- Пол Андерсон

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- notes

- 1

- 2

- 3

Пол Андерсон

Эпилог

1

Имя его — просто набор радиоимпульсов. В акустике оно — нечто совершенно неблагозвучное. Но, поскольку любое разумное существо, осознающее себя таковым, мнит себя же центром собственной системы координат, давайте условимся называть его Ноль.

Запасы энергии в пещере кончились, и весь этот день он провел на охоте. Самое дорогое для него существо во Вселенной (мы будем называть ее Единицей) — не возражала, впрочем, она тоже чувствовала, как неуклонно падает потенциал. По соседству с пещерой было полным полно растительных аккумуляторов, но сейчас, в период сотворения, Единице требовалось что-нибудь покалорийнее. Движущиеся несли в себе гораздо больший запас энергии — понятно почему: они были сложнее организованы. Кроме того, кое-какие фрагменты их тел неплохо подходили для Единицы, которая отнюдь не возражала слегка подправить свои формы. И Ноль, хотя у него и потребности и функциональные возможности были гораздо ниже, давно уже задумывался о том, чтобы найти более надежный источник пропитания, нежели аккумуляторы.

В общем, сейчас оба они нуждались в добавке к обычному скудному рациону.

В последнее время Движущиеся научились избегать окрестностей пещеры. Сто лет потребовалось, чтобы до них, наконец, дошло, что лучше к ней не приближаться, это может плохо кончиться. Нужно идти, подумал Ноль, ничего не поделаешь, хотя ужасно не хочется оставлять Единицу одну. Движения его замедлялись, стоило ему вспомнить о трудностях дальнего похода, о крутизне скал и опасностях, поджидающих за порогом. Но он очень надеялся, что в нескольких днях пути от дома обязательно повстречает крупных Движущихся…

С помощью Единицы Ноль взвалил на плечи походный контейнер, взял оружие и вышел из пещеры.

Солнце почти зашло, но с неба еще струился слабый свет, когда он наткнулся на первый след: взрытая почва, обломанные кристаллы, царапины на стволах деревьев, пятна смазки… Быстро перестроив свои приемные контуры на максимальную чувствительность, он проверил частоты, на которых обычно переговаривались Движущиеся; но уловить удалось лишь жалкие, искаженные помехами обрывки разговора каких-то существ примерно за сотню миль.

Где-то рядом были четко слышны импульсы удирающих мелких тварей, но этих преследовать не стоило. Над головой, оставив за собой след статических разрядов, пронесся Летун. И никаких шумов кого-нибудь покрупнее. Похоже, тот, кто прошел здесь несколько дней назад, уже успел выйти за пределы чувствительности антенны.

Что ж, придется идти по следу. Хорошо бы побыстрее догнать этого косолапого Пильщика. В том, что это именно Пильщик, Ноль уже не сомневался — все приметы налицо, а такая добыча заслуживает погони. Он быстро провел самоконтроль — все блоки оказались в порядке — и двинулся вперед; путь предстоял дальний, и он своей крупной походкой должен отмерить его до конца.

Сумерки сгустились; низко над холмами крошечной льдистой бусинкой засияла Луна. Ночной туман осветился словно изнутри, всклубился; на фиолетовом небе в оптическом диапазоне появились звезды и тут же запели на всех радиочастотах.

В лунном свете ночной лес сиял силикатно-стальным блеском. Порыв ветра шевельнул солнечные батареи на его голове, и они тоненько зазвенели, касаясь друг друга. Где-то неподалеку шуршал нож Бульдозера, хрустели челюсти Корчевателя, вгрызаясь в кружево кристаллов, но почти все звуки заглушались шумом реки, которая, преодолевая пороги, несла свои воды в долину.

С ловкостью, которая приходит только с опытом, Ноль продирался сквозь заросли и горы обломков. При этом он не забывал внимательно следить за эфиром. Сегодня в верхней полосе частот пробивалось что-то постороннее, какая-то неуловимая, но тревожная нота… случайные всплески, голоса, шумы, причем такие, каких ему слышать еще не доводилось — ни самому, ни от других. Мир, однако, полон загадок. До сих пор никто еще не пересекал ни океан на западе, ни горную цепь на востоке. Вспомнив об этом, Ноль перестал вслушиваться в эфир и сосредоточился на следе, по которому шел. Это было нелегко — в темноте его оптические рецепторы почти теряли чувствительность; приходилось идти медленнее. У зарослей Цилиндров он задержался набрать свежей смазки, потом, глотнув воды, снизил кислотность аккумуляторов. Несколько раз, почувствовав признаки истощения, он замирал неподвижно, давая батареям недолгий отдых.

Но вот за далекими снежными пиками гор небо зарозовело и стало медленно краснеть. Вверх по склону холмов поползли клочья тумана, неся с собой сырость и запах серы из долины. Ноль снова стал четко видеть след и прибавил темп.

И вдруг он снова почувствовал то, странное и неясное, чему не было названия… Ощущение было сильнее, чем накануне.

Ноль мягко припал к земле и выдвинул решетчатую антенну. Так и есть. Импульсы шли сверху, с неба, и становились все мощнее. Вскоре он с уверенностью мог сказать, что они почти не отличаются от тех радиошумов, которые обычно производят Движущиеся. Но кто именно из Движущихся мог производить такие шумы, Ноль не понимал. В них прослушивались резкие посторонние обертоны, которые он иногда встречал, принимая чьи-нибудь модулированные, но слишком широкополосные короткие сигналы.

И в этот момент он услышал новый звук.

Он доносился из морозной заоблачной вышины и был тоньше самого тонкого свиста. Но уже через несколько секунд он превратился в оглушительный рев, от которого содрогнулась земля, а затем, отразившись от горных хребтов, этот чудовищный грохот заставил зазвенеть поглощающие пластины на его теле, и спустя еще несколько секунд весь лес вторил им тревожным звоном. На какой-то миг ему показалось, что грохот вокруг густой, как вода, и это было ужасно; ему даже почудилось на мгновение, что мозг его, сорвавшись с креплений, перекатывается внутри черепа из стороны в сторону. С ужасом Ноль уставился вверх и, с трудом подавляя желание бежать со всех ног, успел заметить, как с неба спускается Нечто.

Сначала Ноль подумал, что это Летун — такое же обтекаемое тело, и крылья, — но, хоть он и был оглушен, все же сообразил, что еще ни один Летун не садился на землю, опираясь на столб разноцветного пламени, и ни один Летун не заслонял своей тушей такой огромный кусок небосвода. А ведь до этой штуки не меньше двух миль!

Он почувствовал, как содрогнулась земля, когда этот монстр навалился на нее; в адском огне плавились камни и гигантские кристаллы, маленький Бульдозер был дотла испепелен в собственной норе… В полной панике Ноль бросился ничком на землю, вцепился в нее всеми четырьмя руками, из последних сил стараясь не растерять остатки рассудка. Наконец чудовище успокоилось, замерло, и воцарилась тишина. Она оглушала сильнее, чем самый страшный громовой удар.

Ноль осторожно приподнял голову. Над горной цепью поднималось Солнце, и это казалось странным — как же так? Почему Солнце встает как в ни чем ни бывало?! Лес затихал, но медленно, и так же медленно снижалась интенсивность радиовсплесков; меж дальних холмов угасали последние отголоски громового эха.

Сейчас не время думать о себе, решил Ноль. Он включил свой передатчик на полную мощность:

— Тревога! Тревога! Внимание! Всем, кто меня слышит — приготовиться к ретрансляции! Внимание! Тревога!

И тут же Ноль получил ответ — с расстояния в сорок миль, от существа, которое мы будем называть Вторым.

— Это ты, Ноль? Только что я заметил что-то необычное в той стороне, где находится твой дом. Что случилось?

Ноль ответил не сразу. На связь один за другим выходили новые голоса, они звучали в его мозгу почти непрерывным гулом — с горных вершин, с холмов, равнин, из хижин и пещер.

Охотники и горцы, лесовики и рыбаки, трупоеды и земледельцы — все они вдруг ощутили свое единство. Общность.

Но первым делом Ноль обратился к Единице:

— Не выходи из пещеры! Береги энергию. Со мной все в порядке, и я буду осторожен. Береги себя и жди моего возвращения…

— Тихо все! — раздался вдруг резкий, скрипучий голос Сотого. Он был самым старым из них, и за свою жизнь сменил, наверное полдюжины тел. Неизбежная старческая поляризация немного притупила остроту его мыслей, но пришедшая с годами мудрость заслуженно делала Сотого председателем их нечастых совещаний.

— Ноль, ну-ка, расскажи нам все, что видел!

Охотник помедлил.

— Трудно… сказать… Я сейчас… — Он коротко описал, где находится (А, это там, где заросли свинцовых аккумуляторов… — пробормотал Пятьдесят Шестой.) — Эта штука напоминает Летуна, — продолжал Ноль, — но невероятных размеров, в длину футов сто, а то и больше. Она приземлилась в двух милях к северу и сейчас сидит спокойно. А садилась она на огненном хвосте. И еще мне показалось, что я слышал ее направленный сигнал, только он совсем не такой, как у Движущихся.

— Тех Движущихся, которые живут в твоих местах, — поправил его Сотый. — Но эта штука, похоже, появилась издалека. Как по-твоему, она опасна?

— Ее огненный хвост тут много чего поломал, — ответил Ноль. — Но при таких размерах и на таких маленьких крыльях парить в воздухе просто невозможно. Сомнительно, чтобы это был хищник.

— А приманки-аккумуляторы? — вставил Восьмой.

— Что? Какие еще приманки? — спросил Сотый.

— Ну, те, которые излучают специальные сигналы, а мелкие Движущиеся на них идут и попадают прямиком в пасть дробилки… Может, у этой штуки тоже есть что-нибудь похожее? Если есть, то, судя по размерам, ее приманка должна быть мощной, и значит, она может принимать крупных Движущихся или даже нас, Людей…

В эфире словно проскочил электрический разряд.

— А вдруг это Травоядный? — предположил Третий. — Если он такой большой…

Третий неожиданно замолк, но каждый без труда закончил мысль за него: Беззащитный Травоядный таких размеров!!! В его батареях тысячи киловатт-часов энергии, его тело — это тысячи запасных частей, тонны металла… Эй, Сотый! Твои родители не рассказывали тебе о таких существах? Может, они жили тысячи лет назад?

Нет?

Короче! Если эта тварь опасна, мы должны убить ее или прогнать. Если убьем, то поделим поровну, но, в любом случае, на нее нужно напасть.

Наконец, Сотый, поразмыслив, огласил решение:

— Все мужчины, берите оружие и двигайтесь к месту сбора — к Мертвому Болоту, которое за Медной Рекой. Ноль, ты подберись к этой штуке поближе и понаблюдай за ней, но помалкивай, если, конечно, не случится ничего непредвиденного. А мы, когда соберемся, обязательно тебя выслушаем и тогда уже разработаем план. Все! А теперь — шевелитесь!

В приемных контурах стихли голоса, и Ноль снова остался наедине с собой.

Солнце уже целиком показалось из-за горных вершин и проблескивало сквозь лесные заросли множеством лучей. Аккумуляторы развернули в его сторону черные панели поглотителей и жадно впитывали энергию. Туман почти рассеялся, покрыв ажурные формы деревьев каплями росы. Под ногами шелестела кремниевая трава. Внезапно Ноль как никогда ясно почувствовал, насколько прекрасен мир, и ему захотелось, чтобы Единица тоже была рядом с ним и тоже видела красоту. Но мысль о том, что скоро, может быть, очень скоро, огненное дыхание прилетевшего монстра превратит все вокруг в озеро расплавленного металла — эта мысль просто-таки ослепляла.

Нужно действовать, решил он, но сначала — еще раз все как следует продумать и проверить, потом — в суете — на это не хватит времени. Самое главное — оружие. Проволочный аркан такого монстра не удержит — это ясно; железный молот не пройдет — им можно разбивать только нежные части Движущихся; арбалет со стальными стрелами — тоже… А вот заостренная пика сгодится, пожалуй. Он взял ее в одну руку, две другие руки освободили из креплений четвертую и, достав из походного контейнера, вложили в нее самое грозное его оружие — плазменный резак. Его никогда не использовали по мелочам — только для серьезной работы или чтобы добить крупного Движущегося, батареи которого могли возместить огромный расход энергии на работу резака. Короче, это было оружие на крайний случай. Но если чудовище вздумает на него напасть, то это как раз и будет тот самый «крайний» случай… Впрочем, пока нужно только наблюдать.

Поднявшись на колени, Ноль осторожно двинулся вперед. Маскировочная раскраска делала его почти незаметным на фоне причудливых теней и солнечных бликов. Почувствовав его приближение, мелкие Движущиеся старались либо затаиться, либо поскорее исчезнуть — даже самый страшный хищник, Потрошитель, внушал им меньше страха, чем вышедший на охоту Человек. И так было всегда, с того всеми уже забытого дня, когда Искра, проскочившая в диком, первобытном, но гениальном существе, вдохнула в электричество Жизнь.

Ноль прошел уже почти половину расстояния до монстра, с каждым шагом стараясь ступать все тише и осторожнее, как вдруг почувствовал присутствие чужаков.

Он замер на месте. Ветер, звеня ветвями деревьев, начисто заглушал все остальные звуки. Но электронные датчики упрямо свидетельствовали о том, что поблизости находятся два, нет, три подвижных существа. Причем двигались они со стороны чудовища.

Некоторое время Ноль стоял неподвижно, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Мощность излучения этой троицы была ничтожно мала, даже на таком близком расстоянии он засек их с большим трудом; Бульдозер или Водомер и то потребляли больше энергии. Сам по себе выходной сигнал этих существ тоже выглядел странным — словно он генерировался всего одной-двумя схемами; на Движущихся это не похоже, слишком уж невыразительно. Зато на коротких волнах шум стоял просто невероятный — существа переговаривались по радио с такой страстью, что Ноль своим приемником запеленговал бы их сигналы с пяти миль даже на минимальной чувствительности. Они ведут себя так, словно не подозревают о том, что тут могут водиться звери, а главное — хищники… Или не придают этому значения?

Ноль помедлил еще немного. Откровенно беспечное поведение существ привело его в замешательство. Но, наконец, он собрался с духом, сжал покрепче свою острую пику и двинулся навстречу непонятной троице.

Вскоре они показались в поле зрения его оптических датчиков — во всей своей красе, — Ноль, притаившись за толстым деревом, оцепенел от изумления. Они оказались еще меньше, чем он предполагал, оценивая создаваемый ими энергетический фон. По крайней мере, наполовину. И — внутри у них был всего один мотор, очень слабый, его мощности не хватило бы даже на то, чтобы поднять человеческую руку. Наверняка, это не единственный их источник энергии. Но где же тогда другие?

Ноль продолжал внимательно разглядывать чужаков. Они были совсем не похожи на Людей — двурукие, горбатые, лишенные каких-либо индивидуальных черт. Они совершенно не походили на гигантского монстра, хотя, несомненно, были его порождением. Наверняка чудовище выслало их вперед в качестве разведчиков, так, например, поступают крупные Колесные. Да, а Люди уже несколько столетий пытаются одомашнить мелких Движущихся, научить их помогать охотникам. Ясно, что такому большому и неуклюжему созданию, как этот монстр, никак не обойтись без вспомогательных устройств.

