпелив. Я совсем холодна, и нужно, чтобы ты был терпелив.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы подавить в себе разочарование.

– Извини, милая. Ты права: всему свое время.

Она повернулась к нему.

– Я не знаю, что бы со мной сделалось, если бы я не думала о тебе. Потерпи, Гарри, я тебе обещаю, но дай мне время прийти в себя.

– Конечно. Пошли ко мне. Я тебя угощу кофе. Моя комната лучше, и вид у нее из окна привлекательнее. Если она тебе понравится, ты можешь ее занять вместо этой.

Она взяла Гарри под руку и на мгновение стала прежней Клер. Они пошли в его комнату, и, пока он готовил кофе, она осмотрела ее.

– Кто это? – спросила она, останавливаясь перед фотографией. – У него приятное лицо.

– Это Рон Фишер, – сказал Гарри, наливая кофе. – Он…

Ее лицо нахмурилось. Через некоторое время она спросила:

– Как его здоровье?

– Он все еще в госпитале.

– В госпитале? – Она посмотрела на него и отвернулась. – Еще не выздоровел?

– Он не выздоровеет никогда. Садись и выпей кофе.

Она уселась и с непроницаемым лицом взяла чашку.

– Так и не нашли типа, который напал на него?

– Нет.

– Ты хочешь, конечно, знать, не замешана ли я в этом деле?

– Нет, я ничего не хочу знать о твоем прошлом, Клер.

Она задумчиво мешала ложечкой в чашке.

– Расскажи о себе, Гарри, – попросила она наконец. – Что ты делал все это время?

Он рассказал ей историю с портретом Муни, благодаря которому он получил работу у Аллана Симпсона.

– Пятнадцать фунтов в неделю, – сказал он, улыбаясь. – Это невообразимо. И я экономил, рассчитывая на твое возвращение. Когда мы будем вместе… Сейчас мне надо как-то развязаться с обязательством работать только у Симпсона, так как у меня много свободного времени. Если мне это удастся, я смогу зарабатывать еще больше.

– Колесо поворачивается, – сказала она с горькой улыбкой. – Теперь ты более богат, чем я.

– Мы же с тобой договорились, что неважно, у кого деньги.

– Прошлого не существует.

– Хочешь выйти за меня замуж?

– Я не хочу замуж. Я буду жить с тобой, не выходя замуж.

– Но почему?

– Я ничего не умею делать: ни убирать квартиру, ни зарабатывать деньги, разве только снова займусь воровством. Кто захочет жениться на такой женщине?

– Я. Мы наймем маленькую меблированную квартирку, где ведение домашнего хозяйства будет включено в общую стоимость, и я научу тебя помогать мне в работе. Муни ничего не понимает в освещении. Ты познакомишься со знаменитыми людьми. Увидишь, как это приятно, моя милая.

– Приятно звездам познакомиться с бывшей каторжанкой? – бросила она.

– Не будь такой. Никто ничего не узнает о твоем прошлом. Муни – единственный, кто знает, но он будет молчать.

Она покорно пожала плечами.

– Хорошо. А чем я могу тебе помочь?

– За пятнадцать дней я научу тебя всему, что касается освещения при фотографировании, это несложная и приятная работа. Хочешь выйти за меня замуж? Я не буду требовать от тебя никакой домашней работы. От тебя я требую только оставаться всегда со мной.

– Это абсурдно, Гарри. Ты ничего обо мне не знаешь. Как ты можешь хотеть на мне жениться?

– Я знаю все, что мне надо знать. Ести ты меня любишь, все будет хорошо.

– Я люблю тебя настолько, что хочу только твоего счастья, а могу принести лишь одни неприятности. Ты это сам увидишь. Я никогда не была добродетельной и не буду. Я так сделана, и этим все сказано. – Она уселась на пол у ног Гарри. – Мне уже поздно, да я и не хочу переделывать свою жизнь, милый. Я порочна со дня рождения. Я всегда ввязывалась в какие-то неприятности. Это моя доля. Мой отец был служащим, мать – домашней хозяйкой. Она не умела ни читать, ни писать и целые дни ничего не делала. Дом напоминал свинарник. Я целый день была предоставлена самой себе и моталась по улицам. Однажда вечером отец вернулся домой пьяный и поднялся ко мне. Мне в то время уже было пятнадцать лет. Мать застала нас. Разгорелась ссора, и отец столкнул мать с лестницы. Мать повредила себе позвоночник. Он получил пять лет тюрьмы и еще пять лет за убийство соседа по камере. Меня отправили в исправительный дом, но я быстро оттуда убежала и пристроилась на работу в прачечной. Работа в прачечной навсегда вылечила меня от желания зарабатывать себе на жизнь честным трудом.

Клер замолчала и, закурив, бросила спичку на пол.

– Я понимаю, слышать все это малоприятно, но ты должен знать, Гарри, на ком хочешь жениться. Вместе с одной девушкой я начала воровать в больших магазинах. Ее поймали, а я так испугалась, что на время перестала заниматься этим ремеслом. Затем началась война. Я жила с одним американским офицером. Когда он уехал, я перешла к кому-то из его друзей. Тот купался в деньгах, но был невероятно скуп. Я воровала у него деньги. Он был так богат, что ничего не замечал. Он мне не нравился, но я оставалась с ним, так как надеялась, что он заберет меня в Америку. Но однажды он уехал, не предупредив меня. Я провела, как могла, пятнадцать дней, ночуя в разрушенных домах и выходя на панель. Потом я наткнулась на одного типа, который научил меня карманным кражам. На него уже работали три женщины. Все было продумано блестяще. Никогда до этого у меня не было столько денег. Потом я встретила тебя. В тот вечер ты спас меня. И тогда первый раз в жизни я испытала угрызения совести. Я не хотела и до сих пор не хочу, чтобы ты стал моим сообщником.

Она погасила окурок в пепельнице.

– Потом я украла этот портсигар и должна была отдать его Роберту, человеку, на которого я работала. Но портсигар был настолько хорош, что мне ужасно захотелось подарить его тебе. Поступок, конечно, глупый, но вся моя жизнь – это клубок глупостей и абсурда.

Она сделала раздраженный жест.

– Теперь решай сам. Я из тех женщин, которых можно только пожалеть. Раз двенадцать мне давали возможность зарабатывать пять-шесть фунтов в неделю, но я всегда предпочитала легкие заработки. Я такая, какая есть. И, честное слово, сейчас, когда ты меня уже знаешь, не будем больше говорить о женитьбе, пожалуйста.

– Мне в высшей степени наплевать на твое прошлое. Все, что я хочу знать, это любишь ли ты меня. Ты мне сказала «да», и я хочу, чтобы ты это повторила.

Она подняла на него глаза.

– Да, я тебя люблю, Гарри. Хотя временами предпочла бы и не любить. Но я никого не любила, кроме тебя. Почему так случилось? Почему бы мне не полюбить какого-нибудь парня из своей среды, такого же грязного, как и я?

Гарри обнял ее.

– Замолчи, Клер. Если ты действительно хочешь сделать меня счастливым, выходи за меня замуж. Все будет хорошо. Прошлое не играет роли.

– Ты хочешь жениться на мне после того, что я тебе рассказала?

– Разумеется. Ты моя, остальное неважно. Я тебя прошу только об одном.

Какое-то мгновение она смотрела на него, потом, опустив глаза, сказала:

– Ладно, раз ты этого хочешь. Но я тебя предупреждаю: я совершенно ничего не умею делать и никогда не смогу быть хорошей хозяйкой.

Но Гарри не поверил ни одному ее слову.

Глава 3

Следующие три недели Гарри был чрезвычайно деятелен. Дорис нашла для него за три фунта в неделю двухкомнатную квартирку в приятном и тихом районе города. Или за четыре фунта, включая все услуги. Это было больше, чем предполагал Гарри, но он принял все условия. Он ведь обещал Клер, что освободит ее от всех забот.

Дорис восхищалась красотой и элегантностью Клер. Но не удержалась и все-таки сказала Муни, что Клер могла бы и слегка потрудиться.

– Это не убило бы ее, во всяком случае, – заключила она.

– Вас это не касается, – оборвал ее Муни. – Есть женщины, не созданные для домашней работы.

К счастью для Гарри, в эти три недели работы было немного. Клер была возбуждена, взволнована, и все время ей хотелось куда-то идти. Она тратила значительно больше денег, чем он мог себе позволить, но он успокаивал себя тем, что это следствие приобретенной свободы.

Гарри редко видел Аллана Симпсона, так как имел дело с его заместителем Вали Леманом.

– Мой контракт кончается, – заявил он Леману. – Может, теперь я не буду обязан работать только у Симпсона? У меня много свободного времени, и я мог бы заняться и другой работой.

Леман, молодой близорукий человек, ответил, что поговорит с Симпсоном.

– Мистер Симпсон не любит, когда его персонал работает на стороне. Но, может быть, он сделает для вас исключение… Я попытаюсь. А то хотите, я попробую добиться для вас увеличения зарплаты? Сколько вы получаете сейчас?

– Двадцать пять фунтов, из которых почти половину я плачу двум своим помощникам. После всех вычетов и налогов у меня остается только десять фунтов.

– А если бы у вас оставалось двадцать, вас это устроило бы?

– И все же я предпочел бы работать на стороне, мистер Леман, если это возможно.

Леман уселся рядом. Гарри ему нравился, и он ценил его работу.

– Хорошо, я замолвлю за вас слово. На ком вы женитесь?

Дата свадьбы уже была назначена. Церемония должна была проходить в мэрии района, где находилась их новая квартира. Гарри был очень разочарован внешним видом Клер. Она была похожа не столько на невесту, сколько на больную, готовящуюся к серьезной операции. В утро свадьбы он брился, когда она вошла в комнату.

– Э, – запротестовал он, улыбаясь, – жених не должен встречаться с невестой утром в день свадьбы. Это приносит несчастье.

Но, увидев лицо Клер, он перестал шутить.

– В чем дело, Клер?

Она что-то пробормотала, замолкла и загнанно посмотрела на него.

– Я понимаю, – продолжал он, вытирая лицо. – Ты взволнована. Пойдем выпьем что-нибудь покрепче, и ты придешь в себя. Иди одевайся.

– Ты уверен, что все еще хочешь на мне жениться? – произнесла она взволнованно. – Уверен, что никогда не пожалеешь об этом?

Их беседу прервал Муни, который был возмущен, увидев, что они нарушают обычай, который запрещал молодым видеться в день свадьбы до того, как они пойдут расписываться.

Процедура женитьбы началась ровно в полдень и протекала без малейшего энтузиазма, несмотря на робко проглянувшее солнышко.

– Не нравится мне такая свадьба, – пробормотал Муни на ухо Дорис. – Напоминает похороны. Нужно заставить выпить этих двоих.

Они заранее договорились, что свадебного путешествия не будет, а будет просто обед с участием Муни и Дорис. Гарри настаивал, чтобы все они поехали за город, где однажды он провел такой замечательный день с Клер, и она согласилась.

Обед прошел удачно благодаря Муни, который занимался напитками. Клер в конце концов развеселилась его шуткам.

После обеда Гарри и Клер забрались в старый «Морис», оставив Дорис и Муни, чтобы те привели все в порядок.

– Ух! – радостно вздохнул Гарри, когда машина въехала в предместье. – Я никогда в жизни не был так счастлив.

На самом деле он с трудом преодолел чувство тайного разочарования.

Клер похлопала его по руке, не говоря ни слова. Алкогольные пары рассеялись. Она сидела в маленькой машине, обдуваемая ледяным воздухом. Старенький мотор ужасно шумел. Долгая прогулка в этом металлоломе ее угнетала, но она молчала, видя счастливое лицо Гарри. Тот был очень доволен, поскольку машина шла без остановки со скоростью 35 миль в час. Гарри даже не чувствовал возрастающей нервозности Клер. Он думал, до чего же это замечательно, что он так быстро нашел себе красавицу жену, автомобиль и квартиру с услугами.

Клер повернулась к нему.

– Скажи мне, милый, настанет все-таки время, когда у нас будет хороший автомобиль? – сказала она. – Этот, кажется, держится на веревках.

– Автомобиль не так уж и плох, – прокричал Гарри, чтобы заглушить стук мотора. – Разумеется, он не бесшумный, но все же ездит.

– Этот двигатель нельзя переносить долго. Ты думал о покупке новой машины?

Гарри с удивлением посмотрел на нее. Он был счастлив иметь эту машину и даже не думал о лучшей.

– Я? Там посмотрим. Нам ведь еще столько нужно.

– Ты мог бы ее купить в рассрочку, милый. Это несложно. Мне бы очень хотелось иметь такой же «Ситроен», какой был раньше.

– Мне тоже, – пробурчал Гарри, помрачнев, – но пока мы будем пользоваться этим.

В этот момент маленький «Морис» остановился, предварительно несколько раз чихнув. Гарри с удрученным видом вылез из машины, поднял капот и начал копаться в двигателе.

Клер нахмурилась. Для нее отсутствие комфорта было пыткой. В машине было очень холодно, а пружины сиденья впивались в спину. Облака угрожающе клубились в небе, а крыша не внушала никакого доверия.

– Поторопись, – сказала Клер, высовываясь в дверцу. – Скоро пойдет ливень. Нужно побыстрее возвращаться.

Гарри, обжегшись о горячий мотор, ответил ей с принужденной улыбкой:

– Если мне удастся завести. Ты не могла бы подняться на секунду? Под твоим сиденьем ящик с инструментами.

– Недаром я чувствовала себя так неудобно. – Она вышла из машины и втянула голову в плечи, стараясь защититься от секущего ветра. – Становится невыносимо. Так быстро холодает.

Гарри вытащил сумку с инструментами.

– Я стараюсь, но никак не пойму, в чем дело.

Пока он возился с мотором, Клер смотрела на проносящиеся мимо машины и кусала от гнева губы.

– Это клапаны, – заявил Гарри. – Надо ехать в гараж.

Клер задохнулась от злости.

– О, Гарри! Подумай только, пошел дождь!

– Послушай, Клер, ты подожди меня здесь, а я поищу ближайшую мастерскую.

У него был такой вид, что Клер заставила себя улыбнуться.

– Ты не виноват… конечно. Во всяком случае, это еще раз доказывает, что нам нужна новая машина.

Гарри укладывал инструменты, когда громадный «Бьюик» остановился рядом с ними. Это был настоящий автомобиль. Водитель высунул голову из кабины.

– Здравствуйте, Рикк. Вам что-нибудь нужно?

Гарри подскочил и повернулся.

– А… мистер Симпсон. – Он подошел к «Бьюику». – Да, у меня авария, и серьезная. Клапаны…

– Я мог бы отвезти вас в город или в мастерскую, если хотите. Он уже достаточно много прошел, ваш «Морис», – произнес Симпсон с легкой улыбкой.

– Боюсь, что да. Я… с женой, мистер Симпсон. Мы будем вам признательны, если вы нас подвезете.

Симпсон поднял брови, посмотрел на машину, и его взгляд встретился с глазами Клер.

– Я и не знал, что вы женаты, – сказал он. Он открыл дверцу своей машины и вышел. Как всегда, он был безукоризненно одет, и Гарри почувствовал зависть.

«Если бы я мог одеваться так», – подумал он.

– Мы поженились сегодня, – заявил он. – Можно вас представить?

– Примите мои поздравления. Вы ехали в свадебное путешествие?

Гарри видел, что Симпсон смотрит на Клер с явным интересом, не замечая начавшегося дождя. Он представил их друг другу.

– Мы будем вам очень обязаны, если вы отвезете нас. У вас прекрасная машина.

– Да, – сказал Симпсон не без самодовольства. – Она у меня недавно. Садитесь быстрее, пока дождь не полил вовсю. Ваша жена очень миленькая, старина. Поищем мастерскую, если хотите…

– Нам нужна аварийная машина, – сказал Гарри. – Проклятое невезение.

– Вы ехали в свадебное путешествие? – повторил Симпсон, поворачиваясь к Клер.

– Об этом нечего и говорить, – произнесла та, улыбаясь. – Мы просто намеревались прогуляться.

– Вы все-таки намереваетесь отпраздновать вашу свадьбу?

– Это уже сделано. Мы пообедали с мистером Муни. – Гарри чувствовал себя все более и более неловко.

– С Муни? – повторил Симпсон. – Забавный человек, этот Муни. Вашему мужу удалось сделать прекрасный портрет.

– О да! Гарри очень хороший фотограф. Вы должны заказать у него портрет, мистер Симпсон.

