От переводчика

Всем доброго времени суток.

Переводом этой новеллы занимается группа Kraken и ваша покорная слуга Девятихвостая Руда.

Думаю, стоит сразу оговорить ситуацию с переводом. На многих ресурсах вы можете найти 226 глав, переведенные ChengGong и Tamoona. Когда они передали перевод нашей группе, мы решили оставить уже сделанный вариант. Но, поскольку мой стиль сильно отличается, я заново перевожу начало.

Перевод в реальном времени продолжается на сайте https://tl.rulate.ru/book/14729, где новые, но не отредактированные главы доступны по подписке. Буду признательна, если вы там оставите "спасибо" или сделаете донат.

В связи с тем, что перевод был заброшен, работы много. Поэтому мы с руководителем группы установили график выхода глав.

Первые главы выходят раз в неделю по субботам на рулейте, а теперь и здесь. Кроме этого, я продолжаю переводить с того места, где закончил ChengGong. На данные момент уже выложены под подписку в моем переводе главы 227-342. Так получается, что перевожу я не по порядку (таково было желание подписчиков на рулейте). Но здесь еженедельно новелла будет обновляться только по субботам и строго по порядку.

Отвечу еще на один вопрос, который многие мне задают, и который часто вызывает недовольство. В моем переводе очень много терминов на китайском языке. Я хотела бы сделать текст максимально понятным. Но, как оказалось, новелла "Гениальный мастер фэншуй" — не просто развлекательное чтиво. Это роман о жизни цзянху в жанре китайского магического реализма с элементами детектива: много политики, много отсылок к истории Китая. И очень много подробных описаний древних искусств, часть которых на русский зык просто не переводится. Как, например, никто по-русски не говорит "ветер и вода", все говорят "фэншуй". Поэтому, как и в "Записках расхитителя гробниц" мне приходится делать много примечаний. На рулейте для этого я даже создала целый словарь незнакомых терминов. Прошу меня извинить, но по-другому просто не получится донести до вас специфику гениальности главного героя.))))

Спасибо всем, кто читает перевод этой новеллы.

Оставайтесь с нами.

Ваша Девятихвостая Руда.

Глава 1. Детство

Маошань!

Это известная среди даосов гора в китайской провинции Цзянсу, родина даосской школы Шанцин. Ее еще называют "Школа высшей чистоты" и говорят, что это "первая обитель на земле восьми бессмертных."

Форма горы напоминает иероглиф И, 已, поэтому ее в старину называли Кривой горой, Гоуцюйшань. Даосы использовали это название, уточняя, что "Кривая гора полна сокровищ, любого сделает богачом."

В эпоху династии западная Хань в городе Сяньянь, в провинции Шэньси жили три брата из богатого рода Мао: Мао Ин, Мао Гу и Мао Чжун. Они пришли на Кривую гору и сделали доброе дело — построили удобную дорогу, ведущую к вершине. В память об их добродетели Кривую гору с этих пор называли горой трех Мао, Маошань.

Во времена династий Тан и Сун даосская школа на горе Маошань достигла своего расцвета. Было построено более трехсот храмов, алтарей и жертвенников, домов и постоялых дворов. Одновременно в этом святом месте могли находиться до пяти тысяч даосов. Как говорили в то время, "три дворца, пять взглядов и семьдесят два шалаша." (прим. — поговорка о Маошане. Три дворца — члены императорской семьи частенько желали молиться в святых местах, в том числе, на Маошане. Но для этого в святом месте должны быть построены императорские резиденции. Пять взглядов — буддистский термин, первый взгляд – пища добывается с трудом, второй – пища не должна быть препятствием к достижению добродетели, третий – пища существует не для чревоугодия, четвертый – еда является лекарством от голода, пятый – правильная еда позволяет даосу самосовершенствоваться. Семьдесят два шалаша — паломничества даосов требовали некоторой аскезы. Если мирские паломники могли жить на постоялых дворах и в резиденциях, то даосы должны соблюдать традиции и жить в аскетичных условиях.)

Но к восьмидесятым годам двадцатого века, после десяти лет анархии земли Маошаня пришли в запустение. (прим. Десять лет анархии — синоним культурной революции). В начале восьмидесятых начались работы по реконструкции архитектурных памятников Маошаня, но по сей день здесь трудно найти полностью отреставрированное здание.

Гора Маошань находится на территории городского округа Цзиньтань. Вокруг нее расположились несколько маленьких деревень, в самой большой из которых не наберется и ста дворов. А были и совсем маленькие, по десятку домов. Каждый день с рассвета и до сумерек можно было видеть столбы дыма из деревень вокруг горы.

Деревенские детишки, когда наступало время учиться, каждый день вынуждены были ходить пешком по пять километров в ближайший городок, где и была школа.

Но у большинства не было родни в городке, и после уроков детям приходилось идти обратно. Правда, в районе Маошаня не водилось диких зверей, и ежедневный путь к знаниям был хоть и трудным, но безопасным.

"Брат Е, завтра каникулы. Может, вечером устроим праздник? Пошли на поле семьи Растяпы Ли, наворуем кукурузы и поедим?"(прим. этого персонажа зовут Ли Лэньцзы, 李子叔. Но часто его имя пишется с лишним иероглифом 二愣子, Эрлэньцзы, что переводится "растяпа". Видимо, прозвище этому персонажу дали по созвучию с настоящим именем.)

По узкой дороге между гор шли четыре школьника лет десяти. На всех были много раз залатанные штаны, а за спинами — зеленые портфели. Дорога была извилистая, и мальчишки постоянно смотрели по сторонам. Обутые в матерчатые сандалии, они развлекались по дороге, пиная мелкие камешки.

При упоминании о еде у всех, за исключением одного, шедшего посередине, потекли слюнки.

В то время правительство и объявило о политике реформ и открытости, а на юге Китая были начаты крупные строительные проекты.

Но небольшую деревушку у подножья Маошаня это никак не затронуло. И дети из бедных семей каждый день, даже играя, говорили только о еде.

Мальчик, что шел посередине, Е Тянь, услышав предложение товарища, ответил: "Зачем кукуруза? Приходите сегодня вечером в мой дом, рыбу поедим. У нас еще есть крабы и рисовый угорь…"

Что касается материального положения, семья Е не была богатой. Приезжие, они жили в такой же бедности, как и деревенские старожилы. Но отец ничего для Е Тяня не жалел, негоже, если сын будет голодать. И, если у них не было мяса, то рыбу готовили всегда.

От предложения Е Тяня у его друзей животы заурчали. Дядюшка Е хорошо умеет готовить рыбу, но это не важно. Для голодных даже простой рыбный суп покажется деликатесом.

"Брат Е, это ты сам поймал рисового угря? Круто. Я много раз пытался, но ни разу не получилось."

Один из мальчишек восхищенно взглянул на Е Тяня. Для девяти лет тот выглядел довольно крупным, потому что никогда не голодал.

Чтобы поймать рисового угря, особых снастей не надо. Сойдет обычная спица от велосипеда, у которой один конец надо согнуть крючком, а другой закруглить полностью.

Когда найдется нора рисового угря, туда надо засунуть спицу крючком вперед. Если угорь захватит крючок, его надо протолкнуть поглубже, повернуть и потянуть за закругленный конец на себя. Другой рукой, вытаскивая угря, надо держать его за шею, чтобы не сорвался с крючка. (прим. Рисовый угорь — на самом деле не угорь, только внешне похож. Его еще называют болотным, потому что этот вид адаптировался к жизни в обедненных кислородом водоемах. Болотные угри способны закапываться в дно на глубину до полутора метров и охотиться оттуда на мелкую подводную живность. Болотные угри слепые, рождаются только самки, впоследствии меняя пол при необходимости. Рисовыми их называют из-за высокой питательности)

Говорить легко, но за шею удержать угря трудно.

Е Тянь был лидером среди детей своего возраста. Ему не было равных в рукопашном бою. А в рыбалке на рисового угря с ним не каждый взрослый мог потягаться.

"Я смотрю, вы совсем оголодали. Рисовый угорь — ерунда, а вот крабы вкусные. Сейчас как раз сезон, самое время крабами лакомиться…"

У подножья Маошаня много горных рек. - кажется, что это забыли убрать при редактировании, повтор. Но голодным жителям горной деревушки не до деликатесов, поэтому крабов мало кто ловит. Рисовый угорь и рыба — другое дело. В то время важно, чтобы еда была не вкусная, а сытная.

Затем, пригрозив кулаком, Е Тянь строго посмотрел на товарищей: "Но только не вздумайте моему отцу проболтаться про то, что Юй Цинъя плакала сегодня, иначе…"

"Брат Е, не волнуйся. Мы не расскажем…"

Толстячок, сказавший это, подошел К Е Тяню и, льстиво заглядывая в глаза, спросил: "Брат Е. А ты, когда зеркало под юбку той девочке положил, что-нибудь увидел?"

"Увидел, но… она слишком быстро заметила меня…" — тихо ответил Е Тянь.

Он с грустным видом рассказал, что эта малышка оказалась слишком обидчивой, расплакалась и побежала жаловаться учителю. Теперь, хоть оценки у него отличные, но почетной грамоты для трех лучших учеников снова не видать, как своих ушей.

За последние пять лет учебы Е Тянь всегда получал высшие баллы на экзаменах, но грамотами его не награждали. То девочек за косы к стульям привязывал, то петарды в мужском туалете взрывал. Впрочем, родители его сильно не ругали за отсутствие грамот.

"Брат Е, а что если… если мы после ужина пойдем подсмотрим, как жена Растяпы будет мыться? Я знаю, что Растяпа вечером пойдет на водохранилище сети ставить…"

Округлив глаза, толстячок поделился своей пошлой идеей. Не то, чтобы время пришло этим интересоваться, но в этой богом забытой горной деревушке детям совершенно нечем было заняться. А в таком возрасте сил и энергии хоть отбавляй, надо куда-то выплеснуть.

"Хорошо. Но будьте осторожны. Если поймают, то я тут не при чем…"

Е Тянь согласно кивнул. Этим ему заниматься не впервой. Когда ему исполнилось пять лет, в день свадьбы Растяпы Ли он просверлил дырку в стене комнаты для новобрачных и подсматривал. А на следующий день все рассказал друзьям в школе.

Правда, он тогда совершенно не понял, что это были за крики и стоны. Да и сейчас еще не до конца разобрался, что к чему.

Так они шли, болтая о том и о сем по дороге, пока не увидели вдалеке свою деревушку. На околице сидела стая собак, которые сразу начали гавкать. Но, признав детей, сразу поджали хвосты и убрались от греха подальше.

Деревня, где жил Е Тянь, называлась Личжуань. (прим. дословно "деревня Ли") И, кроме семьи Е, все остальные носили фамилию Ли. Говорят, что во времена Тайпинского государства (прим. 1850―1865 гг.) эту деревню основали два брата, спасавшиеся бегством из северного Цзянсу.

В Личжуан было всего двадцать три двора. Всю деревню от начала и до конца можно было пешком пройти за несколько минут.

На кирпичных стенах домов до сих пор остались висеть агитационные плакаты прошлого века "Борись с индивидуализмом, критикуй ревизионизм", "Во главе с пролетариатом довести революцию до конца!" и другие, подобные этим.

"Толстяк Дунь, хватит яйца чесать. Иди домой, а потом сразу возвращайся…" У входа в деревню Е Тянь остановился, его дом был в самом начале улицы.

Семья Е Тяня жила в деревенском храме предков. Раньше, когда власти боролись с суевериями и религией, все поминальные таблички отсюда выбросили и сожгли, а сам храм разграбили. Потом здесь устроили общежитие для образованной молодежи, приезжавшей из города. (прим. Образованная молодежь — студенты и молодые специалисты, уезжавшие в села и деревни по программе "Вверх — в горы, вниз — в села")

Поначалу в этом доме легко могли разместиться человек десять, но теперь тут живут только Е Тянь с отцом.

"Папа, я вернулся. В этом году у меня снова по сто баллов за все экзамены…" Зайдя в дом, Е Тянь поспешил сообщить хорошую новость. Но теперь он говорил на правильном путунхуа, тогда как раньше с друзьями, общался на местном диалекте.

"Чего разорался, паршивец? Снова натворил чего?"

Как говорят, никто не знает сына лучше, чем его отец. Услышав голос сына, работавший во дворе мужчина средних лет выпрямился и стал его ругать, но при этом он улыбался. Его учителя в школу вызывали по нескольку раз в год из-за шалостей Е Тяня, и он отлично знал, как ведет себя этот сорванец, если натворил что-то.

Внешне Е Тянь был очень похож на отца, но черты его лица было более мягкими, почти женственными.

Когда Е Тянь был совсем маленьким, гости, изредка посещавшие их дом, хвалили отца за то, что у него красивая девочка растет. Тогда ему было всего пять лет, но он совершил восхождение на Маошань, заявив, что хочет найти там наставника и учиться у него, чтобы стать настоящим мужчиной.

Хорошо, что в то время на Маошане уже не было монахов. Иначе, посмотрев фильм "Монастырь Шаолиня", Е Тянь запросто бы согласился обрить голову и стать монахом.

"Не выдумывай, папа. Давай, я помогу тебе разделать рисового угря…"

Е Тянь отбросил в сторону свой портфель и, улыбаясь, снял со стены у входной двери деревянную доску, на верхушке которой вместо зажима для разделки рыбы был просто вбит гвоздь.

Он положил разделочную доску на землю, из таза с водой достал одного рисового угря и мастерски разложил его на доске. В его правой руке, словно ниоткуда, появился нож. Один взмах — и он располосовал угря от головы до хвоста.

Затем, промыв рыбу в воде, Е Тянь быстрыми взмахами порезал огромного угря весом более одного цзиня, и сложил куски в стоявшую рядом большую глазированную керамическую чашку.

Уже много лет отец и сын жили вместе, заметно, что так дружно работать им не впервой. Пока Е тянь разделывал угря, Е Дунпин растопил в котле свиное сало, добавил туда зеленый лук и немного перца, выложил кусочки угря. Из котла донеслось громкое "чи-чи" — шкворчало сало, а вокруг разливался дразнящий аромат.

Совсем скоро пустая керамическая чашка наполнилась обжаренными кусочками угря, а рядом на столе появилась тушеная рыба, суп из рыбных голов, овощные закуски. Ничего особенного, но для голодных сельчан такой обед очень сытный.

Всего три блюда, зато еды много. Одна только рыба весила шесть или семь цзиней, плюс почти три цзиня угря — можно досыта накормить пять или шесть человек.

"Как вкусно пахнет. Старина Е, в прошлый раз в городе я прикупил рисового вина. Может, нам выпить с тобой несколько чашек?" — раздался веселый голос.

Во двор хохоча, зашел мужчина, с виду ровесник Е Дунпина. Следом за ним шел Толстяк Дунь с другими мальчишками. Они словно прятались за спиной гостя и боялись посмотреть в сторону Е Тяня.

"Учитель Юй…" (59)

Увидев вошедшего, Е Тянь сразу скромно поприветствовал его. Это ведь не только классный руководитель, но еще и отец Юй Цинъя. Неужели на него все таки нажаловались?

Юй Хаожань, увидев скромного и присмиревшего ученика, засмеялся: "Сукин сын, учишься хорошо, но поведение неприличное. Для гармоничного развития важно все: моральный, интеллектуальный, физический и эстетический труд…"

Глядя на своего ученика, Юй Хаожань не знал, плакать ему или смеяться. С успеваемостью у Е Тяня все было в порядке, он мог быть лучшим учеником не только в городе, но и во всем уезде, если бы старался. Однако, в голове у него были лишь игры и озорство.

Но все учителя симпатизируют ученикам с хорошей успеваемостью, даже несмотря на отсутствие должного прилежания. В голосе звучит строгость, но в сердце — любовь. Е Дунпина часто приходилось вызывать в школу, и Юй Хаожань постепенно сдружился с ним.

Он, как и Е Дунпин, тоже был не из этих мест и учился за границей. Но здесь он встретил свою любовь и не стал возвращаться в Шанхай. С 1978 года по сей день он преподавал в местной школе.

Глядя на добродушное настроение Юй Хаожаня, Е Дунпин, улыбаясь, спросил: "Учитель Юй, этот гаденыш снова что-то натворил? Всего три дня прошло с прошлого раза. Вы слишком добры с ним, наказывайте его по-строже, как своего собственного сына…"

"Ой, папа, я так голоден. Давайте кушать…"

Е Тянь робко косился на учителя, понимая, что виноват. Но с тех пор, как учитель и его отец сблизились, Юй Хаожань не часто сообщал Е Дунпину о проказах его сына. Может, и сегодня повезет.

"Кушать, кушать, пошли. Старина Е, ты первый…"

Юй Хаожань действительно не стал говорить о школьных делах. Вместе с остальными учениками, он сел за стол, они с Е Дунпином наполнили чашки вином и чокнулись.

"Это вино... оно невкусное, но, как и положено эрготоу, достаточно крепкое…" Е Дунпин выпил чашу вина, покачал головой и как-будто о чем-то задумался, а его глаза затуманились.

Юй Хаожань, осушив свою чашу, сказал: "Старина Е, я как раз хочу поговорить с тобой об одном деле…"

Пока взрослые разговаривали, попивая вино, дети не сидели сложа руки. Палочки для еды так и летали над столом. Сначала в голодных детских ртах исчезла по кусочку рыба, затем опустела тарелка с угрем, а глаза все еще рыскали по столу в поисках какой-нибудь вкуснятины. Со стороны они выглядели, как маленькие голодные волчата.

"Папа, учитель Юй, мы наелись…" После пяти минут безуспешных поисков еды на опустевшем столе, заявил Е Тянь, поглаживая себя по животу. Он встал и покосился на дверь.

"Вот же гаденыш, один съел больше всех…" — окинув взглядом пустой стол, Е Дунпин ругался, смеясь во все горло. Потом встал и сказал: "Отправляйтесь играть. Учитель Юй, я пожарю ребятам арахиса, и мы спокойно поговорим...

....В деревне Ли ни у кого не было телевизора, но до позднего вечера на улицах всегда кипела жизнь. Сельчане группками и по одиночке после ужина выходили на улицу освежиться, обсудить новости, а лягушки и сверчки в поле своим кваканием и стрекотом добавляли шума.

"Брат Е, дай посмотреть…"

В это время, у одного дома под окном можно было увидеть три головы. Они рассматривали белый силуэт внутри дома.Под окном дома в маленьком дворике три детские головы толкались, пытаясь заглянуть осторожно в окно. Света внутри не было, но в лунный луч за стеклом выхватывал неясный белый силуэт.

Все трое были еще малы и не испытывали физической потребности в подглядывании. Им в эти годы было важнее похвастаться перед одноклассниками, что они видели нечто запретное. Поэтому мальчишки выгадывали время, когда Растяпы Ли нет дома и развлекались таким образом.

"Эй, братцы-кролики, смерти ищете?"

Как раз в тот момент, когда Е Тянь с друзьями спорили, на какой именно ягодице у жены Растяпы Ли находится родинка, со стороны входа во двор раздался звучный голос.

"Черт возьми, толстяк Дунь, разве ты не говорил, что Растяпа Ли поздно вернется? Знал бы, что доверия твоим словам нет, сам гексаграммы посмотрел…" (прим. Имеется в виду гадание Ицзинь на монетах)

Е Тянь хорошо знал вздорный нрав Растяпы Ли. Если Растяпа поймает его, вся деревня узнает об этом, не посмотрят, что еще ребенок, будут сплетничать, что он принес курицу жене Растяпы, как ему тогда в глаза односельчанам смотреть. (прим. Курица для жены — сюжет народной сказки. Жену деревенского дурачка нанял на работу богач, а когда пришло время отпускать ее, решил сделать женщину своей второй женой. Для этого он купил курицу, якобы для прощального ужина, и посыпал ее афродизиаком.)

Увидев, что Растяпа перегородил дорогу к выходу со двора, мальчишки бросились врассыпную, словно маленькие птички и зверьки. Стены дворов в деревне были невысокими, чуть больше метра, и даже маленький толстяк Дунь мог легко перемахнуть через такую преграду.

Добежав до стены, Е Тянь услышал крик за спиной. Обернувшись, он увидел, что Растяпа поймал и держит за ухо толстяка Дуня.

"Вот же тупица…" — пробормотал Е Тянь и, ухватившись правой рукой за край стены, перепрыгнул ее и сразу бросился прочь.

"О, а не навестить ли сегодня наставника…"

Покинув двор дома Растяпы Ли, Е Тянь не спешил возвращаться домой, а сразу побежал к склону горы за деревней. Ему не хотелось получить тумаки от отца в первый день каникул. Можно спрятаться в горах на несколько дней, а когда гнев отца ослабнет, вернуться.

Горы в Маошане высокие и густо заросли лесом, но Е Тянь не боялся там бродить. Еще в пять лет он набрался смелости, и ушел на гору, но сбился с пути и набрел на монастырь, построенный на вершине. Там он встретил старого даоса, который назвался фамилией Ли. Он жил в полуразрушенном доме, который называл даосским храмом. К тому времени он и так уже был одурачен историями о великих монахах, и стал поклоняться старому даосу, как своему наставнику. (№91)

Е Тянь не знал, сколько лет этому старому даосу, но тот рассказывал, что командир Чэнь И, руководивший партизанскими военными действиями в Маошане, называл его дядей. (прим. 1)Чэнь И — китайский военный, с 1923 года вступивший в КПК. В 1934 году в, будучи начальником политотдела 4-й Красной Армии, был уполномочен компартией организовать партизанское движение в бассейне Янцзызян. 2)"Называл даоса дядей" — имеются в виду не родственные отношения, а вежливое обращение к старшему или вышестоящему в какой-либо иерархии.

Е Тянь тогда был маленький и еще не знал, кто такой Чэнь И. Но, поступив в школу и узнав о знаменитом маршале, решил, что старый даос просто хвастун. Иногда он подшучивал над стариком, но даос не обижался, только загадочно улыбался в ответ, не говоря ни слова.

Правда, в учении старик был строг, заставлял учить наизусть такие сложные книги как "Маи сянфа" и "Сборник водных зеркал", но он на самом деле хорошо владел кунг-фу. Именно боевые искусства больше всего интересовали Е Тяня, когда он последовал за даосом. В самом деле он неплохо освоил техники контроля ци и среди сверстников был практически непобедим. (прим. "Маи сянфа", физиогномика Маи — один из древнейших трактатов по сянфа, гаданию по внешности, написанный в десятом веке мастером Чень Бо. Однако, позже появилась легенда о даосе Маи, которому приписывали авторство этой книги. В истории Е Тяня даос Маи — персонаж реально существующий, основоположник клана Маи. "Сборник водяных зеркал" — еще один трактат по сянфа, название идиоматическое. "Водяные зеркала" — способность видеть подлинную натуру человека, то есть это "Сборник способов увидеть натуру человека")

Дорога от деревни Ли до даосского храма на вершине горы заняла почти целый час. На полпути внезапно начался ливень, и, когда Е Тянь добрался до храма, вымок весь, как курица в супе.

"Наставник, наставник, я здесь…" — зайдя внутрь, окликнул он.

Этот храм был небольшим: главный зал сразу у входа, а позади всего две комнаты. Ворота давно обветшали и год назад старый даос пустил их на дрова. Зато теперь Е Тяню не надо было стучать в дверь.

"Наставник, кто-нибудь… есть здесь кто?"

Е Тянь обошел главный зал, заглянул в задние комнаты и понял, что даоса в храме нет. Почесав затылок, он вернулся в главный зал и поклонился статуе, стоявшей в самом центре.

В отличие от храмов Маошаня, где в главных залах поклонялись трем чистым даосским святым, здесь возвышалась статуя простого даоса.

В алтаре храма восседал даосский священник, одетый в простые льняные одежды, волосы собраны в пучок. Левую руку он положил на грудь, правую поднял над головой, сжимая компас геоманта размером с ладонь. Странное зрелище.

Старый даос говорил, что это статуя патриарха Маи, основателя даосского клана Маи. Ему не обязательно зажигать благовония, достаточно искреннего поклонения.

"На улице такой сильный дождь. Со стариком ведь ничего не случилось?"

Внезапно раздался громкий раскат грома, и весь даосский храм, казалось, затрясся. Е Тянь оглянулся и выглянул наружу, и не мог не беспокоиться о старом даосе.

В этот момент раздался оглушительный раскат грома, а сверкнувшая молния осветила даже самые дальние углы храма. Е Тянь выглянул наружу, не переставая беспокоиться о старом даосе.

"Хм? Что за звук?"

Как раз в тот момент, когда Е Тянь высунул голову за дверь, он услышал скрип позади. Обернувшись, он увидел, как статуя наклонилась и падает в его направлении.

"Патриарх, я был слишком непочтительным…

Но падающая статуя неумолимо приближалась, грозя раздавить его, словно рухнувшая гора. Е Тянь сделал шаг назад. К счастью, он был невысокого роста и смог увернуться от глиняной головы патриарха.

Он уже решил, что спасся, но внезапно почувствовал острую боль в затылке. Это правая рука патриарха, поднятая над головой, дотянулась до него.

Хотя статуя была не каменной, а глиняной, сила удара оказалась огромной. Из разбитого затылка сразу кровь потекла ручьем. Е Тянь лишь успел почувствовать боль от удара, затем у него потемнело в глазах, и сознание покинуло его.

А двухметровая статуя с алтаря упала на пол и разбилась. Неужели патриарх Маи простоял здесь тысячу лет, готовя такую пакость?

Кожа головы сплошь покрыта мелкими капиллярами. Даже если легонько оцарапать ее, кровь будет течь. Хрупкое тело Е Тяня было неподвижно, а под его головой растекалась кровавая лужа, пропитывая земляной пол.

Ливень снаружи усиливался, молнии сверкали непрерывно. Этот старый даосский храм выглядел совсем ветхим, казалось, он рухнет в любой момент под тяжестью бури.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3185710

Глава 2. Ранение

Гром снаружи сотрясал стены, а отсветы молний ярко озаряли помещение храма.

Внезапно лежавший рядом с головой Е Тяня фрагмент статуи, покрытый кровью, начал слабо светиться.

Если бы здесь был еще кто-то, то он заметил бы, что светящийся предмет — не глиняный обломок, а потемневший панцирь черепахи, сплошь покрытый сложным рисунком. Он напоминал компас фэн-шуй, такими пользовались наставники по ирригации при династии Чжоу (прим. 水师, шуйши, наставник по ирригации или чиновник рек - должность чиновника, занимавшегося строительством ирригационных сооружений в соответствии с правилами фэн-шуй при династии Чжоу. Шуйши использовали компас, изготовленный из гематита и магнита и, изначально применялись не для ориентирования на местности, а для определения благоприятных мест при строительстве и обустройстве домов и гробниц. Самые первые компасы фэн-шуй делались из настоящих панцирей черепах).

В отличие от обычного компаса, этот черепаший панцирь не имел вращающихся деталей. На внутренней стороне их заменял узор в форме тайцзи, а на внешней стороне последовательно изображены восемь иероглифов судьбы "Цзянь, кунь, чжень, гень, ли, кань, дуй, сюнь", которые образовывали простую и одновременно странную схему. (прим. перечисленные иероглифы считаются магическими в китайской традиции, каждый соответствует определенной триграмме. Используя разные сочетания пар восьми иероглифов-триграмм можно создать 64 комбинации-гексаграммы, которые образуют так называемую схему Багуа, отражающую все возможные взаимоотношения инь и ян в мире. В данном случае необычной является последовательность волшебных иероглифов. Традиционно последовательность другая, "Цянь, кунь, чжэнь, сюнь, кань, ли, гэнь, дуй))

Первоначальный цвет этого панциря был тусклым и серым. Но, окрашенный кровью Е Тяня, он словно ожил. заполняя внутреннюю поверхность панциря, кровь проявляла все больше загадочных узоров.

Внезапно снаружи снова раздался оглушительный раскат грома, помещение храма заполнил яркий свет. Над панцирем черепахи в воздухе засветился рисунок тайцзи, быстро преобразовавшийся в струйку зеленоватой дымки, которая просочилась в переносицу Е Тяня. Сам же панцирь исчез в тот момент, когда стихли раскаты грома. (прим. тайцзи, всем знакомый круг инь и ян.)

Вновь вспышка молнии озарила небо, разрывая темную завесу туч и извиваясь, подобно дракону. При свете молнии было видно, как слегка вздрагивает маленькое тело Е Тяня, лежащего на полу.

...

Летние грозовые ливни налетают внезапно и так же быстро заканчиваются. Раскаты грома окончательно стихли, и в храм вернулось привычное спокойствие, только звонкая капель с карнизов напоминала о прошедшем дожде.

Настало утро, небо после дождя было ясным, ярко зеленел горный лес, в воздухе разносилось свежее благоухание. утренний туман быстро таял, лишь в низинах и в глубине леса еще стелились по земле его тонкие полосы. При свете солнца листья деревьев на склоне горы засверкали, подобно кристально чистым изумрудам.

На дороге появилась чья-то фигура. Тропа была грязной и скользкой, но человек шел ровной походкой, не останавливаясь и не сбиваясь с ритма. Через некоторое время он подошел в дверям даосского храма.

Вскоре можно было различить внешность. Это был даос среднего роста, в традиционной истрепавшейся одежде. Волосы, убранные в пучок на затылке, немного растрепались, лицо с гладкой без морщин кожей покрывал здоровый румянец.

Но, если судить по цвету лица, этому человеку исполнилось лет сорок или пятьдесят. И его глаза, глубокие, словно морская пучина, казалось, многое повидали. Встретив такой взгляд, любой поймет, что этого человека нельзя оценивать лишь по внешнему виду.

"Силы неба беспредельны. К счастью, обитель предков не разрушена..."

Глядя на полуразрушенный даосский храм, старый даос с облегчением сложил руки перед грудью. Но увидев разруху в помещении, где свободно гулял ветер, проникая через распахнутые окна и двери, он не смог сдержать горестного возгласа и бросился внутрь.

"Патриарх-основатель, всего несколько дней прошло, а вас постигла "единая катастрофа". Но я клянусь, что быстро все исправлю..." (прим. "единая катастрофа - понятие из буддизма, означающее либо наказание одновременно от неба и земли, либо бедствия, происходящие на длительное время. В данном случае речь идет о первом значении, так как гроза считается действием сил неба и земли)

Глядя на опустевший алтарь, старый даос нарочито шлепал себя по правой руке и не замечал маленькое тело, лежавшее на полу в луже крови.

"Патриарх, разве вы не понимаете, что я не могу сразу изменить последствия "единой катастрофы"?

Е Тянь в этот момент очнулся, и услышал последний вопрос старого даоса. Мальчика мучило сильное головокружение, но сказанное даосом его разозлило. Этот старик так гордится тем, что является потомком клана Маи в пятидесятом поколении, но, похоже, не считает уход за храмом важным делом. (прим. Маи, 麻衣 — название клана имеет два значения. Прямое, "холщовая одежда/траурная одежда", по сути объясняет принципы образа жизни последователей клана — умеренный аксетизм. Религиозное значение названия указывает на приверженность последователей клана одному из основных направлений даосизма, Маи. От других направлений Дао Маи отличает отсутствие религиозной философии (адепты Маи поклонялись не богам, а Небесам и Земле, а также предкам), и выраженная связь с магическими и гадательными практиками древнего Китая

"На... наставник, патриарх разбил мне голову..."

Он только что очнулся, в голове шумело. Но, когда Е Тянь коснулся лба и обнаружил, что руки окрасились кровью, то испугался. Он был всего лишь ребенком и не смог сдержать крик ужаса.

"Ох, боже, мой маленький ученик, ты, что с тобой произошло?"

Увидев окровавленное лицо Е Тяня, старый даос тоже испугался и, подняв мальчика, спешно осмотрел его рану, а затем вздохнул с облегчением.

Выбежав на улицу, он набрал колодезной воды, чтобы промыть рану Е Тяня. Затем вытащил из складок грязного халата маленькую баночку, набрал оттуда немного мази черного цвета и втер ее в разбитый лоб Е Тяня: "Ничего! Только кожа поранена, да крови много. Через несколько дней все будет в порядке..."

Жар от раны прошел быстро. Е Тянь немного отошел от испуга и сердито посмотрел на даоса: "Старый хрыч, ты сказал мне прийти, когда начнутся каникулы. Хотел, чтобы с моей помощью исправить эту вашу "единую катастрофу"?"

Считается, что в мире все предопределено. И, если кто-то намеревается изменить судьбу вопреки воле неба и земли, он должен отобрать благословение у другого. Другими словами, нужен козел отпущения.

Хоть Е Тянь и был ребенком, но уже прочитал "Маи сянфа" и "Шу цзан". И только что услышал про какую-то постигшую наставника катастрофу. Естественно, он заподозрил, что наставник собирается использовать его для изменения судьбы. (прим. Шу цзан, 术藏 можно перевести как "тайное мастерство" или тайны мастерства". Существует сборник древнейших трактатов по математике с таким названием. Однако, это не та математика, к которой привыкли мы. Китайская древняя математика - это сложная попытка научно обосновать такие явления, как магия и магическая философия. В принципе все эзотерические науки Китая строятся на использовании математических законов. Даже знаменитые построения фэн-шуй - не что иное, как ориентированные по геомагнитным законам геометрические построения.)

"С чего бы? Малыш, ты родился второго февраля в год Дракона. “Как такое может быть, ты, малыш, родился второго февраля в Год Дракона. Если честно, то даже я, старый даос, не смог точно вычислить твою судьбу..."

Заметив беспокойство Е Тяня, старый даос поспешил разубедить его. Причина, по которой он принял мальчика в ученики, была иной. Старик остро нуждался в друге. Здесь, в пустынных горах, ему было очень одиноко.

Второй причиной был интересный гороскоп Е Тяня. Сарому даосу было очень интересно узнать судьбу этого мальчика. Но прошло уже пять лет, а он так и не смог в этом разобраться.

Е Тянь обычно не вмешивался в дела старого даоса, но со вчерашнего вечера его снедало любопытство, где же тот пропадал. И он не удержался от вопроса: "Зачем ты спускался с горы?"

"Мой ученик, ты же видишь, что наш даосский храм разрушается. Я спустился с горы, не чтобы добыть денег и еды. Я искал кого-нибудь, кто поможет восстановить храм..."

Отвечая Е Тяню, даос выглядел недовольным: "Почему государство занимается только восстановлением храмов на главных вершинах Маошаня? А мы, простые даосы, словно блуждающие души, никому не нужны?"

Только в прошлом году государство выделило 30 миллионов юаней на проведение масштабной реконструкции храма Цзюсяо и павильона Ваньнин на главное вершине Маошаня. (прим. храм Цзсяо - даоский монастырь, расположенный на главном пике Дамаофэн, где хранятся четыре волшебных сокровища гор Маошань: нефритовая печать, нефритовый амулет, нефритовый пропуск и тушечница. Павильон Ваньнин находится у подножья северных гор Маошаня)

Когда-то старый даос хотел воспользоваться государственной программой и пригласить государственных рабочих, чтобы отремонтировать храм клана Маи. Но, к его удивлению, глава даосов горы Маошань грубо отказал ему. Старый даос едва мог сдержать свой гнев.

Е Тянь ощупал рану на лбу, там уже образовалась корочка. Он сердито ответил даосу: "Наставник, люди стремятся сохранить культурные религиозные реликвии. А ваш храм - это свидетельство феодальных суеверий. Это же не одно и то же, верно?"

"Феодальные суеверия - это все брехня. Происхождение сянши датируется эпохой трех правителей и пяти императоров. Благодаря этому суеверию Китай получил такие науки, как астрономия, математика, это суеверие породило календарные системы, искусства счисления судьбы, создания заклинаний и амулетов, определения благоприятных дат, геомантию, сексуальные практики. Сейчас это называется науками или искусством..."

Услышав слова Е Тяня, старый даос в возмущении вскочил. Целых десять лет после культурной революции он пытался наладить свою жизнь и восстановить наследие клана Маи. И теперь его собственный ученик называет это феодальным суеверием.

"Хорошо, хорошо, наставник, ты не приверженец феодальных суеверий. Но не мог бы ты дать мне воды? Я пить хочу..."

Е Тянь слабо отмахнулся. Сил на препирательства со стариком у него сейчас не было. Да и лужа крови на полу все еще его пугала. А если бы на него упала вся статуя целиком? Он ведь уже был бы мертв, верно?

"Руками рану не трогай. И нечего изображать страдание. Я в прошлом сотни мелких япошек в горах видел, с дырками от пуль в теле, которые от этого не умирали..."

Старый даос был недоволен Е Тянем. С тех пор, как он взял его в ученики, стал использовать для обучения кунг-фу обычное приготовление пищи и работу по дому. Однако, Е Тянь, которому еще мало лет было, не видел сути и воспринимал все эти задания буквально. (прим. методика обучения кунг-фу не обязательно должна быть полностью боевой или физической. Ловкость рук и способность к стратегии можно развить в ходе выполнения самых простых и привычных действий, например, правильное использование палочек для еды позволяет развить ловкость пальцев и гибкость мышц кистей рук.)

Старый даос, продолжая ворчать себе под нос, набрал воды из колодца и отнес ее на задний двор, чтобы вскипятить. Е Тянь был ранен, и давать ему холодную воду нельзя.

"Мальчик мой, ложись в постель и поспи немного. А я приготовлю тебе что-нибудь поесть..."

Е тянь выглядел совсем жалким и измученным, и старый даос отнес его на кровать во внутренней комнате. Вчерашний ливень не оставил в храме даже кусочка сухим. Не говоря уже об одеяле или покрывале, даже бамбуковая кровать была мокрой.

"Старому даосу скоро сто лет стукнет, а он вынужден заботиться об этом ребенке. Ну, зато ученика заполучил..."

К счастью, сейчас лето, не надо опасаться простуды. Устроив Е Тяня поудобнее, старый даос снова спустился с горы. Конечно же, он только ворчал на ученика.

Через час с лишним он вернулся в храм с рыбой и курицей. Малыш Е Тянь крепко спал, и старый даос не стал его будить. Он сам разделал рыбу, зарезал курицу и приготовил еду для мальчика.

"Наставник, что ты готовишь? Чем так вкусно пахнет?"

Крепкий сон Е Тяня был прерван аппетитными запахами. Такая вкуснятина даже мертвеца разбудит.Вчера мальчик потерял много крови, но, проспав пару часов, чувствовал себя намного лучше.

”Ух ты, суп из старой курицы, и рыбный суп в придачу. Наставник, ты такой добрый..." (прим. "старая курица" - курица, много раз бывшая несушкой. В китайской кухне такой считается крупная и жирная курица, считается, что в тушеном виде или в супе она обладает целебными свойствами для восстановления сил. Кроме того, в качестве ингредиента ее используют во многих старинных рецептах, и некоторые блюда из нее считаются высокой кухней.)

Открыв горшок, Е Тянь завопил от радости. Он знал старого даоса уже пять лет, но впервые видел такое отношение к себе.

"Не преувеличивай. Ты всего лишь ребенок и был ранен, поэтому я спустился с горы, чтобы купить тебе рыбу..."

Услышав благодарность Е Тяня, старый дасо покраснел. Рыбу он и в самом деле купил, а вот курицу поймал на чужой дровнице на обратном пути.

Не то чтобы он жадничал. Но во-первых, у него было мало денег, а во-вторых, в деревне никто не будет продавать несушек.

Говорят, что старики - мастера на все руки. Но на самом деле не так уж и много продуктов, которые нельзя приготовить по простым рецептам. Дорогих приправ в храме не было, но вокруг росли горные травы, придавшие тушеной курице неповторимый аромат.

После того, как Е Тянь съел куриный суп, на его бледном лице, наконец, проступил румянец. Он взглянул на старого даоса и спросил: "Наставник, ты спускался с горы, чтобы исправить свою судьбу? Если даосский храм не отремонтировать, боюсь, он станет твоей могилой..."

"Сукин сын, ты по-человечески разговаривать можешь?"

Старый даос позеленел от возмущения и хотел наказать сорванца. Но Е Тянь же был ранен, поэтому старик убрал руку, занесенную для шлепка, нахмурился и приказал: "Читай главу из "Маи Сянфа". Не думаю, что тебе следует лениться..."

“О, ясные глаза подобны солнцу и луне, приподнятые уголки ясных глаз - это глаза дракона. Наиболее опасно сочетание пожелтевших белков с четкой сеткой кровеносных сосудов. Такой человек либо станет преступником, либо за всю жизнь не завершит ни одного начинания..."

Заметив недовольство старого даоса, Е Тянь послушно начал читать наизусть. Прежде чем тот повернулся к ученику спиной, мальчик взглянул в его глаза и подумал, что старик, кажется, не может завершить какое-то дело. Но почему тогда у него нет желтизны в глазах и заметных красных сосудов?

"Хм? Что... что происходит?"

После того, как Е Тянь посмотрел в глаза старого даоса, у него вдруг закружилась голова. Это длилось всего пару секунд. Но, когда все прошло, Е Тянь вдруг понял, что в его голове словно появилось что-то лишнее.

Словно в его голове ожили цянь и кунь.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3188996

Глава 3. Сяншу – гадание по внешнему виду

"Что за дела?"

Почувствовав головокружение, Е Тянь понял, что в его голове появилась картинка черепашьего панциря размером с ладонь, сплошь покрытого иероглифами.

Когда Е Тянь пытался внимательнее рассмотреть панцирь, он вдруг исчез, а на его месте появилась строка, написанная стилем чжуаньшу. Такие иероглифы не каждый прочесть сможет, но для Е Тяня проблем не было. С пяти лет он изучал чжуаньшу. (прим. чжуаньшу — так называемые «иероглифы печати», стиль каллиграфии, который появился в VIII—III веках до н. э. и был официальным стилем письма в царстве Цинь, а затем в Восточной Чжоу в Цинь. Чжуаньшу — самый часто используемый из архаичных стилей каллиграфии. Но большинство китайцев не могут читать чжуаньшу, его использование обычно ограничивается каллиграфией. Для чтения книг, написанных этим стилем созданы большие словари для перевода. Разница между традиционным или упрощенным китайским письмом и чжуаньшу намного больше, чем между современным русским и древнерусским.)

"Ли Шаньюань, рожденный в Хуаине провинции Шэньси в 1880 году, имел трех братьев и четыре сестры. К середине 1896 года проявился его огромный талант. Он ученик клана Маи и его потомок в сорок девятом поколении..."

Рассматривая иероглифы, непостижимым образов появившиеся в его голове, Е Тянь немного растерялся. А взглянув на старого даоса, почувствовал себя неуютно, словно сунул нос не в свое дело.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как эти сведения связаны с его наставником. Но Е Тянь не был уверен в их правдивости.

"Иллюзия. Должно быть, это иллюзия. Может ли быть, что столетний старик выглядит так хорошо?"

Пытаясь проверить достоверность информации, Е Тянь произвел в уме несложные расчеты. Если старик родился в 1880 году, то сейчас ему сто шесть лет? Результат можно сказать, убил Е Тяня наповал: человек, сидящий перед ним, не может быть таким старым.

"Ну? Неужели так трудно выучить это наизусть?" Старый даос слушал Е Тяня, закрыв глаза и покачивая головой. Услышав, что ученик остановился, он посмотрел на него с недовольством.

Е Тянь некоторое время молчал, пытаясь разобраться со своими видениями, и машинально ответил: "Хм, наставник, я же выучил это в пять лет. Может быть, научишь меня чему-то еще?"

“Ты слишком молод, чтобы учить тебя чему-то более сложному. Боюсь, это нарушит гармонию, установленную небесами. Это основы, и ты должен их запомнить в точности..."

Услышав вопрос Е Тяня, старый даос по привычке вытянул руку, чтобы дать ему подзатыльник, но, вновь увидев рану на его голове, не стал этого делать, с горечью покачав головой.

Хотя Е Тянь молод, но многое понимал. Он не стал прямо говорить старому даосу о том, что узнал. Вместо этого он предложил: "Наставник, я учусь у тебя уже много лет. Можно, я сегодня попробую составить тебе предсказание по лицу?"

"Ты?"

Старый даос пристально взглянул на Е Тяня: "Еще ходить не научился, а уже бегать вздумал? И как ты это сделаешь? По лицу или по рукам?"

Старик не просто так спрашивал. Он рассказывал Е Тяню кое-что об особенностях строения костей и осанки, о различии в цвете лица, и немного объяснил, как это анализируется при гадании. Но Е Тянь слишком мал, чтобы как следует его этому учить.

"Посмотрим на лицо..."

Е Тянь выпрямился, взглянул в лицо старому даосу и сказал: "Наставник, твой "верхний пояс" (от линии роста волос до бровей) высокий, удлиненный, правильной прямоугольной формы. Должно быть, в молодости тебе было, чем гордиться, верно?"

"Эй, ты все-таки неплохо усвоил основы".

Услышав вывод Е Тяня, старый даос рассмеялся и сказал: "Действительно, твой наставник уже в шестнадцать лет стал сюцаем. Об этом знали все в округе. Не помню, я тебе об этом рассказывал? Или ты сам увидел это?" (прим. сюцай - в позапрошлом веке, при династии Цин так называли студентов, сдавших государственный экзамен и получивших первую ученую степень, шэнъюань.)

Хотя в глубине души старый даос был приятно удивлен, но не воспринял всерьез наблюдательность Е Тяня. Он ведь полностью прочел "Маи Сянфа", которая в их клане передавалась из поколения в поколение. Увидеть эту подсказку, лишь взглянув на "верхний пояс" довольно просто, а Е Тянь - мальчик внимательный.

"Черт возьми, это правда?"

Старый даос спокойно воспринял удачу ученика, но Е Тянь был потрясен. Действительно, сюцай в шестнадцать лет, старику есть чем гордиться. Но тогда... тогда сведения, появившиеся в его голове, правдивы?

Стараясь не показывать свое волнение, Е Тянь, изображая опытного мастера, продолжил: "Конечно, я сам это увидел. Наставник, твои брови тонкие, светлые и ровные. Такое лицо бывает у тех, кто трижды давал клятву в персиковом саду. (прим. "дать клятву в персиковом саду" — идиома "побрататься, стать названными братьями". В практике сянфа эта идиома обозначает как названных, так и родных братьев). Значит, у тебя должны быть три брата. Возле уголка правого глаза есть два пигментных пятна. Это парные луани и фенксы. То есть, у тебя есть еще четыре сестры. Итого семь братьев и сестер, верно?" (прим. "луани и фениксы" - символ супружеской верности. В сянфа это женщина, которая всегда рядом, но такая трактовка слишком расплывчата.)

На самом деле вывод Е Тяня не должен быть таким конкретным. Но он сделал это специально, желая посмотреть, как старый даос отреагирует на его предсказание. Если он окажется прав и в этот раз, значит, у него точно не галлюцинация была.

"И кстати, наставник, кожа над переносицей мне кажется слишком темной, это может быть предвестником скорой беды..."

Последний вывод Е Тянь сделал сам, не на основании информации из своего видения. Потемневшую кожу он заметил в самый последний момент.

Не успел Е Тянь договорить, как раздался грохот. Слушая ученика, старый даос раскачивался на стуле, и две передние ножки периодически немного отрывались от пола. В какой-то момент он качнулся слишком сильно, стул опрокинулся назад.

Они сидели у входа в храм, возле каменного порога. Падая, старый даос ударился об него затылком.

Вставая, он поднял свалившуюся деревянную заколку, волосы старика растрепались и испачкались в крови. Теперь он выглядел не лучше, чем Е Тянь вчера. Это выглядело, как молчаливый ответ на предсказание Е Тяня о скорой беде.

Однако, свое падение старый даос не принял близко к сердцу. Не обращая внимание на разбитый затылок, он схватил опешившего Е Тяня и спросил: "Сукин сын, ты... то, что ты сказал, действительно сам увидел?"

Удачу, предвестие беды, долголетие по внешнему виду просчитать довольно просто. Но узнать количество родственников — даже сам старый даос этого не умел.

Он действительно был талантливым потомком клана Маи, но на протяжении столетий войны и бедствия не обошли клан стороной, многие знания Маи были утеряны, и искусство предсказания дошло до наших дней не полным, в отличие от искусства врачевания и сохранения здоровья.

Старый даос нередко занимался уличными предсказаниями и использовал традиционную тактику рек и озер, "четыре действия": "разузнать, выслушать, обмануть, напугать".

"Разузнать" — значит, заранее выяснить все о месте, где уличный гадатель будет работать: средний возраст жителей, их образ жизни, социальное положение. Чем больше знаешь, тем лучше.

"Выслушать" — значит, заставить клиента говорить как можно больше. И делать выводы на основании его слов. "Обмануть" — значит, при отсутствии информации использовать двусмысленные слова, как говорят, лить воду в разговоре. А когда в рассказе клиента прозвучат подсказки, использовать их, чтобы выглядеть убедительно.

"Напугать" — значит, использовать любую мистическую чушь, чтобы заставить клиента дать понять, что именно он хочет слышать.

Этой тактике старый даос научился у настоящих мошенников. В сочетании с его истинными знаниями и навыками она давала отличный результат. Многие даже считали его воплощением живого бога.

Пятьдесят лет назад, во время японского вторжения, Ли Шаньюань приехал в Маошань, чтобы укрыться от войны. Он и думать не мог, что придется заниматься такими вещами, у него не было причин прятаться. Позже он вернулся в Шэньси и вел обычную жизнь.

Если бы не подлые люди, которые в смутное время культурной революции подняли голову, у него не было бы причин снова прятаться на Маошане. С тех пор он не знал, где сможет жить мирно и спокойно.

Однако, он был прямым потомком клана Маи. Старый даос был уверен, что никто в стране не владеет искусством сяншу так, как он. За сто лет ему не встречался человек опытнее, чем он сам. (прим. сяншу — по-русски это искусство называется физиогномикой. Но такое название в корне неверно. Мастера сяншу анализируют не только черты лица, как физионогмисты. Сяншу изучает еще и мимику, жесты, строение тела, особенности поведения, привычки, речь. Мастера используют дополнительные методы гадания на пальцах, монетах Ицзин, учитывают гороскоп, генеалогическое древо и фамильную историю клиента.)

На самом деле, глядя на человека, старый даос тоже может определить, сколько у него братьев и сестер. Но он уже сто лет прожил, а это богатый жизненный опыт и умение видеть людей насквозь.

И когда он был в возрасте Е Тяня, то с трудом заучивал наизусть сутру, состоящую из трех иероглифов в школе. Поэтому, услышав предсказание ученика, был потрясен до глубины души. Неужели в этого ребенка вселился дух предка клана?

"Наставник, я увидел только на твоем лице предвестие беды. Но... но про твоих братьев и сестер я узнал... хм... я увидел это во своем сне..."

Заметив растерянность старого даоса, Е Тянь немного испугался. Он уже начал понимать, что информация, появившаяся в его голове, невероятна и правдива, но не знал, хорошо это или плохо. Именно поэтому он сразу не сказал все правду.

"Во сне? Тогда неудивительно. Ведь не может маленький мальчик быть таким опытным, верно?"

Узнав правду, старый даос немного разозлился. Если бы Е Тянь действительно по его внешности узнал такое, то его не гением надо считать, а монстром.

Промыв свою рану, старый даос сказал: "Ну что ж, мальчик мой, ты уже прочел книги и научился анализировать лицо человека и его слова. Можно считать, что ты сделал первый шаг к мастерству. Позволь, я расскажу тебе об учении Маи..."

Поначалу старый даос принял Е Тяня в ученики, чтобы не было скучно в уединении. Ему нужен был человек, с которым можно поговорить. Хоть он и обучил мальчика множеству навыков, водил по Маошаню, чтобы тот наблюдал за фэн-шуй и земной ци. Однако, об унаследованном от предков клана учении он Е Тяню рассказывал мало.