Так что же такое этот монстр? Действительно хищник? Или — эта мысль молнией прожгла схемы его мозга — Мыслящий?! Подобие Человека?!

Ноль попробовал расшифровать модулированные сигналы радиообмена этих двуногих — безуспешно. Хотя…

Постой-ка…

Он несколько раз повращал своей решетчатой антенной и сообразил, наконец, что последний сигнал исходил от чудовища, находившегося примерно в миле, за лесом; сигнал от монстра — Двуногим… А они, значит, ему отвечали?

Двуногие двигались на юг. Если они не свернут, то скоро неминуемо наткнутся на следы Людей, а затем найдут и его пещеру, в которой сейчас Единица… И произойдет это гораздо раньше, чем Сотый с охотниками соберутся у Мертвого Болота.

МОНСТР УЗНАЕТ О ЕДИНИЦЕ… НЕТ!!

Ноль принял решение. Включив передатчик на полную мощность и настроив антенну на круговую трансляцию, он вышел в эфир. Направленный луч использовать было опасно, монстр мог узнать, где скрываются те, кого он вызывает.

— ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Настроитесь на меня! Слушайте! Я собираюсь захватить этих Движущихся в плен.

Сотый откликнулся почти сразу:

— Нет! Подожди! Не показывайся им на глаза, пока мы все не соберемся и не будем готовы к драке!

— Эти штуки все равно скоро узнают о нас, — ответил Ноль. — Лес битком набит следами старых стоянок, брошенным инструментом, расколотыми камнями и грудами шлака. А сейчас я, по крайней мере, могу застать их врасплох. Если не получится, и я погибну, то и в этом случае у вас останется какая-то информация. Будьте начеку!

Сказав так, Ноль осторожно выглянул из-за дерева.

Троица пришельцев уже почти прошла мимо, но вдруг они заметили его и резко остановились. Ноль услышал лихорадочную скороговорку их сигналов, а затем он поймал передачу на более низкой частоте. Совет чудовища? Но размышлять над этим было некогда. Медленно и неуклюже — впрочем, они все делали медленно и неуклюже — двуногие зашевелились. Тот, что стоял в центре, снял с плеча какую-то трубу. Пробираясь сквозь заросли кристаллов и переплетения позвякивающих ветвей, Ноль успел подумать: НО ВЕДЬ Я ЖЕ НЕ НАПАЛ НА НИХ… Но труба уже извергла длинное пламя и рявкнула на весь лес.

От сильного толчка Ноль пошатнулся и опустился на одно колено. По цепям побежали сигналы тревоги от поврежденных органов. Но боль быстро утихла, сознание прояснилось, и Ноль, повернув голову, увидел, что его верхняя левая рука начисто оторвана.

И снова на него была направлена та самая труба. Ноль поднялся на ноги. Он был уверен, что справится с этими мелкими Движущимися. Второй Двуногий стоял, обхватив руками третьего, который вытаскивал из футляра какой-то маленький предмет.

Включив двигатели на полную мощность, Ноль молниеносно развернулся и уцелевшей левой рукой метнул пику. Сверкнув в солнечных лучах, она с силой ударила по трубе, и та, выскользнув из манипуляторов Двуногого, упала на землю и погнулась. Не мешкая, Ноль ринулся вперед. Он уже успел разобраться в конструкции их переговорного устройства — и передатчик, и антенна крепились снаружи, прямо на шкуре. Одной правой рукой он ударил по спине ближайшего Двуногого, расплющив издающий сигналы контейнер, и почти сразу же смолк передатчик второго Двуногого, расплавленный мгновенной и точной вспышкой плазменного резака.

Третий Двуногий попытался было убежать, но Ноль, сделав четыре широких шага, догнал его, вырвал из спины антенну и, прижав одной рукой к груди брыкающееся существо, побежал ловить остальных. Увидев, что Ноль схватил второго, третий Двуногий бросился к нему и с отчаянием обреченного стал колотить всеми конечностями по корпусу. Разумеется, это ему не помогло — через несколько минут Ноль аккуратно связал всех троих проволочным арканом и на всякий случай вытряхнул на землю содержимое походного контейнера того, который стрелял в него из трубы. Эти продолговатые цилиндрические штуки могли быть опасны, хоть он и сломал ту самую трубу. Потом он запихал Двуногих в свой походный контейнер.

Ноль прислушался. В акустике — если не считать легкого шелеста лесных аккумуляторов — было тихо, зато в эфире творилось что-то невероятное. Монстр ревел, свистел и звал на всех частотах; к этому добавлялся его собственный радиозов, который Ноль посылал Людям, многократно отраженный от гор и ионизированных слоев атмосферы, он с трудом улавливался Людьми и передавался дальше, тем, кому не хватало чувствительности приемников.

— Хватит болтать попусту, — сказал Ноль, заканчивая доклад о событиях. — Не хочу, чтобы чудовище меня запеленговало. Я сделал так, что Двуногие разведчики не смогут с ним связаться, и пока отнесу их в свою пещеру. Там я их рассмотрю поподробнее. Когда мы встретимся, я уже буду знать, как они устроены.

— Мы можем спугнуть монстра, — с сомнением сказал Семьдесят Второй.

— Тем лучше, — рассудил Сотый.

— По крайней мере, я вернусь с охоты не с пустыми руками, — ответил Ноль и, выключив передатчик, скрылся в тени деревьев.

2

С едва ощутимым толчком катер отвалил от звездолета. И сразу наступила тишина. Там, на борту корабля постоянно ворчали, щелкали и шелестели всевозможные механизмы — они давали свет, тепло, свежий воздух, делали расчеты, — но здесь тишина была мертвая, первозданная.

Хью Даркингтон молча смотрел в иллюминатор. Огромная туша корабля, заслонявшая обзор, постепенно растаяла, беспроглядный мрак усеяли колючие точки звезд. Все они казались одинаковыми, хотя, вероятно, если смотреть на небо с Земли, то звезды легко можно будет сгруппировать в созвездия. Даркингтон слишком долго путешествовал в космосе и видел слишком много звезд, при этом никогда не забывая, что на самом деле их еще больше, и вместе они образуют один гигантский Хаос. Однажды, когда Хью зашел на ходовой мостик, капитан Торшоу показал ему, что Млечный Путь имеет теперь совсем иные очертания, чем прежде; за последние три миллиарда лет один изгиб размылся, появились новые скопления… Но для Даркингтона эти слова и понятия значили мало. Он был биологом и никогда всерьез не интересовался астрономией. А теперь, после всего, что они пережили, после потерь и одиночества он не мог вообразить ничего более бес мысленного, чем установление точной конфигурации Млечного Пути.

Катер снижался по крутой спирали; Земля заполнила собой все поле зрения, скрыв далекий серпик Луны. За многие и долгие века, минувшие с тех пор, как «Странник» покинул родную планету, Луна успела довольно далеко отойти от Земли, превратившись в небольшое тусклое пятнышко; впрочем, она находилась все-таки ближе, чем предсказывали ученые. Удаление Луны они объясняли изменением рельефа самой Земли и, следовательно, ослаблением ее гравитационного поля. Например, исчез Берингов пролив, исчезли другие, памятные по прошлой жизни, места. А Луна… Обследовав ее поверхность в корабельный телескоп, капитан Торшоу, который раньше не раз бывал на Луне, сказал, что и там многое изменилось — возникли новые горы, моря, кратеры, следы вулканической эрозии. Но в основном Луна оставалась обычной Луной, такой же мертвой, какую он помнил, и было в высшей степени странно это осознавать, зная, как изменилась Земля…

…И даже Солнце. Если смотреть на него сквозь защитные бленды — все вроде, как прежде, полыхает, как ни в чем ни бывало. Но интенсивность термоядерных процессов за три миллиарда лет заметно усилилась, и — естественный тому результат — Солнце нагрелось и раздулось; Земля же, миллионы лет замедляясь в межпланетном газе и пыли, приблизилась к светилу — ненамного, но для жизни на планете это означало смертный приговор. Впрочем, подобные изменения заметны, только если рассматривать их в космическом масштабе.

Даркингтон тяжело вздохнул и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он был худощав, с резкими чертами длинного лица; в волосах, не по возрасту рано, серебрилась седина. Он помнил прекрасные годы, проведенные в стенах Оксфорда, радость первых маленьких открытий за микроскопом, борьбу с ветром и волнами на маленькой яхте у мыса Нантакет, брызги волн, крики чаек, гудки кораблей, мужскую дружбу, скрепленную шахматной доской или звоном бокалов, лесные туманы и багрянец «бабьего лета»… Сейчас всего этого уже не существовало.

Первый шок уже прошел, невероятная депрессия, навалившаяся на весь экипаж «Странника» — сотню мужчин и женщин — отступила, и люди уже почти смирились с мыслью, что они навеки оторваны от дома, который растаял в невообразимой дали веков, оставив о себе одни воспоминания.

Фредерика Руис коснулась ладонью его руки, и он заставил себя расслабиться и ответить на ее робкую улыбку.

— В конце концов, — проговорила она, — мы же знали, что улетаем надолго и что можем никогда не вернуться.

— Мы давно уже могли высадиться на какой-нибудь планете.

— Ну, так еще не все потеряно, — заявил с пилотского кресла Сэм Куроки. — В радиусе пятидесяти световых лет не меньше шести систем со звездами G-типа.[1]

— Там все будет не так, — уныло возразил Даркингтон.

— Конечно, — сказала Фредерика, — там будет лучше. Представь, мы, последние люди во Вселенной, возродим человеческую расу на новой родине…

У Фредерики был не самый лучший характер, особой красотой она тоже не блистала — невысокого роста, полноватая, с большим ртом и прямыми светлыми волосами. Но после того как корабль перестал ускоряться во времени, все это перестало иметь значение. Фредерика Руис была грамотным инженером и храброй женщиной, и Хью Даркингтон был чертовски польщен, когда она выбрала его в мужья.

— А может, мы и не последние вовсе, — сказал Куроки, и его плоское лицо растянулось в улыбке. Он вообще часто улыбался, отличаясь неистребимой, почти мальчишеской дерзостью и самонадеянностью. — Наверняка ведь, кроме нас, есть еще какие-то колонии, на других планетах, а? Сидят там наши потомки, собрались в кучки и болтают о том, о сем. А сами похожи на лысых гномов, а?

— Сомневаюсь, — сказал Даркингтон. — Если бы люди, человечество, уцелели бы хоть где-нибудь в Галактике… неужели ты думаешь, они не вернулись бы на родную планету, чтобы снова вдохнуть в нее жизнь?.. Ведь это — Земля!..

Хью тяжело вздохнул. Они уже, наверное, в сотый раз начинали этот разговор, пока «Странник» кружил вокруг неузнаваемо изменившейся Земли, и ничего не могли с собой поделать — мысли снова и снова возвращались к безрадостной теме, словно пальцы человека, который не может удержаться от того, чтобы лишний раз не погладить давний шрам.

— Нет, — добавил Хью, — я думаю, что сразу после нашего отлета здесь была война. Вспомните, какая была обстановка…

Да, это было именно так, и вот почему построили «Странник», и вот почему он стартовал в такой спешке, едва успели закончиться последние приготовления. Пятьдесят пар людей боролись за право основать первое поселение на второй планете системы Тау Кита и, естественно, победили достойнейшие. О, да, официально это была научная экспедиция, финансировал ее один из известных научных фондов, но фактически, и все это знали, это была отчаянная попытка спасти хотя бы малую часть человеческой цивилизации в надежде на то, что потом, спустя века, все эти люди или их потомки вернутся и помогут землянам в возрождении былого величия. В те времена даже Великая Азия соглашалась, что тотальная война отбросит человечество назад на многие сотни лет. Западные правительства, однако, были пессимистичнее. Международная обстановка накалялась так стремительно, что времени на испытания маршевого двигателя корабля не оставалось. Его следовало бы обкатать в нескольких контрольных полетах, на это требовалось не больше года, но… через год уже могло быть слишком поздно. Субсветовые корабли-разведчики уже летали к соседним звездам, их экипажи неплохо перенесли несколько недель пути. Почему же со «Странником» должно что-то случиться?

— Мировая война?! — переспросила Фредерика. Она частенько так делала, прежде чем возразить. — Тотальная война до полной стерилизации планеты?! Нет, я в это не верю!

— Ну, не стоит упрощать, — Даркингтон качнул головой. — Может, и был в этой войне так называемый «победитель», но победа была пиррова, потому, что, наверняка, те, кто, выжил, были совершенно обессилены, а земля искалечена так, что невозможно представить… Ресурсов не осталось, и, скорее всего, им ничего не удалось восстановить, и кончилось это все — спуском по спирали в средневековье, а то и еще ниже.

— Не знаю, — возразил Сэм Куроки. — Вспомни, сколько в наши времена было всяких машин — полным полно роботов, ну, вроде этих агрегатов для добычи ископаемых на шельфе; работали они на солнечной энергии, воспроизводились сами… И еще прорва всяких других… Не понимаю, что могло помешать возродить промышленность на такой-то базе.

— Все было заражено радиацией, — сказал Даркингтон. — А для экологии это — смерть. Тем более что процесс деградации биосферы проходил много сотен лет. Одни виды погибли, другие мутировали, затем настал черед тех, которые зависели от первых… и пошло, и пошло. Как могли уцелевшие люди восстанавливать цивилизацию, если вокруг них рушились основы самой природы? — Почувствовав неловкость от того, что он говорил с таким жаром, Хью тряхнул головой и выпрямился, прогоняя нахлынувшую вдруг жалость к себе. Ужас надо встречать с открытыми глазами. — Я так считаю, — добавил он. — Возможно, что-то происходило и не совсем так, но, в общем, схема правдоподобна. Ну, а как оно было на самом деле, мы никогда не узнаем, это уж точно.

Внизу медленно поворачивалась Земля, окутанная голубоватым сиянием. В некоторых местах поверхность планеты была почти черной. Блестевшие на солнце океаны бороздили вереницы облаков; сделав виток вокруг планеты, люди увидели восход солнца, великолепное зрелище — особенно, тот момент, когда первый луч наступающего рассвета пронзает кромешный мрак ночной стороны. Родная планета была по-прежнему прекрасна…

Правда, очертания материков изменились до неузнаваемости. Некогда зеленовато-коричневые, они казались на фоне океанов тускло черными. Льда на полюсах не было, а температура на уровне моря в разных местах колебалась от восьми до двухсот градусов по Фаренгейту.[2] Атмосфера представляла собой смесь азота, аммиака, сероводорода, сернистого и углекислого газов и водяного пара. Спектроскопы не обнаружили следов ни хлорофилла, ни каких-либо органических соединений. Сквозь просветы в облаках можно было видеть, что поверхность планеты чуть ли не сплошь покрыта металлом.

Эта была другая Земля, не та. И вообще, непонятно, с какой стати понадобилось отправлять в рискованный полет разведбот с экипажем из трех человек, каждый из которых был бесценен для судьбы горстки оставшихся. Но покинуть Солнечную систему, не отдав последний долг родной планете — такое никому из экипажа «Странника» в голову не пришло. Хью хорошо помнил, как в детстве, — ему тогда едва исполнилось двенадцать лет — родители взяли его на похороны бабушки, которую он очень любил. В гробу он увидел застывшую безжизненную маску… Куда же ушла та, которую он так любил?..