Гарри покраснел. Зачем она это говорит? Он ожидал реакции Симпсона. Но тот только улыбался.

– Для чего? – спросил Симпсон, пристраивая свой «Бьюик» к веренице автомобилей. – Что я буду делать со своим портретом?

– Вы можете подарить его вашей жене.

– Я не женат.

– Тогда сможете повесить его в вашем театре.

– Ну… А что вы об этом думаете, Рикк? – спросил Симпсон. – Как вы считаете? Будет ли украшать мой портрет холл в театре? Я сомневаюсь…

– Не знаю, мистер Симпсон, – пробормотал смущенно Гарри.

– Наверняка будет, – прервала его Клер. – Вы слишком скромны, совсем как Гарри. Публике хотелось бы знать вас в лицо.

Они подкатили к мастерской, и Симпсон въехал в ворота.

– Что вы намереваетесь делать? – спросил он. – Послать их с буксиром или…

– Они не согласятся. Нужно поехать с ними, – сказал Гарри.

Симпсон посмотрел в окно. Дождь лил как из ведра.

– Может быть, я отвезу вашу жену домой? Где вы живете?

– Мистер Симпсон, я бы не хотел вас…

Но Клер оборвала его на полуслове.

– Вы очень любезны, мистер Симпсон, – сказала она. – Мы живем в квартале Крэнстон. Я подожду тебя дома, милый. Ты, надеюсь, долго не задержишься?

– Я вернусь, как только освобожусь. Это действительно вас не затруднит, мистер Симпсон?

Симпсон улыбнулся.

– Что вы, я счастлив буду оказать вам услугу. – Он отпустил сцепление, и машина сорвалась с места.

Гарри видел, как Клер махнула ему рукой и повернулась затем к Симпсону. Он остался под дождем, глядя на удаляющуюся машину и чувствуя, как у него сжимается сердце.

Глава 4

Когда Гарри вернулся домой, было уже больше шести часов. Он был весь мокрый и изможденный. Трижды он пытался дозвониться до Клер по телефону, но никто не отвечал. В довершение всего мастерская, перед которой Симпсон остановился, отказалась отбуксировать машину, и Гарри под дождем пришлось отправиться на поиски другой мастерской.

Наконец, добравшись на машине до своего несчастного «Мориса», он обнаружил полицейского инспектора на мотоцикле, составлявшего протокол на предмет нарушения правил стоянки. Что же касается автомобиля, то механик ему посоветовал:

– На вашем месте я бы давно продал эту рухлядь на железный лом.

В мастерской ему подтвердили мнение механика. Он взял пятнадцать фунтов, которые ему предложили за машину, и вернулся домой на автобусе. Гарри поднимался по лестнице, подавленный неожиданной утратой машины. К тому же он беспокоился, что Клер еще не вернулась. Открыв дверь, он позвал жену. Никто не ответил. Вот тебе и день свадьбы!

Дорис и Муни тщательно «убрали» в комнате, как и обещали. По-видимому, на качестве уборки сказались коктейли, выпитые Муни. На столах стояла грязная посуда. Конфетти, которыми Муни непременно хотел засыпать Гарри и Клер, покрывали ковер.

Но где же Клер? Она оставила Гарри в три часа. «Бьюику» хватило бы и четверти часа, чтобы доехать до дома. Сейчас было десять минут седьмого. «Бог знает, где она может быть, – подумал Гарри. Он с трудом подавил растущий гнев. – В конце концов, это я виноват, что день прошел так плохо. И я не вправе упрекнуть Клер, даже если она согласилась пойти с Симпсоном на спектакль. А может, она просто вышла в поисках чего-нибудь вкусного на праздничный ужин».

Он прошел на кухню, вымыл посуду, навел порядок в комнате, вытряхнул пепельницы и подмел пол. В то время, когда он заканчивал уборку, на лестнице раздались быстрые шаги, и в замочной скважине послышался скрежет ключа. Было половина седьмого.

– О, Гарри, прости меня. Я совсем потеряла счет времени.

Когда она подошла к нему, чтобы поцеловать, он заметил, что она качается, и до него донесся запах виски.

– Клер… ты пьяна? – сказал он.

– Не смотри на меня так. Конечно, я пьяна. Но немножечно, – ответила она со смешком. – Дай мне сигарету, милый. О-ля-ля. Какой день!

Не говоря ни слова, Гарри протянул ей сигарету, затем дал прикурить и сел напротив нее в кресло.

– Набей мне морду, если хочешь, Гарри. Я знаю, что ты зол на меня, но…

– Я думаю просто, где ты была. Надеюсь, ты хорошо поразвлекалась?

Она выпрямилась в кресле и посмотрела ему в глаза.

– Не будь таким строгим, Гарри. Со мной нельзя так обращаться. Дай мне пару пощечин и не оставляй меня так!

Гарри зажег дрожащей рукой сигарету.

– Что за шутки? Конечно, я считаю, что ты могла бы меня подождать, но раз так получилось, значит, так надо. Ты ела?

– Нет еще. Но ты не хотел бы узнать, что я делала днем?

– Да… конечно.

– Ты не думаешь, во всяком случае, что я наделала глупостей? Не делай такого лица. – Она поднялась и села у его ног. – Разумеется, я немного пьяна, но это не страшно. Он немного забавный, этот тип, ты не находишь?

– Симпсон? Не знаю, я с ним мало общался, – сказал Гарри. Лицо у него напряглось.

– Мы провели вторую половину дня в баре театра. Там был еще этот тип… Леман.

– Но почему Симпсон не отвез тебя домой? – спросил удивленно Гарри.

– Потому, что я попросила у него работу.

– Работу? Ты… ты же работаешь со мной.

– Нет, заниматься освещением мне не нравится. И потом, я ничего не буду получать. После того как мы покинули тебя, мы начали болтать, и он рассказал мне, что вскоре откроет кабаре под названием «Двадцать второй клуб». Я видела, что ему понравилась, и потому попросила работу в этом кабаре.

Гарри был ошеломлен.

– Но что же ты там будешь делать, Клер? Ведь ты никогда не играла на сцене.

– Да, действительно, но именно поэтому мне и будут платить. Правда, немного. Симпсон сказал, что с моей внешностью и талантом я быстро сделаю карьеру. Со мной будет репетировать Леман.

– Твоим талантом? Но, дорогая, что ты там будешь делать?

– Я буду делать то, что умею делать. Буду очищать карманы.

– Что?

– А почему бы и нет? Я рассказала ему, что выступала с этим номером несколько лет, надеясь попасть на спектакли к Симпсону. Он этому поверил. Единственное, чему он не хотел верить, что я настолько ловка, как рассказываю. Когда он остановил машину перед нашей дверью, я ему возвратила бумажник, часы с браслетом, запонки, портсигар и ключи. Ты бы видел его лицо! Затем он отвез меня в бар при театре, чтобы представить Леману. Я то же самое проделала и с Леманом. Я даже сняла у него подтяжки. Симпсон сказал мне, что это великолепно. Он предложил мне тридцать фунтов в неделю и пообещал удвоить жалованье, если все пойдет хорошо. Я начинаю репетировать с завтрашнего дня.

Гарри был повержен. После всех планов заставить Клер жить только на то, что он будет зарабатывать, ей одним махом удалось достичь большего заработка, чем у него. И потом, если он будет работать днем, а она ночью, то их семейная жизнь будет выглядеть немного странно.

– Тебе не понравилось, Гарри?

– Нет, разумеется. Ты действительно предпочитаешь такую работу вместо того, чтобы работать со мной в студии?

– Послушай, милый, мне и тебе нужны деньги. Мы не можем долго оставаться в этой убогой квартире. Затем мне нужна машина. И скажу тебе честно, я уже позвонила кое-кому из моих друзей. Мне пообещали машину в рассрочку. Не забывай, что вдвоем мы будем зарабатывать пятьдесят фунтов в неделю.

– Да… но если кто-нибудь узнает, что ты…

– Что я вышла из тюрьмы? Ну что же. Я рискну, – произнесла она с горькой усмешкой. – Скажи, сколько у тебя есть сейчас? Свадьба, она чего-то стоит.

Гарри заколебался.

– У меня должно быть около десяти фунтов. Но нам нужно продержаться до следующей пятницы.

Она вскочила и бросилась ему в объятия.

– Этого достаточно, мой милый. Я попрошу аванс у Лемана. Одевайся и поедем куда-нибудь – прокутим эти деньги. Завтра я их тебе верну. Я приглашаю тебя.

– Послушай, Клер, – сказал твердо Гарри, – мы женаты, и отныне все меняется. Теперь за все плачу я. Деньги, которые ты заработаешь, можешь оставлять себе и тратить, как тебе нравится. Но я не позволю больше, чтобы ты меня содержала.

Она насмешливо посмотрела на него.

– Ты вспомни, что мне говорил. Неважно, чьи деньги, важно, чтобы они были. Давай одевайся, и пошли.

Глава 5

На следующее утро Леман срочно вызвал по телефону Гарри в «Риджент-театр». Клер решила, что тоже поедет вместе с ним. Бреясь, он слышал, как она игриво разговаривала с кем-то по телефону. Повесив трубку, она появилась в дверях.

– Это Моррис, – объявила она. – Тот тип, который обещал автомобиль. Он только что получил почти новый за девятьсот фунтов стерлингов. Он уверяет, что это то, что нужно…

– Девятьсот фунтов! Но, Клер…

– Взнос двадцать пять в месяц.

– У тебя же еще нет контракта. Мы можем здорово влипнуть.

– В таком случае Моррис заберет свой автомобиль. Я его знаю. Он не доставит нам неприятностей.

Клер выскочила из ванной, оставив Гарри в недоумении. Когда они вышли из дома, Клер не захотела слышать ни об автобусе, ни о метро. Ей непременно нужно было ехать только на такси.

– Милый, не забывай, что мы богаты!

– Но, Клер, ты забываешь о налогах. Из того, что мы будем иметь, нам останется чистыми не более тридцати фунтов.

Клер нахмурилась.

– Наверное. Но тридцать фунтов в неделю – это тоже неплохо, в конце концов. Такси обойдется нам не дороже двух шиллингов.

Продавец автомобиля оказался атлетически сложенным парнем с черными волнистыми волосами, грубым подбородком и крючковатым носом. Он принял Клер с распростертыми объятиями, поглядывая время от времени на Гарри, которого Клер представила просто как «Гарри Рикк», а не «мой муж».

Моррис показал им блестящий «Ягуар» бело-красного цвета: специальный кузов, замечательный приемник.

– Пошли, я тебе покажу автомобиль в работе.

– Мы поедем в «Риджент», – сказала Клер. – Автомобиль я поведу сама.

Моррис рассказал ей о назначении различных кнопок на табло. Он сел рядом с Клер, а Гарри, как бедный родственник, устроился на заднем сиденье. Клер и Моррис, кажется, совершенно забыли о нем и болтали всю дорогу.

– Эта машина действительно очень хороша, – бросила Клер через плечо. – Хочешь попробовать, Гарри?

– Нет, спасибо.

За рулем своего «Мориса», который давал не больше пятидесяти миль в час, он чувствовал себя уверенно, но этот быстроходный автомобиль его пугал.

– Я его возьму, но за семьсот фунтов, – объявила Клер.

Дискуссия была долгой. Гарри все больше злился, потому что, торгуясь, ни Клер, ни Моррис не обращали на него никакого внимания. Наконец сделка была заключена, и они остановились на восьмистах фунтах.

– Я тебе пришлю чек за первый взнос в двадцать пять фунтов, – сказала Клер, когда они остановились перед театром. – У меня сейчас нет наличных.

– Для тебя, малышка, все, что хочешь. Пусть машина останется у тебя, я вернусь на такси. Все необходимые документы в ящике для перчаток. Налоги и страховка уплачены до конца месяца.

Моррис вышел из автомобиля, поцеловал Клер и бросил взгляд на Гарри.

– Пока, Клер. Если будет у тебя время, навести меня. Я всегда изыщу время для разговора с такой хорошенькой женщиной, как ты. – Он слегка кивнул Гарри и остановил проезжавшее такси.

– Она тебе понравится, – сказала Клер, радостно блестя глазами. – Я говорю о машине. Она замечательная, не так ли?

– Да, она очень хороша, – согласился Гарри, выходя из машины. – Надеюсь, ты не оставишь ее здесь?

Она внимательно посмотрела на Гарри.

– Ты не рассердился, Гарри? Я, может быть, и переиграла, но ты же понимаешь, что с Моррисом иначе нельзя. Значит, она тебе нравится?

– Она замечательная, – подтвердил Гарри.

– Я очень довольна, – сказала она возбужденно. – Я отведу ее на стоянку у служебного входа.

– Хорошо. Я пошел.

Пока она ставила машину, Гарри направился к театру. Покупать машину за восемьсот фунтов, даже не подумав, где взять денег на выплату рассрочки, на страховку и налоги, было по меньшей мере глупо. Он уже видел себя в долгах по самую шею.

Гарри вошел к Леману, который перебирал ворох эскизов, лежавших на рояле и занимавших большую часть кабинета. Леман поднял голову.

– А, Гарри, – сказал он, улыбаясь, – для вас есть работа. Мистер Симпсон решил прекратить постановку пьесы и начать ставить следующий спектакль. Нам нужно приниматься за дело. Посмотрите на эскизы, это позволит вам понять идею в целом.

Гарри взял эскизы и начал их внимательно изучать. Леман уселся за стол и принялся делать пометки в своем большом блокноте.

– Ваша жена кое-что умеет, – сказал он. – У нее первоклассный номер. Она отхватит хороший кусочек. Мистер Симпсон очень доволен.

– Да? – угрюмо сказал Гарри.

– Да. Кстати, он решительно отказался удовлетворить вашу просьбу. Если он предоставит вам право работать на стороне, то все потребуют того же самого.

– Но, мистер Леман, это для меня очень важно. Мне очень нужны деньги.

– Всем нужны деньги, – сказал Леман сочувственно. – Не забывайте, Гарри, мало кто из фотографов оплачивается так же хорошо, как вы. Вы можете стать свободным художником, но пока вы на службе, нечего разговаривать о работе на стороне.

Гарри колебался. Без двадцати пяти фунтов, получаемых еженедельно, остаться рискованно. Следует также подумать о Муни и Дорис.

– Да… я понимаю его положение. Но, может, вам удалось добиться увеличения ставки?

– Мистер Симпсон попросил меня напомнить ему об этом позднее. Сейчас дела идут неважно, Гарри. Тем не менее Симпсон обещал шестьдесят фунтов в неделю, если номер вашей жены будет хорошо принят.

Гарри углубился в изучение эскизов.

– Салют, Вал! – Это была Клер, совершенно незаметно для Гарри вошедшая в комнату. Она уже называла Лемана по имени. Гарри и помыслить о таком не мог, а Леман это ей позволяет. Клер, которая видела Лемана всего только раз, запросто обращалась к нему по имени и, мало этого, бесцеремонно усевшись на краешек стола, копалась в его коробке сигарет. И Леману это, кажется, нравилось.

– Добрый день, Клер. Что вы хотите? Вам не следует так просто приходить ко мне. Я занят.

– У вас плохая память, – сказала Клер, улыбаясь. – Вы же сами велели мне прийти сегодня утром на репетицию.

– Разумеется, но мы готовим новый спектакль, поэтому я вас отправлю к Аману. Это отличный парень. Поработайте с ним сегодня, а я приду позднее, чтобы посмотреть, как выглядит ваш номер. Мистер Симпсон его предупредил.

– Хорошо, – кивнула Клер.

– И не отлынивайте, – сказал Леман. – У вас очень сложный номер, а времени очень мало.

– Я это знаю. Можете рассчитывать на меня.

Она встала и с улыбкой подошла к окну.

– Пообедаем сегодня вместе, Гарри, – сказала она, поглаживая мужа по голове. – Зайди за мной к Аману. Вал, подойдите к окну.

Леман поднялся и приблизился к окну.

– Боже! – воскликнул он, заметив «Ягуар». – Это ваш?

– Да. Не правда ли, хорош? – Клер вся прямо-таки сияла.

– Теперь я понимаю, зачем вам нужны деньги, – сказал Леман. – Эта машина стоит дорого.

Гарри покраснел до корней волос и почувствовал облегчение, увидев, как открывается дверь. Вошел Симпсон.

– Вы показали Рикку, что мне нужно? – спросил он сразу же.

– Нет еще, патрон. Он только что пришел.