Заметив способности ученика, старый даос был тронут до глубины души. Ему уже больше ста лет, считай, одной ногой в могиле. А наследие предков надо кому-то передать.

"Патриархом основателем клана является даос по имени Маи. Его знания передаются на протяжении пятидесяти поколений. Хоть часть наследия утрачена, но в нашей стране нет более опытных мастеров предсказания-сяншу и фэн-шуй..."

"Наставник, это я уже знаю. Расскажите что-нибудь новое..." Старый даос не успел закончить, как его перебил Е Тянь. Эти слова он уже сотни раз слышал, и думал, что старик просто хвастается.

"Вот паршивец! В нашем деле важно меньше говорить, больше наблюдать. Не суетись!"

Старый даос с досадой посмотрел на Е Тяня, и продолжил: "Не считая тебя, у меня есть еще два ученика. Твоего первого старшего брата зовут Сюнь Синьцзя. В 1949 году он со своей семьей уехал в Тайвань, с тех пор я не получал от него новостей.

Твоего второго старшего брата зовут Цзо Цзяцзюнь. В этом году ему должно исполниться пятьдесят лет. Он был со мной дольше всех, но у него возникли проблемы в семье. В 1968 году он уехал в Гонконг.

Никому из них, только тебе, я передам навыки самосовершенствования, однако, оба моих старших ученика — опытные мастера. В будущем ты может найти их..."

Сказав это, старый даос печально вздохнул. За сто лет он пережил много невзгод, не раз находился между жизнью и смертью. Своих учеников он воспитывал, как родных сыновей. Сейчас он вспоминал этих двоих, и эмоции переполняли его.

"Наставник, у тебя есть связи за границей? Поэтому ты не можешь найти их передать свое наследие?"

Услышав слова старого даоса, Е Тянь удивленно вскрикнул. В настоящее время ситуация со связями с заграницей ничуть не лучше, чем во времена культурной революции. Те, у кого есть родственники и друзья за рубежом, старательно скрывают это, опасаясь, что ими заинтересуются службы безопасности страны.

Однако, простые граждане таким людям очень завидуют.

Недавно дядя одноклассника Е Тяня приехал из Соединенных Штатов, чтобы навестить родственников, и привез ему в подарок электронные часы. Целую неделю мальчишка страдал, что не может принести часы в школу. Наконец, придумал, как быть: обмотал надетые часы тряпкой. А потом вообще повесил их на шею и прятал под одеждой.

"Найти их? Я уже отсюда никуда не уйду. Здесь горы чисты и прекрасна вода. Здесь я уйду на покой..."

Старый даос улыбнулся и покачал головой. Он был свидетелем бурной истории Китая за последние сто лет. Он побывал во многих местах. Богатство и почести давно перестали привлекать этого долгожителя. (прим. "богатство и почести" - имеется в виду благопожелание для стариков, богатство - это дети, ученики, почести - уважение, которое младшие воздают старшим.)

Внезапно вспомнив что-то, старый даос встал: "Ладно, хватит, поговорим об этом позже. Пришло время спуститься с горы и показать тебе кое-что. Иди в комнату, там в ящике лежит даосская одежда. Принеси ее..."

http://tl.rulate.ru/book/14729/3188997

Глава 4. Гениальный мастер

С горы спускались два человека, один высокий, второй маленький. Жители деревни с удивлением смотрели на них. Оба были одеты в чистые одежды, но шли босиком по грязной тропинке.

У обоих на головах были даосские шапки гуань, прикрывающие раны. Если не обращать внимание на грязные ноги, то пожилой мужчина выглядел, как настоящий даос с манерами бессмертного. (прим. тело даоса, манеры бессмертного - это идиома в значении "незаурядный человек". Но в данном случае она используется почти буквально.)

"Наставник, что мы здесь делаем?"

Е Тянь знал, что в сумке на спине старого даоса лежали две пары совершенно новых холщовых даосских тапок. Он знал, что его наставник предпочитал ходить босиком, но все равно был озадачен. Зачем так наряжаться, чтобы просто спуститься с горы? Пыль в глаза пустить?

"Вчера, когда я спускался с горы, заметил, что на одной из дверей висит белая ткань. Должно быть, в этой семье кто-то умер. Я взял тебя, чтобы провести заупокойную службу..."

Говоря это, стары даос ускорил шаг. Деревня располагалась недалеко от главного пика Маошаня. Если родственники пригласили даосских священников оттуда, то их могут опередить.

"Провести... провести заупокойную службу?" Е Тянь был удивлен. Разве это не обязанность буддийского монаха? Позволительно ли даосу, подобно собаке, мышей ловить? (прим. "собака ловит мышей" - илиома "соваться не в свое дело", "выполнять чужую работу")

Словно прочитав мысли Е Тяня, старый даос презрительно фыркнул: "В чем дело? Ты же читали "Рукопись Высших Разделов Безграничного Спасения". Ее еще называют "Сутрой спасения". Она учит, что человека можно изменить, используя три дао, пять страданий и восемь трудностей, лишь тогда он достигнет трех сфер..." (прим. "Рукопись Высших Разделов Безграничного Спасения - один из даосских канонов, третья по значимости книга после Уфуцзина" и "Красной Книги Пяти Писаний"; три дао - буддийский термин, путь огня (путь ада), путь крови (путь зверей) и путь меча (путь голодных призраков), в некоторой степени аналогичный древнерусскому "огонь, вода и медные трубы"; пять страданий - пять испытаний, соответствующие пяти местоположениям в загробном мире,телесные мучения, разлука, неутоленная ненависть, не исполненное желание, душевные терзания; восемь трудностей - жизненные неурядицы, в некоторой степени сопоставимые с восемью мировыми бедами, голод, жажда, холод, жара, наводнение, пожар, грабёж, война.)

Старый даос говорил правду. И буддийские монахи, и даосы могут проводить служения, особенно здесь, в Маошане, где даосизм более популярен. Если есть возможность, местные жители приглашали для ритуалов именно даосов.

Но немногие пережили смутные времена, реформы только недавно начаты, у большинства деревенских жителей мало денег, поэтому сейчас они реже уделяют внимания обрядам и ритуалам. Но Е Тянь был слишком маленьким и, естественно, многого не знал.

"Наставник, а где живет эта семья?" Е Тянь задал этот вопрос не просто так. Мальчику его возраста важно мнение ровесников, он не хотел, чтобы одноклассники видели его в такой одежде. Разве они не засмеют его до смерти?

Старый даос не знал, о чем беспокоился Е Тянь, и просто ответил: "В Маолу, топай быстрее, а то и к полудню не доберемся..."

"Ай-я!"

Узнав, куда они идут, Е Тянь обрадовался и прибавил шаг. В Маолу никто их его одноклассников не живет, значит можно о своей репутации не беспокоиться.

Спустившись к подножью горы, старый даос и Е Тянь нашли ручей, где вымыли ноги и обулись, а затем отправились дальше. До Маолу было чуть больше двадцати ли, но они прибыли туда только в полдень.

"Ой, тут сегодня ярмарка..." — радостно вскричал Е Тянь, войдя в селение.

Здесь всегда на пятнадцатый день Нового года открывается ярмарка, и из окрестных деревень приезжают крестьяне, выставляя свои товары на лотках. В это время одно из самых крупных поселений Маошаня становится весьма оживленным, заполняясь людьми.

Для селений Маошаня внешний вид старого даоса и Е Тяня не был странным. В толпе на ярмарке было много других даосов.

"Наставник, смотри, дрессированные обезьянки выступают..."

"Наставник, смотри, воздушный рис..."

Оказавшись в толпе, Е Тянь был ослеплен великолепием товаров и количеством людей. По его мнению, здесь было самое многолюдное место в мире.

"Хм, наставник, разве это не наш коллега? Точны ли его предсказания, наставник, кто из вас лучше?" Внимательный Е Тянь заметил на ярмарке палатку предсказателя и сразу схватил старого даоса за руку.

"Пойдем, пойдем, нашел с кем сравнивать. Твой наставник в свое время был вхож во многие богатые дома страны. Если он опустился до уровня рыночного гадателя, разве не позорит своих предков?"

Слова Е Тяня так сильно обидели старого даоса, что его лицо даже позеленело. Как может прямой потомок клана Маи поставить палатку на обочине дороги? Несмотря на то, что он сам частенько промышлял гаданием, но это совсем другое дело, среди народа рек и озер есть своя строгая иерархия.

Позорище! Поставить палатку на рынке, чтобы гадать по лицу и чертам иероглифов, и брать всего восемь мао за составление гексаграмм — это самая низкая цена во всем Китае. Большинство таких гадателей не имеют ни таланта, ни опыта. Старый даос считал, что общаться с такими ниже его достоинства.

"Сукин сын, ты своего старого наставника уже до смерти уморил..."

Чтобы оттащить Е Тяня от ярмарочных рядов, потребовалась сила девяти быков и двух тигров (прим. образная идиома - "неимоверные, нечеловеческие усилия"). Старый даос уже выбился из сил и тяжело дышал. Сердито указав вперед, он пригрозил: "Поторопись, иначе без обеда останешься..."

В восточной части селения народу было поменьше, встречные спешили в сторону ярмарки. Наконец, старый даос указал рукой вперед, и Е Тянь увидел небольшое двухэтажное здание внутри двора.

В то время только намечался переход от социалистической к рыночной экономике, продовольственные талоны все еще были в ходу. Удивительно, что кому-то удалось построить даже такой маленький дом в поселении, где на всю семью доход был не выше десяти тысяч юаней. (прим, в Китае десять тысяч юаней - это социальный критерий обеспеченности семьи. При доходе выше этой отметки семья считается зажиточной.)

Такой семье можно было позавидовать. Но сейчас в глазах прохожих мелькала жалость, а некоторые откровенно злорадствовали.

...

Планировка двора была необычной, в его глубине располагался зал предков. Рядом сидела женщина лет двадцати, восьмимесячный мальчик у нее на руках, видимо, наплакавшись, только что уснул.

"Ты его дядя, почему бы не отвезти “Его дядя, почему бы тебе не отвезти малыша Цзюня в уездную больницу, врачу показать? Это же не хорошо, что он плачет, как только просыпается..."

Глядя на бледное личико ребенка, женщина заметно беспокоилась. Муж ушел. Если с малышом что-то случится, как ей жить дальше?

Пять дней уже прошло со дня смерти. До этого в зал предков много людей приходило проститься, и у нее не было времени и сил обращать внимание на ребенка. Но сейчас двор опустел, стало тихо, и плач малыша казался душераздирающим.

Рослый мужчина лет тридцати задумчиво курил неподалеку. Услышав слова женщины, он с силой затушил окурок, встал и сказал: "Хорошо, невестка, позаботься обо всем, чуть позже поедим и мы с тобой съездим в больницу..."

Старший Мяо выглядел немного подавленным. С тех пор, как он занялся транспортными перевозками в позапрошлом году, дела пошли в гору. Он пользовался популярностью у клиентов, и доход семьи перевалил за отметку в десять тысяч юаней. Но, самое главное, у второго брата в прошлом году родился мальчик, большой карапуз.

Для семьи Мяо это большое событие. До этого у двух других братьев и старшей сестры Мяо родились четверо детей, но все девочки. И, когда второй брат стал отцом очаровательного мальчика, все семья души в нем не чаяла.

Но, как небо может быть солнечным, а потом затягивается тучами, так и у людей благословенные дни сменяются несчастьями. Кто бы мог подумать, что, когда дела семьи наладятся, случится беда. Однажды второй брат, как обычно, ушел таксовать и попал в аварию. Умер он на месте.

Но хуже всего то, что со дня смерти отца малыш заболел. Ребенок целыми днями плакал, отказывался от еды, но других признаков болезни не было. Надо было везти малыша в больницу.

Эта череда несчастий стоила старшему Мяо, крупному мужчине ростом в семь футов, нескольких седых прядей. Да и поясница начала болеть, слишком рано для тридцатилетнего.

"Ох, малыш Цзянь снова проснулся. Дядя, ну что мне делать?"

Возможно, малыша, спящего на руках женщины, разбудил их разговор. Мальчик открыл глаза, улыбнулся ненадолго и снова заплакал. Мать вместе с ним не могла сдержать рыданий.

"Нельзя больше ждать. Сейчас же поедем, надо срочно в больницу!"

Старший Мяо, только что закуривший очередную сигарету, выбросил ее на землю, взял малыша на руки. Подойдя к двери, он увидел двух человек, стоявших за порогом.

"Постигший мудрость, простите меня... чем я могу помочь вам?"

Старший Мяо, хоть и разбогател одним из первых, благодаря реформам, а сейчас был очень встревожен, о вежливости не забывал. Утешая плачущего племянника, он приветствовал старого даоса, дань его уважения автоматически распространялась и на Е Тяня, стоявшего рядом.

"Неизмеримы возможности созерцания. Кажется, здесь нужно провести обряд..."

Старый даос взглянул на старшего Мяо, поднял правую руку и согнул указательный палец (мудра, символизирующая вложении в рот покойника сокровищ трех чистых святых). Прикоснувшись пальцем к груди, он продолжил: "Я проходил мимо со своим учеником и заметил, что в этом доме сильна темная энергия инь. Но дом расположен рядом со священной обителью даосов. Почему же ты, мирянин, не нашел никого, кто бы очистил твой дом?"

Слушая речи старого даоса, Е Тянь прикрыл глаза, стараясь не рассмеяться: "Найти кого-то, кто очистил бы дом? Тогда почему ты бежал сюда, как запыхавшийся кролик? Разве не боялся, что конкуренты тебя опередят?"

Однако, сообразил, что старый даос упомянул темную инь, Е Тянь с любопытством прислушался и заглянул во дворе. От наставника он уже знал о земной ци, но никогда не слышал о драконовой ци или темной инь.

"Хм? Это еще что такое?"

Он собирался применить те знания, что уже дал ему старый даос, и изучить фэн-шуй двора. Но в этот момент перед глазами снова возник черепаший панцирь. Это было так неожиданно, что Е Тянь едва сдержал крик.

Это совсем не было похоже на утренней видение. Линии на черепашьем панцире сейчас ярко светились, а затем, словно сияющие потоки воздуха, рассеялись внутри головы, почти ослепив Е Тяня..

"Это... это то, о чем говорил наставник? Это темная инь?“

Когда свет от панциря заполнял сознание Е Тяня, его зрение претерпело странные изменения. Двор теперь выглядел немного иначе. Справа, в зале предков, он видел какой-то едва заметный серый туман.

Весь двор был хорошо освещен полуденным солнцем, но зал предков располагался в тени. Серый туман, сгустившийся там, казалось, не двигался и резко контрастировал с ярко освещенным пространством.

"Неужели это то, что древняя школа инь-ян называла душой умершего?" (прим, школа инь-ян - дуалистическая натурфилософская школа, рассматривающая все явления с точки зрения космогонических сил инь и ян. Изучение принципов этого направления философии входило в курс философии в коммунистическом Китая и СССР)

Это было первое, что пришло в голову Е Тяню. Он был пионером, носил красный галстук и не верил во всяких духов и призраков.

Но этот туман кажется слишком мрачным, совсем не так призраков описывал Пу Сунлин в "Повестях о странном из кабинета Ляо". Однако, иероглиф инь (侌) в дуалистической философии имеет немного другое толкование, "Туман, который, вращаясь, образует единое целое". Синонимами этого толкования являются темнота, холод, скопление. (прим. "туман, который, вращаясь, образует единое целое". Такое толкование связано в древним написанием иероглифа инь - цянь (昜). Слово «Цянь» происходит от слова Цзинь Цунъюнь, что означает «туман, который вращается и воссоединяется». На современный язык эту метафору можно перевести как "рассеянный газ". Естественно-научной иллюстрацией цяня является круговое движение диффузного пара. Рассеянный водяной пар медленно вращается, он постепенно образует полое облако и столб тумана. Дальнейшее ускоренное вращение столба облака и тумана создает центробежную силу на верхнем и нижнем концах . Центробежная сила вызывает образование легкого вещества в облаке и тумане. Далее в космогонических теориях следовало образование из облаков неба, а из тумана - земли. Соответственно инь - это земля, ян - небо, две части цянь.)

"Мой мальчик, в чем дело?"

Е Тянь перебирал в уме тысячи логических объяснений происходящему, когда почувствовал, что его тянул за руку. Придя в себя, он понял, что уже зашел во двор.

"Все в порядке, наставник, я наблюдаю за темной инь, о которой вы только что говорили..." Но в тот момент, когда старый даос отвлек его, призрачный туман пропал, двор теперь был вполне обычным.

"Младший постигший мудрость может это видеть? С моим домом действительно что-то не так?"

Услышав слова Е Тяня, старший Мяо с подозрением посмотрел на него. Старый даос действительно казался опытным мастером, но что может знать такой мальчик?

http://tl.rulate.ru/book/14729/3188998

Глава 5. Отпустить вожжи, чтобы крепче прибрать к рукам

"Сейчас полдень, солнце яркое и в зените. В такое время суток ян очень сильна, но здесь так мрачно. Разве это не темная инь?"

Мальчик с даосской шапкой на голове, который разговаривал совсем как взрослый - впечатление он производил странное.

Но слова его звучали ясно и логично. Старый даос, стоявший рядом, кивнул, но в глазах его промелькнуло удивление. Разве он учил Е Тяня этому?

Детям свойственно хвастаться. Правда, Е Тянь был развит не по годам, но, заметив пренебрежение во взгляде старшего Мяо, он решил проявить себя.

Высказавшись, мальчик протянул руку и указал туда, где только что видел туман: "Она прямо здесь..."

"Здесь?"

Старший Мяо посмотрел туда. Последние несколько дней его невестка с ребенком на руках провела именно там, приветствуя и благодаря всех, кто пришел почтить память успошего.

Больше Е Тянь ничего не сказал, словно ему это было неинтересно. НО, услышав его слова, старший Мяо подошел с залу духов и сразу же почувствовал, насколько там мрачно, у него даже онемел затылок.

Хм? Ты тоже это видишь? Неплохо".

Старый даос одобрительно кивнул, обернулся к старшему Мяо и спросил: "Мирянин Мяо, с тех пор, как умер твой брат, этот ребенок все время плачет? И постоянно ночью просыпается..."

Старший Мяо сказал, что похоронил брата, но о беде с малышом не рассказывал. И слова старого даоса его шокировали. Он бросился к нему с мольбой: "Постигший мудрость, ты совершенно прав. В нашей семье Мяо остался только один наследник. Прошу, спаси этого ребенка..."

Старый даос усмехнулся, погладил подбородок и ответил: "Малыш перенес потрясение, три чистых и семь нечистых духа в его теле пришли в смятение. И здесь в самом деле слишком сильна темная инь, это усугубляет его состояние. Вот и все, пустяки..."

"Почтенный провидец, пожалуйста, помоги нашего малыша..."

Мать ребенка тоже слышала слова старого даоса и не могла оставаться в стороне. Она собиралась опуститься перед ним на колени, но старый даос остановил ее, удерживая за руку.

"Я не бог, я не всесилен, но я сделаю все возможное..."

Взглянув на захлебывающегося плачем ребенка, старый даос взял его на руки и сказал матери: "Пройди в самую дальнюю комнату и оттуда громко произнеси там имя ребенка..."

"Произнести свое имя?" Женщина на мгновение растерялась, не понимая, что хочет делать старый даос.

"Эй, эй, младшая сестра, поторопись, делай, как тебе говорит этот мудрый старец, иди и назови имя сына погромче..." Услышав просьбу старого даоса, старший Мяо стал подталкивать невестку в дом.

В провинции существует суеверие, так называемый "призыв души". Но его невестка об этом ничего не знала, однако, старший Мяо, суеверный человек, поэтому сразу же искренне поверил в мудрость и могущество старого даоса.

"Хороший малыш, не плачь, я верну твою разумную душу Хунь..." (прим. разумная душа Хунь - даосский термин, обозначающий сущность, объединяющую физическое и духовное начало человека. Эта сущность гармонична в том случае, если три чистых и семь нечистых духов внутри человека тоже находятся в полной гармонии).

Услышав из глубины дома голос матери, старый даос, держа малыша на согнутой левой руке, вытянул правую и сделал жест, словно схватил что-то в воздухе, а затем погладил этой рукой малыша по груди и спине.

"Эй, не плачь, не плачь..."

Со стороны казалось, что старый даос действительно поймал и вернул душу ребенка. И в самом деле малыш вдруг перестал плакать, распахнул заплаканные глазенки и с любопытством стал рассматривать лицо старика.

Такой быстрый результат ошеломил старшего Мяо, который замер словно в экстазе. Его второй брат умер, и этот малыш был последней надеждой семьи, с ним ничего плохого не должно случиться.

"Почтенный... о, нет, постигший истинную мудрость, проходи в дом, присядь, пожалуйста, проходи..."

Вообще-то, не смотря на свою склонность к суевериям, старший Мяо знал, что среди странствующих даосов часто попадаются обычные мошенники. И, увидев на пороге старика и мальчика, он немного сомневался. Но после увиденного все его сомнения исчезли, он считал этого старика чуть ли не богом во плоти.

"Постигший истинную мудрость? Ага, как же. Постигший высшую степень обмана — так будет точнее..."

Следуя за старым даосом и слушая восхищенные причитания старшего Мяо. Е Тянь едва сдерживал смех. Что? Ребенок испугался и душу потерял? Чушь какая!

Кожа малыша бледная, движения вялые, он кажется утомленным, а ручки и ножки холодные. В традиционной китайской медицине это называется синдромом избытка инь. В данном случае, ребенок слишком долго находился в месте сосредоточения энергии инь, которая проникла в его тело, и его собственная инь оказалась избыточной.

Как говорится, избыток инь приводит к недостатку ян. Что о детях говорить, если даже крепкий взрослый человек, долгое время находясь в холодном месте, чувствует последствия дисфункции инь и ян в теле. Вот только к душе это не имеет никакого отношения. (прим. в китайской традиционной медицине не разделяется мистическая и физическая сущность ци. Инь - это и холод, и зло, ян - и тепло и добро. Другими словами, место с избыточной инь - не только скопление злых сил, но и просто холодное место, например, тень, сквозняк; скопление ян может быть в душном помещении или на солнцепеке). Принцип избытка/недостатка инь-ян можно проиллюстрировать шутливой русской поговоркой "много хорошо - тоже плохо").

Но надо отдать старому даосу должное: именно он успокоил малыша.

Е Тянь знал, старик не только в гадании разбирается, его познания в медицине поистине глубоки. Кроме того, старик умел готовить лекарственные пилюли по секретным рецептам клана Маи, и очень легко пользовался иглами для акупунктуры. Разве с такими навыками сложно помочь ребенку, который просто слишком переохладился?"

Однако, то, что казалось Е Тяню простым и понятным, для старшего Мяо было настоящим чудом. Впустив двух даосов в дом, он и невестка засуетились, накрывая стол и заваривая чай. Наверно, даже к своим старшим в семье они не были столь внимательны.

Разливая чай старому даосу и Е Тяню, старший Мяо сказал: "Постигший мудрость, с тех пор, как мы с братом занялись перевозками, у нас дела шли в гору. Но я не знаю, что потом произошло. В последнее время неприятности постоянно преследовали нас. Пожалуйста, почтенный старец, подскажите мне правильный путь..."

Проблем, действительно, было много. Авария, в которой погиб брат Мяо, унесла жизни еще нескольких людей, и машина требовала серьезный ремонт. Но страховки у них не было, и все траты и компенсации легли на на семью Мяо.

Конечно, за два года старший Мяо неплохо заработал на перевозках. Но после оплаты ремонта автомобиля и выплат компенсаций пострадавшим и владельцу груза, осталось немного. Появление старого даоса сейчас казалось ему лучом надежды.

"Не переживай, мирянин Мяо. Надо посмотреть, все ли в порядке с фэн-шуй в твоем доме..."

Услышав просьбу старшего Мяо, старый даос вытащил что-то из рукава, положил на раскрытую ладонь и обошел всю комнату.

"Компас геоманта?"

Увидев, что было в руке старого даоса, Е Тянь заинтересовался, и в его глазах сверкнули азартные огоньки. Тот черепаший панцирь, что за сегодняшний день дважды появлялся перед глазами, очень похож на эту вещь.

"Может быть... этот непонятный образ в моих видениях — компас геоманта?"

Е Тяню казалось, что он нашел ответ. Но, сколько бы не думал об этом, как бы старательно не вызывал в памяти видение панциря, чтобы сравнить с компасом старого даоса, в его голове было пусто.

Увидев, что наставник собирается покинуть комнату, Е Тянь бросил свои бесплотные попытки и поспешил за ним.

Пройдя на задний двор, старый даос остановился и указал в сторону двух прудов, расположенных метрах в семи от дома: "Мирянин Мяо, эти пруды здесь вырыли не так давно, верно?"

Хоть дело было в городе, но окрестности Маошаня в основном сельскохозяйственные угодья, и пруды во дворах — дело обычное, в глаза не бросаются.

"Да, недавно. Я как-то ездил на юг, там видел рыбохозяйства, поэтому решил и у себя сделать пару прудов и заполнить их рыбой. Это было месяца два назад..."

Сказав это, старший Мяо вдруг застыл с озадаченным выражением лица: "Почтенный старец, может ли быть... возможно ли, что эти два пруда с рыбой стали причиной наших бед?"

"Да, господин Мяо. Фэн-шуй вашего дома отличный: открытый двор, красивые горы перед ним. Раньше фэн-шуй этого дома был очень благоприятным.

Но пруды на заднем дворе расположены так же, как сток воды перед храмом предков, значит, они принесут в дом слезы сиротство и вдовство. Такой фэн-шуй будет влиять не только на здоровье, но может стать причиной и других бед..."

Старый даос не пытался запугать старшего Мяо. Фэн-шуй основан на принципах земной ци, которая изначально связана с гармонией инь и ян. Эти два пруда в самом деле привели к сгущению и застою инь во всем доме. Со временем это не могло не сказаться на состоянии людей, живущих здесь.

Возможно, к автомобильной аварии, в которой погиб брат старшего Мяо, эти пруды не имеют отношения. Но их ликвидация принесет много пользы тем, кто остался жить в доме.

"Тогда... может быть, просто засыпать пруды?"

Услышав слова старого даоса, старший Мяо понял, что его опрометчивость могла стать причиной смерти брата. Горько сожалея об этом, он думал, как исправить положение.

"Да, мирянин Мяо, найди рабочих, чтобы засыпали пруды, и фэн-шуй твоего дома снова станет благоприятным..."

Старый даос кивнул, затем сказал: "Мирянин Мяо, я дал тебе совет. Если у тебя и твоих родных больше нет вопросов, которые требуют моей помощи, мы покинем ваш дом..."

"Наставник..."

Последние слова старого даоса удивили Е Тяня. не сдержавшись, он схватил наставника за край одежды. Они ведь проделали сюда такой долгий путь. Даже если забыть о необходимости ремонта храма, они даже не отведать предложенных угощений не успели. Почему надо так срочно уходить? Неужели наставник решил последовать примеру альтруиста Лэй Фэна? (прим. Лэй Фэн — китайский сирота, воспитанный Народно-освободительной армией Китая, «безымянный герой», жизненный подвиг которого полностью заключался в бескорыстной помощи старшим товарищам, крестьянам и старикам. Посмертно прославлен китайской пропагандой как образец безупречного альтруизма и верности коммунистическим идеалам, пример для воспитания молодёжи. Реальность Лэй Фэна сейчас подвергается глубокому сомнению; распространено мнение, что он — лишь созданный пропагандой образ.)

Но спросить наставника об этом Е Тянь не успел. Старший Мяо преградил им путь, схватил старого даоса за руку и сказал: "Постигший мудрость, что случилось? Ты спас моего племянника. Если отпущу тебя просто так, в меня станут тыкать пальцем, называя неблагодарным..."

Старый даос сказал, что проблема легко решается, но старший Мяо все еще не мог в это поверить. Кроме того, темная инь все еще была в доме. Вдруг, когда старый даос уйдет, малыш снова заболеет?

"Правильно, он все делает правильно..."

Сообразив, что происходит, Е Тянь отпустил одежды старого даоса. Не зря старик заставил его выучить "Искусство войны" Сунь-цзы, в котором были перечислены тридцать шесть стратагем. Старик отлично использовал это искусство.

"Да, мирянин Мяо, мне действительно кое-что нужно..." На лице старого даоса отразилось искреннее смущение.

"Постигший мудрость, в чем ты нуждаешься, скажи мне. Может быть, я смогу тебе помочь?" Старший Мяо походил на человека, схватившего спасательный круг и отказывающегося отпускать его.

"Это..."

Старый даос задумался, потом ответил: "Честно говоря, даосский храм на горе уже много лет требует ремонта, он почти разрушен. Вчерашний ливень и ветер даже повредили статую духовного предка храма. Я хочу найти бригаду строителей, чтобы отремонтировать этот храм, иначе как после смерти смогу смотреть в глаза предка..."

"Постигший мудрость, я в самом деле могу помочь. У меня есть знакомые рабочие в этом городе. В крайнем случае тебе придется задержаться у нас всего на один день. Как насчет того, чтобы я сегодня собрал рабочих, а завтра рано утром вместе с ними помог тебе отремонтировать храм?"

Узнав о затруднениях старого даоса, старший Мяо довольно похлопал себя по груди. Его семья довольно зажиточная, на ремонт храма не потребуется много денег. Что плохого в том, чтобы помочь старому даосу и сделать богоугодное дело?

"Что ж. Я останусь на один день. Этого времени мне хватит, чтобы изгнать злого духа из твоего дома..."

Видя, что старший Мяо сам предложил остаться, старый даос отказываться не стал и вернулся в дом вместе с Е Тянем.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3189001

Глава 6. Чтение сутр

"Праведник Ли, вы с младшим наставником ничего ведь не ели, верно? Есть ли у вас какие-то запреты или пост?"

Вернувшись в дом и усадив гостей за стол, старший Мяо обратился к старому даосу и Е Тяню с таким вопросом. В последнее время из-за постоянных проблем у него пропал аппетит. Но теперь, когда стала известна причина происходящего, он впервые за долгое время почувствовал голод.

"Те, кто живет в горах, едят все, что угодно..."

Старый даос был спокоен и соблюдал этикет. Но Е Тянь, сев с ним рядом, хорошо расслышал, как ворчит его пустой желудок.

Утром перед уходом они плотно позавтракали, но после нескольких часов, проведенных в дороге успели проголодаться. Если бы не обязанность поддерживать имидж наставника, Е Тянь уже давно съел бы паровую булочку, что лежала перед черно-белой фотографией в зале предков.

На селе свадьбы и похороны с поминками проводятся в домах. В семье Мяо похороны состоялись вчера, и, конечно, еда для гостей была всегда наготове. Невестка Мяо быстро приготовила все и подала к столу.

Опасаясь, что праведник Ли откажется изгонять злого духа, старший Мяо быстро покончил с тарелкой риса и ушел, чтобы найти строителей.

Увидев, что старший Мяо покинул дом, гости, до сих пор изящно орудовавшие палочками для еды, отбросили их и начали набивать свои желудки. Один из них с жадностью схватил свиную ножку и быстро обглодал ее, оставив голую кость. Еда исчезла со стола почти в одно мгновение, словно ветер налетел и унес ее, подобно легким облакам. Вернувшись, чтобы убрать остатки еды, невестка Мяо опешила, увидев пустой стол. Убирая посуду, она украдкой недоуменно поглядывала на этих двоих.

"Наставник, неудивительно, что вы с презрением относитесь к уличным гадателям. Зачем унижаться, если можно обманом так легко добыть себе пропитание?"

Наевшись и выпив чай, Е Тянь довольно похлопал себя по животу. Его отец время от времени ловил рыбу и креветки, чтобы сытно поужинать. Но такой еды, как здесь, в их доме не бывало никогда.

"Вот паршивец, думаешь, белены объевшись, легко добраться до вершины Ляньшаня? Для этого требуются глубокие знания и опыт..."

Старый даос сердито посмотрел на Е Тяня и приказал: "Образумься и отправляйся читать "Сутру спасения людей". Несколько раз прочти, чтобы изгнать темную инь и злых духов..." (прим. Сутра спасения людей не самая первая, но самая значимая сутра в даосизме, написанная даосом Гэ Чао, внуком Гэ Хун в конце династии Цзинь. Поздние даосские священники называли ее "предком всех сутр". Первоначально "Сутра спасения людей" имела всего один том, но впоследствии дополнялась и комментировалась. В ортодоксальном «Даоузане» династии Мин она была помещена в положение первой сутры, и состоит из 61 тома.)

"Разве "Сутра спасения" может изгнать темную инь и злых духов? Возможно, все дело в том, чей дух находится в зале предков?"

Услышав приказ наставника, Е Тянь растерялся. Неужели в самом деле эта темная инь возникла из мертвой энергии погибшего брата Мяо?

Старый даос покачал головой: " С чего ты взял, что дело в зале предков? Темная инь здесь — это результат человеческих обид. Если бы там обитала мертвая инь, то солнечный свет, которого здесь много, давно бы уничтожил ее..."

"Наставник, может ли быть... а призраки в самом деле существуют?"

Е Тянь отличался от сверстников большой смелостью. Однажды, когда ему было всего семь лет, он в одиночку ночью отправился ловить сверчков на кладбище. И предположение о призраке вовсе не испугало его, но сильно заинтересовало.

Старый даос скривил губы, услышав этот вопрос, и с презрением ответил: "Брехня все эти твои призраки. Когда я шел через горы трупов по колено в крови, то не видел ни одного..."

Ли Шаньюань прожил больше ста лет, и знания его очень глубоки. Когда-то он прошел Путь Небесных Наставников, желая либо уличить адептов в мистификации, либо в самом деле научиться ловить злых духов и демонов одной рукой. Но призраков там он так и не увидел. Вообще-то старый даос был не прочь пообщаться хоть с одним из них. (прим. Путь Небесных Наставников — даосская школа основанная Чжан Даолинем).

"Если призрака нет, откуда тогда взялась обида?" Е Тянь не знал, что думать. Он и не предполагал, что его наставник — убежденный атеист.

"Вот сукин сын. Никакого толка нет от этого современного образования. Ладно, позволю тебе узнать чуть больше, чем в школе рассказывают..."

Вопрос Е Тяня показался старому даосу примитивным, и он покосился на ученика с презрением: "Если говорить научным языком, то все дело в магнитных полях. В человеческом мозге тоже есть магнитное поле и электрические волны, которые взаимодействуют с геомагнитным полем. Если люди слишком сконцентрированы на какой-то одной мысли или эмоции, то это может повлиять и даже изменить геомагнитное поле в определенном месте.

Если же смотреть на это с точки зрения даосизма, то все дело в силе веры. Молитвы верующих тоже способны изменять геомагнитные поля. Мальчик, ты все понял?"

"Понял, я все понял, но... наставник, вы раньше тоже в школе учились?"

Если честно, объяснение старого даоса шокировало Е Тяня. Если бы он собственными ушами не слышал, ни за что бы не поверил. Это говорил тот самый старый даос, который сутками напролет заставлял его зубрить "чжи, ху, чжэ, е" (прим. чжи, ху, чжэ, е" — в современном китайском языке является идиомой, обозначающей основные грамматические частицы в архаичном китайском языке. Аналогично старорусскому "аз, буки, веди, глагол..."), чтобы потом читать и заучивать наизусть древние тексты.

"А что? Смотришь на меня свысока потому, что я старый?"

Прищурившись, старый даос поведал Е Тяню: "Твой наставник однажды даже лекцию по архитектуре читал в Пекинском университете. Даже сын Лян Сычэна пришел послушать". (прим. Лян Сычэн — известный ученый, китайский архитектор, историк китайской архитектуры, годы жизни 1901-1972)

Это не было хвастовством. Несмотря на разницу в возрасте, он дружил с Гу Хунмином, который и пригласил его в Пекинский университет читать лекции. Не будет преувеличением сказать, что старый даос отлично разбирался в китайской и западной классике. (прим. Гу Хунмин — известный китайский писатель и переводчик, родился в 1857г., умер в 1928г.)

Правда, старого даоса преподавательская деятельность не интересовала. Он просто хотел поискать в библиотеке Пекинского университета "Книгу пророчеств". Но поиски не увенчались успехом, тогда он уволился из университета и вновь пошел бродить по рекам и озерам, как дикий журавль. (прим. Книга пророчеств, 推背图, Туй бэй ту — согласно легенде, это научный труд, составленный совместно Ли Чуньфэном и Юань Тяньганом во времена династии Тан. Там описаны не только техники гадания по Ицзин, но и даны предсказания о взлетах и падениях будущих династий на основании анализа истории прошлых династий. Считается, что труд включает в себя шестьдесят рисунков, которые дополнены стихотворными описаниями.)

"Архитектура? Это как-то связано с фэн-шуй? А кто такой Лян Сычэн?"

Теперь убедившись, что старому даосу и впрямь больше ста лет, Е Тянь испытывал острое любопытство и радовался, когда наставник начинал рассказывать о своей жизни. Сейчас ему уже не казалось, что старик хвастается. Но старый даос теперь вел себя иначе, стараясь отделаться парой слов.

"А ты, мальчик, совсем не глуп. Неважно, китайская или иностранная архитектура, но всегда в основе лежат принципы фэн-шуй, и этого не изменить. Что касается Лян Сычэна... ох, зачем тебе о нем знать..."

Старый даос и так уже устал от разговора и потерял терпение. Ну, ответит он, что Лян Сычэн был сыном Лян Цичао. Естественно, сразу последует вопрос, кто такой Лян Цичао. Тогда, глядишь, придется полностью пересказывать историю "Шести благородный мужей". (прим. Лян Цичао — китайский философ, историк философии, ученый, литератор, государственный и общественный деятель, один из лидеров либерального реформаторского движения в Китае конца XIX - начала XX вв.; "Шесть благородный мужей" — Шестеро казнённых в 1898 году в империи Цин деятелей политического курса "Ста дней реформ": Тань Сытун, Лю Гуаньди, Ян Жуй, Кан Гуанжэнь, Линь Сюй, Ян Шэньсю.)

"Ладно, наставник, не хочешь говорить — не надо. Кстати, а повторение "Сутры спасения" правда поможет убрать темную инь?"

Заметив, что наставник не в настроении беседовать, Е Тянь не настаивал, но имя Лян Сычэна запомнил.

"Конечно. "Сутра спасения людей" так же сильна, как и буддийская Ваджра-сутра. Думаю, ты справишься сам. А наставнику пора немного отдохнуть..."

Казалось, воспоминания испортили настроение старого даоса. И, каким бы хорошим не было его здоровье, но он все-таки старик. Он устало откинул голову на спинку стула и задремал.

А Е Тянь тихо встал и вышел, осторожно прикрыв дверь. Иногда он был упрям и часто ссорился со стариком, но в глубине души уважал его и даже заботился в меру своих сил.

"О! Младший наставник, а где праведник Ли? Я нашел людей, которые помогут вам отремонтировать храм..." Оказавшись во дворе, Е Тянь увидел вернувшегося старшего Мяо.

Голос у хозяина дома был звучный, и Е Тянь приложил к губам указательный палец: "Наставник немного устал и отдыхает. Брат Мяо, открой зал предков и прибери там. Я буду читать сутры, чтобы изгнать злого духа. Когда я закончу, зло навсегда покинет этот дом..."

Услышав это, старший Мяо опешил и нерешительно спросил: "Младший наставник, вы можете это сделать...?"

В наши дни, не важно, какой профессии человек, его всегда оценивают по внешнему виду и возрасту. Например, большинство пациентов предпочитают лечиться у старых врачей, считая их более опытными. Или кадровый работник завода предпочтет начинающему молодому рабочему слесаря восьмого разряда. Е Тянь был совсем ребенком, и сомнения старшего Мяо вполне естественны.

"Брат Мяо, злой дух появился в твоем доме совсем недавно, и изгнать его легко. Не обязательно, чтобы этим занимался мой наставник..."

Е Тянь вдруг вспомнил фильм про зомби, который он смотрел в городе в прошлом году. Он расправил плечи и постарался придать себе уверенный вид, подобно главному герою, затем сказал: "Приготовь квадратный стол, четырех животных для жертвоприношения. Еще найди девять белых деревянных шестов..."

"Младший наставник, я быстро приготовлю все для жертвоприношения. Но зачем вам белые деревянные шесты?" Хоть Е Тянь говорил уверенно и убедительно, но старший Мяо все еще с неуверенностью поглядывал на закрытую дверь дома.

Е Тянь был молод, но совсем не глуп. Он отлично понимал, что старший Мяо не верит в его способности, поэтому спокойно все объяснил: "Белый цвет подавляет злые силы. С помощью белых шестов я смогу удалить из этого дома всю грязь и остановить злого духа. Впрочем, может быть, ты хочешь подождать, пока мой наставник отдохнет и сделает все сам?"

"Нет, младший наставник, я буду слушаться тебя. Пойду поищу все, что нужно..."

И старший Мяо послушно ушел. В любом случае храм они завтра отремонтируют, значит, даос отплатит за их доброту. Если у младшего наставника что-то не получиться, его праведник Ли все исправит. Но если обидеть его ученика недоверием, праведник может рассердиться. Да и выглядит младший наставник довольно смышленым.

Подношения вскоре были готовы, и белые шесты найти в сельсокй местности проще простого. Вскоре старший Мяо расставил все, о чем просил Е Тянь, на месте убранного зала предков.

Но на время ритуала старший Мяо прикрыл ворота двора. В нынешнее время феодальные суеверия могут легко привести в полицейский участок. Поэтому не все стоит делать напоказ.

И вообще, если соседи узнают, что ритуал очищения в его доме проводил ребенок, разве не засмеют его, старшего Мяо, до смерти?

Е Тянь был очень азартен. Сейчас ему разрешили поиграть в интересную игру, и она ему понравилась. Расставив девять белых шестов, он без сожалений сел перед столом с подношениями. Еще бы сюда красный меч из красного дерева, совсем весело было бы. (прим. меч из красного дерева — один из традиционных ритуальных инструментов даосских монахов.)

Будет ли эффективной "Сутра спасения людей"? Е Тяня это не интересовало. После ритуала зал предков уберут, и темная инь уйдет сама по себе в течение максимум пяти дней.

"Постигший Великое учение назовет десять грехов, демоны будут ослеплены, темная сила уступит светлой, тот, кто ушел в загробный мир, преодолеет море сансары и переродится..."

Расставив белые шесты, Е Тянь читал "Сутру спасения" так, словно был мастером-даосом. Краем глаза он следил, за стоявшим рядом старшим Мяо и понимал, что хозяин дома уже чуть больше доверяет ему.

"Мирской путь в труде и молитве продлит жизнь на долгие годы. Но истина в том, что конец пути есть освобождение от бренной плоти. Дух угасает на время, проходя царство мертвых и вновь возрождаясь в тебе... хм? Снова появилось..."

Е Тянь уже прочел половину сутры, когда почувствовал легкое головокружение, и перед глазами вновь возник небольшой черепаший панцирь размером с ладонь.

Е Тянь на мгновение опешил, но, сделав глубокий вдох и продолжая машинально декламировать сутру, сосредоточил все свое внимание на панцире: "И вправду, это компас геоманта. Но... но он отличается от того, что был у наставника..."

Сосредоточившись, Е Тянь, наконец, смог рассмотреть панцирь как следует. Таинственные линии на нем оказались одиночными иероглифами в стиле няочжуань. Но на том месте, где должна быть вращающаяся стрелка, красовался круг тайцзи, разделенный на инь и ян. (прим. Няочжуань — архаичный каллиграфический стиль, черты которого напоминают птичьи следы.)

http://tl.rulate.ru/book/14729/3189004

Глава 7. Сокровищница искусств

"Это... почему эта штука снова в моей голове?"

Наблюдая, как черепаший панцирь размером с детскую ладонь, вращается в его голове, Е Тянь растерялся. Он понятия не имел, как пользоваться этим компасом геоманта, и даже не знал, будет ли от этого какой-то толк.

Хотя стиль иероглифов на панцире напоминал чжуаньшу, но они были слишком мелкими. Е Тянь даже вытаращил глаза, но не смог разобрать ни слова.

То, что произошло дальше, сильно удивило его. Е Тянь все еще машинально читал "Сутру спасения" и вдруг почувствовал, как озноб, словно вокруг похолодало. Это отвлекло его от панциря.

"Как... что случилось?"

Взглянув туда, где должна была собраться темная инь, он был потрясен. Туманное черное облако, сгустившееся над столом для подношений, медленно двигалось в его сторону и, в конце концов, полностью погрузилось в его тело.

"Чертов старик, я по твоему совету читаю сутру... Разве она не спасает от темной инь?"

Е Тянь перепугался не на шутку. Он не предполагал, что "Сутра спасения" в самом деле как-то повлияет на темную инь и, тем более, привлечет ее к читающему.

Он считал, что темная инь образуется при определенных условиях и является магнитным полем. И может взаимодействовать с магнитными полями человеческого тела. Но если это магнитное поле, оно не может проникнуть в тело человека.

Однако, сейчас произошло именно это, и Е Тянь запаниковал. В призраков он не верил, но сейчас получается, что теория инь-ян, которую он знал, неверна. А главное: оказавшись в его теле, столь большое количество инь вызовет дисбаланс внутренней ци.

Несмотря на палящее солнце и жару, Е Тяню казалось, что он голым лежит на снегу под ледяным ветром. Холод пробирал до самых костей.

"Старый даос решил убить меня!"

Е Тянь хотел плакать, но слез не было. Он даже не мог пошевелиться, чтобы встать и убежать. Его маленькое тело словно превратилось в ледышку, и он мог лишь беспомощно наблюдать, как остатки темной инь просачиваются внутрь сквозь кожу.

В тот момент, когда он окончательно решил, что погибнет, вокруг черепашьего панциря в его голове образовалась огромная бездонная яма, которая всасывала темную инь, проникающую в его тело.

"Что? Кажется, этот иероглиф стал более четким".

Е Тянь не мог понять, что с ним происходит, и даже не пытался. Но когда темная инь почти полностью исчезла, он обнаружил, что несколько иероглифов на черепашьем панцире стали видны более отчетливо.

"Сокровищница искусств!"

Теперь панцирь уже не напоминал Е Тяню компас геоманта, сходство было лишь в округлой форме. Но в центре панциря теперь ясно были видны два иероглифа 术藏, "сокровищница искусств".

Вокруг них по кругу располагались шесть пар иероглифов меньшего размера: "卜筮、堪舆、命理、相术、占梦、择吉", гадание на панцире, геомантия, исчисление судьбы, гадание по внешности, толкование снов, искусство выбора счастливых дат. (прим. по китайски перечисленные искусства соответственно называются буши, каньюй, минли, сяншу, чжаньмэн, цзэцзи)

"Как... как это получилось?"

Происходящее в его сознании заставило Е Тяня вспомнить, чему на протяжении нескольких лет учил его старый даос, заставляя читать древние книги по сяншу. Конечно, значение слов "скрытые искусства" было ему известно.

Так называемые искусства (术), известные также как "искусства исчисления" (术数) — это пять главных практик древнего даосизма. Они основываются на теории инь-ян и взаимодействия пяти элементов, их цель — глубокий анализ законов и процессов в природе, обществе и человеческой жизни. Результатом такого анализа стал сборник Чжоу-и. (прим. Чжоу-и — это известный И-цзин, но с подробными комментариями)

Что касается слова "сокровищница" (藏), то речь идет о классических текстах. В буддизме есть Трипитака, в даосизме — "Сокровищница Дао" (Даоцзан), в конфуцианстве — "Сокровищница конфуцианской мудрости" (Жуцзан). "Сокровищница искусств" — это собрание и классификация древних практик, основанных на теории инь-ян и пяти элементов, которые имели важное значение в древности. (прим. Трипитака, Сокровищница Дао, Сокровищница конфуцианской мудрости" - это, соответственно, буддийский, даосский и конфуцианский каноны. Трипитака - собрание сутр, Даоцзан и Жуцзан - сборник философских трактатов.)

Однако, после образования Китайской Республики, общество больше ориентировалось на западные тенденции, где научные концепции имели преимущество перед философскими и эзотерическими. Алхимия, магические практики, астрология и исчисление судьбы стали считаться пережитком феодальных суеверий. В результате многие классические трактаты из этой области были утеряны.

Е Тянь часто слышал, как старый даос сетовал, что молодежь позабыла о тысячелетних традициях родины и целыми днями восторгаются западным барахлом, учат английский язык, не зная своего родного, в надежде познать мир с помощью западной науки. Это все равно, что зарыть дома гору сокровищ, а потом заложить дом в ломбарде.

Рассматривая иероглифы на черепашьем панцире, Е Тянь вдруг подумал: "Можно ли... смогу ли я использовать знания, скрытые в этом панцире?"

Поскольку гадание на панцире, геомантия, исчисление судьбы, гадание по внешности, толкование снов, искусство выбора счастливых дат считаются самыми распространенными практиками предсказания и управления судьбой в даосизме, при виде этих иероглифов сердце Е Тяня затрепетало.

Однако в его голове были только слова, которые никак не применить. Так чувствует себя собака, пытающаяся укусить ежа. От этого радостный трепет сменился щемящей обидой.

"Здесь есть шесть искусств. Надо выбрать одно и посмотреть, как оно работает..."

Темная инь уже была уничтожена, и Е Тянь машинально повторял "Сутру спасения", сосредоточив все свое внимание на иероглифах буши (гадание на панцире).

"Хм? Никакого результата..."

Кроме пары иероглифов в стиле чжуаньшу, Е Тянь так ничего не увидел, и был разочарован. Может быть, он что-то не так понял? Как же недавно ему удалось увидеть информацию о жизни старого даоса?

"Эй, почему цвет этих иероглифов немного отличается от остальных?"

Устав таращиться на иероглифы буши, Е Тянь вдруг заметил, что четыре пары из шести кажутся какими-то серыми и мутными, однако, слова каньюй и сяншу (геомантия и гадание по внешности) более яркие и четкие.

"Может быть, надо сосредоточить внимание на выделенных словах?"

С трепетом в сердце Е Тянь уставился на паре иероглифов, означающих геомантию, и вдруг они словно раздулись, превратились в подобие светящегося облака и перетекли в глаза Е Тяня.

На краткий миг ему показалось, что глаза замерзли. Но когда Е Тянь открыл их, окружающая обстановка неуловимо изменилась. Казалось, цветов и оттенков стало намного больше, чем раньше.

Двухэтажный дом перед ним теперь излучал слабый золотистый свет, а дома по соседству казались серыми и унылыми.

Однако, задняя часть дома была окрашена в насыщенный темный цвет, который плавно переплетался с золотистым свечением. Выглядело это странно.

"Задний фасад на юге, вход на севере, тогда вода и огонь находятся в гармонии. Широкое возвышение на востоке — признак богатства! Вода позади дома принесет несчастья его обитателям!"

Пока Е Тянь припоминал, как выглядел дом раньше, перед его глазами возникли эти строки, затем исчез неприятный холод, а следом растаяли в воздухе и слова.

"Ха-ха, ну конечно, разве я не увидел только что своими глазами настоящий фэн-шуй этого дома?" Впервые осознав, как можно пользоваться черепашьим панцирем, Е Тянь радостно засмеялся.

Испытав такой, обычный ребенок испугался бы. Но Е Тянь с пяти лет знаком с законами фэн-шуй и сяншу, поэтому он пришел в радостное возбуждение, словно заполучил интересную игрушку, о которой давно мечтал.

"Хи-хи. Иероглифы сяншу тоже выделяются. Я ведь могу посмотреть, что там?"

Весело хихикая, Е Тянь хотел сделать это, но черепаший панцирь бесследно исчез из его головы. Проверить свою догадку он уже не мог. Но рано или поздно он во всем разберется.