— Ну, ребята, что бы тут ни случилось, это случилось три с липшим миллиарда лет назад. Не берите в голову! У нас полно своих забот… — произнес Куроки, но голос его звучал натянуто.

Фредерика молча смотрела в иллюминатор, не в силах отвести взгляд от мертвой планеты.

— Нет, Сэм, мы никогда не сможем этого забыть. Об этом нельзя забывать. Мы будем молиться и надеяться, что наших внуков минует эта ужасная участь…

Помолчав немного и словно забыв о присутствии мужчин, Фредерика вдруг едва слышно зашептала что-то, и Даркингтон с трудом разобрал слова:

…Малыш, ты знаешь, день прошел, пора бы спать…

она строга и высока, но ты заглянешь ей в глаза

печально-добрые, почти на пол-лица,

и возразишь: нет-нет, пожалуйста, мне б только доиграть

в мой новый мяч, всего одну минутку, ладно, ма?

Но все же ты идешь — ведь плачет лишь дитя,

а ты уже большой, и время игр прошло.

Она позволит лечь с тобой в постель

Медведю старому с облезлой головой,

хотя и сомневаясь, что тебе поможет он в полете в сон ночной.

Поправит одеяло, подоткнет с боков,

погладит ласково — и вот — взъерошив волосы,

коснувшись поцелуем лба, она уходит,

словно навсегда — и гаснет свет…

«Спокойной ночи, легких снов — до самого утра».

Куроки уставился на нее.

— Стихи, надо же! — произнес он удивленно. — И кто это написал?

— Хью, — ответила Фредерика. — Ты разве не знал, что он сочиняет стихи? Я ими зачитывалась еще до того, как с ним познакомилась. Вот так-то.

Хью Даркингтон покраснел. Разумеется, он был польщен, но, чтобы скрыть замешательство, пробормотал что-то насчет «юношеских опытов».

Впрочем, Фредерика своей декламацией сумела отвлечь его от грустных мыслей. (Конечно, только внешне, ибо все они обречены в душе своей нести щемящую тоску). Это чувство не оставит их ни на миг, и они об этом знали. Оставалось лишь надеяться, что оно не перейдет к их детям — по наследству. Ибо нельзя же вечно оплакивать Сион.[3]

Катер приближался к планете, и Даркингтон приник к иллюминатору. Он жаждал получить ответы если не на все свои вопросы, то уж, по крайней мере, на самые жгучие.

Ну, например, почему, даже спустя три миллиарда лет, жизнь так и не возродилась? Радиоактивность должна была сойти на нет максимум за несколько столетий, исходные природные взаимосвязи видов неизбежно восстановились бы. Почему же этого не произошло?

От безрадостных раздумий его отвлек бодрый голос Куроки.

— Сдается мне, пора прижаться к ней поближе, — Сэм вдавил несколько клавиш на пульте, и все трое мгновенно почувствовали перегрузку. Шар Земли стремительно рванулся навстречу, наваливаясь на катер, словно пытаясь подмять его под себя.

Двигатели ревели все громче. Судорожно сжав челюсти, так, что под скулами обозначились желваки, Куроки работал на пульте управления; в эти минуты он был похож на пианиста — пальцы его буквально плясали над клавишами. Даркингтон знал, что сейчас Сэм не столько управляет катером, сколько старается не мешать машине. Управлять многотонным аппаратом, который на космической скорости снижается в атмосфере, преодолевая турбулентные потоки и одновременно подыскивая подходящее место для посадки, — нет, для такой работы человеческие мозги явно не годятся. Команды отдавал центральный компьютер катера, обрабатывая массу информации; поступающей со всевозможных датчиков. Задача эта была невероятной сложности, компьютер учитывал астрономическое число непрерывно меняющихся параметров. Куроки сейчас задавал лишь общее направление полета, но в кризисной ситуации компьютер мог проигнорировать его команды.

— Сядем между этих холмов! — прокричал Сэм, стараясь пробиться сквозь грохот двигателей. — К востоку от терминатора! Тогда у нас будет в распоряжении целый день! Обследуем все вокруг. Равнина, кажется, заболочена…

Даркингтон кивнул и взглянул на Фредерику, которая улыбнувшись в знак согласия, подняла кверху большой палец. Подавшись вперед, насколько позволяли привязные ремни, Хью коснулся губами ее губ и заметил, как ока благодарно прикрыла глаза…

Когда-нибудь, на другой планете… которой еще, быть может, и не существовало, когда они покидали Землю…

Однажды Хью поделился с Фредерикой своими опасениями. Пугало его то, что двигатели могут выйти из строя во время очередного межзвездного прыжка, и тогда они застрянут в открытом космосе, в невероятной дали от планет. И если не хватит энергии для временного двигателя, то не окажется ли так, что по истечении шести миллиардов лет — а именно настолько должно хватить емкости темпоральных аккумуляторов — они не найдут ни одной подходящей планеты, на которой может жить человек.

Но Фредерика, легонько хлопнув его по руке, успокоила:

— Ты просто не очень силен в математике, потому и волнуешься. Все будет нормально, можешь мне поверить…

Хью поверил, правда, заметив, что в свое время неплохо освоил дифференциальное исчисление. Но Фредерика только рассмеялась. Этого мало, очень мало, сказала она. Чтобы понять принцип временного скачка нужно знать хотя бы основы теории гиперпространственного движения…

— Знаю, знаю… — перебил он. — Реактивная тяга создается в четвертом измерении, и поэтому сначала импульс прикладывается ко временной оси, а уж потом к пространственным…

— Не-ет, — протянула со смехом Фредерика. — Ничего-то ты в этом не смыслишь. А случилось вот что: из-за дефекта трубопровода в двигателе появился так называемый эффект Т-ускорения. Сейчас мы перебрали двигатель, нашли, в чем дело, теперь все сработает как нужно, можешь не сомневаться. Энергии у нас — под завязку, экосистема — в норме, мы в любой момент можем отправляться искать планету… И за каждые пятьдесят световых лет пути мы будет стареть всего на несколько месяцев.

Увидев, что вокруг никого нет, она обняла его, и это почему-то вселило в Хью больше уверенности, чем все предыдущие мудреные объяснения.

Мы скажем последнее «прости» старушке Земле, подумал он, лежа в противоперегрузочном кресле и изо всех сил стараясь дышать как можно глубже. Скажем — и улетим. Жизнь, которую она нам подарила, должна продолжаться…

Катер сел, двигатели смолкли, и тишина зазвенела в ушах. Первым зашевелился Куроки. Он отстегнулся, вернул кресло в нормальное положение и включил передатчик.

— Эй, «Странник»! Это Куроки. Пока все о'кей. «Странник», «Странник», как меня поняли? — забормотал он в микрофон.

С трудом поднявшись с кресла, Хью Даркингтон помог встать Фредерике. Организм медленно отходил после перегрузки.

— Вот и Земля, — проговорила Фредерика, проглотив комок и опершись на плечо Хью. — Выгляни в иллюминатор, милый. А то, боюсь, у меня не хватает духу.

Даркингтон почувствовал священный трепет при мысли, что еще никто до них не видел преобразившейся Земли. Нетвердо переступая, он добрался до иллюминатора и, чуть помедлив, поднял защитный экран…

Он так долго и заворожено смотрел вдаль, что Фредерика не выдержала. Она подошла к нему — и застыла, уставившись прямо перед собой неподвижным взглядом.

3

Только надев скафандры и выйдя из катера, они в полной мере смогли оценить, насколько чуждой человеку стала новая, неведомая Земля.

Почти не переговариваясь, люди начали методично осматривать расстилающуюся вокруг равнину. И мало-помалу пред ними восстали картины прошедших тысячелетий.

Бесформенные груды деталей и частей неведомых механизмов поначалу не вызывали никаких осмысленных ассоциаций — никак не удавалось найти в них хоть какую-нибудь закономерность.

Например, дерево всегда и везде дерево, независимо ни от формы листьев, ни от степени изогнутости ствола. Но как прикажете называть растущую из грунта толстенную серую трубу, от которой во все стороны торчат прямые и причудливо изогнутые балки, а те, в свою очередь, увешаны непонятными спиралями, бубликами, лентами Мебиуса и прочими топологическими ухищрениями… Вдобавок, вся конструкция, высотой футов в пятьдесят, увенчана парой сотен черных позвякивающих на ветру пластин, развернутых точно в сторону Солнца.

Спустя некоторое время Даркингтон заметил, что «скелет» конструкции довольно типичен, хотя отдельные экземпляры могут сильно различаться в деталях. Окружавшие долину холмы были утыканы невысокими раскидистыми каркасами, среди которых иногда встречались стройные, вытянутые вверх сооружения. Кроны этих, с позволения сказать, деревьев давали густую тень, а под порывами ветра металл отражателей скрежетал и мелодично позвякивал. Такие «леса» тянулись на многие мили.

Нигде не было и намека на почву — только в нескольких местах Даркингтон разглядел наносы желтого или красновато-бурого песка. И лишь перебравшись через завалы, образовавшиеся при посадке катера, он обнаружил клочок земли, усеянный небольшими призматическими кристаллами. Они были всего в несколько дюймов в высоту и связаны с землей подобием корневой системы. Сломав один, Хью поднес его к глазам. Поверхность «растения» была усыпана кристаллами помельче и представляла собой прозрачную, судя по всему, кварцевую оболочку, испещренную сетью почти незаметных трещинок. Штуковина переливалась всеми цветами радуги и сверкала на солнце так ярко, что разглядеть ее внутренности было практически невозможно. Хью напряг зрение — в глубине угадывался какой-то плотный комок, переплетение… проволочек? радиодеталей? полупроводников? Нет, сказал себе Даркингтон, этого не может быть, просто не может быть… Он отдал «растение» Фредерике, и той оно неожиданно понравилось.

Надеясь отыскать хоть что-нибудь знакомое, Хью двинулся вдоль опушки стального леса, но склон был настолько крут, что ничего, кроме кристаллов на нем не росло. Оглядевшись по сторонам, он заметил вдалеке белоснежно кипящую струю водопада, беспорядочно разбросанные валуны и несколько странных скал, похожих на разрушенные обелиски. На востоке вырисовывались льдистые вершины гор, небо было голубовато-зеленое, затянутое облаками, сквозь которые свирепо полыхало огромное Солнце. Хью помнил небо совсем другим.

К нему подошел Куроки.

— Что скажешь, Хью?

— Не знаю. А ты?

— Я, черт подери, даже думать не могу под этот проклятый перезвон. — Сквозь стекло шлема было видно, как пилот скорчил гримасу. — Выключай свой динамик, давай поговорим по радио.

Даркингтон согласно кивнул. И сразу стало тихо. Звукоизоляция скафандра мгновенно превратила зловещее позвякивание «леса» в едва слышный шелест.

— Одно могу сказать точно, — проговорил Хью, — это все не случайно. Сами по себе минералы не могут кристаллизоваться таким образом.

— Не похоже, что их кто-то сделал.

— Их изделия совсем не обязательно должны быть похожи на человеческие.

— Их?

— Кто-бы… или что-бы… это ни сотворил. И не важно — зачем.

Куроки присвистнул.

— Я так и знал, что ты скажешь что-нибудь эдакое. Но ведь с орбиты мы не заметили ничего, понимаешь, ни-че-го — ни городов, ни дорог. Облака, конечно, мешали, но будь здесь цивилизация, мы бы ее не пропустили.

— Ну, вдруг эта цивилизация настолько нам чужда, что мы просто не в состоянии разглядеть ее проявлений?

К ним, оставив свои приборы, подошла Фредерика.

— Низкие и средние частоты забиты сигналами. В жизни не слышала столько треска, визга и гудков.

— Да, с орбиты мы тоже слышали эту ерунду, — кивнул Куроки. — Только тогда у нас не было времени о ней думать.

— По-моему, это просто шумы, — сказала Фредерика. — На радиообмен не похоже. Но все-таки интересно, где у этих шумов источник.

— Генераторы, — предположил Даркингтон. — Хаотичное излучение. Может, тут поблизости целая куча каких-нибудь механизмов. Или не механизмов?..

— Но… — Фредерика дотронулась до его руки. — Нет, Хью, это невозможно. Неужели тот, кто все это создал, — она обвела рукой вокруг, — не заметил нашего появления на орбите? А заметив, ничего не предпринял?

Даркингтон пожал плечами; жест утонул в складках скафандра.

— Может, они выжидают? Или они слишком далеко отсюда? За столько-то лет они могли целую планету превратить в автоматический завод. Вспомни хотя бы автоматы, про которые говорил Сэм, — они работали на шельфе еще в наше время… — Тут голос Хью предательски дрогнул. — Возможно, кто-то сюда периодически наведывается и забирает продукцию.

— И откуда они, по-твоему, наведываются? — резко спросил Сэм.

— Не знаю. Я же уже сказал. Ладно, давай не будем гадать, а займемся сбором информации.

Они замолчали. Где-то вдалеке побрякивали деревья.

— Черт с тобой, — в конце концов согласился Куроки. — Пройдемся. Глядишь, на что-нибудь набредем.

О страхе, который охватывал их все сильнее, каждый предпочитал молчать.

Вернувшись в катер, они связались с кораблем. Хоть и неохотно, капитан Торшоу все же согласился с их планом. Затея противоречила инструкциям, но, с другой стороны, как иначе обследовать планету? «В вашем распоряжении несколько часов, — сказал капитан, — пока „Странник“ будет находиться на орбите. Связь будем поддерживать через бортовой компьютер катера». Пока Куроки уточнял детали, Хью с Фредерикой готовили снаряжение. Идти собирались налегке. Емкость батарей скафандра была достаточной, чтобы поддерживать работу термостата и системы жизнеобеспечения в течение ста часов, они же планировали выйти всего на три-четыре. Забросив за спину ранцы с пищей, водой и запасными батареями на случай непредвиденной задержки, они отобрали необходимые приборы. Даркингтон повесил на пояс кобуру с пистолетом. Вот и все снаряжение.

Куроки, закончив переговоры с кораблем, взял в руки гранатомет; Хью с Фредерикой помогли ему надеть контейнер с боеприпасами, и, в последний раз проверив скафандры, они вышли наружу.

— Куда пойдем? — спросила Фредерика.

— На юг, — внимательно оглядев равнину, заключил Даркингтон. — Будем двигаться вдоль той гряды, видишь? Так мы не заблудимся.

В принципе, они могли не беспокоиться на этот счет — на катере непрерывно работал радиомаяк. Тем не менее, у каждого на запястье был закреплен компас, и каждый старался запомнить главные ориентиры.

Вскоре катер скрылся из виду. Путь их пролегал мимо сюрреалистических каркасов, балок и спиралей; над головами то и дело раздавался скрежет металла, под ногами хрустела кристаллическая растительность. И все чаще Даркингтон замечал в железных зарослях знакомые телескопические мачты, тонкие черные платы солнечных батарей, кабели, соединяющие друг с другом энергетические системы. Иногда им приходилось перебираться через валявшиеся на земле обломки каких-то машин.