– Здравствуйте, Рикк, – сказал Симпсон. – Вы довольны, что ваша жена теперь работает у нас? Она знает свое дело. Если вы поссоритесь однажды, она сможет очищать карманы у пассажиров метро. Она знает свое дело, не так ли, Вал?

Они рассмеялись.

Гарри отвернулся, чтобы скрыть волнение.

– Спасибо, что вы предоставили ей такую возможность, мистер Симпсон, – произнес он, поскольку видел, что Симпсон ожидает благодарности.

– С ее внешностью и способностями она может достигнуть многого. Во всяком случае, попробуем ее в «Двадцать втором клубе». Посмотрим, что получится. С ней будет заниматься Аман.

– Аман?

– Да, – ответил Леман.

– Хорошо. А теперь за дело.

Симпсон объяснил Рикку, что ему надо: увеличенные фотографии двадцати актрис и голову звезды Джонни Рэнда, увеличенную в четыре раза.

Слушая его, Гарри подумал, что это обошлось бы Симпсону в кругленькую сумму, не будь тот связан с ним контрактом.

– Вы хорошо поняли, Рикк? Встретимся в два часа на площадке.

Гарри очень хотелось еще раз поговорить об условиях работы, но он не осмелился и вышел, не сказав ни слова.

За кулисами он встретился с Муни. Тот сидел в кресле и болтал с распорядителем сцены. С того момента, как Муни стал его служащим, Гарри называл его Альфом. Но он всякий раз смущался, и имя застревало у него в горле.

– Можно вас на пару слов, Альф?

– Что случилось, малыш?

Жестом Муни отпустил распорядителя, и Гарри, встав на его место, прислонился к декорации.

– Альф, я не могу вам платить больше из своего кармана. Мне очень жаль, но женитьба многое меняет.

– Так! А тридцать фунтов, которые Клер будет зарабатывать в кабаре? Я думал, вы легко выкрутитесь.

Гарри покраснел.

– То, что будет зарабатывать Клер, не имеет ничего общего с нашими отношениями. Мне нужны деньги, и вам придется довольствоваться теми пятью фунтами, которые вам платят в театре.

– Значит, я должен помирать с голоду? – вежливо спросил Муни. – Клер в курсе?

– Не следует ввязывать Клер в наши отношения. Это касается только вас и меня. Дело в том, старина, что вы делаете слишком мало за те деньги, которые я вам плачу. Симпсон отказал мне в разрешении работать на стороне, и я больше не в состоянии платить вам.

– Конечно, – вздохнул Муни. – Но не забывай, что, если бы не я, вы не получили бы эту работу. Не забывай всего того, что я сделал для тебя, Гарри…

Гарри чувствовал себя очень неловко, и Муни это знал. Он знал также, что достаточно ему поныть еще немного – и он выиграет.

– Ты же не скажешь мне, что будешь жить на пятьдесят фунтов в неделю, а меня заставишь помирать с голоду.

Гарри больше не колебался.

– Вы правы, Альф, – сказал он устало. – Забудьте обо всем, что я вам говорил. Просто меня расстроило то, что Клер будет зарабатывать больше, чем я.

Муни облегченно вздохнул и удобнее устроился в кресле.

– Я тебя понимаю, малыш. Но я делаю достаточно много за эти чертовы пять фунтов, а если бы ты знал, что я говорил только что этому рабочему о тебе! Реклама в твоем положении крайне необходима.

– Да, разумеется… Кстати, Альф, сходите, пожалуйста, за бумагой в магазин.

– Что? Я? – возмущенно воскликнул Муни.

Глава 6

Как Гарри и предвидел, Клер с триумфом выступала в «Двадцать втором клубе». Она выполняла свой номер в маске, и в программе было объявлено: «Карманная воровка в маске».

Только один Гарри знал, почему у нее возникла необходимость скрывать свое лицо. Маска к тому же добавляла элемент таинственности, и члены клуба осаждали метрдотеля, стремясь узнать, такое ли красивое у воровки лицо, как и фигура.

Гарри был удивлен легкостью и непринужденностью Клер, которая ходила между столов, разговаривала с посетителями и опустошала их карманы. Только в конце представления украденные предметы возвращались их владельцам. Разумеется, все были настороже, но Клер всегда удавалось что-то стянуть, и эта дуэль придавала особую остроту ее номеру.

Через месяц после начала выступлений Клер по обыкновению вернулась в час, но вместо того, чтобы бесшумно раздеться, как это она всегда делала, она ворвалась в спальню и разбудила Гарри.

– Милый, проснись! – воскликнула она, усаживаясь на кровать и зажигая свет. – У меня есть новость не-ве-ро-я-тная.

Гарри сел на постели и ошарашенно заморгал.

– А? Что?

– Ты никогда не отгадаешь. Я буду выступать в театре в ревю.

– Что? – воскликнул он внезапно, сразу же проснувшись. – Ты хочешь выступать в театре? А кабаре?

– Разумеется, кроме кабаре. В 20.30 я буду выступать в театре, а потом, в 23.00, в «Двадцать втором клубе». Это очень легко.

– Ну что ж, тем лучше, – сказал Гарри, опускаясь на подушку.

– Это лучше для нас обоих. Теперь-то мы разбогатеем. Я уже подписала контракт на сто пятьдесят фунтов в неделю. Леман мне сказал, что я смогу откладывать по крайней мере тридцать фунтов, не облагаемых налогом. Это замечательно.

Да, конечно, это было замечательно, и Гарри старался поддержать ее энтузиазм, хотя новость его подавляла.

Клер танцевала по комнате такая счастливая, какой он ее никогда не видел. Потом она начала раздеваться.

– Хватит нам этой крысиной норы, – заявила она, натягивая ночную сорочку. – Завтра же поедем смотреть квартиру на Парк-Лейн, о которой нам говорил Аллан. Ее можно снять за пятнадцать фунтов в неделю со всей обстановкой.

– Аллан?

Она называла самого Симпсона по имени. Нечего и говорить. Женщины, очевидно, устраиваются проще, чем мужчины, если они знают, с чего начать. Он работал у Симпсона уже целый год, но даже и не думал о такой фамильярности.

– Потом продадим «Ягуар». Моррис сказал мне сегодня днем, что сможет достать «Кадиллак» за тысячу пятьсот фунтов. И он это сделает! Ты представляешь? Аллан задохнется от зависти.

Она прыгнула на кровать и обняла Гарри. Гарри был расстроен. Снова пропасть между их доходами. Нечего и надеяться нагнать ее. 150 против 15!

Положив голову на плечо Гарри, Клер продолжала:

– Я понимаю тебя, мой милый. Ты злишься, но нужно быть разумным. Ты никогда не брал у меня денег. Сейчас времена изменились. Позволь мне тебя финансировать. Устраивай свое собственное дело и начинай самостоятельную работу. Я уже говорила об этом с Валом. Он мне сказал, что, если ты не возобновишь контракт с Алланом, ты сможешь выполнять ту же работу для театра и Аллан будет вынужден платить тебе больше. Помимо этого, у тебя будут другие заказы.

– Да… Но я могу и не достичь успеха. Симпсон без труда найдет кого-нибудь другого на постоянную зарплату. А сейчас я имею по крайней мере пятнадцать фунтов в неделю.

– Пятнадцать фунтов! – сказала раздраженно Клер. – Если бы ты работал самостоятельно, ты бы зарабатывал сотни.

– Но я рискую вообще ничего не заработать. Нужно, чтобы хотя бы один из нас думал о будущем.

– Ты думаешь о нем слишком много. Мой контракт позволяет нам без хлопот жить по меньшей мере год. Я буду финансировать твою студию в Уэст-Энде. Когда мой номер потеряет успех, ты будешь зарабатывать нам на жизнь. Это разумное решение, как мне кажется.

Конечно же, это было разумно. Однако Гарри очень не хотелось брать деньги у Клер.

– Но есть еще Муни, – сказал он Клер, стараясь найти причины, чтобы отказаться, не рассердив ее. – Если я не возобновлю контракт, он окажется без работы.

– Муни? Я наблюдала за твоим Муни. Он целые дни проводит на сцене, пощипывая танцовщиц за зад. Его нужно уволить. Ты и так слишком долго его содержал.

– Нет, я не могу. – Ее слова потрясли Гарри. – В конце концов, благодаря ему я…

– Глупости. Он даже не знал, что ты его фотографируешь. Позволь мне самой урегулировать это дело. Все, о чем я тебя прошу, это предоставить мне возможность найти для тебя прекрасную студию. Я уверена, что Джонни Рэнд, наша главная звезда, сделает тебе рекламу. Вал тоже поможет. Ты добьешься успеха, я уверена.

В конце концов ей удалось вырвать у него робкое согласие, но этого для нее было вполне достаточно, чтобы начать действовать.

Через несколько дней она сообщила ему, что нашла студию на очень хорошей улице и квартиру на Парк-Лейн. Цены были астрономические, но Клер удалось уговорить Гарри подписать контракт. Студия оказалась именно такой, о какой он всегда мечтал, но цена его ошеломила.

– Ну что такое семнадцать фунтов в неделю?! – воскликнула Клер. – Мы можем себе это позволить. Скоро будешь зарабатывать в десять раз больше.

– Но, кроме того, есть еще и квартира. Ты понимаешь, что нам потребуется больше тридцати фунтов в неделю только на оплату квартиры и студии. С учетом налогов нам это будет стоить почти пятьдесят фунтов. Лучше бы мы остались на старой квартире.

– Ты как старая дева. Гарри, жизнь коротка. Постараемся сделать ее приятной. Не расстраивайся, милый.

Клер буквально бросала деньги на ветер. Она купила «Кадиллак», за который нужно было оплатить двести фунтов в месяц. Тратила большие деньги на одежду и непрерывно устраивала приемы.

Гарри все с большим ужасом думал о своей студии. Благодаря усилиям Клер и поддержке Джонни Рэнда он действительно имел много работы. Но за вычетом платы за помещение и зарплаты Дорис ему оставалось значительно меньше, чем он имел у Симпсона. Муни теперь работал в химчистке. Гарри не присутствовал при разговоре, который имела с ним Клер, но выражение лица старика красноречиво свидетельствовало, что Клер обошлась с ним сурово.

– Ты не прав, малыш, – сказал ему Муни, – решившись сам сделаться хозяином. Но я знаю, что ты не послушаешься меня. Однако если у тебя когда-нибудь случатся неприятности, обращайся ко мне. Единственное, что я умею в жизни, это выкручиваться из неприятностей. Дело, в котором я участвую, неплохо поставлено. Но я всегда натыкаюсь на скупых. За шесть фунтов, которые я получаю, мне приходится заниматься и лавочкой, и тремя работницами. – Он скривился. – Какие они противные, эти девки. Ну, будь здоров. Я знаю, во всем этом твоей вины нет. Клер суровая женщина и пойдет далеко. Когда нет угрызений совести и ничего не боишься, можно добиться многого. Сейчас она тебя любит. Постарайся, чтобы так было и дальше.

На премьере ревю Симпсона Клер выступила с блеском. Ее имя стало часто появляться в газетах. Несомненно, своим успехом она была обязана только себе.

Гарри ее почти не видел. Он уходил в студию к девяти часам, когда она еще спала, она же уходила сразу после ужина. И только в воскресенье они проводили вместе вечер. Но в воскресенье по вечерам обычно были гости.

Дела у Гарри не очень процветали. Симпсон давал ему все меньше и меньше работы, а что касается портретов, то конкуренция была ужасной.

– Я уверен, – сказал однажды Гарри, – что Симпсон не возобновит мой контракт и не будет на меня рассчитывать, а пока он дает мне работу только благодаря тебе.

Клер нахмурилась.

– Тебе следовало сказать мне. Он уверил меня, что ты будешь иметь много работы, как только станешь хозяином студии.

– Не говори ему ничего. У него характерец…

– У меня тоже характерец..

– Тебе не кажется, что пора уже тратить немного меньше? Я смотрел наш банковский счет. У нас едва наберется полсотни фунтов.

– В пятницу будет на сто пятьдесят больше. Но почему это тебя волнует?

– Клер, у нас нечем платить налоги, а скоро надо будет уплатить большую сумму.

– Ничего страшного, – сказала она, улыбаясь. – Кстати, а что ты делаешь сегодня вечером?

– Почитаю что-нибудь, – ответил он, пожимая плечами. – Ничего интересного больше нет.

– Послушай, давай купим телевизор. Он тебя развлечет немного. Завтра же я этим и займусь.

– Я тебе запрещаю! – воскликнул Гарри, вскакивая. – Прекрати это, слышишь? Мне не нужен телевизор. Если ты его купишь, я не буду его смотреть.

Она изумленно уставилась на него.

– Хорошо, хорошо, милый. Не сердись. Я просто хотела доставить тебе удовольствие. – Она обняла его и прижалась к его груди.

– У нас уже и так достаточно долгов. А теперь иди, ты можешь опоздать.

Он глядел на нее из окна. Клер забралась в огромный блестящий автомобиль и покатила. Когда «Кадиллак» исчез из виду, Гарри сел в кресло и уставился в пустоту.

Эта жизнь его деморализовала. Скоро надо платить долги… Он вспомнил советы Рона, который всегда говорил: «Не доверяй красивым женщинам». Бедный Рон. Сидит сейчас неподвижный в кресле, не говоря ни слова. Шейла получила развод. Рон даже не отреагировал. Возможно, он даже не понимает, что происходит вокруг него. И все же некий проблеск мысли зажегся у него в глазах, когда Гарри и Клер навестили его.

– Вы действительно такая, какой я вас представлял, – сказал Рон, оглядев Клер. – Заботьтесь о нем. Он совершенно не может выкручиваться из всяких переделок.

Произнеся это, Рон снова погрузился в свое обычное состояние. Клер поклялась больше никогда не приходить к нему.

– Это посещение испортило мне настроение на восемь дней, – заявила она категорически. И они больше никогда не навещали Рона.

Гарри закурил и взял книгу. Он чувствовал себя совершенно одиноким в этой огромной квартире.

Вдруг в дверь позвонили. Он подошел к двери, открыл ее и сразу же узнал толстяка, который стоял на пороге. Гарри почувствовал, как дрожь пробежала у него по спине: перед ним стоял Роберт Брэди.

Глава 7

Со стороны лестницы было слышно, как где-то наигрывает музыка. Гарри испытал желание захлопнуть дверь и пойти включить свой собственный приемник, чтобы прогнать это видение прошлого.

– Что вы хотите? – наконец произнес он, и собственный голос ему самому показался странным.

– Нам нужно поговорить, – сказал Брэди, показывая испорченные зубы.

– Мне нечего вам сказать, и я не хочу разговаривать с вами.

– Есть много того, что мы не хотим делать, но все же делаем, – усмехнулся Брэди, посасывая сигару. – Если вы хорошенько подумаете, то поймете, что я могу принести вам серьезные неприятности. Вам не кажется, что лучше выслушать меня?

– Входите.

Брэди вошел, осмотрелся и присвистнул.

– Ну и ну! Кажется, вы преуспели. С того момента, как вы занимались фотосъемками на улице, многое изменилось, не так ли?

– Говорите, что вы хотели сказать, и убирайтесь, – проворчал Гарри.

Брэди бросил шляпу на стол, устроился перед камином и задумчиво сказал:

– Она способная девочка, но я никогда не думал, что она сможет добиться такого успеха. Квартира на Парк-Лейн! А ведь я подобрал эту девку на тротуаре…

Гарри сделал шаг вперед, чувствуя непреодолимое желание ударить по морде Брэди.

– Спокойнее, малыш, – усмехнулся тот, осторожно отступая. – Вы не можете себе позволить ссоры. Не забывайте об этом. Чтобы вам выкрутиться из неприятностей, в которые, как я предполагаю, вы попали, вам следует немножко пошевелить своими серыми клеточками. Поверьте мне. Да и выкрутитесь вы не сразу.

Гарри попытался успокоиться. Лучше выслушать Брэди тихо-мирно. Набить ему морду никогда не поздно.

– Хорошо. Я вижу, вы начинаете понимать, что насилие ни к чему не приведет. Если вы меня тронете, это будет стоить Клер большой отсидки. Вот и все, что вы выиграете.

Брэди уселся в самое хорошее кресло и вытянул толстые ноги.

Гарри не шевелился.

– Дайте мне виски. Я знаю Клер, виски у нее должен быть, и всегда самый лучший.

– Говорите, что вы хотите сказать, и убирайтесь! – проворчал Гарри.