И это был его собственный секрет, о котором другим рассказывать Е Тянь не собирался. Хоть он и был еще ребенком, но отлично понимал: расскажи он кому-то, что в его голове есть черепаший панцирь, хорошо если расценят, как феодальное суеверие, а могут и сумасшедшим посчитать.

"Младший наставник, божественный провидец, ты... с тобой что-то не так?"

Погрузившись в изучение панциря в своей голове, Е Тянь совершенно забыл о старшем Мяо. И сейчас именно его голос вернул мальчика к реальности.

"Хм... брат Мяо, все в порядке..."

Е Тянь обернулся, старший Мяо стоял на расстоянии вытянутой руки позади и неуверенно похлопывал его по плечу. Едва сдерживая смех, мальчик ответил: "Брат Мяо, я уничтожил злого духа. И посмотрел фэн-шуй твоего дома. Он отличный, но в будущем не вноси необдуманно никаких изменений.

Но пруд позади дома надо засыпать как можно скорее, иначе еще одно несчастье постигнет вашу семью..."

Е Тянь уже понял, что золотистое свечение дома семьи Мяо говорило о правильном фэн-шуй, приносящем богатство. А темный цвет в области заднего фасада — это разрушение фэн-шуй из-за двух прудов. Все-таки именно это сочетание привело к автомобильной аварии и трагедии.

"Спасибо тебе, младший наставник, благодарю тебя, маленький провидец. Я обязательно найду рабочих и засыплю пруды..."

Поняв, что с Е Тянем все в порядке, старший Мяо убрал руку с его плеча и долго кланялся, произнося слова благодарности. Смущенный Е Тянь удивился: "Брат Мяо, я... ты поверил всему, что я сказал?"

Продолжая кивать и кланяться, старший Мяо ответил: "Конечно, поверил, как не поверить? Когда младший наставник читал сутры, я чувствовал, словно камень с души падает, и дом становится светлее..."

Поначалу старший Мяо не питал особых надежд на ритуал маленького даоса. Но в тот момент, когда Е Тянь закрыл глаза и словно потерял сознание, он ощутил, как потеплело вокруг и очистилась атмосфера в доме.

Как говорится, людей надо судить по делам. Оказывается, не только старый провидец обладает способностями изгонять зло, этот мальчик тоже необыкновенный. Теперь старшему Мяо ученик и учитель казались недосягаемыми вершинами мудрости, и он был готов бесконечно бить им земные поклоны.

"Ой, ерунда какая. Вся темная инь ушла в мое тело. Конечно же она исчезла..."

Слушая восторженные причитания старшего Мяо, Е Тянь про себя ругался. Да, все закончилось удачно, он даже узнал больше о черепашьем панцире. Но когда темная инь овладела его телом, было очень страшно.

Услышав, что еще не все проблемы решены, старший Мяо все же последовал совету маленького провидца и не стал тянуть время. Наговорив Е тяню еще кучу комплиментов, он сказал: "Младший наставник, ты иди, отдохни. А я займусь засыпкой прудов..."

Однако, старший Мяо умел быть благодарным. Отправляясь за рабочими, он дал указания невестке. Пусть сходит на рынок и купит Е Тяню побольше вкусной еды и игрушек. Пусть это младший наставник, но разве он ... разве он еще не ребенок?

"Наставник, ты уже проснулся? Эй, почему ты так на меня смотришь?" Вернувшись в дом, Е Тянь нашел старого даоса бодрствующим, и взгляд старика показался ему странным.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3189005

Глава 8. Леденец на палочке

"Ты сукин сын! "Сутра спасения" избавляет от темной инь, но не так быстро. Как тебе это удалось?"

Поспать долго даосу не удалось, вскоре он почувствовал, как изменилась вокруг изначальная ци неба и земли. Открыв глаза, он не увидел ни следа темной инь, недавно заполнявшей двор. Такой быстрый эффект немного пугал.

Просветленный чтением сутр человек имеет сильное магнитное поле, и он может быстро влиять на магнитные поля вокруг. Если бы старый даос лично читал "Сутру спасения", результат был бы лучше, чем у обычного монаха, ведь добродетель всегда придает сил.

Но Е Тянь всего лишь ребенок. Сколько лет он познает азы внутренней алхимии? Кроме того, так быстро убрать темную инь не смог бы и сам старый даос.

Е Тянь облизнул засахаренный фрукт на палочке, купленный невесткой Мяо, и равнодушно ответил: "Откуда мне знать? Но наставник, эта "Сутра спасения", кажется, хорошо работает..."

Он уже принял решение никому не говорить о панцире в своей голове. Может быть, старый даос и поверил бы ему, но вот отец и сверстники вряд ли. Определенно его сочтут сумасшедшим.

"Странно. Это все очень странно..."

Глядя на спокойного Е Тяня, старый даос не мог понять, что произошло. Потирая подбородок, он задумался. Однако, современные люди отличаются от своих предков. Научно-технический прогресс отучил человека прислушиваться к себе, большинство не понимает связи внутренней и изначальной ци. И тут старый даос был бессилен.

Е Тянь, как и все дети в его возрасте, не мог долго усидеть на месте. Заскучав, он встал и сказал: "Хи-хи, наставник, я пойду в город, поиграю. К ужину вернусь..."

Маолу находится в десяти километрах от поселка, где жил Е Тянь, поэтому он редко здесь бывал, разве что на новый год иногда. Если бы не радушный прием в доме Мяо, он давно бы убежал поразвлечься.

Старый даос отмахнулся: "Иди. Но запомни дорогу назад, чтобы не заблудиться..."

Получив разрешение наставника, Е Тянь обрадовался и бросился к выходу. У дверей его придержала невестка Мяо и сунула в карман старую купюру в 10 юаней, и он чуть не заплакал от радости.

До сих пор взрослые в деревнях в канун Нового гда часто дарят детям деньги, но не больше пяти цзяо. Даже на свадьбу или рождение ребенка в красный конверт клали всего лишь пару юаней.

До выпуска четвертой серии банкнот в 1988 году оставалось еще два года, и сейчас купюры больше десяти юаней встречались редко.

Так что эти бумажки с портретами рабочего и крестьянина казались Е Тяню астрономической суммой. Он ни разу не держал в руках такой "большой" купюры, только однажды видел у отца.

(прим. невестка Мяо дала Е Тяню купюры первой серии, выпущенной в 1948 году. Тогда были выпущены крупные номиналы от 1 до 50000 юаней. Но 10 и 50 юанях были изображены крестьянин и рабочий. В 1955 году была выпущена вторая серия банкнот с номиналами от 1 до 10 юаней, а также фыней и цзяо. В 1962 году была выпущена третья серия банкнот с аналогичными номиналами. Таким образом, на рынке не осталось крупных купюр. Во время выпуска второй серии произошла деноминация 1:10000, и старая купюра в 10000 стала равно новой купюре в 1 юань. Так что подарок невестки Мяо совсем не такой астрономический. Правда, в то время старыми банкнотами уже интересовались коллекционеры-нумизматы. Но, похоже, Е тянь ничего о нумизматике и деноминации юаня не знал.)

...

Обычно деревенские рынки многолюдны по утрам, но и сейчас, после полудня, там было немало народу. Е Тяня толпа не пугала. Прислушиваясь к веселым звукам гонга и барабана, он с трудом протискивался среди прохожих.

"Ой, обезьянки..."

Распихивая зевак, Е Тянь просочился сквозь толпу и увидел бродячего актера с дрессированными обезьянами, который показывал представление на центральной рыночной площади.

"Почтенные селяне, у кого есть деньги, не скупитесь, проходите вперед. У кого нет денег, отойдите чуток назад..."

Сделав сальто, одна из обезьянок взяла из рук хозяина банку и, держа ее на вытянутых лапках, направилась к толпе.

Желающие смотреть представление, бросали в банку монеты и купюры, бедняки отступили назад, но остались смотреть издалека. Е Тянь сжал в кармане банкноту с рабочим и крестьянином, подумал, и покинул центральную площадь.

Старый даос однажды сказал ему, что жизнь народа рек и озер трудна. Если он может помочь, то должен это сделать. Но сейчас Е Тянь не был готов расстаться с деньгами, и ему неловко было смотреть представление, не заплатив за него.

К счастью, на ярмарке было много других развлечений. Покинув представление с обезьянами, Е Тянь полюбовался на выступление силачей, которые разбивали кувалдой камни, лежащие на груди, зашел в лавку, где продавали лечебные пилюли из Шаолиня.

Его прогулка по рынку затянулась. Около четырех часов дня он оказался у прилавка продавца леденцов.

На самом деле это был не прилавок, а стол с металлической столешницей, на краю которого стояла небольшая угольная печь, окруженная деревянной решеткой. На печи стояла большая плошка, в которой булькал расплавленный сахарный сироп, а рядом лежала металлическая ложка с длинной полой ручкой и много тоненьких палочек.

Деревянная решетка состояла из двух рядов узких ячеек, куда продавец выкладывал готовые леденцы в виде человечков.

Продавец набирал ложкой немного сахарного сиропа с печи, обсыпал его пищевым тальком, а затем выдувал через полую ручку сироп в деревянную форму, тоже посыпанную тальком. Потом он вставлял в еще не застывшую фигурку деревянную палочку, обмахивал форму — и леденцовый человечек был готов.

Вокруг прилавка толпились дети, сосредоточенно глядя на процесс создания сладостей. Те, у кого были деньги, торопливо протягивали руки, чтобы купить леденец, остальные просто смотрели, словно завороженные.

Стоили леденцы недорого, всего один цзяо за штуку. Но Е Тянь долго мял в кармане десять юаней в нерешительности, и наконец, собрался уходить ни с чем.

Отец Е Тяня женился на женщине не из этих мест, и ему не выделили земли для посевов.

Е Дунпин — мастер на все руки, и электриком в поселении подрабатывал, и плотником, и резчиком по дереву. Многие односельчане могли похвастаться добротной мебелью, сделанной отцом Е Тяня. Но больше двухсот юаней в месяц у него никогда не было.

Да, в их доме часто бывала рыба на столе, Е Дунпин старался хорошо кормить сына. Но жили они в бедности, поэтому Е Тянь хотел отнести эти деньги домой и отдать отцу.

Не успел он сделать шаг от прилавка, как услышал крик: "Е Тянь, эй, это ты? Что ты здесь делаешь?"

Е Тянь обернулся и с другой стороны прилавка увидел толстенького мальчика, который взволнованно махал ему рукой. На запястье его красовались электронные часы.

"Го Сяолун?"

Увидев его, Е Тянь криво усмехнулся. Так старался скрыть свое присутствие здесь, а все равно попался. Зная характер Го Сяолуна, можно не сомневаться, что завтра еще до начала занятий вся школа будет знать, в каком наряде он тут разгуливал.

Впрочем, прятаться было поздно. Го Сяолун уже был рядом и пальцем показывал на пару взрослых неподалеку: "Е Тянь, это мой старший дядя. Он недавно приехал из Соединенных Штатов. И я привел его на рынок..." (прим. родственника Сяолуна по-русски правильнее было бы назвать дедушкой. 舅姥爷, цзю лао е, брат бабушки по материнской линии. Но в китайском это все равно дядя. Или старший дядя.)

Е Тянь никогда не ссорился с Го Сяолуном, но и не дружил с ним. Он прекрасно понимал характер этого мальчика, любившего покрасоваться богатством своих родителей, а не собственными успехами. И сейчас он лишь рассмеялся и вежливо ответил: "Здорово. Сяолун, хорошие у тебя часы..."

"Конечно, хорошие. Старший дядя мне подарил. Я единственный в школе..." Го Сяолун, услышав похвалу Е Тяня, поднял руку вверх и старательно вытаращился на циферблат.

Е Тянь в школе очень популярен. Хоть он и был самым озорным и непослушным, но по успеваемости всегда оказывался первым. Теперь, когда появилась возможность показать, что в чем-то он превосходит неофициального школьного лидера, Го Сяолун не хотел упускать этот шанс.

"Сяолун, кто это?"

Старик, на которого только что указал Го Сяолун, заметил Е Тяня и, заинтересовавшись, подошел к ним.

"Старший дядя, это мой одноклассник Е Тянь..." Голос Го Сяолуна сразу изменился, стоило ему заговорить со своим американским дядюшкой.

"О, твой одноклассник? Как же ты стал даосом?"

Старику было немного любопытно. Он покинул свой родной город, когда был ненамного старше этих детей. С тех пор прошло лет сорок. Вернувшись, он интересовался всем, что происходит в родном городе, ему все было словно в новинку.

"Это... я не знаю..."

Почесывая в затылке, Го Сяолун спросил: "Е Тянь, почему ты в такой одежде? Ты хочешь отправиться в горы и стать даосом?"

"Я не даос. Но мой наставник живет в даосском храме на горе. Сегодня он попросил сопровождать его. Эта одежда больше всего подходит случаю..." Е Тянь поспешил все объяснить. Не стоит ждать, пока в школе слухи пойдут, и его начнут дразнить.

"Увы, я помню, что многие даосские храмы в Маошане были сожжены японцами дотла. Когда я покидал материк, храм на горе только начинали отстраивать. Надо бы найти минутку и взглянуть..."

Услышав ответ Е Тяня, старик печально вздохнул, и между его бровями пролегла морщинка. Но затем он рассмеялся. Разве могут дети понять причины его печали? Указав на прилавок с леденцами, он сказал: "Сяолун, пойди купи конфету и угости своего одноклассника..."

"Спасибо, дедушка, я не хочу..." (прим. Е Тянь называет старшего дядю Сяолуна дедушкой, так это традиционное обращение к людям, которые старше по возрасту, чем собственный отец. Так же так положено обращаться ко всем уважаемым и незнакомым пожилым людям.)

На самом деле леденец он хотел. Но он помнил наставления старого даоса, что скупой платит дважды. Это первое, чему его научил наставник. Нельзя просить о чем-то и пользоваться подарками, если нет возможности заплатить или отблагодарить. Полученное даром не принесет пользы.

"Возьми это, малыш. Ты был вежлив, назвал меня дедушкой, и я купил это для тебя..." Смеясь, старик протягивал Е Тяню сахарную фигурку Сунь Укуна.

Это был не простой леденец. Продавец украсил фигурку клейким сладким рисом, а толстый живот Сунь Укуна заполнял не застывший сахарный сироп.

Налюбовавшись фигуркой, можно проделать дырочку в животе Сунь Укуна и слизать вытекающий сироп, а потом съесть клейкий рис. Этот вид леденцов дети любят больше всего, и стоит он намного дороже, целых восемьдесят фэней.

Го Сяолун тоже пытался покрасоваться перед Е Тянем своей щедростью. Заметив, что одноклассник все еще отказывается, он сказал: "Е Тянь, дедушка купил леденец для тебя, просто возьми его..."

Е Тяню очень понравился сахарный Сунь Укун. Немного подумав, он согласился: "Хорошо. Нельзя отказывать старшим. Спасибо вам, дедушка!"

"Хе-хе, Сяолун, твой одноклассник очень вежливый..."

Выслушав благодарность Е Тяня, старик улыбнулся, ему ведь это ничего не стоило. На полках был только один такой человечек. Старик заплатил за двух и теперь с удовольствием наблюдал, как продавец выдувает новый леденец. Это искусство можно увидеть только в Китае.

"Может, мне погадать ему по лицу?"

Е Тяню все еще было неловко, он не привык ничего брать даром. Подумав немного, он потихоньку стал рассматривать лицо старика и забормотал: "Панцирь, черепаший панцирь, черепаший панцирь, появись..."

Но ничего не получалось, этот загадочный панцирь в его голове показываться не желал. А как его вызвать, Е Тянь не знал. Сколько он не повторял свою просьбу, ничего не происходило.

"Сокровищница искусств!" Почти потеряв надежду, Е Тянь вспомнил два иероглифа, написанные в центре панциря, и повторяя их, постарался удержать этот образ в мыслях и сердце.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3189006

Глава 9. Ляо Хаодэ

"О! Вот как это работает?"

Стоило ему четко представить иероглифы "Сокровищница искусств" как в голове сразу появился черепаший панцирь.

Это его очень обрадовало. Раньше панцирь появлялся сам по себе. Но теперь, зная, как его можно вызвать, он был уверен, что в будущем сумеет разгадать тайну своих странных видений.

"Так, а почему исчезло слово "геомантия"?

Справившись с волнением, Е Тянь сосредоточил внимание на панцире и обнаружил кое-что необычное.

Когда сегодня днем он помогал старшему Мяо разобраться с фэн-шуем его дома, из шести слов на панцире два светились более ярко: геомантия и сяншу.

Но теперь слово "геомантия" было серым, и только "сяншу" до сих пор ярко выделялось среди остальных.

"Е Тянь, что с тобой не так? Этот сладкий царь обезьян, которую подарил тебе мой дядя, такой красивый..."

Видя, что дядя сначала угостил конфетой Е Тяня, Го Сяолун пристально вглядывался в его лицо, стараясь увидеть волнение и благодарность. Это удовлетворило бы его тщеставие.

Однако, взяв леденец, Е Тянь застыл, как вкопанный, а его лицо словно окаменело. Го Сяолуну стало не по себе, и он попытался напомнить однокласснику о подарке.

Говорят, дети бедняков рано взрослеют. Хоть оба мальчика были ровесниками, Е Тянь сразу понял, что беспокоит Го Сяолуна, улыбнулся и сказал: "Да, он очень красивый. Сяолун, может... я отдам его тебе?"

Но Сяолун замахал руками, косясь на своего дядю, и прошептал: "Нет, это нехорошо. Дядя дал его тебе. Просто прими подарок, а то меня ругать будут..."

"Хорошо. Спасибо тебе, Сяолун. Кстати, твой леденец почти готов..."

Е Тянь в самом деле позабыл о правилах вежливости. Ответив небрежно однокласснику, он посмотрел на его дядю и снова сосредоточился на слове "сяншу".

Стоило его взгляду задержаться на лице старика, как панцирь перед его глазами стал расплываться, образуя строки иероглифов, таких ярких, что Е Тяню захотелось зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

Однако, вспоминая, как это было со старым даосом, он не спешил действовать. Переждав, пока легкое головокружение пройдет, он ясно увидел надпись в своем сознании.

"Ляо Хаодэ, родился в 1933 году. Уехал на Тайвань в 1949 году. Переехал в США в 1959 году...

... В настоящее время вернулся домой, чтобы перезахоронить прах родителей, чтобы они были вместе, но не смог найти могилу матери. Через три дня собирается вернуться в США..."

"Так он и правда из США приехал?"

Прочитав эти строки, Е Тянь чуть не рассмеялся. Эти сведения не были подробными, но их было достаточно, чтобы представить, как жил Ляо Хаодэ и к чему стремился сейчас.

Что интересно, панцирь черепахи не только кратко описал прошлое старика, но и указал точную дату возвращения в США. Значит, панцирь может не только прошлое угадывать, но и предсказывать будущее.

"Можно ли ему помочь? Можно узнать, где похоронена его мать?"

Первые строки в его сознании медленно угасали, и Е Тянь мысленно сформулировал новый вопрос. От того, что он узнал цель приезда Ляо Хаодэ в Китай, толку мало. Если не помочь ему, получиться, что леденец достался Е Тяню даром?

"От окраины деревни шестьсот шагов на юго-запад..."

Пока Е Тянь формулировал вопрос, первые строки уже исчезли, а на их месте появились более мелкие иероглифы.

"Что это значит? Какая окраина деревни? Что за ответ такой без начала и конца?" Глядя, как расплываются последние слова, Е Тянь нахмурился.

Вообще-то найти место погребения можно с помощью компаса геоманта, но для этого над знать гороскоп умершего. А тут сразу ответ на вопрос всплыл. Е Тянь не знал, можно ли этому верить.

"Сокровищница искусств, появись..."

Сдаваться Е Тянь не собирался и снова вызвал панцирь. Но на нем больше не было светящихся слов, все иероглифы серые. Больше ничего сделать не получалось, и мальчик чувствовал себя совершенно беспомощным.

Была не была, никто не будет винить ребенка за пару слов. Если старик захочет, то поверит, а нет — так нет.

Е Тянь вспомнил, что со старым даосом и старшим Мяо панцирь ошибок не допустил, может и сейчас все будет правильно.

Однако, напрямую сказать это старику Е Тянь не мог. Ему и свои местные не поверили бы, что уж говорить о хуацяо. (прим. хуацяо — китаец, давно живущий за границей и забывший обычаи родины). Подумав немного, Е Тянь тихонько потянул маленького толстячка за собой.

"Е Тянь, ты куда? Мой сладкий Сунь Укун скоро будет готов..." Го Сяолун недовольно отпихивался, озираясь на стол продавца леденцов, опасаясь, что его леденец заберет кто-то другой.

"Ох, такое ощущение, что дядя ни разу ему леденцов не покупал".

Е Тянь про себя удивился жадности одноклассника, но вслух спросил: "Сяолун, ты знаешь, зачем твой дядя приехал в этот раз в Китай? Может, у него что-то случилось?"

"Да нет, все в порядке. Он просто нас повидать приехал. Кстати, подарков привез много. Скажу тебе по секрету, в моем доме теперь есть телевизор, единственный на всю деревню. Е Тянь, пошли ко мне в гости, телевизор посмотрим. Сегодня там показывали "Шанхайскую набережную", Сюй Вэньцян там такой крутой..." (прим. "Шанхайская набережная" — гангстерский боевик гонконгского производства 80-х годов, Сюй Вэньцян — главный герой этого сериала)

Го Сяолун, казалось, совсем не понял вопроса Е Тяня, тарахтел без умолку и даже пытался изобразить Сюй Вэньцяна, стреляющего из пистолета. Он так увлекся, что даже о своем леденце позабыл.

Увидев, как одноклассник копирует Сюй Вэньцяна, Е Тянь очень захотел к нему в гости, чтобы тоже посмотреть "Шанхайскую набережную". Но быстро вспомнил о своем решении помочь и сказал: "Хм... Сяолун, я приду в гости, когда время будет. Но сейчас мне надо уйти. Передай своему дяде мою благодарность и попрощайся за меня..."

"Прямо сейчас уходишь? Ну, мне еще нужно пройтись с дядей по делам, мы все равно поздно домой вернемся..."

Не имея возможность похвастаться подарками дяди, Го Сяолун поскучнел. Про себя он уже решил, что, когда начнутся занятия в школе, он всех одноклассников, кто к нему хорошо относится, пригласит домой, чтобы посмотреть телевизор.

"Хорошо, Сяолун, до свидания..."

Е Тянь, прощаясь, помахал рукой Го Сяолуну, затем резко наклонился и прошептал ему на ухо: "Скажи своему дяде: то, что он ищет, находится в шестистах шагах от окраины деревни на юго-западе..."

Е тянь не знал, поможет ли это дяде Сяолуна. Он и сам не понимал, где на самом деле находится эта могила. Но он хотя бы попытался помочь, значит, получил свою конфету не даром.

"А что ищет мой дядя? В шестистах шагах от окраины какой деревни?"

Го Сяолун недоумевал, глядя, как маленький Е Тянь протискивается через толпу. Обернувшись, он увидел дядю, который протягивал ему леденец в виде Сунь Укуна.

"Сяолун, твой одноклассник ушел?"

Наблюдая за магией создания леденцов, Ляо Хаодэ словно вернулся в свое детство. Несомненно, стоило ради этого ехать на ярмарку. Когда он был маленьким, то, как и все дети, обожал фигурные леденцы.

"Е тянь ушел. Дядя, он просил меня передать благодарность и попрощаться за него с вами..."

Го Сяолун взял сладкого царя обезьян и внимательно посмотрел на старика: "Дядя, вы приехали сюда по делам? Ищете что-то?"

"Что? Сяолун, почему ты дяде такие вопросы задаешь?"

Ляо Хаодэ был ошеломлен, услышав этот вопрос. Скрывать ему было нечего, родители Сяолуна знали, зачем он вернулся в Китай, но сыну ничего не говорили. Незачем детям о таких вещах знать. Тогда откуда у мальчика такой вопрос возник?

Почесав в затылке, Го Сяолун повторил то, что просил Е Тянь: Дядя, мой одноклассник просил тебе передать: то, что вы ищете, находится в шестистах шагах от окраины деревни на юго-западе..."

Что? Что еще тебе сказал твой одноклассник?"

Голос Ляо Хаодэ казался спокойным, но в душе у него бушевал ураган чувств. Он не ожидал услышать такой ответ, поэтому, потрясенный, схватил Сяолуна за плечи.

"Дядя, он... он сказал, то, что вы ищете, находится в шестистах шагах от окраины деревни на юго-западе. И больше ничего не говорил".

Всегда спокойный Ляо Хаодэ был бледен, а его глаза покраснели от потрясения. Глядя на него, Го Сяолун даже немного испугался. Он никогда не видел дядю таким, потому прикрыл рот ладонью, чтобы не закричать.

"Шестьсот шагов от окраины деревне, шестьсот шагов от окраины деревни!"

Повторяя шепотом эти слова, словно заклинание, Ляо Хаодэ повернулся, чтобы уйти и сказал внуку: "Сяолун, иди домой, иди..."

Сердце Ляо Хаодэ было готово разорваться. Он даже не задумался, откуда Е Тянь узнал это, лишь повторял мысленно, как мантру, его слова: "Шестьсот шагов от окраины деревни..."

Отец Ляо Хаодэ — чиновник Министерства образования Национального правительства. До освобождения он долгое время вынужден был работать в Нанкине, а его жена жила в деревне. Когда Хаодэ исполнилось десять лет, отец забрал его в Нанкин, чтобы устроить в школу.

В 1949 году, когда Гоминьдан потерпел сокрушительное поражение, отец Хаодэ не успел забрать свою жену, покинул страну, забрав сына с собой на Тайвань. Так получилось, что мужа и жену разделили навсегда воды Тайваньского пролива.

Оказавшись на острове, отец Хаодэ обнаружил, что военных беженцев с материка здесь очень много. Они строили себе военные деревни, но места было мало. (прим. военная деревня — аналог российского военного городка, где расквартированы офицеры со своими семьями)

Так называемые военные деревни предназначались для размещения военнослужащих армии Гоминьдана и их семей, которые вынуждены были бежать с материка на Тайвань. Дома там были небольшие, условия жизни намного хуже, чем на материке.

Однако отец Ляо Хаодэ — талантливый человек, хорошо владел несколькими иностранными языками. Прожив в такой военной деревне лет десять, он увез сына в США, где основал свою компанию и жил довольно неплохо.

Год назад он умер от болезни, но перед смертью просил сына отвезти его прах на родину и похоронить рядом с женой. С этой целью Ляо Хаодэ и приехал в Китай.

Вернувшись в родной городок, Ляо Хаодэ узнал, что его мать скончалась в начале 1950-го года.

Но во время культурной революции семьи тех, кто уехал за границу, подвергались серьезным репрессиям, не щадили даже могилы. Даже старики в деревне не знали теперь, где находится могила матери Ляо Хаодэ.

Отчаявшись, старик собирался через три дня вернуться в США и вдруг получил такое неожиданное сообщение.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3189009

Глава 10. Отец

Как говорят в народе, к врачу бегут, когда болезнь стала запущенной. Ляо Хаодэ уже успел совсем отчаяться, но слова Е Тяня вернули ему надежду. Он безуспешно пытался найти мальчика в толпе, затем поспешил с племянником домой, чтобы обсудить услышанное с родными.

А Е Тянь, возмутитель спокойствия, какое-то время еще гулял по ярмарке и развлекался. Лишь заметив, что небо стало темнеть, он направился к дому старшего Мяо.

Услышав рев двигателя позади дома, Е Тянь не стал заходить во двор, а сразу направился к прудам.

На юге у Янцзы множество притоков. Старший Мяо попросил рабочих вырыть канаву от прудов, чтобы вода ушла в ближайшую реку. Сейчас за домом работали двадцать человек и несколько экскаваторов, шум двигателей который и услышал Е Тянь.

Увидев старшего Мяо, который в спешке отдавал приказы рабочим, Е Тянь улыбнулся: "Эй, брат Мяо, ты так быстро все устроил?"

Пруды занимали довольно большую площадь, но уже были почти засыпаны. Во все времена, когда есть деньги, любая работа делается быстро.

"О, молодой наставник, скажите, изменилось что-то, когда я стал засыпать пруды?"

Заметив Е Тяня, старший Мяо поспешил задать свой вопрос и вел себя очень уважительно. В глазах рабочих это показалось смешным: взрослый и успешный человек кланяется ребенку с сахарным леденцом в руке.

"Старший Мяо, кто этот малыш? Разве на горе есть такие маленькие даосы?"

Один из рабочих, который подошел к ним, чтобы взять бутылку с водой, спросил: "Мы все односельчане. Но старший Мяо с тех пор как разбогател, ни с кем так уважительно не разговаривал, верно?"

"Э-э-э, это... я... с какой стати тебя это волнует? Я же не спрашиваю, почему ты по вечерам всегда пьяный..."

Объяснить свое поведение рабочим старший Мяо не мог. Если он скажет правду, завтра к нему придет полиция. Разве это не будет выглядеть, как пропаганда феодальных суеверий?

Богачам многое прощается. Услышав резкий ответ старшего Мяо, рабочий не рассердился, лишь покачал головой, взял лопату и принялся за работу. А старший Мяо снова посмотрел на Е Тяня. Для него это был вопрос жизни и смерти.

"Все будет хорошо, просто заполни их землей..."

Е Тянь небрежно кивнул. Не то, чтобы он не хотел помочь старшему Мяо и посмотреть, как меняется фэн-шуй. Но черепаший панцирь сейчас его не слушался, все слова на нем были серыми.

Получив ответ, старший Мяо крикнул рабочим: "Трудитесь усерднее. Когда закончите, приходите в дом, угощу ужином..."

В середине 1980-х годов даже в крупных городах не всегда можно было найти профессиональные бригады строителей и рабочих, а здесь обычный провинциальный поселок.

В тех случаях, когда требовались какие-то сложные земляные и строительные работы, приглашали родных и соседей. А между своими людьми рассчитывались просто, иногда было достаточно накрыть щедрый стол и угостить выпивкой после работы.

"Эй, брат Мяо, а вино у тебя есть?"

"Да что ты как маленький? Старший Мяо пригласил на ужин. Разве может быть угощение без мяса и вина?"

"Мелкий, зачем тебе вино? Если напьешься, тебя жена в постель не пустит... Что тогда делать будешь? Снова придешь ко мне и всю мою семью перебудишь?"

"Да иди ты со своими советами, придурок, пока я тебе ноги не переломал..."

"Хватит болтать, шевелитесь. Заполним этот пруд, тогда наедимся всласть и выпьем..."

Услышав обещание старшего Мяо, рабочие зашумели. Все они были из этого селения, и теперь весело переругивались и смеялись.

В просторном доме старшего Мяо уже зажгли электрическое освещение, расставили на больших столах угощение и вино. Закончив работу, двадцать уставших рабочих с удовольствием сели ужинать.

Даже Е Тяню налили полстакана вина, но выпив его, мальчик почувствовал необъяснимое возбуждение.

...

На следующий день рано утром к дому старшего Мяо пришли несколько плотников и строителей. Когда Е Тянь и старый даос проснулись, они все сели на трактор и поехали в горы.

По дороге они проехали мимо дома Е Тяня, но он все еще не решался вернуться. Кто знает, успокоился ли гнев его отца? В провинции подглядывание за купающейся женщиной — серьезный проступок, настоящее хулиганство, даже если это сделал ребенок. Наказания не избежать.

"Почтенный даос, у тебя отменное здоровье..."

Поднявшись к даосскому храму на вершине горы, молодые и сильные люди во главе со старшим Мяо изрядно устали, вспотели и запыхались. И только старый даос с Е Тянем дышали ровно, как будто шли по ровной дорожке.

"Хи-хи, мирянин Мяо, а ты бросай свой бизнес и переезжай жить сюда. Здесь твое здоровье быстро поправится..."

Старый даос рассмеялся, услышав комплимент в свой адрес, но ответил шуткой. Знали бы они, что ему уже почти сто лет, не дай бог, перепугались бы до смерти.

"Хех, трудяги старятся быстрее праведников..."

В душе старший Мяо по-доброму позавидовал даосу. Гора, где был построен этот храм, не самая известная в Маошане, но природа здесь великолепная.

Перед даосским храмом раскинулся бамбуковый лес, а внизу виднелся небольшой водопад, который летом обычно укутан туманом. Пейзаж, достойный сказочной страны, стоит только взглянуть на него, и усталость как рукой снимает.

Немного отдохнув у входа в храм, мастера сразу приступили к осмотру храма и заглянули в каждый угол, чтобы оценить масштаб работ.

Через полчаса с осмотра вернулся старший рабочей бригады, достал из кармана мятую пачку сигарет, угостил старшего Мяо сигаретой и сказал: "Старший Мяо, этот храм очень ветхий. Главный зал сильно пострадал во время бури, там балки менять надо. Работы предстоит не мало..."

Он не зря упомянул балки, который являются каркасом здания. Их закладывают в самом начале строительства. Замена балок ветхого здания подразумевает его снос, а затем полную реконструкцию. Это уже не ремонт, а значит, стоимость работ намного выше.

"Старина У, назови свою цену..."

По мнению старшего Мяо, в таком храме мог жить только великий человек, для которого слава и богатство — пустые слова. А после вчерашнего он считал старого даоса чуть ли не богом во плоти. Даже если потребуется много денег, он был готов заплатить.

Старина У показал три пальца: "По меньшей мере... три тысячи юаней!"

В даосском храме, кроме главного зала было еще два боковых помещения довольно большой площади. И работа здесь будет сложная, проще с нуля построить черепичный дом у подножья горы. Три тысячи юаней за все — не большая цена за такую работу.

"По рукам. Три тысячи, так три тысячи. Но работайте усердно, давайте все сделаем побыстрее..."

в начале восьмидесятых за три тысячи юаней можно было в провинциальном городке купить сыхэюань площадью до ста квадратных метров. Поэтому некоторое время старший Мяо взвешивал все "за" и "против", но в конце концов, согласился.

Договорившись о цене, мастера приступили к работе, а Е Тянь со старшим Мяо спустились с горы. У них была другая задача: надо найти кого-то, кто будет готовить рабочим еду. Под лежачий камень вода не потечет, Е Тяню ничего не оставалось, как вернуться в деревню.

...

"Эй, сопляк, иди сюда, сейчас я тебе задам взбучку. Думал, что спрячешься в горах, и я все забуду?"

Войдя в деревню, Е Тянь лицом к лицу столкнулся с Растяпой Ли, выходившим из дома. Свое прозвище Растяпа не из-за глупости, характер у него был скверный. Он был упрям, как осел, и столь же злопамятен, поэтому с ним старались не сталкиваться и взрослые, и дети.

"Второй дядя, зачем меня бить? Мой наставник начал ремонт даосского храма на горе. Вторая тетя поможет с готовкой для строителей за два юаня в день. Но если она не захочет, я найду кого-нибудь другого..."

При виде разъяренного Растяпы Ли на Е Тяня словно озарение снизошло, и он не стал убегать, а наоборот, пошел навстречу. Ведь если Растяпа не нажалуется отцу, то дома его не накажут.

Он знал, что Растяпа Ли вспыльчивый и злопамятный, но не глупый. Заработки в деревне не большие, и пожилая тетушка Ли не отказалась бы от двух юаней в день. Поняв, что Е Тянь может уйти, Растяпа поспешил остановить его: "Эй, не уходи, малыш Е, кто сказал, что вторая тетя не захочет готовить?"

"Тогда по рукам, второй дядя. Реши все с братом Мяо, а я пойду домой..."

По дороге к деревне Е Тянь сказал старшему Мяо правду, что он не был посвященным даосом и жил с отцом в деревне.

Поэтому старший Мяо не удивился, что мальчик спешит домой. Он сам обсудил готовку для строителей с Растяпой Ли, который прикинул, что тетушка и его жена в одиночку не справятся с готовкой и доставкой. Пришлось найти людей, в деревне, кто будет доставлять еду на вершину горы.

...

"Папа, прохладой наслаждаетесь?"

Приоткрыв дверь во двор, Е Тянь робко заглянул внутрь. Он не ожидал, что отец будет там. Назад ходу не было, и он с виноватым видом зашел.

"Паршивец, снова к своему наставнику ходил?"

Увидев сына в даосской одежде, Е Дунпин не знал, плакать ему или смеяться. Он не часто наказывал Е Тяня, но все без толку. Чем больше бьешь этого сорванца, тем хуже он себя ведет.

"Ну, я сопровождал наставника, он спустился с горы, чтобы исполнить долг даоса".

Видя, что отец не сердится, Е Тянь осмелел, достал из кармана купюру с "солдатом и крестьянином", пропитанную его собственным потом. В его глазах сейчас это было настоящее сокровище. "Папа, наставник вчера помогал людям исправить фэн-шуй. А это мне дали, потому что я был с наставником. Возьмите деньги себе..."

Е Тянь помнил, что отец разрешил ему изучать с наставником древнюю литературу и боевые искусства, но был категорически против обучения гаданию. Поэтому он не решился сказать, что сам заработал деньги.

"Сынок, если тебе дали деньги, держи их у себя. Просто не трать без разбора..." Видя, сколь благоразумен его сын, Е Дунпин почувствовал, как защипало в носу от подступающих слез.

Среди своих сверстников Е Тянь был самым бедным, но он никогда не просил у отца ни монетки и не требовал покупать игрушки. Ни разу за десять лет, что они жили вместе.

"Когда малыш Тянь закончит школу, мы должны вернуться в Пекин. Там он сможет получить хорошее образование..."

Глядя на своего сына, Е Дунпин принял твердое решение. После рождения сына он забросил свои дела. Но даже если в Пекине придется работать день и ночь, он не позволит сыну остаться необразованным и бедным.

"Папа, что с вами не так?" Видя, как печально лицо отца, Е Тянь забеспокоился.

"Все в порядке". Услышав беспокойство в голосе сына, Е Дунпин взял себя в руки.

"Кстати, я ведь могу помочь папе и посмотреть его судьбу. Ведь он никогда мне не рассказывал о своем прошлом..."

Эта мысль появилась внезапно и всецело овладела Е Тянем. Больше всего его интересовало прошлое отца, потому что мальчик ничего не знал о своей матери.

Правда, односельчане рассказывали, что она была очень красива, но отец о ней никогда не рассказывал. Став старше, Е Тянь очень мучился от этой неизвестности.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3442682

Глава 11. Врачи сами себя не лечат

От переводчика.

В названии главы используется китайская идиома, созвучная с европейским принципом опасности самолечения. Но на западе речь идет часто именно о самолечении (лечении самого себя) и лишь в двадцатом веке, когда сформировались принципы медицинской этики, появилось ограничение, не рекомендующее врачам лечить своих родственников. В китайской традиционной медицине этот принцип существовал всегда. И в идиоме слова "сам себя" подразумевают не только врача, но и всех его родных.

____________________________________________

Несмотря на упрямство и настойчивость, Е Тянь всегда был почтительным сыном. О своей матери он спрашивал отца всего лишь раз, когда ему было шесть или семь лет. Ответа тогда он не получил, но хорошо запомнил, как долго был после опечален Е Дунпин, поэтому больше не упоминал при нем о матери.

Но сейчас у него есть чудесный черепаший панцирь, который можно использовать, чтобы узнать прошлое отца. Е Тянь не мог удержаться, ведь по другом раскрыть эту тайну невозможно. Никто не захочет вытаскивать мучительные тайны своего прошлого сам, верно?

"Сокровищница искусств!"

Идея узнать о матери так сильно захватила Е Тяня, что он больше ни о чем думать не мог, и непрерывно бормотал: "Сокровищница искусств!", пытаясь четко представить. Наконец, перед его глазами возник черепаший панцирь.

Утром в доме старшего Мяо слова "геомантия" и "сяншу" были тусклыми, но сейчас снова светились.

Интуитивно Е Тянь понимал, что постоянно использовать черепаший панцирь нельзя, он чувствовал, что могут быть какие-то ограничения, поэтому весь день, несмотря на сильное желание узнать побольше, старался не вызывать панцирь. Но сейчас сдержать любопытство не мог.

"Сяншу!"

Е Тянь сосредоточился и увидел характерные изменения в своем сознании. Черепаший панцирь словно растворился в воздухе, распадаясь на бесчисленные лучи, которые выделяли нужные черты лица его отца.

"Эй, у моего отца отличные черты лица. Почему он не похож на крестьянина?"

Честно говоря, хоть несколько лет он учился у старого даоса основам сяншу, Е Тянь в гадание по лицу не слишком верил, поэтому ни разу не пытался прочитать прошлое отца. Сейчас же, внимательно рассмотрев его лицо, он был удивлен.

Кончики ушей Е Дунпина расположены чуть выше линии бровей, а сами брови четкой формы, густые, но не лохматые и слегка изогнутые. Переносица четкой формы, глаза расположены глубоко, контраст белков и роговицы правильный. Все это признаки большой удачи и благосостояния. Почему же его отец так беден?

Е Тянь не успел проанализировать все, а черепаший панцирь снова изменился, и перед глазами мальчика появились слова: "Е Дунпин, родился в Сычэне, старом районе Пекина в семье рабочих. Единственный сын, есть две старшие и одна младшая сестра. Закончил факультет машиностроения в университете Цинхуа в 1972 году, после окончания университета откликнулся на призыв партии "Обширно небо и земля, многое можно сделать" и переехал в район Цзинтань провинции Цзянсу..." (прим. "Обширно небо и земля..." - китайская поговорка, которую КПК в программе "Вниз, в села, вверх, в горы" использовала, как призыв).

"Оказывается, отец родом из Пекина? Но... почему нет никакой информации о моей матери?"

Черепаший панцирь показывал только биографию Е Дунпина, но там не было ничего о матери Е Тяня, что его очень расстроило.

Упоминание университета Цинхуа мальчика вообще не заинтересовало. Во-первых, в те годы это учебное заведение не было еще так знаменито, а во-вторых, Е Тянь был еще ребенком и совершенно ничего не знал о высшем образовании и социальном статусе, который оно дает.

Заметив, что слова перед его глазами начинает исчезать, Е Тянь вновь сосредоточился и все свои мысли и стремления направил в слово "сяншу".

"Расскажи о браке..." Е Тянь сосредоточился на этой мысли, надеясь, что черепаший панцирь отреагирует и даст хоть какую-то информацию о его матери.

Но вместо понятных слов перед глазами Е Тяня возникли какие-то странные символы, в голове зажужжало и голову расколола сильная боль, словно кувалдой в затылок ударили.

Все произошло внезапно, от сильного головокружения Е Тянь перестал ощущать тело и упал лицом вперед.

К счастью, перед ним сидел Е Дунпин, иначе, вместо мягких коленей отца, Е Тянь головой ударился бы о камни на земле.

"Эй? Малыш Тянь, что... что случилось?"

Обморок сына сильно напугал Е Дунпина. Он осторожно положил его на землю и обнял. За пару секунд ему казалось, что вся жизнь пролетела перед глазами, он не знал, что делать.

"Что случилось? Все из-за этой раны? Ох, это моя вина..."

При падении с головы Е Тяня упала даосская шапка, обнажив запекшуюся рану. Е Дунпин, естественно, решил, что именно травма головы стала причиной обморока, и сейчас ужасно сожалел, что был слишком строг с сыном. Боясь наказания, малыш ушел в горы и, видимо, там разбил голову.

Долгое время Е Дунпин не мог прийти в себя, затем отнес бесчувственного Е Тяня в комнаты, и побежал в горы. В деревне были лекари, но им Е Дунпин доверял меньше, чем наставнику своего сына.

...

Е Тяню казалось, что он оказался посреди моря. Словно одинокая лодка, он качался на высоких волнах, дождь поливал его лицо, а в небе сверкали молнии и гремел гром. Силы неба и земли, окружавшие его, внушали благоговейный трепет.

Он не мог подняться в небо, не мог достичь берега. И вдруг почувствовал покалывание во всем теле, словно он был на суше, и на него вылили ушат ледяной воды. Задрожав от холода, он пришел в себя.

"Наставник, почему ты здесь? Разве ты не предпочитаешь уединение на вершине горы?" Первым, кого увидел Е Тянь, открыв глаза, был старый даос, задумчиво смотревший на него.

"Ой... я... почему пошевелиться так трудно?" Е Тянь хотел поднять руку, чтобы протереть глаза, но все тело сильно болело и не слушалось его.

"Вот паршивец! Не двигайся..."

Старый даос протянул руку, чтобы успокоить Е Тяня, в его глазах было искреннее недоумении: "Как в столь юном возрасте ты умудрился повредить изначальную ци?"

Изначальная ци даруется человеку от рождения и скрыта в почках. От нее зависит баланс ци, она восполняет жизненные и духовные силы. Древние говорили: "Объединяясь, изначальная ци способствует рождению, оставаясь сильной, изначальная ци способствует здоровью, становясь слабой и рассеиваясь, изначальная ци приводит к смерти". С точки зрения традиционной китайской медицины сильная изначальная ци делает человека здоровым, слабая приводит к болезням, а ее истощение — к смерти.

Однако, Е Тянь был еще ребенком, к тому же освоил техники самосовершенствования. Его изначальная ци должна быть сильной и неповрежденной, в отличие от взрослого человека. А сейчас его изначальная ци сильно повреждена, и старый даос никак не мог понять причины этого.

"Малыш Е, что ты делал, когда вернулся домой?" Подумав немного, старый даос решил расспросить Е Тяня, ответ мог знать только он сам.

Е Тянь слабо прошептал в ответ: "Я... я ничего не делал, просто... просто хотел помочь отцу и посмотрел его лицо..."

За пять лет обучения у старого даоса Е Тянь многое узнал об особенностях ци и китайской медицине. И, конечно, помнил, как важна изначальная ци для здоровья и жизни. Поэтому ответил честно, не упоминая лишь черепаший панцирь.

"И что ты увидел?" Старый даос нахмурился.

"Я..."

Е Тянь неуверенно покосился на наставника, но все же сказал правду: "Мой папа из Пекина, он учился в университете, он единственный сын в семье. И еще у меня есть три тетушки..."

"Малыш... малыш Тянь, кто... кто тебе все это рассказал?"

Е Дунпин не дал договорить Е Тяню, слова сына шокировали его. Пережив тяжелые времена в Пекине, он просто хотел тихой и спокойной жизни в далеком провинциальном поселке. Прежде всего он думал о безопасности, потому никому в деревне не рассказывал о себе и своем прошлом.

Он не собирался ничего скрывать от Е Тяня, но его сын еще слишком мал. Е Дунпин хотел подождать, пока сын повзрослеет, прежде чем рассказать о его семье.

Но сейчас Е Тянь говорил то, чего знать никак не мог, и это поразило Е Дунпина до глубины души.

"Я не знаю, правда это или нет..." — пробормотал Е Тянь, отвечая на вопрос отца.

Старому даосу много лет, ему было достаточно взглянуть на удивленное лицо Е Дунпина, чтобы все понять: "Тебе знакомо слово "нельзя"? Кто позволил тебе сделать такое?"

Услышав нотки озабоченности в голосе старого даоса, Е Дунпин позабыл, что хотел узнать от сына. Вместо этого он с тревогой обратился к старому даосу: "Дядюшка Ли, это... черт возьми, что с ним произошло? Все ли в порядке с малышом Тянем?"

Старый даос был весь седой, как и положено семидесятилетнему старику, но его кожа румяная и гладкая, как у сорокалетнего. Е Дунпин всегда следовал традициям и называл его дядюшкой, но ни за что бы не поверил, что ему уже за сто лет перевалило.

"О! Твой сын — гений..."

Услышав ответ Е Тяня, старый даос вспомнил странные вещи, что Е Тянь делал последние дни, и недоверие на его лице сменилось выражением легкой грусти.

Ли Шаньюань был очень самолюбив. С детства он изучал сяншу, прочитал бесчисленное множество книг, отлично разбирался в фэн-шуй. И по праву считал, что в Китае ему равных нет.

Но сейчас в сравнении с Е Тянем он почувствовал себя маленьким слабым щенком. Он талант? Он гений? Нет, гений сейчас лежит перед ним.

"Хм, дядюшка Ли, я не спрашивал, гений мой сын или нет. Я спрашиваю, что с моим сыном не так?..." Е Дунпин места не находил, а после ответа старого даоса и вовсе вышел из себя.

Заметив наконец, волнение Е Дунпина, старый даос улыбнулся и махнул рукой: "Племянник, не переживай, с Е Тянем все в порядке..."

"Какой племянник? Мой папа слишком молод, чтобы быть тебе внуком..."

Раньше Е Тяня не волновало, как его отец и наставник обращаются друг к другу. Но теперь он знал возраст старого даоса, и рассердился, решив, что тот пытается скостить себе пару десятков лет. Но вслух сказать этого не посмел, спросил о другом: "Наставник, я же вчера немного крови потерял. Неужели это как-то повредило мою изначальную ци?"

"Что за ерунду ты несешь? Слышал поговорку о том, что врач сам себя не лечит?" — сердито выругался старый даос.

Запрет самолечения среди врачей является неписанным законом в китайской медицине. Если пациент — родственник врача или он сам болен, то нельзя поставить объективный диагноз. В отношении самого себя и своих близких человек всегда субъективен, ему мешает беспокойство, страх, боль, и в этом случае диагноз может быть ошибочным.

Есть даже поучительная история об этом. Знаменитый врач Чунь Юйи при династии Западная Хань, как-то заболел. Он принял несколько лекарств, следуя всем правилам, но облегчения это не принесло. Тогда он записал рецепт и дал его своему ученику, чтобы тот приготовил ему лекарство.

Читая рецепт, ученик врача заметил, что доза самого сильного ингредиента была уменьшена, видимо, из-за того, что Чунь Юйи пытался избежать неприятных побочных эффектов. Тогда ученик добавил правильную дозу, и, после приема нового лекарства врач поправился. Узнав о своей ошибке, Чунь Юйи признал, что самолечение не приносит должного результата. Тогда и появилась поговорка "врач сам себя не лечит".

"Я об этом знаю, наставник..." Е Тянь и Е Дунпин не понимали, какое отношение запрет самолечения имеет к обмороку мальчика.

Глядя на их растерянные лица, старый даос вздохнул и объяснил: "Это правило соблюдается и гадателями. На протяжении веков некоторые мастера сяншу осмеливались делать некоторые суждения о своей судьбе, но никогда не стремились ее полностью разгадать. Они опасались, что могут возжелать изменить свою судьбу, а это навлечет на них гнев неба и земли..."

http://tl.rulate.ru/book/14729/3452888

Глава 12. Изначальная ци

"Гнев неба и земли? Но наставник, я... я же не делал ничего, что могло изменить мою судьбу вопреки воле неба..."

Слушая старого даоса, Е Тянь всерьез испугался. В самом деле черепаший панцирь в его голове появился неизвестно откуда. И, хоть техники, которые подсказывал панцирь, были очень эффективными, не могут ли они нарушать волю неба и, тем самым, навлечь на него проклятие?

Однажды наставник рассказывал Е Тяню, что у него есть возможность изменить свою судьбу, используя тайные знания клана Маи. И среди его предков были люди, которые сделали это, получив высокие светские и религиозные посты.

Однако, все они трагически погибли, и в клане Маи был установлен запрет на использование этой техники. Не известно, по какой причине было принято такое решение, возможно, это была попытка сохранить технику в тайне. Но все будущие поколения клана не имели права занимать светские должности и менять свою или чужую судьбу вопреки воле небес.

Тогда Е Тянь не придал значения этим рассказам. Но сейчас ему стало страшно. Смертельно побледнев, он задумался. Если бы, увидев в будущем своего отца грядущее несчастье, смог ли он спокойно наблюдать, не пытаясь ничего изменить?