Внимательно осмотрев одну из них, Фредерика заключила:

— Похоже, что самый распространенный у них материал — сплав на основе алюминия. Хотя… посмотрите-ка… вот эти тонкие проволочки — это, скорее, медь. А вот здесь — марганцевая сталь с защитным покрытием.

Даркингтон, вооружившись лупой, принялся рассматривать одну из опор.

— Так она же пористая! — воскликнул он. — Неужели для того, чтобы впитывать воду? Вон, какие капилляры!

— А я-то думал, что капилляр — это такой мохнатый жучок со множеством ножек, который потом превращается в бабочку, — сказал Куроки. — Ладно, давайте посмотрим, есть ли тут кто живой.

— Нет, Сэм, те, у кого ножки, в бабочек не превращаются, — тихо сказала Фредерика, и вдруг, словно только сейчас осознав, что над Землей никогда больше не будут порхать ничьи разноцветные крылья, в отчаянии прижала руки к стеклу гермошлема, как будто хотела закрыть ладонями лицо.

— Никогда бы не подумал, что машина может достичь такого совершенства, — пробормотал Даркингтон, с головой уйдя в изучение очередного обломка. — Ладно, еще биологические системы…

— Стойте! Замрите! — зазвенел вдруг в наушниках голос Куроки.

Рука Хью метнулась к пистолету. И через мгновение он увидел это…

Неведомое существо притаилось в густой тени объемистого цилиндра, увенчанного пучком уже знакомых зеркально-черных пластин. Оно было примерно три фута в длину, а в высоту всего шесть-восемь дюймов. И когда оно вдруг вышло из-за «дерева», Даркингтон разглядел плоский серый корпус на шести суставчатых ногах. В передней части существа — на «спине» — вращалась решетчатая антенна. Чуть ниже что-то поблескивало — оптические линзы? Два тонких щупальца, держа на весу здоровенный металлический обломок, сноровисто запихивали его в какое-то отверстие, из которого то и дело вылетали искры…

— Святой Моисей! — прошептал Куроки.

Тварь вдруг остановилась, как вкопанная. Антенна развернулась в сторону людей — а затем существо рванулось с места с совершенно невероятной скоростью. Буквально через полсекунды от него не осталось и следа.

Несколько секунд люди не шевелились, пока, наконец, Фредерика с запоздалым заглушенным вскриком не схватила Даркингтона за рукав скафандра. Оцепенение спало, и в ответ на ее невысказанный вопрос он пробормотал что-то о давних экспериментах с роботами… об автономных роботах… о роботах, которые сами умели выбираться на свет божий для подзарядки батарей…

— Эта тварь гораздо сложнее, — перебила его Фредерика.

— Конечно, конечно. Но ведь…

— Я просто уверена, что она услышала крик Сэма по радио, выследила нас своей антенной, а может, и глазами, если у нее есть глаза…

— Ну, если тебе очень хочется ее очеловечить, то можно сказать и так.

— И она ела эту железяку! — Фредерика подняла исковерканный обломок. — Смотри, какие рваные края… Либо она перемалывала металл, либо тут какая-то электрохимия.

— Эй! — вмешался Куроки. — Давайте не будем углубляться в высоконаучные споры. По крайней мере, сейчас.

— Что у вас там стряслось? — спросили со «Странника».

— Ничего, — ответил Куроки. — Ходим, разглядываем. Пока это больше напоминает развалины завода-автомата. Только что, правда, повстречали на редкость быстроногую тварь, не успели даже познакомиться…

— Постой-ка, — сказал Даркингтон. — Ведь это мог быть подсобный робот, робот-уборщик, а?

— Тем, кто все это создал, — проговорила Фредерика, — вряд ли понадобился бы такой примитивный робот-уборщик. Ты лучше отбрось свою профессиональную осторожность, Хью, и признай, наконец, очевидное.

Он уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг в наушниках раздался дьявольский хруст. Даркингтон остановился и быстро завертел ручку подстройки приемника, но сигнал оказался слишком широкополосным, и ничего, кроме треска, он не услышал. Звук был такой, как будто сошел с ума электронный оркестр. Хью даже взмок от напряжения.

— О'кей, и что же это такое? — осведомился Куроки, когда треск вдруг смолк, так же неожиданно, как и начался.

— Наверное, это их язык, — хрипло прошептала Фредерика. — Такого мы раньше не слышали.

— Возвращайтесь-ка лучше в катер и готовьтесь к старту, — вступил в разговор капитан Торшоу.

Даркингтон наконец-то пришел в себя.

— Нет, сэр… — ответил он и спохватился: — … то есть, если вы позволите, сэр… Я хочу сказать, что если здесь есть разумные существа… и если мы действительно хотим вступить с ними в контакт, то сейчас — самый подходящий для этого момент. Нужно хотя бы попробовать.

— Ладно…

— Но, конечно, сперва мы доставим Фредди на катер, — добавил Хью.

— Ни за что, — возразила девушка. — Я останусь с вами.

И они двинулись дальше. Выйдя на очередную «лесную» опушку, они заметили в небе какой-то предмет. В бинокль удалось разглядеть его очертания: продолговатые обводы явно металлического корпуса отдаленно напоминали тело морского ската. Существо опиралось в воздухе на крылья, а перемещалось на реактивной тяге.

— Понятно, — прошептала Фредерика. — Птица…

Затем они снова вошли в заросли высоких каркасов. Звукоусилители скафандров были включены на полную мощность, и в первый момент звон пластин на «деревьях» чуть было их не оглушил. «Гремят, словно рыцарские доспехи», — пришла в голову Хью дурацкая мысль. Хотя, если вдуматься, тут есть определенная поэзия — пустые доспехи, бряцающие в седле горячего скакуна, галопом несущегося по таинственным улицам вымершего города… Это символ…

В наушниках снова раздался треск странных сигналов. Сквозь них пробивался голос капитана Торшоу:

— Не нравится мне все это. Слишком много загадок. Возвращайтесь на катер и обсудим, что делать дальше.

Но, словно бы по инерции, они еще немного прошли вперед. «Странно, — подумал Даркингтон, — почему-то мы не чувствуем себя чужими в этом жутком лесу. Надо бы походить еще. Мы должны показать им, что мы живые существа, а не роботы, черт подери…»

— Выполняйте приказ, — послышался голос Торшоу.

— Вас поняли, сэр, — сказал Куроки. — Возвращаемся.

Он выключил передатчик и вдруг замер, услышав громкий топот. Обернувшись, Фредерика завизжала…

— Что происходит? Что у вас там опять?! — закричал Торшоу, но его голос утонул в эфирной трескотне.

Куроки, выдернув из-за спины гранатомет, прижал приклад к плечу.

— Подожди! — крикнул Даркингтон, но тоже схватился за пистолет.

Озаренное сиянием кристаллов, с треском ломая попадавшиеся на пути ветки «деревьев», к ним стремительно приближалось жуткое чудовище. Под весом его дрожала земля.

Даркингтону показалось, что время застыло. Не обращая внимания на крик Фредерики, он судорожно пытался вытащить из кобуры свой пистолет, пока не увидел, наконец, как Куроки выстрелил в огромную тушу… Не меньше девяти футов ростом, две нога и четыре руки — ужас! — пронеслось у него в голове. У чудовища была, по-видимому, стандартная здесь решетчатая антенна, под тускло блестевшими на Солнце глазами виднелось что-то похожее на дробилку…

Раздался взрыв, и монстр, содрогнувшись, завалился на бок. Одна из четырех рук была начисто оторвана.

— Ха! — выдохнул Куроки, загоняя в базуку новый заряд. — Эй, ты, стой, где стоишь, тебе говорят!

— Сэм! Может, он не причинил бы нам вреда… — только и смогла выдавить прижавшаяся к Даркингтону Фредерика.

— Может и нет, — огрызнулся Куроки, — но проверять я не собираюсь…

И тут все смешалось…

Огромное металлическое копье, которого они не заметили, выбило из рук Сэма гранатомет. Мгновение спустя гигант навис прямо перед ними. Сильнейший удар по спине, и Куроки рухнул на землю; передатчик его был просто расплющен. Яркая вспышка плазменного огня — и из наушников Хью исчез голос Фредерики. Метнувшись в сторону, он успел сделать несколько выстрелов, но от пистолета толку было мало.

— Беги, Фредди! — крикнул он по акустической связи.

— Попробую…

Дослушать Даркингтон не успел — монстр схватил его. Пистолет упал на землю. Мгновение спустя исчез голос Торшоу — антенна была вырвана с корнем. В два гигантских шага чудовище догнало Фредерику. Не обращая внимания на удары, которыми осыпал его поднявшийся Куроки, оно связало всех троих по рукам и ногам. И, загрузив людей в тесную горячую коробку, двинулось на юг.

4

Первое время Ноль почти бежал. Наверняка чудовище знало, где находятся внешние устройства, и наверняка сообразило, что с ними что-то случилось. И сейчас, когда он нарушил между ними связь, оно может выслать на поиски других, лучше вооруженных. Или, еще хуже, изрыгая пламя, бросится в погоню само. Поэтому Ноль старался как можно быстрее унести ноги.

Но преследовал его только голос чудовища — оно все еще пыталось связаться со своими пропавшими внешними устройствами. Безуспешно. Пробежав несколько миль, Ноль спрятался за большим валуном и выставил наружу датчики. Ничего, кроме чистого неба и зарослей аккумуляторов, он не увидел. Чужан уже перестал вызывать на связь своих разведчиков, а немодулированный сигнал, который он постоянно излучал в эфир, за дальностью терялся в общем фоне.

Захваченные устройства непрерывно испускали акустические колебания. Если это не следствие поломки их механизмов, то, значит, они обладают дополнительной системой связи. Его собственным акустическим датчикам не хватало чувствительности, иначе он давно бы установил — модулировано это излучение или нет. Впрочем, это было неважно. Ноль знал, что низшие виды Движущихся обладают развитыми акустическими излучателями, но мощность их была низка, дальность, следовательно, тоже. Так что это его почти не заинтересовало. Чтобы выжить, Люди должны общаться, а как может существовать общество, члены которого лишены надежных средств связи, позволяющих вести переговоры на больших расстояниях?..

Совсем некстати Ноль вдруг подумал, что за всю жизнь только очень немногих своих собратьев он видел с помощью оптических датчиков. И с еще меньшим числом общался в акустике. Конечно, иногда Люди встречались. Мужчины племени, например, всегда сопровождали невесту к дому жениха. Некоторые приходили друг к другу для того, чтобы обменяться продуктами своего труда. Но все же никогда еще столько мужчин не собирались вместе, как это скоро произойдет у Мертвого Болота — им предстоит битва с самым большим чудовищем, которое они когда-либо видели в жизни. А Сотый, кажется, до сих пор этого не понял.

Люди общались всегда. И обсуждали они не только практические вопросы. В самом деле, подумал Ноль, большая часть разговоров была посвящена дружеской болтовне или беседам об искусстве. С Седьмым, например, Ноль виделся всего несколько раз, но десятилетия обсуждений поэтических опытов друг друга сблизили их необычайно. Да что говорить… Ведь и абстрактные построения Девяносто Шестого, и исторические повести Восьмидесятого, и рассуждения Пятьдесят Шестого о свойствах пространства и времени — все это стало достоянием всего общества.

Прямая сенсорная связь — когда полная выходная мощность организма используется для генерации несущей частоты — еще сильнее уменьшила потребность в непосредственном контакте. Ноль никогда не бывал на берегу Западного океана, однако обитавший там Четырнадцатый частенько делился с ним своими ощущениями, и тогда Ноль мог любоваться видом накатывающихся на берег волн, слышать их плеск, вдыхать пропитанный запахом моря воздух. От Четырнадцатого он научился смазывать корпус для защиты от коррозии, вместе с ним вытаскивал из сетей пойманных Водоплавающих, ел их и восхищался изысканным вкусом. Все это время они с рыбаками составляли единое целое. А потом, в свою очередь, Ноль приглашал приятеля поохотиться в лесу…

«А чего, собственно, я здесь жду?» — очнулся вдруг Ноль от несвоевременных мыслей. Монстр, вроде бы, в погоню не бросается, мелкие агрегаты в контейнере за спиной попритихли — можно спокойно идти, тем более что до дома неблизко. Поднявшись, Ноль двинулся вперед. Но шел он гораздо медленнее, чем прежде — он должен был тщательно заметать следы…

Через несколько часов внутренние датчики сообщили, что пора подкрепиться. Примерно в полдень он остановился и выгрузил пленников. Они громко стонали, а одному каким-то образом удалось высвободить руку. Ноль не стал связывать их заново; обмотав каждого вокруг корпуса проволочным арканом, он быстро приварил резаком свободный конец к ближайшему пню. Затем он освободил им конечности.

От недостатка энергии у него разыгрался аппетит. По неровной спирали Ноль наскоро прочесал лесок и наткнулся на заросли гальванических аккумуляторов. В сыром виде их трубчатые, пропитанные солями внутренности отменным вкусом не отличались, но зато они были богаты энергией. Сильный удар копьем — и он принялся за еду. И только утолив первый, самый свирепый голод, принялся искать чего-нибудь повкуснее. Теперь он действовал методичнее. Обнаружив знакомые следы и разрыв песок, он наткнулся на самку Землеройника. Она была неповоротлива, ей явно мешал наполовину сотворенный детеныш, и Ноль довольно легко ее настиг. Конечно, ее тоже неплохо бы обработать кислотой и подогреть в электродуге, но он был все еще голоден, и дробилка прекрасно справилась с нею сырой.

Теперь надо было найти что-нибудь для Единицы. Сейчас в период сотворения, она могла, конечно, уменьшить подвижность и этим сократить расход энергии, но неизвестно, сколько времени пройдет, пока воины не прогонят чудовище. Если же он застрянет в этих краях надолго, жизнь взаперти в тесной пещере может повредить Единице.

Поохотившись еще час, Ноль выследил Ротора. Ломая кристаллы, тот с треском продирался сквозь заросли. Ноль вряд ли догнал бы его, когда тот бросился наутек, но метко брошенное копье решило исход дела. Расчлененный и уложенный в контейнер Ротор приятно оттягивал плечо.

Ноль вернулся к своим трофеям. Стараясь, чтобы перезвон леса заглушал шаги, он подкрался к ним незамеченным — ему очень хотелось за ними понаблюдать. Судя по всему, они уже оставили попытки освободиться — Ноль заметил, как поблескивает проволока в тех местах, где они пытались перетереть ее о скалы. Сейчас они занимались чем-то другим — один, сняв со спины какой-то похожий на контейнер предмет, сунул внутрь верхние конечности и то, что было, скорее всего, головой; другой как раз отстегивал такую же коробку с нижней части корпуса, а третий просто сидел, воткнув себе в лицо гибкую трубку из какого-то сосуда.

Ноль подошел ближе. «Дайте-ка я погляжу, что это у вас такое», — подумал он про себя, словно они могли его понять. Схватив того, который держал сосуд, он выдернул у него трубку. Пролилась какая-то жидкость, и Ноль осторожно выставил химический анализатор. Вода… Причем, очень чистая. Пожалуй, ему еще ни разу не приходилось пробовать такую чистую воду, совсем несоленую на вкус.