– Старина, мне не нравится такое обращение, – пробурчал Брэди, стряхивая пепел с сигары на ковер. – Возьмите себя в руки. Поймите, достаточно одного моего слова, и у Клер будут серьезные неприятности. Газеты наверняка заинтересуются, откуда это появилась главная звезда у Симпсона.

Гарри поколебался, потом направился к маленькому бару, взял бутылку виски, стакан и сифон и поставил все это перед Брэди.

– Вот так лучше, – прокомментировал тот, – намного лучше.

Гарри сел. «Лучше всего, – подумал он, – выслушать Брэди до конца. Если тот вознамерится шантажировать меня, я немедленно предупрежу инспектора Паркинса».

– Забавно наблюдать, – сказал Брэди, наливая себе изрядную порцию виски, – как она приспособилась к жизни. Никогда не поверят, что она вышла из низов. Разумеется, многое для нее сделал я. Нужно признать, она была способной помощницей. Подумать только, когда я ее подобрал, никто бы за нее больше фунта и не дал. Я научил ее всем тонкостям ремесла, и тут она достигла невероятных успехов. – Брэди усмехнулся. – Она работала лучше всех и приносила мне очень приличные деньги. – На мгновение он замолк и насмешливо посмотрел на Гарри. – Я все думаю, чем это вы ее прельстили? – продолжил Брэди. Он выпил виски, и лицо его разгладилось. – Разумеется, – покивал он, – у нее всегда были кое-какие «пунктики». Забавно наблюдать, как эти шлюхи стремятся заиметь «зайчика», так сказать. Во всяком случае… она всегда предпочитала богатых людей.

Гарри ничего не говорил. Он сидел бледный и, сжав зубы, смотрел на Брэди.

– Да, – продолжал тот, – богатых людей, таких, как Аллан Симпсон. Может быть, вы не все знаете о нем. Я уже восемь дней наблюдаю за Клер. Она два-три раза в неделю бывает у Симпсона. Вы никогда не спрашивали у нее, что она делает после того, как заканчивает в театре, но еще не начала в «Двадцать втором клубе»? У нее остается два часа, и эти часы она проводит с Симпсоном. Она снова принялась за старое. В том, что касается ловли пижонов, она всегда была чемпионом. Шлюха остается шлюхой на всю жизнь. Искушение слишком сильно. Это очень легко, чтобы можно было удержаться. – Брэди замолк и еще раз оглядел комнату. – Кажется, на этот раз она устроилась по-королевски. Видите, сколько интересного можно узнать за один вечер.

– Это все, что вы хотели мне сказать?

– Нет. Я еще не сказал главного. Я просто думал, вас заинтересует, как она получила работу в театре. Когда зарабатывают на жизнь, все средства хороши.

– Убирайтесь, или я вас вышвырну! – сказал Гарри. – Достаточно.

– Не будьте ребенком. Вы скажете мне, что не хотели всего этого знать. Мужчине всегда интересно знать, как его жена приспособилась зарабатывать деньги, которые приносит домой. То, чем вы занимаетесь, имеет название и в Уголовном кодексе оценивается шестью месяцами тюрьмы.

– Я вам сказал: убирайтесь, и больше повторять не буду!

– Но то же самое и я могу сказать, старина, – спокойно отозвался Брэди. – Дело в том, что я тоже ее муж!

Гарри показалось, что его сильно стукнули по голове. Он осторожно отступил назад, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

– Она разве вам об этом не говорила? – продолжал Брэди, улыбаясь. – Странно, что она вышла замуж именно за вас.

– Стало быть, вы ее муж? – наконец произнес Гарри.

– Разумеется! Мы уже пять лет как женаты.

– Лжец!

– Вы не верите? Жаль. Разумеется, через год мы уже не жили вместе. Я до сих пор не знаю, как мы поженились. Вероятно, оба были пьяны. Должен признаться, когда падали бомбы, она все время была пьяна. Я тоже. Не очень-то приятно шагать по тротуарам, когда эта мерзость сыплется с неба. Без виски это трудно было выносить. – Брэди постучал пальцем по сигаре, стряхивая пепел на ковер. – Что же касается регистрации брака, то, если вы мне не верите, можете справиться в мэрии Соммерсета. В те времена красотка звалась Клер Селивин. Видимо, это имя ее матери.

– Я не верю ни единому вашему слову. Она ни за что не вышла бы замуж за такую жирную свинью, как вы. Убирайтесь! Если вы вернетесь, я вызову полицию.

Брэди участливо улыбнулся.

– Старина, если мои воспоминания подтвердятся, двоеженство стоит два года. Вы думаете, она обрадуется этому? Поверьте, лучше не говорить фликам.

Гарри подошел к двери и распахнул ее настежь.

– Вон!

Брэди спокойно допил свой стакан, вытер губы тыльной стороной ладони и спокойно поднялся. Его лицо было непроницаемым.

– Мне больше нечего вам сказать, поэтому я ухожу, – сообщил он, забирая шляпу. – Но завтра вечером я вернусь. Скажите ей, пусть она меня подождет. Мне нужны деньги. Пока она будет платить, я буду молчать. Прекрасная у нее машина, а? – Брэди еще раз осмотрел комнату. – Да, она замечательно устроилась. Я смогу вытащить у нее прекрасный кусок. Вам чуточку не повезло, старина. Когда я получу свое, вам останется немного.

Он вышел на лестницу и, посвистывая, начал спускаться.

Глава 8

Клер вошла в комнату, внеся с собой поток холодного воздуха. Капельки дождя блестели на ее манто.

– Гарри, ты еще не спишь? Что случилось? – Она замерла и удивленно посмотрела вокруг, принюхиваясь. – Ты курил сигару?

Гарри сидел перед камином. Многочисленные окурки валялись на каминной доске. Между пальцами, желтыми от никотина, горела еще одна сигарета.

– Приходил Брэди, – сказал он, не глядя на жену.

Клер снимала перчатки, направляясь к камину. Услышав это, она замерла на месте.

– Сюда?

Гарри смотрел на нее. От ее жесткого, холодного лица, на котором ярко выделялся слишком красный рот, у него перехватило дыхание. Как-то однажды он говорил Клер, что признает шлюху с первого раза, и уверял ее, что она совершенно не похожа на женщину такого сорта. Сейчас она была очень похожа на шлюху. Его не мог обмануть этот взгляд, который он слишком часто видел у женщин, шагавших по тротуарам Уэст-Энда. Эта странная смесь непроницаемости, бесчувствия и хитрости.

– Да, сюда, – ответил он.

Гарри повернул голову. Клер машинально продолжала раздеваться. Сняла шляпу, перчатки вместе с сумочкой положила на стол, потом взяла сигарету.

– Что он хотел? – спросила она голосом таким же жестким, как и ее взгляд.

– Ты не догадываешься? Садись. Он приходил, чтобы отравить нам жизнь.

Вместо того чтобы сесть, она налила себе стакан виски. Гарри не нужно было даже смотреть на нее, чтобы понять ее состояние. Горлышко бутылки звенело о край стакана.

– Он мне сказал, что женат на тебе уже пять лет. Это правда?

Она медленно села возле камина напротив Гарри.

– Да, это правда. Он мне говорил, что уедет в Америку, и я думала, что мы больше никогда не увидимся. – Клер выпила виски и поставила стакан на камин. – Мне очень неприятно, Гарри, но тебе очень хотелось жениться на мне. Я не посмела тебя разочаровать.

– Я понимаю, – сказал Гарри. Некоторое время он молча смотрел на нее. Потом продолжил: – Что сделано, то сделано. Я понимаю. Во многом, разумеется, и я виноват. Жаль, что ты мне всего не сказала, Клер. Ты не доверяла мне?

– Я очень боялась тебя потерять.

– Ему нужны деньги. Он придет к тебе завтра вечером.

Она не сказала ни слова.

Гарри смотрел на Клер. Она сидела, уставившись в огонь. Выглядела постаревшей, потасканной и напоминала выставленную на витрине старьевщика замусоленную вещь.

– По-видимому, он хочет нас шантажировать. Можно предупредить полицию, – сказал Гарри.

Опять тишина, которая казалась бесконечной. Клер не шевелилась. Ее глаза переходили с одного предмета на другой.

– Мне нужно знать точно, что произошло, – наконец произнесла она. – Расскажи мне все. Я уверена, что он понаговорил тебе кучу ужасных вещей обо мне. Но повтори мне все и не упускай никаких подробностей.

Холодным, безразличным голосом Гарри повторил ей все, что рассказал Брэди.

– Он мне сказал, что следил за тобой, – закончил он. – Сказал, что ты ходишь к Симпсону.

Она подскочила.

– Он врет, Гарри! Не верь ему! Ты ведь ему не поверил, правда?

Он посмотрел ей прямо в глаза, и она отвернула лицо в сторону.

– Я не хочу этому верить, – ответил Гарри. – Брэди также утверждает, что ты и Леман… – Он замолк, наткнувшись на ее загнанный взгляд. – Это правда?

– Я тебя предупреждала, – воскликнула она. – Я тебе говорила, что я порочная женщина, и я действительно такая. Я не буду тебе рассказывать сказки. Мне наплевать на Симпсона и Лемана. И тебе я не буду лгать. Я действительно хожу к ним.

– Но, Клер, как ты могла?

Она поднялась и стала вышагивать по комнате.

– Ты сам не мог догадаться, что я постоянно нахожусь в контакте с ними?

– Почему ты это сделала?

– А как, ты думаешь, я сумела бы получить контракт в театре? Но пойми наконец, Гарри, они ничего для меня не значат. Ты – единственный, кто меня интересует. Как только я с тобой познакомилась, мне все время хочется сделать для тебя что-нибудь хорошее, а я делаю тебя только несчастным. Я не могла удержаться с Леманом и Симпсоном, да тут и не надо было особенно стараться. Я знала, что проведу их…

– У тебя деньги на первом месте. В этом твоя ошибка. Клер, подумай: мы могли бы быть очень счастливы, если бы тебя до такой степени не интересовали деньги. Мы не купались бы в золоте, но ты ни за что не оказалась бы в таком неприятном положении.

– Ты сейчас должен меня ненавидеть, – произнесла она. – Ты не прав.

Не отвечая, он подошел к окну, отодвинул занавески и посмотрел на улицу, залитую дождем. Клер подошла к нему и положила руку ему на плечо.

– Что ты будешь делать? Уйдешь от меня?

Он покачал головой и, не оборачиваясь, ответил:

– Нет. Забудем пока обо всем, за исключением Брэди. Когда мы покончим с ним, займемся своими собственными проблемами, но не раньше.

– Это означает, что ты покинешь меня, но только немного позже? Мне нужно знать, Гарри. Я не могу вынести такую неопределенность. Ты, значит, не веришь, что Симпсон для меня ничего не значит? Я люблю тебя, и моя жизнь принадлежит тебе. Все вокруг нас: эта квартира, деньги, машина – все принадлежит тебе. Если ты намереваешься покинуть меня, скажи сразу.

Гарри повернулся к ней.

– Лучше бы ты не делала всего этого, Клер! Нет, я не уйду от тебя. Если бы я тебе сказал, что ничего не изменилось, я бы солгал. Но я тебя по-прежнему люблю, и, если ты постараешься измениться, забудешь о своей безудержной страсти к деньгам, мы еще сможем быть счастливы. Поймешь ли ты это наконец?! Откажись от работы в театре. Начнем сначала. Какое имеет значение, что мы будем бедны. Не лучше ли быть бедным, чем оказаться в таком положении?!

– Ты думаешь, Брэди позволит мне отказаться от всего этого? Ему нужны деньги, и он будет требовать, чтобы я зарабатывала их для него. Это настоящий кровопийца. Он не отстанет от меня до тех пор, пока во мне будет хоть искорка жизни.

– Предупредим полицию. Это единственное средство избавиться от него.

– Полицию? Но я дважды замужем. Ты думаешь, я хочу назад в тюрьму?

– Если ты будешь давать ему деньги, он никогда не отвяжется от тебя. Ни один шантажист не отвяжется от своей жертвы, пока полностью не выкачает ее.

– Одно я знаю наверняка: я ни за что не вернусь в тюрьму. Я скорее покончу с собой.

– Клер, я тебя умоляю…

– Я предпочту умереть, лишь бы не очутиться там хоть на неделю. Ты не представляешь, что такое жизнь в тюрьме! Это худшее, что только можно себе представить! Оказаться запертой вдали от всего! Быть обязанной делать отвратительные вещи. Сидеть за решеткой, как дикое животное! Нет! Я никогда не вернусь туда!

– Клер, ну о чем ты говоришь!

Она неприязненно улыбнулась.

– Это моя жизнь, моя, и я делаю с ней что хочу. Ладно, пошли спать. Уже поздно. Я устала. Пошли, Гарри.

Она взяла вещи, которые положила на стол, и направилась в спальню. Видя ее такой, Гарри почувствовал, как его охватывает жалость. «Это моя вина, – подумал он. – Я оказался слишком слаб». Но сейчас было слишком поздно. Брэди держал их в руках.

– Ты хочешь спать со мной? – спросила Клер. – Я поняла бы тебя, если бы ты отказался.

– Ну, что ты, милая, забудем все. Будем решать проблему вместе. Я не знаю, чем все это кончится, но раз это случилось, я буду с тобой.

Глава 9

На другой день ровно в три часа в дверь позвонили. Клер быстро поднялась.

– Я открою, – сказал Гарри.

Она настаивала на том, чтобы встретиться с Брэди наедине, но Гарри не согласился.

– Нужно, чтобы он сразу же понял, что я в курсе дела, – сказал он. – Будем выкручиваться вместе.

После обеда они вместе сидели на кушетке, непрерывно куря, и раздавшийся звонок явился для них облегчением.

Брэди, как всегда, был прекрасно одет. За ним виднелся коренастый мужчина с квадратным подбородком, серыми немигающими глазами и ртом, застывшим в жесткой улыбке.

Гарри сразу же узнал этого человека по волосам. Это он ударил Гарри велосипедной цепью, и он же сделал Рона инвалидом на всю жизнь.

– А, вы тоже здесь, – сказал Брэди с улыбкой. – Прекрасно. Вам я тоже хотел сказать пару слов. Замечательно. Я хочу представить вам Бена Беллона. Вы уже виделись, кажется…

Беллон смотрел на Гарри. Улыбка его стала шире.

– Салют, старина, – сказал он.

Гарри посторонился. Во рту у него стало сухо, а сердце билось изо всех сил. Брэди прошел мимо него в гостиную. Беллон сделал Гарри знак идти вперед.

– Шагай, старина, – сказал он со зловещей улыбкой. – Я за тобой присмотрю.

Когда Гарри вошел в гостиную, Брэди уже разговаривал с Клер.

– Представляю, как ты взволнована, увидев меня, дорогая. Я привел Бена. Для него будет праздником встретиться со своей любимой партнершей.

– Привет, куколка! – сказал Бен. – Как провела время в тюрьме?

Клер стояла, прислонившись к камину. Она была бледной, но, кажется, владела собой. Ее твердый и решительный вид взволновал Гарри.

– Это не ярмарка, – сказала Клер. – Но, в конце концов, это мне ничего не стоило.

Брэди засмеялся.

– Ты всегда и во всем видела только хорошее. Как тебе нравится эта квартирка, Бен? Ты можешь осмотреть ее. Клер тебе позволит. Посмотри, посмотри, Бен, – настаивал Брэди.

Беллон прошел в спальню.

– Для начала выпьем немного, – продолжал Брэди. – Надо, чтобы все проходило по-дружески. Я видел твое выступление в театре. Первоклассно. Маска – это гениально. Под ней ты чувствуешь себя в безопасности.

– Да, – холодно ответила Клер. – Гарри, не приготовишь ли нам выпить?

Клер казалась совершенно спокойной.

Гарри взял стаканы и бутылку. Его руки дрожали.

– А у малыша дело на Нрабцен-стрит, – продолжал Брэди с улыбкой. – Вы оба проделали феноменальный путь. Думаю, больше вам уже не придется зарабатывать кусок хлеба на асфальте…

– Неплохая каморка, – сказал Беллон, возвращаясь в гостиную. – Я все посмотрел…

Он отрицательно качнул головой, отвечая на безмолвный вопрос Брэди.

Клер ободряюще взглянула на Гарри и налила себе виски.

– Ты сколько зарабатываешь, Клер? – спросил Брэди, вытягивая ноги.

– Сто фунтов.

– Неплохо. Цель этого маленького семейного сборища – денежные вопросы. Я хотел бы бросить взгляд на твой банковский счет. Покажи, пожалуйста.