"Дядюшка Ли, мы же договаривались, что вы будете изучать только китайскую культуру и древние книги. Как вы можете верить тому, что сейчас сказали? Вы же наставник, разве можно так пугать маленького ребенка?..."

В отличие от Е Тяня, Е Дунпин не придал значения странным словам старого даоса. Он никогда не верил в призраков и духов, а гадание и фэн-шуй искренне считал феодальными суевериями.

В свое время Е Дунпин решился закрыть глаза на четыре пережитка и отправил старому даосу на помощь в восстановлении храма нескольких людей из образованной молодежи. Тогда он и узнал о глубоких познаниях в истории и культуре старика. Если бы не это, он никогда бы не позволил Е Тяню стать его учеником. (прим. четыре пережитка — идеи, культура, обычаи, традиции. "Уничтожение четырех пережитков феодализма" — политика партии под руководством Мао Цзедуна, которая привела к уничтожение большого количества культурных ценностей в стране и репрессиям.)

"И верно, малыш Е, я обещал учить тебя наукам. Буду использовать научные термины, чтобы все объяснить..."

Старый даос сказал "малыш Е", обращаясь к Е Тяню. Но оба, и сын и отец, смущенно улыбнулись. Этот старик сказал это с такой интонации, что оба почувствовали себя несмышлеными малышами.

"Малыш Е, давай подумаем, как с точки зрения науки объяснить инь и ян. Это два противоречия, взаимосвязь которых является всеобщей. Ты согласен, что все в мире связано, благодаря взаимодействию пяти элементов и противостоянию инь и ян?" (прим. Ли Шаньюань по сути цитирует закон Гегеля о единстве и борьбе противоположностей и основной принцип диалектического материализма о всеобщей взаимосвязи предметов и явлений.)

Е Тянь половины из сказанного не понял, зато Е Дунпин кивнул, соглашаясь с этими словами. Вывод, сделанный старым даосом, основан на законах диалектического материализма.

Увидев реакцию Е Дунпина, старый даос продолжил: "Традиционная китайская медицина, которую мы и в настоящее время используем, основана на балансе инь и ян. Алхимия, сяншу, геомантия и фэн-шуй, которые вы так презираете - тоже. Почему же вы принимаете законы китайской медицины, но не желаете принять искусство сяншу?"

"Но это же другое. Методы традиционной китайской медицины доказаны научно. А гадание — обычная уловка цзянху. Это нельзя сравнивать..."

Е Дунпин покачал головой, у него давно сформировались собственные взгляды по этим вопросам. А изменить мировоззрение взрослого, особенно образованного взрослого непросто.

Старый даос, услышав это, беспечно засмеялся: "Тогда как ты объяснишь научно то, что сказал тебе недавно твой сын?"

"Это... это..." Е Дунпин был в замешательстве. Он в самом деле не мог понять, как его сын узнать то, о чем знать не мог. И от этого его сердце мучительно сжималось.

"Малыш Е, все сущее разумно. У всего в мире есть свои законы. Овладев этими законами, ты сможешь делать то, что недоступно другим людям. (прим. Ли Шаньюань снова цитирует один из принципов диалектического материализма "материя обладает мышлением и способна отражать саму себя; высшая форма отражения материи — это мышление отдельной личности. В действительности, многие принципы космогонической философии Китая созвучны законам диалектики и диалектического материализма, просто термины разные).

Неужели ты думаешь, что такие люди, как Дунфана Шо из династии Хань и Чэнь Туаня из династии Сун высоко ценили императоры только из-за умения красиво чушь городить? Конечно, это эпоха феодализма, но не слишком ли глупо смотреть свысока на тех, кто управлял огромной империей?

С момента появления цзягувэнь до создания великим Фу Си Багуа, от панциря из реки Ло до начертания на спине коня-дракона, позже обобщил Чжоу Вэньван в "Книге перемен" — все это время искусство сяншу занимало важное место в жизни народа, стало уникальной культурной традицией. Как можно говорить, что это ненаучно?" (прим. Цзягувэнь — искусство гадания на черепашьем панцире; Фу Си — легендарный первый правитель Китая, позже ставший божеством Востока; Багуа — восемь триграмм, иллюстрирующие природу реальности как состоящей из взаимно противостоящих сил, усиливающих друг друга; Чжоу Вэньван — отец первого правителя китайской династии Чжоу).

В 1920 году старый даос, используя такие аргументы, легко опровергал выводы многих так называемых прогрессивных молодых ученых новой культуры. И теперь, слушая его, Е Дунпин в душе был согласен с его логикой.

"Тогда что же случилось с малышом Тянем? Неужели, попытавшись заглянуть в будущее, он навлек на себя беду? Если так, то в чем польза от таких знаний и умений?"

Будучи не способным оспорить слова старого даоса, Е Дунпин перевел разговор на другую тему. Он все еще сердился на старика за то, что он обучил Е Тяня искусству сяншу.

“Малыш Е, согласно законам природы, пять элементов инь и ян имеют строгий порядок. То, то древние называли гневом небес, на самом деле простое явление, основанное на законах природы. Человек, заглядывая в будущее и совершая даже малейшее вмешательство, нарушает установившийся порядок инь и ян, возникает хаос, что может привести к несчастью..."

Говоря это, старый даос тяжело вздохнул и печально посмотрел на Е Тяня: "Этот малыш способен увидеть лицо своим близким. В древние времена он стал бы великим мастером, уступающим разве что Ли Чуньфэну и Юань Тяньгану. Но современный мир сам по себе слишком хаотичен. У него такой талант, но я даже не знаю, благословение это или проклятие..." (прим. Ли Чуньфэн — китайский математик, астроном, историк, выдающийся комментатор математических книг времен династий Суй и Тан. Занимался искусством сяншу и написал классическую работу по астрологии «И си Чжань» ,"Гадание по циклическим знакам «и» и «си»; Юань Тяньган — древний китайский предсказатель и астроном).

"Уважаемый брат Ли, но тогда... что же мне делать? С малышом Тянем ведь ничего страшного не случится, верно?"

Выслушав объяснения старого даоса, Е Дунпин больше ни о чем не мог думать. Феодальные это суеверия или наука — ему все равно, если дело касается безопасности его сына!

"Да, наставник, я сейчас даже пошевелиться не могу. Мне так стыдно..."

Е Тянь растерянно посмотрел на старого даоса. С раннего детства он никогда не болел, даже обычной простудой. Вынужденное лежание в постели для него было хуже смерти и казалось чем-то постыдным.

"Вот же засранец! Теперь, значит, тебе стыдно? Это все, что тебя волнует?"

Старый даос бросил сердитый взгляд на мальчика и сказал Е Дунпину: "Он еще молодой. Можешь зарезать несушку, что бегает во дворе. Она все равно мало яиц несет. Куриного супа будет достаточно, чтобы восстановить его изначальную ци..."

Хорошо, хорошо. Я как раз собирался ее резать". Непрерывно кивая, Е Дунпин вышел из комнаты и бросился ловить старую несушку.

Дождавшись, когда Е Дунпин выйдет, старый даос почти шепотом сказал: "Малыш Е, когда восстановишь свои силы, начинай практиковать даоци, технику осознанного управления дыханием, о которой я тебе рассказывал. Освоение этой техники позволит достичь эффекта постоянного самосовершенствования. Практикуя только лишь кунг-фу, ты не сможешь достичь того уровня, когда возможно изменить судьбу вопреки воле небес..."

Мастера клана Маи разработали свою особую технику осознанного управления дыханием водной фазой, рецептура которой была уникальной и составлялась в соответствии с законами фэн-шуй и информацией, полученной в результате изучения внешности ученика. Эту технику старый даос знал в совершенстве, но рецептура водной фазы была давно утрачена, и тут он ничего поделать не мог. (прим. водная фаза — эмульсия, состоящая из смеси воды и различных масел).

Уже при Китайской республике фэншуй и сяншу были включены в список старых феодальных традиций, что повлекло за собой утрату многих знаний. Те мастера фэн-шуй из народа рек и озер, что продолжают практиковать свое ремесло, до сих пор продают водную фазу, но девять из десяти — обычные мошенники, добавляющие в воду немного уксуса.

Да и число практикующих древние искусства уменьшается год от года. Старый даос всю свою жизнь наблюдает, как древние традиции исчезают прямо у него на глазах. Это причиняет ему невыносимые страдания, но он уже стар и слаб, потому не может ничего изменить.

Встреча с этим учеником — настоящий дар небес. Старый даос не удержался, и всего несколькими словами постарался заинтересовать его, чтобы тот продолжал самосовершенствование. Возможно, в будущем этот ребенок станет настоящей звездой искусства сяншу.

Слушая старого даоса, Е Тянь хмурился: "Наставник, да посмотри на меня. Разве такой, как я, может изменить чью-то судьбу вопреки воле небес".

Честно говоря, Е Тянь сейчас всерьез думал о том, чтобы никогда больше не вызывать черепаший панцирь. Если последствия его предсказаний такие страшные, стоит ли вообще использовать его?

"Чего ты боишься? В этот раз, посмотрев лицо своего отца, ты столкнулся с чем-то, что могло повлиять на твою собственную судьбу, поэтому пострадал. Но позже, получив необходимые знания и опыт, ты сможет предсказывать и свою судьбу, и будущее своих близких. Главное, не судить, что хорошо, а что плохо, не следует быть предвзятым..."

Старый даос задумался и сказал: "Я не хотел, чтобы ты получил этот опыт так рано. Поэтому многое тебе не рассказывал. Но, раз ты такой способный, я должен все тебе объяснить. Малыш Е, ты знаешь, почему предсказатели всегда спрашивают дату рождения?"

Е Тянь кивнул: "Я знаю, что с помощью даты рождения можно определить бацзы, восемь иероглифов судьбы человека и по ним вычислить, чего не хватает в его жизни, более точно определить периоды удачи и неудачи..."

Е Тянь имел лишь базовые знания искусства сяншу. Даже "мастера", предлагающие погадать на обочинах дорог, знают это. И хотя большинство из них знает лишь пару иероглифов из восьми, они все равно спросят дату рождения, иначе кто же им поверит.

"Малыш Е, ты совершенно прав. Но есть еще одна причина. Мы обычно не смотрим лица тех, чьи бацзы состоят только из инь или только из ян..."

"Наставник, почему?"

Е Тянь знал, что такое бацзы-ян или бацзы-инь. В дате рождения есть четыре столпа: год, месяц, день и час. Каждый столп делится на небесный ствол и земную ветвь. Так получаются восемь иероглифов.

Если в каждом столпе только иньские стволы и ветви - это бацзы-инь. И наоборот, бывает бацзы-ян.

Судьба таких людей очень нестабильна. Даже посмотрев ее, можно разрушить баланс инь и ян, а значит, случайно изменить судьбу, предначертанную небесами. Поэтому ты должен запомнить, кем бы ни был человек, просящий предсказать судьбы, если он бацзы-инь или бацзы-ян, читать его лицо очень сложно и опасно..."

"Я все запомню, наставник..." Старый даос никогда не разговаривал с ним так серьезно, и Е Тянь понял, что это важные знания.

Теперь, зная о настоящем возрасте старого даоса, он искренне верил ему. Правда, Е Тянь ни за что бы не признался, что раньше считал его мошенником и лжецом.

Пощупав пульс Е Тяня, старый даос сказал: "Отлично. Выпьешь куриного супа и завтра будешь в полном порядке. А наставник должен вернуться на гору, мне надо проследить за рабочими..."

Выходя, старый даос увидел, что Е Дунпин уже забил курицу и ощипывает ее. В животе старика заурчало. Но, поколебавшись немного, он все же направился к горе. Вдруг рабочие что-то не так сделают, как он тогда будет смотреть в глаза предкам.

...

"Малыш Тянь, ты уже встал?"

Рано утром следующего дня, выйдя во двор, Е Дунпин увидел румяное лицо своего сына и очень обрадовался.

"Папа, я хорошо себя чувствую. Наставник сказал мне вчера, чтобы я больше тренировался..."

Е Тянь говорил шепотом, не прекращая движения. Он практиковал ту самую технику осознанного управления дыханием, которой учил его старый даос. В основе этой техники лежал древний даосский принцип "направляет ци, делая ее гармоничной, и подтягивает тело, чтобы сделать его гибким".

“Болезнь обрушивается, как шквал, а выздоровление тянется, как шёлковая нить. Так что будь внимательным и двигайся осторожно..." (прим. Е Дунпин использует поговорку о том, что болезнь приходит быстро, а выздоровление тянется медленно.)

Е Дунпин с жалостью погладил сына по голове и вернулся на кухню. Он разогрел себе куриный суп, который Е Тянь не доел вчера, положил туда горсть лапши, но так и не смог съесть ни кусочка.

"Наставник прав. Эта техника осознанного управления дыханием действительно восстанавливает изначальную ци..."

Е Тянь, сосредоточившись на упражнении не слышал, что сказал ему отец. Но сейчас, закончив тренировку, он чувствовал себя отдохнувшим и здоровым.

Выполняя упражнения, он чувствовал, как ускорялись потоки ци в его теле, как слабые подгибающиеся ноги постепенно становились сильными, как его тело заполнялось жизнью и силой.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3452889

Глава 13. Неожиданное посещение

Закончив выполнять упражнения, Е Тянь почувствовал, что все его тело заполнилось энергией и силой, а неприятные симптомы и слабость полностью прошли. Он был в восторге. Последствия использования черепашьего панциря немного пугали, но он достался ему от патриарха даосского клана Маи, пусть и столь странным способом. Может быть, его следует применять в сочетании с осознанным управлением дыханием?

"Сокровищница искусств..."

Предположив такой вариант, Е Тянь осторожно попробовал вызвать панцирь. Когда он появился в его сознании, он заметил, что светящиеся слова "геомантия" и "сяншу" вроде бы стали ярче.

Но Е Тянь все еще не был уверен, что вчерашняя неудача была связана только с тем, что он смотрел лицо собственного отца. А воспоминания о неприятных ощущениях почти полностью парализованного тела были слишком свежи, и он не решался активировать панцирь.

"Малыш Тянь, приходи завтракать..." От сомнений и размышлений Е Тяня отвлек голос Е Дунпина.

"Да, иду..." Услышав приглашение к столу, Е Тянь успокоился, а панцирь в его сознании исчез.

В деревнях серьезно относятся к приему пищи. Летом утро — самое прохладное время суток, поэтому Е Дунпин вынес еду во двор и первой подал сыну миску с лапшой в курином супе. Среди лапши лежала большая вареная куриная ножка.

"Папа, вам тоже надо поесть куриного супа..."

Е Тянь уже собирался есть, когда заметил, что в миске отца лежат остатки вчерашней еды и немного маринованной редьки, которую тот сейчас старательно жевал.

"Разве не видел, что я уже съел свою порцию курицы? А сейчас я лишь немного перекушу с тобой за компанию, чтобы желудок не перегружать. А ты ешь, ешь..."

У Е Дунпина стало тепло на сердце. Он понял, что его сын повзрослел настолько, что сознательно заботится об отце. Это настоящий подарок судьбы, дороже любых деликатесов.

"Папа, я буду есть только лапшу. Курица слишком жирная и сытная, думаю, мне сейчас трудно будет ее переварить..."

Мельком взглянув на отца, Е Тянь заметил, что его волосы покрылись легкой сединой, а белки глаз немного покраснели. А ведь Е Дунпину было лишь немного за тридцать. Конечно, он не голодал, но всегда лучший кусок за столом отдавал сыну.

Кроме того, Е Тянь отлично видел вчера, как вторую куриную ножку его отце порезал мелкими кусочками в приготовленный для сына куриный суп. И теперь, даже не воспользовавшись палочками для еды, мальчик вытащил курицу из лапши и положил в миску отца.

"Малыш Тянь, я действительно уже съел свою порцию..."

Е Дунпин хотел вернуть лучший кусок обратно, но, увидев на лице Е Тяня твердое намерение угостить отца, вздохнул с облегчением и согласился: "Ладно, мой сын стал настоящим мужчиной. Я съем эту курицу..."

Этот мальчик всегда был упрямым и неуправляемым. Когда он успел повзрослеть и стать таким рассудительным? Но это проявление сыновнего почтения переполнило сердце Е Дунпина радостью, и все пережитые за десять лет трудности и страдания уже не казались такими уж серьезными.

"Кстати, малыш Тянь, ты действительно увидел все то, о чем говорил вчера?"

До сих пор на первом месте было здоровье и жизнь Е Тяня. Но, успокоившись, Е Дунпин вспомнил о вчерашнем странном разговоре и, поставив миску на стол, решил поговорить об этом.

Е Тянь знал, что рано или поздно, придет время для этого разговора. Но сейчас у него все равно свело живот от страха. Но он ответил честно: "Папа, я действительно вижу такое. Раньше я узнал, что моему наставнику на самом деле почти сто лет от роду. И искусство сяншу, о котором он мне рассказывал, на самом деле позволяет узнать истину..."

Е Дунпин кивнул, спокойно выслушав сына, и сказал: "Возможно и так. Твой отец не владеет всеми знаниями в мире и тоже может ошибаться. Все же искусству сяншу больше тысячи лет, значит, это не просто мошенничество. Но, малыш Тянь, в нашем современном обществе искусство сяншу считается феодальным пережитком. Не стоит полностью посвящать себя этому. В первую очередь тебе надо выучиться. Я просто боюсь, что ты увязнешь в этих предрассудках и забудешь об образовании..."

Е Дунпин родился в обычной семье, но даже в столь неспокойные времена смог закончить университет Цинхуа. Он даже мог стать довольно успешным, но по некоторым причинам вынужден был покинуть Пекин. Возвращаться туда пока он не собирался, но о своем прошлом не рассказывал никому, тем более в присутствии сына. Поэтому у него не было оснований не верить, что все это Е Тянь узнал сам каким-то образом.

Считая сяншу феодальным пережитком, Е Дунпин не основывался на каких-то собственных выводах. Раньше эта область его не слишком интересовала, и он просто принял на веру мнение большинства. Но многого не знал о древней культуре Китая, и вчерашнее откровение Е Тяня сильно изменило его взгляды по этому вопросу.

"Конечно, папа. Наставник каждый день напоминает мне, как важно вносить свой вклад в четырехъединое строительство страны. Я буду усердно учиться..."(прим. четырехъединое строительство страны — речь, вероятно, идет о генеральный план развития Китая. Но я не понимаю один момент. Детство Е Тяня приходится на конце двадцатого столетия. В то время были принят другой план двуединого строительства, в 1982 году. Четырехъединое строительство принято на 17-м съезде КПК в 2007 году, когда к трем основным областям развития (экономика, культура, с 1997 года - внешняя и внутренняя политика) была добавлена социальная политика. Другими словами, Е Тянь в восьмидесятых годах не мог говорить о четырехъедином строительстве КНР, только о двуедином.)

Выслушав отца, Е Тянь немного успокоился. Пока его отец все еще считает искусство сяншу феодальным пережитком, не следует поднимать шум, тем более, что ничего особенного в его судьбе он так и не увидел.

Наевшись, Е Дунпин совсем воспрянул духом. Его сын стал совсем взрослым и разумным, с ним даже можно говорить на равных. И он даже задумался о том, не стоит ли покинуть эту маленькую деревушку, где они прожили вдвоем долгие десять лет.

"Почему вы не слушаете, что я вам говорю? Зачем ищете Е Тяня? Его даже дома нет..."

Пока Е Тянь и его отец радовались внезапно возникшему между ними взаимопониманию, с улицы раздались крики, а затем в дверь постучали.

"Ой, Е Тянь, ты уже вернулся? А я думал, ты все еще в горах..."

Когда Е Тянь открыл дверь, во двор вошел Толстяк Дунь и хмуро уставился на него, пытаясь изобразить на лице недоумение и одновременно подмигивая, чтобы другие не увидели. В сочетании с сине-фиолетовым фингалом под глазом это выглядело забавно.

Толстяк Дунь пытался дать понять Е Тяню, что не сдал его взрослым, когда был пойман. Такой тайный язык они придумали, когда были пятилетними малышами, и использовали до сих пор.

"Я вчера вернулся..."

Е Тянь понял, что имел в виду Толстяк Дунь, похлопал его по плечу и прошептал на ухо: "Ночью сходим на реку, поймаем угря, чтобы утешить тебя..."

"Хи-хи, это хорошо..." Упоминание еды всегда вызывало улыбку у Толстяка Дуня.

"Вот же мямля, отойди в сторону и соблюдай правила вежливости. Я ищу Е Тяня по делу..."

Остановившись в дверях, Толстяк Дунь своим пухлым тельцем полностью перегородил проход. И терпение тех, кто пришел с ним, подошло к концу. Его силой протолкнули внутрь, и в дверях Е Тянь увидел Го Сяолуна.

"Сяолун? Зачем ты пришел?"

Появление одноклассника удивило Е Тяня. Да, они учились в одной школе и сидела и одном классе, но практически не общались. И, тем более, в гости друг к другу не ходили. Зачем же он пришел?

Однако, увидев человека за спиной Го Сяолуна, Е Тянь внезапно все понял и сделал шаг вперед, приветствуя стоявших на улице: "Здравствуйте, дедушка Ляо, здравствуйте, учитель Юй, здравствуйте, дяди, здравствуй, соученица Юй Цинъя, здравствуйте..."

За Сяолуном стоял Ляо Хаодэ, тот самый, с кем Е Тянь встретился на ярмарке. С ним пришли еще взрослые, в том числе учитель Юй Хаожань со своей дочерью Юй Цинъя.

Юй Цинъя всего на месяц младше Е Тяня. Милая девочка с белоснежной кожей, тонкими изящными бровями, большими выразительными глазами и густыми длинными волосами, заплетенными в две косы. Она была еще маленькой, но уже было понятно, сколь красивой она станет, когда вырастет.

"Е Тянь, мой отец искал тебя..."

Увидев, как Е Тянь прищурился, Юй Цинъя невольно отступила назад. Она не знала, зачем ее отец пришел сюда, но из любопытства последовала за ним.

С первого класса Юй Цинъя и Е Тянь сидели за одной партой и дружили. На переменах и после школы она с другими девочками бегала за Е Тянем и его друзьями хвостиком и веселилась.

Но в третьем классе все изменилось, а на их общую парту словно перечертила тридцать восьмая параллель. За одну ночь дружба между ними исчезла, и теперь Е Тянь постоянно дразнил ее, иногда доводя до слез. Юй Цинъя уже со счета сбилась, сколько раз ей пришлось плакать из-за него.

"Малыш Тянь, почему держишь гостей на пороге? Это совсем невежливо..."

Пока Е Тянь открывал дверь, Е Дунпин уже успел расставить на каменном столе во дворе тарелки и разложил палочки для еды. Но, подойдя ко входу, увидел, что гости все еще стоят на улице, и сделал сыну замечание.

"Папа, это мои одноклассники, учитель Юй, они здесь..." Е Тянь резко обернулся и торопливо ответил отцу.

"Старина Юй, в чем дело? Зашел выпить со мной? Сегодня есть какой-то повод?..."

Выглянув на улицу, Е Дунпин хотел поприветствовать старого друга, но увидев, что там, кроме Юй Хаожаня много незнакомых людей, растерялся: "Старина Юй, кто эти люди?"

"Старина Е, позволь тебе представить всех. Это начальник отдела Рабочего Единого Фронта, с ним сотрудники отдела. А это господин Ляо, он вернулся на родину из-за границы..." — заметив удивление Е Дунпина, Юй Хаожань поспешил представить тех, кто пришел с ним. (прим. отдел Рабочего Единого Фронта — структурное подразделение центрального комитета КПК. Официально занимается делами китайцев, проживающих или работающих за границей, фактически подразделение внешней и внутренней разведки. Основная цель этого отдела — не потерять влияние КПК на бывших граждан Китая, этнических китайцев, родившихся за границей, и тех, кто, не меняя гражданства, работает за рубежом.)

Правда, Юй Хаожань и сам не знал, зачем все эти люди искали Е Тяня. Сначала к нему пришел Го Сяолун и спросил адрес дома одноклассника, потом сказал, что его ищет дедушка Ляо. Юй Хаожаню стало интересно, и он лично отвел их всех в дом Е Дунпина.

"Рабочий Единый Фронт? Китаец из-за границы? Зачем я им понадобился?"

Е Дунпин был в недоумении, но, не сказав ни слова, вежливо впустил всех и пригласил сесть за стол: "Простите, но в доме немного душно, давайте посидим во дворе. Е Тянь, пойди вскипяти воду..."

Услышав, что Е Дунпин отсылает Е Тяня в дом Ляо Хаодэ встал и остановил его: "Нет, господин Е, не надо беспокоиться. Я просто хочу кое о чем спросить Е Тяня. Мы много времени у вас не отнимем..."

"Что? Е Тянь, ты опять что-то натворил? Думаю, давно я тебя не лупил, как следует!"

После того, что сказал Ляо Хаодэ, Е Дунпин страшно разозлился. Наглость этого сорванца становится просто невообразимой. Теперь по его душу сотрудники Отдела Рабочего Единого Фронта явились.

Лет десять назад появление у дверей сотрудников этого отдела означало серьезные проблемы. В лучшем случае навесят ярлык врага, в худшем могли вытащить на улицу и устроить публичное показательное наказание.

Хотя времена культурной революции остались в прошлом, уже десять лет прошло с тех смутных времен. Но Е Дунпин, переживший это лично, все еще опасался людей из государственных структур. И теперь он был зол на Е Тяня, из-за которого они пришли в дом.

Увидев раздражение Е Дунпина, Ляо Хаодэ смутился: "Е... господин Е, простите меня. Е Тянь не сделал ничего плохого. Наоборот, он очень вежлив и почтителен. Я... я здесь... мне надо... я кое-что хочу найти, и мне нужна его помощь..."

Е Дунпин опешил. И даже сотрудники Рабочего Единого Фронта замерли в недоумении. Ляо Хаодэ, солидный мужчина в возрасте. И он пришел сюда... он искал маленького мальчика, чтобы просить о помощи?

http://tl.rulate.ru/book/14729/3452890

Глава 14. Попросить совета

Цзяннань в восьмидесятых годах экономически лишь ненамного отставал от Гуандуна, поэтому чиновники серьезно относились к возможности инвестиций от китайцев, проживающих за рубежом.

Но в данном случае ни товарищи из отдел Рабочего Единого Фронта, ни классный руководитель Юй Хаожань не знали, зачем вернулся в Китай Ляо Хаодэ. Однако, когда он попросил их помочь найти Е Тяня, ему пошли навстречу и даже сопроводили его.

В отделе Рабочего Единого Фронта вообще сначала думали, что Ляо Хаодэ на самом деле искал отца Е Тяня, поэтому были шокированы его просьбой о помощи, адресованной маленькому мальчику.

Возможно, только Го Сяолун был курсе, зачем его родным понадобился Е Тянь. Но его дедушка строго настрого запретил говорить об этом в присутствии посторонних.

Первым неловкое молчание прервал Юй Хаожань: "Господин Ляо, наверно, это какая-то ошибка. Е Тянь еще совсем ребенок, чем он может помочь вам?"

"Это... хм... это личное дело. Я хочу лишь задать несколько вопросов Е Тяню..."

Сказав это, Ляо Хаодэ замолчал и пристально посмотрел на присутствующих, давай понять, что не хочет, чтобы кто-то присутствовал при его разговоре с Е Тянем.

Хоть сейчас он и имел американское гражданство, но до этого жил на Тайване, и у него до сих пор были некоторые опасения в отношении государственных структур материкового Китая.

А кроме того, речь шла о том, что китайские коммунисты называли феодальным суеверием. Ему лично ничего не угрожало, но мальчик-то останется в Китае. Если с ним что-то случиться, совесть замучает старика.

Лица товарищей из отдела Рабочего Единого Фронта вытянулись. Неужели таким способом этот человек пытается выставить их вон?

После некоторого молчания молодой товарищ из Единого Фронта строго спросил: "Господин Ляо, вы просили помочь с поисками мальчика. Мы выполнили вашу просьбу. Неужели нам нельзя знать, зачем вы его искали?"

"Хм... нет, я совсем не это имел в виду..."

Услышав строгость с голосе молодого человека, Ляо Хаодэ немного смутился. Но за многие десятилетия он привык приспосабливаться к любым условиям, и быстро придумал оправдание.

"Дело вот в чем. До того, как мой отце уехал на Тайвань, он долгое время помогал даосским храмам. Оказавшись вдали от родины, он очень хотел хотя бы еще раз пожертвовать деньги на восстановление одного из даосских храмов Маошань, но, к сожалению, скончался, так и не посетив Китай. Я хочу исполнить волю покойного отца..."

"Понятно. Но какое отношение к этому имеет мальчик Е Тянь?"

Вопросы молодого человека все больше напоминали мягкий допрос. Конечно, времена культурной революции уже миновали, но национальная безопасность по-прежнему важна, особенно когда дело касается людей, вернувшихся из-за границы, да еще с таким прошлым. Настоящий китаец никогда не должен терять бдительность.

"Все просто. Вчера я столкнулся с малышом Е Тянем, он был одет в даосскую одежду. Поэтому я решил, что он знает храм, нуждающийся в помощи и может отвести меня в горы, чтобы посмотреть..."

Ляо Хаодэ улыбнулся: Вы же понимаете, я человек серьезный и ответственно подхожу даже к пожертвованиям. Я хочу увидеть храм, поговорить с монахами оттуда, прежде чем принять решение. Мне казалось, что нет смысла отнимать ваше время ради этого. Это... у вас есть еще вопросы ко мне?..."

Лица товарищей из отдела Рабочего Единого Фронта расслабились. Они решили, что господин Ляо Хаодэ опасался не присутствия правительственных чиновников, а реакции на них даосских монахов. Из-за этого он не сможет объективно оценить необходимость пожертвований. Вот поэтому он хотел, чтобы его сопровождал маленький мальчик, в присутствии которого монахи будут более откровенны.

Нескольким молодым товарищам не понравилось такое недоверие Ляо Хаодэ, но мотивы его они понимали. Кажется, этот человек не замыслил ничего плохого для страны.

Однако, у них оставались некоторые сомнения. Даже если Ляо Хаодэ опасался действовать в присутствии правительственных чиновников, он мог найти обратиться к любому местному жителю. Зачем так старательно искать именно Е Тяня?

Правда, за последние годы отделу Рабочего Единого Фронта часто приходилось работать с теми, кто возвращался навестить родственников. Эти люди не понимают национальной политики Китая, но приезжают в заботах и волнении, поэтому часто совершают необдуманные поступки без всякого злого умысла. Многие вели себя гораздо более возмутительно, чем этот тактичный Ляо Хаодэ.

Присутствующий здесь заведующий отделом Рабочего Единого Фронта Ван считал, что правильно угадал мысли старика и, рассмеявшись, обратился к своим товарищам: "Господин Ляо Хаодэ плохо понимает политику нашей страны и коммунистической партии. Что ж, нам в самом деле можно уходить. Господин Ляо, если вам еще что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам..."

"Заведующий Ван, но..."

"Молодой Чжан, мы должны понимать, что чувствует господин Ляо. Нам следует развеять его сомнения и позволить сделать все самостоятельно. В этом нет ничего страшного..." Заведующий Ван не дал своему товарищу высказаться, считая дело решенным.

Последние пару лет государство уделяло много внимания восстановлению культурного наследия в Маошане. Хоть в стране еще имелась нехватка финансов, тем не менее, в прошлом году на восстановление даосских храмов было выделено тридцать миллионов юаней.

Теперь этот этнический китаец из США желает пожертвовать деньги на восстановление храма, это прекрасно. И, если из-за их чрезмерной бдительности он вдруг передумает, отвечать придется им.

"Заведующий Ван, спасибо вам за понимание. На самом деле я бы мог попросить о помощи своих родных или их соседей. Но боюсь, им станет известно о том, что у меня есть деньги, и они будут в обиде на меня. Вот почему я решил просить о помощи малыша Е Тяня..."

Последние слова Ляо Хаодэ окончательно развеяли сомнения заведующего Вана. Ему постоянно приходилось решать проблемы китайцев, приезжавших на родину из других стран, и он знал, насколько жадными бывают некоторые родственники. Они постоянно требовали денег, подарков, услуг. И часто даже те, кто приезжал с намерением остаться в стране, вскоре возвращались за границу, чтобы никогда не вернуться.

К счастью, Ляо Хаодэ сразу понял, что его родные считали его богатеньким дядюшкой, и не могли дождаться, когда можно будет урвать кусок от его богатства.

Выразительно глядя на молодого Чжана, заведующий Ван не сдержался: "Поведение таких жадных людей создает неблагоприятное мнение о нашей великой стране".

Выяснив все, товарищи из отдела Рабочего Единого Фронта ушли. Конечно, неприятно осознавать, что им не доверяют. Но разве не глупо проявлять настойчивость, чтобы потом оказаться виноватыми?

Во дворе остались только Юй Хаожань с дочерью, и у Ляо Хаодэ не было причин прогонять их. Они не имели отношения к властям, и не особо дружили с семьей Ляо. Но если выставить и их, это будет в самом деле выглядеть подозрительно.

Когда посторонних во дворе не осталось, Е дунпин обратился к сыну: "Е Тянь, отведи господина Ляо, чтобы он посмотрел, как еще можно помочь восстановлению храма твоего наставника. У господина Ляо доброе сердце, давай и мы внесем свой посильный вклад. Я верю Ли Шаньюаню, знаю, что он не подведет господина Ляо..."

Известная поговорка гласит, что никто не знает сына лучше, чем его отце. По лицу Е Тяня, когда тот услышал вопрос Ляо Хаодэ, Е Дунпин понял, что дело не только в пожертвованиях храму. Это как-то связано с талантом с талантом Е Тяня в области сяншу.

Но Е Дунпин был человеком мудрым, поэтому не собирался говорить об этом. Разве хорошо, если у его сына будет репутация мошенника, притворяющегося полубогом?

Однако в словах Е Дунпина был скрытый смысл, и он надеялся, что Е Тянь его понял. Если у Ляо Хаодэ есть проблема, которую не решить без древних искусств, надо думать не только о нем, но и о здоровье Е Тяня.

"Папа, я все понял..." Е Тянь прищурился, положил правую руку на колено и вытянул указательный палец в сторону Е Дунпина.

"Хорошо, господин Ляо, я больше не смею вас задерживать. Идите и возвращайтесь поскорее..."

Видя, что Е Тянь его понял, Е Дунпин не знал, смеяться ему или плакать. Этому мальчишке всего десять лет, а он уже стал для кого-то палочкой выручалочкой. И, судя по поведению Ляо Хаодэ, он относится к Е Тяню уважительно.

Ляо Хаодэ тоже человек умный. Он тоже уловил скрытый смысл в словах Е Дунпина и поспешил его успокоить: "Хорошо, хорошо, я сделаю все, что в моих силах, господин Е, пожалуйста, не сомневайтесь..."

"Эй, учитель Юй, а ты не уходи. Давай пару партий сыграем..."

Заметив, что Юй Хаожань тоже хочет отправиться с ними на гору, Е Дунпин остановил его. Ведь речь шла о репутации его сына, и чем меньше людей будет об этом знать, тем лучше.

Юй Хаожань колебался лишь мгновение, затем сказал: "Хорошо. Тогда, Цинъя, иди вместе с остальными и Е Тянем, но не забывай по дороге об осторожности..."

"Да!" — решительно ответила девочка и подошла к Е Тяню. Раз сегодня она была с отцом, она не боялась, что одноклассник будет дразнить ее.

...

Ляо Хаодэ сопровождал его племянник, молодой человек за двадцать, тоже умный. Когда они вышли из деревни, он достал из кармана конфеты с леденцами и подманил Юй Цинъя, Толстого Дуня и остальных, позволив дяде и Е Тяню остаться наедине метрах в десяти позади веселившихся ребятишек.

"Даже не знаю, с чего начать... это так сложно..."

Общение с товарищами из Единого Фронта заставили его поволноваться, и Ляо Хаодэ тяжело вздохнул. Он все еще беспокоился, что ему не поверили.

“Дедушка Ляо, если взрослому так трудно, что могу я, маленький мальчик..."

Е Тянь знал, зачем его искал Ляо Хаодэ, но он все еще был напуган странными последствиями использования черепашьего панциря. Это случилось только вчера, и он не собирался в ближайшее время повторять этот опыт.

Когда дети ушли подальше, Ляо Хаодэ не стал больше ходить вокруг да около: "Малыш Е Тянь, можешь ли ты мне объяснить то, что сказал на ярмарке?"

Ляо Хаодэ помнил, что древние в Китае говорили о скрытых драконах и тиграх. (прим. скрытые драконы и тигры — скрытые опасности). Есть три типа людей цзянху, которых следует опасаться.

Первые — это даосские монахи, вторые — женщины, и третьи — дети. Поэтому Ляо Хаодэ не решался недооценивать Е Тяня, несмотря на его малый возраст.

"Дедушка Ляо, а что я сказал?"

Е Тянь хитро улыбнулся, но признавать что-то отказался. В конце концов, он просто расплатился за конфету. Все долги оплачены, почему он дальше должен лезть не в свое дело?

"Сынок, это очень важно для дедушки Ляо. Если ты можешь помочь, то проси потом все, что захочешь. Дедушка Ляо сделает все возможное, чтобы порадовать тебя..."

Ляо Хаодэ заметил перемену в поведении Е Тяня, но опыта общения с детьми у него не было. Он мог только предположить, что ребенок ищет какую-то выгоду для себя.

"Дедушка Ляо, я даже не знаю, что вам нужно. Как же я могу помочь?"

Хоть Е Тянь и не соглашался пока помочь, но ему уже было любопытно. Разве он не сказал, что могила находится в шестистах шагах от окраины деревни на юго-западе?

Если Ляо Хаодэ нашел могилу, он сейчас должен заниматься перезахоронением, и времени приходить, чтобы поблагодарить, у него не должно быть.

А если он там не нашел могилу, то, скорее всего решил бы, что столкнулся с маленьким мошенником. Неужели стоило так стараться и спешить, чтобы найти его?

http://tl.rulate.ru/book/14729/3452891

Глава 15. Живопись и каллиграфия

Видя, что Е Тянь лукавит, Ляо Хаодэ замолчал. Сделав несколько шагов по дороге, он вдруг спросил: "Е Тянь, разве тебе не интересно, что я нашел в шестистах метрах от деревни?"

Е Тянь совсем недавно думал об этом и, услышав вопрос, сразу заинтересовался: "Что вы там нашли?"

"Ха-ха-ха, так ты утверждаешь, что не говорил ничего мне?"

Ляо Хаодэ громко рассмеялся. Но стоило ему вспомнить, что его, пятидесятилетнего старика, чуть не обвел вокруг пальца десятилетний мальчик, его смех сразу оборвался, и он густо покраснел от стыда.

"И что с того? Нельзя принимать на веру все, о чем говорит ребенок..." Е Тянь ехидно улыбнулся. Дети не только врать, но и хулиганить могут.

"Ой, ты упрямый малыш. Наверно, даже есть откажешься, чтобы не потерпеть убытки..."

Ляо Хаодэ беспомощно покачал головой: "Сяолун передал мне твои слова, и, вернувшись в деревню, я сразу навестил старейшину. Он сказал, что на юго-западе от деревни в шестистах шагах находилась когда-то родовая могила предков семьи Ляо.

Но, когда умерла моя мать, на месте ее упокоения не установили памятник, а могила давно сровнялась с землей. Даже зная, что она похоронена там, я не могу найти точное место. Теперь ты понимаешь, зачем я пришел просить тебя о помощи?"

Вернувшись с ярмарки, Ляо Хаодэ позвал нескольких стариков из деревни, чтобы проверить состояние родовой могилы. После слов Е Тяня он и сам вспомнил об родовой могиле. Сейчас этот участок засеян кукурузой.

Прямых потомков семьи Ляо в Китае не осталось, а дальние родственники не решались приехать на эти могилы, чтобы сжечь благовония или самим хоронить своих покойников. А спустя пару десятков лет об этом куске земли все забыли.

Найдя могилы своих предков, Ляо Хаодэ сначала обрадовался, но затем его снова постигло разочарование. На этом участке земли похоронено более десяти поколений семьи Ляо, в том числе и его дед.

Не зная точного места могилы матери, он не решался копать, чтобы не беспокоить других предков. Вряд ли его покойный отец хотел бы этого.

Побродив по родовому могильнику пару дней, Ляо Хаодэ вспомнил о Е Тяне. Если этот мальчик смог узнать цель его приезда в Китай и место родового могильника, то и гроб его матери найти ему не составит труда, верно?

Старик позвал Го Сяолуна, но тот не знал, где живет одноклассник. Тогда Ляо Хаодэ решил обратиться в отдел Рабочего Единого Фронта, товарищи оттуда нашли Юй Хаожаня и попросили проводить их в дом, где жил Е Тянь.

Узнав, как все было, Е Тянь искоса взглянул на старика и спросил: "Дедушка Ляо, то, что передал вам Сяолун, я узнал по вашему лицу. Но если вы не смогли ничего найти, то я точно не смогу помочь..."

"Хм... ты это узнал, лишь взглянув мне в лицо и даже не спрашивал дату рождения моей матери или мою. А теперь говоришь, что ничего не можешь. Малыш, ты лукавишь..."

Ляо Хаодэ просто так не одурачить, тем более, что он не обманывался насчет возраста Е Тяня. В этом мире много странных людей вещей, а Е Тянь уже показал, на что способен.

“Дедушка Ляо, я вчера повредил свою изначальную ци, поэтому действительно сейчас ничем не могу помочь..."

Е Тянь покачал головой. Но, увидев печаль на лице старика, улыбнулся и предложил: "Я вам помочь не могу, но мой наставник может. Он прямой потомок клана Маи. Он прекрасно знает фэн-шуй, геомантию, астрологию. Его предсказания невероятно точны. Никто в стране с ним не может сравниться..."

"Правда?" Ляо Хаодэ воспрял духом. Если маленький ученик такой способный, надо ли сомневаться в мастерстве его наставника?

"Конечно, правда. Моему наставнику почти сто лет..."

"так пойдем же, пойдем скорее. Позволь мне навеститьб старого праведника..." Старик не поверил, что наставнику Е Тяня сто лет, но все равно торопился спросить у него совета. В его сердце вновь вспыхнула искорка надежды.

Летом склоны Маошаня покрыты цветами, деревья радуют глаз свежей зеленью листвы — очаровательный пейзаж. По дороге дети часто останавливались, чтобы полюбоваться природой. От деревни до храма всего полчаса пешком, но они добрались туда лишь к полудню.

Увидев старого даоса, Ляо Хаодэ еще больше поверил в свою удачу. Его удивил ровный цвет лица, контрастировавший с совершенно седыми волосами и бородой. Они даже не успели поздороваться, но Ляо Хаодэ всегда считал, что именно так и должны выглядеть даосские праведники.

"Вот сукин сын, уже носишься как оглашенный. Тебе уже стало получше? Дай-ка руку..."

Старый даос был удивлен, увидев Е Тяня. Вид у ученика был цветущий, но наставник все равно тщательно осмотрел его и проверил пульс. Лишь убедившись, что сердце работает отлично и проблем со здоровьем нет, он успокоился.

"Наставник, это дедушка Ляо, он хотел встретиться с тобой. Он приехал из Соединенных Штатов и собирается пожертвовать храму немного денег..."

Услышав, что сказал Е Тянь, Ляо Хаодэ сначала опешил, но спорить не стал. Если старый даос действительно поможет ему исполнить последнее желание отца, то пожертвование в десять тысяч юаней — небольшие деньги.

"Я слышал о старом праведнике, живущем в этом храме, и сегодня решил навестить вас. надеюсь, я не помешал..." Естественно, Ляо Хаодэ был предельно вежлив, но вот пожертвует ли он деньги храму, зависит от того, поможет ли ему старый даос.

Поздоровавшись с ним, Ляо Хаодэ обратился к своему племяннику: "Фэнкуан, поиграй с детьми возле храма. А Е Тянь пока останется со мной..."

Дети были очень послушными и сразу же ушли играть вместе с Фэнкуаном. Еще им было интересно посмотреть на работу строителей, которые ремонтировали храм.

"Наставник, а что в этих больших сундуках? Почему я не видел их раньше?"

Рядом со старым даосом Е Тянь увидел три больших деревянных сундука, выкрашенных в красный цвет, каждый высотой около полуметра. С виду они были очень старые, и краска на них уже потускнела и местами облупилась. Им, наверно, больше десяти лет.

Е Тянь уже успел изучить все, что было в храме. Это не сложно, учитывая аскетический образ жизни наставника. Но этих сундуков он не помнил.

"Ты каждый раз спал на них, когда приходил сюда, а говоришь, что в первый раз видишь?"

Старый даос рассмеялся. Раньше он разместил сундуки вдоль стены и снаружи обложил их кирпичами, сделав большую лежанку. Это не только для экономии места, так вещи в сундуках были в больше сохранности. Если бы не ремонт храма, он не стал бы их выносить наружу.

"А что это за вещи?"

Любопытный Е Тянь заглянул в сундук. Увидев, что лежало внутри, он не смог сдержать удивленного возгласа: "Наставник, зачем ты хранишь столько старой бумаги?"

Сундук, который открыл Е Тянь, был доверху заполнен свитками разного размера, а по углам лежали мешочки, заполненные сухой известью для снижения влажности.

Е Тянь развернул верхний свиток и воскликнул: "Это... это картина..."

Размер свитка небольшой, примерно сорок сантиметров в длину и тридцать в ширину. На нем были изображены краб и две креветки. Всего несколько грубых мазков кисти, но рисунок был невероятно выразительным и реалистичным.

В левом нижнем углу была сделана каллиграфическая надпись"В дар доброму отцу-основателю от младшего". Почерк был простой и старомодный, без явного наклона, иероглифы немного стилизованные, но выглядела надпись величественной, динамичной и естественной. Как и сам рисунок, надпись демонстрировала мастерство художника.

Ниже было приписано "Рисовал Байши в девятый год Китайской республики", а ниже стояла красная печать с тремя иероглифами "Господин Байши". (прим. Байши — Ци Байши, знаменитый китайский художник и каллиграф, известный картинами в стиле "цветы-птицы" и "насекомые-травы", а также уникальными рисунками креветок.)

"Наставник, а кто такой Байши? Эта картина такая красивая..."

Е Тянь был очарован. В рыбах и креветках он хорошо разбирался, и этот рисунок был очень точный, почти как фотография. Краб и креветки на бумаги казались живыми.

Старый даос вытянул шею, чтобы взглянуть на картину, скривил губы и ответил: "Ци Байши? Один бедный художник, скитавшийся по свету. Негодный человек. Твой старый наставник составил для него гексаграмму, а он отказался платить. Вместо платы он нарисовал мне несколько картин..."

Вообще-то Ци Байши — известный художник, но старый даос говорил о нем с легким презрением, гордясь только своим искусством. Байши написал очень много прекрасных картин, но лично подписанные им по пальцам пересчитать можно.

Но в этот раз хвастовство старого даоса не достигло цели. Е Тянь понятия не имел, кто такой Ци Байши. Свернув свиток, он положил его обратно, и потянулся к сложенной в четыре слоя серой ткани, лежавшей в самом низу.

"Бесценные гексаграммы, точные суждения, верные решения? Каллиграфия Чжан Дацяня? Ха-ха, наставник, а одежду, в которой ты по рекам и озерам ходил, тоже до сих пор хранишь?"

Кусок ткани, который развернул Е Тянь, был длиной около метра и шириной шестьдесят сантиметров. На ней было написано несколько иероглифов, прочитав которые, мальчик не смог удержать смех.

Не важно, какие способы использовали бродячие предсказатели, все они одевались одинаково. Этот кусок ткани называется пинцзинь. На нем писалась краткая фраза, привлекавшая клиентов, затем ткань закрепляли на деревянной раме и носили в руке, как флаг. Пинцзинь — обязательный атрибут всех бродячих гадателей.

Недавно на ярмарке Е Тянь видел такой пинцзинь возле стола гадателя, и надпись была похожая. А ведь старый даос тогда с презрением отнесся к бродячему коллеге, кичась своими предками из клана Маи. Правда, у бродяги надпись на пинцзине была не такая красивая.

"Вот сукин сын, что ты понимаешь? Если продать эту вещь, то можно купить на вырученные деньги хороший дом в центре нашего округа. Не зли старика..."

Простодушие Е Тяня не на шутку разозлило старого даоса, он чуть не задохнулся от возмущения. Это ж надо, его малолетний ученик ни в грош не ставил то, что с таким трудом было сохранено!

"Что? Наставник, не обманывай меня. Я тоже кистью писать умею, получится даже не хуже, чем на этих свитках и ткани..."

Е Тянь усмехнулся. Дом в центре округа стоит тысячи юаней. Какой дурак обменяет хороший дом на тряпку, которую только на бинты можно порвать?

"Старый... почтенный старый господин... эту надпись в самом деле сделал Чжан Дацянь?" (прим. Чжан Дацянь — известный китайский художник, картины которого на аукционах ценятся даже выше, чем полотна Пикассо.)

Не обращая внимания на недоумение Е Тяня, Ляо Хаодэ аккуратно взял ткань у него из рук и бережно разложил ее на крышке сундука, благоговейно рассматривая.

Отец Ляо Хаодэ был филологом и педагогом, поэтому старик прекрасно знал о знаменитых художниках Ци Байши и Чжан Дацяне.

Впрочем, картина Ци Байши оставила его равнодушным. Но, увидев каллиграфию Чжан Дацяня, он даже забыл о том, зачем пришел сюда.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3452893

Глава 16. Каждый иероглиф — на вес золота

Отец Ляо Хаодэ родился в семье ученых на юге реки Янцзы. До освобождения он работал в Министерстве образования правительства Нанкина и был знаком со многими знаменитостями из мира искусства, живописи и каллиграфии. Ляо Хаодэ унаследовал его любовь к прекрасному, с детства слушая интересные, а иногда странные рассказы.

А с Чжан Дацянем ему довелось встречаться лично. В семидесятых годах он вместе с отцом навещал художника, которого на западе называли "Пикассо с Востока", и всегда восхищался его талантом.

Но в то время Чжан Дацянь уже не мог рисовать, страдая от болезни глаз. Смерь старого художника в 1983 году сильно опечалила Ляо Хаодэ.

Картины и каллиграфия Ци Байши и Чжан Дацяня очень ценные и редко встречаются на аукционах. Их стоимость иногда доходит до нескольких тысяч долларов США, и большая часть давно осела в частных коллекциях. Семья Ляо Хаодэ достаточно обеспеченная, но в их фамильной коллекции не было даже пары картин этих художников.

Он даже не предполагал, что когда-нибудь увидит подлинную картину и каллиграфию кого-то из них. Тем более, в таком захолустье, среди вещей почтенного даоса. Ляо Хаодэ был потрясен.

Удивительно не то, что картины оказались здесь. В молодости Чжан Дацянь и Ци Байши жили за счет продажи своих картин. Вот только не писали на них дарственные надписи. Это может означать лишь одно: этот старый даос — их близкий друг. Для других они не сделали бы такое одолжение, даже после долгих просьб.

Чем бы не был знаменит этот человек, уже обладание этими картинами говорит о том, что он — не обычный монах. В мире совсем немногие могли называть двух этих художников братьями.

Видя, что Ляо Хаодэ хорошо разбирается в этой теме, старый даос не удержался, встал и, покосившись на Е Тяня, начал объяснять: "Эти несколько иероглифов в самом деле написаны Чжан Дацянем. Я не просил его об этом, он сам предложил. Эти бедные художники раздавали свои творения на каждом углу по дешевке..."