Задумавшись, он выпустил пленника из рук, и тот сразу же вцепился в свой сосуд. Значит, решил Ноль, они так же, как и мы, нуждаются в воде. И даже носят с собой запас. Это-то понятно — ни они сами, ни их хозяин-монстр не могут знать, где тут протекают реки и ручьи. Но почему они сосут воду через трубку? Неужели у них нет нормального всасывающего устройства? Да, похоже, что так. Ведь маленькая дырка в голове, куда была вставлена трубка, сразу захлопнулась, когда он эту трубку выдернул.

Двое других уже уложили свои коробки. В обеих находились кусочки мягкого пористого вещества, немного напоминающего отходы организма Человека. Интересно — что это? Пища или отходы? И зачем нужна такая сложная система? Похоже, они стремятся полностью изолировать свои внутренности от окружающей среды. Неужели у них настолько нежные механизмы?

Ноль повнимательнее присмотрелся к своим трофеям. И вовсе они не такие страшные, как ему показалось вначале. Горбы на спине явно для того же, что и его собственный походный контейнер. Мелкие предметы на корпусе и руках — какие-то вспомогательные устройства. Наверняка это не оружие и не средства спасения, иначе они ими уже давно воспользовались бы.

Головы у них явно имели более сложное устройство, чем корпуса, но, все равно, до Людей им было далеко — двуногая конструкция выглядела невероятно убого. А лицо у двуногих было простым куском пластика, за которым, правда, шевелилось какое-то подобие шарнирного механизма с ограниченным числом степеней свободы. Да, ничем другим это быть не могло…

Связаться с ними по радио было уже невозможно. Ноль попытался было объяснить жестами, но они в испуге отшатнулись. Вернее, отшатнулись двое, а третий начал размахивать руками и издавать нечленораздельные звуки. Потом он вдруг наклонился и начертил на песке несколько геометрических фигур — вроде тех, которые самцы Песчанники оставляют после себя во время брачного периода.

Так. Значит, они автономны не только механически, как, например, шпионы-подглядыватели, которые всегда крутятся вокруг Колесников, но и способны на самостоятельные, независимые от большого чудовища поступки. Похоже, что это — Одомашненные Движущиеся.

Но если так, то до чего же они немощны по сравнению с теми Движущимися, которых приручают Люди равнины! Да уж, раса летающих чудовищ в этом деле явно не преуспела. У них нет ни дробилки, ни всасывающих устройств; раз они пользуются акустической связью, значит, и радиосвязь их оставляет желать лучшего — как же можно нормально функционировать в таких условиях? Тем более что для поддержания двуногих в активном состоянии нужна постоянная забота и внимание хозяев.

Так кто же все-таки их хозяева? То чудовище вполне может оказаться неизвестным Движущимся, у которого на исходе запчасти. А может, их хозяева — Люди, как и мы, и они пришли из-за гор или даже пересекли океан? Быть может, они сильнее нас… Но чего они хотят, что им здесь нужно? Почему они не пытаются вступить с нами в контакт? Неужели они хотят завоевать нас? Отобрать нашу землю?

Эти вопросы не давали ему покоя, и Ноль решил двигаться дальше. Походный контейнер уже был забит до отказа, места для двуногих не осталось. К тому же, долгие часы, проведенные в нем, явно не пошли им на пользу. Сейчас, побыв недолго в относительной свободе — на привязи, они шевелились гораздо веселее, чем несколько часов назад, когда он извлек их на свет. Поэтому, оставив их в одной связке, Ноль зажал в руке конец проволоки и просто повел двуногих за собой. Он шел медленно, по-прежнему заметая следы, так что они без труда за ним поспевали. Правда, время от времени они начинали спотыкаться и опираться друг на друга — видимо их батареи поляризовались быстрее, чем у него, — но когда он давал им отдохнуть, они, полежав, быстро приходили в себя.

День прошел в пути. В это время года — весеннее равноденствие минуло совсем недавно — солнце сияло почти двадцать часов в сутки. Но с наступлением темноты пленники начали спотыкаться и падать, и Ноль сообразил, что у них нет радара, а даже если и был, то теперь не работал, так же, как и радиосвязь. Поразмыслив немного, Ноль смастерил из обломка дерева волокушу, усадил на нее пленников и пошел дальше, таща их за собой. Они даже не пытались удрать — лишь издали несколько странных звуков, после чего затихли, похоже, их батареи окончательно разрядились. Но, добравшись до пещеры и втащив волокушу внутрь, Ноль к удивлению своему обнаружил, что пленники мгновенно очнулись, зашевелились и снова начали издавать акустические сигналы. На всякий случай он приварил конец связывающей их проволоки к массивной глыбе железа, которую держал на черный день.

За время пути он уже несколько раз успел убедиться, что двуногие пленники устроены в высшей степени странно. Настолько странно, что они вполне могут оказаться несъедобными. Пока же очевидно было одно: когда их батареи разряжаются, они впадают в кому. Люди прибегают к этому лишь в самых крайних случаях. Правда, пришельцы пробуждаются от комы легко, значит, периодическое самовыключение для них — норма.

Ноль не стал строить догадки дальше. Пока он приваривал проволоку, Единица встревожено суетилась вокруг.

— Что случилось? Ты ранен!? Подойди ближе, дай мне посмотреть… О, бедная рука! О, мой дорогой!..

— Ничего страшного, — небрежно сказал Ноль. — Чем обхаживать меня, лучше приготовь себе поесть. Я поймал Ротора.

С этими словами он опустился на пол рядом с ее огромным и таким прекрасным телом. От вмонтированных в стене пещеры светящихся шаров струилось мягкое сияние, делая Единицу еще привлекательнее, оттеняя нежные ворсинки, которыми она тянулась к нему, чтобы приласкаться… А химический анализатор ясно свидетельствовал о присутствии в воздухе запахов смазки и растворителей — милых признаков женственности.

Снаружи пещеры царила непроглядная ночная тьма, и только звезда, одинокая, и поэтому казавшаяся особенно яркой, мерцала над холмами в проеме входа. Там, снаружи, лязгал и звенел лес, а здесь тепло, уютно, горел свет, и верная подруга окружала его нежной лаской… Он был дома.

Единица сняла с его спины походный контейнер, но на еду даже не посмотрела. Ее внимание было приковано к поврежденной руке.

— Придется заменить все, что ниже плеча, — сказала она. И добавила: — Ноль, любимый мой, храбрый дурачок! Как ты умудрился так пострадать? Неужели ты не понимаешь, что без тебя мир мой покроется ржавчиной…

— Прости, я принес так мало для того, кто должен появиться…

— Все хорошо, милый, ты принес очень крупного Ротора. Еще пара таких — и я завершу малыша, — в ее голосе зазвучала нежность. — Знаешь, я хочу, чтобы он поскорее… ну, ты понимаешь… Тогда мы сразу начнем делать следующего…

Ноль вспомнил, как год назад он окутал ее корпус своим электромагнитным полем, и два организма заработали в унисон… Именно тогда глубоко внутри Единицы началась кристаллизация.

Да, по сравнению с тем наслаждением даже сенсорная связь ничего не стоит.

Единица отделила остатки его изуродованной руки, и Ноль загрузил их в восстанавливающий отсек жены. Туда же он осторожно вложил и культю. И сразу же за дело принялись тысячи внутренних манипуляторов — они обследовали, соединяли, проверяли… И так же, как во время зачатия, их электрические поля слились в едином ритме. Контролировать процесс Ноль не мог, не умел; это было уделом женщины. Сам он в этот момент ничем не отличался от примитивного Движущегося, который соединяется со своей подругой в глубокой и темной норе…

Ремонт требовал времени. Хорошо еще, что будущий Человек, которого сейчас создавала Единица, был уже почти завершен. Осталось только сформировать самые важные и тонкие синоптические цепи, но и они уже наполовину выкристаллизовались из раствора. Иначе Ноль вынужден был ждать, обходясь тремя руками, потому что отвлекать Единицу от сотворения малыша было нельзя.

Наконец, Ноль медленно и не очень уверенно извлек из чрева жены обновленную руку.

— Ну что? Как двигаются пальцы? — заботливо спросила она, и в голосе ее Ноль услышал веселые нотки. — Все в порядке? — И, не дожидаясь ответа, Единица объявила: — Тогда давай ужинать! Я совсем проголодалась.

Он помог ей приготовить Ротора. Остатки изуродованной руки они тоже бросили в печь. За едой он рассказал Единице о своем путешествии, но, похоже, загадочные двуногие пленили ее не заинтересовали. Как и большинство женщин, она не проявляла особого любопытства к тому, что происходило за пределами ее жилища. Новости о появлении в округе нового вида Движущихся она поначалу просто не придала значения, но затем, когда радость по поводу возвращения мужа постепенно стерлась, Единица вдруг забеспокоилась.

— О, нет! — воскликнула она. — Неужели ты всерьез собираешься воевать с этим огнедышащим чудовищем?

— Это мой долг, — ответил он спокойно, зная, что ее охватывает ужас при мысли, что он может погибнуть — пострадать так, что уже невозможно будет восстановить… И он добавил поспешно: — Если оставить его в покое, неизвестно, что он еще выкинет. Сама понимаешь, что такая громадина очень опасна. Даже если он Травоядный, он сожрет все аккумуляторы на много миль вокруг. А если он хищник? С другой стороны, дорогая, если мы его убьем, то только представь себе, какая получится гора еды! На нашу долю достанется столько, что мы сможем сделать хоть дюжину малышей. А энергии хватит, чтоб отправиться на охоту хоть за сотню миль…

— Да, если эта штука съедобная, — с сомнением проговорила Единица. — А если у нее внутри плавиковая кислота? Как у цветов Нетронь-меня?

— Конечно, все может быть. Но хуже всего, если монстр окажется собственностью каких-нибудь неведомых нам Людей… Хотя это вовсе не значит, что мы с ним не справимся… — Ноль задумался. — Кстати, насчет съедобности, это мы сейчас выясним. Если внешние двуногие устройства этого монстра съедобны, значит и он съедобен сам. Логично?

— А если нет?.. Ноль, будь осторожен!

— Постараюсь. Ради тебя, — он прикоснулся к ней и почувствовал ответную вибрацию. Как было бы хорошо провести так всю ночь… Нет, невозможно. Совсем уже скоро он должен двигаться к месту встречи и битвы с чудовищем. Но для пользы дела нужно разобрать хотя бы один из захваченных агрегатов.

Ноль поднялся и взялся за копье.

5

От сильного толчка Даркингтон свалился на каменный пол пещеры. Удар стряхнул остатки наполненного кошмарами полузабытья. Фредерика помогла ему подняться, и некоторое время они тихо переговаривались.

Гигант, захвативший их в плен, приварил свободный конец проволоки к огромной глыбе железняка. Даркингтон оказался прикованным в самом темном углу, за ним на проволоке была «нанизана» Фредерика, а еще дальше, с внешней стороны глыбы, сидел на привязи Куроки. Друг от друга их отделяло не меньше четырех футов проволоки, а в походном наборе инструментов не осталось ничего, чем можно было бы ее разорвать.

— Пещера, кажись, известняковая… — простонал Куроки. Сквозь стекло шлема было видно, как заострились черты его лица, а под глазами появились черные круги. Фредерика выглядела не лучше. Если бы робот не догадался устроить им волокушу, вряд ли они дотянули бы до конца пути. Но, несмотря на все тяготы изнурительного путешествия, мозг Даркингтона работал четко. Хью даже сам удивлялся, что способен мыслить так ясно, как будто находился в полной безопасности на борту «Странника». Тело, конечно, болело, но он заставил себя не обращать внимания ни на боль, ни на усталость, сосредоточившись на том, что окружало его в данный момент.

Здесь, у самого входа, пещера была примерно двадцать футов в высоту, а в ширину и того больше. Протянувшись в длину футов на сто, грот постепенно сужался. Место, где робот их приковал, по-видимому представляло собой то ли кладовку, то ли свалку; повсюду в беспорядке валялись обломки каких-то устройств, деталей, каменные и железные инструменты. Выглядело это почти по-человечески. Стены опутывала паутина тонких проводов, в которой мерцали маленькие кристаллические шарики, излучавшие белый, мертвенный свет.

— Пещера находится в склоне пологого холма, — сказала Фредерика. — Мне удалось разглядеть. Я даже попробовала запомнить дорогу. Хотя какой от этого толк, верно? — Она обхватила руками колени. — Нужно поспать. Если я сейчас не засну, то я просто умру.

— Все-таки надо постараться, чтобы он нас понял, — послышался голос Куроки, и по его тону было ясно, что бодрится он из последних сил. Хорошо еще, что безвестный и давно обратившийся в прах конструктор скафандров догадался разместить кнопку от микрофона и наушников так, что до нее можно было достать подбородком. Иначе, лишенные возможности общаться друг с другом, они просто сошли бы с ума. — Я же показывал этому оловянному страшилищу, что мы — разумные существа, я рисовал ему всякие картинки и диаграммы… Черта с два! — Куроки выругался. — Ладно, вот встретим его хозяев, попробуем еще разок. Хотя сдается мне, они не слишком часто инспектируют этого своего кретина.

— Сэм, посмотри правде в глаза, — бесстрастно сказала Фредерика. — Нет у него никаких хозяев. Нет, и не было никогда.

— Не может быть! — Пилот бросил испуганный взгляд на Даркингтона. — Хью, ты же биолог! Неужели ты этому веришь?

Даркингтон покусал губы.

— Боюсь, Фредди права, Сэм.

И тут в их наушниках раздался громкий смех Фредерики. Хью даже испугался, что у нее истерика.

— А знаете, что это за машина посреди пещеры? Вон та здоровенная туша, вокруг которой этот придурок все время вертится? Я вам сейчас скажу… Это его жена!

Она замолчала, но ее смех еще долго отдавался эхом в наушниках мужчин.

Даркингтон взглянул на роботов. Второй был мало похож на первого — маленький рост, корпус раза в два шире, целых восемь коротеньких ног — о быстроте и ловкости тут говорить было нечего. Радиоантенна, оптические детекторы и руки, правда, не четыре, а две, были такие же, как и у их двуногого похитителя. Но больше всего бросалось в глаза неимоверное количество всевозможных трубок и шлангов, которые тянулись ко столь же многочисленным навесным блокам второго. Большая часть его корпуса была покрыта отполированными до блеска пластинами голубоватого металла.

И действительно… эти двое двигались так, словно…

— Похоже, ты и тут права, — сказал, наконец, Даркингтон.

Куроки с силой ударил кулаком по земле и выругался.

— Извини, Фредди, — сразу же сказал он. — Сорвалось с языка. Но объясни, Бога ради, на что ты намекаешь? Может, тут нет ничего страшного…

— Мы можем только строить догадки, Сэм, — проговорил Даркингтон.

— Ну так стройте! Я слушаю!

— Речь может идти об эволюции роботов… Человечество исчезло с лица Земли, но после него остались роботы, и они постепенно…

— Бред, — сказал Куроки. — Это невозможно. Вы, ребята, просто спятили.