– У меня его нет с собой.

– Ты предпочитаешь, чтобы я назначил цену произвольно? – улыбаясь, сказал Брэди. – Не забывай, что этой профессии тебя научил я и потому имею право на вознаграждение. Если бы я тебя плохо учил, ты не смогла бы стать звездой сцены, не так ли? Я не хотел бы доставлять тебе неприятности, но в том, что касается денег, я не верю ни одному твоему слову. Или ты мне покажешь свой банковский счет, или я приму твои доходы равными двумстам фунтам и из них буду высчитывать свои комиссионные.

Мгновение Клер колебалась, но потом достала требуемое и бросила Брэди на колени.

– Спасибо, – ответил тот немного удивленно, будто ожидал большего сопротивления. – Ты становишься мягче, моя милая.

– Сто пятьдесят фунтов в неделю, – заглядывая ему через плечо, сказал Беллон.

– Неплохо. Значит, теперь определим условия. – Брэди выпил стакан и протянул его Гарри. – Вы позволите еще? Виски – прекрасный стимулятор для работы мозга.

Пока Гарри наполнял его стакан, Брэди, тихонько насвистывая, делал какие-то подсчеты на обратной стороне конверта.

Клер стояла, облокотившись на камин. Беллон, согнувшись в кресле, наблюдал за Гарри.

– Ну, так, – подвел итог Брэди. – Ты дважды замужем. И поскольку ты только что вышла из тюрьмы, даже самый опытный адвокат не избавит тебя от максимального срока в восемнадцать месяцев. В целом ты зарабатываешь сто пятьдесят фунтов. Вычтем налоги, плюс двадцать пять фунтов необлагаемых, это будет примерно сто фунтов. Я не хочу твоей голодной смерти и удовлетворюсь половиной. Бен будет приходить каждую субботу за деньгами. Пока ты платишь, я буду молчать.

Клер смотрела ему в лицо, и в глазах ее появился опасный блеск, но лицо осталось непроницаемым.

– Ты пожалеешь об этом, Роберт, – произнесла она наконец. – Я работала с тобой. Достаточно мне было сказать слово, и ты бы сел на пять лет, и это ты прекрасно понимаешь.

Он засмеялся.

– Не блефуй, милая. Ты знаешь, что случилось бы в таком случае? Тобой занялся бы Бен. Ты знала, что делала, когда села после маленькой клоунады с портсигаром… Вы, возможно, незнакомы с нашими законами, – продолжал Брэди, обращаясь к Гарри. – Девушка, которая становится слишком говорливой, оказывается забрызганной серной кислотой. – Он повернулся к Клер: – Ты, милашка, если заговоришь, все-таки получишь свои восемнадцать месяцев за двоемужие, а по выходе из тюрьмы тебя будет ожидать Бен. – Он отпил из стакана виски и посмотрел на часы. – Мне еще надо успеть в другое место. Значит, восемнадцать месяцев или пятьдесят фунтов в неделю.

– Я буду платить, – сухо сказала Клер.

– Замечательно! – воскликнул Брэди, аплодируя ей. – Что ты скажешь на это, Бен? Как это было произнесено: «Я буду платить!»

– Ей больше ничего не остaется, – усмехнулся Бен.

– Хорошо, – продолжал Брэди, – значит, договорились. Бен придет на будущей неделе. Никаких чеков, никаких крупных купюр. Все в банкнотах по фунту. Еще одно. Ты работаешь уже восемь недель. Выходит, ты должна мне четыреста фунтов. Так?

Клер не шевелилась. Ее лицо сжалось, взгляд стал жестче.

– Тогда, – проговорил Брэди, – урегулируем наши счета. У тебя, я думаю, нет четырехсот фунтов?

– У нее нет даже цента.

– У нее всегда были дырявые карманы, – заметил с улыбкой Брэди, обращаясь к Гарри. – Я никогда не мог заставить ее откладывать понемногу. Но не будем слишком требовательны: скажем, двести пятьдесят в субботу и двести через месяц.

– У меня нет таких денег.

– Мне очень жаль тебя. Нужно найти. Ты можешь продать машину… Она слишком заметна. Во всяком случае, меня не касается, где ты намерена добыть эти двести фунтов. Значит, двести пятьдесят фунтов в субботу или тюрьма. Поняла?

Клер ничего не ответила.

– Не будь такой суровой, – продолжал Брэди. – Ты поняла, что я сказал?

– Да, поняла.

– И не пытайся хитрить со мной. Этo ни к чему не приведет. Ты меня достаточно хорошо знаешь. Браво! Ты еще улыбаешься. Замечательно! Посмотрим, сколько ты еще будешь улыбаться.

Брэди повернулся к Гарри:

– А сейчас – вы. Вы ведь тоже замешаны. Если вы не будете делать свою часть работы, ей будет плохо, вашей жене!

– Оставь его в покое, – прервала его Клер.

– О, мы больше не улыбаемся? Да, старина, вы тоже замешаны. И ваша студия нам поэтому послужит. У меня есть куча негативов, с которых нужно сделать отпечатки. Это не совсем те фотографии, которые вы всегда делаете, но они хорошо продаются по пять шиллингов за штуку. Разумеется, я ничего не буду платить за работу. Негативы сделать легко. Самое трудное – изготовить фотографии, чтобы полиция не обнаружила ателье, в котором они делаются. Вас ни за что не заподозрят – такая шикарная студия.

– Нет! – завопила Клер. – Он ничего не будет делать. Я лучше пойду в тюрьму, и ты пойдешь туда же. И получишь намного больше меня, сволочь!

Брэди медленно поднялся. Повернувшись к Гарри, он сказал:

– Поговорите между собой. Бен придет к вам завтра с негативами. У вас есть время до завтра, чтобы подумать. Если вы откажетесь, малышка пойдет загорать в тюрьму.

– Он ничего не будет делать, – заявила Клер. – Я завтра же предупрежу полицию.

Брэди улыбнулся.

– Пошли, Бен, мне противно слушать этот вздор.

Клер бросилась к нему. Лицо у нее побледнело, глаза были безумными.

– Я знаю, что мне делать, и не воображай, будто ты выкрутишься так просто.

Она принялась ругаться такими словами, что Гарри вздрогнул.

– Клер, довольно! – закричал он, разворачивая ее к себе. – Хватит! – Он зажал ей рот рукой.

– Вон! – сказал он Брэди.

Брэди уверенным шагом направился к двери.

– Прекрасная малышка, не так ли? Они все одинаковы. Значит, договорились на завтра. Беллон с негативами придет к вам в студию в девять часов. До свидания…

Они вышли из квартиры.

– Прости меня, – сказала Клер. – Это сильнее меня. – Она налила себе большой стакан виски и выпила одним махом. – Ну вот. Теперь все в порядке.

– Послушай, Клер… – начал Гарри.

Она жестом остановила его.

– Есть только одно средство от него избавиться, Гарри. Я все утро думала о нашем поражении. Все произошло, как я и предвидела. Я знала, что они постараются втянуть и тебя в свои дела. Есть только одно средство. Нам нужно разойтись, милый. Я исчезну, и они никогда меня не найдут.

– Мы уедем вместе. Мы сможем уехать через час. Вдвоем мы выкрутимся.

Она покачала головой.

– Нет, Гарри, невозможно. Я слишком грязная и загрязняю все, к чему прикасаюсь. Ты должен остаться, чтобы свидетельствовать против Беллона. Его-то уж точно надо засадить в тюрьму, и надолго. Как ты думаешь, Рон его узнает?

– Оставь в покое Беллона и слушай меня, – сказал спокойно Гарри, усаживаясь и притягивая Клер к себе. – С момента нашего знакомства ты руководишь мной. Теперь все изменится. Если бы я не был таким слабым, мы никогда не попали бы в такое положение. Нам обязательно нужно ехать вместе. Мы оставим все, за исключением одежды. Брэди никогда не подумает, что мы готовимся скрыться. Мы исчезнем, и нас никто не найдет.

Она посмотрела на него.

– Ты это серьезно, Гарри?

– Да, – сказал он, поднимаясь. – Собирай вещи, не будем терять ни секунды.

– Но, Гарри, прежде чем бежать очертя голову, подумай, что мы будем дальше делать.

– Мне все равно, милая. Лишь бы мы были вместе.

Она повисла у него на шее и прижалась к нему. Гарри поцеловал ее.

– Я пойду в банк и возьму все, что осталось у нас, и повидаю Муни. Он обещал помочь в случае необходимости. Нам нужны документы. Я думаю, он сумеет их достать.

Клер сразу же вдруг изменилась. Она стала веселой и полной энтузиазма.

– Это будет замечательно! Исчезнуть и жить в другом месте под другими именами. Я перекрашусь в блондинку. Ты меня будешь любить блондинкой?

Гарри нетерпеливо покачал головой.

– Клер, это будет не так весело. Нам придется жить бедно. Наверняка в одной комнате и все время настороже.

Она со смехом погладила его по лицу.

– Мне это понравится, ты увидишь. Никого, только ты и я! Ты знаешь, на нашем автомобиле можно увезти все: одежду, приемник, бар и виски. О, Гарри, возьмем автомобиль?

– Ты сошла с ума! За него еще не все уплачено, и в Англии проще простого отыскать такой большой американский автомобиль. Напиши записку Моррису: пусть он заберет его. Напиши, что мы должны внезапно уехать и он нам больше не нужен.

Клер нахмурилась.

– Ладно. Я не подумала. Было бы шикарно уехать на «Кадиллаке», но ты, несомненно, прав. Я договорюсь с Моррисом.

– Хорошо. Я пошел к Муни. Боже, банк уже закрыт, а нам нужны деньги.

Клер побежала в спальню и вернулась, держа в руках кольца и другие драгоценности.

– Сдай все это. Здесь немного, но фунтов шестьдесят-семьдесят получишь.

Он положил безделушки в карман.

– Ну, что же, – произнес он, – плакали наши пятьдесят фунтов в банке. Как только мы уедем отсюда, мы не будем иметь ничего общего с мистером и миссис Рикк.

– А Симпсон?

– Позвони ему и скажи, что уезжаешь путешествовать. Скажи ему все что угодно, только не правду.

– Хорошо, Гарри, я так и сделаю. Возвращайся быстрее.

– Я приду сразу же, как только освобожусь. Ни шагу отсюда, понятно?

– Да, конечно.

– Слово чести?

Она поцеловала его.

– Если ты еще веришь мне, слово чести.

Он вышел, оставив ее копаться в чемоданах. Со страхом он думал, что их ожидает в будущем. Клер, казалось, не отдавала себе отчета и не понимала всей сложности обстановки. «Ей будет тяжелее, чем мне. Она по-прежнему думает об автомобиле…» Одно он знал наверняка: больше он не выпустит вожжи из рук. И впредь не позволит втягивать себя в неприятности.

Гарри быстро пересек вестибюль и не заметил Беллона, устроившегося в большом кресле за колонной. Но Бен видел, как Гарри вышел, и усмехнулся.

Глава 10

Химчистка, где Муни служил управляющим, находилась неподалеку, на угловой улочке. Это была маленькая и убогая лавочка. Через витрину можно было различить машину для глажения, а также трех девушек, которым едва исполнилось шестнадцать. За перегородкой маячил Муни.

Когда Гарри открыл дверь, девушки разом подняли глаза. Муни говорил, что они страшны, как семь смертных грехов. Это было преувеличением, но незначительным. У всех были жеваные лица и грязные волосы.

– Мистер Муни у себя? – спросил Гарри.

Самая юная на вид показала на дверь в перегородке.

В маленькой клетушке, меблированной столом, креслом и металлическим шкафом, согнувшись в кресле и положив ноги на стол, сидел Муни. Гарри не видел его много недель и заметил, что старик сильно изменился. Он казался еще более старым, убогим и отчаявшимся. Ботинки его были грязны, галстук засалился. Шляпа, как всегда, сдвинутая на затылок, еще более деформировалась, манжеты рубашки обтрепались.

Муни широко раскрыл глаза, увидев Гарри.

– Здравствуй, малыш, – сказал он, улыбаясь. – Вот это сюрприз! Я сейчас как раз думал о тебе.

– Рад вас видеть, Альф, – сказал Гарри немного смущенно и пожал ему руку. – Как дела? Вы неплохо выглядите.

– Ты находишь? Усаживайся на стол. Этот Джилли никак не разорится на покупку старого стула. Он не любит, когда у меня посетители. К сожалению, я не могу предложить тебе сигару. Дела идут сейчас очень плохо.

Гарри сел на уголок стола и закурил. Муни вздохнул и потер лоб грязными пальцами.

– Заметь, это не удивляет меня. Неприятностей у меня всегда хватало, но они никогда не длились слишком долго. Ты видел этих девок? Представь, каково быть с ними целый день. Мне явно не хватает маленьких танцовщиц. Больше всего на свете мне нравился запах юных дев.

Гарри рассеянно слушал Муни, слишком поглощенный собственными заботами.

Муни внимательно посмотрел на него.

– Что произошло, Гарри? У тебя все написано на лице, когда дела идут плохо. Я могу тебе помочь? Девушки слишком глухи, чтобы подслушивать у дверей.

– Мы крепко влипли, Альф. Я не могу тебе все рассказать детально, но это слишком серьезно, и мы должны исчезнуть.

– Кредиторы? Я подозревал, что рано или поздно это случится. Что я могу сделать для вас?

– Нам нужны документы и продуктовые карточки. Вы знаете, где их можно достать?

Муни поднялся со стула, подошел к двери и, приоткрыв ее, убедился, что девушки болтают между собой.

– В принципе – да, – прошептал он. – Но это стоит очень дорого.

– Тогда я попрошу вас это сделать, и побыстрее, Муни. У нас в распоряжении несколько часов.

– Это будет стоить тебе фунтов тридцать, и, думаю, это по-божески. Парень, который делает такие вещи, – мой приятель. Если бы ты пошел к нему сам, это стоило бы тебе фунтов пятьдесят.

Гарри вытащил из кармана портмоне и положил на стол тридцать пять фунтов.

– Спасибо, Альф. Пять фунтов для вас.

Муни заколебался, потом покачал головой.

– Нет, парень, у тебя неприятности, сейчас деньги нужны и тебе. Я рад, что могу тебе помочь, – сказал Муни, отодвигая банкнот в пять фунтов.

– Спасибо, Альф. Действительно, мне нужно все, что я смогу собрать, до последнего цента. Но вот чек на пятьдесят фунтов. Это все, что осталось у меня в банке, но я просто не успеваю забрать эти деньги. Вот вам чек, и сами получите деньги. Отдадите двадцать пять фунтов Дорис, а остальное – вам.

Муни колебался. Искушение взять деньги было так велико, что он покрылся потом.

– Нет, еще раз нет, Гарри, – сказал он, тяжело дыша. – Вам нужны эти деньги больше, чем мне и Дорис.

– Но ведь нельзя же оставить Дорис без денег. Я прошу вас сделать именно так. Мы как-нибудь выкрутимся и с тем, что у нас есть.

Муни пожал плечами и положил чек в карман.

– Ладно, спасибо, Гарри. Ты не представляешь, какую оказываешь мне услугу. Эти двадцать пять фунтов спасают мою жизнь. Ты действительно хочешь, чтобы я их взял?

– Да, а теперь поспешите за бумагами. В котором часу мне вам позвонить?

– Твои документы будут у меня часов в шесть.

– Хорошо. Я приду за ними. Сделайте их на имя Дугласа и Элен Кент, последнее место жительства Синклер-роуд, Уэст-Хэм, Лондон. Хорошо?

– Ладно, старина.

– Да, еще одно, Альф. Что бы ни случилось, никому ни слова. Возможно, полиция начнет проводить следствие. Это не наверняка, но возможно. Надеюсь, вы ничего не скажете?

– О чем говорить?! За кого ты меня принимаешь? Это Клер… не ты?

– Да, это она, но я ее не оставлю.

Муни потер подбородок.

– Ты прав, малыш. Мне она в глубине души нравится. Немного ненормальная, но она для тебя сделает все.

– Я знаю… Ну, пока, Муни. Я приду в шесть часов.

– Только не сюда. Я принесу их тебе в шесть часов в «Дюк Веллингтон». В любом случае мне нужно в Сохо. Я поеду с тобой. Ты возьмешь такси и высадишь меня на Пиккадилли.

– Договорились. Но ведь вы не можете уйти просто так?

– Почему? Я уйду, и все.

Муни поднялся, затянул узел галстука, натянул пиджак и аккуратно положил окурок сигары в ящик письменного стола.