Говоря это, старый даос даже не путался намекнуть, что он талантлив не меньше, чем два этих художника. Но иначе и быть не могло: подобное притягивается к подобному. Не обладай он достоинствами и талантом, не смог бы с ними сблизиться.

"По дешевке? Старик так пренебрежительно говорит об этом..."

Слушая старого даоса, Ляо Хаодэ бережно взял обернутый тканью свиток каллиграфии Дацяня. Руки его так сильно дрожали, что он чуть не уронил на землю это сокровище.

В 1925 году Чжан Дацянь и вправду продавал свои картины всего по 20 юаней за штуку. Но сейчас, если этот свиток выставить на европейском аукционе, его цена может достигнуть десятков тысяч долларов США. Можно сказать, что каждый иероглиф, начертанный на этой бумаге — на вес золота. (прим. здесь, как и в названии главы, используется образное выражение "каждый иероглиф — на вес золота". Обычно значение этого выражение метафорическое, близкое к русскому "золотые слова", в смысле - ценный совет, важная информация. Но в данном случае образное выражение используется больше в прямом смысле).

"Ладно, малыш Е, убери все на место..."

Видя, что Е Тянь все еще копается в сундуке, старый даос не удержался: "Когда я отправлюсь в путешествие на запад, все эти вещи будут принадлежать тебе. Не выбрасывать же их, верно?" (прим. "отправлюсь в путешествие на запад — образное выражение "умру").

"Эй, наставник, ты правду сказал, что один такой свиток можно обменять на целый дом? Тогда с завтрашнего дня начни учить меня живописи и каллиграфии..."

Е Тянь был достаточно умен, чтобы понять озадаченное выражение лица Ляо Хаодэ. До этого он даже не предполагал, что какие-то старые бумажки могут быть настоящими сокровищами. Но теперь он осторожно и настойчиво забрал свиток у старика и убрал его в сундук.

Старый даос нахмурился и, глядя на Ляо Хаодэ, ответил: "Вот сукин сын, завтра у тебя на это времени не будет. Сам создал проблему — сам ее и решай..."

"Ой! Наставник, у меня же опыта нет, способностей тоже. А ты и так этим каждый день занимаешься..."

Е Тянь отчаянно замотал головой. С тех пор, как осознал опасность использования черепашьего панциря внутри своего сознания, он опасался повторять этот опыт.

Услышав спор между учеником и учителем, Ляо Хаодэ вспомнил, зачем пришел: "Наставник, вы знаете, зачем я здесь?"

Никто в деревне, кроме пары близких родственников, не знал, что Ляо Хаодэ вернулся в Китай, чтобы похоронить своих родителей вместе. Да, ему было уже известно, что старый даос — настоящий мастер, а значит, намного опытнее своего ученика. Но такая проницательность все равно была невероятна.

"Хи-хи... старый даос может видеть то одно, то другое, но не всегда уверен, что это правда..."

Перекинувшись с посетителем всего парой фраз, старый даос все же успел украдкой взглянуть тому в лицо, учел те немногие слова, что сказал старик при встрече, и уже догадывался о причине его визита: "Я старый затворник, но вижу, что твои луна и солнце низкие и неровные. Должно быть, у твоих родителей была нелегкая судьба, твоих мать и отца разлучила смерть. Если ты вернулся домой, то, скорее всего, для того, чтобы похоронить их вместе, верно?" (прим. "твои луна и солнце" — одна из основных позиций при гадании, расположенная в верхней половине лба строго посередине. Но главное: Ли Шаньюань озвучивает не совсем верную трактовку. Особенности этой позиции говорят лишь о событиях прошлого, в данном случае, о трудном детстве Ляо Хаодэ. Но по солнцу и луне старый даос не мог знать, зачем старик приехал в Китай).

Ляо Хаодэ взволнованно посмотрел на старого даоса: "Да, да, вы правы, наставник. Пожалуйста, помогите мне. Если вы сможете найти гроб с телом моей матери, я... я буду безмерно благодарен..."

Видя, как Ляо Хаодэ почтенно кланяется, напоминая при этом курицу, клюющую рис, Е Тянь едва смог сдержать смех и подумал: "Вот же старый мошенник!"

Поговорка гласит, что профан лишь глазеет с интересом, а сведущий человек сторожит дверь. Е Тянь прекрасно понимал, что происходит. Едва увидев старого даоса, Ляо Хаодэ сам того не понимая, раскрыл все свои карты, пока Е Тянь копался в сундуке. Если бы старый даос ничего не понял, грош цена была бы его таланту, словно он все свои сто лет зря прожил.

Кроме того, слова "твоих мать и отца разлучила смерть" звучит слишком не конкретно, ее можно понять по разному: "мать умерла раньше", "отец умер первым", "оба умерли в разлуке". В любом случае, старый даос сказал правду, не вдаваясь в конкретику, о которой понятия не имел.

"Старый даос уже в самом деле слишком стар, практика фэн-шуй и геомантии для меня давно в прошлом, теперь я просто старый отшельник, так что... провожать не буду..." Е Тянь и Ляо Хаодэ думали, что, начав с предсказания, старый даос обязательно согласится помочь, и его категоричный отказ стал для них полной неожиданностью.

"Наставник решил набить себе цену..."

Услышав отказ наставника, Е Тянь чуть не расхохотался. Всего пару дней назад старый даос исправил фэн-шуй дома старшего Мяо, а теперь заявляет, что давно завязал с прошлым? Он действительно невероятен.

Но Ляо Хаодэ об этом ничего не знал, и поверил, что старый даос давно прекратил свою практику. Шагнув к нему, с испуганным выражением лица, старик взмолился: "Наставник, мудрейший, пожалуйста, моя просьба — не каприз. Сыновнее почтение требует, чтобы я выполнил последнюю волю моего отца! Вы можете требовать все, что душе угодно. Если это в моих силах, я выполню любое ваше желание..."

На Тайване и в Гонконге гадание и фэн-шуй давно стали обычным бизнесом. Переезд, покупка недвижимости, рождение детей, открытие компании или офиса — в любом случае требуются ритуалы фэн-шуй и сяншу.

Сейчас в этих регионах социальный статус мастеров древних искусств очень высок, а их могущество пугает больше, чем угроза оружием.

А мастерство того, кто сейчас стоял перед Ляо Хаодэ, казалось, превосходило таланты тех, кого он знал раньше. Естественно, он не решился сам называть цену и был готов на любые условия.

Культурного человека разговор о вознаграждении может даже оскорбить. Но Ляо Хаодэ слишком долго прожил на западе, привык к образу жизни деловых людей и считал, что такое обещание — скорее дань уважения к старому и опытному мастеру.

На самом деле Ляо Хаодэ мог сразу пригласить мастеров из Гонконга или Тайваня, но сейчас пересечение границ материка требует множества формальностей, на это уйдет слишком много времени, возможно, полгода. Неужели все это время прах его отца не будет похоронен?

"Старый даос одинок, зачем мне деньги?"

Он покачал головой, продолжая отказываться. Но, увидев разочарование и отчаяние в глазах Ляо Хаодэ, не смог сдержать смеха: "Старый отшельник действительно слишком стар и не может больше практиковать. Но, если ты доверяешь моему мнению, то позволь отправить с тобой моего маленького ученика..."

"Наставник! Я же еще не совсем здоров! А вдруг снова случится беда и моя изначальная ци будет повреждена?!"

Не дав старому даосу договорить, Е Тянь запротестовал. Он ведь привел сюда Ляо Хаодэ именно потому, что боялся делать это сам. А вместо помощи наставник заставляет его рисковать. Почему?

"Верно, наставник. Е Тянь еще слишком молод и, кажется, немного болен. Поэтому я и решил обратиться к вам..."

Ляо Хаодэ поддержал маленького ученика. Как говорится, молодые любят хвастаться, но не имеют опыта. Даже в обычных больницах люди хотят попасть к старому и опытному врачу, а кабинет молодых специалистов часто пустует.

Фэн-шуй и сяншу мало чем отличается от медицины. Если Е тянь и его старый наставник встанут на улице с табличками гадателей, вряд ли кто-то подойдет к маленькому мальчику.

"Не страшно. В тот раз малыш Е нарушил правила. Но сейчас он будет их соблюдать и ничего не произойдет..."

Старый даос отмахнулся от них обоих, потом с улыбкой посмотрел на Е Тяня: "Малыш Е, наставник уже многому тебя обучил. Если хочешь стать мастером, надо практиковаться. Разве это не подходящий случай? У тебя есть хорошая возможность проявить себя..."

"Я... я не говорил, что хочу быть мастером..."

"Ты мой последний ученик, значит, тебе суждено встать на этот путь в будущем!"

Старый даос не спорил с Е Тянем, он просто высказал свое мнение. Этот малыш действительно очень талантлив. Даже если он не будет практиковаться, в будущем все равно станет отличным мастером.

Услышав слова наставника, Е Тянь чуть не разрыдался. Этот старик, наверно, не уверен в своих силах и решил переложить ответственность на маленького мальчика.

В какой-то мере Е Тянь был прав. Старый даос не хотел браться за это, потому что в его сердце не было уверенности.

Древние говорили, что после трех лет поисков драконьих жил и десяти лет практики фэн-шуй мастера начинают терять свои силы. На составление заклинание и построений уходит больше ци, на восстановление — больше времени. Исправление фэн-шуй в доме старшего Мяо истощило старого даоса.

А поиск гроба среди множества могил — дело не только сложное, надо точно определить восемь иероглифов даты рождения всех близких родственников, узнать точное время смерти. В нынешнем состоянии старый даос сможет это сделать с третьей попытки.

И такая работа вымотает его как духовно, так и физически. В своем возрасте он не готов терпеть боль, поэтому и не хотел помогать Ляо Хаодэ.

Правда, отправляя Е Тяня со стариком, старый даос был уверен, что результата тот не добьется. Конечно, мальчик одарен от природы, но вряд ли он сможет самостоятельно вычислить место захоронения матери Ляо Хаодэ. А значит, и вреда себе не причинит.

Поняв, что старый даос непреклонен, Ляо Хаодэ прекратил свои мольбы и посмотрел на Е Тяня: "Малыш Е, помоги с этим делом дедушке Ляо. Я куплю тебе все, о чем ты попросишь..."

Срок действия китайской визы Ляо Хаодэ заканчивается. Если в ближайшие дни он не найдет гроб матери, то отец будет похоронен один. Даже если в будущем получится еще раз приехать в Китай, последняя воля отца не будет исполнена.

"Хорошо. Я попробую. Но, дедушка Ляо, если у меня не получится, ты же не будешь винить меня..." Опустив голову, Е Тянь немного подумал и согласился.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3452894

Глава 17. Инь-ян

У наставника явно совести нет, но что Е Тянь мог поделать. Он постарается использовать черепаший панцирь осторожно. Худшее, что его ждет — снова постельный режим на несколько дней. Стиснув зубы, мальчик согласился.

Заполучив согласие Е Тяня, Ляо Хаодэ обрадовался: "Отлично, не беспокойся, дедушка Ляо ни в коем случае не станет винить тебя в случае неудачи. А если все получится, дедушка Ляо обещает купить тебе много игрушек заграничных..."

Он ведь изначально рассчитывал на помощь мальчика, но тот пытался переложить ответственность на своего наставника. К счастью, старый даос не захотел покидать свою гору, и отправил вместо себя ученика. В любом случае Ляо Хаодэ получит то, что так желал.

"Сяолун, пойдем. Мы возвращаемся..."

Склоны Маошаня прекрасны, но Ляо Хаодэ не хотел задерживаться ни на минуту. Подозхвав к себе племянника, он сказал: "Сяолун, отдай свои часы однокласснику Е Тяню..."

Старик давно заметил, что Е Тянь украдкой поглядывает на дорогие часы. Сейчас он хотел хоть как-нибудь выразить благодарность ему, но не знал, как это сделать. Отдать часы — единственное, что пришло ему в голову в тот момент.

"Хорошо, дедушка..."

Решение дедушки опечалили Го Сяолуна, но ослушаться он не посмел, нехотя снял часы и протянул однокласснику: "Держи, Е Тянь..."

"Не надо так, дедушка Ляо. Если ты сделаешь это, я никуда с тобой не пойду..."

Е Тянь покачал головой. Да, он завидовал Го Сяолуну, когда тот хвалился часами. Но даже у маленьких детей есть гордость. Даже если Е Тяню нравилась чужая игрушка, он никогда не желал завладеть ею.

"Ладно, ладно, дедушка Ляо допустил ошибался в тебе. Пойдем, нам надо вернуться..."

Ляо Хаодэ смутился и выглядел так, словно его лошадь пыталась лягнуть задними ногами. Хмыкнув, он обратился к родным: "Фэн Куан, Сяолун, когда вернемся, лишнего не говорите. Сегодня Е Тянь просто придет к нам в гости..."

"Дедушка, не беспокойся..."

Двоюродный племянник Ляо Хаодэ помнил о правилах приличия. Хоть он и не понимал, почему престарелый дядя так настаивает на помощи маленького мальчика искать тело своей матери и сомневался в правильности этого решения, но даже виду не подал.

...

Фамильные угодья семьи Ляо Хаодэ находились у западного подножья горы Маошань. В самой деревне насчитывалось более трехсот семей, это было самое большое поселение в округе. Правда, людей с фамилией Ляо там давно уже нет, последним был отец Хаодэ. Теперь в деревне живут в основном семьи Фэн, Чжан и Го.

Через пару часов Ляо Хаодэ вошел в деревню в сопровождении Е Тяня и Го Сяолуна, по дороге он приветствовал старейшин. Выглядел старик так, словно просто ходил прогуляться по лесу с любимыми внуками.

Минут через десять он вновь покинул деревню, но теперь его сопровождали так же приглашенные Фэн Куаном несколько крепких молодых людей с повозкой. Если бы кто-то присмотрелся внимательно к рогоже, покрывавшей эту повозку, то заметил бы под ней, предмет, похожий на гроб и выглядывающие черенки нескольких лопат.

На высокой межевой насыпи между двумя кукурузными полями, стояли трое взрослых и два мальчика: Е Тянь, Ляо Хаодэ и сопровождавшие их люди.

"Е Тянь, если считать от той старой акации на окраине деревне, до этого места как раз шестьсот шагов. Но здесь даже намека нет на могилу моей матери. Я не могу найти, где копать..."

С тех пор, как они с отцом покинули материк, больше родных у женщины не осталось. Ее хоронила семья брата. Но прошло уже несколько десятков лет, даже стариков, что могли помнить эти похороны, в живых не осталось, а младшие не рисковали навещать могилу, опасаясь репрессий. Теперь никто не знает, где находится эта могила.

Стоя посреди поля, некоторое время Е Тянь осматривал окрестности, затем достал из школьной сумки компас геоманта: "Дедушка Ляо, я попробую найти это место..."

Инструмент в руке Е Тяня казался обычным металлическим компасом, но внимательный человек понял бы, что сделан он из сандалового дерева отличного качества.

Изогнутые края компаса позолочены, а стрелка сделана в форме рыбки. Этот компас был настоящим произведением искусства.

Заметно было, что его часто использовали, дерево на лицевой стороне потемнело. От этого компаса так и веяло стариной.

"Е Тянь, этот твой компас — настоящее сокровище..." Ляо Хаодэ — человек внимательный к мелочам. В его семье собирали разные антикварные диковинки, и он с первого взгляда понял, что в руках мальчика ценная вещь.

Е Тянь фыркнул: "Это точно. Наставник его так старательно прячет. Если бы он сегодня не послал меня с вами, то не решился бы достать его из сундука..."

Мальчику давно приглянулась эта вещица. Однажды он даже попросил старого даоса научить пользоваться этим компасом. Но наставник строго отчитал ученика, заявив, что отдаст его ученику только в наследство после своей смерти. Тогда Е Тянь понял, насколько ценна эта вещь для мастера фэн-шуй.

Компас для геоманта так же важен, как чаша, без которой нельзя съесть рис. Любой мастер фэн-шуй расстанется со своим компасом только на смертном одре, это тот самый важный секрет, который можно передать лишь лучшему и опытному ученику.

Это не просто инструмент. Передавая компас ученику, мастер возлагает на него свою ответственность. Получая компас из рук наставника, ученик принимает обязательство продолжать его наследие и приумножать его. Это называлось "передать мантию мастера". Таковы традиции древних искусств.

В Китае очень серьезно относятся к порядку наследования, и мастера фэн-шуй — не исключение.

До освобождения в народе рек и озер считалось: если странствующий мастер не получил мантию от своего наставника, значит, ему не передали и основы знаний клана, и он не может передать тайное искусство клана своим ученикам.

Большинство современных мастеров фэн-шуй так и не унаследовали мантию своих наставников. Таких презрительно называют "учениками с тыквенной бутылью", в кланах к ним относятся, как к полукровкам или самоучкам, изучавшим искусства только по книгам.

Они и впрямь самоучки, и не многие способны достигнуть настоящего мастерства. Большинство, едва научившись читать, берет первую попавшуюся книгу и, прочитав ее, считает, что может гадать на улице. Но эти люди мало чем отличаются от обычных мошенников и шарлатанов.

Максимум, что могут такие "ученики с тыквенной бутылью" — это определить особенности фэн-шуй дома или гробницы.

Но управлять силами неба и земли, чтобы исправить неблагоприятный фэн-шуй, они не могут. А если берутся за это дело, то все заканчивается трагично. К счастью, большинство понимает опасность неосторожных действий и стараются не рисковать.

Несмотря на столь юный возраст, Е Тянь все же получил компас геоманта от своего наставника, а это о многом говорит. Если в будущем он решит продолжить дело старого даоса, кроме наставника и двух старших соучеников, в Китае не будет равных Е Тяню мастеров.

Компас, что лежал в ладони Е Тяня, был очень сложным инструментом. Основой его были два диска с начертанными на них восемью триграммами багуа. На одном диске багуа был традиционный, на другом — древняя маодунская схема. Каждый диск был дополнен 24 концентрическими кольцами, связанными со стрелкой. Кроме этого, вокруг дисков было начертано множество сложных иероглифов. При попытке разобраться с этим компасом у непосвященного голова кругом пойдет. (прим. традиционный компас геоманта имеет только два диска, 24 кольца и стрелку. Простой компас для изучения фэн-шуй дома имеет всего лишь один диск и 24 кольца со стрелкой)

Однако, сейчас требовалось найти могилу, а в этом случае компаса недостаточно, он лишь укажет приблизительное место. Е Тянь достал из школьной сумки записку с именем и датой рождения матери Ляо Хаодэ.

"Ляо, урожденная Го, родилась в Цзюйжуне провинция Цзянсу в первые годы Китайской республики, умерла в 1952 году..."

Держа записку в одной руке, а компас в другой, Е Тянь медленно перечитывал записку, четко произнося каждое слово и глядя в небо, затем определил по компасу направление. Хоть он и был еще ребенком, но сейчас казался старому Ляо Хаодэ настоящим мастером.

Однако, Ляо Хаодэ не знал, что Е Тянь не пытается сейчас высчитать положение могилы. Шепотом снова и снова перечитывая слова из записки, он сосредоточил внимание не на компасе, а в собственном сознании, вызывая черепаший панцирь.

На самом деле, сведений, предоставленных стариком, было достаточно, чтобы вычислить место могилы. Но имея в своей голове более мощный инструмент, Е Тянь не стал себя утруждать расчетами. Черепаший панцирь — орудие куда более мощное, чем компас наставника.

Стоило ему пробормотать заветные слова "сокровищница искусств", как панцирь послушно возник перед его внутренним взором.

Глядя на знакомый, но пугающий панцирь, Е Тянь невольно поежился. Вдруг он опять поступит вопреки воле небес, а последствия этого и дискомфорт от повреждения изначальной ци он все еще хорошо помнил.

"Ой, подумаешь, большое дело — поваляться в постели пару дней по возвращении..."

Е Тянь сжал зубы и решился. Он не горел желанием помогать Ляо Хаодэ. Но панцирь в его голове никуда не денется: глупо было бы не научиться использовать его.

Если требуется понять, как избежать ошибок, надо практиковаться, узнавать правила применения этого загадочного инструмента. Бесполезно просто думать о нем, результата можно добиться только постоянной практикой.

"Геомантия..."

Из шести иероглифов на панцире сейчас светилось только слово "геомантия". Сконцентрировав на нем внимание, Е Тянь продолжил повторять содержание записки, стараясь, чтобы информация о Ляо, урожденной Го проникла в его сердце.

Письмена на панцире пришли в движение, быстро сменяя друг друга, один за другим перед его взором мелькали непонятные символы. И вдруг весь панцирь превратился в поток света, хлынувший в глаза Е Тяня.

"Что это? Неужели снова... может быть, так выглядит всевидящее око?" Е Тяню показалось, что он сейчас ослепнет, он зажмурился, но через несколько секунд медленно открыл глаза. (прим. всевидящее око — так в буддизме называют дар всевидения или дар предвидения.)

Глядя на ровное поле вокруг, он пробормотал: "Инь-ян!"

И в ту же секунду кукурузные стебли, высотой больше самого Е Тяня, вдруг пропали, словно из его глаз заструился туман, окутавший все вокруг.

Е Тянь уже знал, что это инь-ян или, как ее называют мастера, геомантическая ци. Ему надо найти точку, куда стремится туман, там инь и ян сливаются воедино. Это и будет место искомой могилы.

Древние говорили, что после погребения изначальная ци покойного сливается с инь, образуя злую силу, схожую с гневом. Затем, объединяется с ян, чтобы перейти в потусторонний мир. Оттуда изначальная ци покойного будет оказывать влияние на изначальную ци родственников. Если погребение было выполнено правильно, что такое воздействие будет благоприятным для потомков.

Именно поэтому геомантическая ци называется инь-ян. Инь — это жилище мертвых, ян — жилище живых. В нашем мире благоприятно, когда они находятся в равновесии друг с другом. В потустороннем мире принцип взаимодействия инь-ян тот же.

Е тянь не знал, правда ли изначальная ци покойников может благословить их будущие поколения, для понимания этого процесса его знаний еще не хватало. Но в данный момент он понимал, как действует инь-ян для поиска могилы.

"А здесь хороший фэн-шуй. Похоже, этот Ляо Хаодэ благословлен предками..."

Наблюдая, как распределяется инь-ян на кукурузном поле, Е Тянь восхищенно вздохнул. Он давно уже следовал за старым даосом. Правда, самостоятельно делал что-то впервые, но уже хорошо знал, что такой фэн-шуй, как здесь, можно назвать сокровищем земли.

Перед его внутренним взором возникла чудесная картина. Леденящая инь и излучающая жар ян в некоторых местах переплетались, сливаясь друг с другом, проникая друг в друга, образуя стремительную земную ци, прекрасную в абсолютном равновесии.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3452895

Глава 18. Родовое кладбище

"Хм? Ляо Сяохун, родился в 50-й год правления Цяньлуна и умер в шестой год правления Сянфэна". Что это значит?..." (прим. Цяньлун — девиз правления императора династии Цин и имя одного из первых императоров, Сянфэн — девиз правления императора династии Цин и имя императора Ичжу.)

Наблюдая, как инь и ян сливаются словно в любовном экстазе, Е Тянь заметил, что при взгляде на один из участков поля перед его глазами возникла строка иероглифов.

"Родился в 50-й год правления Цяньлуна? Разве это не 1785 год? Этот Ляо Сяохун, наверно, предок Ляо Хаодэ..."

Наставник учился в эпоху династии Цин, и конечно, Е Тянь хорошо ориентировался в исторической периодизации этой династии. На всякий случай сопоставив даты, он убедился, что похороненный здесь человек жил именно в это время.

Значит, в этом месте находится родовое кладбище семьи Ляо. Это отлично, в прошлом люди соблюдали традиции и последовательность захоронений.

Обычно, самые старшие предки похоронены в месте, где преобладает самый благоприятный фэн-шуй. Суда по тому, что видел Е Тянь, это центр поля на небольшом возвышении. Место захоронения предков окружают могилы их детей, дальше идут могилы внуков.

Площадь поля небольшая, и это родовое кладбище может вместить лишь пять поколений. Если места не хватало, обычно, для самых крупных ветвей семьи создавались отдельные кладбища.

Это родовое кладбище было основано в эпоху Цин, значит, здесь может быть похоронено около шести поколений семьи. Но рядом нет других захоронений боковых ветвей семьи Ляо. Кажется, похоронами в этой семье занимался сведущий в фэн-шуй человек, который не хотел отказываться от такого сокровища геомантии.

Обдумывая информацию, которую подсказал ему черепаший панцирь, Е Тянь ощущал себя неуютно. Он не раз слышал, что древние мастера, овладев способностью наблюдения за инь и ян, умели менять судьбу человека вопреки воле неба. Оказывается, это не сказки.

Но сейчас его удивляло другое. С Е Тянем не происходило ничего плохого, лишь привычное легкое головокружение, но в целом он чувствовал себя хорошо.

"Ляо, урожденная Го! Родилась в первый год Китайской республики, умерла в 1952 году, родила сына Ляо Хаодэ..."

Взяв за основу традиционную схему захоронений, Е Тянь обратил внимание на участок на краю поля. Когда он с компасом подошел туда, черепаший панцирь показал ему сведения о похороненной там Ляо, урожденной Го.

"Е Тянь... нет... маленький праведник, ты нашел, где находится гроб с телом моей матери?"

Не находя себе места от волнения, Ляо Хаодэ следовал за Е Тянем по пятам. Этот мальчик был его последней надеждой. Если ему не удастся найти могилу матери, придется похоронить прах отца в любом месте родового кладбища и вернуться в США, не исполнив его последнюю волю до конца.

"Я хочу еще раз все проверить..." Е Тянь отмахнулся, прося старика помолчать, и раздвинул густо растущие в этом месте стебли кукурузы.

Делая вид, что производит вычисления в уме, сверяясь с компасом, Е Тянь задумался на какое-то время, затем сказал: "Если все верно, то здесь должно быть то самое место..."

"Да?... Правда?"

Голос Ляо Хаодэ немного дрожал. Он покинул материк десяти лет от роду, но до сих пор помнил о матери. Сейчас, оказавшись на ее могиле, он испытывал глубокую печаль, как любой ребенок, лишенный родительской любви.

"Хи-хи... Почему бы сразу не начать копать?" Е Тянь улыбнулся, но вслух этого не сказал.

"Эй, подойдите сюда..."

Позади Е Тянь услышал шаги и голоса. Это приближались Фэн Куан и нанятые им молодые мужчины с лопатами. Подойдя, Фэн Куан позвал остальных: "Берите лопаты и несите их сюда..."

Фэн Куан взял лопату, но не передал ее Е Тяню, а вопросительно посмотрел на Ляо Хаодэ: "Старший дядя, это... это точно здесь?"

Видя такое недоверие, Е Тянь обиделся: "Если не веришь мне, не надо было меня сюда тащить..."

"Е Тянь, не слушай его, он глупость сказал, не подумав..." Ляо Хаодэ занервничал и, отобрав лопату у племянника, передал ее Е Тяню.

Черенок лопаты был почти вдвое выше Е Тяня. Очистив от стеблей кукурузы небольшой участок площадью около четырех квадратных метров, он провел лопатой линию: "Отсюда мы будем копать яму глубиной примерно четыре фута. Это чуть больше метра. Там найдем гроб..."

"Если его там не будет, я тебе покажу, мелкий засранец..."

Эту фразу Фэн Куан пробормотал вполголоса, злобно покосившись на Е Тяня. Поплевав на ладони, он ухватил лопату, собираясь воткнуть ее в землю.

"Стой! Разве я сказал начинать копать?"

Е Тянь закричал так громко, что с перепугу Фэн Куан чуть не воткнул лопату себе в ногу.

"Чего раскомандовался? Ты нашел место, почему не выкопать гроб? Это кладбище нашей семьи, хотим — копаем, хотим — не копаем. И спрашивать твоего разрешения никто спрашивать не собирается..." Следовавший за Фэн Куаном его младший брат тоже с недоверием относившийся к Е Тяню, решил вмешаться.

Увидев, как этот молодой человек таращится и, ругаясь, плюется от злобы, Е Тянь озабоченно отмахнулся: "Да копайте на здоровье. Сделав так, вы получите не останки предка, а баоши. А теперь можете продолжать, вмешиваться не буду..." (прим. баоши - не погребенный труп. Изначально это была разновидность казни: тело казненного выставлялось на всеобщее обозрение под запретом хоронить его. Позже баоши стали называть и эксгумированные не по правилам тела. Считалось, что такое наказание причиняет страдание душе умершего в загробном мире.)

Погребальные традиции в Китае соблюдаются строго, важно уделять внимание даже мелочам. Особенно, если речь идет о необходимости эксгумации.

В таких случаях всегда обращались к мастерам фэн-шуй, которые умели выбрать благоприятный день для извлечения гроба из могилы.

Если эксгумация проводится в днем, над могилой прежде всего надо установить навес, потому что солнечный свет нарушит равновесие инь и ян в костях. Это не только причинить страдания душе покойного, но и окажет негативное влияние на потомков.

Видя, как рассердился Е Тянь, Ляо Хаодэ вышел вперед, желая исправить ситуацию: "Е Тянь, не обращай внимания на эту недалекую молодежь. Если нужно еще что-то сделать, просто скажи мне..."

Слова старика привели Е Тяня в чувство, и он вдруг кое-что вспомнил: "Вас здесь немного. Запомните, в будущем все, что произошло здесь, должно остаться в тайне. Обещайте мне, что никому не расскажете о том, как нашли могилу..."

Е Тяню было интересно изучать фэн-шуй, но в будущем он не собирался делать это своей профессией. Ему еще в колледж или университет поступать надо. Если в деревне о нем пойдет слава мастера фэн-шуй, мало того, что одноклассники засмеюсь, так и о дальнейшей учебе придется забыть.

"Не волнуйся, Е Тянь, они никому ничего не скажут..."

Обещая это, Ляо Хаодэ выразительно посмотрел на своих молодых родственников: "В будущем, если кто-то из вас проболтается, о наследстве от своего старого дядюшки можете забыть..."

"Да-да, старший дядя, мы ничего никому не скажем..."

Фэн Куан и его братья Е Тяня не воспринимали всерьез. Но богатый дядюшка — совсем другое дело. Перечить ему, рискуя потерять право на наследство, не хотел никто.

В этот раз, навестив семью, Ляо Хаодэ каждому подарил по тысяче юаней и привез для семьи телевизор из Шанхая с экраном 18 дюймов. В 1986 году такие подарки для провинциальных жителей Китая казались слишком богатыми.

А кроме того, Фэн Куан, сопровождая дядю на гору к старому даосу, видел старинную каллиграфию, и слышал, что эти картины больших денег стоят, даже за рубежом.

В тот момент у него родилась идея, открыть антикварный магазин в Маошане. Но он слишком молод, даже если будет при деньгах, кто доверится молодому человеку двадцати лет от роду. А вот если попросить помощи дядюшки Ляо Хаодэ, доверия у клиентов будет больше.

"Все слушайте младшего брата. Первый, кто какую-нибудь глупость скажет, крепко от меня получит!"

Вообще-то приказа дядюшки Ляо было вполне достаточно. Но когда его вдруг поддержал Фэн Куан, пригрозив братьям карой за непослушание, перечить никто не решился. А племянник господина Ляо сделал вид, что присмотрелся к Е Тяню и изменил о нем свое мнение.

Е Тянь его благодарить не собирался. Взяв длинный кукурузный стебель вместо указки, он стал объяснять: "Вот в этих местах вбейте колья. Потом принесите холст и растяните его на кольях, сделав навес..."

Абы как сделать навес нельзя, любое смешение может нарушить фэн-шуй этого места. Выбирая места для кольев, Е Тянь смотрел, чтобы там не было ни инь, ни ян.

"А я-то думал, зачем тащить с собой такой тяжелый кусок ткани. оказывается, он очень нужен..."

Следуя указаниям Е Тяня Фэн Куан с братьями принесли холст. Они позаимствовали его в деревне у семьи, которая занималась свадебными торжествами. Если натянуть его во дворе, можно закрыть от солнца четыре праздничных стола. Свернутый в рулон, холст был очень тяжелым.

Но сделать навес в чистом поле для нескольких сильных мужчин было легкой работой. Через полчаса под чутким руководством Е Тяня навес был установлен так, что закрывал могилу со всех сторон, не позволяя солнечным лучам проникнуть внутрь.

Затем Е Тянь попросил принести гроб из повозки, который был тяжелее холста. Братья Фэн Куана уже изрядно запыхались.

Гроб был изготовлен из кедра высокого качества, на досках нет ни единого следа древоточцев. Старейшина деревни выкупил его в уездном центре для себя. Ляо Хаодэ пришлось много заплатить, чтобы выкупить гроб. Он, конечно, не был так роскошен, как саркофаги из сандалового дерева или шелкового наньму, но тоже считался очень дорогим.

Затащив гроб под навес, Е Тянь вновь указал на проведенную им линию: "А вот теперь можете копать. Помните: четыре фута вниз, там будет крышка гроба..."

несколько взрослых парней едва сдерживали досаду. Еще бы, ими командовал какой-то мальчишка. Но вслух никто не возмущался, они по очереди стали копать, и вскоре под навесом появилась яма длинной и шириной около двух метров.

Все это время Е Тянь стоял на краю ямы и рассматривал грунт. Вдруг его внимание привлек кусок земли, он расковырял его ногой и крикнул: "Подождите, дальше копать нельзя..."

"Что случилось? Е Тянь... ты нашел гроб?

Ляо Хаодэ был удивлен. Заглянув в яму, он не мог точно определить, больше метра глубины там, или меньше. Может быть, Е Тянь уже заметил гроб его матери? Но... почему он сам ничего не видит?

Е Тянь кивнул, наклонился и поднял комок земли. Цвет грунта был совсем черный. Протянув его господину Ляо, он сказал: "Дедушка Ляо, посмотри внимательно. Это не земля, а остатки сгнившего дерева, смешавшегося с землей. Это и есть крышка гроба..."

Обучаясь искусствам фэн-шуй и геомантии у старого даоса, Е Тянь не просто книги наизусть заучивал. Прочитав что-то интересное, он иногда ходил на заброшенное кладбище на восточном склоне Маошаня и на практике изучал, как выглядят гробы после захоронения в разных условиях.

Коротко объяснив старику, что случилось, Е Тянь обратился к остальным: "Отложите лопаты. Теперь землю можно разгребать только руками. Ищите едва заметную черную линию в земле..."

Судя по остаткам дерева, гроб, в котором похоронили мать Ляо Хаодэ, был плохого качества, и за несколько лет, возможно, полностью сгнил.

"Эй, тут действительно что-то есть... Боже, я чуть не наступил на останки моей тетушки!"

Люди в яме недолго раскапывали землю руками, черную линию, толщиной около дюйма увидели почти сразу. Один из братьев, самый пугливый, отшвырнув лопату, полез наверх, чувствуя, как от страха немеет затылок.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3452898

Глава 19. Огромные деньги

"Ты... вы..."

Фэн Куан и его братья с перепугу побросали лопаты, и это не на шутку разозлило Ляо Хаодэ. Он, наконец, нашел останки матери, а эти мальчишки вдруг работу бросили. Задыхаясь от возмущения, он даже отругать их как следует не мог.

Все были смущены и не пытались оправдать свой суеверный страх. И только Фэн Куан заявил: "Старший дядя, это... Разве уместно топтаться по костям тетушки?"

Неизвестность всегда пугает обычных людей. Это инстинктивный страх. Призраков и души мертвых никто никогда не видел, поэтому возможность столкнуться с ними так напугала трех человек, копавших яму.

При мысли о том, что они могли наступить на мертвеца, молодым людям казалось, что их ступни начинают гореть, словно их коснулся адский огонь. Они робко подбадривали друг друга, но никто не осмеливался вновь спуститься в яму.

"Раз вы такие трусы, я сам все сделаю!"

Говорят, собака не обращает внимания не бедность хозяина, а ребенок не замечает уродства матери. Поняв, что молодое поколение его семьи в самом деле сильно напугано, Ляо Хаодэ засучил рукава и собрался спуститься в яму, но замер на краю. Где именно в земле покоились кости, он разглядеть не мог, и опасался повредить их по неосторожности.

"Дедушка Ляо, позвольте, я помогу вам..."

Е Тянь опередил старика, его хрупкое тело легко скользнуло вниз. Он не раз даже спал на кладбище ночью, костей в земле повидал не мало, и тем более не боялся этого среди бела дня.

Родственники отказались помочь, а Е Тянь, чужой ребенок, спустился. Ляо Хаодэ был очень тронут этим поступком, его губы дрожали, когда он бормотал слова благодарности: "Хорошо... хорошо, Е Тянь, дедушка Ляо будет благодарен тебе..."

"Старший дядя, позволь, я тоже помогу..."

Старик и маленький мальчик так смело взялись за дело. Это смутило Фэн Куана. Ведь он расчитывал на финансовую помощь дяди, чтобы купить антикварный магазин. А значит, нельзя просто стоять и смотреть.

"Очертания гроба хорошо видны, внутри них придется выбирать землю руками. А за пределами гроба можно свободно стоять..."

Когда Фэн Куан спустился, Е Тянь начал объяснять, как следует искать останки, но вдруг осекся, глядя за спину Фэна, а потом дрогнувшим голосом сказал: "У тебя... что-то за спиной!"

"Что?!"

Услышав слова Е Тяня, Фэн Куан побледнел и замер, чувствуя, как мурашки побежали по всему телу. А потом с такой скоростью выскочил из ямы, словно у него в заднице был реактивный двигатель.

"Хаха, хахаха ......" Глядя, как испугался Фэн Куан, Е Тянь громко рассмеялся.

"Ты... ты... да я пришибу тебя, мелкий засранец..."

С опаской заглядывая в яму, Фэн куан понял, что его одурачили, и под осуждающим взглядом старшего дяди густо покраснел.

"Будет тебе, Е Тянь. Скоро стемнеет, нам надо поторапливаться, чтобы вернуться к вечеру. Дедушка Ляо перед уходом наказал зарезать нескольких цыплят и приготовить ужин..."

Ляо Хаодэ не знал, сердиться ему или смеяться. Но Е Тянь все-таки еще ребенок, как его можно ругать за шалости, поэтому старик не стал сердиться, наоборот, подбодрил мальчика.

"Хорошо, дедушка Ляо. Вы копайте там, в изголовье гроба. И будьте очень осторожны..."

Больше шалисть Е Тянь не стал. Показав старику, где можно найти кости, он взял небольшую лопату и стал по краям расчищать могилу, выбрасывая комья земли наверх. Но он был слишком мал, и иногда не хватало сил добросить: тогда земля сыпалась ему на голову.

"Эй, Е... Е Тянь, ты... подойди, взгляни. Это... это она?" Минут через десять Ляо Хаодэ позвал мальчика дрожащим голосом.

Е Тянь обернулся. Под рукой старика в земле лежал желтоватый череп. "Дедушка Ляо, да, ты нашел череп. Будь с ним осторожным..."

В Цзяннани часто идут дожди, а мать Ляо Хаодэ похоронили в плохом гробу. Дерево давно сгнило, почва просочилась внутрь. От одежды совсем ничего не осталось, кости тоже могли истлеть и стать очень хрупкими.

"Мама, твой сын вернулся к тебе. Я привел к тебе отца..."

Увидев кости своей матери, Ляо Хаодэ не мог сдержать чувств. Упав на колени прямо в грязь, пятидесятилетний старик плакал, словно ребенок, и слезы оставляли следы на его измазанных землей щеках.

Оставшись без матери еще в детстве, Ляо Хаодэ очень тосковал по ней, и сейчас эта тоска изливалась слезами, падавшими в могильную землю. Его скорбный плач не мог оставить равнодушным никого. Фэн Куан и другие родственники, стоя на краю могилы, рыдали в голос, повторяя имя тетушки.

"Малыш Е, прости, дедушка Ляо так смешон, наверное..." Ляо Хаодэ рыдал долго, а когда успокоился, заметил внимательный взгляд Е Тяня.

"Дедушка Ляо, все в порядке..."

Глядя на слезы старика, Е Тянь с трудом сдержался, чтобы тоже не заплакать. Он вспомнил о своей матери. Вот только он не знал, почему его мать совсем не хочет видеть ни его, ни отца.

Возможно, такое искреннее проявление чувств со стороны старика усовестило его родственников. Все они спустились в яму, чтобы помочь искать остальные кости. Через час могила была закопана, а найденные останки аккуратно сложены в стоящий рядом гроб.

Поначалу у некоторых все еще оставались сомнения, та ли могила была раскопана. Но когда в земле была найдена золотая заколка с фигуркой феникса, эти сомнения отпали.

Ляо Хаодэ с первого взгляда узнал эту вещь. В детстве он часто играл с волосами матери и осторожно трогал пальчиками золотого феникса. При виде заколки старик вновь прослезился.

Стоя над опустевшей могилой, Ляо Хаодэ никак не мог решиться уйти, и Фэн Куан робко напомнил: "Старший дядя, темнеет, по деревенской дороге в сумерках трудно идти. Давайте поторопимся".

"Да, возвращаемся..."

Возвращаясь в деревню, они старались не привлекать внимания, ведь в Китае все еще осуждали феодальные суеверия.

...

В доме семьи Фэн устроили шикарный ужин: семифутовый карп, свежие куриные яйца. Даже на новый год не всегда в деревнях позволяют себе такую роскошь, но сейчас стол ломился от вкусной еды.

"Е Тянь, угощайся, ешь побольше..." Ляо Хаодэ все время подкладывал лакомства в тарелку мальчика. Он не знал, как еще выразить ему свою признательность.

Отношение Фэн Куана и остальных родственников к Е Тяню тоже изменилось. Они смотрели на него с уважением. То, что он сегодня сделал, не поддавалось их пониманию.

А сам Е Тянь не особо старался соблюсти приличия. Вернувшись с поля голодным, как волк, он сметелил добрую половину еды со стола и, похлопывая себя по животу, вместо благодарности, сообщил: "Дедушка Ляо, хватит, я уже сыт..."

"Малыш Е, скажи мне... как дедушка Ляо может отблагодарить тебя?" Исполнив последнюю волю отца, Ляо Хаодэ, наконец, мог жить спокойно, с его души словно упал тяжелый груз.

Но он не знал, как поступить. С одной стороны Е Тянь оказал ему огромную услугу. А с другой стороны мальчик - не цзянху, не странствующий монах и даже не даос. Как можно отплатить ребенку, чтобы угодить ему?

Взрослый мастер сам бы сразу назначил цену. Но это ребенок. Сколько в его понимании стоит такая работа? Если предложенных денег ему покажется мало — не будет ли это издевательством над маленьким и слабым? Ляо Хаодэ никак не мог обидеть ребенка.

Но дать слишком много денег — тоже не хорошо. Ляо Хаодэ знал об экономической ситуации в Китае. Обычные работяги здесь получают не так уж и много. И если у Е Тяня и его семьи вдруг появится огромная сумма денег непонятно откуда — не будет ли у них проблем?

Е Тянь не знал, что ответить. Подумав, он напомнил старику: "Дедушка Ляо, разве вы не обещали наставнику пожертвовать на ремонт даосского храма?"

"Это... — это другое. Я хочу знать, чего хочешь ты. Тебе нужны деньги или что-нибудь еще?"

Ляо Хаодэ опешил. В его понимании даосский храм и услуга Е Тяня в самом деле никак не связаны. Во-первых, храм уже кто-то ремонтирует, туда уже не требуется больших пожертвований. А во-вторых, он считал, что всю работу Е Тянь сделал сам, и старого даоса за это благодарить совсем не надо.

Видя, что Ляо Хаодэ искренне предлагает принять вознаграждение, Е Тянь задумался, опустив голову, затем сказал: "Хм? Тогда, дедушка Ляо, просто дай мне сто юаней..."

"Сколько? Сколько... сто юаней?"

Ляо Хаодэ чуть со стула не упал, услышав, какую "огромную" сумму запросил Е Тянь.

По его мнению эта услуга, позволившая ему похоронить родителей вместе, должна быть щедро вознаграждена. Е Тянь сделал больше, чем небесные божества, он помог исполнить последнюю волю покойного. И старик готов был выложить за это не сто юаней, а сто тысяч юаней.

По крайней мере именно такие суммы просили за свои услуги мастера фэн-шуй в Гонконге и на Тайване. И плата, которую просил мальчик, с этими суммами просто несоразмерима.

Заметив удивление Ляо Хаодэ, Е Тянь смутился, решив, что пожадничал, и робко уточнил: "Сто юаней... много? Ладно, пусть будет пятьдесят!"

В понимании Е Тяня сто юаней в самом деле огромные деньги. Он может отдать часть денег отцу и старому даосу, купить подарок Юй Цинъя и даже себе какую-нибудь обновку.

"Нет, не надо торговаться. Малыш Е, просто возьми деньги..."

Не дожидаясь ответа, Ляо Хаодэ достал из сумки толстую пачку банкнот в десять юаней и сунул в руку Е Тяню.

"Это... дедушка Ляо, а это не слишком много?"

Е Тянь даже испугался. Пачка такая толстая. Там ведь точно не сто и даже не двести юаней, верно? А он просто могилу помог найти, даже полдня на это не потратил. А потом его щедро покормили. За что такая куча денег?

"Не много... это совсем не много..."

Ляо Хаодэ, махнув рукой, думал о чем-то своем. Он встал и сказал: "Е Тянь, пошли я провожу тебя домой. Фэн Куан, ты тоже с нами пойдешь..."

Видимо, Е тянь еще не понимает цену своей работы. Ляо Хаодэ хотел лично выказать свою благодарность его отцу. А еще у него появились и другие мысли, которые он хотел обсудить с Е Дунпином.

"Домой? Хорошо, пойдем..."

Е Тянь какое-то время стоял столбом, собираясь с мыслями, потом быстро убрал деньги и компас наставника в сумку. Причем, деньги ему казались куда более ценными, чем старый компас.

Сидя в повозке, которой управлял Фэн Куан, Е Тянь задумался. Получается, геомантия и фэн-шуй не просто феодальные суеверия, а вполне прибыльное дело, так ведь?

Конечно, пока это были всего лишь мысли. В его сердце пока еще не было цели заработать как можно больше.

Родившийся в новом Китае, выросший под красным знаменем, воспитанный на примере Лэй Фэна, Е Тянь по-прежнему хотел учиться и работать на благо родины, а не ради прибыли.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3452900

Глава 20. Прощальный визит

Дорога в Личжуань от деревни, где жила семья Фэн, была неблизкой. Даже на повозке они добрались до дома Е Тяня, когда луна поднялась высоко.

"Что? Кто-то пришел к нам в гости...?"

Подъехав к дому, Е Тянь увидел, что во дворе горит свет. Летом так много комаров, что свет на улице без нужды стараются ночью не зажигать. Пренебрегают этой мерой предосторожности только ради гостей.

"Папа, кто к нам пришел?" Спрыгнув с повозки, Е Тянь вбежал во двор, крепко сжимая в руках маленькую школьную сумку, где лежала крупная сумма денег.

"Ой, это господин Юй..."

Учителя Е Тянь не считал гостем. Юй Хаожань и Е Дунпин давно дружили и частенько играли в шахматы и пили вино, мальчик привык видеть господина Юя дома.

Сейчас на квадратном столе в центре двора стояло большое блюдо с жаренным арахисом, тарелка зеленых овощей и тушеных в кунжутном масле свиных ушей. Е Дунпин и Юй Хаожань, как обычно, играли в шахматы и периодически прикладывались к небольшой фляге с вином. С ними сидел и старый даос, подвинувший к себе поближе блюдо с арахисом.

"Почему так поздно вернулся, паршивец?"

Увидев Е Тяня, Е Дунпин уже собирался устроить взбучку непослушному сыну, но увидел за его спиной Ляо Хаодэ и встал, чтобы поприветствовать гостя: "Господин Ляо тоже пришел с тобой. Садитесь с нами, скорее, садитесь..."

"Господин Е, я пришел без приглашения, прошу прощения за неожиданный поздний визит..." Увидев, что отец Е Тяня не один, Ляо Хаодэ пока решил ничего не говорит, и просто принял приглашение сесть за стол.

"Не извиняйтесь, господин Ляо, не надо. Если вы не возражаете, я приглашу вас выпить с нами пару чашек? Это хорошее домашнее рисовое вино..." Е Дунпин не знал, зачем в столь поздний час пришел Ляо Хаодэ, но законы гостеприимства надо соблюдать. Он сходил в дом и принес господину Ляо чашку, тарелку и палочки для еды.

"Согласен, с удовольствием присоединюсь к вам. Я давно не пил домашнее вино..."

Ляо Хаодэ сел за стол, не смущаясь. Но потом обернулся и многозначительно посмотрел на Фэн Куана. Его племянник оказался понятливым, и, сразу же покинул двор.

Е Тянь в присутствии взрослых чувствовал себя неловко, но позади учителя Юя стояла Юй Цинъя, и он спросил ее: "Юй Цинъя, хорошо повеселились в горах?"

Покраснев, она кивнула: "Весело было. Но больше я туда пойти не смогу..."

"Почему? Через несколько дней я могу проводить тебя в горы. Покажу, где растут вкусные дикие финики..."

Поведение Юй Цинъя показалось Е Тяню странным, но он не придал этому значения и взглянул на старого даоса, который с удовольствием поедал арахис и отхлебывал вино из своей чашки: "Наставник, почему ты тоже решил покинуть гору?"

Старый даос хмуро посмотрел на Е Тяня и указал на сундуки, поставленные в дальнем углу двора: "Что за глупый вопрос? Где будет жить твой наставник, если останется в горах? Кстати, мои сокровища тоже побудут пока у вас в доме..."

Покосившись на Ляо Хаодэ, после короткой заминки, он спросил: "Малыш... малыш Е... ты смог найти для него то, что он просил?"

Лицо Ляо Хаодэ изменилось. Еще утром в его глазах застыла печаль, но сейчас он был весел и спокоен, горестные морщинки вокруг глаз исчезли. Если Е Тянь не нашел могилу его матери, с чего бы такие перемены?

"Хи-хи, наставник, ты же хорошо учил меня. Я изучил местность, составил гексаграмму и сделал нужные выводы без особых усилий..." Е Тянь не собирался рассказывать старому даосу о черепашьем панцире. Поэтому, улыбнувшись, постарался сделать наставнику тонкий комплимент.

В отличие от остальных, старый даос хорошо знал, как сложно определить место заброшенной могилы. Услышав легкомысленный ответ Е Тяня, он нахмурился еще сильнее: "Ерунду не говори... даже мне приходилось тратить много сил, чтобы найти конкретное место. Для этого требуются глубокие знания фэн-шуй. Ты же еще ребенок, который не все знает. Скажи мне, как ты это сделал?"

"Наставник, согласно дате рождения и времени смерти я составил гексаграмму и подсчитал... ничему другому ты меня не научил..."

Е Тянь вел себя, как обычный студент, что старается скрыть факт использования шпаргалки. Даже если старый даос что-то подозревает, главное, не признаваться до конца, и он ничего не сможет сделать.

Расчет Е Тяня оправдался, старый даос больше не стал задавать вопросов, но невнятно пробормотал себе под нос: "Это... неужели дух патриарха клана снизошел на этого ребенка?"

Е Тянь хорошо расслышал эти слова и подумал: "Дух патриарха? Точно. Только не снизошел, он чуть не раздавил меня..."

Юй Хаожань внимательно слушал разговор Е Тяня со старым даосом и решил вмешаться: "Е Тянь, изучать культуру древних — это хорошо. Но ты не должен делать это в ущерб учебе. Не забывай о школьных учебниках..."

Еще утром, когда Е Тянь увел Ляо Хаодэ в горы, Е Дунпин рассказал учителю обо всем. И сейчас Юй Хаожань догадался, что Е Тяню удалось помочь старому господину Ляо.