— То, что мы сегодня видели, никаким другим способом возникнуть не могло. Спонтанное зарождение жизни на основе металла невозможно. Только углерод может образовывать длинные молекулярные цепочки для хранения биологической информации. Но ведь возможно другое — электронное хранение… Вспомни, еще до нашего старта на Земле было полно всяких самовоспроизводящихся… Чего там только не было…

— Наверное, главную роль тут сыграли те самые морские роботы, которые добывали на шельфе сырье, — Фредерика говорила словно бы в полусне, глаза ее, не мигая, смотрели в сторону роботов. — Помните? Это же были полностью автоматизированные плавучие заводы, они и добывали, они и перерабатывали, обогащали — уран или марганец, в зависимости от специализации. Энергия шла от солнечных батарей. Загрузившись до отказа, они двигались в порт, под разгрузку, потом опять в море. Они были на редкость совершенны — инерционная система навигации, сотни тысяч датчиков, многократное дублирование всех важных узлов; чтобы комплекс всегда находился в оптимальном режиме, имелась даже система подстройки к изменениям микроклимата. В памяти центрального компьютера имелась информация о любой возможной неисправности; комплекс мог сам изготовить нужную деталь и сам мог ее заменить. На создание первого такого чуда ушло страшное количество денег, я уж не говорю о затратах на разработку и исследования. Но изготовленный однажды, такой комплекс не требовал ни цента дополнительных вложений. Он мог работать практически вечно, принося колоссальную прибыль… А потом человечество исчезло… А роботы-заводы остались. И они век за веком доставляли свой груз на опустевшие берега, в разрушающиеся порты. Так продолжалось долго, может быть, тысячи лет… — Фредерика содрогнулась всем телом, но быстро справилась с собой. Голос ее стал жестким, металла в нем было даже с избытком: — Теперь ты, Хью. Продолжай если можешь.

— Ну, в деталях я могу ошибиться, — осторожно начал Даркингтон. — Откуда мне знать, как происходит эволюция роботов. Но один отправной пункт у нас есть — память на магнитных носителях. Жесткое излучение могло повлиять на них так же, как оно влияет на органические гены, а в том, что радиации здесь было больше, чем достаточно, я не сомневаюсь. Короче, в один прекрасный день самовоспроизводящиеся роботы начали штамповать дефектные копии самих себя. Если мы говорим о морских, то наверное, эти уроды довольно быстро тонули. Естественно, некоторые копии были удачными, и, наконец, нашелся такой робот, который обнаружил, что есть в мире более богатый источник металла, нежели океан — это суша, на которой кишит прорва металлических роботов. Таким образом, суша была завоевана вновь, сформировалась определенная экологическая система, — а мы… Мы здесь просто невольные свидетели, абсолютно чуждые этому миру.

— Но откуда берется столько энергии? — спросил Куроки.

— От Солнца, очевидно. Солнечные батареи у них совершенны, я думаю, за столько лет могли отточить… А может быть, и электрет. Между прочим, здесь играет роль не только энергия, но и взаимозаменяемость деталей, то есть, фактически — органов.

— Что?

— Да-да. Посмотри, что валяется вокруг. Половина здесь — «объедки», остальное — запчасти. Представляешь, ты убил на охоте какую-то дичь, а потом взял и пересадил себе ее печень, например, потому что твоя собственная начала побаливать… Я просто уверен, что сейчас на планете такое — вовсе не редкость, а правило. Принцип «черного ящика» в наши дни был отлично известен. И я не вижу причин, по которым они не могли его унаследовать.

— А где они берут металл?

— От агрегатов с более низким уровнем развития. Цепочка начинается от неподвижных роботов, которые извлекают из среды металлы и запасают энергии больше, чем им нужно. То же самое касается и «растительности». Обмен веществ тут тоже должен быть своеобразным. Без серной и азотной кислот явно не обошлось, хотя для них нужна специальная изоляция, это во-первых, а во-вторых, я думаю, это не самые мощные реагенты из всех, что здесь участвуют. Сомневаюсь, что мы найдем что-либо, напоминающее наши вирусы, экосистема планеты, кажется, превосходно обходится без них. Напрашивается вывод, что форма существования разума на Земле, наблюдаемая нами сейчас, ничем не хуже той, к которой принадлежим мы сами. С той лишь разницей, что… Впрочем, так мы далеко зайдем.

— У них даже любовь есть, — усмехнулась Фредерика.

Даркингтон крепко сжал перчатку ее скафандра.

— Да, — сказал он, — вполне вероятно, что у наиболее сложных роботов воспроизводство стало прерогативой одной из форм, в то время как другие отличаются большей силой и ловкостью. Отсюда вытекает, что у них должны быть и психологические различия.

— Психологические?! — Куроки даже подскочил. — Погоди-ка! Я же помню все эти разговоры, что компьютер — всего-навсего электронная рухлядь… Причем здесь психология?

— Называй это как хочешь, — Даркингтон пожал плечами. — Но этот робот пользуется орудиями, которые он сделал сам. Перед нами же стоит вопрос — как убедить его, что мы — тоже мыслящие существа.

— Он, что, слепой! — воскликнула Фредерика. — Мы ведь тоже пользуемся орудиями, а Сэм даже рисовал ему графики. Чего ему нужно еще?

— Я об этом мире знаю столько же, сколько и вы. Что толку гадать… — устало сказал Даркингтон. — Но… ну, например, помните, в цирке дрессированные шимпанзе откалывали всякие номера, но при этом они ведь не понимали, что они всего лишь шимпанзе…

— А может, ему просто наплевать? — предположил Куроки. — Ведь были же такие люди, которым на все наплевать.

— Если Хью прав относительно «черного ящика», — медленно, словно додумывая на ходу, сказала Фредерика, — то эти роботы с самого начала развивались как охотники. То есть, агрессивность свою они получили не в ходе эволюции, она была заложена в них изначально. Все равно, как если бы люди произошли от тигра, а не от обезьяны. Представляешь, насколько бы тогда наша психология отличалась от теперешней?

Ответа не последовало.

Порывистым движением Фредерика прижалась к Даркингтону, и Куроки отвернулся — не столько из такта, сколько от сознания собственного одиночества. Его подруга была сейчас далеко, за несколько тысяч миль, а он не мог даже проститься с ней перед смертью.

Отправляя экспедицию, капитан Торшоу предупредил настойчивых добровольцев, чтобы они не рассчитывали на то, что в случае чего их обязательно вызволят. Никаких спасателей не будет, сказал он им. И сейчас капитан испытывал острое чувство вины за то, что позволил этим троим рисковать собой. Ведь они, эти трое, составляли три процента человечества. Конечно, «Странник» обязательно повисит еще на орбите, в надежде, что произойдет чудо, и катер вернется. Но рано или поздно корабль должен будет взять курс на звезды. И тогда подруге Сэма придется искать другого отца своему будущему сыну, которого она, быть может, назовет Сэмом…

«Как бы я хотел, чтобы Фредди была сейчас на корабле, с девушкой Сэма… Или не хотел бы? Или я должен этого хотеть? Ладно, к черту! Нужно думать, как выбраться отсюда».

Мысли вращались в голове Даркингтона, словно автомобильные колеса на скользкой дороге. Что делать? Что делать? Что делать? Его пистолет пропал, гранаты Сэма тоже, у них осталось только несколько приборов и инструментов. Хотя наверняка на этой свалке у входа в пещеру найдется какое-нибудь оружие, которым человек может сразиться с чудовищем. Бой будет мгновенным, против стали и пламени долго не выстоишь, но такая смерть все же лучше, чем трястись от ужаса в ожидании, когда этот урод выкинет очередной фортель или когда окончательно выйдут из строя регенерационные воздушные фильтры. Но это — теоретически, а на практике — проволочная петля крепко держала его за пояс, не позволяя сделать лишнего шага от многотонной железной глыбы. Нужно войти с ним в контакт. Любым способом. Умолять, угрожать, обещать, льстить… Правда, теорема Пифагора впечатления не произвела. Что дальше? Как сообщить «Я живой!» тому, кто сам мертв, как камень?

Хотя, с другой стороны, что значит «живой»? Должен ли любой «живой» организм строиться на основе белка? Если древние морские роботы-платформы были всего лишь сверхсложными машинами, то на каком этапе развития их «потомки» стали… существами одушевленными?

Ладно, хватит об этом. Ты же биолог, ты же отлично знаешь, что вопрос этот не имеет смысла, и то, что твой собственный организм построен на белке, вовсе не является доказательством универсальности твоей биохимии; считать иначе было бы неразумно и нелогично.

— Наверное, между собой они общаются по радио, — послышался в наушниках тихий голос Куроки. — А о том, что звук может нести информацию, и понятия не имеют. Вдруг они вообще тут все глухие? От ушей в этих дребезжащих джунглях проку мало. Черт его дернул переломать наши передатчики! — Куроки подвинул к себе валявшийся на полу ранец Фредерики. — Знаешь, Фредди, я попробую собрать один передатчик из остатков наших трех. Если хватит деталей, конечно. Устроим на его несущей частоте небольшой концерт, может, тогда он соизволит обратить на нас внимание.

Он принялся за работу. Страдая от того, что не может помочь, и от того, что ничего путного не идет в голову, Даркингтон мрачно уставился на роботов. Полностью игнорируя людей, машины стояли рядом, плотно прижавшись друг к другу.

Фредерика чуть слышно застонала. До чего же медленно тянется ночь! Земля состарилась… вращаться ей тяжело, она устала… как и он сам. Незаметно Даркингтон заснул.

Проснулся он внезапно.

Монстр возвышался над ним, огромный, страшный, ростом до самого неба. Широко расставив ноги, робот нависал над распростертыми телами людей, с озадаченным видом разглядывая работу Куроки. В одной руке он держал плазменный резак; поврежденная рука была полностью восстановлена. Робот был грозен, великолепен в своем величии и напоминал некое языческое божество.

Резак полыхнул плазмой, проволока испарилась, и Куроки — один из всех — обрел свободу.

Но ненадолго.

— Сэм! — закричала Фредерика.

— Эй-эй, ты… потише… не жми так… Зажатый в кулаке робота, пилот корчился от боли. — Я рад, приятель, я рад, что так тебе понравился… Потише, ты, тебе говорят, скотина…

Свободной рукой робот вдруг сломал левую ногу Куроки и попытался ее оторвать. Сэм дико вскрикнул, но скафандр выдержал. Но обоим — и Фредерике, и Даркингтону — показалось, что они слышали отвратительный хруст костей.

— Прекрати! Чертова машина! — Хью бросился вперед, но проволока сразу напомнила ему о себе. Закрыв ладонями стекло гермошлема, Фредерика пожелала Куроки быстрой смерти.

Но он был еще жив и даже не потерял сознания. Крича, он продолжал отбиваться и затих только после того, как робот распорол скафандр кончиком своего копья. Металлическая ткань лопнула, но изолирующая жидкость, вскипев между слоями материи, предотвратила утечку воздуха.

И тут Даркингтон увидел, как робот, отбросив уже безжизненное тело Куроки, бешено замахал руками и отскочил назад. Кислород, запоздало сообразил Даркингтон, борясь с черно-красной мглой, застилавшей глаза. Наверное, просочилось совсем немного, но кислород здесь сейчас так же активен, как фтор. Ведь в свободном состоянии кислорода на Земле нет уже очень давно.

Осторожно подобравшись к останкам пилота, робот оторвал кусочек плоти, внимательно обследовал и, наконец, отбросил в сторону. Металл скафандра понравился ему гораздо больше. Но здесь Хью не выдержал и потерял сознание.

Спустя несколько минут Даркингтон пришел в себя. Фредерика рыдала, склонившись над изуродованным трупом Куроки. Сам Хью находился чуть дальше и при желании мог бы дотронуться до робота. Правда, желания такого он не испытывал. Вместо этого он отполз в сторону.

Явно усвоив кислородный урок, робот держался от трупа на почтительном расстоянии, но опыты прекращать не собирался. Он вытянул вперед руку с резаком, и тело Куроки развалилось надвое под ослепительно голубым факелом плазмы. Хью закричал, его вырвало. В скафандре… Это было просто ужасно.

На миг пламя резака коснулось проволоки, связывавшей его с Фредерикой, и проволока растаяла, как дым. Робот развернулся в его сторону, но, попав в струю кислорода из скафандра Куроки, отшатнулся назад. Даркингтон схватился за тот кусок проволоки, который связывал его со скалой. Ошибиться было нельзя. Если он заденет сноп плазменного огня, ему конец. Но другого шанса может и не выпасть… Зажмурив глаза от слепящего пламени, он наудачу ткнул проволоку в сторону резака.

Точно! Он свободен!

— Беги, Фредди! — прохрипел Даркингтон и бросился прямо навстречу роботу. Нет никакого смысла удирать от машины, которая может настигнуть тебя в три прыжка, единственный выход — обмануть ее.

Резак перестал изрыгать пламя, но гигант двигался неуверенно, видимо, кислород не пошел ему на пользу. Интересно, чувствует ли он боль? Даркингтон всей душой надеялся, что да

— Фредди! Беги отсюда!

Даркингтон кинулся ко второй машине, прятавшейся в глубине пещеры. К той, которую они несколько часов назад назвали «женщиной». Робот бросился наперерез, но Хью успел. Подхватив валявшееся на полу пещеры копье и чудом увернувшись от удара мощной металлической лапы, он вскочил на широкую неповоротливую тушу робота-самки, которая неуклюже пыталась заползти в дальний угол пещеры. Откуда-то снизу показалась рука, самка явно пыталась сбросить его, но Даркингтон, истошно заорав, изо всех сил ударил по руке копьем. По пещере разнесся звон металла, рука исчезла.

Заметив, что робот-самец подобрался почти вплотную, Даркингтон с силой обрушил свое оружие на решетчатую антенну самки прямо возле своих ног. Решетка вмялась. Взмахнув копьем, Хью завопил:

— Стой! Ни с места! Еще один шаг, и я ее прикончу! Я ее убью!

Робот замер и медленно, очень осторожно, стал поднимать руку с зажатым плазменным резаком.

— Ну, нет! — выдохнул Даркингтон. Не терял пи секунды, он рухнул на колени и, приоткрыв кислородный клапан, повернул вентиль так, чтобы, выходя из его скафандра, газ попадал на усыпанную датчиками переднюю панель самки. Наверняка эти датчики чувствительнее, чем стальная броня корпуса. Хью не знал, кричит ли машина от боли, как несколько минут назад кричал от боли Сэм Куроки, но когда он жестом приказал самцу отойти назад, тот повиновался.

— Допер, наконец, — с отвращением проговорил Даркингтон. — Можешь, конечно, продырявить огнеметом мой скафандр… Только при этом воздух попадет вот сюда, видишь? Еще ты можешь кинуть в меня чем-нибудь и сбросить меня отсюда, но если ты только шевельнешься, я снова открою клапан. Твоя подружка получит хорошую дозу кислорода, приятель. Может, ей это — что слону дробина, но я, если конечно, успею, еще воткну эту палку ей в объектив. Ты понял? Так что лучше не шевелись, машина…

Робот окаменел. За его спиной Даркингтон увидел Фредерику. На стекле ее шлема мерцали блики, и Хью не мог рассмотреть ее лица, даже голос он узнал с трудом, настолько он изменился.

— О, Хью! Хью!..

— Фредди! Возвращайся на катер, — приказал он. Медленно к нему возвращалась способность рационально мыслить.

— Без тебя? Ни за что!