– Это отвратительно! Вот уже третью неделю я сосу этот чертов окурок, – пробурчал он. – У меня нет денег даже на сигареты. Они сейчас так дорого стоят. Послушайте, девочки, я должен уйти. Пусть одна из вас останется до моего возвращения. Я вернусь примерно в половине седьмого. Если мистер Джимми позвонит, скажите ему, что я был вынужден пойти к зубному врачу.

Они остановили такси и сели.

– А Рон? – спросил внезапно Муни. – Если ты исчезнешь…

– Я ему не нужен. Но если вы найдете время повидать его, это будет мило. Скажите ему, что я напишу, как только все устроится.

– Я наверняка навещу его, – пробормотал Муни. – Будь осторожен, Гарри, и, ради Бога, не закончи так же, как и я. Если человек ничего не достигнет в сорок лет, значит, все кончено. Не забывай об этом. Человек в сорок лет в наше время никому не нужен.

Гарри высадил Муни на Пиккадилли и направился в свою студию, где Дорис была погружена в работу.

– Я думала, что вы не придете сегодня, Гарри, – сказала Дорис. – У меня две встречи для вас на завтра, и миссис Герсон приказала…

– Дорис, приключилась весьма неприятная история. Я уезжаю. Не задавайте мне вопросов. Я должен исчезнуть.

– Клер… Клер уезжает с вами?

– Да.

– Значит, это с ней случилось несчастье? Не с вами?

– Неважно. Я должен исчезнуть. Аннулируйте все встречи и займитесь ликвидацией дел. Я больше не вернусь.

– Но это невозможно и глупо. Как раз теперь все только-только начало устраиваться, есть договор…

– Я должен вас оставить. Будьте разумны, Дорис, и не осложняйте ситуацию. Я встречался с Муни. Он вам передаст двадцать пять фунтов. Это все, что я могу сделать для вас. Мне жаль, Дорис. И не смотрите на меня такими глазами. Я действительно в очень сложном положении.

– Вы не должны были на ней жениться! Я всегда знала, что она принесет вам неприятности. Эта девка не стоит доброго слова. Бросьте ее и про все забудьте. Пусть она идет своей дорогой, а вы идите своей.

– Я люблю ее. Я знаю, что она ничего не стоит. И она сама это тоже знает. Но когда любят, это не имеет никакого значения.

– А что делать с оборудованием? – воскликнула Дорис.

– Делайте что хотите. Если сумеете продать, это будет ваш личный доход. Я возьму с собой только фотоаппарат и несколько увеличителей. Мне будет вас очень не хватать, Дорис.

Он взял свой аппарат, прижал к себе Дорис, поцеловал ее в лоб и вышел, чувствуя, как у него сжимается сердце.

Было еще только пять часов. Еще час нужно было где-то провести. Он вошел в телефонную будку и набрал номер. Ответила Клер.

– Как у тебя дела?

– Прекрасно, – ответила она. – Я все упаковала и занимаюсь перекрашиванием волос.

– Не говори этого по телефону, милая. Ты написала Моррису?

– Да. Я звонила Валу. Он в бешенстве. Он сказал, что Симпсон будет преследовать меня за нарушение контракта. Я ему ответила: пусть только попробует. Я была права?

– Мы не можем поступить иначе, – сказал Гарри, пытаясь игнорировать удар, который она только что нанесла ему. – Жди меня, я вернусь около семи.

Проблуждав по улицам возле Пиккадилли, Гарри наконец добрался до «Дюка Веллингтона». Как только он вошел, хозяин удивленно посмотрел на него.

– О, здравствуйте, – сказал он, подумав мгновение. – Давно вас не было видно. Насколько я помню… этот небольшой инцидент был в июле?

– В октябре, – уточнил Гарри, довольный тем, что его узнали. – Время бежит, не так ли? Мне пришлось по делам уезжать из Лондона.

– Мы всегда рады поставить вам стаканчик. Что желаете?

«Раньше в „Дюке Веллингтоне“ можно было брать только пиво», – подумал Гарри.

– А та девушка, с которой вы были, – лакомый кусочек. Ваша подружка?

– Нет. Я ее после этого не видел.

– Жаль… Она, конечно, не ангел, но в постели должна быть приятна.

Гарри что-то неопределенно пробурчал и развернул газету, которую вынул из кармана.

Бар начал заполняться. Гарри осмотрелся. Вокруг были те же самые лица. Трое мужчин в черных шляпах негромко разговаривали и пили виски. Человек с помятым лицом и его жена пили «Порто». Стрелки часов в баре медленно двигались. Наконец в шесть с четвертью дверь открылась, и вошел Муни.

– Ну как? – сразу же спросил Гарри шепотом.

– Все в порядке. У меня была небольшая схватка по поводу цены, но он в конце концов уступил. На вот, возьми и спрячь в карман. Не открывай здесь.

Гарри положил в карман толстый пакет.

– Я не знаю, как мне вас и благодарить, Альф.

– Не будем об этом, малыш. Я знаю, ты торопишься к ней. Если возникнет необходимость срочно повидаться со мной, вот номер моего телефона. – Муни протянул Гарри карточку. – Если я перееду, тебе всегда сообщат мой новый адрес.

Гарри благодарно пожал руку Муни.

– Еще раз спасибо, Альф. Я думаю, мы еще увидимся.

– Пока.

Гарри похлопал его по плечу и быстро вышел. Расставание с Муни взволновало его больше, чем он мог предположить. Забавный человек Муни, но он настоящий друг.

Он остановил такси и сказал адрес своей квартиры. По дороге он открыл конверт. Удостоверения, которые там лежали, были выписаны на имя Дугласа и Элен Кент. Внутри находился второй конверт, на котором Гарри прочел, нахмурившись, такие слова:

«Я отдал 25 фунтов Дорис, но сам не могу принять деньги, зная, как они вам нужны.

Альф».

В конверте было двадцать пять фунтов банкнотами по одному фунту.

Глава 11

Рядом с дверью он увидел четыре чемодана и коробку для шляп, на которой лежало норковое манто. Гарри закрыл за собой дверь. Этот багаж трудно будет тащить, но слишком глупо не захватить с собой все, что у них есть из одежды. Неизвестно, будут ли у них деньги, чтобы купить себе новую.

– Ты готова, Клер? – спросил Гарри, входя в гостиную. – Все в порядке, Муни…

Он замолк на полуслове, увидев в кресле совершенно пьяную Клер. Она подняла на Гарри мутный взгляд. Глаза у нее щурились, как у близорукой женщины, отказывающейся носить очки. Она была растрепана, шелковое розовое платье порвано. Один чулок отстегнулся и собрался гармошкой на лодыжке. Гарри показалось, что перед ним незнакомка. Образ прошлого возник у него перед глазами, как на экране телевизора. Он увидел сумрачный вход и мегеру, занятую вытряхиванием ковра перед соседним домом. Он снова почувствовал запах грязи и вина, услышал хриплый голос, предлагавший удовольствие за один фунт.

Под бледной кожей мышцы лица Клер дрожали, как вода под дуновением ветра.

– Я себе обожгла руку, – сказала она.

Он посмотрел на правую руку Клер, покрытую желтоватыми пятнами. Сигарета догорала у нее между пальцев и обжигала их, но Клер, казалось, не чувствовала боли.

Гарри увидел многочисленные дырки в тех местах, куда она бросала недокуренные и непотушенные окурки.

– Клер, что случилось? Возьми себя в руки. Нам нужно уезжать. Почему ты так напилась?

– Ты мне должен сделать ребенка, – сказала она, грустно и пьяно глядя на него. – Я все продумала. Они меня не тронут, если ты мне сделаешь ребенка.

– Но, Клер, о чем ты говоришь? Пора ехать.

– Ты понял, что я тебе сказала? – произнесла она, стараясь твердо смотреть на него и дыша перегаром. – Я где-то читала, что беременных женщин не трогают. Ты мне должен сделать ребенка. Если ты не хочешь, я найду себе кого-нибудь другого.

Он схватил ее за плечи, поднял и встряхнул.

– Достаточно! Ты несешь вздор!

Она вдруг оттолкнула его с непонятно откуда взявшейся силой.

– Это ты ничего не понимаешь! – закричала она. – Ты немедленно должен сделать мне ребенка. Это единственное средство выбраться отсюда, Гарри!

Вцепившись в него, она начала рыдать.

– Я так боюсь, – бормотала она. – Ты мне должен сделать ребенка. Беременных женщин не вешают.

Гарри почувствовал, как ледяная дрожь пробежала у него по спине. Он обнял ее за плечи и посмотрел в глаза. От ужаса, который он прочитал там, у него закружилась голова.

– Что ты натворила?

– Он там. Я не знаю, почему я это сделала. Он внезапно появился, когда я собирала вещи, и заявил, что нам не удастся скрыться. Я пошла на кухню, а он за мной. На столе лежал нож. Я схватила его и…

– Что? Что ты говоришь? – закричал Гарри, чувствуя, как сердце у него забилось с бешеной силой. – Ты пьяна!

– Ты мне должен сделать ребенка! Я не хочу умирать, Гарри! Что нам делать?

Он оттолкнул ее и бросился на кухню. Открыл дверь, сделал шаг вперед и замер. Беллон лежал на полу, подтянув ноги к подбородку и сжав кулаки. Его мертвые глаза с ненавистью смотрели в потолок.

Глава 12

Мистер и миссис Кент жили в одном из самых бедных кварталов Гастингса, в доме № 43 по Бефилд-роуд, в старой, скудно меблированной двухкомнатной квартирке. Дом этот принадлежал миссис Бейтс, которая сдавала его уже в течение двадцати лет и весьма гордилась тем, что знает все тонкости своей профессии. Прежде чем найти свой конец под трамваем, ее муж сделал прекрасную комедийную карьеру в провинции. Бейтс был жизнерадостным здоровяком, который подвергал нервы своей жены всевозможным испытаниям, отказываясь выполнять какую бы то ни было домашнюю работу.

Когда он умер, он оставил жене пятьсот фунтов, на которые она и купила этот меблированный дом на Бефилд-роуд.

Миссис Бейтс не отличалась красотой. Она была маленькая и жирная, с выпуклостями в самых неожиданных местах. Ее лицо напоминало подгоревшее тесто и было покрыто оспинами. Но маленькие глазки смотрели хитро и проницательно, а тонкий рот постоянно кривился в полуулыбке. В доме миссис Бейтс жили пять квартирантов: супруги Кент и трое худых пятидесятилетних мужчин, работавших на железной дороге.

Эти трое были давние друзья. Каждое утро они поднимались в пять часов, шли на работу и возвращались домой около девяти. Миссис Бейтс видела их очень редко и практически никогда не слышала. Они жили здесь уже больше десяти лет. В конце концов миссис Бейтс решила, что если и можно вообще кому-то доверять, то в таком случае эти трое являются идеальными квартирантами. Супружеская чета Кентов ей нравилась меньше, в особенности жена. Молодой человек казался безобидным, но жена не уступала самой миссис Бейтс, которая очень гордилась своей твердостью. Каждый раз, когда они вступали в словесную перепалку, а это случалось довольно часто, миссис Бейтс была вынуждена отступать побежденной.

Мистер Кент старался сглаживать острые углы. Похоже, он опасался беспокоить миссис Бейтс, и этот страх смягчал хозяйку, потому что она любила, когда ее боялись.

Настоящие неприятности начались с того дня, когда миссис Бейтс обнаружила, что женщина беременна.

– Во всяком случае, не у меня, – заявила она. – У меня никогда не было детей и не будет. Вам придется найти другую квартиру.

Миссис Кент удовлетворилась тем, что усмехнулась и захлопнула дверь перед носом оскорбленной хозяйки. Однажды, когда Кентов не было дома, миссис Бейтс осмотрела их комнату и обнаружила под кроватью три пустые бутылки из-под виски и джина. Это вызвало новый скандал.

– В моем доме никогда не пили спиртных напитков! – вопила она, тряся бутылкой. – Я не позволю этого.

С непроницаемым лицом миссис Кент попросила у нее список других действий, которые недопустимы в ее доме, и закончила советом:

– И теперь иди и занимайся своей стиркой, старая перечница.

Потребовалась вся ловкость Кента, чтобы уладить разразившийся скандал. Он умолял хозяйку, чтобы она поняла состояние жены, и пообещал, что никогда такое больше не повторится. Если бы Кент не платил за жилье столь регулярно, а ее доход был больше, миссис Бейтс охотно вышвырнула бы молодую пару за дверь после такой сцены. Но она не могла потерять на них сорок пять шиллингов квартальной платы.

Кент работал у Мезона в фотомагазине в порту. Он проявлял пленки, делал фотокарточки и, проведя долгие часы в темной комнате, возвращался домой в семь часов полностью изможденный. Бейтс не знала, сколько он зарабатывает, но, во всяком случае, он зарабатывал немного, если судить по костюму, который он носил. Жена одевалась лучше, по крайней мере вначале, когда появилась в меховой шубе, напоминавшей норку. Но это манто вскоре исчезло, по-видимому, его заложили, а новые платья, которые молодая женщина покупала, чтобы скрыть все увеличивающуюся полноту, были вульгарны.

Это была странная пара. Они жили без друзей и за шесть месяцев пребывания в Гастингсе ни с кем не сблизились. Когда они выходили гулять, то всегда направлялись на вершину холма рядом с замком и никогда не ходили в город. Кент говорил хозяйке, что раньше они жили в Лондоне в одном из кварталов в Уэст-Хэме, но им всегда очень хотелось жить на берегу моря. И когда он увидел в газете объявление Мезона, он сразу же за него ухватился. Его мечтой было приобрести домик, и миссис Бейтс даже почти жалела его, так как он начинал сильно волноваться каждый раз, когда заговаривал о своих проектах. Она была не прочь, чтобы Кент остался у нее, но его жена… Настоящая ведьма. Иногда она принималась пилить своего мужа, и тот довольно быстро успокаивал ее, а миссис Бейтс никак не удавалось подоспеть вовремя, чтобы выяснить причину, из-за которой они ссорились.

Кент говорил, что ребенок родится только через три месяца, и у них достаточно времени, чтобы найти новую квартиру, и они ее обязательно найдут.

– Три месяца? – возразила миссис Бейтс, усмехаясь. – Те, кто пьет виски, рожают быстрее других. Это случится не позднее чем через два месяца.

Миссис Бейтс прекрасно помнила тот день, когда Кенты появились у нее. Она пила чай и читала в газете об ужасном преступлении в Лондоне. Репортаж назывался: «Кровавое дело».

«Человек, разыскиваемый полицией, был обнаружен убитым в шикарной квартире на Парк-Лейн. Полиция также объявила розыск неких Гарри и Клер Рикк. Но эта пара исчезла, не оставив никаких следов. Инспектор Паркинс активно продолжает следствие, однако до сих пор ему не удалось ничего обнаружить. Известно только, что наиболее вероятным мотивом преступления был шантаж».

В тот момент, когда миссис Бейтс была погружена в подробное изложение дела, в дверь позвонили. С первого же взгляда женщина ей не понравилась: одна из тех блондинок в мехах, которые всегда приносят неприятности. Но мужчина был симпатичен и согласился заплатить за две недели вперед.

Миссис Бейтс была удивлена, обнаружив, что блондинка практически никуда не выходит. Кент объяснил ей, что его жена больна. И все же было странно, что эта женщина не выходит из дома в течение пяти недель.

Хотя с момента их бегства теперь уже прошло шесть месяцев, Гарри не чувствовал себя спокойно. Ему не раз приходилось вздрагивать, когда он натыкался на полицейских. Он не мог без страха открывать газету. Ходить по улицам ему было тяжело. Если кто-то приближался к нему, сердце начинало колотиться изо всех сил.

Удивительно, как им удалось ускользнуть от розысков. В значительной мере это объяснялось тем, что все было подготовлено к бегству, а труп Беллона обнаружили гораздо позже.

Клер была настолько потрясена, что, будь она одна, непременно отдалась бы в руки полиции. Порой Гарри даже не верилось, что она со временем способна стать прежней Клер.

Она была готова к бегству при малейшей тревоге: уличные крики, резко тормозившие автомобили доводили ее до нервных потрясений. Мало-помалу она начала утверждаться в мысли, что жестоко ошиблась, захотев иметь ребенка. Теперь, когда приближающееся материнство приносило физические затруднения, она чувствовала себя попавшей в ловушку. Она во всем винила Гарри, проклиная день, когда встретила его. Гарри старался быть снисходительным и обращался с ней крайне вежливо. От его любви осталось уже немного, но верность он хранил. Он не мог забыть того, что она сделала для него. Он помнил, как она отдалась в руки полиции, когда Паркинс обвинил его в краже портсигара.