Однако, в восьмидесятых годах появилось популярное изречение: "Изучая математику и естественные науки, можно покорить мир". Юй Хаожань хорошо знал историю и культуру Китая, ему были знакомы принципы метафизики древних, он даже знал основы Ицзин. В душе он не считал мудрость древних феодальным суеверием, но не хотел, чтобы его ученики увлекались этим.

Китайцы свойственно впадать в крайности. С тех пор, как в Китай проникла западная культура, многие стали считать свою собственную бесполезной и антинаучной, предпочитая преклоняться перед всем западным.

Впрочем, фэн-шуй и геомантия всегда были окружены ореолом тайн и мифов, даже в древности отношение к этим искусствам было неоднозначным. Их всегда считали нетрадиционными науками. А в последние десятилетия все нетрадиционное и пришедшее из глубины веков подвергалось критике и уничтожению.

Юй Хаожань предпочитал объективный подход к истории и не терпел крайностей. Но будь на его месте другой учитель, он бы сразу заклеймил Е Тяня дураком, поддавшимся влиянию феодальных суеверий.

"Я помню об этом, учитель Юй. Я буду усердно заниматься каждый день..."

Показывая себя прилежным учеником, следующими словами Е Тянь полностью раскрыл свои истинные мотивы и характер: "Учитель Юй, в следующем году я снова буду первым в классе. Я и так каждый год сдаю тесты лучше тех, кому вручают грамоты трех лучших учеников..."

Он был очень способным учеником, но в душе еще совсем ребенок. Е Тяню важны были не столько знания, сколько похвала и награды, статус в школе. Звание лучшего ученика для него на данный момент было важнее, чем новые знания и навыки.

"О, это проще простого. Если за неделю тебя ни разу не вызовут к директору, я дам тебе грамоту лучшего ученика..."

Услышав обещание Е Тяня, Юй Хаожань расхохотался так, что слезы покатились из глаз. Несколько дней назад этот сопляк украл презервативы из кабинета планирования семьи, надул их, как воздушные шарики и носился с ними по всей школе.

Тогда своим поведением он довел молодую беременную учительницу до нервного срыва, и она вынуждена была уйти в отпуск на неделю раньше положенного срока. Как бы хорошо не учился такой ребенок, грамоты лучшего ученика ему не видать, как своих ушей.

Вспоминая проделки Е Тяня, Юй Хаожань продолжал смеяться, и утирая слезы, сказал: " Мне жаль, но даже если ты исправишь свое поведение, в следующем семестре твой учитель уже не сможет вручить тебе грамоту лучшего ученика..."

"Что? Почему, учитель Юй?"

Е Тянь не собирался менять свои привычки. Но ему было интересно, по каким еще причинам ему не дадут грамоту лучшего ученика.

"Что? Учитель, вы собираетесь уехать? Решили покинуть Маошань?" Е Тянь внимательно посмотрел на лицо Юй Хаожаня и стал серьезным.

Резко оборвав смех, Юй Хаожань удивленно посмотрел на него: "Откуда ты знаешь? Я только что говорил об этом с твоим отцом... ты подслушал наш разговор?"

Е Тянь хмыкнул и указал на уголок рта Хаожаня, где застряла шелушка арахиса: "Учитель Юй, у вас уголки рта очень четко очерчены. Это значит, что в ближайшем будущем вам предстоит дальнее путешествие. Я прав?"

"Это... это невероятно! Потрясающе!"

Проницательность Е Тяня поразила Юй Хаожаня. До этого он собирался прочитать ему еще пару наставлений о прилежании, но теперь слова не мог сказать. Этот ребенок точно не обычный.

Встав, Юй Хаожань поклонился старому даосу со словами: "Наставник Ли, я с пренебрежением относился к вам, не держите на меня обиду..."

Как просвещенный учитель, Юй Хаожань должен был показывать детям пример, поэтому раньше даже спорил со старым даосом, и иногда слова его были совсем не уважительными. Но факты говорят лучше слов. Сейчас Е Тянь своими действиями показал настоящую силу искусства старого даоса, и Юй Хаожань вынужден был изменить свое мнение и сяншу и фэн-шуй.

"Ничего страшного. В мире много недоразумений, с отношении древних искусств такое часто случается. Нет необходимости быть вежливым со мной..."

Старый даос погладил бороду и напустил на себя самодовольный вид. Но его сердце было в смятении... похоже, ему незачем больше учить Е Тяня.

"Е Тянь, тогда... а ты можешь сказать, куда направляется твой учитель? И что ему предстоит делать?"

Юй Хаожаню было уже тридцать пять лет. Он собирался покинуть Маошань и вернуться на родину, но у него были сомнения, все ли там будет хорошо. И этот вопрос вырвался у него помимо воли.

"Учитель, вы собираетесь в Шанхай. Я заметил, что ваш лоб округлый и формой напоминает Тяньцан. Значит, эта поездка связана с семейной профессией. Позже вы станете... индивидуальным предпринимателем, верно?" (прим. Тяньцан — конфигурация шести звезд в созвездии Кита. Лоб такой формы имеет приподнятые виски и выступающую вперед линию волос по центру.)

Взгляд Е Тяня был направлен на лицо Юй Хаожаня, но на самом деле он просто читал слова, возникающие в его голове. Правда, он не совсем понял, что значит "успешный бизнесмен" и заменил его на более понятного "индивидуального предпринимателя".

"Что?... Как...?"

Короткий ответ Е Тяня лишил Юй Хаожаня дара речи.

Е Тянь сказал чистую правду. Юй Хаожань был родом из Шанхая. Старейшины его семьи до освобождения были известными предпринимателями. Правда, во время культурной революции семейный бизнес сильно пострадал, но кое-что сохранилось.

После объявления политики реформ и открытости дядя Юй Хаожаня решил вернуться к семейной профессии и открыл текстильную фабрику, привлек зарубежных инвесторов, и через несколько лет, это предприятие оказалось довольно успешным.

Юй Хаожань только подумывал вернуться в семейный бизнес, когда его дядя серьезно заболел. Все обошлось, но он был уже стар и хотел передать семейный бизнес молодому поколению.

Однако, семья Ю небольшая, в молодом поколении остались в основном женщины, и выбор дяди, естественно, пал на Юй Хаожаня. На днях он лично приехал в Маошань, чтобы побеседовать с племянником.

Еще позавчера Юй Хаожань заходил к Е Дунпину, чтобы получить совет старого друга. К сегодняшнему дню решение было уже принято, и учитель Юй навестил Е Дунпина, чтобы попрощаться.

___________________

От переводчика.

Глава 21 выйдет 10 марта

http://tl.rulate.ru/book/14729/3452903

Глава 21. Уехать за границу?

"Е Тянь, тогда может ли ты посмотреть, как пойдут мои дела после отъезда?"

Юй Хаожань был взволнован и потерял терпение. Но выпалив эту просьбу, сразу смутился и немного испугался. Он ведь никогда не верил в предсказания, а сейчас просит об этом.

Более того, он хочет, чтобы будущее предсказал его собственный ученик. От этого смущение стало еще сильнее, и лицо учителя Юя залилось краской. Ему хотелось, чтобы сейчас случилось восьмибалльное землетрясение, и он провалился в трещину подальше от взглядов присутствующих.

"Старший дядя, я вернулся..."

Неудобный момент прервал Фэн Куан, который зашел во двор с большим пакетом в руках. Выставив на стол купленную еду, он сказал: "Старший дядя, наставники, я купил немного тушеных овощей. Думаю, такая закуска подойдет к домашнему вину, давайте выпьем вместе..."

Один цзинь вареного арахиса и пара цзиней свиных ушей — для гарнира к ним тарелки зеленых овощей маловато. Однако, хоть в деревнях нет недостатка в овощах, время позднее, и Фэн Куану пришлось обойти несколько домов, чтобы купить достаточно закуски.

Е Дунпин, заметив, как смущен его старый друг, обрадовался тому, что Фэн Куан прервал неудобный разговор, и поспешил налить вино в чашки: "Старина Юй, выпьем, давай выпьем. Господин Ляо, вы заставляете меня стыдиться! Это же мой дом, а вы здесь гости, зачем вы тратились на еду..."

"Ой, какие пустяки. Я же буду пить вино, приготовленное вами..."

Ляо Хаодэ отмахнулся, улыбаясь. Он посмотрел на Юй Хаожаня и, став серьезным, сказал: ""Учитель Юй, возможно, мои слова покажутся неуместными, но Е Тянь — одаренный мальчик. Искусство фэн-шуй и сяншу непостижимо для простых людей. Думаю, нет ничего зазорного в том, чтобы спросить совета у него..."

Ляо Хаодэ был намного моложе Ли Шаньюаня, но пережил не мало взлетов и падений, много путешествовал. Его проницательности и уму могли позавидовать многие. И он видел по лицу старого даоса, что тот тоже потрясен способностями Е Тяня.

И господин Ляо понимал: если даже старый даосский праведник, проживший на земле больше ста лет, удивлен талантами своего ученика, значит, выводы Е Тяня заслуживают доверия. Поэтому он сказал эти слова.

"Ха-ха, я, кажется, слишком мнительный. Но в самом деле каллиграфия Е Тяня даже лучше моей..."

Услышав, как высоко Ляо Хаодэ ценит талант Е Тяня, Юй Хаожань немного успокоился. Все еще смущенно улыбаясь, он обратился к ученику: "Е тянь, так ты можешь предсказать будущее своему учителю?"

"Учитель Юй, да я же просто догадался, вы... вы уж простите меня..."

Протягивая руку к тарелке со свиными ушками, Е Тянеь уже был готов предложить Юй Хаожаню составить гексаграмму, но заметил хмурый взгляд отца и сразу стал отнекиваться.

От учителя Юй не укрылось напряжение, возникшее между отцом и сыном, и он не смог сдержать смеха: "Эй, старина Е, ты зачем мальчика пугаешь?"

"А ты лучше пей, старина Юй, пей. Не смотри, что этот мальчишка пытается изображать из себя живого бога..." Е Дунпин опасался, что глупости, которые наговорит Е Тянь, тяжестью лягут на сердце его старого друга.

"Но старина Е, твой сын правду сказал. Ничего плохого нет в том, чтобы услышать его выводы..."

Юй Хаожань десять лет вел спокойную жизнь сельского учителя, а теперь ему предстоит заняться незнакомым делом в большом городе. Естественно, он волновался, на сердце было неспокойно. И, если Е Тянь так хорошо владеет искусством сяншу, учитель Юй хотел знать его мнение.

"Ладно, паршивец, говори, что собирался. Но в будущем я запрещаю тебе предсказывать судьбу людям..."

Видя настойчивость Юй Хаожаня, Е Дунпин был в замешательстве: когда это его маленький сын успел стать настоящим предсказателем? И ведь верно, его предсказания довольно точны.

Неуверенно покосившись на отца, Е Тянь подумал немного и ответил: "Учитель Юй, есть поговорка, что искусство сяншу — божественный дар людям. Ваши глаза говорят о хорошем здоровье, их форма удлиненная, очертания четкие, темная радужка хорошо контрастирует с чистыми белками. Это значит, что вы милосердны, рассудительны и можете принимать верные решения. Вы можете угадать удачное время для любого дела, поэтому в будущем вас ждет богатство и процветание..."

Большую часть информации Е Тянь считывал с подсказок черепашьего панциря, но кое-что узнал, глядя на лицо учителя, поэтому говорил он уверенно.

Несколько раз использовав черепаший панцирь, Е Тянь начал понимать, что считывая информацию черепашьего панциря, ее надо дополнять конкретными сведениями об особенностях лица.

К счастью, все знают о том, что Е Тянь овладел навыками чтения лица. В противном случае его точные, но безосновательные предсказания закончились бы госпитализацией в специальные больницы, где его будут изучать, как подопытного.

"Ну вот и ладно. Старина Юй, давай выпьем. Тебя ждут большие дела, и я желаю тебе успеха в этом..."

Как только Е Тянь закончил, Е Дунпин поспешил поднять тост за Юй Хаожаня. Осушив чашку, он внимательно посмотрел на Ляо Хаодэ и спросил: "Господин Ляо, вы ведь не просто так пришли в мой дом. Можно узнать, что вы хотели?"

С самого начала Е Дунпин сомневался, что Ляо Хаодэ просто провожал Е Тяня. Было интересно, зачем он пришел, а еще хотелось сменить тему.

Ляо Хаодэ уже догадался, что Е Дунпин не хочет говорить о способностях Е Тяня, поэтому, улыбнувшись, он ответил: "Дело вот в чем. Я вижу, что Е Тянь — умный мальчик, и я хотел обсудить с вами, господин Е..."

"Обсудить? Да что его обсуждать-то?" Е Дунпин недоумевал.

Ляо Хаодэ ласково посмотрел на Е Тяня и снова улыбнулся: "Я хотел предложить забрать Е Тяня с собой в США. Там я могу устроить его в хорошую школу и оплатить обучение до окончания и потом учебу в университете. Интересно, готов ли господин Е отпустить сына?"

"Что? Забрать в США?" Е Дунпин еще молод, но многое в жизни повидал. И сейчас слова Ляо Хаодэ казались ему полной чушью.

"Старший дядя, как... почему я ничего не знаю о ваших планах?"

"Господин Ляо, вы... вы же шутите, правда?"

"Поездка в Америку... это же так далеко. По силам ли это будет маленькому мальчику?"

Не один Е Дунпин был в шоке. Все присутствующие в удивлении заговорили почти одновременно, высказывая сомнения в верности решения Ляо Хаодэ.

Всем хорошо известно, что США — капиталистическая страна, где процветает коррупция.

Тем не менее, каждый из присутствующим понимал, что образование в США и уровень жизни намного лучше, чем в Китае. Если Е Тянь сможет учиться там, это может изменить его жизнь к лучшему.

Заметив недоверие в глазах присутствующих, Ляо Хаодэ серьезно ответил: "Господин Е, вы же видите, что я пожилой человек. Прилично ли мне в таком возрасте шутки шутить? Я говорю с вами совершенно искренне..."

На самом деле эта идея ему в голову еще до того, как он заплатил Е Тяню деньги. А увидев отношение Юй Хаожаня и остальных к древним искусствам фэн-шуй, сяншу и в целом к традиционной китайской культуре, Ляо Хаодэ решил, что в другой стране у Е Тяня будет больше возможностей для полноценного развития.

"Это... ваше предложение слишком неожиданно, господин Ляо. Мне нужно все хорошенько обдумать..."

Е Дунпин был совершенно не готов обсуждать это. Он понимал, что Е Тяню обучение за границей лишь на пользу пойдет. Но связь между отцом и сыном была слишком сильна, за десять лет они прикипели друг к другу. Смогут ли они пережить разлуку? Это казалось невозможным.

"Папа, я не хочу ехать за границу. Я не поеду в Америку. Я здесь останусь, никуда не поеду..."

Е Тянь не собирался ждать, пока отец что-то там обдумывать будет, и сразу запротестовал. В Китае у него все друзья, наставник, отец. Да, живут они бедно, но разве в деньгах счастье. Здесь и сейчас Е Тянь счастлив.

"И верно, для чего тебе эта заграница? Станешь там гражданином второго сорта? Малыш Е, никуда не уезжай, оставайся здесь, со своим наставником..."

Е Тянь не успел закончить свои протесты, как раздался голос старого даоса. От него и так уже два ученика сбежали за границу. А этот, третий и последний — самый талантливый. Он не хотел его тоже потерять.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3679832

Глава 22. Вознаграждение

"Почтенный бессмертный, господин Ляо не обладает выдающимися способностями. Но если Е Тянь решит уехать, я обещаю, что его никто не посмеет притеснять..."

Услышав категоричное заявление старого даоса, Ляо Хаодэ решил дать объясниться. Ведь с самого начало у него никаких задних мыслей не было, только благородный порыв. Если его в чем-то неправильно поняли, надо устранить это недоразумение.

"Не поеду, не поеду, я никуда с тобой не поеду, дедушка Ляо. Если будешь заставлять, то я... я..."

Е Тянь отчаянно отказывался, потеряв всякий страх перед силами неба и земли. Если Ляо Хаодэ будет настаивать и убеждать взрослых, чтобы его отправили за границу, он был готов тайно вернуться на родовое кладбище семьи Ляо и испортить фэн-шуй для потомков.

"Что ты... малыш... дедушка Ляо хочет для тебя только добра..."

Ляо Хаодэ, беспомощно улыбаясь, обернулся к Е Дунпину. Е Тянь, конечно, умный ребенок, но такие решения принимают взрослые.

Но если бы он знал, на что готов Е Тянь, чтобы не уезжать, то не решился бы настаивать. В народе рек и озер оскорбление мастера фэн-шуй было под строгим запретом, даже если это ребенок.

"Господин Ляо, я ценю вашу доброту к моему сыну и благодарен за столь щедрое предложение. Однако Е Тянь еще слишком мал, я не хочу отпускать его от себя. Пусть лучше остается в Китае. Конечно, образование здесь намного хуже, чем в вашей стране, но в будущем все наладится..."

Е Дунпин долго размышлял и, наконец, принял решение. Конечно, учеба за рубежом привлекательна. Но здесь родина Е Тяня. Отцу совсем не хотелось, чтобы в будущем он слышал в свой адрес эпитеты вроде "желтокожего" и "выходца из банановой республики".

"Господин Е, вы уверены, что не передумаете? Я могу понять ваши чувства, но образование за границей намного лучше, чем в Китае..."

Ляо Хаодэ был искренне удивлен. Сейчас многие китайцы стремятся учиться за границей даже за большие деньги. Он предложил такую возможность для Е Тяня совершенно бесплатно и не ожидал, что Е Дунпин откажется.

Е Дунпин покачал головой: "Господин Ляо, стать профессионалом можно и у себя на родине. Тем более сам Е тянь не хочет уезжать. Мы должны уважать его решение..."

"Это... Ладно, господин Е. Но если в будущем вы передумаете, я оставлю свои контакты, вы можете связаться со мной в любое время. Возможно, Е Тянь захочет учиться за границей, когда подрастет. Мое предложение останется в силе..."

Поняв, что Е Тянь не за какие блага не захочет уезжать, Ляо Хаодэ вынужден был согласиться с таким решением. Подойдя к Фэн Куану, он взял у него большой кожаный кошель и вновь обратился к Е Дунпину: "Господин Е, здесь небольшое вознаграждение за помощь Е Тяня, вы должны принять хотя бы это..."

"Дедушка Ляо, но вы же... разве вы уже не дали мне деньги?"

Понимая, что Ляо Хаодэ собирается еще раз заплатить, Е Тянь чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что та куча денег, что он сегодня получил, сейчас обожжет ему руки.

"Е Тянь, ты так просто взял чужие деньги?" Ляо Хаодэ ничего не успел ответить Е Тяню. Лицо Е Дунпина помрачнело, и он строго взглянул на сына.

"Это... я не брал, меня дедушка Ляо заставил взять..."

Опустив голову, Е Тянь ответил срывающимся голосом. Вообще-то он очень упрям и своенравен, но старался пореже сердить отца. А сейчас выражение лица Е Дунпина точно не предвещало ничего хорошего.

"Господин Е, я всего лишь дал малышу Е немного денег на карманные расходы. Не ругайте его за это. А большая часть вознаграждения здесь, держите их у себя..." Заметив испуг Е Тяня, Ляо Хаодэ поспешил заступиться за него, насильно вкладывая кошель в руку Е Дунпина.

Е Дунпин взял кошелек с равнодушным видом, но когда он расстегнул молнию, то переменился в лице и покраснел: "Это... не может быть. Господин Ляо, такие деньги я взять не могу..."

Кошель был размерами больше школьной сумки Е Тяня, и он доверху был забит новенькими пачками купюр. Даже если в каждой пачке всего тысяча юаней, то в кошеле лежит целый миллион, а то и два.

Е Дунпин приехал из Пекина, большого города. Но он в жизни никогда сразу столько денег не видел. Сейчас десять тысяч юаней уже считаются хорошим состоянием. А миллион он просто опасался брать.

"Господин Е, эти деньги — оплата работы Е Тяня. Не стану скрывать, я раньше пытался нанять мастера фэн-шуй в Гонконге и Тайване. И той суммы, что лежит в этом кошеле, не хватило бы. Но я же получил ту услугу, которую могли оказать мне эти мастера..."

Ляо Хаодэ перед тем, как посетить Е Дунпина, заранее был готов к разным исходам этого визита. Конечно, вариант с учебой Е Тяня в США был предпочтительнее, за это не требовалось платить много. Но он допускал, что Е Тянь или его отец откажутся, и заранее приготовил вознаграждение за помощь в поиске могилы матери.

Слушая Ляо Хаодэ, Е Дунпин покраснел еще сильнее и отмахнулся: "Господин Ляо, здесь вам не заграница. Если я возьму у вас эти деньги, получается, что признаю феодальные суеверия? А вдруг об этом узнают, и завтра за Е Тянем придут..."

Конечно, их деревня находится в Маошане, где никто не запрещает даосизм. Более того, государство с уважением относится к религии и культуре, за последние несколько лет поддержка даосов Маошаня от государства была большой.

Но эта поддержка выражалась в предоставлении финансовых средств для ремонта и реконструкции старинной архитектуры, восстановления и сохранения культурных реликвий. Однако, никто из даосов Маошаня не осмеливался бродить по городам и предлагать за деньги исправить фэн-шуй.

Люди, пережившие культурную революцию, стали очень осторожными. Политические направления государственной власти быстро не меняются. И, если речь идет о феодальных суевериях, то не значит ли это, что Е Тянь нарушает закон?

Когда Ляо Хаодэ сказал, что дал Е Тяню карманные деньги, Е Дунпин подумал о паре десятков юаней. Если бы он знал, что в школьной сумке сына лежит больше двухсот, то запер бы сына, чтобы тот больше не рисковал, играя с законом.

Услышав это, Ляо Хаодэ запнулся, потом сказал: "Господин Е, так ведь никто об этом говорить даже не будет. Наша встреча — дело частное, откуда властям знать, кто и за что вам заплатил, верно?"

"Господин Ляо, я хорошо понимаю, что ваши намерения чисты и добры. Но эти деньги... я не могу их принять. Понимаю, если откажусь от них, то буду выглядеть дураком, но если приму, всякое может случиться..."

Е Дунпин снова и снова отказывался, качая головой. Наблюдая за этим со стороны, Фэн Куан не мог оправится от удивления: человеку деньги прямо в руки дают, а он отказывается? Как так?

Пока Е Дунпин и Ляо Хаодэ препирались, старый даос обратился к Е Тяню: "Малыш Е, эти деньги... ты их просто возьми. Все будет в порядке!"

"Наставник, вы меня совсем запутали. Разве я могу взять... столько?"

Услышав, что сказал Е Тяню Ли Шаньюань, Е Дунпин опешил. Этот старик решил, что может командовать чужим сыном? Или уже считает его своим?

А старый даос с серьезным видом ответил: "А сколько там денег? Когда я ходил по рекам и озерам, став даосом, и читал лица людей, одна гексаграмма стоила не меньше тысячи юаней. Определение геомантии, исправление фэн-шуй и поиск могли я бы даже за пару тысяч делать не стал. Ты мой ученик, хорошо сделал свою работу. Почему боишься взять за это плату?"

"Наставник, но это когда было? Можно ли сравнивать время вашей молодости и наши дни?"

Слушая старого даоса, Е Дунпин смеялся и плакал одновременно. Тут серьезный вопрос, а этот старик масла в огонь подливает? Когда он молод был, еще не запрещалось иметь несколько жен и наложниц.

"Да все хорошо будет. Общество сильно изменилось, что было в прошлом, больше не повторится..." Старый даос отмахнулся. Он хорошо умел определять периоды благоприятные и неблагоприятные. Наблюдая за событиями в стране и изменением земной ци, он видел куда больше, чем простые люди.

Конечно, Ли Шаньюаню не удалось вернуть утраченное наследие клана Маи. Но многое осталось. И он с уверенностью мог сказать, что в ближайшие несколько десятилетий никакие потрясения его стране не грозят.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3709423

Глава 23. Открытие магазина

"Нет, я все равно не могу взять эти деньги ..."

Что бы ни говорили старый даос и Ляо Хаодэ, Е Дунпин упорно отказывался от денег.

Да, он был беден, но никогда не стал бы рисковать будущим своего сына. Если Е Тяня заклеймят за пропаганду феодальных суеверий, это станет пятном на всю жизнь, которое невозможно смыть.

"Какой же ты упрямый..."

Старый даос сердито посмотрел на Е Дунпина и обратился к Ляо Хаодэ: "Давай сделаем так, младший Ляо. Отдай эти деньги в качестве пожертвования на мой храм. Я ведь могу без проблем взять их. У тебя не будет возражений, верно?"

Согласно традициям народа рек и озер за предсказания и исправление фэн-шуй надо обязательно заплатить. И плата должна соответствовать сложности выполненной работы.

Ведь настоящий мастер фэн-шуй в той или иной степени идет против законов неба и земли, и в любой момент может получить ответное воздаяние. Если у него не будет денег, сложно будет восстановиться, и никто ему не поможет. Конечно, это правило не касается глупцов-шарлатанов, толпами сидящих вдоль дорог.

Когда старый даос бродил по рекам и озерам, многие именитые чиновники просили его о помощи, разве когда-нибудь он отказывался от оплаты? Этот кожаный кошель и школьная сумка с деньгами — мелочь по сравнению с его гонорарами.

Кажется, предложение старого даоса устраивало Ляо Хаодэ, он поспешил ответить: "Почтенный провидец, вы — наставник Е Тяня. Конечно, если такое возможно, было бы неплохо, это лучший..."

По большому счету господину Ляо было все равно, кто заберет эти деньги. Пока он не заплатит за услугу, дело нельзя считать законченным. Ведь, задолжав маленькому цзянху, Ляо Хаодэ навлечет беду на себя и свой род.

"Дедушка, но..."

"Какое "но"? Я же сказал, что принимаю пожертвование для своего даосского храма. К тебе и Е Тяню это не имеет отношения..."

Старый даос не дал Е Дунпину возразить. Он официально не имел никакого отношения к семье Е и Е Тяню, а принимать пожертвования на храм закон ему позволял и даже поощрял такую благотворительность.

Дело было улажено. В приподнятом настроении Ляо Хаодэ, взглянув на своего племянника, задумался и снова обратился к старому даосу: "Почтенный провидец, у мирянина Ляо есть еще кое-что... позвольте еще раз побеспокоить вас..."

"Если это причинит мне беспокойство, то не позволю..."

Не дав господину Ляо договорить, старый даос забрал кошель с деньгами. Со стороны это выглядело некрасиво: чужие деньги забрал, да еще и разговаривать отказывается.

"Кхе-кхе... почтенный провидец, выслушайте меня, дайте же закончить... ох..." Услышав резкий отказ старого даоса, Ляо Хаодэ покраснел и смутился.

Ли Шаньюань пристально взглянул на Фэн Куана, стоявшего за спиной Ляо Хаодэ, и весело ответил: "Старый даос в самом деле очень стар. Я просто хочу спокойно прожить оставшиеся мне дни. Не искушайте меня стяжательством..."

"Почтенный провидец, вы знали, о чем я хочу просить?"

Ляо Хаодэ был в шоке. Он думал, что даос просто намного старше его и потому опытнее. И даже подозревал, что его навыки не так хороши, как у маленького Е Тяня. Но, оказывается, это настоящий провидец, он знал о просьбе до того, как услышал ее.

"По всем вопросам обращайтесь к нему. А мне пора насладиться благословенным покоем, старый даос устал..." Ли Шаньюань равнодушно указал на Е Тяня.

На самом деле старый даос понятия не имел, о чем собирается просить Ляо Хаодэ. Но он заметил беглый взгляд старика в сторону племянника, присмотрелся к молодому человеку рядом с ним и оценил его ци. Этот парень получит много денег, скорее всего займется торговлей, а торгаши редко бывают честными. А Ли Шаньюань вообще не хотел связываться с деньгами и их добыванием.

"Ха-ха, опять малыш Е..."

Поняв мотивы старого даоса, Ляо Хаодэ расхохотался: "Все не так. Мой племянник хочет открыть антикварный магазин, но совершенно не разбирается в этом товаре. Почтенный провидец, я просто хотел, чтобы вы, если будет время, познакомили его с миром старинного искусства, дали пару наставлений..."

Ляо Хаодэ видел реликвии, хранимые старым даосом, они превосходны. И, вероятно, сам даос хорошо разбирается в живописи и каллиграфии, за свою жизнь он накопил много знаний и может просто поделиться опытом.

Но были у господина Ляо и скрытые мотивы. Старого даоса и Е Тяня связывают отношения наставника и ученика. Если наставник хоть немного внимания уделит магазину Фэн Куана, это будет, хоть и слабая, но связь с Е Тянем. Мальчика Ляо Хаодэ не хотел терять из виду.

"Эй, господин Ляо, Е Тянь... Е Тянь в школе учится. У него нет времени на работу..."

В разговор вмешался обеспокоенный Е Дунпин. В современном обществе торговля не была популярным занятием, частные магазины обычно открывали либо бывшие зеки, либо бездельники, желавшие зарабатывать легкие деньги, спекулируя товаром. Да и Е Тянь еще мал, Е Дунпин категорически не хотел нагружать сына любой работой.

"Ох, господин Е, я не прошу Е Тяня работать в магазине. Просто хочу, чтобы Фэн Куан получил разрешение советоваться с Е Тянем и его наставником, если вдруг попадется редкий товар. Просто посмотреть и высказать свое мнение. Это ведь не помешает его учебе..."

На лице Ляо Хаодэ появилась хитрая улыбка, и он стал похож на старого лиса. Теперь он знал, как близки наставник и ученик, и хотел во что бы то ни стало найти с ними общий язык.

Поняв, что речь идет о нем, Фэн Куан не смог удержаться и задал вопрос, давно вертевшийся на языке: "Старший дядя, а... а сколько денег ты вложишь в мой магазин?"

Ляо Хаодэ задумался и ответил: "Давай так поступим: для начала я дам тебе тридцать тысяч юаней. Посмотрим, как дело пойдет, тогда решим с остальными вложениями. Но учти, твоя доля от прибыли составит только тридцать процентов. Еще тридцать процентов будут моими, а остальные сорок процентов принадлежат Е Тяню и его старому наставнику. Поэтому не забывай, они должны знать, какой товар ты продаешь..."

Ляо Хаодэ был проницательным дельцом. Побывав в Гонконге и приехав на материк, он обратил внимание на нынешнее экономическое развитие страны, в том числе на примере строительства в Шэньчжене. Господин Ляо понимал, что в ближайшие лет десять на материковом Китае начнется экономический подъем.

А торговля антиквариатом была прибыльным делом даже в смутные времена. Когда эти люди поймут, как деньги могут изменить их жизнь, они, возможно, изменят свои взгляды на мир и общество. Сейчас, возможно, прибыль от антикварного бизнеса не будет высокой, но спустя несколько лет определенно доход станет стабильным.

"Эй, о чем ты говоришь?"

Е Дунпин даже не находил слов для возражений. Что себе позволяет этот богатый американский дедушка? Кажется, он собирался вцепиться мертвой хваткой в его сына. Будь такая возможность, даже признал бы его своим внуком.

"Да, старший дядя, можешь не сомневаться, я позабочусь о магазине..."

В отличие от растерянного Е Дунпина Фэн Куан был готов от радости до потолка прыгать. Он уже подсчитал в уме, что 30% от 30 тысяч юаней — это целых 9 тысяч. Если эти девять тысяч дадут прибыль, разве не заработает он вожделенные десять тысяч юаней для своей семьи?

Фэн Куан родился и вырос в деревне, был молод и еще недостаточно образован, но гораздо умнее своих сверстников-односельчан и даже городской молодежи.

Он понимал, что отсутствие знаний об антикварном деле — серьезный недостаток, и ему придется полагаться на помощь Е Тяня и его наставника, поэтому не чувствовал зависти из-за сорока процентов доли магазина, что достались им.

"Младший Ляо, открыть антикварный магазин можно. Но если я узнаю, что хоть одна национальная культурная реликвия будет продана за границу... подумай о могилах своих предков..." Старый даос медленно потягивал домашнее вино, и в его голосе звучала спокойная скрытая угроза.

"Почтенный провидец, как вы могли подумать плохо обо мне? Я, Ляо Хаодэ, не из тех, кто разбазаривает наследие своих предков..."

На самом деле в плане господина Ляо была и контрабанда. Но, услышав угрозу в голосе старого даоса, он поспешно похлопал себя по груди, стараясь доказать свою кристальную честность, и поспешил отказаться от столько прибыльного, но незаконного дела.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3763653

Глава 24. Прощание (ч.1)

Пока взрослые продолжали за чашками вина беседу, Е Тянь задумался. Разговор шел о каких-то акциях, он незаметно поманил за собой Юй Цинъя, сидевшую рядом с отцом. Дети потихоньку выскользнули со двора.

"Е Тянь, ты действительно стал полубогом или притворяешься?"

Когда-то Юй Цинъя и Е Тянь дружили, но в последнее время между ними словно кошка пробежала. Однако, завтра девочка с отцом уедет, и она, сама не понимая зачем, последовала за старым другом.

Вопрос девочки обескуражил Е Тяня, и он недовольно ответил: "Какой еще полубог? Наставник сказал, что это традиционное китайское искусство, почти наука..."

"Ты кого обмануть пытаешься?"

Юй Цинъя недовольно поджала губы, отчего ее маленький носик трогательно сморщился, но потом погрустнела: "Е Тянь, я завтра уезжаю. Скажи, ты ведь меня не забудешь?"

Несмотря на многочисленные обиды, девочка понимала, что Е Тянь дразнил ее ради привлечения внимания. И сейчас, когда расставание так близко, ее сердце ныло от нежелания покидать друга.

"Конечно, я буду тебя помнить. Эй, девочка Цинъя, а я знаю, какого цвета трусики ты сегодня..."

Не успел Е Тянь договорить, Юй Цинъя шлепнула его своей маленькой рукой, и между детьми завязалась шутливая потасовка. Они гонялись друг за другом и резвились в поле, словно вернулись в то время, когда обоим было пять или шесть лет.

Наигравшись, они сели прямо на землю, и Е Тянь достал из сумки несколько купюр по десять юаней: "Сестра Цинъя, я хотел купить тебе платье в подарок. Но ты завтра уезжаешь, я не успею. Возьми деньги и купи его сама..."

Юй Цинъя замотала головой: "Нет... мне не нужны твои деньги..."

"Бери, когда дают. Если не возьмешь, то я тебя забуду..."

Е Тянь насильно сунул деньги ей в карман и встал: "Сестра Цинъя, когда вырасту, я собираюсь поступать в университет Цинхуа. Может быть, мы станем однокурсниками..."

Он понятия не имел, что это за университет, но слышал, что его окончил отец, и решил, что обязательно будет учиться там.

"Цинхуа?" Юй Цинъя ничего не ответила, но про себя повторила название, чтобы запомнить.

"Е Тянь, Цинъя, дети, вы где?" Со двора донесся голос Юй Хаожаня.

"Е Тянь, не забудь, что обещал. Увидимся в Цинхуа!"

Крепко сжимая в кармане подаренные деньги, Юй Цинъя убежала, пряча смущенную улыбку. Ее фигурка напоминала изящную фею, которая любит танцевать ночью в поле, окруженная светлячками. Эта картина глубоко отпечаталась в памяти и сердце Е Тяня.

"Мне ведь не суждено провести всю жизнь в этих горах?"

Задумчиво глядя на склоны, заросшие лесом, десятилетний Е Тянь остался сидеть в поле, впервые в жизни размышляя о своем будущем.

Когда он вернулся домой, Юй Хаожань с дочерью уже ушли, Ляо Хаодэ с племянником тоже. Из восточной комнаты доносился старческий храп. В эту ночь Е Тянь плохо спал, в памяти постоянно всплывала изящная фигурка Юй Цинъя, а когда засыпал, она ему снилась.

...

Подруга детства уехала... но жизнь на этом не закончилась. Дети быстро забывают грустные моменты. Прошел уже месяц, мальчишки каждый день спускались к реке, чтобы порыбачить и наловить креветок, ходили в горы, чтобы собрать птичьи яйца. В этих заботах Е Тянь почти забыл о расставании с Юй Цинъя.

Даосский храм на горе, разрушенный бурей, был отремонтирован и частично заново отстроен.

В строительство и реставрацию были вложены не только четыре тысячи старшего Мяо, но и часть денег, подаренных господином Ляо. Раньше в храме был только главный зал с парой комнатушек. Теперь пристроенных комнат стало четыре.

Это изменение планировки было сделано по приказу старшего Мяо. Он говорил, что собирается приходить в храм молиться и оставаться здесь на несколько дней, чтобы старый даос помог ему улучшить ци.

От ворот храма до подножья горы старший Мяо распорядился выложить дорогу из синего камня и даже нанял профессионального рабочего.

Теперь вдоль тропы, вымощенной камнем, бежал горный ручей, весело журча, при порывах ветра листья в бамбуковом лечу тихо шелестели. Эти звуки, смешиваясь, казались голосом самого неба.

Перед отъездом в США Ляо Хаодэ пригласил Е Дунпина посетить отремонтированный храм. Нахваливая местные пейзажи, он сказал, что, состарившись, хочет вернуться сюда и никогда больше не покидать родные места.

Потом господин Ляо уединился со старым даосом. Никто не знал, о чем они говорили. Но когда Ляо Хаодэ уехал, Ли Шаньюань всерьез взялся за обучение Е Тяня и передал ему много секретов об древних реликвиях и антиквариате. Впрочем, это было не ущерб школе. В храме Е Тянь провел все лето, а к началу учебного года вернулся в деревню.

...

Вспотевший, грязный, словно горная обезьяна, Е Тянь, толкнув дверь, вошел во двор, бросил на землю возле колодца птичью тушку и громко крикнул: "Папа, я фазана поймал, давай вечером его потушим..."

"Ужин я уже приготовил. Думаю, надо фазана старику отнести...", — отозвался из дома Е Дунпин.

"Наставник сказал, что не есть такое мясо. Ух, какая свежая и прохладная вода в колодце..."

Е Тянь даже раздеваться не стал. Набрав воды из колодца, он окатил себя с головы до ног, крича от резкого ощущения холода, потом вытер руки полотенцем, что висело на столбе, и, не обращая внимания на промокшую насквозь одежду, направился к дому.

"Ой? Папа, что вы делаете?"

Распахнув дверь в прихожую, Е Тянь замер. Бутылок и банок, расставленных вдоль стен, больше не было, а в углу стояли две большие коробки.

"Малыш Тянь, мы переезжаем..."

Е Тянь недоумевал: "Переезжаем? Куда мы переезжаем? Разве это не наш дом?"

"На самом деле это не наш дом..."

"Папа, вы говорили, что наша семья жила в Пекине? Мы возвращаемся туда?"

Услышав о переезде, Е Тянь разволновался. Он вырос на песне "Я люблю пекинскую площадь Тяньаньмэнь". Не только он, все его сверстники мечтали побывать в столице.

"Пекин?"

Е Дунпин, услышав название родного города, замер, а затем, после недолгого молчания, ответил: "Мы переезжаем не в Пекин. Возможно... мы вернемся туда позже..."

Из-за своего брака он прекратил всякие отношения с сестрами. Даже когда умер отце, Е Дунпин не смог приехать на похороны, хоть и долго оплакивал его. Он до сих пор испытывает жгучее чувство стыда: как посмотреть в глаза родным, вернувшись в Пекин?

А еще в Пекине до сих пор жил один человек, с которым Е Дунпин хотел бы никогда больше не встречаться. Правда, его лицо до сих пор преследовало его в снах. Из-за матери Е Тяня Е Дунпину пришлось пережить такое унижение, которое не забыть до конца дней.

Увидев, как нахмурился отец и сжал кулаки, Е Тянь забеспокоился: "Папа, что с вами? Значит, мы переезжаем не в Пекин?

"Со мной все в порядке. Я просто когда-то совершил ошибку..."

С досадой качая головой, Е Дунпин, оглядываясь на прошлое, понимал, что его поступки часто были необдуманными и импульсивными. Возможно, он еще не избавился от этих недостатков своего характера.

"Папа, а куда мы поедем?"

Е Тянь был умен и понял, что не стоит продолжать расспросы. Но если не Пекин, где еще они могут найти себе дом?

Взглянув на сына, Е Дунпин ответил: "Если обустроимся в уездном центре, тебе не надо будет идти в шестой класс, сразу зачислят в неполную среднюю школу..." (прим. Неполная средняя школа — второй этап общеобразовательного образования. Есть начальная школа, с 1 по 6 класс, затем неполная средняя, с 7 по 9 класс. Эти два этапа считаются обязательными. Третий этап необязательный, полная средняя школа.)

"Папа, а зачем вам надо переезжать в уездный центр?"

Е Тянь внезапно подумал практической стороне переезда. В деревне у них не было своего дома и земли. Но каждый год во время сельскохозяйственных работ, они с отцом помогали местным за еду или деньги. Этого хватало на еду и одежду. Но... если переехать в уездный центр, на что они будут жить?

http://tl.rulate.ru/book/14729/3871133

Глава 25. Прощание (ч.2)

"Не волнуйся, голодать ты не будешь. Я устроюсь на работу в магазин Фэн Куана, буду товар реставрировать..." Е Дунпин смутился, услышав вопрос сына.

Е Дунпин был выпускником Цинхуа, одним из лучших в семидесятых годах. Сейчас же он опустился до обычной прикладной работы. Он даже не представлял, что подумают о нем бывшие однокурсники, если узнают об этом?

Пару дней назад Юй Хаожань приглашал его поехать с ним в Шанхай. Е Дунпин до университета получил специальность механика, на текстильном заводе его навыки очень пригодились бы.

Но Е Дунпин не хотел быть кому-то обязанным. После долгих уговоров Ляо Хаодэ и старого даоса он все же согласился принять долю антикварного бизнеса. Но даром деньги брать нехорошо, и он хотел предложить свою помощь Фэн Куану, который открыл свой магазин в уездном центре.

Что касается перевода Е Тяня из пятого класса сразу в среднюю школу, это предложил Юй Хаожань, который имел неплохие связи в уездном управлении образования.

Учитель считал, что Е Тянь вполне может пропустить один класс, ведь большинство учителей в сельских школах имеют очень низкую квалификацию, многие сами только что среднюю школу окончили.

Е Тянь же давно обогнал своих сверстников по успеваемости, и делать в шестом классе ему совершенно нечего. Раз Е Дунпин отказался отправлять сына за границу, то будет лучше, если в Китае ему предоставят более качественное образование.

Е Дунпин отказался от предложения Юй Хаожаня работать в Шанхае. Но когда речь зашла о сыне, спорить не стал и принял помощь старого друга. В конце концов учеба в школе уездного центра будет полезна для будущего Е Тяня.

"О! Теперь понятно, почему ты вместе со мной в последние дни ходил к наставнику и слушал наши занятия по старинной каллиграфии и живописи..."

Услышав ответ Е Дунпина, Е Тянь понял, что отец не просто так сопровождал его несколько дней на гору.

"Ладно, хватить о глупостях болтать. Сходи на гору, попрощайся со стариком. Завтра... завтра мы поедем в уездный центр..."

Е Дунпин загрустил. Больше десяти лет он прожил в этом храме предков. На самом деле ему не очень хотелось покидать это место. Да, здесь он был беден, но жители в деревне дружны, жизнь спокойная и размеренная. В городе такого может не быть.

"Да, я сейчас схожу..."

Услышав, что переезд назначен на завтра, Е Тянь забеспокоился. Среди детей окрестных деревень он пользовался большим авторитетом, перед отъездом надо попрощаться с ними, а времени мало. И он поспешил на гору в храм, не забыв прихватить оставленного во дворе фазана.

...

"Наставник! Наставник!" Едва ступив на порог храма, Е Тянь громко окликнул старого даоса.

"Что, паршивец, уже знаешь о скором отъезде?"

Услышав голос Е Тяня, старый даос вышел навстречу, улыбаясь ученику: "Другим предсказал долгое путешествие, а сам и не предполагал, что скоро покинешь свой дом, верно?"

"Наставник, вы все знали и скрывали от меня? — с досадой посетовал Е Тянь. — Я же не смотрел свою собственную судьбу, откуда мне знать об этом?"

Упоминая о прорицательстве, Е Тянь почувствовал, как дрогнуло его сердце. За последний месяц он разобрался с основным принципом использования черепашьего панциря. Когда светились иероглифы "геомания", их можно было использовать лишь один раз в день. Потом они тускнели и начинали светиться лишь через сутки.

А вот иероглифы "сяншу" светились трижды в день, но все равно предсказывать судьбу для себя и своих близких.

Лишь однажды Е Тянь пытался посмотреть причину долголетия старого даоса, но его изначальная ци снова пострадала, и опять пришлось несколько дней проваляться в постели.

Кроме "геомантии" и "сяншу", он немного разобрался еще и с "гаданием на панцире", и теперь уже знал три из шести скрытых искусств. Но пока он научился лишь отличать удачу от неудачи. Для этого не требуется использование изначальной ци. Но все равно и этими иероглифами следует пользоваться не чаще трех раз в день.

Что касается трех других искусств: исчисление судьбы, толкование снов, искусство выбора счастливых дат — пока Е Тяню они оставались недоступны и никогда не светились.

Е Тянь часто расспрашивал старого даоса о патриархе. Но жил предок клана Маи очень давно, и сведения о его жизни были очень скудными. Старый даос сам немного знал, лишь то, что передавалось из поколения в поколение. Небеса даровали патриарху исключительные способности в искусстве сяншу, которые он передал своим потомкам, основав клан Маи. Можно сказать, что патриарх был лучшим мастером сяншу в Китае.

Глядя на своего седого наставника, Е Тянь вдруг понял, что не хочет расставаться с ним. Шагнув вперед, он взял старого даоса за рукав и предложил: "Наставник, отец говорит, что нам надо переехать в уездный центр. Вы... поехали с нами!"

Е Тянь с раннего детства знал старого даоса, который, несмотря на внешнюю строгость баловал его больше, чем родной отец. В душе мальчик считал его не наставником, а почти родным дедушкой.

Когда в последний раз он пытался посмотреть судьбу старого даоса, удар судьбы настиг его почти сразу. Но триграмму, которую показал черепаший панцирь, он успел запомнить и знал, что наставнику осталось жить не больше десяти лет.

Завтра Е Тяню предстоит покинуть Маошань и отправиться жить в уездный центр, а старик останется здесь совсем один. При мысли об этом сердце слезами обливалось, и мальчик хотел обнять старика и рыдать, уткнувшись в его плечо.

Заметив, как покраснели глаза Е Тяня, старый даос облегченно улыбнулся. С древних времен ученик оценивался по душевным качествам. Каким бы гением не был человек, но с черной душой ему не добиться успеха в любом деле. Таких никто не хотел брать в ученики.

Е Тянь был сорванцом и часто доводил старого даоса так, что тот готов был рвать на себе волосы. Но сейчас он показал свою настоящую чистую душу, чем несказанно обрадовал старого Ли Шаньюаня. Погладив ученика по голове, старый даос сказал: "Глупыш. Твоему наставнику так сложно было уйти от мирской суеты. Как я могу снова туда вернуться?

На этой горе такая благословенная тишина. Здесь я могу спокойно изучать техники, оставленные мне патриархом. Возможно, я еще успею восстановить утраченные знания клана Маи..."

Во времена династий Тан и Сун и даже при династии Мин мастера-заклинатели пользовались уважением, и древние искусства достигли своего расцвета. Но при династии Цин последователи древних школ подвергались гонениям, их называли колдунами и чернокнижниками. Именно тогда клан Маи утратил часть своих знаний.

Уже в молодости Ли Шаньюань был очень умен. Приняв наследие клана Маи, он захотел восстановить своими силами утраченные знания предков, поэтому отправился преподавать в известный университет. Он надеялся найти в университетской библиотеке книги своих предшественников, мастеров-сяншу. Но вмешалась война, и восстановление наследия предков осталось лишь мечтой.

Ли Шаньюань пожил почти целый век и знал, что у него не много времени осталось. Последние годы он хотел посвятить восстановлению наследия своего клана, чтобы как можно больше знаний передать своему ученику.

"Кстати, ты должен кое-что запомнить..."

Старый даос что-то вспомнил, и лицо его стало суровым: "Малыш Е, наставник передал тебе все свое мастерство. Сейчас ты даже сильнее своего наставника, теме лишь опыта не хватает, ты еще не знаешь мира народа рек и озер...

Но ты должен помнить, что инь в домах мертвых убивает незаметно. Последствия посещения гробниц могут быть трагичными. Ты еще слишком молод. Наставник запрещает тебе искать драконовы жилы до восемнадцати лет. Сможешь дать мне слово?"

Среди мастеров фэн-шуй и сяншу ходила поговорка: "Приходя в гости и не зная законов хозяина, даже мастер может убить по ошибку". Старый даос знал, каким несдержанным и импульсивным бывает Е Тянь, и опасался, что его ученик может нарушить какой-нибудь запрет.

"Я запомню, наставник. До восемнадцати лет я не буду нарушать покой мертвых..." Е Тянь уверенно кивнул, стараясь сохранить совет старого даоса в самой глубине своего сердца.

Глядя на серьезное лицо Е Тяня, старый даос почувствовал неловкость, тайком смахнул слезы с лица рукавом, рассмеялся и шутливо выругался: "Ладно, паршивец, убирайся с моей горы. Не делай вид, что мы расстаемся навсегда..."

http://tl.rulate.ru/book/14729/3904172

Глава 26. Уездный центр

Рано утром следующего дня с окраины деревни, от дома, где жили отец и сын Е, донесся шум тракторного мотора. В Личжуане не было трактора, и деревенские жители, позабыв о завтраке, выбежали за околицу и окружили это чудо техники.

У входа в дом уже стояли большие коробки. Вчера Е Дунпин навести своих друзей, и в деревне уже знали, что семья Е готовится к переезду.

"Братья Е, если в городе плохо будет, возвращайтесь. Здесь всегда для вас найдется место для ночлега и еда..."

Пань, невестка деревенского старосты, притянула к себе Е Тяня, чтобы расцеловать. Этот мальчишка хоть и большой проказник, но такой симпатичный. От вида его изящных губ сердце трепещет, кажется, что они на вкус сладкие, словно мед.

"Да, малыш Е, забудь старые ссоры. Как говорит дядюшка, женись на местной девушке и оставайся жить здесь..."

Староста деревни, уважаемый старик, действительно говорил так. Е Дунпин в деревне подрабатывал электриком, больше ни у кого таких знаний и умений не было. Если он уедет, старосте придется отправить кого-то учиться в город.

"Невестка Пань, дядюшка Ли, спасибо вам. Спасибо всем вам, односельчане. Мы вам столько хлопот доставили за эти годы. Е Дунпин всегда будет считать Личжуань своим домом..."

От этих теплых проводов и добрых слов Е Дунпин чуть не расплакался. Он прожил здесь десять лет, и сельчане всегда оказывали ему поддержку. Они не были родными по крови, но стали куда ближе настоящих родственников.

"Дядя Е, время поджимает. Трактор надо вернуть на работу в полдень. Может, сначала вещи перевезем?"

В кабине рядом с трактористом сидел Фэн Куан. Это он уговорил дать трактор на время в народной коммуне. Они с Е Дунпином почти ровесники и равны по социальному статусу. Но Ляо Хаодэ приказал называть Е тяня братом, а значит к его отцу следует обращаться, как к старшему. Хоть Фэн Куану это не слишком по душе пришлось, но желание своего дядюшки он выполнил. (прим. Народная коммуна — так в Китае называются организации вроде советских колхозов.)