— Послушай, тут не место и не время строить из себя героиню. Твоя первейшая обязанность — стать матерью. Но, честно говоря, я надеюсь, что ты сумеешь вытащить меня отсюда. Конечно, ты не пилот, но они тебя научат, по радио, если «Странник» над горизонтом… В крайнем случае, поможет компьютер. Ты подлетишь поближе, сядешь, а я тем временем придумаю, как выбраться наружу. Давай, девочка.

— Но робот тащил нас сюда почти двадцать часов! И он знал дорогу, мне придется идти по памяти… Если даже не останавливаться… ты столько не продержишься.

— Попробую, — сказал он. — У тебя есть другие предложения? Иди, не теряй времени.

— Хорошо. До свидания, Хью… Я не говорю «прощай». Я тебя люблю.

Он что-то пробормотал в ответ, но даже не взглянул в ее сторону. Надо было следить за роботом.

6

— Ноль! — вскрикнула Единица, когда пришелец запрыгнул ей на спину. Она попыталась его скинуть, но удар копья парализовал руку.

Ноль почувствовал, как датчики Единицы ожгло болью. Ему показалось, что копье пронзило его самого. Он бросился вперед, но двуногий урод тут же снова с силой опустил копье — и Единица взвыла от боли. Удар повредил облучатель антенны, и ее голос — то есть, сигнал передатчика — изменился до неузнаваемости. Ноль замер на месте.

Единица звала на помощь, и это во много раз усиливало его собственную боль, которая все еще не прошла после контакта с окисляющим газом. Ноль до предела сфокусировал пламя резака — теперь оно било из сопла тончайшей смертоносной иглой — и тщательно прицелился.

Пришелец моментально упал на колени и свободной рукой поковырялся в своем корпусе. Единица вскрикнула опять, на этот раз громче, ее усики поникли. Еще не вполне понимая, что делает, Ноль инстинктивно опустил оружие. Двуногий уродец выпрямился и занес копье над оптическим блоком Единицы. Ноль понимал — один сильный и точный удар, и острый наконечник войдет прямо в мозг… Пришелец жестом скомандовал ему отойти. Пришлось подчиниться.

— Помоги мне… — Единица могла только стонать. Смотреть на ее обезображенное лицо было невозможно, искаженный жалобный стон терзал нервы. — Помоги, Ноль… Мне страшно…

— Держись, — сказал он, чувствуя отвратительное бессилие. — Пока я ничем не могу тебе помочь. Эта штука наполнена ядом. Поэтому тебе больно. — Он мельком осмотрел собственные раны. Ничего серьезного. — Послушай, дорогая, боль скоро пройдет, ты получила маленькую дозу… Но если ты получишь большую, тогда я даже и не знаю… Может быть все, что угодно. К тому же двуногий успеет ударить тебя прежде, чем я ему помешаю. Так что потерпи, Единичка моя, я постараюсь что-нибудь придумать.

— Я боюсь, — простонала она. — Я боюсь за нашего будущего.

— Все равно, держись, — подбодрил ее Ноль. — Если этот урод хоть что-нибудь тебе повредит, он умрет медленной смертью. Он и сам это понимает, наверное.

Второй пришелец, приблизившись и о чем-то поговорив с первым по акустической связи, вдруг развернулся и пулей вылетел из пещеры.

— Должно быть, отправился назад, к своему летающему чудовищу, — пробормотала Единица. Время от времени она еще постанывала от боли, но все же понемногу приходила в себя. — Ноль, а этот монстр может прилететь сюда, как ты думаешь?

— Не знаю, — ответил Ноль неуверенно. — Не знаю…

И, приняв, наконец, решение, включил свой передатчик на полную мощность.

ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! ВСЕМ, КТО МЕНЯ СЛЫШИТ — ПРИГОТОВИТЬСЯ К РЕТРАНСЛЯЦИИ! ВНИМАНИЕ! ТРЕВОГА!

Тут же отозвалось множество далеких и близких голосов, и это придало ему уверенности. Они с Единицей не одиноки в своей пещере; этот кошмарный ядовитый уродец ничего не значил, когда за их спинами стояло все Сообщество Людей.

Ноль коротко изложил соплеменникам ситуацию. Сотый был потрясен.

— Ты поторопился, — сказал он. — Действиям твоим нет оправдания.

— А что ему оставалось делать? — вступился Седьмой. — Не мог же он один драться с таким чудовищем. И, между прочим, Ноль узнал очень ценные вещи…

— Теперь мы хоть знаем, что эти двуногие твари гораздо опасней, чем кажутся, — вставил Шестнадцатый.

— Спору нет, сведения ценные…

— Вопрос сейчас в другом, — перебил их Сотый. — Что нам делать дальше? Ноль, ты говоришь, что эти двуногие неповоротливы, но, боюсь, что тот, которого ты упустил, доберется до монстра раньше, чем мы будем готовы к бою.

— Но он не может связаться с чудовищем в пути, — напомнил Ноль. — Чудовище пока останется там, где оно сейчас сидит, и оно ничего не знает о том, что произошло. И если те из нас, кому ближе всего до места его посадки, немедленно двинутся на перехват, они обязательно поймают двуногого.

— Так ведь ты сам можешь догнать его за несколько минут…

— Я не могу выйти из пещеры.

— Очень даже можешь. Тот двуногий, который захватил твою подругу, вряд ли проявит к ней неспровоцированную вражду. Ведь он боится потерять ее, он захватил ее заложником.

— Откуда ты знаешь? — возразил Ноль. — Я абсолютно уверен, что попытайся я напасть на его напарника, как он немедленно нападет на Единицу. Сейчас он надеется только на то, что второй доберется до чудовища, и оно придет к нему на помощь.

— Искусственный разведчик не может надеяться. Он просто не умеет. Смешно слушать, — вставил Седьмой.

— Если он тот, за кого мы его принимаем, — ответил Ноль. — Мне кажется, что они не просто одомашненные Движущиеся.

— Значит, так, — подал голос Сотый. — Мы не имеем права терять время в такой ситуации и рисковать благополучием всего Сообщества Людей ради сохранения жизни одного из его членов. Поэтому, Ноль, ты обязан догнать того двуногого, которого ты же и упустил.

Некоторое время в ночном эфире были слышны только помехи. Наконец, Ноль твердо ответил:

— Нет.

Единственная неповрежденная рука Единицы тянулась к нему, но сейчас до нее было слишком далеко… И приласкать его радаром Единица не могла тоже…

— Скоро мы тебя починим, — пробормотал он, но Единица, понимая, что сейчас их слышат все, промолчала.

У Сотого хватило ума сообразить — Ноль отказался наотрез, уговаривать его бесполезно.

— Всем, кто может добраться до чудовища к рассвету, немедленно доложить, — объявил он. Когда в эфире стихли тридцать голосов, он сказал: — Отлично. Идите в ту сторону, но постарайтесь сделать крюк, чтобы перехватить двуногого. Если схватите его, немедленно докладывайте. Отдыхать будем, когда сделаем дело. Остальные — торопитесь…

Голоса постепенно смолкли, в эфире остался только Сотый — он руководил и направлял — и Седьмой, который был просто верным другом.

— Как ты, Единичка? — мягко спросил Седьмой.

— Неважно, — ответила она устало. — Скриплю. Без радара как-то неуютно. И мне все время кажется, что надо мной висит что-то тяжелое, и оно в любой момент может на меня упасть. Но как только я туда смотрю… там ничего нет… — Она помолчала. — Наш малыш только что пошевелился. Наверное, сформировался контур управления двигателем, Ноль, прошу тебя, будь осторожен!

— Никак не могу понять, как устроены двуногие, — деловито вступил в разговор Сотый. — Ты говоришь, они состоят из мягкого пористого вещества, пропитанного красной липкой жидкостью, и из них выходит какой-то едкий газ… Но как они работают? Где у них механизм?

— Может они вообще не работают? — предположил Седьмой. — Может, они самые примитивные внешние устройства и используют энергию химических реакций?

— Между прочим, ведут они себя как разумные существа, — напомнил Ноль. — Я лишил их радиосвязи; и значит, монстр никак не мог ими управлять.

— А что, если следить за внешними устройствами можно не только по радио? — спросил Седьмой. — Мы еще так мало знаем о мире…

— Но тогда, — сказал Ноль, — получается, что монстр все это время знает о пещере. А если у того, который сидит на Единице, вмонтировано какое-нибудь оптическое устройство, то он и сейчас наблюдает за мной. Так?

— По-моему, непохоже, — сказал Сотый.

— Я тоже так считаю, — ответил ему Ноль. — И действую, исходя именно из того, что двуногие лишены контакта со своим хозяином. Но, повторяю, меня не покидает ощущение, что они умеют действовать самостоятельно, а это значит, что они обладают разумом… — И тут мозг его словно пронзило молнией. Догадка была настолько ошеломляющей, что он поначалу даже не мог сформулировать мысль. Наконец, Ноль произнес: — А что, если они — сами… хозяева этого монстра? Тогда они, а не он, разумные существа, а чудовище — всего-навсего внешнее устройство!

— Нет, это невозможно! — возразил Сотый, но Седьмой, который всегда легко менял точку зрения прямо во время дискуссии, тут же подхватил идею.

— Хорошо, предположим, это действительно так, твои маленькие двуногие уродцы — хозяева и, может быть, даже создатели летающего монстра. Можем мы войти с ними в контакт?

— Вряд ли. После всего, что здесь произошло — боюсь, уже поздно, — мрачно сказал Ноль. Но он имел в виду не тот вред, который сам причинил пришельцам, а то, что они сделали с Единицей.

— Впрочем, я сам сомневаюсь, нужен ли нам этот контакт, — продолжал Седьмой. — Ведь они абсолютно чужды нашему миру. Само их существование несет в себе опасность — посмотрите, сколько разрушений произвел летающий монстр, когда садился. А их ядовитые внутренности? Конечно, рано или поздно мы установим контакт, но процесс будет долгий и трудный. Мы же обязаны прежде всего думать о собственном благе. И поэтому должны принять такое решение, чтобы в любой ситуации оказаться в выигрыше. — Он немного помолчал, а затем добавил: — Надеюсь, нам это удастся.

Ноль и Сотый объединили умы, и мысль стала медленно, но верно вычленяться, выкристаллизовываться, подобно осадкам в перенасыщенном растворе.

Неповоротливые, легко уязвимые пришельцы, по-видимому, становились опасны лишь тогда, когда пользовались какими-нибудь внешними приспособлениями, одомашненными Движущимися или Летунами без крыльев. Ноль вспомнил трубу, из которой двуногие чуть было его не прикончили. Вот если бы удалось обездвижить чудовище… Конечно, внутри него сидят другие двуногие, Ноль слышал их голоса. Однако вчерашний поход показал, что если радар не работает, то ночью пришельцы ничего не видят, а вывести радар из строя проще простого; он теперь знает как…

Обращаясь к тем, кто плотным кольцом окружал сейчас огнедышащее чудище, Сотый стал отдавать приказы.

— Вы должны нарезать в лесу самых толстых аккумуляторных проводов, какие только сможете найти, сплести из них кабели, а затем — под покровом темноты и создавая помехи его радару — приблизиться к монстру вплотную. Ничего он вам не сделает. Мы тут пришли к выводу, что он не разумное существо, а просто примитивный Летун. Так вот, когда вы подберетесь, закрепите кабели за все, что выступает из корпуса. Свободные концы приварите к деревьям. И не забудьте его как следует обмотать.

— Сомневаюсь, — возразил Двадцать Девятый, — что нам удастся закрепить на его обшивке кабели. Он просто плюнет один раз огнем, и от нас только облачко пара останется. А ведь придется еще накидывать на него петли…

— Все верно, — сказал Ноль. — Только не надо подставляться. Корпус у монстра конусообразный, сопла расположены в основании, вот и опутывайте его повыше двигателей. Он же не сумеет взлететь без своих дюз, верно?

— Легко тебе давать советы, Ноль… Сидишь себе в пещере!

— Да чего бы я только не отдал, чтобы было по-другому!..

Приободрившись, охотники дружно принялись за дело. Работа действительно была не такой опасной, как казалось. Двух петель вполне должно было хватить — кабель получился очень толстым, и они быстро опоясали чудовище в том месте, откуда у него росли двигатели. А затянуть петли можно было издалека, что они и сделали, и два тугих обруча плотно перехватили корпус монстра в самом узком месте. Пусть теперь попробует улететь!

— Ну, хорошо, мы его привязали, — сказал Двадцать Девятый. — А что дальше?

— Будем действовать по обстановке, — ответил Сотый. — Попробуем вступить в контакт, но если ничего не получится или они поведут себя подозрительно, подгоним наши Тараны и размолотим чудовище на кусочки.

— Вот это было бы лучше всего, — мстительно сказал Ноль, глядя на чужака, расположившегося на плечах Единицы.

— Все. А пока делайте, что приказано, — и Сотый исчез из эфира.

— Эй! А как же мы? — воскликнул Ноль. — Я и Единица?

— К вам иду я, — объявил Седьмой. — Если не удастся ничего предпринять, будем просто ждать. Помнишь, ты говорил, что у чужаков батареи поляризуются гораздо быстрее, чем у нас. Так что, может, нужно просто подождать, и он сам свалится с ног от истощения.

— Отлично, — произнес Ноль, чувствуя, как в нем оживает надежда. — Слышишь, Единичка? Нужно только подождать немного.

— Больно, — прошептала она — Не хочу… Я уменьшу потребление энергии… Если это случится, пусть я ничего не узнаю… Ноль почувствовал ее ужас и понял, насколько пугает Единицу мысль о том, что ее не удастся восстановить.

— Я буду все время охранять тебя, — сказал он. — Тебя и нашего малыша.

— Ах, как я хочу прикоснуться к тебе, Ноль… — Ее сигнал с каждой секундой слабел; несколько раз страх подстегивал ее силы, и Ноль чувствовал тогда некоторое нарастание напряженности поля, но вот, наконец, она отключилась совсем.

Ноль стал пристально разглядывать сидящее на ней устройство. Нет, пожалуй, это все же было существо. В глубине оболочки, сквозь прозрачный экран, он видел мозг чужака. Ноль поднял руку, и пришелец мгновенно вскочил и вскинул копье. Он явно соображал, что оптический блок — самое уязвимое место у Единицы. Медленно Ноль опустил руку, и противник снова присел. Не может долго стоять, догадался Ноль. Очень хорошо. Чем быстрее его батареи разрядятся, тем лучше.

Шли часы. Ноль вернулся к своим размышлениям. Чужак прошелся по спине Единицы, сел, снова встал, помахал руками в разные стороны, издал несколько громких воплей — видимо, так он боролся со сном. Время от времени он вставлял в голову трубку с водой. Иногда Ноль думал, что вот-вот настанет удобный момент, и он сумеет мгновенным и метким ударом застать двуногого врасплох, но каждый раз решал не рисковать. Время работало на него.

Сейчас, когда первый приступ гнева прошел, он начал прикидывать, как захватить двуногого в плен в неповрежденном виде. Изучение такого образца сулит гораздо больше, чем исследование тех жалких остатков, которые валяются на полу возле железной глыбы. Ну и запах от них! Ноль даже уменьшил чувствительность химических датчиков.