Теперь он должен был ее содержать, но за шесть фунтов в неделю, которые он зарабатывал, они с трудом могли существовать. После продажи драгоценностей Клер у них оставалось еще тридцать фунтов, но эти деньги быстро исчезли. Клер требовала бутылку джина в неделю, и Гарри подозревал, что, когда его нет дома, она ходит выпивать еще и в соседний кабачок. Он пытался ее урезонить, но Клер сопротивлялась.

– Мне нужно чем-то заниматься. Ты хочешь, чтобы я все дни проводила в четырех стенах. И не делай такого лица.

Кроме того, она безостановочно курила, тогда как Гарри бросил курить. Вначале он чувствовал волнение при мысли об отцовстве, но Клер быстро лишила его иллюзий.

– Думаешь, я хочу ребенка? – сказала она. – Если бы у меня был хоть какой-то шанс выкрутиться без него, я бы ни за что его не сохранила. Посмотри, что это животное сделало с моей фигурой. Это ты во всем виноват.

Иногда она становилась совсем другой, с плачем обнимала его и прижималась, уверяя, что любит его и сделает все, чтобы он был доволен.

– Не обращай внимания на то, что я говорю, милый. Я так несчастна, я так боюсь. О, Гарри! Что с нами будет? Представь, что ребенок родится до того, как они обнаружат нас. Тогда ничто не помешает им повесить меня. Я бы предпочла, чтобы они нашли нас как можно скорее. И ты должен понять. Чем дальше бежит время, тем это ужаснее для меня. – Она вцепилась руками в волосы. – Я чувствую, что схожу с ума. Я так боюсь этого ребенка, я страшно боюсь боли. Иногда я думаю, что покончу с собой. Это и вправду было бы лучше всего.

Гарри жил в настоящем кошмаре. Он думал, что на нервы Клер действует одиночество. Он заставлял ее гулять почаще. Сначала она отказывалась, опасаясь, что ее узнают на улице, но через несколько месяцев, когда дело исчезло с первых страниц газет, она стала выходить на прогулки в город.

– Вдвоем ходить неосторожно, – говорил Гарри. – Какой-нибудь ловкий флик может нас обнаружить, если мы будем появляться вместе…

Они выходили только по вечерам, поднимаясь к старому замку, куда никогда не ходили полицейские. Там они усаживались на скамеечку и рассматривали прохожих, прогуливавшихся по набережной. В конце концов, когда уже казалось, что душевное равновесие Клер восстановилось, Гарри потерял свою авторучку и, разыскивая ее, открыл в шкафу ящик, принадлежащий Клер. Едва заглянув туда, он покрылся холодным потом. Не в силах сдерживаться, Гарри выбежал в соседнюю комнату, где Клер занималась полировкой ногтей.

– Где ты взяла это? – спросил он, протягивая ей небольшую сумочку. – Я нашел ее в твоем ящике. Она совершенно новая… она новая! Где ты ее взяла?

Клер покраснела и вскочила.

– Как ты осмелился рыться в моем ящике?

Гарри внимательно посмотрел на нее. Она пыталась возражать и выдержать его возмущенный взгляд, но ей это не удалось. Она отвернулась и подошла к окну.

– Ты ее украла?

– Ну и что с того? Мне нужны вещи, а ты не можешь мне их купить.

Гарри резко повернул ее к себе.

– Дура! – бросил он дрожащим голосом. – Ты не понимаешь, что именно этого и ожидает полиция. Они знают твою профессию. Как только магазин, где ты крадешь, сообщит о воровстве, они тут же заподозрят, что ты можешь находиться в Гастингсе.

Клер побледнела.

– Ну и что? Ты думаешь, я без денег проведу всю жизнь в этой дыре? Моя сумочка совершенно истрепалась.

– Ну, знаешь, – сказал возмущенно Гарри, – ты совершенно не способна отличить хорошее от плохого. Того, что твоя сумочка истрепалась, явно недостаточно, чтобы украсть новую. Тебя остановит только опасность. Ты не понимаешь, что это недостойно.

– Да, я недостойная, – ответила Клер с вызовом. – Я никогда не делала из этого тайны. Так что же, я никогда в жизни не буду развлекаться? У меня никогда больше не будет красивых вещей?

– Дай мне время, Клер, и все образуется, – взмолился Гарри. – Я буду зарабатывать больше денег. Я тебе это обещаю. Но и ты должна пообещать, что больше не будешь воровать.

После долгих препирательств она все же поклялась, но вырвала у него разрешение оставить себе сумочку.

– Не могу же я теперь положить ее на место. Раз уж она у меня, то лучше ее оставить.

Перво-наперво Гарри решил отыскать квартиру, куда они могли бы переехать вместе с ребенком. Все вечера он блуждал по маленьким улочкам, входил во все дома, где висели объявления: «Меблированные комнаты». Но нигде не желали принимать с ребенком. Кое-кто из хозяек выражал ему свои симпатии. Они говорили, что хотели бы ему помочь, но не могут этого сделать. Клиенты не любят, когда их беспокоят крики новорожденных, объясняли ему. Что же касается Клер, то она не уставала ему выговаривать за свои длинные одинокие вечера.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я оставлю ребенка? – сказала она ему однажды. – Как только я выйду из больницы, положу его под первую попавшуюся дверь и уйду.

Это было уже слишком.

– Клер, как ты говоришь о нашем ребенке?! Я тебе не позволю!

– Ладно, перемени пластинку. Не морочь мне голову историями о материнской любви. Уж не думаешь ли ты, что я буду его кормить? Я страшно боюсь маленьких детей. Я лучше выброшу его в море.

Гарри когда-то читал, что у беременных женщин бывают странные мысли, и он решил, что Клер просто не понимает того, что говорит. Все это заставляло его еще активнее искать квартиру. Один из служащих ателье, с которым он работал, проникся к нему дружескими чувствами. В петлице он носил значок секты, в которой был проповедником.

– Я попытаюсь вам найти что-нибудь среди своих, – пообещал он, – но вы должны вместе со своей женой прийти к нам на заседание нашей секты.

Гарри с трудом представил себе Клер на таком собрании. Он сказал, что его жена нездорова, а без нее идти он не может.

Однажды вечером, вернувшись домой, Гарри с удивлением обнаружил, что Клер отсутствует. В комнатах царил беспорядок, постель была не прибрана. Ожидая возвращения жены, Гарри немного убрал в комнате. Когда он вешал халат Клер в шкаф, то заметил за одним из платьев легкий плащ, который Клер наверняка не могла купить, так как это была дорогая вещь. С напряженным лицом Гарри внимательно оглядел ящики и шкаф. Добыча, которую он нашел, вызвала у него головокружение. Очевидно, нужно было воровать достаточно долго, чтобы собрать такую массу различных предметов. Несколько потертых бумажников, спрятанных под матрасом, неопровержимо доказывали, что Клер снова принялась за карманные кражи. Он неподвижно стоял перед кроватью, на которой были разложены все украденные вещи; и тут вернулась Клер. Она шла тяжело, и лицо у нее было бледным. Беременность стала слишком заметной, и Гарри внезапно понял, что Клер нельзя больше даже назвать хорошенькой. Черты ее лица огрубели и сделались вульгарными. Она все больше напоминала ту, кем была на самом деле, – уличную девку. Заметив Гарри и выложенные предметы, она вздрогнула.

– Ты начинаешь шпионить? – прошипела она. – Ты – гестаповец!

Гарри ничего не ответил. Он отвернулся и подошел к окну, прижавшись лицом к стеклу. Послышался скрип кровати.

– Прости, мне не следовало этого говорить, – сказала Клер.

– Ничего, – ответил Гарри тихо. – Я пошел. Вернусь только часам к семи.

– Не уходи, – попросила она. – Я тебе объясню. Все это произошло еще до сумочки, я тебя уверяю… После этого я ничего не крала.

Она лгала. Гарри чувствовал это по ее тону.

– Хорошо, – сказал он, устало проходя в другую комнату.

Клер появилась на пороге.

– Ты мне не веришь?

– Да, я тебе не верю, – сказал он, не глядя на нее. – Но это неважно.

И, даже не обернувшись, он поспешно вышел на улицу.

Глава 13

На следующее утро в автобусе было настолько тесно, что Гарри не смог развернуть свежую газету, как обычно делал по дороге на работу. Только выйдя из автобуса, он бегло просмотрел внутренние страницы. И буквально онемел от того, что там прочитал:

«Убийство на Парк-Лейн.

Инспектор Паркинс из Скотленд-Ярда сегодня заявил, что полиция обнаружила новый след, благодаря которому в ближайшем будущем можно ожидать ареста убийцы. Клер и Гарри Рикк, которых разыскивает полиция с момента обнаружения убийства, до сих пор не пойманы. Новая нить, возможно, даст полиции указание, где их можно найти».

Гарри неподвижно стоял на тротуаре. Хитрость ли это инспектора, призванная спровоцировать их на необдуманные шаги, или полиция действительно что-то обнаружила?

Он не мог решиться: идти сейчас на работу либо вернуться домой. Может, полиция уже там?.. Он с трудом заставил себя небрежным шагом подняться по лестнице, ведущей в темную каморку. Нужно взять себя в руки. Сказаться больным и все-таки уйти домой? Нельзя оставлять Клер наедине с опасностью. С другой стороны, если он попросит несколько дней, то рискует потерять работу. А что они будут делать без денег? Но времени принять решение у него не оказалось.

В комнату вошел Бертрам, управляющий, держа в руках пленки для проявления.

– За работу, Кент! Вчера, как только вы ушли домой, нас завалили работой. Я обещал, что все будет готово сегодня вечером.

Гарри подождал, когда Бертрам выйдет, и зажег красную лампочку, погасив верхний свет. Дилемма! Вернуться домой и потерять работу или рискнуть, предоставив Клер одной выпутываться из положения? Он никак не мог решиться… Но работа поджимала, к тому же завтра платить за квартиру, а денег у них не было. Словно в горячем бреду, он без устали проявлял рулоны пленок, а незадолго до перерыва вновь появился Бертрам.

– На перерыв сегодня не пойдете, Кент, – заявил он. – Новая работа поступает каждые пять минут. Я пришлю Уилкинса на помощь.

Гарри попытался было сказать, что ему крайне необходимо сделать ряд покупок во время перерыва, но у Бертрама был такой вид, что он не осмелился настаивать.

Через некоторое время пришел Уилкинс. Он был в хорошем настроении и непрерывно болтал. Гарри хотел бы остаться один, но был вынужден выслушивать разглагольствования Уилкинса.

– Да, кстати, я забыл вам рассказать одну забавную вещь, – сообщил вдруг Уилкинс. – Ко мне привязался инспектор и начал задавать кучу всевозможных вопросов.

Гарри едва не выронил флакон, который держал в руке.

– Большой такой мужчина. Он попросил сначала у меня мои документы, а потом спросил, чем я занимаюсь. Когда я сказал, что работаю фотографом, мне показалось, его это заинтересовало. Он начал донимать меня, есть ли другие служащие у моего патрона.

– Что же вы ему сказали? – спросил Гарри, благодаря небо, что красный свет мешает Уилкинсу заметить страх, который, без сомнения, обозначился на лице Рикка.

– Ничего, – ответил Уилкинс. – Снабжать полицию сведениями – не моя работа. Я сказал инспектору, что, если ему нужна информация, пусть обращается к дирекции.

– Я бы так же поступил на вашем месте, – кивнул Гарри, с трудом сдерживаясь, чтобы опрометью не броситься домой.

– Мне показалось, полиция кого-то ищет, – продолжал Уилкинс. – Я недавно читал книгу о методах Скотленд-Ярда. Это феноменально. И если бы Скотленд-Ярд гонялся за мной, я не чувствовал бы себя спокойно ни минуты.

Вторая половина дня стала для Гарри еще тягостней, чем первая. Он еще надеялся, что ему удастся вернуться до катастрофы, и с трудом выслушивал непрерывную болтовню Уилкинса.

За несколько минут до закрытия он услышал то, что ожидал целый день.

– Кент, спуститесь, пожалуйста, – позвал его Бертрам.

Гарри вытер руки. Может, попробовать убежать? Но из темной комнаты выход был только один – через ателье.

Гарри надел пиджак. Если это полиция и его арестуют, что тогда станется с Клер? И пытаться предупредить ее по телефону тоже бесполезно. У полиции будет описание, которое даст Бейтс, и у Клер не останется ни малейшего шанса выскользнуть.

Он спустился в ателье и увидел беседующего с Бертрамом человека, от которого за три мили пахло полицией.

– Этот господин – инспектор полиции, – объявил Бертрам. – Он проводит следствие. Покажите, пожалуйста, ваши документы.

Гарри почувствовал на себе пристальный взгляд полицейского. Он вытащил из кармана удостоверение и протянул его инспектору.

– Спасибо, мистер Кент. Прошу прощения за беспокойство. Здесь ваш настоящий адрес?

– Да.

– Примерно шесть месяцев… А прежде вы жили на Синклер-роуд, 27, в Уэст-Хэме?

– Да.

– Где вы работали в то время?

– У Джексона в аптеке на Хайс-стрит, – ответил Гарри, удивляясь легкости, с которой он отвечал на вопросы.

– Вы женаты, мистер Кент?

– Да.

– Жена Кента ожидает ребенка, – улыбаясь, вмешался Бертрам.

В глазах полицейского промелькнуло удивление. Это длилось только мгновение, но Гарри все же успел это заметить.

– Ваша жена живет вместе в вами?

– Разумеется. Вы позволите спросить, почему вы задаете мне эти вопросы?

Лицо полицейского смягчилось, и он улыбнулся.

– Мы ищем одного парня, – сказал он, протягивая документы. – Я прошу прощения за беспокойство, но этот парень по профессии тоже фотограф, и нам приказали проверить всех фотографов в городе.

– А вы были в других ателье? – спросил Бертрам.

– Нет еще, но обязательно наведаюсь туда, – кивнул полицейский, внимательно глядя на Гарри. – Как скоро ваша жена ожидает ребенка, мистер Кент?

– Я думаю, через месяц, – ответил Гарри, гадая, почему полицейский задает этот вопрос.

– Наверное, это самое серьезное время в вашей жизни, – продолжал полицейский. – Многие чувствуют себя не в своей тарелке. Вы давно женаты?

Он, похоже, что-то подозревал. Несомненно, он был знаком с описанием разыскиваемого мужчины.

– Пять лет, – ответил твердо Гарри.

– Примите поздравления, – сказал полицейский. – Мне нужно идти.

Он еще раз внимательно взглянул на Гарри и вышел.

– Вечно они кого-то ищут, – проворчал Бертрам.

Глава 14

Направляясь к своей квартире, Гарри подумал, что за домом могут наблюдать. Как вывести Клер, чтобы их не заметили? Куда им деться? Все, что у них есть, это три шиллинга, и нет никакой возможности достать еще денег.

Вдруг впереди себя он заметил медленно идущую Клер. Она была в какой-то сотне метров от дома. Он прибавил шагу и догнал ее.

– А, Гарри, – сказала она, поворачиваясь.

– Продолжай идти и не останавливайся перед домом, – прошептал он.

Она вздрогнула от страха, но Гарри взял ее под руку.

– Полиция напала на след. Ателье посетил инспектор. Я почти уверен, что он меня заподозрил, и ему теперь достаточно навести справки по лондонскому адресу. Возможно, за домом наблюдают.

– Куда мы пойдем?

– Я не знаю. У меня не было времени подумать об этом.

– У тебя есть деньги?

– Практически ничего. Может быть, несколько шиллингов. Не смотри на дом, продолжай идти дальше. Они могут ждать нас в квартире.

– А как быть с одеждой?

– Придется оставить.

Они прошли мимо дома.

– Гарри, это конец! Я не хочу идти в тюрьму, – прошептала она.

– Пошли куда-нибудь, где можно поговорить спокойно. Поднимемся к замку?

– Оставь меня, Гарри. Один ты сумеешь выкрутиться. Я больше не могу. Я брошусь в море и покончу с собой.

– Замолчи! – в бешенстве сказал Гарри. – Мы оба выкрутимся. Продолжай идти.

– Но зачем, Гарри? Ты не понимаешь, все кончено. Без денег… нам некуда деться. К тому же скоро родится ребенок. Это бессмысленно.