"Так, малыш Тянь, залезай первым. Будешь принимать коробки и ровно их ставить друг на друга..."

Утерев непрошеные слезы, Е Дунпин подсадил Е Тяня на трактор.

Но отцу и сыну Е не пришлось самим таскать вещи. Все жители деревни пришли помочь.

"Е Тянь, приезжай почаще!" Толстяк Дунь, стоя возле трактора, махал рукой и вытирал слезы, размазывая грязь по испачканным щекам.

Покопавшись в вещах, Е Тянь нашел дикие финики, собранные вчера в горах, и протянул горсть другу: "Толстяк Дунь, чего плачешь? Разве через год ты сам не перейдешь в уездную среднюю школу? Мы снова будем вместе..."

В носу Е Тяня тоже зачесалось от подступивших слез, но он сдержался. Наставник говорил, что мужчина должен проливать пот, кровь, но не слезы. Нельзя уподобляться женщинам.

"Ты правду говоришь, Е Тянь?" Толстяк Дунь перестал плакать.

"Вот чудак. Когда я тебе врал?"

"Хорошо. Тогда я буду стараться, чтобы поступить в среднюю школу через год!"

Толстяк Дунь энергично замахал кулачками. Он еще не знал, что это его решение окажется судьбоносным: он будет единственным среди своих ровесников, кто, уехав из деревни, повидает мир за ее пределами.

"Ну ладно. До свидания, Толстяк Дунь. До свидания, дядюшки, тетушки..."

Дядюшки, тетушки, деревенские старики и школьные друзья Е Тяня остались стоять на окраине деревни, махая руками на прощание, а трактор затарахтел, выпустил клубы густого черного дыма и направился в сторону уездного центра.

Провинциальные грунтовые дороги ухабистые. Е Тяня так растрясло, что он еще сильнее печалился о расставании с деревней, ставшей такой родной. Но потом трактор выехал на бетонную дорогу, и настроение немного улучшилось.

...

"Папа, смотри, там кинотеатр. Там показывают "Храм Шаолиня"!"

Рассматривая афишу, нарисованную художником кинотеатра, Е Тянь завопил от восторга. Этот фильм он уже не единожды смотрел, но разве может мальчишке надоесть кино про боевые искусства?

Трактор проехал мимо кинотеатра, и внимание Е Тяня отвлекли автомобили на дороге: "Брат Фэн, как называется эта машина? Почему нигде в городе нет жонглеров с обезьянками?"

"Папа, а город, куда уехали учитель Юй и Цинъя, такой же большой? Он далеко отсюда?" Втайне Е Тянь надеялся, что Юй Цинъя не уедет далеко, и тогда они смогут учиться в школе уездного центра.

Рассматривая виды города, Е Тянь словно превратился в капризного малыша. Он тараторил без умолку, задавал кучу самых глупых вопросов. На самом деле ему не нужны были ответы, так он пытался справиться с волнением, охватившим его при виде незнакомого и такого необычного места.

На самом деле это был небольшой уездный город, каких в стране сотни, если не тысячи. Но для Е Тяня это был настоящий мегаполис, чудо света, ведь он никогда в городе не был.

"Папа, как тут все красиво одеты..."

В деревне люди не избалованы модой, обычно расцветка одежды практичная, серая, черная или коричневая. В уездном центре внешность людей на улицах поражала воображение Е Тяня. Он впервые видел расклешенные брюки, мода на которые пришла с юга, от разноцветия тканей у мальчика рябило в глазах, а красивые платья на женщинах вызывали настоящий восторг.

Новые впечатления прогнали грусть расставания с друзьями и старым даосом. У Е Дунпина тоже улучшилось настроение. Это, конечно, не Пекин, но тоже красивый город.

"Е Тянь, не шуми. Фэн отведет тебя сегодня в кино..."

Е Дунпина вопли сына не раздражали, но вот Фэн Куан был в смущении. Среди легковых автомобилей трактор сильно выделялся на дороге, а детские крики из кабины привлекали всеобщее внимание. Ему казалось, что прохожие с неодобрением смотрят на них, считая деревенскими мужланами, приехавшими в город, где им совсем не место.

В уездном центре Фэн Куан и месяца еще не прожил, но уже успел узнать привычки и традиции городских жителей.

Он больше не курил простенькие папиросы, заменив их сигаретами с фильтром, дым от которых не был таким вонючим. Кроме того, он старательно следил за своими волосами и укладывал их с помощью лака для волос, от чего пряди казались такими блестящими и гладкими, что на них даже муха удержаться не сможет. Но от трактора было столько черного дыма, что сейчас его прекрасные волосы оказались покрыты толстым слоем копоти.

"Да, брат Фэн, ты должен сдержать слово..."

Получив от Фэн Куана обещание пойти в кино, Е Тянь, наконец, затих. Молодой человек вздохнул с облегчением. Конечно, вопли мальчишки привлекали внимание красивых девушек, но в их взглядах сквозило презрение.

Трактор пересек почти весь город и остановился на северо-западной окраине. Спрыгнув на землю, Фэн Куан, держась за ковш, размял затекшие ноги и сказал: "Дядя Е, приехали. Здесь располагается наша с вами компания..."

Ляо Хаодэ много раз объяснял Фэн Куану, чем крупная компания отличается от обычного магазина, но он так и не понял разницу. Но слово запомнил, и частенько использовал.

"Это... это что? Место для сбора мусора?" Высунувшись из кабины, Е Тянь окинул взглядом "компанию" и открыл от удивления рот.

Они остановились возле дома, стоявшего в отдалении от других городских зданий, окруженного невысоким забором, с большим внутренним двором.

Сверху из кабины Е Тянь мог видеть, что весь двор завален грудами металла и пластика — настоящая свалка.

Дом стоял почти у самой дороги, и вокруг него в радиусе трехсот метров был сплошной пустырь. Е Тянь ни одного человека поблизости не видел. И это место нравилось ему гораздо меньше, чем храм предков, в котором они жили в деревне.

"В самом деле, Фэн Куан, что это такое?"

Вид нового дома удивил не только Е Тяня, Е Дунпин был в недоумении. Вроде Фэн Куан в городе антикварной лавкой занимался. Но что это за свалка?

Фэн ситуация смущенно улыбнулся. Но в двух словах всего не объяснить. Угостив тракториста сигаретой, он сказал: "Дядя Е, нам сначала надо вещи разгрузить. Трактор надо вернуть побыстрее..."

"Хорошо, вылезаем..."

Все уже решено, и назад дороги нет. В душе Е Дунпин был разочарован, но вида не показал и быстро разгрузил трактор.

Когда трактор уехал, они перетащили вещи во двор. Среди ящиков был один самый ценный, с картинами и каллиграфией старого даоса. Закончив, Е Дунпин пристально посмотрел на Фэн Куана: "Младший Фэн, объясни, что это такое? Господин Ляо говорил об антикварном магазине, но здесь обычная свалка, в крайнем случае лавка старьевщика..."

Е Дунпин вырос в Пекине и, хоть был родом из рабочей семьи, но не раз бывал в Жунбаочжае и других старых магазинах. Дом и двор перед ним точно не были похожи на антикварный магазин. (прим. Жунбаочжай — известная в Пекине старинная мастерская резчиков по дереву, которая позже стала популярным антикварным магазином.)

Фэн Куан еще сильнее смутился и начал объяснять: "Дядя Е, не вините меня. Когда я подавал заявку на лицензию, в управе даже не знали, что такое антикварный магазин. Они даже не знают слова "компания". И мне отказали..."

Объяснения Фэн Куана были сумбурными, но в конце концов Е Дунпин все понял. В уезде не было ни одного антикварного магазина. Чиновники управы просто не знали, как оформить лицензию.

Месяц назад Фэн Куан честно пытался получить лицензию на магазин, но понятия антиквариата в списках местной управы не было.

Сначала Фэн Куан растерялся, но потом вспомнил советы Ляо Хаодэ и попытался получить разрешение на создание собственной частной компании. Но в Китае в то время можно было основать только коллективную собственность. И он снова получил отказ.

Несколько дней он ходил от чиновника к чиновнику и узнал, что физическим лицам заниматься бизнесом не разрешено, ведь в стране все принадлежало государству.

Но он был не глуп и после долгих размышлений нашел выход. Так он получил лицензию на пункт сбора металлолома и право разместить его на окраине города.

Логика Фэн Куана была проста. Если не получается открыть антикварный магазин, надо просто открыть хоть что-нибудь. Не возвращать же дядюшке его тридцать тысяч юаней.

"Ты...ты не шутишь?" Слушая объяснения "партнера" Е Дунпин не мог понять, плакать ему или смеяться.

http://tl.rulate.ru/book/14729/3935538

Глава 27. Баснословная прибыль (ч.1)

Глядя на двор, заваленный мусором, Е Дунпин испытал острое сожаление. Знай он, что здесь его ждет такое запустение, забрал бы Е Тяня в Пекин. Дом, оставленный ему отцом, старый и требует ремонта, но он все же похож на дом, а не на промышленную свалку.

Тем более он знал, что Е Тянь уже договаривался с одноклассниками о встрече в университете Пекина. Вот только молодежь со всех концов страны не может просто так приехать и жить в столице, только за свой счет. Разве что в будущем получат распределение туда, тогда государство возьмет на себя расходы за проживание.

Но это Е Дунпина заботило в последнюю очередь. В конце концов он закончил факультет машиностроения в Цинхуа. Правда, несколько лет не работал по специальности, но все равно сможет устроиться на небольшую фабрику техником или инженером.

Да, он оступился, но годы трудностей не прошли даром. Сейчас Е Дунпин не тот слабый молодой человек, что склонялся под ударами судьбы. Сейчас у него достанет сил вернуться в Пекин, стать уважаемым работником и поддержать Е Тяня в будущем.

Заметив, как он хмурится, Фэн Куан подошел поближе и шепотом сказал: "Дядя Е, не смотри, что здесь все напоминает свалку металлолома. На этом тоже можно заработать и... это не помешает заниматься антикварным бизнесом..."

"Да что ты понимаешь, мальчик? Никто не придет сюда, в твой магазин, даже если ты будешь по всему городу бегать и орать, как заправский зазывала. А если кто и придет, то сразу сбежит, увидев все это..."

Е Дунпина раздражал запах модной сигареты, торчащей изо рта Фэн Куана. Отобрав и выбросив ее, он с недовольным видом спросил: "И сколько денег ты собираешься заработать, собирая всякий хлам? У тебя при этом останется время на магазин? Ты считаешь, что дядя Е — глупый мальчишка?"

Он бывал в проверенных и популярных антикварных магазинах в Пекине, и считал, что по меньшей мере для этого нужно здание, стилизованное под старину, отделанное синим кирпичом, красной глиняной плиткой, резными балками и картинами. А внутри посетителей должны встречать звуки старинных музыкальных инструментов и элегантный интерьер. Разве такое возможно устроить здесь?

"Дядя Е, вы можете мне не верить. Но я уже полмесяца усердно тружусь. Знаете, сколько денег я заработал?"

Стараясь убедить Е Дунпина, Фэн Куан заговорил громче. Волнуясь, он достал из-за пояса ключ, открыл дверь в дом и вынес бухгалтерскую книгу: "Дядя, взгляните сами. Я, Фэн Куан, слов на ветер не бросаю!"

"Учет этого беспорядка занял такую маленькую тетрадь?" Е Дунпин открыл книгу учета и почувствовал, что мозг сейчас взорвется.

Несколько листов, толщиной с обычную ученическую тетрадь, были исписаны корявым почерком: "Чисто красный — 148 цзиней, запад — 35 цзиней, книжное сырье — 555 цзиней, железо — 342 цзиня..."

Прочитав это, Е Дунпин ненадолго застыл в смущении. Затем, ткнув в написанные иероглифы, спросил: "Фэн Куан, вот это красная медь, да? Черт возьми, а запад — это что за фигня? И это... книги — это же пластик, да?" (прим. Проблема в том, что Фэн Куан пишет, как слышит. "Чисто красный", 红同, хунтун, звучит так же, как и 红铜, красная медь. "Книжное сырье", 书料, шуляо, с другим тоном и артикуляцией аналогично 塑料, пластмасса. И только железо Фэн Куан написал правильно.)

Фэн Куан почесал затылок и кивнул: "Ну да, красная медь. Точно, пластик. Но запад — это запад. Дядя Е, разве вы этого не знаете?"

"Чушь какая! Восток, запад — это металлы такие? Хотя не отвечай, это риторический вопрос, — Е Дунпин растерялся, не зная, что сказать. — При таком уровне грамотности как ты собираешься зарабатывать? Ты даже нормально вести учетную книгу не можешь. Хорошо, если уставной капитал не потеряешь".

С обиженным видом Фэн Куан протянул Е Дунпину чайник, стоявший в углу комнаты: "Дядя Е, вот это запад. Мне сказали, что это запад..."

Взяв в руки чайник, Е Дунпин чуть от смеха не задохнулся: "Это... олово это. Не запад, не восток, не северо-запад... просто олово!" (прим. Еще одна грамматическая ошибка Фэн Куана. Иероглифы 西, запад и 锡, олово звучат одинаково.)

"Да какая разница, как это называется? Это неважно, дядя Е. Главное, посмотрите, сколько я заработал! Больше двухсот восьмидесяти юаней за полмесяца!"

Фэн Куана не интересовало, каким иероглифом пишется слово "олово". Когда Е Дунпин перестал смеяться, он указал на цифры внизу страницы.

"Книжное сырье покупается по 3 фэня за цзинь, а продаются по 4, 5 фэня. Чисто красный стоит вот столько, а продается дороже. Железо..."

Е Дунпин поначалу не обратил на это внимания. Но теперь, внимательно просматривая отчет, удивился. Спустя некоторое время, закрыв учетную книгу, он взглянул на Фэн Куана и спросил: "Сынок, это реальные цены? Неужели разница между покупкой и продажей такая большая?"

Удивление Е Дунпина было оправданным. Он предположить не мог, что бросовое сырье по нескольку фэней за цзинь может дать такую прибыль.

Даже обычный пластик продается по 3 фэня за цзинь, а цена покупки вдвое ниже. Это... это просто невероятная прибыль.

"Дядя Е, вы... что вы имеете в виду?"

Фэн Куан не понимал причины удивления Е Дунпина. Ему казалось, что дядя все еще сомневается в его успехах, и он поспешил ответить: "Разве буду я лгать вам? Вы же... вы же главный акционер. Если я солгу, можете меня до смерти забить".

Фэн Куан — честный работяга, готовый к лишениям. Правда, он не слишком образован, но понимает, как должен вести себя деревенский житель, чтобы закрепиться в городе. Он не должен быть таким неженкой, как горожане.

Больше полумесяца он работал, как проклятый. Вставал затемно, ходил по домам с тележкой. Все старье, купленное у горожан, а также то, что было во дворе, когда он приобрел этот дом, Фэн Куан исправно продавал в государственном пункте приема вторсырья.

"Это правда?" Слушая Фэн Куана, Е Дунпин был потрясен.

По статистике в прошлом году годовой доход простого рабочего в этом округе был чуть больше 900 юаней. Другими словами, в месяц один человек получал всего несколько десятков юаней.

Даже в Пекине средний доход на душу населения не превышал двух тысяч, это меньше 200 юаней в месяц. А в некоторых провинциях, как, например, Хэбей и Хэнань, доход был даже ниже, 700 или 500 юаней в год.

Одноклассник Е Дунпина, который преподает в университете, несмотря на опыт и стаж, получает от 60 до 150 юаней в месяц. По его словам, зарплата заведующего кафедрой ненамного выше, около 180 юаней.

Удивительно, но оказывается, что сборщики вторсырья, на которых обычно все свысока смотрят, за полмесяца получают больше, чем преподаватель столичного университета. Такой контраст казался Е Дунпину невероятным.

"Дядя Е, вот тысяча юаней, которую вы мне дали перед отъездом в город. Мы заработали более двухсот. Я думаю, что вы лучше сможете распорядиться деньгами, поэтому отдаю все вам..."

Е Дунпин продолжал молчать. Тогда Фэн Куан достал из простенького мешка в углу полиэтиленовый пакет, заполненный купюрами и монетами небольшого номинала.

Ощутив в ладонях тяжесть монет, Е Дунпин, наконец, пришел в себя. Теперь его не волновала пыль в комнате. Подойдя к столу, он открыл учетную книгу и стал исправлять неаккуратные отчеты.

"Что здесь написано? А это что за число?" Уточняя детали, он быстро нарисовал таблицу и внес туда все данные, записанные раньше.

У него не было бухгалтерского образования, но составлять простой финансовый отчет он умел. Непонятные каракули Фэн Куана быстро превратились в аккуратные таблицы, красивые, словно письмена в небесной книге.

Закончив с отчетами, Е Дунпин спросил: "Сынок Фэн, ты же платишь по контракту с государственным пунктом сбора вторсырья?"

"Да, я должен вносить 60 юаней каждый месяц..."

Опасаясь, что Е Дунпин посчитает это расточительством, он сразу уточнил: "В эту сумму входит также счет за электричество и воду..."

http://tl.rulate.ru/book/14729/4000319

Глава 28. Баснословная прибыль (ч.2)

"Огромная прибыль, просто баснословная!"

Выслушав сбивчивые объяснения Фэн Куана, Е Дунпин взволнованно вздохнул. Он не ожидал, что свалка, на которую даже смотреть не хотелось, оказалась настоящим сокровищем.

"Ох, дядя Е, так вы согласны помочь мне с работой?"

Долгое молчание Е Дунпина смутило Фэн Куана. Он опасался, что дядя Е откажется жить здесь. От этой мысли руки опускались. Но услышав в голосе партнера похвалу, он ужасно обрадовался.

"Это здорово, что вы согласны. Тогда можно, я буду заниматься физической работой, а вы — бумагами. Мне так трудно все это записывать и считать..."

Мелкие неудачи и физический труд не пугали Фэн Куана, вообще-то он привык к этому в деревне. Но от ежедневного заполнения счетов и ведения учетной книги у него даже голова болела к вечеру. Иногда приходилось засиживаться до полуночи, и записанные цифры начинали расплываться перед глазами.

"Да, молодой Фэн, не думай, что твой бизнес маленький. Со временем можно многое сделать. Это потрясающе..."

Е Дунпин вздохнул. Прошло много лет со времени его студенчества, он уже не был столь амбициозен, как в годы окончания университета. Да, это не самая престижная работа, но доход приносит не малый.

Сейчас Фэн Куан в одиночку взял на себя самую трудную работу. Но в будущем можно нанять еще сборщиков и сортировщиков вторсырья, заключить постоянный контракт с государственным пунктом приема. Тогда доход увеличиться в несколько раз.

Подумав об этом, Е Дунпин спросил: "Молодой Фэн, а есть ли еще в городе сборщики вторсырья?"

"Не много, но есть. Городские считают это недостойным занятием, а вот чужаки из других уездных поселений постоянно скупают всякую рухлядь. Дядя Е, но почему вы спрашиваете?"

Фэн Куан был немного удивлен этим вопросом. Вообще-то он тоже собирает рухлядь, но все еще считает это занятие не престижным и смотрит на других сборщиков вторсырья свясока.

"Брат Фэн, почему ты такой глупый? Отец спросил об этом, потому что хочет воспользоваться их услугами. Если они будут продавать нам все, что собрали, тебе не придется бегать по улицам с тележкой..."

Не дав отцу сказать ни слова, Е Тянь ответил за него, смеясь. Он заметил, как изменилось выражение лица Е Дунпина, и понял, что его отцу это место понравилось.

"Что? Ну почему я сам до этого не додумался?" Хлопая себя по бедрам, Фэн Куан запрыгал от волнения.

Он уже почти месяц занимается сбором вторсырья и успел узнать множество нюансов. Например, для тех, кто заключает временный или постоянный контракт с государственным пунктом приема, цены немного выше, чем для частных лиц.

К примеру, Фэн Куан продает в пункте пластик за 4,5 фэня, а у частных лиц его покупают всего за 3,8-4 фэня. Продавать по контракту заметно выгоднее.

Если предложить этим частникам покупать у них на полфэня дороже, чем в пункте, они пойдут к ним. И, несмотря на увеличение цены, прибыль все равно будет.

"Е Тянь, ты прав. Правда, нам придется покупать сырье чуть дороже, чем раньше. Но в городе живет много людей, а значит, и вторсырья немало. Значит, я пойду и найду этих частников прямо сейчас..."

Фэн Куан плохо разбирался в бизнес-стратегиях. Но стоило Е Тяню все объяснить, как он тут же подсчитал возможную выгоду и собрался уходить, забыв о гостях.

"Погоди, Фэн Куан, экий ты быстрый! Сначала покажи, где мы будем жить и спать?"

Фэн Куан уже был у дверей, когда его остановил Е Дунпин: "И еще надо позаботиться об учебе Е Тяня. Ты думал об этом? Занятия в школе уже скоро начнутся..."

Прибыльность склада вторсырья поразила его. Но в первую очередь, переезжая в уездный центр, Е Дунпин думал об образовании сына. Прибыль — это хорошо, но Е Тянь в его сердце занимал первое место. Он должен получить самое лучшее образование.

Фэн Куан смущенно почесал голову, поднял с пола ватное одеяло: "Простите, дядя Е, я такой азартный. Кхм... Здесь есть задняя комната. До сих пор там я жил. Но мне не трудно спать на улице в бытовке..."

Снаружи этот дом казался убогим и заброшенным. Но раньше здесь располагался старый пункт приема вторсырья, государственный. Поэтому было проведено электричество и вода.

Просторное помещение, где они сейчас находились, раньше было залом приема вторсырья, а в глубине дома располагалась комната площадью больше двадцати квадратных метров, где стояли две кровати и квадратный стол. Правда, сейчас там царил беспорядок.

Фэн Куан помог перенести вещи туда и сказал: "Дядя Е, со школой я уже все устроил. Но до начала учебного года еще десять дней, верно? На следующей неделе сходим в школу, познакомитесь с учителем, заберем учебники, оплатим школьный сбор..."

Устраивая перевод Е Тяня в уездную школу, Юй Хаожань вспомнил, что Фэн Куан уже уехал в город, и поручил ему мелкие заботы по организации учебы.

"Хорошо, мы не можем откладывать это..."

Е Дунпин удовлетворенно кивнул и остановил Фэн Куана, желавшего заняться уборкой комнаты: "Все хорошо, Фэн Куан, спасибо тебе. Иди, занимайся делами. Я сам все уберу..."

"Отлично, тогда я ухожу..."

Фэн Куан согласился, шагнул за порог и замер. Неуверенно посмотрев на Е Дунпина, он попросил: "Дядя Е, дай... не дадите ли вы мне немного денег? Я же буду разговаривать со сборщиками вторсырья, думаю, лучше будет, если я угощу их вином за разговором..."

Он уже понял, что беседовать с каждым по одиночке долго и не эффективно. Лучше собрать всех вместе, а для этого надо их чем-то заинтересовать, привлечь для начала. Если он хочет, чтобы обстановка для разговора была радушной и благоприятной, неплохо было бы угостить всех выпивкой.

"Ладно, не экономь на этом. Молодой Фэн, купи не одну бутылку вина. И скажи сборщикам, что мы не обидим их, если они станут продавать вторсырье нам..."

Е Дунпин понимал, что в таком деле мелочиться не стоит, и отдал двести юаней из тех денег, что раньше ему вернул Фэн Куан: "Я пока не могу назвать цену, по которой мы будем покупать у них сырье. Поэтому точные цифры им не называй. Обсудим это, когда ты вернешься..."

Е Дунпин смотрел на ситуацию шире, чем Фэн Куан. Сейчас для их маленького пункта сбора важно не прибыль получить, а захватить рынок. Если частные сборщики сырья станут все продавать им, получиться что-то вроде монополии по переработке вторсырья. Этот уезд небольшой, вряд ли найдутся конкуренты.

Взяв деньги, Фэн Куан ответил: "Дядя Е, на том и порешим..."

"Вот паршивец, он такой быстрый..." Глядя, как Фэн Куан выезжает со двора на велосипеде, Е Дунпин нарадоваться не мог.

Хотя вокруг была все та же свалка, и запах во дворе витал соответственный, настроение Е Дунпина заметно улучшилось. Он понимал, что если этот пункт приема будет работать, как запланировано, их жизнь с Е Тянем сильно изменится к лучшему.

Малый бизнес? Подумаешь! Сейчас это его совершенно не волновало. Если принять внимание недавние реформы партии, вполне возможно в будущем продавцы чайных яиц будут так же уважаемы, как и профессора в университетах!

Заметив, как радуется отец, Е Тянь улыбнулся: "Папа, у брата Фэна небольшие ноздри и опущен кончик носа. Люди такого типа хороши в расчетах и управлении, из бизнес будет успешным и прибыльным..."

Однако Е Тянь не все сказал: срединная линия носа Фэн Куана от кончика до переносицы была очень длинной. Это считалось признаком большого богатства. И гексаграмма, появившаяся в голове Е Тяня подтверждала его собственный вывод.

http://tl.rulate.ru/book/14729/4036253

Глава 29. Вэнь Чжэнмин

"Е Тянь, разве я не говорил тебе прекратить читать лица людей? Это... это неверный путь..."

Выслушав предсказание сына, Е Дунпин тяжело вздохнул. Кажется, мальчик в последнее время слишком увлечен этим, он читает лица при каждом удобном случае. В Личжуане он изучил будущее всех соседей.

Но одно дело давать советы деревенским жителям. А в округе живут люди образованные и далекие от феодальных предрассудков. Если Е Тянь и здесь продолжит вести себя так, проблем не оберешься.

А кроме того, в современном мире профессия предсказателя уже не так почетна, как в древности. Если Е Тянь решит заниматься этим всерьез, у него не будет будущего.

Прежде чем отправиться в уездных центр, Е Дунпин серьезно поговорил с сыном и попросил не рассказывать никому о своих способностях и не использовать их для заработка. Но сейчас мальчик снова предсказал будущее Фэн Куана, и Е Дунпин немного испугался.

Е Тянь частенько забывал наказы отца. Заметив его опечаленный вид, он серьезно ответил: "Папа, я все помню. Когда пойду в школу, я никому об этом не скажу..."

"Мальчик мой, относись серьезнее к моим советам. И будь честным со мной, особенно в отношении школы. Если твой учитель хоть раз вызовет меня, я не стану скупиться на наказания..."

Говоря это, Е Дунпин улыбался. Он прекрасно знал характер своего сына. Е Тянь обязательно найдет неприятности на свою голову. Весь в отца пошел. На самом деле, понимая, как они похожи, Е Дунпин не слишком беспокоился за сына.

Видя, как сын отчаянно хлопает себя по груди, подтверждая свое обещание, Е Дунпин махнул рукой: "Ладно, верю. С этого момента здесь... здесь наш дом. Давай разберем все эти вещи, сваленные в доме. Металлические предметы можно вынести во двор, но макулатуру и книги лучше хранить в помещении, чтобы бумага не отсырела от дождя".

Е Дунпин не знал, по какому принципу Фэн Куан сортировал вторсырье. Но в доме он нашел эмалированную посуду, пластиковые контейнеры, непригодные для использования жестяные чайники, пепельницы, плевательницы. Все это в беспорядке валялось прямо на полу.

Отложив еду и одежду, отец и сын заправили кровати для себя и приступили к делу. Весь мусор они сортировали и раскладывали кучками во дворе и передней комнате.

Часов через пять помещения в доме обрели вид жилых. Отец и сын занялись влажной уборкой, начав с задней комнаты, где им предстояло спать.

"Что? Папа, подойдите, взгляните, что это?"

Решив отмыть пол под большой кроватью, Е Тянь вдруг обнаружил там пыльные стопки книг, среди которых лежал свиток, который заинтересовал его.

Длина свитка была около 60 см, концы деревянного нижнего валика округлые, словно их все время трогали и гладили. Очень похоже на то, о чем рассказывал старый даос. (прим. Традиционный китайский свиток состоит из трех частей: 1. собственно свиток различной длины из бумаги или шелка; 2. один конец свитка, внутренний, крепился к нижнему валику. Из двух валиков он более толстый, длиной чуть больше ширины свитка; 3.верхний валик — часто это просто толстый деревянный стержень, обернутый внешним концом свитка. Валики использовали для того, чтобы свиток долго сохранял форму.)

Е Дунпин сразу пришел на зов сына, взял свиток из его рук и неуверенно ответил: "Похоже... это похоже на каллиграфию или живопись, верно?"

Хотя они старательно учились у старого даоса, чтобы хоть немного разбираться в антиквариате, их знаний было все еще недостаточно.

Эксперт с первого взгляда понял бы, что это картина, а не каллиграфический свиток. Это же так просто: для каллиграфии не требуется свиток большого размера.

Е Тянь выхватил свиток из рук отца: "Почему бы нам не развернуть и посмотреть?"

"Эй, поосторожнее. Это может быть антиквариат..."

Опасаясь, что нетерпеливый Е Тянь повредит вещь, которая может оказаться очень ценной, Е Дунпин отобрал у него свиток и положил его на свою кровать.

Видимо, вещь эту плохо хранили, на краях виднелись следы книжных червей. Развязав шелковую нить, завязанную посередине свитка, Е Дунпин осторожно развернул его. (книжные черви — обобщенное название насекомых, которые питаются бумагой и тканями. Редко это делают сами насекомые (тараканы и жуки), чаще вредителями становятся их личинки. Китайские свитки чаще всего повреждались личинками швейной мухи, моли и ночных бабочек. Взрослые насекомые выгрызают большие куски ткани или бумаги по краю, либо оставляя длинные следы, наподобие короедов. Личинки, повреждая ткань, оставляют округлые отверстия разного диаметра.)

И замер в удивлении. Это была картина, написанная темными красками. Когда Е Дунпин коснулся ее пальцами, то понял, что свиток не бумажный, а, скорее шелковый.

«Это... живопись по шелку. Должно быть, очень старая картина..."

Продолжая осторожно разматывать свиток, Е Дунпин рассказал все, что знал об этом виде искусства.

Старый даос говорил, что каллиграфию и живопись сохранить намного сложнее, чем остальной антиквариат. В древности художники редко писали на бумаге, чаще всего для картин использовали тафту, узорчатый шелк и другие виды атласных тканей. Поэтому этот стиль называется "шелковой живописью". (прим. тафта — самый тонкий вид шелка. Узорчатый шелк чуть толще. Самый толстый — атлас.)

Обеспечить сохранность ткани сложнее всего, ее надо защищать от влаги, солнца, пыли и грязи, насекомых, поддерживать нужную температуру и влажность. В случае природных катаклизмов и техногенных катастроф такие реликвии страдают в первую очередь. По этом причине в мире сохранилось очень мало древних образцов шелковой живописи, и она очень высоко ценится.

Полностью развернув свиток, они увидели картину в смешанном жанре шань-шуй и жэнь-у-хуа. Фон выполнен в жанре шань-шуй: гора со скалистым склоном, одинокая зеленая сосна у подножья, мимо которой по склону стекает ручей. На берегу под деревом сидят с прямыми спинами два человека с фанцзинями на головах и играют в шахматы. (прим. Шань-шуй — традиционный жанр китайской пейзажной живописи "горы и реки". Жэнь-у-хуа — традиционный жанр китайской живописи, "люди и цветы", считается одним из самых ранних. Человека было принято изображать на фоне природы, делая акцент на крупных и мелких деталях растений. Позднее из этого жанра возник шань-шуй (пейзажи без человека) и портретно-сюжетная живопись. Фан цзинь (фаншань цзинь (方巾) или чэн цзы гуань — официальный головной убор, популярная среди неоконфуцианских ученых династии Сун и Мин.)

Мазки энергичные и сочные, краски положены на шелк несколькими слоями. Манера письма на первый взгляд кажется грубоватой, но в этой простоте было невероятное очарование. Фон в жанре шань-шуй написан элегантно и излучал нежность, затаенную в сердце художника. Е Дунпин и Е Тянь, эти два эксперта-недоучки, не могли глаз оторвать от картины, невольно улыбаясь от ощущения счастья, окутавшего их.

"В центре сюжета картины шахматная партия. Е Тянь, посмотри, что написано на картине?"

В правом верхнем углу картины виднелись несколько печатей и строк мелкими иероглифами, но все они написаны письмом чжуаньшу. Е Дунпин хорошо учился в университете, но специализация у него была другой, он ничего не знал о стилях каллиграфии. Ему пришлось обратиться за помощью к сыну.

"Папа, строки гласят: "Во второй месяц весны 51-го года синего Тигра правления Цзяцзин я выглянул в западное окно и написал это". Верхняя печать принадлежит человеку по имени Вэнь Чжэнмин. Надпись внизу: "Ван Шичжэнь, владелец".На нижней печати два иероглифа Юаньмэй..." (прим. "второй месяц весны" — февраль. Правление Цзяцзин — Чудесное умиротворение» (1522–1566 гг., девиз правления минского императора Чжу Шицзуна), но год синего Тигра я не высчитаю, только примерный период правления. Вэнь Чжэнмин — китайский художник и каллиграф, крупнейший мастер династии Мин. Ван Шичжэнь — 1526–1590 гг., китайский писатель и поэт. Юаньмэй — псевдоним Ван Шичжэня. На китайских картинах обычно ставили подписи не только художник, но и владелец картины, тот, кому она была подарена или продана.)

Эти иероглифы Е Тяню ничего не говорили, но он легко их прочитал и записал упрощенными иероглифами в блокнот для Е Дунпина.

"Картина Вэнь Чжэнмина? Это хорошая вещь. Откуда Фэн Куан ее взял? Впрочем, его такие вещи вообще не волнуют..." Е Дунпин смотрел на свиток горящими от восторга глазами.

Каллиграфию и живопись Вэнь Чжэнмин изучал у Ли Инчжэня и Шэнь Чжоу. Кроме этого он был прекрасным поэтом, его называли "одним из четырех мастеров династии Мин" вместе с Чжу Юньмином, Тан Инь и Цю Ином. С мире литературы он тоже очень известная личность. (прим. Простите, но искать информацию по всем перечисленным мне лень. Они легко гуглятся по запросу "Четыре мастера династии Мин", если кому интересно.)

Когда-то во времена учебы в Пекине Е Дунпин носил "маленькую красную книжку". Следуя заветам партии, он лично сжигал работы Вэнь Чжэнмина из коллекции старого преподавателя университета Цинхуа. До сих пор он помнит лицо старика, убитого горем при виде драгоценных картин, превращающихся в пепел. (прим. "Носил маленькую красную книжку" — в оригинале написано "был красным подростком" но по-русски звучит не очень красиво. Но получается, что Е Дунпин в то время состоял в рядах хунвэйбинов.)

Вспоминая этот ужасный поступок из своей молодости, он до сих пор испытывал стыд, а сейчас, увидев картину Вэнь Чжэнмина, был в шоке. Рассказав Е Тяню биографию художника, он бережно свернул свиток.

"О, Фэн Куан, ты как раз вовремя. Скажи, откуда у тебя эта картина?"

Как только свиток был убран, со двора донеслись звуки велосипедного звонка. Этот парень в самом деле не хвастался. Разве, собирая вторсырье, он не сумел добыть такую ценную картину?

http://tl.rulate.ru/book/14729/4074184

Глава 30. Выяснить истину

"Дя... дядя Е, что... что за картина?"

Фэн Куан был сильно пьян. Прислонив велосипед к забору, он забрал из корзины полиэтиленовый пакет и, пошатываясь, направился к двери в дом.

"Мальчик, ты зачем так напился?"

Запах перегара Е Дунпин почувствовал издалека. Лицо Фэн Куана было красным, как задница обезьяны. С осуждением качая головой, Е Дунпин сказал Е Тяню: "Возьми таз, набери воды. Надо помочь брату Фэну умыться..."

Этот пункт сбора вторсырья был расположен на окраине города, сюда еще не провели водопровод, но во дворе дома пробурили скважину. В жаркий августовский вечер холодная вода из колодца оказалась очень кстати.

"Ох, дядя Е, я не мог решить этот вопрос без выпивки. Кстати, вы и Е Тянь еще ведь не ели, верно? Я принес немного вкусненького. Вы поешьте сами, дайте мне отдохнуть..."

Протягивая пакет с едой почти к носу Е Дунпина, Фэн Куан покачивался, с трудом пытаясь устоять на ногах.

"Ладно, ладно. Но сначала умойся. А поговорим потом, кога протрезвеешь..." Е Дунпин забрал пакет и потащил Фэн Куана к умывальнику.

Погрузив голову в воду, Фэн Куан замер на несколько секунд, задержав дыхание. Когда он поднял голову, мокрые волосы облепили лоб, и тут его вырвало: "Вот же выродки черепахи, почему они так много могут пить! В следующий раз просто куплю им вина, пусть пьют без меня..."

В настоящее время сборщики мусора, приезжая в город, везут с собой всю семью. Сбором мусора занимаются все родственники, от мала до велика. В их домах скопилось много неплохих вещей, куда больше, чем за все время успел собрать Фэн Куан.

Фэн Куан нашел несколько человек, которые еще не успели освоиться в городе и заключить договор с государственным пунктом скупки вторсырья. Он объяснил им суть дела. Когда сборщики мусора поняли, что он предлагает цену на несколько фэней выше, чем государство, все эти люди согласились продавать вторсырье ему.

К тому времени Фэн Куан был уже навеселе, но все равно не забывал о деле. Сообразив, что, выкупив мусор у этих сборщиков, он получит как минимум 500 юаней чистой прибыли, молодой человек забыл о себе и перебрал с выпивкой.

Большинство сборщиков мусора сюда приехали из Хэнани и Аньхоя, уроженцы этих мест умеют много пить и не пьянеть быстро. Их сопротивляемость действию алкоголя была намного лучше, чем у Фэн Куана, который вырос в цзяннаньской деревне, где много озер и рек. (прим. не совсем понимаю связь наличия водоемов в родной деревне и умение пить. На способность расщеплять алкоголь влияет в некоторой степени климат, в частности, естественное расширение сосудов в жарких регионах, но разница между южанами и северянами заключается в другом. Жители севера вынуждены потреблять много животных жиров и белков, южане больше питаются растительной пищей. Особенности пищеварения играют важную роль в способности расщеплять алкоголь. Но Хэнань и Аньхой входят в историческую область Цзяннань, климат там не сильно отличается. Возможно, дело в том, что Хэнань - провинция не богатая, считается сельскохозяйственной житницей Китая, производя большую часть всей пшеницы в стране. Климат там подходит для любого растениеводства, в том числе, для виноградников. В этом случае исторически могла выработаться устойчивость к алкоголю и бражным напиткам. А вот в районах, перенасыщенных влагой виноградники плохо растут.)

Фэн Куан купил шесть бутылок местного крепкого байдзю, а за столом было всего пять человек. Сам он выпил всего сто грамм, и сильно опьянел, остальное допили сборщики мусора, а потом принесли еще. (прим. в оригинале сказано, что Фэн Куан выпил немногим меньше трех лянов — это три раза по 50 грамм, всего 150 грамм. Если учесть, что байцзю пьют рюмками по 10 грамм, то это не около 15 рюмок - легко сбиться со счета и опьянеть неопытному молодому человеку.)

"Не умеешь пить — не пей. Давай, вытри лицо и иди спать..." Для Е Дунпина Фэн Куан был лишь великовозрастным ребенком. Ему всего двадцать лет, всего на десять лет старше Е Тяня.

"Нет, нет, дядя Е, я в порядке. От холодной воды мне полегчало..."

Вытирая полотенцем лицо, он взволнованно рассказывал: "Дядя Е, я заключил договор с пятью сборщиками мусора, это все, кто работает в западных кварталах. Завтра пойду в восточные кварталы, попытаюсь найти людей там и договориться с ними..."

На еду и выпивку он потратил всего двадцать юаней, и еще домой немного принес.

Но если завтра эти люди продадут им свое вторсырье, прибыль составить около 500 юаней после перепродажи государству. При мысли об этом Фэн Куан чувствовал себя котом, который прибрал к лапам всех мышей в городе.

"Хорошо, но в спешке нет необходимости. Ничего страшного, если ты сделаешь все не завтра, а чуть позже. Но сейчас тебе надо немного поспать..."

Увидев, что Фэн Куан направился к велосипеду, собираясь снова ехать в город, Е Дунпин остановил его. Сейчас на дорогах не слишком много машин, но в таком состоянии этот дурень просто в столб врезаться может.

Люди на алкоголь реагируют по-разному. Одни сразу засыпают после крепкой выпивки так сильно, что их ничем не разбудить. Другие становятся невыносимыми болтунами или все время рвутся делать что-нибудь.

Фэн Куан относится ко второй категории выпивох. Но даже в таком состоянии он помнил о старшинстве, и, послушавшись Е Дунпина, лег в кровать. Но, провалявшись там всего пять минут, подскочил, как ошпаренный и заявил с обиженным видом: "Дядя Е, я не могу заснуть!"

"Тогда, мой мальчик, иди сюда, присядь рядом..."

Е Дунпин только собирался поесть, но удрученно качая головой, отложил палочки для еды и достал найденную картину: "Если не спится, тогда расскажи, где и как ты нашел эту картину?"

"Эту... это... а что это за фигня?"

Фэн Куан протянул руки, чтобы взять свиток, но Е Дунпин отодвинул его подальше и переспросил: "Ты не знаешь, что приносишь сюда? Этот свиток лежал среди книг, под кроватью..."

Немного подумав, Фэн Куан хлопнул себя по бедрам: "Вспомнил! Дядя Е, это картина с двумя стариками, играющими в шахматы?"

Е Тяню тоже было очень интересно, как сюда попала эта картина, и он поспешил ответить вместо отца: "Да, брат Фэн, это та самая картина. Где ты ее взял?"

"Всего лишь купил вместе с остальными книгами. Кстати, дядя Е, вы считаете, что эта картина — антиквариат?"

Вспомнив о картине, Фэн Куан сразу протрезвел немного. Он ведь с самого начала собирался открыть именно антикварный магазин. И лишь по чистой случайности стал владельцем пункта сбора вторсырья, но все равно продолжал обращать внимание на старые интересные вещи.

"Да, антиквариат, вероятно, династия Мин. Это 400-50 лет назад. Брат Фэн, как тебе досталась эта картина?" Понимая, что Фэн Куан не отцепится, пока не выяснит ценность картины, Е Дунпин немного рассказал о ней и с нетерпением снова задал свой вопрос.

"Ого, вот это я удачно купил. Дядя, я попозже все расскажу..." Фэн Куан не мог справиться с волнением, и сидел с осоловелым видом. Е Дунпин с трудом сдержал желание стукнуть его по голове, чтобы он, наконец, пришел в себя и ответил на вопрос.

Скорчив загадочную мину, Фэн Куан шепотом спросил: "Дядя Е, попробуй угадать, как мне досталась эта картина?"

"Малыш Тянь, принеси еще таз воды и окати его с ног до головы, чтобы очухался наконец..." Е Дунпин был в ярости, его гневный взгляд окончательно отрезвил Фэн Куана куда лучше холодного обливания.

Не желая еще сильнее разозлить старшего, Фэн Куан торопливо стал рассказывать: "Нет, не надо, дядя Е, я же сказал, что уже все в порядке. Эту картину мне одна старушка продала..."

Это случилось недавно. В тот день Фэн Куан отправился со своей тележкой в западные кварталы города, чтобы собрать вторсырье. По дороге наткнулся на группу пожилых женщин, которые кроили стельки в небольшой обувной мастерской. Услышав голос зазывалы, который предлагает продать ему бутылки, старые книги и ненужный пластик, они все, как одна, бросились по домам и притащили кучу старья.

Говорят, что в наши дни те, кто собирает старье, "точат ножницы ножом". Они ходят из дома в дом, выбирая все до мелочи, там не остается ничего особо ценного. Старушки принесли только старые ветхие книги, пластмассовые треснувшие тазы и другую рухлядь. (прим. "точат ножницы ножом" — старая идиома, так говорят о человеке, который использует для чего-то неподходящие инструменты. Происхождение этого выражения связано именно с профессией сборщиков тряпья, в древности они же занимались заточкой ножей и ножниц, для чего нужны были прочные грубые ткани в большом количестве. Однако, технология заточки, хоть и не сложная, но имеет много нюансов. Например, для заточки кухонных ножей часто использовались другие ножи, расточные. Этот метод назывался расточкой ножей. Но позднее эту технологий сменила другая, с использованием точильного камня. А вот ножницы другим ножом заточить нельзя. В данном случае, используя это выражение, автор дает понять, что в современном мире сбор мусора - неподходящее занятие для тех, кто хочет выкупить по дешевке старые ценные вещи.)

Фэн Куан взвесил весь этот хлам и заплатил. Собираясь уходить, он заметил, как одна из старушек положила возле своей корзины с готовыми стельками какой-то сверток.

Ему показалось, что это старая бумага, и он предложил купить ее. Но старушка ответила, что это ткань, и она собирается использовать ее для стелек.

Приглядевшись, Фэн Куан заметил деревянные валики, отполированные почти до зеркального блеска и уже тогда подумал, что это, возможно, ценная вещь. На глаз прикинув вес свитка, он заплатил старушке целый юань.

http://tl.rulate.ru/book/14729/4202012

Глава 31. Разоритель

Вернувшись в тот день домой, Фэн Куан старательно вглядывался в картину, пытаясь понять ее смысл и определить ценность.

Но древняя живопись имеет очень глубокий смысл, обычно передает настроение метафорично и иносказательно, для нее характерны гиперболизация и искажение перспективы согласно жанровым канонам. Вода и горы на этой картине не были похожи на настоящие, головы людей казались неестественно большими. Совсем не так красиво, как на открытках к Новому году, которые покупали в его семье. Он быстро потерял интерес к своей находке и положил ее вместе с другими старыми книгами.

Конечно, Фэн Куан понимал, что совершенно не разбирается в таких вещах. Когда утром, встретив Е Дунпина с сыном, он говорил о возможности совмещать сбор вторсырья и антикварный бизнес, он имел в виде именно эту картину.

Выслушав рассказ Фэн Куана, Е Тянь не смог сделать каких-либо выводов, но Е Дунпин ошеломленно покачал головой: "Это... вполне сойдет для начала".

Войдя в долю с Фэн Куаном и Ляо Хаодэ, он списался со своими однокурсниками, желая подробнее изучить вопрос антикварного рынка в Китае в настоящее время.

В начале 80-х годов это направление торговли было совершенно бесперспективным, но сейчас торговля антиквариатом, имевшим художественную и прикладную ценность, постепенно расширялась. А некоторые дальновидные люди уже вовсю скупали старинные вещи, рассчитывая позже продать их по большей цене.

В Пекине жил одним мебельщик по фамилии Ма, который несколько лет назад решил заняться мебельным антиквариатом. В то время старые вещи мало кого интересовали, на рынках отличные столы и стулья из красного дерева продавались оптом за пять монет, и доставка до дверей включалась в эту цену.

У господина Ма не было много денег, но за несколько лет он сумел собрать отличную коллекцию старинной мебели. Е Дунпин узнал об этом из письма своего одноклассника, который жил по соседству с предприимчивым мебельщиком.

В торговой практике есть правило: пока существует рыночный спрос, цена на товар будет расти. Это справедливо и для антикварного бизнеса. Тот хлам, что сейчас продается за медяки, в будущем может стать в сто раз дороже.

Есть поговорка: "В смутные времена копи золото, в спокойные — покупай вещи". Сейчас жизнь простого народа Китая постепенно возвращается в привычное русло, экономика страны стабилизируется. Вскоре то, что раньше считалось хламом, просто так выкупить по дешевке уже станет невозможным.

"Дядя Е, как думаете, сколько это может стоить?"

Молчание Е Дунпина только раззадорило Фэн Куана, он больше не мог терпеть неизвестности. Старший дядя говорил, что любой антиквариат ценен, но черт возьми, какова может быть точная цена? Глаза молодого человека потемнели от возбуждения.

"Я не могу сказать точную цену, но... минимум, наверно, столько". Сказав это, Е Дунпин вытянул три пальца.

Пекинский одноклассник писал ему, что старинные картины династии Мин сейчас продаются на антикварном рынке минимум по три тысячи юаней. То есть, один юань, потраченный Фэн Куаном, умножился в три тысячи раз.

"Тридцать? Ох, тридцать юаней прибыли? Значит, оно того стоило..." Фэн Куан был вне себя от радости. Оказывается, антикварный бизнес действительно прибыльный. Потратил юань, получил тридцать юаней.

Е Дунпин криво усмехнулся, глядя на восторги Фэн Куана: "Тридцать юаней довели тебя до такого экстаза? Мелко мыслишь. В Пекине тебе эту картину старушка за тридцать юаней только подержать тебе дала бы..."

Выслушав объяснения Е Дунпина, Фэн Куан окончательно протрезвел. Недоверчиво рассматривая невзрачный свиток, он бормотал: "Дя... дя... дядя, ты мне не врешь?.. Ты правду говоришь?.. Эта... эта старая картина стоит три тысячи юаней?"

"Нет, ну каков наглец? Думаешь, ради шутки я тебе байки рассказывать буду?"

Глядя на опешившего Фэн Куана, Е Дунпин не сдержал смех. Правда, этот мальчик совершенно не разбирался в вопросах антиквариата, и ему действительно очень повезло. Но фактически он обманул старушку.

Вдруг Фэн Куан хлопнул себя по лбу и бросился на улицу.

"Брат Фэн, стой. Куда пошел?" Е Дунпин едва успел схватить его за рукав.

"Нет, дядя Е, отпусти. Я найду эту старушку. Вдруг у нее дома еще есть что-то такое же ценной..."

"Хватит уже. Будь доволен тем, что по незнанию купил ценную вещь почти даром. Но нельзя постоянно обманывать людей..."

Е Дунпин с улыбкой усадил Фэн Куана на стул: "Позволь, я расскажу тебе еще одну историю. Это случилось в Пекине. И одному человеку повезло еще меньше, чем твоей старушке..."

"Да быть такого не может! Неужели есть кто-то, способный выбросить еще больше денег на ветер?" Фэн Куана эта история сразу заинтересовала.

"Конечно, есть. Этот человек выбросил на ветер миллионы..."

Эту историю Е Дунпин тоже узнал из писем одноклассников. В Пекине есть семья по фамилии Бай. В свое время они были очень известными коллекционерами фарфора. У старейшин этой семьи в области антиквариата была отличная репутация.

В начале 80-х годов из Гонконга в Пекин на съемки приехал довольно известный режиссер Ли Ханьсян, тоже знаменитый ценитель фарфора. Через знакомого он сумел добиться встречи с нынешним главой семьи Бай и спросил, нельзя ли ему купить несколько фарфоровых предметов из их коллекции.

Глава семьи Бай ответил, что во времена культурной революции большая часть коллекции была уничтожена, осталось лишь несколько десятков предметов. Он готов выбрать их них пару вещей на продажу, но остальные хотел бы оставить в семье в качестве семейных реликвий.

Однако у главы был сын, преданный поклонник Ли Ханьсяна. Он всеми способами старался уговорить отца продать режиссеру все. В конце концов глава семьи Бай поддался на уговоры и продал больше сорока предметов старинного фарфора.

Когда сделка состоялась, сын уговорил отца купить "три главные вещи" для приличного дома: холодильник, цветной телевизор и магнитофон. По его мнению, это были по-настоящему ценные вещи, в отличие от каких-то фарфоровых черепков.

Через три года Ли Ханьсян прислал своему поклоннику открытку с благодарностью и толстый журнал. Пролистав его, молодой человек увидел статью об уникальной коллекции фарфора режиссера Ли Ханьсяна, которая в то время выставлялась в Запретном городе.

Среди прочих, в списке молодой Бай увидел двадцать предметов из коллекции своей семьи. Под фотографиями указывались цены: от сотен тысяч до миллионов гонконгских долларов. Он был в шоке, когда понял, что променял целое состояние на какой-то холодильник.