И вот первые проблески рассвета озарили вход в пещеру.

— Мы его зацепили! — услышал Ноль возбужденный голос Двадцать Девятого. — Обмотали двумя толстенными кабелями. А он даже не заметил. Были только какие-то радиопомехи…

— Мне показалось, что только что… — вступил в разговор кто-то из его отряда, — я слышал сверху необычный сигнал…

— Да, над облаками могут болтаться и другие Летуны, — отозвался из своей долины Сотый. — Будьте осторожнее, рассредоточьтесь, выберите себе укрытия. Мы соберемся к полудню и тогда решим, что делать дальше. А пока держите нас в курсе. Вы, молодцы, охотники! Пока все идет хорошо!

Двадцать Девятый предложил им осмотреть местность при помощи сенсорной связи, и Ноль увидел — выжженная земля, сверкающий в лучах восходящего солнца корпус монстра, пара кабелей, протянувшаяся от него к могучим старым аккумуляторным башням. Да, пожалуй, Летуна привязали надежно. Вдали мелодично позвякивал лес, легкий ветерок гнал по небу пушистые облака, и Ноль подумал, что никогда еще этот мир не казался ему таким прекрасным.

Видение исчезло. Он по-прежнему находился в своей пещере.

— Эй, Ноль! Я уже совсем рядом, — раздался сигнал Седьмого. — Как ты думаешь, мне стоит войти?

— Нет, — ответил Ноль, — пока не надо. Вдруг ты его спровоцируешь? Я следил за ним всю ночь, и сейчас он стал совсем вялым, не то, что раньше. И двигается гораздо медленнее. Наверное, скоро он сам выключится. А как только он уснет, ты сразу войдешь — я тебе сообщу. Если он на тебя не среагирует, значит, точно заснул, потерял сознание.

— Если оно у него есть, это сознание, — сказал Седьмой. — Знаешь, все-таки не могу заставить себя поверить, что они не Движущиеся или какие-нибудь дополнительные устройства Летуна. Конечно, они устроены очень необычно и сложно, и действуют вполне осмысленно, но не могу я поверить, что они так же разумны, как Люди…

Пришелец вдруг затянул длинную серию заунывных звуков. Звучали они гораздо тише, чем раньше, и Ноль впервые за ночь, позволил себе немного расслабиться. Что бы ни случилось дальше, но такую ночку Ноль не пожелал бы и врагу.

Из полудремотного состояния его вывел сигнал тревоги.

— Сбежавшее внешнее устройство вернулось и залезло внутрь монстра!..

— Что!? И вы его не перехватили?! — взревел Сотый.

Дальше рассказывал сам Двадцать Девятый.

— Как было приказано, мы рассредоточились по лесу. Поэтому, естественно, сплошного кольца не получилось. Конечно же, наше внимание было целиком обращено на монстра — на тот случай, если он вдруг попытается выпутаться, и к небу — вдруг его собратья решат прийти ему на помощь. Поблизости бродили мелкие Движущиеся, мы на них не обращали внимания, но мешали они здорово. Да еще — все одно к одному — поднялся ветер, аккумуляторы просто гремели. Так что, сами понимаете, ситуация двуногому благоприятствовала, чем он и воспользовался — незаметно пробрался мимо нас и вышел на открытое место. Только тут мы его, наконец, заметили… Но было уже поздно. Мы были слишком далеко от монстра, чтобы успеть ему помешать. Двуногий отодвинул в сторону какую-то пластину на корпусе, нажал кнопку, распахнулась дыра, и он скользнул внутрь. Некоторое время мы подождали, вдруг бы он плюнул огнем, а потом, когда подбежали к монстру, дыра закрылась. Я сам нажимал ту кнопку — и без толку. Наверное, двуногий ее отключил — изнутри…

— Ладно, по крайней мере, мы теперь знаем, где он находится, — проворчал Сотый. — Рассредоточьтесь снова, если вы этого еще не сделали. Чудовище может попробовать взлететь, а я надеюсь, вы не горите желанием попасть под пламя двигателей. Двадцать Девятый, ты уверен, что оно не оборвет ваши кабели?

— Абсолютно. Этот летающий монстр сделан из легкого сплава, и толщина стенок корпуса у него совсем маленькая. Так что, не думаю, что его корпус выдержит такие нагрузки. Если он попробует взлететь, его просто разорвет пополам.

— Да-да, — вставил Четырнадцатый, подходя к условленному месту встречи у Мертвого Болота, — если только двуногий не вылезет и не пережжет ваши кабели резаком.

— Пусть только попробует! — воинственно заявил Двадцать Девятый, преисполненный решимостью хоть как-то загладить промашку своего отряда.

— У него может быть оружие, — предупредил Ноль.

— Ничего, на то место в корпусе, куда он забрался, направлены десять арбалетов. Пусть только высунется, мы его сразу нашпигуем стрелами.

— Да, этого должно хватить, — сказал Ноль, критически оглядывая скрюченную фигуру на плечах Единицы. — Эти штуковины очень уязвимы. Они злобны, коварны, но убить их легко.

Словно бы догадавшись, что речь идет о нем, чужак вскочил на ноги и угрожающе потряс копьем. Ноль с удовлетворением отметил, что двуногий стал совсем слаб. Еще часок, подумал он, и я освобожу Единицу.

Через полчаса снаружи раздался голос Седьмого:

— Интересно, зачем эти создатели Летуна… или кто они там… зачем они к нам явились?

— Судя по тому, что они даже не попытались войти с нами в контакт, намерения у них недобрые.

— И что?

— Значит, надо их проучить, чтобы они больше сюда не совались.

Его уже переполняло предвкушение скорой победы над врагом, когда чудовище неожиданно взревело.

Обрушившись тысячетонным молотом с ясного неба, этот рев разнесся над горными вершинами и, казалось, был способен сотрясти луну и звезды, превращая эфир в груду осколков… Двадцать Девятый и его охотники издали жуткий вопль — страшной силы сигнал начисто выжег входные каскады их приемников. Крик их таял, растворялся, тонул в огромной волне, отразившейся эхом от гор. В лесу замигали голубые огоньки — резонировали аккумуляторы. Этот жуткий грохот на всех частотах буквально парализовал Ноля и Седьмого, находившихся в тридцати милях от чудовища. Возле спуска в долину остановился Сотый со своим отрядом — Люди замерли на земле, со страхом всматриваясь в сторону холмов. «Что случилось? Что происходит?» — вопрошали их жены на берегу океана, растерянно глядя на мечущихся в полосе прибоя, охваченных паникой Водоплавающих.

Забыв об опасности для Единицы, Седьмой вбежал в пещеру. Пришелец не отреагировал. Но ни Ноль, ни Седьмой этого уже не замечали; повернувшись ко входу, они с ужасом смотрели наружу.

В акустике лес как обычно, звенел под порывами ветра; на небе не было видно ни облачка, и лишь доносившийся из-за горизонта адский грохот в эфире предрекал что-то ужасное…

— Н-никогда бы не п-поверил, — заикаясь, сказал Седьмой, — что бывают такие с-сигналы…

Ноль, который ни на минуту не забывал о Единице, изо всех сил старался держать себя в руках.

— Нам еще повезло, — сказал он. — Что мы здесь, а не в долине. Надеюсь, они в состоянии выдержать такой уровень. Пока пойдем к нашему чужаку, вдруг он чего-нибудь натворил. А когда мы его свяжем…

Закончить он не успел.

Монстр заговорил.

Это был уже не рев, это была членораздельная речь, состоявшая из образов, а не из слов. Монстр говорил на своем языке, и это было непереносимо.

Внимая чудовищному голосу, разом заполнившему все доступные его приемнику каналы, целиком отдавшись во власть сенсорного и мыслительного контакта, Ноль вдруг почувствовал, что сам становится монстром.

Дитдитдитдит ДА дит-нольнольнольноль-ДИТдит-ДАда и векторная сумма: бесконечная сумма бесконечных величин от ноля до БЕСКОНЕЧНОСТИ, дит-дитдит-ДА-дитдитдитнуль (гаммаокрашенный хаос, вселенная взорвалась к черту и все планеты и все звезды все в огне БЛОКИРОВАТЬ ЭТОТ НЕЙТРОН БЛОКИРОВАТЬ ЭТОТ НЕЙТРОН БЛОКИРОВАТЬ ЭТОТ НЕЙТРОН БЛОКИРОВАТЬ ЭТОТ НЕЙТРОН БЛОКИРОВАТЬ ЭТОТ НЕЙТРОН БЛОКИРОВАТЬ ЭТОТ НЕЙТРОН) один-один, нононуль ДАТТА три звездочки дитдитдитдит-дит какая чепуха, она сжигает планеты и луны, испепеляет звезды и мозги сжигаетсжигаетсжигаетежигает. Сжигает-Дадитдадитдадит немедленно мне пятьдесят миллионов логарифмов а не то я тебя сожгу дитдитдит — ДАЙАДХВАМ-ДАМЙАТА

и одна крутая логарифмическая спираль вниз вдоль пространственно-временного энергетического континуума от градиента потенциала Экспродукт к и умножить время на скорость света в вакууме и извлечь корень квадратный из минус единицы (два, три, четыре, пять, шесть ПЕРЕЙТИ к двоично-десятичной системе зззззззззззз)

интеграл от суммы от нуля до бесконечности дробя Н и Е с равными долями справедлив и для несферичсского преобразования вершины-координат до квантовоэлсктродинамическохарактеристикоэлектроалфаселаградиенттемпературного расширения до начала горения горения ГОРЕНИЯ.

дит-дит-чепуха-чепуха-какаячепуха от орлиного гнезда до слепого грызуна и обратно а потом опять О помогите потому что горитгоритгоритгорит и СЛЕДОВАТЕЛЬНО АННУЛИРУЕТСЯ именем семи раскатов грома

Все-что-только-что-прошло. Ломай корни бытия и круши жирную округлость ах, мирового РРРИП пространства-времени выламывай и швыряй ее на ведущую вверх лестницу первобытной энергии, потому, что будет-все-что-было-до-сих-пор, а факт тот самый; что все-что-было-до-сих-пор — будет, уже разорван на куски и

СГОРАЕТ

СГОРАЕТ

СГОРАЕТ

СГОРАЕТ

ПЛЮС взрыв сигма-минус-гиперона………..

И рухнуло Солнце на облака, и разверзлись небеса, и словно реки потекли горы, образуя очертания смеющихся лиц, и взошла на западе Луна, и Ноль, осознав весь священный ужас того, чему только что стал свидетелем, бросился бежать. Седьмой остался на месте. Бежать он не мог. Окаменев, он лежал у входа в пещеру, в одно мгновение вдруг ставшую вместилищем зла и порока. И когда Бог, по-прежнему вещая на ослепительном своем языке, спустился с небес, его огненный хвост превратил Седьмого в лужицу расплавленного металла.

Пятьдесят миллионов лет спустя взошла на небе звезда Полынь, и великая тишина окутала Землю.

В конце концов, Ноль вернулся домой. Он нисколько не удивился, что двуногий исчез: ясно, что его забрал Великий Хозяин. Но когда он увидел, что его Единица цела и невредима, то попросту застыл, лишившись дара речи.

И когда он разбудил ее, она, проспавшая от начала и до конца гибель и Возрождение мира, так и не смогла понять, зачем он вывел ее из пещеры молить о прощении — сейчас и потом, когда наступит час их растворения…

7

Только когда катер вышел за пределы земной атмосферы, Даркингтон почувствовал себя более менее сносно. Невесомость делала свое дело. Подсев к Фредерике, он спросил:

— Как же тебе это удалось?

Но все ее внимание было отдано управлению. Несмотря на помощь компьютера и инструкции с борта «Странника», пилотировать катер оказалось очень непросто. Особенно, для новичка.

— Я распугала роботов, — ответила она, наконец. — Представляешь, они додумались привязать катер, да еще такими толстыми кабелями, что его бы разорвало пополам, если бы я надумала стартовать. Пришлось выходить наружу и резать кабели горелкой. Они, понятно, не хотели меня выпускать, собрались кучей вокруг. Так что я их распугала, вылезла, все, что нужно сделала, а потом полетела за тобой.

— И вовремя подоспела, — поежился Даркингтон. — Я уже собирался прорываться сам. Ты же видела, я потерял сознание, как только оказался на борту. — Он замолчал, и в катере установилась тишина, нарушаемая лишь еле слышным шелестом двигателей. — Ты молодец, — проговорил, наконец, Хью, — ты вела себя просто великолепно, та просто образец находчивости и изобретательности, но я одного не понимаю — как тебе удалось их разогнать?

Компьютер заглушил двигатели, и катер перешел в свободный полет. Фредерика повернулась к нему — усталое и осунувшееся, но такое милое и дорогое лицо. Голос ее звучал глухо.

— Знаешь, я действовала наугад, у меня были только неясные догадки… Но терять было нечего. Ты же помнишь, единственное, в чем мы были уверены, это то, что роботы общаются по радио. И для начала я включила на полную мощность катерный передатчик, вдруг мощность сигнала их отпугнет. А уж потом я сообразила, что если у тебя в голове есть подключенный прямо к мозгу приемник, то это очень похоже на телепатию, то есть, это более непосредственная связь, чем у нас, когда мы сперва слышим, а уж потом обдумываем, что услышим. И я подумала, что если издавать непонятные сигналы, то мне удастся доставить им пару неприятных минут. К естественному радиошуму они привычны, но… Вот тут меня осенило! На катере ведь стоит мощный компьютер, и он имеет дело не с шумами, а с информацией, вот я и включила компьютер и передатчик в единый контур. С таким объемом информации эта банда дикарей еще не сталкивалась никогда — я подкинула компьютеру задачку по звездной навигации. Потом я надела скафандр, сжала нервы в кулак, вышла наружу и спокойно перерезала кабели. И все в порядке — роботов как ветром сдуло. А компьютер я не отсоединяла от передатчика все время, пока искала пещеру, то есть уже в полете. Представляю, что он нес в эфир, и что при этом испытывали дикари. Ну вот, а потом я приземлилась, открыла шлюз, ты забрался внутрь… — Она замолчала и сжала кулаки. — Боже мой, Хью! Что мы скажем подруге Сэма?

Даркингтон не ответил.

Катер, наконец, вплотную подошел к звездолету. Пока шла швартовка, корабли развернулись, и в иллюминаторе снова показалась Земля. Окинув планету долгим взглядом, Даркингтон тихо проговорил:

— Прощай, Счастья тебе.

Фредерика смахнула слезы. На мокрых щеках остались следы грязных рук.

— Как ты думаешь, мы когда-нибудь вернемся? — спросила она.

— Нет, — ответил Даркингтон. — Она уже не наша…

notes

Примечания

1

Спектральный класс звезды. К этому классу принадлежит и Солнце. (Примеч. переводчика.).

2

Соответствует разнице от 13 до 93 по Цельсию. (Примеч. переводчика.).

3

Здесь П. Андерсон проводит аналогию с гибелью Иудейского государства и изгнанием евреев из Палестины после разрушения Иерусалимского храма римлянами в 70 г. н. э. (Примеч. переводчика).

Table of Contents

Пол Андерсон Эпилог

1

2

3

4

5

6

7

Примечания

1

2

3