– Клер, нужно бороться до последнего. Я снова обращусь за помощью к Муни. Ведь должен же быть какой-то шанс! Пойдем на вершину холма и подумаем вместе.

Она пожала плечами, но продолжала шагать рядом с Гарри. Дорога пошла в гору, и Клер начала с трудом подниматься. Их нагонял автомобиль, и Гарри, обернувшись, увидел, что за рулем сидит женщина. Не подумав, он сделал знак остановиться.

– Я еду в гольф-клуб, – заявила женщина. – Это вам по дороге?

– Я вам очень благодарен. Нам немного дальше.

– Вам не следует напрягаться, поднимаясь по такой дороге, – сказала женщина. – Это у вас первый ребенок?

– Да.

Автомобиль проехал дальше.

– Я вас подвезу до места, куда вы направляетесь, – предложила внезапно женщина. – Мой муж, вероятно, еще не готов, и для меня это небольшой крюк.

– Огромное спасибо, но… но мы хотели бы немного прогуляться, – сказал Гарри.

– Хорошо. Действительно, от гольф-клуба дорога идет ровная. Вы пойдете в лес влюбленных, не так ли?

– Да, мы как раз о нем и думали…

Клер вонзила ногти ему в руку. Автомобиль перегонял полицейского, который вел рядом с собой велосипед.

– Сегодня везде полиция, – заметила женщина. – Это уже по крайней мере шестой, которого я вижу. Интересно, что произошло?

– Я не знаю. Может быть, у них смена?

– Вы думаете? В сквере возле замка – полицейский. Еще один полицейский автомобиль на берегу моря. Возможно, вы и правы, но мне кажется, полиция кого-то ищет. Удивительно, что все преступники стремятся к морю… Уже был мужчина, который засунул труп своей жены в чемодан, еще один… Я была в прошлом году в Брайтоне…

Гарри больше не слушал. Он смотрел на Клер. Та спрашивала взглядом, вспомнит ли эта женщина о них. Появится ли что-нибудь в вечерних газетах?

Автомобиль остановился перед гольф-клубом.

– Ну, вот мы и приехали. Вы действительно не хотите, чтобы я подвезла вас дальше?

– Нет, спасибо.

Гарри и Клер вышли из автомобиля. Гарри бросил взгляд назад, но полицейского еще не было видно.

– И все-таки зайдите в бар и выпейте стаканчик, – настаивала женщина.

– Спасибо… но моя жена не дышала свежим воздухом целый день…

– Тогда до свидания. Желаю удачи!

Гарри взял Клер под руку, и они пошли по дороге.

– Полицейский на велосипеде скоро нас догонит, – сказал Гарри. – Нужно уйти с дороги. Давай-ка перелезем через забор.

Женщина оставила машину перед гольф-клубом и вошла внутрь. Вдруг Гарри вздрогнул. В руке Клер он заметил голубую сумочку.

– Где ты взяла ее?

– В машине, – ответила Клер, открывая сумочку.

– Ты взяла ее в машине!

– Нам нужны деньги, не так ли? Я не настолько глупа, чтобы упустить подобную возможность.

– Но ты сошла с ума! Женщина сообщит о воровстве в полицию и даст наши описания. Она даже может предупредить полицейского с велосипедом, который поднимается сюда.

– Нам нужны деньги, – упрямо твердила Клер.

Она порылась в сумочке и вытрясла на траву все ее содержимое.

– Черт возьми, только пять шиллингов! А я-то вообразила, что сумочка набита пятифунтовыми билетами.

Гарри вырвал у нее деньги и сумочку из рук.

– Жди меня за изгородью. Я брошу эту сумочку возле входа в клуб. Женщина подумает, что потеряла ее.

Гарри подбежал к тому месту, откуда они только что ушли. Он быстро оглянулся. Полицейского нигде не было видно. Гарри бросил сумочку на середине дороги. Возможно, полицейский найдет ее и сам принесет в клуб. И даже потеряет на этом примерно минуту. Бегом он вернулся к Клер.

– Я тебя умоляю, прекрати свои фокусы. Пошли быстрее, – добавил Гарри, беря ее за руку. – Поищем грот в скале и проведем там ночь.

– Зачем? – спросила Клер устало. – Лучше прекратить борьбу. Что мы будем делать завтра, что будем есть?

– Ты бы наверняка выкрутилась, если бы не принялась снова за воровство. Именно твои кражи и навели полицию на след, я не сомневаюсь. Мы вернемся в Лондон. Муни достанет нам новые документы. И мы еще раз начнем все сначала. Но нужно, чтобы ты теперь перестала делать глупости.

Она посмотрела на него и вдруг улыбнулась.

– Ты называешь это глупостью? Какой ты милый, Гарри!.. Ладно, давай вернемся в Лондон и начнем все сначала. Но где мы там будем жить?

– Еще не знаю, но мы туда вернемся. Как только наступит ночь, я позвоню Муни, попрошу его приехать сюда и достать немного денег. Я уверен, что он это сделает.

– Ты думаешь, он достанет деньги?

– Наверняка, – ответил Гарри, прекрасно понимая, что это маловероятно. – Пошли. Мы напрасно теряем время.

– Ты бы лучше оставил меня. На этот раз мы не выкрутимся, я чувствую. А сам ты легко ускользнешь. Доставь мне удовольствие и уходи.

– Пойдем искать грот, – сказал Гарри, беря Клер за руку. – Я не оставлю тебя, и прекрати об этом говорить.

– Неужели ты не видишь, что ты мне не нужен? Сама бы выкрутилась! Сделала бы то, что давно хочу. А если мы будем вместе, они наверняка нас поймают, – шипела она сквозь зубы.

Видя ее бледное, перекошенное от ужаса лицо, Гарри почувствовал, как в нем поднимается прежняя страсть.

– Не загадывай наперед. Я понимаю, надежды почти нет, но будем держаться до конца. Не порть наши последние мгновения.

– Уходи, Гарри, умоляю. Я тебя действительно люблю, но ведь я тебе принесла столько горя!

– Я знаю, что нам надо делать. Пошли искать грот. Я не оставлю тебя! Запомни это раз и навсегда, – сказал он, прижимая к себе ее располневшее тело.

Волны вздымались и разбивались о скалы. Брызги долетали до грота. В глубине его было сухо и спокойно, и Гарри, сидя на песке, смотрел на стену брызг, заслоняющую вход.

– Я довольна, что мы сюда пришли. Я чувствую себя в безопасности и рада, что мы сюда попали.

– На сегодня сойдет, – сказал он. – Через некоторое время я отправлюсь звонить Муни. Сейчас девять с четвертью. Через полчаса я пойду искать телефонную кабину.

Клер на ощупь нашла руку Гарри и сжала ее.

– Не ходи, Гарри, это ни к чему. Муни не сможет нам помочь. Я хочу, чтобы ты остался со мной.

– Не будем обсуждать это. Я тебе не позволю делать глупости. Пусть полиция найдет нас, если сможет. А я все-таки надеюсь, что Муни сможет нам помочь. Шанс, конечно, мизерный, но рискнуть стоит.

– Ты слишком хорош для меня, Гарри. Я этого не заслуживаю. Мне многое хотелось сделать для тебя, но так мало удалось.

– Перестань. Лучше думать о будущем. Тебе не холодно?

– Немного. Я жалею, что не захватила с собой пальто. Казалось, так тепло…

– А я жалею, что не взял никакой еды. Если бы Муни смог приехать завтра утром…

– Не ходи, Гарри. Там мокро и скользко. Это опасно.

– Я буду внимателен. Никак не вспомню, в каком часу будет прилив. Как ты думаешь, вода поднимется высоко?

– Вероятно. Но она не добирается до грота, пол сухой.

Гарри поднялся, сделал из пиджака подобие подушки для Клер и направился к выходу. Обрушившаяся волна обдала его ледяным душем. Клер была права. Выйти из грота сейчас было значительно труднее. Но следовало попытаться. Это был их единственный шанс. Он вернулся и сел рядом с Клер. Взял ее руку, и Клер немедленно вцепилась в него. Через несколько минут ее рука разжалась. Он наклонился над ней. Она спала. Он распрямился над телом жены и тут только понял всю абсурдность своих надежд. Как может убежать женщина, которую так легко узнать? Миссис Бейтс наверняка даст детальное описание полиции. Вдвоем они не имеют ни малейшего шанса уйти отсюда и где-либо скрыться. Однако Муни оставался их единственной надеждой, и Гарри решил попытать счастья. Если повезет, он возвратится прежде, чем Клер проснется.

От выхода из грота извилистая тропинка поднималась на вершину скалы. Когда они направлялись к гроту, спуститься было не слишком трудно, тем более что вечер был тихий и светлый. Но сейчас, как только он высунулся наружу, сильный порыв ветра едва не заставил его потерять равновесие. Когда Гарри наконец добрался до вершины, он сильно дрожал от напряжения. Со страхом он подумал, что нет никакой возможности спуститься той же дорогой, пока не стихнет ветер.

Ночь была ясной, и дорога напоминала белую ленту. Гарри шел по обочине, стараясь не производить шума и постоянно прислушиваясь. Он вспомнил, что видел телефонную будку около дороги. Казалось, проклятая дорога никогда не кончится. Телефонная кабина была закрыта, и Гарри оглянулся вокруг в поисках предмета, которым можно было бы выломать дверь. Он заметил большой камень в канаве и наклонился, чтобы взять его.

– Я бы не стал делать это на вашем месте, Рикк, – произнес голос из темноты.

Из-за кабины появился массивный силуэт, и Гарри с приглушенным восклицанием выронил камень. Он резко повернулся, пытаясь убежать, но увидел двух агентов перед собой. Один из них схватил его за руки.

– Не усложняйте свое положение, Рикк, – сказал инспектор Паркинс.

– Ладно, – пробормотал Гарри.

– Отлично. Где она?

– Мы расстались, – ответил он, стараясь говорить спокойно. – Я не знаю, где она.

Один из агентов просигналил фонариком, и тут же зажглись фары автомобиля, спрятанного в темноте.

– Прочешите все вокруг, – приказал Паркинс. – Она, несомненно, где-то здесь.

Со всех сторон послышались голоса. Казалось, темнота была наполнена мужчинами. Медленно подъехала машина.

– Садитесь, и никаких историй, – скомандовал Паркинс.

Ни слова не говоря, Гарри сел в машину. Клер одна в гроте… Может быть, все же сказать Паркинсу? Она никогда не сумеет выбраться оттуда сама. Спуститься в грот гораздо легче, чем подняться. Нужно, чтобы Гарри ей помог. Он не может ее оставить умирать с голоду. А если вдруг начнутся роды?

Паркинс сел рядом с ним.

– Курите, – любезно предложил он.

– Спасибо.

– Ладно…

Гарри думал о Клер. Он не мог оставить ее умирать в одиночестве. Она говорила, что покончит с собой, если попадет в ловушку. Лучше уж пойти к ней с ними вместе.

– Вы давно в Гастингсе? – спросил Паркинс.

– Да.

– Вы могли бы вернуться, если бы она не принялась за старое. Вообще-то я так и думал, что рано или поздно она начнет. Вся полиция была предупреждена и ожидала только какого-нибудь случая. Покажите нам, где она. Ей одной сейчас очень тяжело, Рикк. Ведь скоро она будет матерью, не так ли?

– Да.

– Вы же не оставите ее одну?

– Что вы с ней сделаете?

– Я этого не знаю, ее будут судить. Ведь это она убила. Это правда?

– Я не знаю.

– Нет, вы прекрасно знаете. За себя не беспокойтесь, Рикк. Нам известно, что вы ни при чем. Если бы я сказал, что мы не будем судить вас за сообщничество, я бы солгал. Но, во всяком случае, к убийству вы непричастны. Самое забавное то, что алиби вам обеспечил Брэди.

– Брэди?

– Да. Его задержали несколько дней назад с девушкой, которая работала на него. Она попалась и начала говорить. Он получит по крайней мере пять лет. Кажется, он изо всех сил пытается выгородить вас и все взвалить на Клер. Он рассказал, что следил за вами, так как не сомневался, что вы попытаетесь скрыться. Он подтвердил нам, что вы встречались с Муни – как раз в то время, когда Беллон был убит. Я беседовал с Муни, и тот сказал мне то же самое. Наверное, вернувшись домой, вы нашли труп еще теплым?

Гарри ничего не ответил.

– Где она? – вновь спросил Паркинс. – Не осложняйте свою судьбу.

– Я вам сказал, что ничего не знаю. Мы расстались.

– Мы предполагали, что вы спрятались в одном из гротов. Местные жители сообщают, что вода нынче поднимается очень высоко. Значит, она в гроте? Она действительно там?

– Нет.

– Прилив достигнет максимума через полчаса. Если она в гроте, то скажите.

Гарри не верил Паркинсу. Но зачем тому было лгать? Клер нельзя оставлять одну. Внезапно он почувствовал усталость. Клер говорила, что нет никаких шансов выскользнуть и выкрутиться. Их действительно нет. Нельзя оставлять ее одну в гроте.

– Она в гроте, – сказал он. – Я вас туда провожу.

– Наконец-то вы начинаете соображать, – облегченно вздохнул Паркинс. Высунувшись в дверцу, он приказал: – Соберите ваших людей, Джексон, мы едем к гротам. Она там.

Машина начала подниматься по дороге.

– Это здесь, остановитесь, – сказал Гарри, показывая место на холме.

Машина остановилась. В сопровождении двух полицейских Гарри взобрался на вершину, откуда вела извилистая тропинка.

– Это там, внизу, – сказал он. – Я не знаю, можно ли сейчас спуститься.

Один из полицейских достал фонарь и осветил мокрую и блестящую от соленых брызг тропу.

– Нужна веревка, инспектор, – заявил он. – Слишком скользко, без веревки никак не спуститься.

Паркинс выругался вполголоса.

– Где она лежит?

– В спасательной лодке внизу есть веревка.

– Хорошо. Берите машину и езжайте побыстрее.

Двое полицейских ринулись выполнять приказание. Паркинс приблизился к Гарри и направил свой фонарь вниз.

Гарри увидел Клер, стоявшую у грота и смотревшую на них.

– Все будет хорошо, – прокричал Паркинс. – Сейчас привезут веревку и вас вытащат наверх.

– Гарри там? – раздался голос Клер, едва слышный за порывом ветра.

– Я здесь. Держись, Клер. Сейчас привезут веревку. Как ты себя чувствуешь?

– Я прыгну, Гарри, – завопила Клер. – Я одна во всем виновата.

– Будьте разумной! – воскликнул Паркинс. – Не шевелитесь.

Гарри ринулся вниз настолько быстро, что Паркинс не успел его задержать.

– Клер! – кричал Гарри. – Я иду, Клер. Подожди меня.

Он начал спускаться по тропинке, цепляясь за кустарники.

– Осветите его! – приказал Паркинс.

Тропинку осветили. Гарри стоял на четвереньках, вцепившись в чахлые кусты по бокам от нее, и из-под ног его сыпались камни.

– Помогите ему! – вопила Клер, пытаясь что-либо увидеть в свете фонаря. – Он упадет!

– Не шевелитесь, Рикк. Держитесь изо всех сил, – подбодрил Паркинс. – Сейчас принесут веревку.

Лавина камней прогрохотала рядом с Клер, когда ноги Гарри предательски соскользнули. Он балансировал над пустотой, и кустарник, за который он держался, начал уступать.

Клер принялась карабкаться по направлению к Гарри.

– Я тебя жду, Клер, – кричал Гарри. – Скорее, мы уйдем вместе!

– Я иду. Я…

Она замерла и вскрикнула. Ветер едва не опрокинул ее. Она посмотрела на бушующее море, упала на колени и вцепилась в мокрую траву.

– Клер! – задыхался Гарри. – Я больше не могу!

Она ничего не ответила. Гарри чувствовал, как понемногу поддаются ветки, за которые он держался. Он отчаянно пытался на что-либо опереться, но ноги его нащупывали только пустоту. Какое-то мгновение он видел Клер: опустившись на колени, она не шевелилась. Мысль о неродившемся ребенке мелькнула у него в голове, и, прежде чем корни кустарника вырвались, он взмолил небо, чтобы она решилась прыгнуть.

Но она не прыгнула. Она даже не видела, как Гарри рухнул в бурлящую воду. Ослепленная ужасом, она стояла на четвереньках до тех пор, пока не принесли веревку и Паркинс не спустился к ней.

Table of Contents

Джеймс Хэдли Чейз А жизнь так коротка

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14