Правда, юноше из семьи Бай хватило сил признать свою ошибку и стал учиться оценке фарфора. В будущем он станет весьма уважаемым специалистом в этой области.

Эта история стала притчей в кругах антикваров Пекина. С тех пор большинство торговцев антиквариатом стали больше внимания уделять оценке старинных вещей, но такие досадные происшествия все равно порой случаются.

В маленьком уездном центре вряд ли кто-то раскроет старушке глаза на такую потерю денег. И пока еще можно купить старинную картину всего за юань по случаю. Но, если покупатель знает истинную цену товара, недостойно обманывать несведущего продавца.

"Дядя Е, ты имеешь в виду, что мне не надо мелочиться, если такое произойдет снова?" Глаза Фэн Куана ярко сверкали от предвкушения прибыли. Ему хотелось прямо сейчас схватить свою тележку и без устали бегать по городу, разыскивая ценные вещи.

"Брат Фэн это... это всего лишь деньги. Но если тебе снова попадется ценная вещь, лучше отдать за нее более достойную плату..."

Е Дунпин вырос с интеллигентной среде, и ему противно было думать о том, что можно воспользоваться незнанием других для обогащения. НО все же это бизнес, и Фэн Куана сейчас не за что винить.

http://tl.rulate.ru/book/14729/4264015

Глава 32. Образы триграмм

В Китае всегда уважали бизнесменов, руководствующихся нормами конфуцианства. Но зарабатывали такие люди немного. Они на все готовы, чтобы не потерять свое лицо, но, когда речь заходит о деньгах, то их руки и ноги не знают, что делать. Е Дунпин относился к этой категории людей. (пп: "руки и ноги не знают, что делать" — образное выражение, означающее "быть в растерянности")

"Дядя Е, если что-то можно купить дешево, зачем платить больше?"

Фэн Куан не понимал такого подхода. Разве его работа на улицах не достойна вознаграждения? Продавцы вторсырья не знают настоящей стоимости товара, потому предлагают меньшую цену. Все делается по обоюдному согласию, никто потом не станет оспаривать сделку.

Услышав это, Е Дунпин опешил. Он вдруг сообразил, что сейчас в первую очередь бизнесмен, а не интеллигент. Отмахнувшись с мрачным выражением лица, он ответил: "Поступай, как считаешь нужным. Но помни одно: тебе не разрешается обманывать и красть деньги. Если еще раз так поступишь, я закрою этот пункт вторсырья..."

Е Дунпин был абсолютно серьезен. У него не было надежды вернуться в "башню из слоновой кости", где можно учиться, заниматься наукой или работать инженером, не думая о мирской суете. Сейчас заработок денег — основная цель. (прим. "Башня из слоновой кости" — так образно называют место или сообщество творческой и научной интеллигенции, где можно заниматься своим делом, не касаясь бытовых и финансовых вопросов.)

"Дядя Е, не переживайте. Я, Фэн Куан, не глупый человек. Можно один раз воспользоваться своим преимуществом, но нельзя так делать всегда. Я понял истину, что вы сказали мне..."

Слова Е Дунпина не прошли мимо ушей Фэн Куана, он кивнул в ответ с самым серьезным видом. Удачная сделка его радовала, он чувствовал себя умным и опытным. Но кроме этого, он знал, что честность — основа человеческого общежития. Он и так простой житель деревни, еще не закрепился в городе, а если не будет честным, то не видать ему успешного бизнеса, как своих ушей.

"Хорошо. Фэн, сынок, ты днем слишком много вина выпил, но, кажется, почти ничего не ел. Пойдем, вместе перекусим..."

Закончив обсуждать дела, Е Дунпин пригласил Фэн Куана к столу. Рис, который он приготовил на пару, уже был готов, и его аромат заполнил комнату.

"Папа, я помогу подать рис". Е Тянь полдня работал и успел проголодаться, и с радостью взял на себя обязанность наполнить миски едой.

Фэн Куан принес с собой немного мяса от свиной головы. Это был первый ужин на новом месте, Е Дунпину и Е Тяню он показался очень вкусным.

Когда они закончили есть, было около пяти вечера, солнце садилось, тени от соседних домов удлинились и полностью накрыли пункт вторсырья.

В комнате после жаркого дня было немного душно, и они втроем вышли во двор. Фэн Куан разделся до пояса и облился водой из колодца, затем переоделся в клетчатую рубашку и брюки-клеш, какие были сейчас в моде среди молодежи уездного центра.

Е Тянь мельком замечал в городе людей, одетых в таком стиле, когда ехал на тракторе, но впервые мог оценить новую моду вблизи. Мальчик не удержался: "Брат Фэн, у тебя такая красивая одежда..."

Услышав комплимент, Фэн Куан гордо ответил: "Конечно, красивая. Эти брюки стоят целых двенадцать юаней..."

Но тут он сообразил, что Е Дунпин может неправильно истолковать его слова. Покосившись на дядю, он объяснил: "Ой, дядя Е, вы не подумайте, я не тратил на это деньги, заработанные на пункте сбора. Для покупки одежды мне дядя некоторую сумму дал..."

"Не надо оправдываться, сынок Фэн, я тебе верю. Если в будущем тебе понадобятся деньги, просто скажи мне, для чего они. Ты ведь тоже владелец пункта сбора вторсырья и должен выглядеть прилично, когда выходишь на люди..."

Заметив смущение Фэн Куана, Е Дунпин улыбнулся, вспоминая себя в его годы.да он был куда большим щеголем, чем этот деревенский юноша.

Молодость Е Дунпина пришлась на ту эпоху, когда в почете были военные. Естественно, военная форма была самым популярным стилем в одежде. Каждый, у кого была фуражка или форменные брюки, оказывался в центре внимания сверстников.

За престижную деталь одежды частенько возникали серьезные драки, а дети из бедных семей умудрялись даже воровать военную одежду, оставленную сушиться на улице, за что бывали строго наказаны или даже избиты. Такое случалось даже в Пекине.

Конечно, Е Дунпин был бы послушным ребенком, и единственное, что у него было — это флаг, с которым можно было следовать за более удачливыми и модными ровесниками. Сейчас это желание в юности следовать моде казалось ему легкомысленным, но воспоминания все равно вызвали улыбку.

"Да, дядя Е, я не стану транжирить деньги. Эту одежду мне пришлось купить, чтобы городские не смеялись надо мной. Но больше мне не надо, не переживайте..."

Поняв, что Е Дунпин поддерживает его, Фэн Куан счастливо рассмеялся и обратился к Е Тяню: "Я позже свожу тебя в кино, Е Тянь. Ты хочешь посмотреть кино?"

"Конечно хочу, брат Фэн, ты же мне обещал..."

Е Тянь не забывал об этом обещании ни на минуту, и все думал, как бы напомнить об нем брату Фэну так, чтобы не обидеть. И вдруг он сам предложил.

"Нет, мы только что приехали, сейчас не время развлекаться". Слова Е Дунпина опечалили Е Тяня, и он с мольбой взглянул на Фэн Куана, надеясь на его помощь.

"Дядя Е, разрешите мне взять с собой Е Тяня в кино. Сегодня вечером показывают американский фильм про Супермена. Все говорят, что это хорошее кино..." Фэн Куан сам очень хотел посмотреть этот фильм, но стеснялся в первый день сотавлять гостей одних, поэтому он поддержал Е Тяня.

"Супермен? А разве не "Храм Шаолинь"?" Е Тянь был немного разочарован.

"Это лучше, чем "Храм Шаолинь". Рассказывали, что герой Супермен может летать по воздуху и обгонять поезда..."

Заметив, что Е Тянь не заинтересовался американским кино, Фэн Куан с азартом стал рассказывать то, что уже слышал от других, посмотревших этот фильм.

"Фэн, сынок, мы с Е Тянем только что приехали, еще не знакомы с городскими обычаями. Не думаю, что будет уместно сразу выходить в люди..." Е Дунпин все еще сомневался.

"Папа, все будет в порядке. Я жу говорил тебе о лице брата Фэна. В ближайшее время у него не должно быть проблем... ой, я ошибся?" Пытаясь уговорить отца, Е Тянь мельком взглянул на брови Фэн Куана — и растерялся.

Еще утром обе брови были ровные и симметричные, но сейчас одна из них выглядела разлохмаченной и чуть приподнятой. Когда его лицо успело измениться? Пока он мылся колодезной водой? Но сейчас черты его лица говорили возможности конфликта и даже кровопролития.

"Сокровищница искусств!" — беззвучно вызвал он в своем сознании черепаший панцирь. Заметив изменения на лице Фэн Куана, Е Тянь не был уверен в собственных выводах, и решил подстраховаться. Увидев перед собой панцирь, он мысленно произнес дату рождения Фэн Куана, и перед его глазами возникли две трансформирующиеся триграммы.

"Что? Черви заводятся в том, что гниет? Гуй мэй преобразовалась в Гугуа..." Увидев образ гексаграммы, Е Тянь смутился.

Он увидел преобразование 54-й гексаграммы в 18-ю. Образ первой представляет собой юношу, страстно влюбленного в наложницу, вторая — ядовитых червей в горшке, которых используют для колдовства. Они даже по отдельности предрекают проблемы, а вместе... Фэн Куану сегодня грозят серьезные неприятности. Если верить предсказанию, в кино может случиться драка или другая беда.

"Брат Фэн, давай сегодня никуда не пойдем. Лицо твое предрекает что-то нехорошее. Если уйдешь сегодня из дома, у тебя будут неприятности..."

Случись такое в деревне, Е Тянь не слишком переживал бы. Эти триграммы предрекают небольшие неприятности, максимум, Фэн Куана по голове стукнут, среди сельских жителей это дело обычное. Но сейчас они в городе. И неизвестно, как на такие вещи реагируют городские жители.

Е Дунпин с самого начала был против похода младших в кино. И, услышав предсказание Е Тяня, поддержал его: "Фэн, сынок, послушай малыша Тяня. Ты ведь знаешь, на что он способен, еще ни разу не ошибся..."

Неожиданно Фэн Куан с раздражением перебил Е Дунпина: "Дядя Е, даже если Е Тянь останется дома, я все равно пойду..."

"Брат Фэн, ты... у тебя уже назначена какая-то встреча?" Е Тянь вдруг понял причину раздражения Фэн Куана. Должно быть, у него свидание с девушкой, иначе зачем бы появилась гексаграмма Гуй Мэй.

http://tl.rulate.ru/book/14729/4286107

Глава 33. Кино (ч.1)

"Нет... ничего такого".

От вопроса Е Тяня Фэн Куана словно током шарахнуло. Он так сильно дернулся, что даже Е Дунпин заметил: с парнем что-то не так.

"Фэн, сынок, есть что-то такое, о чем ты не можешь сказать своему дяде Е?"

Е Дунпин считал, что надо прояснить ситуацию. Не то, чтобы он хотел в чем-то ограничивать Фэн Куана, Однако, Е Тянь ни разу не ошибся со своими предсказаниями.

"Э-э-э... дядя Е, я с девушкой познакомился. И договорился, что свожу ее в кино сегодня вечером..." Опустив голову, Фэн Куан ответил так тихо, что комар пропищал бы громче. Если не прислушиваться специально, можно было вообще пропустить эти слова мимо ушей.

"Ха-ха-ха, у малыша Фэна появилась девушка?" Е Дунпин звонко расхохотался. Парню уже 25 лет, в этом возрасте вполне естественно интересоваться противоположным полом.

Поняв, что старший не сердится, Фэн Куан осмелел: "Не девушка, просто знакомая. Нам надо лучше узнать друг друга. О более серьезных отношениях говорить еще рано..."

В то время, если молодые люди не встречаются официально, говорить так не хорошо. Конечно, Фэн Куан был бы горд заявить, что у него сегодня свидание, вот только девушка пока еще не ответила на его ухаживания.

"Хм..."

Запрещать что-то в подобной ситуации неправильно. Е Дунпин смутился и посмотрел на Е Тяня: "Малыш Тянь, ты правильно прочитал его лицо? Неужели ему сегодня впрямь грозит серьезная неприятность, если Фэн Куан уйдет из дома?"

Теперь этот вопрос взволновал и самого Фэн Куана, который испуганно посмотрел на Е Тяня. Он хорошо знал о его способностях, мальчик был способен составить серьезную конкуренцию любому мастеру фэн-шуй. Хотя он сам никогда не видел, как Е Тянь делал предсказания, но слышал, что такое случалось уже больше десятка раз, и малыш ни разу не ошибался.

«Е Тянь, так те неприятности, о которых ты говорил, действительно серьезные?"

Фэн Куану очень нравилась эта девушка. И, если бы не слова Е Тяня о крупных проблемах, он ушел бы, не смотря ни на что. Но если его здоровью или жизни грозит опасность, значит, надо остаться дома.

"Брат Фэн, неприятности не слишком серьезные. Ну, самое больше — драка, в которой тебе нос разобьют. Но это может стать скрытым благословением..." Е Тянь старался как можно точнее объяснить увиденную гексаграмму.

"Скрытое благословение?" Фэн Куан был в смущении. Так что же ему предначертано: быть избитым или поймать удачу за хвост?"

"Ну, одну гексаграмму описывает идиома о возвращении сестры. Это может быть признаком улучшения отношений между мужчиной и женщиной..."

Чтобы быть максимально точным, Е Тянь дословно повторил то, что видел в своей голове. Сам он еще не понимал всех тонкостей в отношениях взрослых, разве что в деревне с сельской ребятней играл в "жениха и невесту".

"Правда?"

Услышав об "улучшении отношений между мужчиной и женщиной", Фэн Куан вытаращился на Е Дунпина: "Дядя Е, мне все-таки нужно уйти. Я же мужчина, и не могу заставить ждать девушку или вообще не явиться на встречу!"

Говоря это, он выглядел, словно древний герой, собирающийся взобраться на гору мечей и погрузиться в море огня. Конечно, "небольшие проблемы", предсказанные Е Тянем, немного смущали, но скрытое благословение" звучало многообещающе и придавало уверенности.

"Сяотянь, ты можешь видеть грядущие удачи и неудачи. Скажи, можно ли избежать этих "небольших неприятностей"?"

Е Дунпин выжидательно смотрел на сына. Ему до сих пор не нравилось, что Е Тянь делает предсказания, но в последние пару месяцев отец уже не думал об этом, как о феодальном суеверии, ведь способности Е тяня показывали вполне реальные результаты.

"Лучше не уходить..."

Увидев, как разочарованы отец и старший брат, Е Тянь поспешил сказать: "Кажется, есть способ. В смысле, мне надо присутствовать при этом, может быть, рядом я смогу увидеть, как избежать проблемы..."

"Нет, нет, ты же можешь повредить свою изначальную ци..."

Е Дунпин даже не дослушал сына до конца. Он все еще помнил, что случилось, когда в последний раз сын смотрел его будущее.

"Все в порядке, папа. Решение проблем Фэн Куана никак не касается нашей судьбы и не причинит вреда моей изначальной ци..."

Сказанное Е Тянем было правдой лишь наполовину. Многие мастера из народа рек и озер часто делали это. Гексаграмма не была предначертанием, всего лишь показывала вероятное будущее. А принцип "предупрежден — значит, вооружен" не означает перемену судьбы.

Однако, Е Тянь никогда этого не делал. Он понимал принципы лишь теоретически, но не имел практического опыта. А значит, его совет может быть неточным.

"Ты не обманываешь меня?" Лицо Е Дунпина стало строгим. Он знал, что Е Тянь, увидев это выражение, не станет ничего скрывать.

"Конечно, не обманываю, папа. «Папа, конечно, это правда. Я пойду с братом Фэном и обещаю, что все будет в порядке". Но на самом деле у Е Тяня была другая причина навязаться старшему брату в компанию.

Впервые подвернулась возможность обнаружить и предотвратить опасность, используя свои способности. Е Тянь хотел проверить, насколько точен черепаший панцирь. А еще ему в самом деле хотелось посмотреть фильм про Супермена, который так нахваливал Фэн Куан.

"Тогда... Ладно. Но вы оба будьте осторожны, и возвращайтесь сразу после сеанса кино. Фэн, сынок, времени у тебя впереди еще много, не будь слишком напористым с девушкой..." Подумав немного, Е Дунпин согласился отпустить их.

Он хотел было пойти вместе с младшими. Но сейчас в доме оставалась ценная картина Вэнь Чжэнмина с сюжетом игры в шахматы, стоимость которой достигала нескольких тысяч юаней. А еще в углу стояли коробки с коллекцией каллиграфии и живописи старого даоса. Кто-то должен остаться охранять эти ценности.

"Да, папа, не переживай..."

Получив согласие, Е Тянь радостно рассмеялся и убежал в свою комнату за новенькой темно-синей формой с белыми полосками. Ему казалось, что это очень модная одежда.

...

Кинотеатр находился недалеко от из пункта приема вторсырья, в западном районе уездного центра. Пообещав Е Дунпину не создавать проблем, Фэн Куан посадил Е Тяня на велосипед позади себя и выехал со двора.

С силой крутя педали, он обернулся к мальчику: "Е Тянь, ты уверен, что я переживу эту ночь?"

Прохладный вечерний ветерок остудил эмоции Фэн Куана, и теперь он вновь заволновался. В деревне ему не раз доводилось драться, но здесь город, и он не знал, на что способны его жители.

Е Тянь знал, что в самым худшим исходом этой поездки может стать обычная драка. А если он заранее сможет почувствовать опасность, то успеет остановить Фэн Куана и не допустить этого. Подражая взрослым, он похлопал старшего брата по плечу и ответил: "Брат Фэн, я же с тобой, не переживай..."

"Хорошо, Е Тянь, если сегодня все обойдется, брат Фэн купит тебе большую порцию отменного мяса и приготовит завтра с лапшой..."

Слова Е Тяня успокоили Фэн Куана. Чего ему бояться рядом с мальчиком, который запросто затерянные много десятилетий назад могилы?"

Вспомнив о назначенной встречи, он взглянул на шанхайские наручные часы и прибавил скорости. Цепи старого велосипеда натужно защелкали, когда он выехал на дорогу уездного городка.

"Нам поторапливаться надо. Если опоздаем, то билеты не продадут..."

К кинотеатру они добрались уже в сумерках. Фэн Куан поставил велосипед на стоянку и, схватив Е Тяня за руку, побежал к кассе.

http://tl.rulate.ru/book/14729/4499654

Глава 34. Кино (ч. 2)

"Е Тянь, ты не волновался, что меня так долго не было?"

Простояв в длинной очереди к кассе больше десяти минут, Фэн Куан с довольным видом вернулся к Е Тяню, держа в реке четыре билета. Те, кто еще не дошел до кассы, провожали его завистливыми взглядами.

"Нет, брат Фэн. Этот кинотеатр очень большой? Почему в очереди столько народу?"

Для Е Тяня, который вырос в горах, все здесь было в новинку. В деревне он редко смотрел кино, и всегда под открытым небом. О городских кинотеатрах только слышал от взрослых, когда те беседовали после ужина. (прим. Кино под открытым небом. В китайских провинциальных поселениях нет таких клубов, как российских деревнях, с актовыми залами, где можно показывать кино. Киномеханики даже сейчас, приезжая в деревни, берут с собой оборудование для показа кино под открытым небом.)

"Внутри зал большой. Там поместятся несколько сотен человек. Сам увидишь, когда войдешь..." Фэн Куан с гордостью потряс билетами, зажатыми в руке и повел Е Тянь вокруг кинотеатра ко входу.

В 80-х годах специализированных кинотеатров не было. Днем эти помещения использовались для собраний и разных мероприятий, например, для награждения образцовых рабочих и служащих или для публичного судебного заседания. Кино здесь показывали только вечером и ночью.

Днем этот зал для просмотра фильмов использовался редко, а вечером у входа собиралась толпа народу. В основном приходили молодые люди, парами или компаниями. Здесь было многолюдно и шумно, некоторые мужчины пили пиво, у всех в руках были билеты на сеанс, и отовсюду слышались оживленные обсуждения фильма, который сейчас будут показывать.

Цена билета в кино была 15 фэней. Но на эти деньги сейчас можно было закупить соевый соус на полмесяца для семьи из четырех человек. Не каждая семья может позволить себе такие расходы на развлечения.

Но посмотреть фильм хотелось всем. У входа прогуливалось много детишек, ровесников Е Тяня. Делая вид, что просто мимо проходят, они пристально следили за контролерами, надеясь улучить момент и проскочить в зал без билета.

"Вот это круто! Брат Фэн, ты об этом Супермене говорил?" Задрав голову, Е Тянь с восхищением рассматривал афишу на фасаде кинотеатра.

В то время полиграфические технологии еще не были так развиты. Это сейчас афишу такого размера быстро распечатали бы в типографии струйным способом. Но тогда афиши с анонсами фильмов рисовали в ручную художники кинотеатров. Супермен выглядел странно: мужчина с красивым телом и хорошо развитыми мускулами, но почему-то оделся задом наперед, сначала трико, а потом трусы. Мимо такого сложно было пройти и не заметить.

"Е Тянь, пошли со мной, дынных семечек купим..." Фэн Куан потащил Е Тяня к ларьку, стоявшему неподалеку.

Там, где собирается много людей, естественно, ставят свои палатки, ларьки и магазины те, кто завел собственное дело. На бизнесменов все еще большинство смотрит свысока, но это не мешает им зарабатывать деньги. Возле кинотеатра продавалось много чего: дынные семечки, фруктовое мороженое, арбузы и дыни. Продавцы не теряли времени даром и криками подзывали к себе потенциальных покупателей.

На столе возле ларька с дынными семечками лежали заботливо свернутые конусом кульки. Желающие купить порцию, брали кулек, продавец лопаткой сыпал туда семечки. Один кулек стоил всего 2 фэня, не слишком дорого.

Отдав кулек с семечками Е Тяню, Фэн Куан вернулся ко входу. Он казался растерянным, все время озирался, словно искал кого-то в толпе.

Предыдущий сеанс, наконец, закончился, и из кинотеатра в довольными лицами, стали выходить зрители. Возбужденно жестикулируя, они обсуждали просмотренный фильм. В то время телевидение еще не было так популярно, как сейчас, и просмотр фильмов в кинотеатре был для многих любимым развлечением в свободное время.

Это было золотое время для китайского кинематографа. Несколько лет назад начали снимать довольно популярные фильмы, вроде "Храма Шаолинь". Билеты на сеансы с китайскими фильмами были дешевле, всего 10 фэней, поэтому зрителей набиралось больше. Многие посмотрели этот фильм не один раз.

Увидев, что предыдущий сеанс закончен, и зрители покинули зал, ожидавшие снаружи ринулись ко входу. У дверей кинотеатра даже ругательства послышались.

"Не торопитесь, помедленнее, доставайте свои билеты, предъявляйте их..."

"Эй, чего столпились? Сдайте назад, проходим по одному..."

"Ах ты, мелкий засранец, снова без билета пролезть хочешь? Отойди в сторону, а то полицию вызову!"

Толстая женщина, проверявшая билеты, выглядела устрашающе. Голос громкий, словно у нее в горле мегафон был. Толстым, напоминающим морковку, пальцем, она указывала на мальчишку, который, видимо, только что пытался проскользнуть мимо нее без билета. Глаза женщины сверкали от праведного гнева.

"Брат Фэн, давай поторопимся. Вдруг, если опоздаем, нам места не хватит?"

Увидев, как все внутрь ломятся, Е Тянь испугался, забыл про семечки и настороженно смотрел на столпотворение у входа.

"Куда спешить? В билетах места указаны, не переживай..."

Фэн Куан не в первый раз ходил в кино, но сейчас тоже выглядел обеспокоенным. Оглядываясь, он бормотал: "Почему вы еще не здесь? Через десять минут сеанс начнется..."

"Брат Фэн, ты не их ждешь?"

Хоть Е Тянь еще и был ребенком, но более наблюдательным и внимательным, чем многие взрослые. Заметив двух девушек, одетых в модные клетчатые платья, он сразу понял, что именно для них куплены два лишних билета. Девушки пристально смотрели в их сторону, хотя были еще на расстоянии метров десяти. Он сразу же потащил Фэн Куана к ним.

"О! Да, это они... стой, Е Тянь, не надо меня тащить..."

Увидев девушек, Фэн Куан заулыбался и оттолкнул руку Е Тяня. Спустившись со ступенек у входа, он пошел к ним навстречу.

"Е Тянь, это сестра Хун и сестра Инъин. Обращайся к ним "старшая сестра"..."

Представив девушек, Фэн Куан повел их ко входу, по дороге знакомя их с Е Тянем, при этом больше внимание оказывал девушке слева: "А это сын нашего директора Е..."

От своего старшего дяди Фэн куан слышал, что директор — это самый главный в компании, и инстинктивно понимал, что такое звание звучит более престижно. Поэтому не только Е Дунпина всегда называл директором, но и себя именовал заместителем директора.

Е Тянь заметил, как покраснел Фэн Куан, разговаривая с девушкой слева, тихо хихикнул и сказал: "Старшая сестра Хун, старшая сестра Инъин, эти дынные семечки брат Фэн купил для вас..."

Е Тянь был не по годам умен, и сразу понял, что к чему. Впрочем, девушек впечатлили не столько семечки, сколько красота сына директора. Они обе просто с первого взгляда влюбились в этого малыша. А Фэн Куан за их спинами радостно показал Е Тянь большой палец, он был благодарен за его помощь.

"Товарищ Фэн Куан, спасибо..."

Взяв кулек с семечками девушка, которую звали Инъин, улыбнулась Фэн Куану. Правда, обращалась она формально, близких друзей товарищами не называют, но Фэн Куан все равно засветился от счастья.

"Не надо благодарности. Ван Ин, сестра Хун, подождите минутку, я куплю газировки. От семечек захочется пить..."

Девушка по имени Ван Ин была ровесницей Фэн Куана, сестра Хун постарше, лет двадцати пяти. Он был вежлив с обеими, но, обращаясь к сестре Хун, не проявлял особого энтузиазма.

В киоске возле кинотеатра Фэн Куан купил за 40 фэней четыре бутылки газировки. На самом деле каждая стоит всего 5 фэней, но бутылки оставляют в киоске. Он же хотел их взять в зал и сдать в киоск пустые после сеанса.

Кажется, молодые люди из города проигрывали Фэн Куану в обходительности. Он умел угодить девушкам.

Эта забота в виде дешевых бутылок газировки произвела впечатление, и обе девушки радостно улыбнулись ему.

http://tl.rulate.ru/book/14729/4545204

Глава 35. Место занято (ч. 1)

Предъявив билеты контролеру, они прошли в зал. Снаружи оставалось еще много народу, многие так и не смогли купить билет и пытались пройти без него. Е Тяня и его спутников все провожали завистливыми взглядами.

"Брат Фэн, почему... почему здесь так темно?"

Миновав вестибюль, Фэн Куан отодвинул толстую занавеску у входа в зал, и Е Тянь заметил, что внутри темно. Невозможно было рассмотреть людей внутри. Как там идти? На ощупь?

"Все нормально. Просто, когда зайдешь, закрой ненадолго глаза, а потом открой. Видишь экран? При его свете видно, куда идти".

Фэн Куан ответил недовольным тоном, позабыв о том, как сам вопил на весь зал, когда впервые пришел в кино. Тогда его сотрудники кинотеатра до места с фонариком провожали.

"Ой, и правда получилось..."

Последовав совету Фэн Куана, Е Тянь понял, что в зале вовсе не кромешная тьма. Они были далеко от экрана, но свет от него доходил и туда. Когда глаза привыкли к полумраку, Е Тянь легко разглядел и ряды кресел, и людей, сидящих там. Правда, людей он видел не целиком, только головы над спинками сидений.

Кинозал был построен в форме амфитеатра, по обе стороны от рядов к экрану спускались лестницы. У входа располагались последние, самые высокие ряды, а метров через десять у самого экрана — первый, самый низкий ряд, лучше всего освещенный.

Экран в зале был огромной, намного больше того, что растягивали под открытым небом в деревне. Даже стоя далеко от него, Е Тянь видел все до мельчайших деталей. Это куда удобнее, чем в деревне, где приходилось щуриться, чтобы хоть лица героев рассмотреть.

Когда они вошли, показывали научно-популярный фильм. Перед сеансом всегда в течение десяти минут что-нибудь полезное. За это время в зал могли пройти опоздавшие зрители.

"Пошли, Е Тянь, не стой в дверях, ты проход загораживаешь..."

Е Тянь был настолько поражен увиденным, что Фэн Куану пришлось дважды окликнуть его, чтобы пройти на свои места.

"Возьми сестру за руку, Е Тянь, я отведу тебя на наши места..." Мальчик все еще не успел прийти в себя, когда почувствовал, как его кто-то взял за руку. Это была сестра Инъин.

"Спасибо, сестра Инъин, но я уже сам могу идти, тут в самом деле не очень темно..."

Ему только десять лет исполнилось, но Е Тянь уже частенько смущался в присутствии женщин. В деревне все знали о его застенчивости. Рос он в семье без матери, и прикосновение сестры Инъин его немного взволновало и обескуражило.

"Все хорошо. Ты ведь в кинотеатре впервые. Осторожно, не упади, впереди ступеньки..." Ван Ин не видела в темноте, как покраснел Е Тянь, и решила, что мальчик просто храбрится, потому пытается вырвать руку. Посильнее сжав его ладонь, она потянула его за собой.

После пары шагов Е Тянь перестал сопротивляться и обхватил пальцами тонкую ладонь сестры Инъин. Он ощутил добрую заботу, какой раньше не ощущал ни от кого.

С самого раннего детства Е Тянь не знал женской ласки и заботы. Примером для него был только отец, у которого он научился быть сильным и самостоятельным.

В три года он просыпался в одиночестве и самостоятельно готовил себе завтрак. И ощущение заботы от чужого человека было ему в новинку. Но это так приятно, что он сразу проникся доверием к женщине, идущей рядом с ним.

Людей сводит вместе судьба. Иногда двое живут вместе, ежедневно общаются, но остаются всего лишь хорошими знакомыми. Напротив, случайная встреча может стать основой будущей крепкой дружбы.

Е Тянь пока не догадывался, что в будущем будет искренне, не ради этикета, называть эту девушку своей сестрой.

"Спасибо, сестра Инъин..."

Теперь он крепко держал тонкую руку Инъин, которая следовала за Фэн Куаном. Они шли, немного пригнувшись, чтобы не загораживать уже сидевшим на своих местах экран, и на сердце у Е Тяня было тепло и радостно.

"Фэн Куан, у нас же тринадцатый ряд?" Ван Ин остановилась перед рядом сидений.

Фэн Куан при свете экрана постарался рассмотреть цифры на билетах, и кивнул: "Да, тринадцатый. Наши места 18, 19, 22 и 24..."

Кресла в ряду располагались парами, четное и нечетное. Хотя в их билетах были указаны места не подряд, но между ними всего два, и расположение в зале хорошее, в середине ряда. К тому же всегда есть вероятность, что другие зрители согласятся пересесть.

"Ой, это же наше место..."

Добравшись до своих мест, Фэн Куан был удивлен. Там уже сидели люди и громко перешептывались.

Их места были заняты, но Фэн Куан сдаваться не собирался. Показав свой билет, он вежливо дотронулся до плеча человека, сидящего с краю, и сказал: "Товарищ, кажется, вы ошиблись. Это место наше..."

Вопреки его ожиданиям, занявший чужое место мужчина оказался весьма агрессивен. Он даже не стал слушать и возмутился: "Мальчик, ты как со мной разговариваешь? Где тут твое место? В зале много свободных мест. Ты не можешь сесть там?"

Вообще-то в кинотеатре такое случается, многие молодые люди не обращают внимания на указанные в билетах места и садятся, где вздумается. Но обычно таких оставляют в покое, если рядом много свободных мест.

Но откуда Фэн Куану знать об этом негласном правиле? Он в кино-то всего пару раз ходил один, и каждый раз врывался в зал первым, чтобы сразу занять свое место. В такой ситуации он еще не оказывался.

Кроме того, сейчас он пришел в кино с девушкой, которая ему нравилась. Показать перед ней свою слабость ему не хотелось, и он возмутился в ответ: "У меня есть билет, в нем указано это место. Пожалуйста, пересядьте!"

От возмущения он говорил громче, чем принять в зале во время сеанса, и этим привлек внимание к себе других зрителей. Молодой человек, занявшие его место, не ожидал отпора и побагровел от гнева.

"Мальчишка, ты неприятности на свою голову ищешь?"

Сидевшие рядом с ним молодые люди вскочили, один даже толкнул Фэн Куана. Очевидно, они пришли в кино одной компанией.

"Фэн Куан, оставь их, сядем на другие места..."

Сестра Хун попыталась оттащить Фэн Куана. Она выросла в городе, и знала, что не следует задевать компании молодых людей в кино и на катках зимой.

Правда, в 1983 году группу молодых людей строго и показательно наказали за нарушение общественного порядка. Но среди них были обычные юноше из рабочих семей. А чаще попадаются другие, младшие из богатеев, с которыми родители не слишком строги. В лучшем случае они просто ведут праздный образ жизни, но иногда сбиваются в молодежные банды. Таких лучше не провоцировать.

"Сестра Хун, они ищут неприятностей. С моем билете указано место. Я что, не имею права сидеть на месте, за которое заплатил?"

Вообще-то Фэн Куан был не глуп и отличался осторожностью. Но, говорят, что люди от любви глупеют. Сейчас рядом была девушка, и в душе молодого человека совершенно не было страха, он позабыл об осторожности.

"Верно, этот молодой человек прав. Разве правильно занимать чужое место?"

"И парни эти выглядят неприлично. Патлы какие отрастили, ведут себя, как хулиганы, верно?"

"Молодые люди, поторопитесь и освободите чужие места. Скоро фильм начнется. Если будете хулиганить, придется полицию вызвать..."

В 80-х годах у большинство граждан было свойственно обостренное чувство справедливости. И большинство зрителей, наблюдавших за ссорой, поддержали Фэн Куана, критикуя его противников за некультурное поведение.

"Кто хулиганы? Разве мы похожи на хулиганов? Мы не говорили, что он не может занять свое место..."

В то время хулиганство считалось серьезным преступлением. Когда несколько человек заговорили об этом, молодые люди сбавили тон и побледнели.

"Молодые люди, предъявите свои билеты, позвольте, я взгляну на них..."

К ним подошел сотрудник кинотеатра с фонариком. Такие небольшие конфликты часто случались в зале, и в его обязанности входило решать их.

http://tl.rulate.ru/book/14729/4723321

Глава 36. Место занято (ч. 2)

Хотя на материке в это время уже были популярны гонконгские боевики, и молодежь стремилась подражать героям фильмов, как правильно, представителями криминального мира, но влияние общества было сильнее. Большинство молодых парней только подражали героям фильмов внешне, но при этом старательно избегали криминала.

С этими выскочками было точно так же. Они в самом деле были одеты в стиле гонконгских фильмов и, кажется, слегка навеселе, но спорить с сотрудником кинотеатра не решились и достали свои билеты.

Контролеры часто сталкивались с такими ситуациями. Взглянув на цифры в билетах, мужчина фонариков указал на крайние в ряду сидения: "Вот там ваши места. Займите их побыстрее, фильм скоро начнется. И больше не создавайте проблем, иначе я выведу вас из зала..."

"Хорошо, идем, мы идем..."

Этим молодым людям было всего по двадцать лет. Услышав, что их вообще могут выгнать из кинотеатра, они, сразу сделав честные невинные лица, пересели на свои места.

Однако, проходя мимо Фэн Куана, они бросали на него полные ненависти взгляды. Имидж для них много значил, а сегодня этот человек унизил их. И молодые люди затаили обиду.

"Кто эти мальчишки? Такие невоспитанные!"

Фэн Куан косых взглядов не заметил, все его внимание было приковано к Ван Ин. Когда их места освободились, он вежливо усадил девушек.

"Сестра Хун, Ван Ин, давайте выпьем газировки..."

Когда все расселись, он протянул спутницам открытые бутылки. Фэн Куан понимал, что, если хочет встречаться с Ван Ин, то сначала должен получить одобрение сестры Хун".

Сделав глоток, она внимательно посмотрела на молодых людей, севших с краю ряда, задумалась и дала совет: "Младший Фэн, ты человек одинокий, друзей среди местных нет. Не задевай таких людей, тебе это никакой пользы не принесет..."

Сестра Хун и Ван Ин работали вместе в уездном управлении промышленно-торговой администрации. Фэн Куан познакомился с ними в прошлом месяце, когда заключал контракт для своей станции по сбору вторсырья.

Он вырос в деревне, но хорошо разбирался в людях. В Ван Ин он влюбился с первого взгляда, когда та помогала ему с оформлением бумаг. С тех пор каждый день он придумывал повод, чтобы оказаться возле управления, чтобы познакомиться с ней ближе.

Обычно у молодых людей не возникает проблем при знакомстве. Через пару недель многие уже начинают встречаться, но только когда речь идет о равном социальном статусе. Если же городская девушка начнет встречаться с деревенским парнем, над ней все будут смеяться.

Поэтому, хоть у Ван Инь и сложилось хорошее мнение о молодом человеке, старательном и умном, она не торопилась сближаться с ним. Каждый раз, когда он приглашал ее куда-нибудь, Ван Ин звонила своей коллеге, сестре Хун и звала с собой.

Девушки были почти ровесницами, но сестра Хун уже вышла замуж и была намного опытнее и рассудительнее, чем Ван Ин. Она навела справки и узнала про дядюшку из Америки. Связи с заграницей в то время были весьма популярны и делали Фэн Куана привлекательным и перспективным ухажером, поэтому сестра Хун не стала отговаривать подругу, и даже время от времени помогала встречаться.

Фэн Куан отлично понимал создавшуюся ситуацию. Конечно, ее внешний вид его немного раздражал, особенно кричащая ярко-красная помада, но старался виду не показывать. Он всегда припасал для нее подарки и делал вид, что прислушивается к ее мнению. Поэтому она сейчас уверенно дала ему совет, как младшему.

"Сестра Хун, все будет хорошо. Я не оскорбил их и не провоцировал. Вы ешьте семечки, пейте газировку. Если не хватит, я куплю еще..."

Фэн Куан не воспринял всерьез ее совет. Да и что могли сделать эти парни, когда вокруг столько народу?

Сестра Хун, заметив излишнюю самоуверенность Фэн Куана, покачала головой, но больше ничего не сказала. Как говорят, горький опыт — тяжелая школа, но дураки не хотят учиться в другой.

Е Тянь, сидевший на крайнем месте от всех, слушал, открыв рот, и думал. Он уже понял, что именно сейчас случилось то, что может привести к драке.

И это отлично. Если он знает, в чем проблема, то сможет ее решить. На самом деле все просто, если использовать тридцать шесть стратагем. В данном случае надо просто покинуть зал раньше этих молодых людей. (прим. тридцать шесть стратагем — древнекитайский военный трактат. В более широком смысле, собрание неявных тактических приёмов и система непрямых ходов, используемая для достижения скрытой цели, получения преимущества и перехвата инициативы. Китайские стратегемы можно сравнить с русскими поговорками, содержащими в себе народную мудрость, но для китайцев они имеют более важное значение, чем поговорки для русских.)

Но кино еще даже не началось, и обсуждать этот вопрос было рано. Е Тянь решил повременить, чтобы не нервировать Фэн Куана, пусть спокойно фильмом насладится.

Зрители уже позабыли о недавнем конфликте. Когда закончился научно-популярный фильм, свет в зале потускнел еще больше и вокруг в самом деле стало темно.

"Тссс..."

"Да начинайте уже скорее!"

"Почему так темно стало?"

В зале раздались крики и свист, хотя кто-то пытался призвать к тишине. На самом деле многие знали, что в этот момент просто заменяют кинопленку в аппарате, но некоторые инстинктивно кричали, в чувствуя неуютно в полной темноте.

Обычно так шумели молодые люди, которым нравилось выставлять себя на показ, особенно в темноте, когда никто не накажет их за неприличное поведение.

Наконец ожидание зрителей было вознаграждено. Сзади, из окна будки киномеханика вырвался яркий луч, осветивший экран, на котором появилось изображение. Шум сразу же прекратился.

Цензура кино в Китае тогда была очень строгой, и фильмы из США показывали редко, особенно боевики. Но этот фильм, снятый в 1980 году, попадал в категорию научно-фантастических, его выпустили на экраны. И многие зрители горели желанием его посмотреть. Фильм не разочаровал, в зале на протяжении всего сеанса были слышны восклицания восторга.

Когда Супермен мчался за поездом, все зрители страшно волновались. Эти люди видели лишь боевики, снятые в Гонконге, где силу удара можно понять лишь по громкому восклицанию "ха", и такое зрелище было для них просто невообразимым.

Сюжет фильма захватил всех. Е Тянь раскраснелся, хлопая в ладоши, когда Супермен победил злодея, он даже собственных криков восторга не слышал: аплодировали и кричали все.

"Что? На меня кто-то смотрит?"

В этот момент он почувствовал на себе посторонний взгляд. После нескольких лет практики под руководством наставника сенсорные способности Е Тяня стали намного сильнее, чем у обычных людей. Ощущение чужого взгляда сейчас сопровождалось тревогой и замиранием сердца.

"Кто это?"

Проследив за этим взглядом, Е Тянь почувствовал себя спокойнее. Оказалось, в его сторону смотрели те самые молодые люди, что повздорили с ними перед сеансом. Только смотрели они не на Е Тяня, а на Фэн Куана, просто мальчик оказался между ними.

"Так, пора уходить..." Вспомнив о своей задаче, Е Тянь толкнул Фэн Куана в бок.

"Ты чего, Е Тянь?" Фэн Куан настолько был захвачен происходящим на экране, что даже позабыл о Ван Ин, сидевшей рядом. Болезненный толчок Е Тяня немного разозлил его.

"Брат Фэн, нам уходить надо. Если сейчас не уйдешь, случится та самая неприятность..." — прошептал ему на ухо Е Тянь.

"Что?"

Фэн Куан давно и думать забыл о предсказании, и теперь чувствовал себя так, словно на него ведро ледяной воды вылили.

http://tl.rulate.ru/book/14729/4797368

Глава 37. Живот болит

"Неприятность от тех, что заняли наши места?"

Фэн Куан человек не глупый, и, услышав предупреждение Е Тяня, сразу задумался. Покосившись в сторону этих людей, он спросил в нерешительности: "Е Тянь, но за что? Неужели они побьют меня за мелкую ссору?"

"Хочешь верь, хочешь не верь, решать тебе. Но если ты сейчас не уйдешь, неприятности точно будут..."

Е Тянь криво усмехнулся. Это касалось только Фэн Куана, и ему решать, уходить или остаться досматривать фильм. Эти люди поссорились именно с ним, маленькому мальчику опасность не грозила.

Если честно, Е Тяню совсем не хотелось уходить, ведь фильм был интересный, и ему хотелось досмотреть до конца. И проблемы Фэн Куана не казались ему серьезными. Ну побьют его слегка, если верить гексаграмме, серьезным травм он не должен получить.

Однако, Фэн Куан все же занервничал. Но он не знал, как поступить. Как объяснить сестре Хун и Ван Ин необходимость уйти посреди сеанса?

"Е Тянь, я... я не знаю. Что мне сказать сестре Хун и сестре Инъин?" Сейчас Фэн Куану не с кем было посоветоваться. Пришлось побороть стеснение и спросить совета у ребенка.

Но Е Тянь не понимал причин нерешительности старшего брата: "Как что сказать? Тебя кто-то побить хочет, разве не правильным будет сбежать?"

"Но… это..." Фэн Куан замялся. Как объяснить мальчику правду? Он стеснялся честно признаться, что ему нравится Инъин, и он боится, что будет выглядеть трусом в ее глазах.

"Е Тянь, как насчет... мне нужна твоя помощь..."

Как говорят, негоже хорошему человеку опростоволоситься на глазах у всех. Он один против четверых... и Фэн Куан решил, что надо уходить. Но в этом ему нужна помощь Е Тяня.

"Чем я могу помочь тебе?" Старший брат был всегда добр с ним, и, если Е Тянь может помочь ему избежать проблем, то готов был сделать все, что в его силах.

"Ты... ты можешь сказать, что у тебя внезапно разолелся живот, и тебе в больницу надо..." Глупым Фэн Куан не был, но соображал медленно. И единственное, что пришло ему в голову — соврать.

"Хм... ладно!" Е Тянь, подумав, согласился.

"Ой, живот болит! Брат Фэн, у меня так сильно болит живот..."

Что касается актерского мастерства, с детства в этом Е Тяню не было равных. Набедокурив в школе или на улице, он знал, что отце строго его накажет. Поэтому, придя домой, он падал на землю и катался, словно все тело болело. Страдания сына не могли оставить Е Дунпина равнодушным, и наказание, естественно, отменялось.

Так же он поступил и сейчас. На его лице появилось страдальческое выражение, одновременно он подавил свою изначальную ци, отчего кожа побагровела. Никто бы не усомнился, что ребенку на самом деле плохо, что это просто игра.

"Ах, Е Тянь, что с тобой?!"

А вот Фэн Куан был плохим актером. Обращаясь к Е тяню он слишком явно поглядывал на Ван Ин, следя за ее реакцией.

"Брат Фэн, у меня живот болит. Больно до безумия, очень больно..." Притворяться надо как следует, Е Тянь тут же схватился за живот и согнулся пополам.

"Ты на ночь остывшей еды наелся?" (прим. В китайской медицине считается, что остывшая еда не полезна и даже может вызвать усиление инь в теле человека, потому что у нее не хватает янского тепла. Об этом знают не только врачи. Почти все китайцы соблюдают правило теплой еды и питья, даже воду пьют горячей.)

Увидев, как скорчился Е Тянь, Ван Ин сразу забыла о фильме. Дотронувшись до лба мальчика, она обнаружила, что он покрыт холодным потом. Вскочив, она заявила: "Нет, мне кажется, у него жар начинается. Поторопитесь, давайте отвезем его в больницу..."

"Это... как же нехорошо получилось. Ван Ин... может, вы с сестрой Хун останетесь и досмотрите фильм, а я сам отвезу Е Тяня в больницу?"

Фэн Куан подумал, что неприятности должны коснуться только его, Ван Ин и сестре Хун эти люди вреда не причинят. А кроме того, девушки вообще стояли в стороне за его спиной, хулиганы даже лиц их не расмотрели.

"Ребенку плохо. Остаться досматривать фильм? Ты думаешь, я смогу?"

Оттолкнув Фэн Куана, Ван Ин пыталась взять Е Тяня на руки. Но для своего возраста он был довольно крупным, 1,45 метра ростом, и поднять его девушка не смогла.

Хорошо, Ван Ин, идем... пойдем вместе..."

Видя настойчивость девушки, Фэн Куану ничего не оставалось, как взять Е Тяня на руки и направиться к выходу. В зале было темно, с другой стороны ряда места пустовали, поэтому никто не заметил, как они покинули кинотеатр.

На улице было намного светлее, и увидев побагровевшее лицо Е Тяня, сестра Хун тоже забеспокоилась. Теперь и она настаивала, чтобы Фэн Куан поторопился и отвез мальчика в больницу.

"Кажется, эта шутка слишком затянулась..."

Подчиняясь настойчивым требованием девушек, Фэн Куан усадил Е Тяня на перекладину велосипеда перед собой и поехал в больницу, Причем, сестры Хун и Ван не собирались отставать и поехали на своих велосипедах следом.

"Ты мелкий засранец, почему до сих пор притворяешься?" — спросил Фэн Куан шепотом.

"Я... а как мне объяснить, что я быстро поправился?"

Е Тянь был немного растерян. Он не ожидал, что девушки поедут с ними. Все произошло так быстро, что он даже слова сказать не успел, и теперь все вместе направляются в больницу.

"Ладно. Но как приедем в больницу, скажи, что у тебя все прошло..." — настоятельно посоветовал Фэн Куан.

Уездный центр был небольшим городком, и до больницы они добрались минут за пять. И снова Е Тянь не успел ничего сказать, Ван Ин сразу же бросилась к приемному покою отделения неотложной помощи.

"Кхм... кхм... сестра Хун, сестра Инъин, я... кажется, боль уже проходит... давайте... может, меня не надо показывать врачу?"

Теперь Е Тянь был немного напуган. Он с детства ничем не болел, даже простой простудой. И тем более никогда не бывал в больницах. Разве будет правильным, если его начнут лечить от несуществующей болезни?

"Нет, тебя надо показать врачу. Только что ты выглядел очень плохо. Пойдем, сестра Инъин отведет тебя..."

Ван Ин не заподозрила Е Тяня во лжи, его поведение казалось ей логичным: "Е Тянь, ты ведь уже большой. Неужели до сих пор боишься уколов?"

"Я не боюсь уколов. Но если я уже не болен, зачем мне их делать?"

Сейчас Е тянь действительно чувствовал себя неловко, но мог только с недовольством смотреть на Фэн Куана. Этот парень не мог чего получше придумать? Если бы знал, что все так обернется, лучше бы не предупреждал старшего брата об опасности. Подумаешь, пара тумаков, такой здоровяк, как Фен Куан, не умрет от них.

В кабинете их принял старый доктор. Выслушав девушек, довольно подробно описавших симптомы, он сунул Е Тяню градусник подмышку и стал слушать пульс.

"Пульс ровный и сильный. Не вижу ничего серьезного. Может, мальчик наелся остывшей еды на ночь, вот и появился дискомфорт?" Старый врач не увидел никаких признаков болезни.

"Дедушка, а ты мне уколы делать не будешь?" Вид у Е Тяня был такой обреченный, что все присутствующие в кабинете не смогли сдержать смех.

Старый доктор улыбнулся, погладил Е Тяня по голове и сказал: "Нет, уколов не будет. Я просто пропишу тебе лекарство. И запомни: нельзя на ночь есть холодную еду..."

"Спасибо, дедушка!"

Услышав, что уколы отменяются, Е Тянь запрыгал по кабинету, как мячик. Ван Ин и сестра Хун замерли в нерешительности. Этот ребенок только что выглядел умирающим, а сейчас радостно прыгает?

http://tl.rulate.ru/book/14729/4943088

Страница книги Гениальный мастер фэн-шуй в интернете

Table of Contents

От переводчика

Глава 1. Детство

Глава 2. Ранение

Глава 3. Сяншу – гадание по внешнему виду

Глава 4. Гениальный мастер

Глава 5. Отпустить вожжи, чтобы крепче прибрать к рукам

Глава 6. Чтение сутр

Глава 7. Сокровищница искусств

Глава 8. Леденец на палочке

Глава 9. Ляо Хаодэ

Глава 10. Отец

Глава 11. Врачи сами себя не лечат

Глава 12. Изначальная ци

Глава 13. Неожиданное посещение

Глава 14. Попросить совета

Глава 15. Живопись и каллиграфия

Глава 16. Каждый иероглиф — на вес золота

Глава 17. Инь-ян

Глава 18. Родовое кладбище

Глава 19. Огромные деньги

Глава 20. Прощальный визит

Глава 21. Уехать за границу?

Глава 22. Вознаграждение

Глава 23. Открытие магазина

Глава 24. Прощание (ч.1)

Глава 25. Прощание (ч.2)

Глава 26. Уездный центр

Глава 27. Баснословная прибыль (ч.1)

Глава 28. Баснословная прибыль (ч.2)

Глава 29. Вэнь Чжэнмин

Глава 30. Выяснить истину

Глава 31. Разоритель

Глава 32. Образы триграмм

Глава 33. Кино (ч.1)

Глава 34. Кино (ч. 2)

Глава 35. Место занято (ч. 1)

Глава 36. Место занято (ч. 2)

Глава 37. Живот болит

О книге